Невеста сумеречной Тени

Глава двадцать шестая, в которой я принимаю решение

От неожиданности я цепенею.

— Что? — глупо спрашиваю, сжимая руку Милы.

Та выдёргивает рукав из моей хватки и снова ныряет за ширму, притаскивая куль с одеждой.

— Вот, миледи. По счастью, в ваши вещи попали баронские брюки. Конечно, они на пять размеров больше, но подвяжем поясом и будет хорошо.

— Подожди. — Я отталкиваю протягиваемый мне наряд. Подхожу к Адриану, заставляя поднять взгляд. — Что за ерунда? Князь сейчас в темнице, его нужно вытащить из дворца любой ценой!

— Увы, миледи, это не входит в наши планы, — твёрдо отвечает мужчина.

Я поочерёдно смотрю на него, Кристиана, Виктора. Все трое крайне серьёзны, даже герцог Берг не высказывается против этой нелепой затеи.

— Вы знаете, что с ним сделает Луиза завтра в полночь? — тихо говорю я, с трудом сдерживая нарастающий гнев. — Так я вам расскажу. Она обратит его в проклятого, чтобы с помощью его силы подчинить всех остальных проклятых в Сиории. Вы должны спасти Эмиля, он не справится со всем этим в одиночку: у него не осталось Сияния, а Тень контролирует Луиза.

Мужчины молчат, а я сжимаю пальцы в кулаки с такой силой, что ногти больно впиваются в ладони.

— Неужели вы бросите его только по тому, что он заражён этой дрянью? — Щёки заливает горячим румянцем от злости, но я ещё держусь. — Так и я не лучше.

Показываю Адриану руку, ладонь которой опутывают сумеречные нити. Он хмурится, но ничего не отвечает.

— Тень тут не причём, — мягко отвечает Кристиан. — Вы должны пойти с нами, миледи.

— А как же Алиса? — снова поворачиваюсь к Адриану. — Она тоже идёт с нами? А Мила?

— Нет, Лия. — Подруга встаёт рядом с герцогом, плечом к плечу. — Ты должна спастись, а мы с Милой прикроем ваш побег, насколько это будет возможно.

— С ума сошла? — еле сдерживаюсь, чтобы не перейти на крик. — Ты понимаешь, что с тобой будет? Луиза не станет держать тебя в Тени, она вырвет правду о том, куда мы сбежали, и ты ещё будешь умолять её выслушать тебя.

Говорю самые ужасные вещи, какие только приходят в голову, понимая, что так всё и будет, если не хуже. Боюсь, мне не дано представить всю ярость Луизы и то, как она станет отыгрываться на Алисе. Надеюсь напугать её настолько, чтобы она даже думать перестала о таких глупостях.

Подруга бледнеет, прижимаясь к Адриану. Тот бросает на меня осуждающий взгляд, но мне наплевать.

— Я не смогу вас тут бросить. Это верная и мучительная смерть. Мила, хоть ты ей скажи!

Гувернантка скрещивает руки на груди, сверля меня грозным взглядом.

— Нет, миледи, вы пойдёте с господами и всё тут. Разговор окончен. Тем более, мы с Алисой не знаем, куда вы направитесь, поэтому эта дрянная девка может утереться нашими криками, но правды не узнает.

— Вы с ума сошли… — шепчу я, отступая на шаг.

— Давайте послушаем мудрую женщину и уже начнём выдвигаться, — хрипло говорит Виктор. — Скоро рассвет.

— Миледи, не заставляйте выносить ваше бесчувственное тело с балкона, — с неловкой улыбкой вклинивается Кристиан. — Тут хоть и второй этаж, но лучше будет, если вы нам поможете и не станете усугублять и без того непростую ситуацию.

— Я никуда не пойду без Алисы и Милы, — дрожащим голосом говорю я. Не могу потерять одновременно не только свою любовь, но ещё и дружбу с верностью.

Виктор шумно выдыхает. Он распахивает дверь в гостиную и тихо, но отчётливо говорит:

— Тогда вам лучше прямо сейчас звать гвардейцев. Нас казнят на месте, вас отправят в темницу — этого вы хотите? Мы ещё можем защитить вас одну, но три человека — слишком многое и так пойдёт бесам под хвост, а с тремя визжащими от страха бабами эта вероятность возрастает кратно.

— Виктор! — зло шепчет Адриан. — Придержи язык.

— Ну уж нет, пусть знает, насколько мы рискуем ради её никчёмной шкуры! — огрызается герцог Берг.

— Всем и без того тяжело, — пытается урезонить товарища Кристиан, но его никто не слушает.

По сжатым в кулаки ладоням Виктора пробегают крохотные разряды молний, а в воздухе разливается аромат предгрозового поля.

— Мы могли бы освободить князя, а вместо этого вынуждены бежать с сопливой девчонкой, которая ещё и строит из себя героиню, — яростно шепчет Виктор.

От гнева кровь бросается в голову. Да я первая предложила им спасать Эмиля, а они мало того что отказываются, так теперь ещё и делают меня виноватой!

— Не желаю, — соглашаюсь я, делая шаг к Виктору. — Я же готова помочь вам вызволить Эмиля из темницы, так отчего вы бросаете его на верную смерть? Точно ли моя шкура — самая никчёмная в этой комнате?

Кристиан аккуратно преграждает мне путь, предупредительно хватая Виктора за рукав.

— Что за идиотская идея спасать меня, вместо своего господина? Кто из вас до этого додумался? — продолжаю наступать я.

Мужчины молчат. Виктор тяжело дышит, словно я плюнула ему в лицо, Кристиан держит его за плечи, не давая протянуть ко мне руку. Уверена, стоит его отпустить, и я точно заработаю вторую оплеуху за сегодняшнюю ночь.

Наконец, Адриан тихо говорит мне в спину.

— Это не наше решение. Это приказ его высочества.

Я непонимающе оборачиваюсь. Он спокойно встречает мой недоверчивый взгляд и поясняет:

— Эмиль велел в случае любых непредвиденных обстоятельств вывезти вас из Вейсбурга, даже если это будет стоить нам жизней. Мы вчетвером обсуждали это через день после нападения проклятых на Харское поле и с тех пор отмены приказа не было. А более непредвиденную ситуацию сложно представить.

— Этого не может быть. — Меня вдруг покидают остатки порождённых гневом сил. Я падаю на кушетку при кровати, тру лицо руками. — Зачем Эмилю отдавать такой приказ, ведь он…

Я умолкаю, не желая открывать своё и без того израненного сердце на всеобщее обозрение. Тем утром он демонстративно развлекался с Луизой — сразу после того как я покинула его спальню. Он всё время притворялся, на самом деле никогда не чувствуя ко мне ни толики привязанности. Он никогда не полюбил бы меня, что бы я ни сделала. Так к чему этот глупый приказ?

Выдыхаю, подавляя слёзы, жгучей волной уже заполняющие глаза. Сейчас я не в состоянии сделать и шага. Все чувства куда-то исчезли, оставив лишь горькую тоску. Вдруг одна простая мысль прошивает уставший мозг, словно молния.

— Когда вы это обсуждали? — спрашиваю я, впиваясь в Артура безумным взглядом. — Утро? День? Вечер? Когда?

— Боги, неужели это важно? — ворчит Виктор, а Кристиан снова закрывает дверь.

— Когда, Адриан? — Я чуть повышаю тон, за что получаю очередное презрительное фырканье от герцога Берга, но не обращаю на него внимание. Жажду ответа так, будто от него зависит жизнь.

— Утром. Ранним утром, миледи, — отвечает Кристиан. — Чуть позднее пришла Луиза, что-то лепетала на счёт праздника и его величества, просила прийти вечером, всё желала остаться наедине с князем. Поди Тень хотела на нём попробовать, но его высочество отослал её прочь. И тогда, и во все последующие дни, а потом, когда вы сбежали, она пропала.

— Потому что добилась желаемого, — зло припечатывает Виктор. — Получила в свои руки вас. Это ведь вы с удовольствием наплели Катарине глупую сказочку про страшного великого князя и все эти дурацкие россказни про захват трона. Это из-за вас он в темнице!

Ощущаю себя так, словно получила по затылку бревном. В голове гудит, сердце бьётся, как перепуганная птица, перед глазами темнеет. Я поднимаюсь и наощупь обхожу кровать. Валюсь на постель, утыкаясь лицом в подушку.

Они обманули меня! Обманули!!! Сначала Луиза, навравшая об интрижке, заставившая сбежать к Катарине за подмогой. А потом и Эмиль — не иначе как она пригрозила ему, что станет снимать с меня кожу лоскутами, если он не подтвердит эту ложь. Боги, так вот почему он ни слова не сказал о Луизе ни в тот день, когда заявился к Катарине, ни сегодня! Он просто не знал.

Догадываюсь, зачем это всё Луизе: ей почему-то очень важно, чтобы я совершила ритуал. Но вонзить кинжал в любимого, который тебя не предавал, куда сложнее, чем в того, кто растоптал душу. И все его обидные слова, всё поведение — разорванное платье, грубые прикосновения и поцелуи — были ради моего спасения.

Я обнимаю подушку, чтобы заглушить слёзы пополам с истерическим смехом. Боги, какая я дура! Надо было с самого начала всё выяснить, а не сбегать, как обиженная девочка! Клянусь, если мы с Эмилем останемся живы после завтрашней ночи, я никогда не стану скрывать от него даже самые безумные мысли.

— Лия, ты в порядке? — встревоженно спрашивает Алиса, склоняясь надо мной.

Слышу, как Виктор что-то злобно бурчит, но тут же шипит сквозь зубы, отхватив-таки затрещину.

— Да, в порядке, — сдавленным голосом ХХХговорю я, садясь на кровати.

Вытираю слёзы. Впервые за неделю, кажущуюся теперь вечностью, чувствуя себя уверенно. Эмиль не бросил меня — и никогда не бросал. Я и раньше не смогла бы вонзить кинжал ему в сердце, а теперь…

— Я никуда не побегу, — твёрдо говорю, обращаясь к мужчинам. И прежде чем они снова начнут возражать, поспешно продолжаю. — Я не брошу Эмиля, не оставлю его в лапах этой ненормальной. Вы или помогаете мне его освободить, или я умру, пытаясь провернуть всё в одиночку.

В комнате повисает тишина. Адриан переглядывается с Кристианом, а Виктор впервые за всё время смотрит на меня с интересом, а не с презрением. Мила прижимает к себе куль с вещами: по лицу гувернантки видно, как ей хочется прямо сейчас выкинуть меня с балкона, лишь бы я оказалась как можно дальше от дворца, но она молчит. Алиса испуганно оглядывается на Адриана.

Молчание нарушает Виктор.

— Я в деле, — коротко говорит он, и меня затапливает волной искренней благодарности.

— Я тоже, — кивает Кристиан.

— Значит, решено, — выносит вердикт Адриан. — Миледи, вы помните, где держат князя?

Я бросаюсь к столу, выхватываю из ящика бумагу и полупустую чернильницу. Судорожно вспоминаю повороты коридора, лестницы и залы, через которые проходила с гвардейцем. Кажется, ещё час назад я не смогла бы припомнить дорогу даже до сокровищницы, в которой была дважды, но сейчас словно наяву вижу весь путь до темницы.

Кристиан пододвигает лампу, и мужчины склоняются над моим кривым рисунком, больше похожим на детские каракули.

— Если пойдём сейчас — перебудим весь дворец, — мрачно предрекает Виктор. — И амулетов от Тени осталось всего по штуке на каждого. Примчится Луиза — и нам всем настанет…

— Мы поняли, — прерывает его Адриан, не давая герцогу выругаться. — Значит, надо как-то отвлечь её.

— Я могу, — тут же встреваю я. — Не сказать, что Луиза мне доверяет, но я постараюсь занять её хотя бы на полчаса.

Мила с Алисой тут же начинают шептать об опасности такого мероприятия. Я не обращаю на них внимание, ожидая решения герцогов. Виктор задумчиво барабанит по столешнице, обычно улыбчивый Кристиан сосредоточен на плане дворца, Адриан же внимательно смотрит мне в глаза.

— Вы уверены, миледи? — тихо спрашивает он. — Луиза не пощадит вас, когда вскроется побег князя. Вы дадите нам фору, но кто знает, как всё обернётся?

— Уверена, — киваю я, старательно делая вид, что ни капельки не боюсь. На самом деле липкий страх провала морозом пробегает по коже, стоит мне только представить, как Эмиль обращается в проклятого.

— Хорошо бы ещё заручится поддержкой начальника императорской гвардии, — словно сам с собой рассуждает Виктор и, заметив мой обеспокоенный взгляд, поясняет: — Капитан Тауб явно не симпатизирует претензиям Катарины на управление Сиорией от имени мужа, да ещё и с вдруг воскресшей мисс Адельберг под боком. Он оставил нам амулеты Сияния — это о многом говорит. Если бы можно было передать ему послание…

— Легко! — вызывается Мила. — Меня стража точно выпустит, стоит лишь леди Лияре притвориться не совсем здоровой.

— И заодно найти Отто Рейснера, — тут же подхватываю её мысль я. — Под предлогом его поисков можно хоть полдворца обойти.

— Кажется, вырисовывается план? — впервые за весь вечер улыбается Виктор.

И я очень надеюсь, что он сработает.

Обговорив детали, мужчины возвращаются в свои покои так же, как и пришли: по портьерам, всё ещё болтающимся на балконе. Это было бы даже забавно, если бы я не тряслась от каждого шороха. Кажется, вот-вот нас раскроют, кто-нибудь заметит снаружи и в комнату ворвутся гвардейцы, но, к счастью, всё проходит спокойно. Адриан уходит последним. Он целует руки Алисы, а она смотрит на него таким влюблённым взглядом, что мне становится неловко. Я отхожу к порогу спальни, увлекая за собой Милу, которая всё ещё мнит себя блюстительницей всеобщей морали.

Когда герцог Шмидт скрывается на балконе, а затем следом исчезает и портьера, я падаю в постель, проваливаясь в беспокойный сон. Мне снится, как Луиза вырывает у Эмиля сердце, кладёт его в мои ладони и кричит: «Наслаждайся, Лия! Это всё благодаря тебе!» Я трижды просыпаюсь с криками, а с наступлением утра чувствую себя такой разбитой, что Миле даже не приходится врать, настаивая на поиске господина Отто.

С замиранием сердца слушаю, как она переругивается с гвардейцами, как выходит в коридор, как хлопает дверь. Мы с Алисой остаёмся вдвоём: молчаливые, встревоженные, с тёмными кругами под глазами от бессонной ночи, у обеих нет сил даже на пару фраз.

В конце второго часа, когда я от смятения уже не могу найти себе места, возвращается Мила вместе с господином Отто в сопровождении пары гвардейцев: среди них я узнаю своего вчерашнего провожатого. За прошедшее время, что мы не виделись, целитель будто бы обзавёлся ещё десятком глубоких морщин, а шрам, пересекающий правую половину лица, словно углубился. Но взгляд Отто Рейснера, стоит ему только увидеть меня, становится всё тем же добрым взглядом любимого дедушки.

Под пристальными взорами стражи нам не удаётся перемолвится ни одним лишним словом. Целитель прощупывает потоки энергии в теле, задаёт ничего не значащие вопросы о моём самочувствии, надавливает на виски, вливая Исцеление будто прямо в мозг.

— Всё будет хорошо, миледи, — наконец говорит он, вручая Миле флакончик с тонизирующей настойкой. — Поменьше переживаний, хороший сон — и вы поправитесь.

В его словах сквозит лёгкая ирония, и я с трудом сдерживаю горькую усмешку. И то верно, ведь успокоиться — так просто в окружающем меня безумии. Он ободряюще пожимает мою руку, перед тем как уйти.

Стоит только двери закрыться, как мы с Алисой бросаемся к Миле.

— Тш, миледи! Хотите, чтоб нас всех раскрыли? — грозно шепчет она, проверяя, не стоит ли кто под дверью спальни. — Я нашла господина Тауба.

Подавляю радостный возглас и тут же требую подробностей, но их, увы, немного.

— Я передала ему записку герцога Шмидта, — продолжает Мила с хмурым видом. — Не знаю, поверил ли он мне — всё-таки я ваша гувернантка, миледи. А о вас сейчас всякое говорят, уж простите.

Киваю, понурив голову. Конечно, для всего двора я — самая настоящая предательница.

— Это не важно, — говорю, расправляя плечи. — В шесть вечера, как и договаривались, я должна увести Луизу подальше от всех. Мила, готовь платье.

Собираюсь со всей тщательностью, словно готовлюсь к балу. Принимаю ванну сама, не позволяя Миле мне помочь. Отчаянно тру тело губкой, аж до красноты. Долго промываю волосы, распутываю кудри гребнем. Выйдя из ванны, закутываюсь в полотенце и замираю перед зеркалом. Кто знает, чем закончится наш замысел. Возможно, я не увижу завтрашнее утро. Возможно, Эмиля не удастся освободить, и план Луизы завершится успехом. Думаю об этом с холодной отстранённостью.

Близится вечер, и Мила помогает мне облачиться в наряд. Она затягивает корсет, застёгивает пышные юбки, а Алиса укладывает волосы.

Одетая в платье, как в доспехи, я требую провести меня к Луизе. Гвардейцы у двери сначала протестуют, но быстро сдаются. Бросаю прощальный взгляд на подругу и выхожу в коридор.

Луиза находится в главной зале дворца. Здесь проходили сотни приёмов, красиво одетые люди танцевали, общались, ели и пили. Они жили. Сейчас позолота стен и потолка, обычно сверкавшая в свете сотен ламп, скрыта медленно подкрадывающимися сумерками. Лишь десяток светильников горят в самом центре, подсвечивая зеркально блестящий пол, расчерченный чёрными жирными линиями.

Когда за мной захлопываются двери, Луиза оборачивается.

— О, это ты? — удивляется она. — Ещё рано, Лия. Я позову тебя, когда придёт время.

Она поворачивается спиной, явно намекая, что аудиенция окончена, но я не даю сбить себя с цели. Стараюсь ступать тихо, но эхо всё равно разносит стук каблуков по всей зале. Останавливаюсь рядом с Луизой, оглядывая изгаженный непонятной краской пол. Принюхавшись, понимаю: это сажа, но почему-то она не похожа на ту, что выгребают из каминов. Маслянистая, она впитывает в себя свет робких ламп.

Поёжившись, я перевожу взгляд на Луизу. Та одета в чёрное платье с белой оторочкой по рукавам и подолу. Её волнистые волосы цвета воронова крыла забраны в высокую причёску, в дополнение к которой так и просится диадема. У ног Луизы клубами перекатывается Тень.

— Вы расскажете мне больше о ритуале? Хочу, чтобы всё прошло, как надо, — тихо говорю я заранее заготовленную ложь.

Луиза заинтересовано смотрит на меня.

— И даже не будешь просить освободить тебя от этой участи? — уточняет она.

— Нет, миледи. Я сделаю всё, что вы скажете.

— Любопытно. — Луиза удивлённо выгибает бровь. — А как же Эмиль?

— Он умер для меня этой ночью. — Сухие слова дерут горло, и я невольно прижимаю руки к груди, боясь раскашляться. — Мне так жаль, миледи, что я позволила себе колебаться. Я расстроила её величество, заставила вас усомниться в своей верности — и всё это из-за мужчины, который никогда меня не ценил. Я хочу возмездия.

Кажется, моя короткая речь пришлась Луизе по вкусу. Она берёт меня под руку и ведёт вокруг линий, которые оказываются здоровенным треугольником.

— Я очень рада слышать это, Лияра. Ты сделала правильный выбор. Вместе мы отомстим ему — и всем поколениям мужчин, обращавшихся с нами, как с ничтожествами. Уверена, Катарина с радостью примет твоё раскаяние.

«Отомстит» она, как же. Если императрица и впрямь обижена на несправедливо обошедшегося с ней Стефана, то Луиза вовсе не походит на травмированную мужчинами девицу. Скорее на ловкую манипуляторшу, поддерживающую болезненные переживания Катарины ради собственной выгоды.

Конечно, я ничего такого не говорю, а лишь покаянно склоняю голову.

— Вы поможете мне, миледи? — скромно спрашиваю, не поднимая взгляд от пола. — Расскажете, как всё сделать правильно? Просто я ни разу в жизни не держала в руках кинжал ради убийства.

— Я сделаю лучше — покажу. Иди сюда.

Луиза повелительно указывает на один из углов, в котором сходятся чёрные линии. Она идёт к другому углу, проверяет, как начерчена фигура, и взмахивает руками. Тень вздымается выше моей головы, от неё веет могильным холодом и мраком. Обманчиво мягкие, словно туман, клубы магии приникают к плечам, поддерживают спину. Очень хочется отодвинуться, и я невольно переступаю с ноги на ногу.

— Стой на месте, Лия! — властный окрик Луизы пригвождает меня к полу. — Хоть это и имитация, всё же не стоит провоцировать магию понапрасну. — Она указывает на свободный угол по правую руку от себя и продолжает: — Нас будет трое, и никто не сможет сдвинуться с места, когда начнётся ритуал. Только отдав Тени плату, можно сделать хоть шаг. Смотри!

Из складок юбки появляется кинжал — к счастью, не тот, который предназначается Эмилю. С удивлением я опознаю в нём собственный подарок отца. Но ведь он остался лежать на полу ветхого дома, рядом с телом Илоны, я точно помню! Кто же передал его Луизе?

Меня охватывает тревога. Как легко она приняла мои оправдания и так же легко согласилась рассказать о тонкостях ритуала. Боги, я даже не успела увести её хотя бы в сад, где была возможность случайно заплутать в декоративном лабиринте, чтобы Луизу не сразу нашли в случае тревоги! И вот теперь я стою внутри треугольника, очерченного мерзко воняющей сажей, не могу даже переступить с ноги на ногу, а Луиза тем временем царапает свою ладонь остриём кинжала и с улыбкой смотрит на меня, как на попавшуюся в ловушку мышь.

Тень принимает жертву. Так же делал Эмиль, когда сдерживать мощь магии становилось невыносимо: совсем немного крови, и Тень из густо-чёрной становилась сумеречно-серой. Всё до пугающего похоже, с той лишь разницей, что Луиза не подвержена проклятью, и мрачные клубы магии вокруг неё становятся непроницаемо угольными.

Наследница Адельбергов медленно идёт ко мне, небрежно поигрывая кинжалом. От нарастающей силы по обнажённым рукам бегут мурашки.

— Видишь, как просто? — спрашивает Луиза, останавливаясь совсем близко. — Всего пара капель крови, и Тень отпускает тебя. А потом, когда перед тобой будет стоять Эмиль, нужно всего лишь вонзить кинжал вот сюда. — Она приставляет остриё к левой стороне моей груди. — Прижать и ударить по оголовью. Это просто, ты сама в этом скоро убедишься.

Я замираю, боясь сделать лишний вдох. Если Луизе придёт в голову шальная мысль зарезать меня прямо тут, ей никто не сможет помешать. Но, насладившись моим испугом, она возвращает кинжал в ножны на поясе.

— Поняла, спасибо, — лепечу я, не сдерживая вздох облегчения.

— Надеюсь, хоть это ты в состоянии сделать, — жёстко отвечает Луиза, вдруг хватая меня за шею. — О, нет, дорогая, не смей дёргаться, если всё ещё хочешь жить, — зло шепчет она, приближаясь ко мне так близко, что наши носы почти соприкасаются. — Ты думала, меня так легко провести? Думала, твоим дружкам удастся освободить князя, пока ты мне заговариваешь зубы мнимым раскаянием?

Руки холодеют, когда я понимаю: она всё знает. Неужели Тауб оказался предателем? Неужели он сдал Адриана и остальных Луизе ещё утром?

Ну нет, блефовать, так до конца. Может, это очередная проверка?

— Не понимаю, о чём вы, миледи. — Удивительно, но голос звучит спокойно и уверено, хотя минуту назад я чуть не заикалась от страха.

— Поразительная наивность! Или это глупость? — Лицо Луизы перекашивает злая ухмылка. — Неужели ты думала, что я стану полагаться на местную стражу? Мои поданные — те, кто истинно верны крови Адельбергов — уже по дворце.

Один взмах руки, и волны Тени отступают прочь, а Луиза отвешивает мне пощёчину с такой силой, что в ушах звенит. Я падаю за пределы ритуального треугольника, пытаюсь отползти, но она хватает меня за волосы и заставляет смотреть ей в глаза.

— Ты испортила такой красивый план, дрянная девка! Ну что ж, я не стану ждать ночи, сделаем всё сейчас. А твои друзья будут свидетелями, как ты пронзишь сердце его высочества. Слышишь? Они скоро придут.

Только сейчас я замечаю отдалённые крики. Что-то взрывается вдалеке от главной залы дворца, по полу идёт лёгкая дрожь. Еле уловимый запах гари просачивается даже сюда.

И когда тяжёлые двери распахиваются, я прижимаю руки ко рту, глуша готовый вырваться вопль. В залу входит Никто.