Невеста сумеречной Тени

Глава четырнадцатая, в которой я делаю глупость

Оба родителя реагируют на сообщение о полученном титуле вполне предсказуемо: папенька в восторге, а матушка выдаёт порцию нравоучений на тему поведения девицы в статусе герцогини. От моего имени тут же отправляют письмо на имя императора с благодарностями и прошением личной аудиенции. Удивительно, но ответ приходит на следующее утро, да ещё в таких выражениях, будто я уже член семьи да ещё и самый близкий.

Смиряясь с неизбежным, я чуть успокаиваюсь, но отказываться от небольшой мести Эмилю не планирую. Решаю действовать хитрее: не стану сегодня ждать появления князя, словно верная собачонка, пусть не думает, что его присутствие хоть сколько-нибудь важно. Вместо этого отправляю Алису разузнать побольше о герцоге Шмидте. Вернувшись, подруга даже не старается казаться безразличной: щёки горят румянцем, она то и дело поправляет безупречные рыжие кудри, рассказывая о мужчине.

— Герцог Адриан — один из самых верных приближённых его высочества. Ему пожалован орден Славы и земли у южного моря за усмирение теневых магов три года назад под Гранцбургом. Владеете истинной магией Льда, неженат, родители — верные подданные императорской семьи. Не большой любитель светских приёмов, появляется на них лишь по высочайшему распоряжению императора или в сопровождении великого князя. Командует третьим кавалерийским полком. Говорят, что именно ему поручено найти Илону — у них же одна магия, и он даже смог отследить её до какой-то затерянной в лесу хижины.

Слушая её непрерывную речь, обдумываю план. Прости, дорогая подружка, но придётся немного пококетничать с герцогом ради оттягивания встречи с князем. Надо, конечно, объяснить Алисе подробности, но тогда придётся распутывать клубок своих чувств вслух, а мне не хочется это делать даже мысленно.

— Будь добра, пригласи герцога на ужин, — невинным тоном прошу я и, видя, как озаряется лицо Алисы, ощущаю себя последней дрянью. — После хочу прогуляться по саду: вечерний воздух перед сном мне будет полезен.

Она вихрем уносится прочь, а я выбираю подходящий случаю наряд. Что ж, флиртовать так флиртовать! Останавливаюсь на шёлковом декольтированном платье с длинными рукавами цвета нежной весенней листвы, с которым мои волосы кажутся отлитыми из чистого золота. Снежа сооружает из локонов высокую причёску, оставив выпущенной на шею тонкую прядку. Соблазнительный вырез подчёркивает с сапфирами: крупная синяя капля драгоценного камня ложится в ложбинку между грудей, приковывая к себе даже слишком много внимания. Удовлетворённо оглядываю себя в зеркало, приказываю рукам не дрожать и выхожу к ужину.

Должна признать, как бы редко герцог ни посещал светские мероприятия, его манеры были безупречны. За время ужина он сумел растопить лёд недоверия маменьки комплиментами её хозяйскому таланту и покорить папеньку уместными шутками из жизни военных. Я смеюсь почти искренне, но взгляд то и дело падает на часы за спиной отца. Время летит слишком быстро: надо успеть сбежать в сад до того, как объявится Эмиль, хоть меня и не перестаёт грызть крохотный червячок сомнения — вдруг он вообще сегодня не придёт, и к чему тогда я разыгрываю это представление? Отбрасываю тревожную мысль, продолжая бросать на графа взгляды из-под полуопущенных ресниц.

Когда мы расправляемся с десертом из мороженого в изящных хрустальных креманках, я подаю руку Адриану.

— Не составите мне компанию, ваше сиятельство? Расстаться с вами сейчас — выше моих сил, а я ещё хочу прогуляться по саду перед сном.

Маменька грозно смотрит на меня. Она ещё вчера устроила разнос из-за возврата княжеского подарка, а теперь и вовсе глядит цепным псом. Ну что за женщина?! Жить неподалёку от будущего мужа — грех, оказывать знаки внимания другому приятному мужчине — ещё больший грех. Где хоть капля свободы, ведь мне уже не шестнадцать!

С позволения папеньки, я под руку с герцогом и чуть встревоженной Алисой, держащейся позади, выхожу в сад. Прохладный воздух пахнет отцветающими ирисами и влажной почвой — недавно прошёл мелкий дождик. Мы идём по дорожке, освещённой тёплым светом фонарей, я глубоко дышу, наслаждаясь летом.

Убедившись, что простым выпячиванием декольте Адриана не купить, со смущённым видом прижимаюсь плечом к его плечу.

— Хотела извиниться перед вами за своё вчерашнее поведение, герцог, — томным голосом говорю я. — Вы были так добры, а я… Это совершенно непростительно, знаю, но надеюсь на вашу милость.

Исподволь направляю мужчину по боковой дорожке: я вовсе не собираюсь углубляться в сад, намереваясь всё время оставаться в освещённой его части, видной из дворцовых окон.

— Что вы, миледи, не стоить извиняться. Такие неожиданные вести кого угодно могут выбить из равновесия, — галантно отвечает Адриан. Он чуть отодвигается, пытаясь сохранить вежливую дистанцию, но я продолжаю строить из себя глупую дурочку, не понимающую намёков.

— Вы так добры, — улыбаюсь я, зябко передёргивая плечами и ещё теснее льну к нему. — Вечер нынче прохладный, не находите?

— Хотите вернуться во дворец? — тут же интересуется герцог. Он явно чувствует себя не в своей тарелке.

— О нет! Только если я не отвлекаю вас от срочных дел. — Кладу свои холодные пальцы на его кисть и легонько, будто случайно, поглаживаю.

Рука Адриана напрягается, а я закрепляю эффект, будто невзначай прижимаясь грудью к его локтю.

— Позволите мне кое-о-чём спросить у вас, милорд? — Спрашиваю тихо, на гране с шёпотом, заставляя мужчину наклонить голову. Со стороны мы наверняка выглядим, как шепчущаяся о запретном парочка — именно так, как нужно. — Это правда, что герцогиня Келлер так до сих пор не нашлась?

Задаю вопрос встревоженным тоном — хоть тут не приходится притворяться. Отсутствие новостей об Илоне беспокоит ничуть не меньше, чем необъяснимое нападение проклятого. Очень не хочу однажды вновь столкнуться с ней один на один.

— Вам не о чем волноваться, миледи, — отвечает герцог. — Мы обязательно найдём её. Деться ей некуда, за всеми, с кем она может выйти на контакт, мы внимательно наблюдаем. Более того, теперь никто не пропустит герцогиню к вам так легко, как это вышло в тот раз.

— Но как она сбежала? — Словно от страха округляю глаза, заглядывая Адриану в лицо. Взволнованное дыхание усиливает образ «девушки в беде», а сапфир играет роль магнита для мужского внимания. — Боги, всё это так ужасно!

Пока граф рассказывает мне историю, которую я и так знаю, замечаю огорчённый взгляд Алисы. Она стоит в десяти шагах от нас и, конечно, не слышит ни единого слова. Повернувшись полубоком, подруга рвёт на части длинную тонкую травинку. Надеюсь, она не меня представляет на месте растения. «Ох, Лия, ведь знаешь, что интриги никогда не доводят до добра!»

— Вы так успокоили меня, милорд! — шепчу я ему на ухо и вижу, как закусывает губу Алиса. Чувство вины холодит не хуже ветра, заставляя ощущать себя подколодной змеюкой. Но не успеваю я отстраниться от герцога, сделав вид, что ничего особенно не происходит, как к нему подбегает камердинер.

— Прошу прощения, милорд. Его величество желает видеть вас.

Адриан с явным облегчением высвобождается из моего захвата. Он вежливо целует мне руку, бросает извиняющийся взгляд на Алису и уходит. Подруга подходит неслышным шагом, останавливаясь за спиной. Мы в молчании провожаем взглядами спешащего к ступеням герцога, пока Алиса не говорит:

— Я знаю, чего ты добивалась весь вечер, Лия. В следующий раз, когда решишь вызвать ревность его высочества, предупреди меня, будь так любезна.

Она уходит, а я остаюсь одна посреди ночного сада. «Молодец, Лия, именно так и поступают с друзьями, ты совершенно права!»

Не могу заставить себя лечь спать. Снежа уже распустила мои волосы, помогла освободиться от платья, а Мила, бросая разгневанные взгляды, то и дело порывалась отчитать меня за неподобающее поведение на ужине, но я отмахиваюсь от них обеих, выгоняя из спальни.

Сижу в кресле, подобрав под себя ноги. В руках всё та же книга с древними сказками, но я больше не притворяюсь увлечённой чтением, а просто рассматриваю перенесённые на бумагу гравюры, мрачно размышляя, какой я всё-таки дрянной человек. Из уст Алисы слово «ревность» не кажется таким ужасающим, вполне достойное оправдание для поступков аристократки, гонящейся за мужем. Вот только я так долго повторяла себе — и окружающим — о ненужности оного в моей жизни, что теперь окончательно запуталась.

Раздражённо захлопываю книгу. Нет, это никуда не годится! Пойду к Алисе и всё объясню, даже если опять придётся валяться у неё в ногах. Надеваю поверх ночной рубашки плотное домашнее платье, расшитое вышивкой, беру в руки туфли. Крадучись, выхожу из спальни и, оказавшись в коридоре, обуваюсь. Иду медленно, чтобы не шлёпать пятками туфель по полу, заодно собираюсь с мыслями. Стражники на своих постах похожи на статуи, но я всё равно кожей чувствую их взгляды, провожающие от поворота к повороту.

К несчастью, я собиралась с мыслями слишком долго: разбуженная моим появлением служанка Алисы испугано говорит, что графиня уже давно спит. Понурив плечи, возвращаюсь обратно, когда по пути через лестницу вижу на другом её конце Эмиля.

Сердце ухает в пятки. Я замираю, словно воровка, застигнутая на месте преступления. Князь стоит на последней ступени — чтобы добраться до спасительных комнат, нужно пройти мимо. Нет никаких шансов сделать это незаметно: Эмиль смотрит прямо на меня. Вместо привычного фрака он одет в военный мундир, сидящий на нём не хуже любой придворной одежды. Заложив руки за спину и чуть склонив голову к плечу, он ждёт, что я буду делать.

Собираюсь с духом, делаю невозмутимое выражение лица, но пальцы всё равно подрагивают, когда я касаюсь перил. Чудом не запинаюсь о собственное платье, спускаясь вниз.

— Доброй ночи, ваше высочество, — говорю я, проходя мимо Эмиля.

Уже собираюсь позорно ускорить шаг, когда он отвечает:

— Составь мне компанию, Лияра. Тебе же нравится гулять по саду?

В его голосе откровенная издёвка: понимаю, что вечерний променад с герцогом Шмидтом не остался незамеченным, и вспыхиваю румянцем. Всё, клянусь — больше никаких глупых интриг! Расправляю плечи, идя следом за ним к выходу, а задники туфель громко шлёпают по мраморному полу.

Эмиль не подаёт мне руку, даже когда мы выходим в ночную тишину сада. Оба молчим: он скучающе изучает аккуратно подстриженные клумбы, я же напряженно жду продолжения.

— Почему ты отказалась от кулона? — спокойно спрашивает он, будто ничего странного в этом поступке нет, но начать разговор хоть с чего-то нужно.

— Мне не нужны лишние напоминания о необходимости молчать. — Я гордо вскидываю голову, радуясь, что голос не дрожит.

Эмиль поворачивается ко мне, удивлённо приподнимая бровь.

— Это был подарок, Лия, ничего больше.

— Как и титул?

— Я обещал его, помнишь? Кроме того, моя жена должна быть если не принцессой, то герцогиней. Я не могу подарить тебе королевство, но герцогский титул — вполне.

— Очень жаль, что я не подхожу на эту роль. Герцогиня Келлер годилась куда больше, пока не сошла с ума, — язвительно говорю, чувствуя на языке горечь. Теперь я точно знаю, что это. Ревность.

— Между мной и Илоной давно ничего нет, — сухо отвечает Эмиль. — Раз ты подняла эту тему, готов признать: я вёл себя далеко не благородно, продолжая держать её рядом, но и без тебя эти отношения закончились уже полгода как.

Чувствую, как щёки снова заливает краской, но не задать следующий вопрос я просто не могу:

— Она говорила… Там, в зале она сказала, что ты признавался ей в любви.

Эмиль бросает на меня быстрый взгляд.

— Все мы любим. Кого-то годы, кого-то всю жизнь, а кого-то всего пару месяцев. Не думал, что это тебя волнует. Что ещё она наговорила?

— Не помню, — вру я, и он неопределённо пожимает плечами, не допытываясь дальше.

В молчании мы подходим к пруду. От воды веет холодом, ива шелестит низко склоненными ветками, гравий хрустит под ногами, когда мы медленно идём по берегу.

— Может ты всё-таки расскажешь, что за представление было сегодня вечером? — спрашивает Эмиль. Его голос по-прежнему спокоен, но я чувствую, как он напряжён. — Я — и полдворца в придачу — оценили, как ты заглядывала в глаза Адриану.

Руки покрываются мурашками. Не сдержавшись, обхватываю себя за плечи. Когда я говорю, голос звучит уже не так уверенно:

— Совершенно ничего. Герцог очень приятный человек, мы всего лишь мило поболтали о пустяках.

— О герцогине Келлер, — уточняет Эмиль. Он останавливается у самой кромки воды и, повернувшись ко мне лицом, тихо говорит: — Мы с Адрианом доверяем друг другу, как братья. Если в следующий раз решишь пофлиртовать, выбирай того, кто не так верен твоему будущему мужу.

Я оскорблённо вздёргиваю подбородок и всё равно смотрю на него снизу-вверх.

— Для начала, так ли уж ты доверяешь ему, если самою большую тайну знаю лишь я да старый целитель? — колко отвечаю. — А кроме того, не думала, что тебе есть хоть какое-то дело до того, с кем я флиртую. Мне казалось, у нас договорной брак.

— Так и есть, — кивает Эмиль. Его лицо похоже на застывшую маску: ни одной эмоции не пробивается наружу. — Не думал, что это нужно проговаривать, Лия, но придётся. Я не потерплю публичного унижения ни от тебя, ни от кого-либо другого. Хочешь найти любовника — пожалуйста, но только после свадьбы.

— Ну знаешь… — Я чуть не задыхаюсь от возмущения.

Пытаюсь подобрать слова, а перед глазами первая брачная ночь в прошлой жизни, когда сам Эмиль демонстративно даже не зашёл в мою спальню. И он мне рассказывает об унижениях! Тогда я полночи провела, рыдая от злости в подушку, пообещав себе вытряси с него кусок земли побольше в качестве компенсации и забыть эти часы, как страшный сон.

Не найдя, что ответить, разворачиваюсь, намереваясь уйти, когда Эмиль негромко говорит мне в след:

— И ещё, Лия. Если ты хочешь что-то узнать, спрашивай у меня, а не пытай окружающих. Первоисточник, знаешь ли, надёжней.

Я замираю, не сделав и двух шагов. Медленно поворачиваюсь, чувствуя, как грудь заполняет обида.

— А ведь я именно этого и хотела, Эмиль, — зло говорю я, возвращаясь назад. — Я хотела спросить, что произошло в ту ночь, когда вы с Отто исцелили меня столь чудесным образом. Я хотела спросить, куда делать твоя психованная герцогиня. Я очень хотела спросить, что вообще происходит с этими проклятыми, почему они появляются в твоём дворце посреди Вейсбурга, как у себя дома. И у кого я должна была всё это узнать? У тебя? — Я непочтительно тыкаю пальцем в его грудь, облачённую в мундир. — Но подожди, разве не ты сбежал за город на следующий же день, не дождавшись, пока я приду в себя?

— У меня есть обязанности, Лия, — резко отвечает Эмиль, перехватывая мою руку. — Я не могу вечно сидеть рядом с тобой.

— Два дня! Когда это они стали вечностью? — Вырываю кисть из его пальцев. Злость, горечь, обида разрывают сердце, и я не могу остановить поток обвинений. — Видимо, поиски Илоны куда важнее объяснений, как я выжила, проклятый тебя забери!

— Что за чушь, — отмахивается Эмиль. — Откуда ты взяла этот бред? Когда я узнал, что ты очнулась, то тут же велел передать цветы…

— Лучше бы ты велел рассказать, куда делась Тень из моего тела! Меня это интересует больше, чем все подарки мира и жалкая записка в три слова! — Я почти срываюсь на крик, и он хватает меня за плечи, притягивая так близко, что я упираюсь кулаками ему в грудь, лишь бы отодвинуться.

— Я забрал её себе, — тихо говорит Эмиль, глядя прямо в глаза. — Это ты хотела услышать? Ритуал был опасен для нас обоих, я даже не уверен, что смогу это когда-нибудь повторить. — Секунду он молчит, словно давая мне время прийти в себя, а потом продолжает. — Не находишь, что стоит быть чуточку более благодарной, Лияра? Я стараюсь сделать твою жизнь настолько приятной, насколько это вообще возможно, учитывая нашу непростую ситуацию. И я не хочу, чтобы мои знаки внимания отвергались публично.

— Да не нужны мне твои письма, драгоценные цацки и цветы! — Я не на шутку выдираюсь из его рук, но он не отпускает.

— Так что тебе нужно, объясни.

— Мне нужен был ты!

Слова вырываются прежде, чем я успеваю поймать себя за язык. Проклятье! Горячая волна смущения затапливает с головой. Что я несу! Ляпнуть такое, да ещё и вслух. Ох, не зря маменька всё время попрекает меня за отсутствие манер. Ни за что леди не должна признаваться в чувствах первой. Он же сейчас посмеётся надо мной, как уже было в прошлый раз.

Ещё одно отчаянное усилие, и я вырываюсь на свободу. Точнее, Эмиль просто меня отпускает. Он молчит, выражение лица застывшее, холодный взгляд серых глаз замораживает не хуже магии. Смущение перерастает в страх, липкой паутиной связывающий душу. Не хочу знать его ответ, не хочу видеть это всегда спокойное лицо, не хочу быть той глупой дурочкой, которая влюбляется в великого князя, придумав себе невесть что.

Пячусь, словно загнанный в ловушку зверь. Руки дрожат, когда я стаскиваю с ног туфли: ещё не хватало потерять их где-нибудь по дороге. Сгребаю обувь в охапку, поворачиваюсь и бегу прочь — от его молчания, от своих сумасбродных мыслей, от нелепых чувств, сжирающих сердце.

— Лия, подожди!

Зажимаю уши, чтобы не слышать его голос, когда нос к носу чуть не сталкиваюсь со встревоженным камердинером. Свет от переносного фонаря в его руке бьёт прямо по глазам, и я отшатываюсь прочь.

— Где его высочество? Срочные новости из дворца!

Не отвечая ни слова, я бросаюсь к ступеням, но всё равно слышу смятенный голос слуги:

— У её величества начались роды! Император зовёт вас, великий князь.