Никто и звать никак

Глава 64

Прошло почти пять лет с момента родов. Гранд рос милый, умненьким мальчишкой. Не слишком капризным и в меру шаловливым. Отчетливо видны были папины глаза и упрямый подбородок. От меня ему достался нос, слава Цезу — значительно аккуратней папиного. Мы уже начали учить алфавит по кубикам, я не собиралась ждать десяти лет и приглашать учителя на дом. Проще сейчас, пока он с удовольствием собирает кубики в слоги.

Моя свекровь, Тагина фон Крейг сменила фамилию на фон Тельм, что, надо сказать, никого не удивило. Она переехала в город, в дом мужа, но они оба были у нас частыми гостями. А когда шталь Тельм вел караван в город — свекровь возвращалась в свои комнаты в замке Трог. Они всегда ждали ее.

Все цеха и производства были вынесены из замка. Расчищен большой кусок земли и заложен сад. Там нашлось место не только плодовым деревьям, но и тенистым беседкам, небольшому пруду в низине и целому морю цветов. Фруктами из сада, по уговору, распоряжалась я сама. Из них не делали сиропы для ликеров и их не продавали. Они шли на стол для замка и работникам. Дети работающих у нас людей тоже любят и яблоки и вишню.

Ригер, наконец-то, три года назад выкупил часть фамильных земель. Вот там, на пустых участках, брошенных арендаторами, и был разбит огромный фруктовый сад. Все плодовые деревья, способные выдержать местные морозы, были рассажены по сортам и группам. Часть фруктов, конечно, нам приходилось закупать. Сад был еще очень молод, да и не все южные капризники прижились.

Несколько полей в поместье было отведено под пряные травы. Кое-что из пряностей мы даже продавали, такой избыток был урожая. Но некоторые, напротив, приходилось докупать. Не все дикоросы росли в неволе. Поэтому ранней весной и летом местные детишки бегали в лес и сдавали на фабрику корзины трав. Надо сказать, что таким заработком не брезговали и взрослые. Так что большая часть производства ликеров и настоек была организована, все же, на местном сырье.

Шталь Маргж разорилась, не дожидаясь окончания двухгодичного срока, что предоставил нам с ней Высокий Дом. За все время с нами пытались конкурировать еще несколько человек. Один, я точно знаю, разорился и продал городской дом на покрытие долгов. А вот одна почтенная вдова, шталь Пренц, поняв, что не тянет конкуренцию с нами, продала дом и переехала куда-то ближе к югу. Во всяком случае сейчас ее товар появлялся в столице. Говорят, средние классы охотно покупали. Но для высокородных желтый круг с тремя черными полосками был знаком качества — поставки макарон во дворец цезуса принадлежали нам полностью! Ригер лично ездил в столицу, когда Гранду исполнилось всего полгода и подписывал договора на поставку. На ближайшие годы мы были обеспечены высочайшим покровительством. И рекламный слоган «Наши макароны любит цезус» работал, как часы. В столицу теперь караван отправлялся каждый месяц. Шталь Тельм водил по-прежнему только два из них. Остальные — местные купцы. Но Ригер давно поговаривал о собственной службе доставки.

Второй раз муж ездил в столицу подписывать бумаги на поставку настоек и ликеров. Тут сильно повезло варму Тувиму, тому самому купцу, что поддержал нас с продажей макарон. На ближайшие десять, теперь уже семь оставшихся лет, все спиртные напитки продавал только он. Разумеется, кроме тех, что шли к столу цезуса. Говорят, что где-то на юге открыли похожий цех. Но пока что, мы были — вне конкуренции.

Наладив производство, вложив в него уйму сил, денег, надежд и времени, я с удивительной легкостью отказалась от дальнейшего управления. Я точно знала, что, если понадобится — я придумаю и подниму другое производство. Но с появлением Гранда мне это стало не слишком интересно. Гораздо важнее было общение с сыном, его игры и обучение. Нет, я совсем не превратилась в домашнюю клушу, у меня было много интересов и, в кабинете — новая лаборатория. Там я пробовала делать конфеты. Но это еще — пока просто развлекушка для меня. Цена шоколада — немыслимо высока. За небольшую плитку, не более ста пятидесяти грамм, в столице просили два золотых. И, надо сказать, горький шоколад, который появился всего два года назад, особым спросом не пользовался. Привозили, скорее, как экзотическую диковинку. Так что я активно работала над фруктовыми и молочными глазурями, над начинками из вяленых и засахаренных фруктов, орехов и, даже, привозных дынь. Кое-что получалось, кое-что — нет. Но работы для меня впереди — еще не початый край.

Разумеется, у Гранда была куча поклонников, и две няньки, и, уже — собственный лакей. Но!!!

В свое время я очень много рассказывала Ригеру о моей жизни, о влиянии родителей, о том, что считается совершенно нормальным воспитывать ребенка самим, а не спихивать на прислугу. О том, что нормальные отцы выделяют ребенку время в своей жизни и общаются с ним ежедневно. Поэтому в жизни Гранта было довольно много отцовского присутствия. И да, папа умел менять пеленки и мыть попу. Безусловно, в этом не было необходимости. Но важность тактильного контакта и личного общения для младенца я Ригеру сумела объяснить. Поэтому, примерно до полугода, у нас даже не было дневной няньки. И, даже ночами, мы частенько оба оставались в детской.

Надеюсь, в этот раз у меня будет девочка. Мне хотелось дочку, а Ригер утверждал, что без девочки — не остановится. Шесть месяцев — довольно большой срок и я была уже несколько неуклюжа. Поэтому, когда за дверью раздался шум — спускаться я не стала. Я сидела в малой гостиной, где обычно мы и коротали вечера. Если приехал Ригер — он возьмет Гранда и зайдет ко мне сам. Если не он — мне доложат.

В дверь гостиной, где я уютно бездельничала, постучались.

— Шталь Калина, можно?

— Входи, Нита…

— Шталь Калина, там девушка пришла. Просит вас принять ее.

— Что значит — девушка? Высокородная?

Нита помялась…

— Шталь Калина, я не поняла… По обращению — вроде бы высокородная, но пришла пешком и одна, а одета — как крестьянка.

Я немного заколебалась. Высокородную нужно пригласить в гостиную. К крестьянке — выйти самой. Ну, или не выходить… Разумеется, побеспокоить высокородную шталь без дела вряд ли, кто посмел бы. Значит, у девушки какая-то новость. Но вставать было так лениво… ладно, в конце концов у беременных могут быть и причуды.

— Приведи её, пожалуйста, сюда, Нита.

Девушка, вошедшая в гостиную, не определялась с первого взгляда! Лет двадцать, не больше. Очень старая, не по размеру одежда. Но аккуратная дамская прическа. Крестьянки так не укладывали волосы. Руки с короткими ногтями и явно — рабочие. Она мнет в них крестьянскую косынку. Но совершенно господский поклон равной от равной… Она покосилась на выходящую Ниту. Думаю, все же высокородная.

— Проходите, шталь, садитесь.

Я указала ей кресло у камина напротив моего.

Девушка уселась в кресло, и я поняла — не ошиблась.

— Шталь Калина, вы не узнаете меня?

Я растерялась. Вообще-то, у меня хорошая память на голоса и лица. Всмотрелась, но ничего знакомого не заметила… Неловко. Девушка явно ждет, что я узнаю…

— Простите, шталь, но — нет…

— Я шталь Шерла.

И, глядя на мое недоумение, потупилась и представилась полностью:

— Шерла фон Маргдж.

И что теперь с этим делать? Я не понимала совершенно! Высокородная, поздним вечером, пешком! Пришла из города сама? А ее маман? И, кстати уж, ее я узнала, но вот имя, мне кажется — слышала первый раз… Ну, все равно, что-то нужно решать. Нельзя же сидеть молча!

— Шталь Маргж, не хотите ли чаю?

— Я… Я, понимаете… не могу… вдруг вы не…а чай… нет, я не знаю…

Я не запомнила ее лицо, да. Но я прекрасно помнила, что тогда она записывала рецепты и вела себя очень осмысленно. Никаких лишних слов, все вопросы строго по делу. В любом случае от чашки чая я не разорюсь.

Позвонила в колокольчик и попросила Ниту принести чай и холодные закуски. Что-то меня наводило на мысль, что гостья голодна.

Ела она аккуратно и красиво, сказывалось воспитание. Но я видела, как дрожали руки. К тому времени, как она доела, приехал из города Ригер. Вот он узнал кузину сразу же.

— Шталь Шерла?! Что случилось?!

Его явно поразил вид девушки.

От его простого вопроса она разрыдалась. Принесли травяную успокаивающую настойку, напоили, дождались внятного рассказа.

Маман потратила все наследство, которое ей оставил муж. Да и фиг бы с ней, но макаронный фокус она проделала, на те деньги, что были приданым Шерлы. Как опекун, она имела к ним доступ. Ни с кем из родни семья не поддерживала отношений, с момента, как старшая шталь Маргж осталась нищей. Слишком много она успела наговорить гадостей во дни своего богатства. Поэтому никто толком и не знал, что и как в семье обстоит. На данный момент остался только городской дом, в котором есть одна единственная служанка. И работает она только за еду. Такую тупицу и бездельницу не возьмут в другое место. А шталь Маргж-старшая уверена, что наличие служанки не дает людям понять, на сколько они нищие. И, в принципе, продав дом в городе можно бы купить домик в деревне и жить на остатки денег. Завести огород и… Но, этот выбор — не для старшей шталь. Дом продавать она отказалась на отрез.

Зато нашла по переписке с южной родней мужа его дальнего родственника. Высокородного и достаточно богатого, чтобы купить себе молодую жену. Четвертую по счету. Самому молодожену немного за шестьдесят. У него четверо детей от первых браков. Приехал он со старшим сыном и своим наследником, который ухитрился ударить невесту папеньки прямо при нем. И получил от папеньки замечание:

— Полегче, Фист, полегче… У нас свадьба через неделю! А если останутся следы?!

После этого Шерла вышла утром якобы на рынок, туда она всегда ходила сама, и пошла к нам. Платье захватила на чердаке, раньше оно принадлежало кому-то из служанок. Часть дороги ее подвезли крестьяне, возвращающиеся с рынка. Часть — прошла пешком…

Мы переглянулись с Ригером и я позвонила в колокольчик.

— Нита, кто видел нашу гостью?

— В холле была я, Ранда, и Грай. Больше, вроде бы — никто…

— Приготовь ванну для гостьи и пригласи ко мне Ранду и Грая. И сама зайди…