Непокорная для наследного принца. Академия Дэмфилд

Глава 20

Кристиан

Громовой рокот, вырвавшийся из груди Горнела Харташа, отозвался во мне знакомой, почти что ностальгической дрожью по спине.

Пятнадцать лет не слышал этого фирменного «ТЫ⁈», от которого у молодых выпускников подкашивались ноги. Что ж, дом, милый дом.

«Прекрасно, — ехидно проворчал в моей голове внутренний голос. — Ты же вернулся с войны, как раз для того, чтобы сесть за кухонный стол человека, который мечтает тебя четвертовать. И для полноты картины, где-то на задворках твоего абсолютно нелогичного сознания теплится мысль о его дочери. Ты явно перегрелся на солнце в той Пустоши, Брэйв!»

Я медленно, демонстративно спокойно, поставил кружку на стол, давая генералу время обработать информацию: его дочь в домашней одежде, жена в халате с лицом «за что мне все это», и я, живой и невредимый, на его кухне, мирно попиваем чаек и беседуем о насущном. Лучшего способа довести Горнела до белого каления, пожалуй, и не придумать. Если бы, конечно, я этого хотел. А я не хотел. Сейчас — точно не хотел.

— Генерал, — кивнул я, сохраняя максимально нейтральную, почти официальную интонацию. — Мы не ждали вас так рано, но я рад вас видеть в добром здравии.

— Я смотрю, тебя война так и не научила в людях разбираться⁈ Добрым здесь и не пахнет, — Горнел шагнул в кухню и пространство вокруг него словно сжалось. Его взгляд метнулся от меня к Тьерре, потом к Насте, а затем снова ко мне, выискивая логику в этом абсурде. — Я вернулся, потому что охранная система оповестила меня о вторжении в мой дом древней, неизвестной магии. Объясняй. Быстро. Пока я не решил, что твоя голова на шпиле будет смотреться лучше, чем на моей кухне.

— Пап, — начала Тьерра, вставая, но Настя мягко положила ей руку на плечо.

— Подожди, малыш, — остановила дочь Верховная Ведьма. — Пусть папочка выпустит пар. Он же всего три дня летал кругами, представляя, как душит наследного принца. Теперь у него есть живая мишень. Это терапевтично.

— Очень смешно, Анастасия, — процедил Горнел, не отрывая от меня глаз. — Терапию я пройду позже. Сейчас — факты. Ты. Жив. Почему я узнаю об этом в последнюю очередь? Почему вместо того, чтобы явиться с повинной, ты подсовываешь какого-то клона, который выставляет мою дочь дурой на экзамене? И, — он с силой ткнул пальцем в сторону окна, за которым Веридор теперь пытался осторожно понюхать декоративного пегаса, а Эория в ужасе хватала его за хвост, — ОТКУДА ДРАКОНЫ⁈

— То есть ты был в курсе, что Кристиан мертв? — скрестив руки на груди, недовольно спросила Настя.

И по лицу генерала я понял, что кто-то только что прокололся и его ждет серьезный разбор полетов.

— Да, папа! — в точности копируя позу матери, подключилась Тьерра. — Сам-то ты ничего не хочешь нам рассказать?

— Я узнал об этом перед самым экзаменом, — немного виновато глядя на жену и дочь, признался генерал. — Но когда он появился в качестве председателя экзаменационной комиссии, решил, что там что-то напутали и не стал поднимать панику, пока все не проверю.

Далее господин генерал поведал нам о том, что его верный друг и крестный Тьерры — Дэмиан Хейнрот как будто случайно прошелся мимо лже-Криса и при помощи своего анимага смог уловить отголоски его силы, которая никак не был связана с моей. А мою магию главный лекарь академии знал, как свои пять пальцев.

И это натолкнуло их на мысль о том, что Кристиан на самом деле не Кристиан и все это время, пока Горнела не было дома, он занимался поисками настоящего меня, потому что официального подтверждения моей смерти, кроме свидетельств моего отряда — не было.

Затем инициативу перехватила Тьерра. Я же по большей части молчал, лишь подтверждая кивками. Говорить много при Горнеле в таком состоянии — все равно что пытаться тушить пожар огненной магией.

«И особенно не стоит смотреть на Тьерру, — дал я себе мысленного подзатыльника. — Не вспоминать, как она лежала на мху, запыхавшаяся, как в ее глазах плескалось то, от чего в груди невольно сжимается сердце. Не думать о том, как ее кожа обжигала ладони через ткань. Горнел разорвет меня на тряпки, если что-то заподозрит. Сначала разорвет, потом задаст вопросы».

Когда рассказ подошел к сегодняшнему дню и нашему бегству из библиотеки, Горнел, наконец, опустился на свободный стул. Он выглядел не столько разгневанным, сколько глубоко, проникновенно уставшим от вселенской глупости, частью которой ему пришлось стать.

— Давайте подведем итог, — сказал он, потирая переносицу. — В моей академии орудует самозванец с твоей внешностью и, вероятно, поддержкой изнутри. Ты, вместо того чтобы прийти ко мне, ушел в подполье, втянул в это мою дочь и теперь у нас во дворе воссоединилась пара древних рептилий, которых тысячу лет назад поссорил жадный до власти колдун. Я ничего не упустил?

— Кажется, все, — сказала Настя, наливая ему чай. — О, кроме того, что наши древние рептилии, судя по звукам, сейчас будут есть твоего любимого пегаса.

— ПУСТИ, ОРИ! Я ПРОСТО ПОСМОТРЕТЬ ХОТЕЛ!

— А ГЛАЗА ТЕБЕ ЗАЧЕМ? СМОТРИ ГЛАЗАМИ, А НЕ НОЗДРЯМИ!

Горнел вздохнул и этот вздох был полон неизбежного принятия.

— Ладно, — махнул он рукой. — С драконами разберемся потом. Сейчас проблема в этом… двойнике. — он посмотрел на меня и в его взгляде уже не было чистой ярости, а лишь привычная, застарелая неприязнь, смешанная с деловой необходимостью. — У тебя есть план, «гений конспирации»? Или ты планируешь и дальше скрываться на моей кухне, пока он не устроит переворот?

План у меня был, сырой и рискованный. Но высказать его я не успел.

— А почему бы не поймать его на живца? — вдруг сказала Тьерра. Все взгляды обратились к ней. Она резко выпрямилась, упрямо задрав подбородок. — Он явно следит за мной, пока до конца неизвестно для чего, но что, если я сделаю вид, что поддаюсь на его провокации? Попрошу его со мной индивидуально позаниматься? Он же любит играть в эту игру, чувствовать свое превосходство. Однажды он уже сорвался на меня там, в тренировочном зале. Возможно, у меня получится вывести его еще раз и добыть полезной информации.

— Я против! — категорично заявил я, прежде чем успел обдумать всю безрассудность этого плана, прежде чем успел взвесить все риски. Мой голос прозвучал сам — резко, жестко, без тени обычной иронии.

— Я ПРОТИВ! — ровно в тот же момент, в унисон со мной, прогремел голос Горнела, заглушая даже гам драконов во дворе.

Повисла густая и тяжелая тишина. Я видел, как лицо Насти стало серьезным, а глаза Горнела сузились до опасных щелочек.

Мы обменялись взглядами — впервые, наверное, за всю жизнь, в полном и абсолютном согласии. В его глазах читалась не просто отеческая обеспокоенность, а холодная ярость стратега, чью пешку пытаются вывести на передовую без прикрытия.

В моих, я уверен, — та же ярость, помноженная на щемящий укол страха при одной мысли о том, что она может снова оказаться рядом с этим… кем бы он ни был.

«Вот и прекрасно. Теперь мы с ним в одном окопе. Только если он узнает, откуда ветер дует… эта хрупкая временная коалиция разлетится в пыль. И я вместе с ней!»

Тьерра, обведя нас обоих удивленным взглядом, открыла рот, чтобы возразить, но Настя ее опередила.

— Ну вот, — сказала она с легкой, усталой улыбкой, глядя на меня и своего мужа. — Не прошло и двадцати лет, как вы пришли к полному, единодушному согласию. Это трогательно. Теперь, дорогие мои защитники, может, обсудим этот вопрос без рева?

Мы с генералом вновь посмотрели друг на друга, понимая, что дальше нужно будет как-то учиться работать в команде.