Недвижимость

Глава 16

Скромность украшает героя.

Июль 1995 года.

Город. Территория садового товарищества. Дом правления садового общества.

— Ты сейчас где находишься?

— Меня к руководителю Палаты отвели… — пояснила Ирина. Молодец девочка, не ушла, утираясь слезами, выслушав отказ регистратора, а уперлась и устроила скандал, пока ее не препроводили к компетентному руководителю, способному принимать решения.

— Передай ей трубку.

— Молодой человек! Я вашей девушке уже сказала…

— Здравствуйте Нина Герасимовна! Мы с вами знакомы, нас представляла друг другу депутат Ирина Кросовская…

— М…

Ну давай, скажи что-нибудь. Руководитель муниципальной конторы, учредителем которой является мэрия Города вряд ли будет скандалить с близким знакомым городского депутата.

— Инна Герасимовна, так какая там проблема с выданной мной доверенностью?

— Мм… Павел Николаевич… — видимо посмотрела документы, да и тон стал не такой агрессивный: — Вы заверили свою подпись как физического лица…

— Нина Герасимовна, если у вас есть под рукой гражданский кодекс, откройте раздел «Доверенность», там в статье про виды доверенностей в конце есть такое «Приравниваются к нотариально заверенным…», ну и так далее. Я подписал доверенность, как физическое лицо, и заверил доверенность, как директор предприятия, на котором работаю.

— Павел Николаевич, но вы же понимаете, что это правовой нонсенс!

— Ну почему же? Я действовал в строгом соответствии с законом.

— Могли бы и у нотариуса подписать, не разорились бы.

— Мог бы, но не люблю нотариусов.

— А по месту жительства? Ведь тут написано, что можно заверить доверенность по месту прописки.

— Нина Герасимовна, к сожалению, я купил себе новую квартиру и поэтому пока нигде не прописан. Со старого места жительства выписался, а по новому месту проживания какие-то проблемы с организацией домоуправления, поэтому это ля меня не вариант.

— Но могли бы заверить у кого-то из подчиненных, хоть у этой девочки… Хотя бы приличней выглядело бы, а то сами свою подпись заверяете.

— А бухгалтер мой может действовать на основании чего?

— На основании выданной вами доверенности… — хихикнула женщина: — Ну да, еще хуже получается, ладно, что-то попробую придумать, всего вам хорошего. — и в трубке зазвучали короткие гудки «отбоя».

Я положил трубку, подмигнул дяде Вове, который уже откупорил бутылку водки и даже успел выхлебать никак не меньше стакана, да и пошел на участок, готовиться к новым визитам непрошеных гостей.

Город. Территория садового товарищества. Домик Громова.

Если человеку надо проникнуть в мой дом, то зачем мешать ему в этом устремлении? Кто я такой, чтобы препятствовать мыслящему существу в его желаниях? Мне почему-то вспомнился какой-то рассказ из серии о Шерлоке Холмсе, где благородный британский офицер и джентльмен желая прострелить башку настырному сыщику, выстрелил в, хорошо подсвеченный лампой, манекен в окне дома. Зачем множить сущности? Хорошенько выспавшись за прошедшую и будущую ночи, я накормил собак и запер их в сарае, у распахнутого настежь окна усадил в инвалидное кресло раму из проволоки, с наброшенной на нее сверху, ментовской плащ — палаткой. На столе был сервирован нехитрый ужин с ополовиненной бутылкой водки, телевизор был настроен на коммерческий канал. Что вещал всю ночь, до пяти часов утра, а судя по положению, виднеющемуся из-под капюшона козырьку бейсболки, пьяница и мизантроп Громов напился спиртосодержащих напитков и крепко уснул перед телевизором. Напротив, окна, за забором, я выстриг ветви порослей американского клена — самосейки, что рос со скоростью бамбука везде, где только мог, и выстриг гибкие ветки, чтобы визитеру было удобно подобраться. Себе же я оборудовал лежку напротив, завалив это место обрезками кустарника и старыми листьями. Придется это все убирать до выходных, иначе, приехавшие отдохнуть «на природе» соседи будут весьма недовольны. Когда начало смеркаться, и вездесущие пенсионерки со своими внуками и их велосипедами расползлись по своим участкам, я дабы покормить подрастающее поколение и самим повечерять, попивая чаек из листьев смородины, я влез в свое гнездо и попытался тихо и незаметно выбраться оттуда. Сразу же я понял, что план мой плох и грозит мне полнейшим фиаско. Я мог я пока бесшумно двигаться на полусогнутых ногах, ноги дрожали, подгибались и скользили по свежим кленовым листьям, устилавшим мое убежище. Я представил, как я, задевая все ветки и сучки, с хрустом выбираюсь на дорогу. А мой враг оборачивается в мою сторону, в приветливой улыбкой и пистолетом в руке. Так как сводка происшествий по телевизору каждый день «баловала» нас видом окровавленных трупов жертв киллеров, я живо представил себя, лежащим на заросшей травой дорожке и меня передернуло. Мне нужно оружие, и не жалкий ножик. Лежащий в кармане джинсов, а что-то настоящее, чем можно будет напугать жулика и заставить его поднять руки. Ближайшее оружие располагалось всего в трехстах метрах от меня, в домике правления и я, опираясь на костыли, которые уже только мешали мне, двинулся к воротам садового общества. Лишь бы дядя Вова не ушел на очередной обход, а там я надеюсь уговорить его подежурить у моего забора.

Дядю Вову я уговорить не сумел… Да я вообще не сумел разбудить этого чертового алкаша. Наш доблестный сторож, в дополнение к моей утренней бутылки, где-то достал еще одну, с которой он расправился также безжалостно, и теперь это тело, облаченное в плащ, и с ружьем на плече, громко храпело сидя на стуле за столом. Видимо, решил выпить последнюю стопку «на посошок» или «на ход ноги», после чего силы окончательно его оставили.

Я выглянул в окно — на улице стремительно темнело, вполне возможно, что, пока я здесь вожусь, в бесполезных попытках разбудить вооруженного защитника местных огородов мой дом уже взяли штурмом и все мои усилия бесследно канут в лету.

Я стянул с плеча старика двустволку, переломил стволы — донца каких-то патронов глянули на меня. Свои костыли я сунул под крыльцо, чтобы они мне не мешали при беге, подхватил ружье и потрусил в сторону своего участка. На первый взгляд, пока поблизости от моего домика никакого злоумышленника не было и полез в свое укрытие, усевшись на порубленные ветки и удобно вытянув ноги.

Сложнее всего было не уснуть. Вроде бы до городских кварталов всего пять сотен метров, по мосту то и дело проносятся автомобили, где-то поют песни припозднившиеся гуляки, а в сарае, периодически, вопросительно гавкает демон. Не понимающий, за что их с Гердой заперли в тесной сарайке, меня все время тянуло в сон, так что приходилось периодически щипать себя…

Сон слетел мгновенно, как только я услышал, как всего в нескольких метрах от меня кто-то запнулся на, торчащем из поверхности тропинки, камне. Потом у моего забора показалась фигура человека. На фоне освещенного окна, в котором торчала склоненная голова, дремлющего напротив телевизора, человека, появился новый человеческий силуэт, обряженного во все черное. Визитер приблизился к забору, повертел головой, прислушиваясь к звукам ночи, после чего прижал вытянутые руки к решетке забора. Выстрелы из пистолета прозвучали один за другим, вспышка пламени осветила человека, опершего ствол пистолета на перекладину в заборе и деловито расстреливающего мое чучело в подсвеченном прямоугольнике окна. Я ясно представил, как тупоголовые «макаровские» пули равнодушно разносят мою голову, заорал что-то непотребное и матерное. Высунул стволы ружья из своего укрытия и пальнул в фигуру человека дуплетом.

Человек, только что хладнокровно стреляющий в затылок мое чучело, нелепо взмахнул руками, опрокидываясь на землю, после чего, изогнувшись, с воем схватился за ноги. Я, не в пример ловчее, чем на тренировках, выскочил из своего гнезда, ткнул повернутую в мою сторону голову обитым металлом прикладом и огляделся по сторонам… Напарника киллера я не заметил, зато в сетке забора, зацепившись стволом, висел обычный пистолет системы Макарова, который я аккуратно подхватил за спусковую скобу кончиком пальца и побежал в сторону сторожки, чтобы вернуть оружие тому, кто имел право его использовать.

— Ну что, дозвонился? — на этот раз я не сдерживал себя и неинтеллигентно пнул дядю Вову в плечо, с такой силой, что он слетел со стула. А испуганная Ириска, взвизгнув, нырнула под старый диван.

— Кого? Чего? — дядя Вова ползал по полу на четвереньках, а за ним волочилось на ремне старое, но надежное ружье.

— Я говорю — ты милицию и «скорую помощь» вызвал? — я нагнулся над пьяным сторожем и вылил ему на голову воду из чайника.

— Кого не вызвал? — дед принялся громко отплевываться.

— Ты что, старый дурак, все мозги пропил? Ты только что, у моего дома, застрелил мужика, который в меня из пистолета стрелял! Сказал, что пойдешь скорую и милицию вызывать, а сам снова уснул…

Такие новости подействовали на сторожа круче всякого антиполицая и антипохмелина. Дед медленно встал с пола, отчаянно мотая головой.

— Ты что такое говоришь? Я не мог, это не я! Что — прямо насмерть?

Дядя Вова переломил стволы и вытащил стреляные гильзы, поднеся их к самым глазам.

— Паша, скажи. Что ты пошутил? Как я то… Там же… Он что, мертвый совсем?

— Да откуда я знаю. — я пожал плечами, не понимая поведения ночного сторожа.

— Мужик в меня стрелял, через окно, из пистолета… — я повертел пистолетом, висящим на пальце: — Ты в него выстрелил, он упал, повизжал немного и потом затих. Ты что удивляешься то? Ты же в него из двух стволов сразу пальнул, там, наверное, от ног киллера живого места не осталось.

— Да не мог я никого убить… — старик рухнул на стул: — У меня же там соль была заряжена. Как н мог упасть то?

Дядя Вова замотал головой, закрыл лицо широкими, с вздутыми венами, ладонями, потом замер и остро взглянул на меня и зашептал горячечным шепотом:

— Ой я старый дурак! Что же я наделал? Я же человека сгубил!

— Да что ты наделал? — я сам ничего не понимал. На дорожке было темно, но то, что ноги преступника были изранены, я сумел разглядеть. Да и его поведение — как он визжал, не имея сил сопротивляться и даже не пытался напасть на меня или убежать… Соль в моем понимании, должна была, вылетев из стволов ружья, осыпаться через пару метров колючим инеем, не причинив убийце особого неудобства.

— Ах я старый дурак! — дядя Вова натурально рвал с головы остатки седых волос: — У меня соль в последний раз намокла, к камень спеклась, так я ее кусками наколол, да еще навеску пороха на глаз сыпал… Слушай, может быть он еще живой? Пойдем, посмотрим.

— Может милицию, все-таки, вызовем?

— Нет. — старик вскочил: — Я в тюрьму не хочу, я там сдохну сразу.

— Так ты же по убийце стрелял, меня спас…

— Паша, честно говоря, это ружье у нас не зарегистрировано, и если милицию вызывать, то не знаю, как у киллеров положено, но его скорее всего адвокат из тюрьмы вытащит, а вот меня за незаконное ружье точно посадят. Ты уж поверь, я жизнь пожил, я знаю. Я сейчас это ружье поганое в Оружейке утоплю и киллера твоего тоже и никому ни в чем не признаюсь…

Сторож сурово посмотрел на меня, как будто собирался утопить в речке Оружейке заодно и меня, но потом его взгляд скользнул на пистолет, по-прежнему висящий на моем пальце, и он отвернулся, двинувшись в дальний угол своей комнаты, принялся выдвигать какие-то ящики, сбрасывая содержимое их в наволочку, приспособленную в качестве мешка.

— Дядя Вова, погоди суетиться… — я не мог допустить, чтобы оружие, хоть и старое, и незаконное, но спасшее мою драгоценную жизнь, тихо сгнило в вонючих водах городской речки: — Пойдем, сначала посмотрим, что с этим типом. А потом я сам ружье утоплю…

— Точно утопишь? — старик недоверчиво свел мохнатые, как у филина, брови.

— ты его больше никогда не увидишь, слово даю.

— Ладно. — дед решительно сунул мне набитую чем-то наволочку: — Здесь гильзы, капсюли, дробь, порох в банке, пыжи. Забирай, и чтобы я не видел больше этого здесь, а с председателем я сам поговорю.

— Ну все, пойдем. Посмотрим, кто там в меня стрелял. — я шагнул на улицу, вспомнил про костыли, сунул старику наволочку, обещая потом ее забрать, под смешок сторожа, сунул костыли подмышку и двинулся в сторону моего участка, держа пистолет так, чтобы его в любой момент можно было использовать по прямому назначению, и наплевать на отпечатки киллера.

Вы будете смеяться, но мой несостоявшийся убийца нашел в себе силы уползти, хотя на траве остались пятна крови, конечно, не такие густые, чтобы от этого умереть. Дед Вова, увидев примятую траву истово перекрестился, стребовал с меня еще одну бутылку водки, дабы выпить за мое чудесное избавление от гибели и ушел обратно в сторожку, наотрез отказавшись забирать ружье или вызывать милицию и становиться героем. Я выпустил из сарая затосковавших собак и сунул их мордами в кровавые пятна у забора. Псы, что в паре всегда работали лучше, чем поодиночке, тут-же встали на след и повели меня в сторону берега реки. Судя по всему, я, на своих дефектных ногах двигался быстрее, чем мой раненый «крестник», так как собаки уже просто бежали, что говорило, что запах цели становиться все явственней. Лишь я, тащивший на себе костыли и ружье с наволочкой, задерживал моих четвероногих охотников, Демон и Герда, периодически оглядывались на меня, пытаясь подогнать нетерпеливым лаем.

Внезапно, среди деревьев, завелся двигатель, вспыхнули фары и какая машина, пробуксовывая на влажной прибрежной почве, насилуя двигатель, покатилась в сторону дороги. Судя по реву мотора, водитель пребывал в панике, или у него не получалось переключиться на вторую «скорость». Я прибавил шагу, задыхаясь от тяжести совей ноши, что увесисто била меня по спине, ну и, конечно, по закону подлости, не успел. Темная машина вырвалась из цепких объятия болотистого берега, перебралась через глубокий кювет, и, прощально мигнув задними стоп-сигналами, выехала на дорогу, скрывшись из моих глаз. Ни цвет, ни номера машины я толком не рассмотрел, весь кузов был покрыт слоем грязи. Собаки растерянно покрутились среди луж, где виднелись следы пробуксовки и сели на задницы, требовательно глядя на меня — конечно, они были не виноваты. Что добыча бесчестно спряталась в вонючей повозке на колесах и сбежала в самый последний момент.

— Вы молодцы, молодцы… — я нагнулся, начесывая довольных собак, старательно уклоняясь от навязчивых попыток меня облизать: — Мы его потом поймаем и устроим ему полнейший кирдык. Я даже разрешу вам его немного покусать, обещаю. А теперь поехали, покатаемся.

Несмотря на сильнейшее желание оставить себе оружие, я пересилил себя, так как опасался немедленного и тщательного обыска на участке. Поэтому, взяв в домике ключи от машины, что я постоянно оставлял на стоянке возле домика правления, я, в компании собак, загрузил оружие на заднее сиденье «Жигулей» и посадив туда собак, открыл ворота и вывел машину за пределы ограды садового общества. В сторожке дядя Вова громко разговаривал сам с собой, хваля всех богов, что отвели руку и не дали стать душегубом. Моя же дорога шла в сторону гаражного кооператива, где в бетонном боксе, в куче барахла, хранилось у меня много всякого-разного. По дороге я испытал пару неприятных минут, когда на пустынной дороге меня остановил патруль ГАИ, но молодой инспектор ограничился моим обнюхиванием, а в салон заглядывать не стал, больно приветливо скалили зубы через стекло мои питомцы.

В гаражном боксе, где я, предварительно закрывшись, приступил к чистке и консервации оружия и боеприпасов, меня ждало еще одно открытие. Если ружье было обычной «тулкой», произведенной в шестидесятых годах, изрядно потертой, но с хорошим состоянием стволов, то вот с пистолетом была какая-то загадка. При неполной разборке выяснилось, что рамка со стволом имеет один номер, а вот затвор и магазин относятся к другому экземпляру. И тут было несколько вариантов ответа. Либо у киллера — неудачника имеется мешок составных частей пистолетов, из которых он делает сборные поделки, или «исполнитель», имея доступ к нескольким легальным «стволам», но не имея времени, собрал из двух экземпляров оружия один, чтобы запутать следствие, которые собрав стрелянные гильзы и выковыряв пули из моей головы, немедленно обратятся в пулегильзотеку и не найдут там искомого образца. Интересно, кому надо немедленно решить мой вопрос, и кто имеет доступ к паре штатных пистолетов? Просто вопрос на миллион.