Никто и звать никак

Глава 32

Утром, за завтраком, расспросы начались с удвоенной силой и к обеду я просто взмолилась:

— Ригер, я устала говорить! Давай просто пройдемся по городу, может посетим лавочки или парк, но только давай уже выйдем из дома!

Несколько неохотно он согласился. Понимал, что на улице таких разговоров лучше не вести, чтобы не привлекать внимание.

Волей-неволей мы стали выбирать в парке уединенные места — всё равно все разговоры скатывались к моему миру. И, как-то постепенно, не сразу, разговор выровнялся и перешел на личности. Точнее — на мою личность, описание моего дня. Некоторые реалии моей жизни вызывали у Ригера просто оторопь. Мысль о том, что человек среднего класса может прекрасно жить в пространстве менее ста квадратов его просто поразила. Так же, как и идея высотных домов. Все больше разговор переходил на мелочи быта и тут он был страшно разочарован, когда я не смогла ему объяснить, как работает холодильник или газовая плита. Точнее, как работает я знала, я не знала, как построить такое здесь. Пришлось объяснять, что нам доступны многие материалы, воспроизвести которые мы с ним просто не сможем. И заменить их тоже нечем. Например, холодильник здесь мы сделать не сможем…

Даже не заметила, как в разговоре возникла тема продуктов и еды.

— Все очень просто, Ригер. Я шла в магазин, он у меня в шаговой доступности. Ну, очень близко к дому. Примерно, как отсюда до входа в парк. И там, в магазине я покупала мясо, овощи-фрукты, там есть специальные отделы с выпечкой, тортами, мороженым.

— Все в одном месте?

— Да! Понимаешь, мороженое, теоретически, можно приготовить и у вас. Но — сложно. Нужно с осени сохранить свежие фрукты, потом, в морозное время отжать сок, добавить сливки, взбить и выставить на мороз. А там, у нас, благодаря холодильникам, это готовят заранее и складывают при нужной температуре. А овощи фрукты привозят из других стран. Это не так и дорого, когда налажены каналы сбыта.

— А еще что там продают?

— О, все не перечислишь, но в таких гипермаркетах, куда мы ездили закупаться на машине раз в две-три недели, можно купить все, от машины и одежды, до круп и макарон.

— Ма-ка-рон?

— Да, я не знаю местного слова. Это такие изделия из высушенного теста.

— И что с ними делают?

— Их варят в кипящей соленой воде, а потом к ним делают различные соусы, подливки, мясные блюда…

И тут я замолчала и задумалась… Я не встречала в этом мире ни лапши, ни спагетти. Но ведь изготовить в домашних условиях их не так и сложно. У меня была отличная итальянская машинка для разделки теста. Муж, помнится, весьма одобрял…

Я совершенно точно знала, как изготовить старинную мясорубку. Ну, ту, что не электрическая. У меня дома, в смысле, у родителей, электрической и не было. Только старая советская, механическая. Я ее сто раз разбирала, мыла, собирала… Моя итальянская «аристократка» была собрана по такому же принципу… Да, она была электрической, красивой, удобной, с различными насадками. Но все это можно было бы делать и просто вращая ручку. Пожалуй, это стоит попробовать. А пока:

— Ригер, мы срочно едем на продуктовый рынок!

— Зачем?!

— Я хочу приготовить тебе макароны…

— Калина, рынок давно закрыт.

Я уже встала со скамеечки под раскидистым деревом, а Ригер всё еще продолжал сидеть, даже слегка нахмурился.

— Что?

— Калина, женщина твоего положения не должна готовить, если у нее есть кухарка… Ты можешь все объяснить ей, и она сделает!

Я села, и начала долгую и пространную речь…

О случайности рождения в семье цезуса или нищего, о том, что изначально рождение в высокородной семье, конечно, дает большие преимущества, но жизнь — великий уравнитель.

— Ты сам, неужели никогда не встречал высокородных, которых бы стоило просто повесить за их преступления? Или людей, у которых нет за плечами такой семьи, но они умны и светлы духом? Я не настаиваю, чтобы ты принял для себя мою оценку мира, совсем нет… Но подумай, в моих словах — много правды. Поэтому, нет ничего зазорного ни в одном труде.

— Вот об этом я тебе и говорил, Калина. Ты выделяешься даже тем, что не приказываешь слугам, а просишь.

— Ригер, я всего лишь вежлива с ними. Даже последний нищий может иметь достоинство и унижать его — отвратительно. Это не так и далеко от рабства, Ригер. Люди, покупающие раба, покупают вещь. А разве это честно и справедливо? Разве от того, что кто-то оказался сильнее меня, я стала вещью? Когда ты хамишь прислуге или бьешь по щеке горничную, как та мадам в лавке, помнишь? Ты, пусть на секунду, но становишься на один уровень с рабовладельцами, ты не просто пользуешься правом сильного, ты еще и низводишь суть человека к вещи, к бездушному стулу, который можно покрасить, а можно сломать — ему все равно.

— Калина, я никогда в жизни не бил прислугу!

— Ригер, я не так объяснила… Конечно, не ты конкретно, а любой высокородный.

— Я понимаю, о чем ты говоришь. Но скажи мне честно, Калина — ты прислана из Арганда?

— Арганд? Что это такое?

— Это такое место, куда попадают души после физической смерти. Там они живут до нового рождения, которое им дарует Цез. Им, душам, помогают рицинии. Светлые сущности, отражения Цеза. Ты — рициния?

Да уж… Только ангелом меня еще никто не считал…

— Ригер, я из абсолютно реального мира. Никаких душ, сплошные тела… И то, о чем я рассказывала — чистая правда, да. Только, как и у любой монеты, есть обратная сторона. В моем мире хватает своих теневых сторон. Пойми, невозможно рассказать все за пару дней. Разумеется, потом ты обязательно узнаешь о проблемах моего мира. Я не стану ничего скрывать, но давай сейчас пойдем домой. Мы пропустили обед, время к вечеру. И я приготовлю ужин, а ты оценишь и подумаешь, можно ли на этом зарабатывать? Только ты придумай, как удалить с кухни Грину.

Дома я осмотрела кухню и запас продуктов, ну, не все, что хотелось есть, но я столько лет у плиты простояла, что уж соображу, как и что тут сделать, и что чем можно заменить.

Грину удалили с трудом. Она никак не могла понять, что случилось, почему господа не хотят ужинать и приказывают забрать с собой чудесное жаркое и свежий хлеб. Волновалась, не сердятся ли на что-то господа и не хотят ли её уволить?

Наконец Ригер додумался сказать, что дает ей два выходных с тем, чтобы следующий выходной она оставалась в доме.

— У нас, возможно, будут гости, поэтому мы никак не сможем оставаться без прислуги! Ты сейчас просто отдохнешь за оба цикла. А жаркое и булочки — в награду!

Ворча и с подозрением посматривая на нас, Грина уложила жаркое вместе с булочками в большую корзину и нехотя ушла. Кажется, она действительно боялась увольнения или жалоб хозяевам дома. Ну, ничего. Вернется с выходных — подарю монетку и поблагодарю за услуги.

Мы слегка перекусили с Ригером чаем с лепешками и я принялась за готовку.

Тесто я сделала на яйцах, без воды. Добавила только пару ложек растительного масла. Оставила тесто отдыхать, закрыв миску с ним тарелкой.

Порезала небольшой кусочек мяса, обжарила на сливочном масле, добавила лук, еще чуть прижарила, и, плеснув пятьдесят грамм воды, сдвинула сотейник на край плиты, закрыла крышкой и оставила томиться. До той поры, пока лук полностью не распадется.

Тесто раскатала максимально тонко, разрезала на одинаковые полосы шириной сантиметра четыре, сложила полоски стопкой и начала нарезать тонкую лапшу.

Посыпала мукой сухой чистый противень, тестяных червячков раскидала по нему ровным слоем и, открыв духовой шкаф, поставила сушиться. Ригер всю дорогу не сводил с меня глаз и задавал вопросы.

Минут через десять вынула противень и поворошила подсыхающую лапшу. Ригер, немного подумав, сходил в погреб и принес кувшин с вином. Вообще я не замечала за ним особой страсти к спиртному, да и вина здесь, как я поняла, были довольно легкие. Но раз предлагают — отказываться не стала.

Хотя, надо сказать, особого удовольствия не получила. Одна радость, что из погреба, холодненькое.

Посмотрела мясо. Оно тушилось уже больше получаса, плеснула еще чуть воды и присыпала местным перцем. Похож по вкусу на черный с мускатной ноткой. Поставила горшок с водой на плиту. Вынула лапшу из духовки и отложила — пусть остынет.

Рассказала Ригеру о загрязнении окружающей среды, чем привела его в полный шок.

Влила в тушеное мясо чуть подкисшие сливки, перемешала и оставила томиться дальше. Высыпала лапшу в соленую воду, перемешала и задумалась — дуршлаг отсутствовал… Оставила Ригера помешивать лапшу и побежала в комнату. Чистый кусок холстины сгодится…

К тому времени скромные кусочки лепешки уже давно переварились, и в животе у Ригера подозрительно поуркивало, но он был терпелив.

Я и сама понимала, что стоило бы отложить готовку на более удобное время, но уж очень мне хотелось поговорить о бизнесе. Меня угнетало то, что денег у меня не так и много, их нельзя проживать, только — пустить в дело. Иначе я окажусь неспособной даже содержать себя!

Ригер с подозрением смотрел в тарелку. Все же для него блюдо выглядело достаточно экзотически. Мясо принято подавать отдельно от соусов, а тут все в одном месте. Даже подача блюда для него непривычная. Я положила себе лапшу и беф-Строганов, точнее — местный аналог знаменитого блюда, и с удовольствием заработала ложкой…