Наследница проклятого острова (СИ)

Капитула третья, морская

В рассветной мгле показались фигуры рыбаков. Гайрона ловко соскользнула с лодки обратно в море. Я лишь бессильно наблюдала за её действиями. Сознание раздвоилось, гайрона не просто не подчинялась — игнорировала сам факт моего наличия. Она даже не плыла прочь от злосчастного острова, где находился приют. Резвилась в воде, охотилась, пыталась скинуть сумку, к счастью, пока безуспешно.

Я лихорадочно пыталась найти выход и корила себя за самонадеянность. Ведь знала же, что дело может обернуться именно так, но решила, что я самая умная и справлюсь. Теперь навечно останусь запертой в зверином теле и сойду с ума.

«Гайрона — часть тебя, а не ты часть её. Помни об этом», — раз за разом вспоминались слова бабушки.

Но какая она часть? Она самостоятельная звери́на — и до меня ей дела больше нет.

А вот это уже неправильно. Я постаралась вспомнить, чему учил отец. Он редко уделял мне время, в основном пропадал на службе в военном министерстве. Отец работал до самого последнего момента, даже зная, что готовится его арест. Жаль, что он так и не успел выяснить, кто из других заговорщиков его предал.

Отец с достоинством передал дела новому военному министру со словами: «Аберрия не должна пострадать от кадровых перестановок». Он был истовым патриотом. Как и дед, как и братья. Именно поэтому они первые начали действовать, когда стало понятно, что король Рахард Девятнадцатый сошёл с ума. Они поставили благополучие страны выше своего и проиграли.

После оглашения «Кровавого Акта» 6789-го года отец вернулся домой молчаливый и шокированный. С этим новым законом король окончательно перешёл черту. Начались волнения и возмущения, никто не хотел «приносить кровавую и магическую дань Его Величеству каждый первый день лаурдена». Король — не божество, чтобы жертвовать ему кровь и магию. И даже божеству каждый отдаёт дань добровольно. Рахард Девятнадцатый окончательно сошёл с ума, и поняли это не только граждане Аберрии. Аллоранцы подогнали к границам суда и устроили военные учения.

Отец собрал всю семью и сказал:

— Мы решили устранить короля. Пусть на престол взойдёт его старший сын, сомнений в его адекватности у меня нет.

— Если покушение сорвётся, ты поставишь под удар всю семью, — возразила бабуля.

— Мы не можем медлить. Исполнять акт никто не станет, начнётся гражданская война. У нас есть сорок дней до наступления следующего лаурдена, за это время мы подготовим и проведём операцию. Король безумен, мы обязаны расправиться с ним, прежде чем он навредит Аберрии.

— Мне не нравится эта затея, Илита́р, — нахмурилась бабушка. — Нельзя ли подождать, пока это сделает кто-нибудь другой? Желательно тот, кто сам метит на престол. Это, знаешь ли, логичнее. Если уж марать руки, то во имя власти.

— Пока все ждут, Рахард сотворит другую глупость, а аллоранцы нападут. И угадай, какой остров они постараются захватить первым, мама.

— Илитар прав. Цейлах пострадает одним из первых, если начнутся военные действия. Проще устранить короля, — вздохнул дед.

Мы, дети, тогда притихли за столом. Да, от нас никогда ничего не скрывали, и взрослые при нас обсуждали многие идеи и события, учили нас с братьями анализировать и думать… но вот так, в открытую, планирование убийства они обсуждали впервые, и у меня всё похолодело внутри от страха.

— Значит, необходимо в первую очередь обезопасить Цейлах, — задумчиво проговорила бабушка. — Прокляните остров. Пусть им смогут править только Цилафы. И закрепите проклятие посмертной данью. Если покушение провалится, и нас казнят, то наши смерти хотя бы послужат усилению проклятия, — Нинелла Цилаф обвела собравшихся за столом тяжёлым взглядом. — Тогда корона будет вынуждена оставить в живых хотя бы детей.

— Мама, ты драматизируешь, — поморщился отец.

— Так сделай это, и незакреплённое проклятие само рассеется через пару лет, — пожала плечами бабуля и сощурилась: — Тебе всегда везло, Илитар, и ты плохо представляешь, что такое настоящее поражение. Я против покушения на короля.

— А я согласен с сыном, Нинелла. Мы должны действовать.

— Король безумен, и его паранойе нет равных. Вы не сможете подобраться к нему, последнее время он принимает лишь сыновей!

— Я найду способ, мама. Не нужно во мне сомневаться.

Тогда на семейном голосовании лишь два голоса были против покушения — бабушкин и мой. Не то чтобы я действительно осознавала последствия решений отца, просто стало как-то обидно, что бабулю никто не поддержал. Два моих старших брата, взрослая уже сестра с мужем, родители и дед решили, что короля необходимо устранить. А потом покушение провалилось. Король был не настолько безумен, когда дело касалось его личной безопасности.

Семья Цилаф была схвачена, всех, кроме меня, казнили публично на главной столичной площади. А меня заставили смотреть. Но казнь я помню плохо — бабушка напоила меня сильнодействующим успокоительным, чтобы со мной не случилась истерика на людях.

Именно бабушка собрала для меня сумку и дала последние наставления. А ещё она успела впихнуть в меня все тайные семейные арканы — даже те, которые никогда не зарисовывали на свитках. От обилия знаний трещала голова, но я прилежно делала то, что говорила бабушка, потому что её плохое предчувствие передалось и мне.

Мы даже успели попрощаться. Бабушка была со мной до самого конца, и никогда не забуду, как больно было отпускать её крепкую руку. «Ты Цилаф, ящерка моя. Возьми то, что твоё по праву и будь сильной. Ты справишься, я в этом уверена. Всегда помни, что мы тебя любим и гордимся тобой», — сказала она, обнимая меня на прощание.

Тела родных предали глубине в тот же день. Дед загодя успел наложить проклятие, на котором настаивала бабушка, и смерти всех Цилафов одна за другой усилили его. Отец просил короля оставить в живых Бестеза, которому едва исполнилось тринадцать. Но брат уже достиг возраста сознательности, поэтому разделил судьбу рода. Я осталась одна, отделённая от своих земель и родного замка высокими зачарованными стенами приюта «Утешение».

Жаль, что отомстить королю мне никогда не удастся. Его убили всего несколько лаурдебатов спустя, и на престол взошёл его сын, Рахард Двадцатый. Новый король неоднократно пытался снять проклятие с Цейлаха. Но без Цилаф наши земли накрыло плотным туманом, прибрежные леса наполнились нечистью, и даже на пляж проклятого острова теперь не ступить. Что происходило там — не ведомо никому. Дед не стал бы причинять вред людям, сюзереном которых являлся, поэтому я подозревала, что под пеленой тумана жизнь идёт по-прежнему, просто остров теперь закрыт для чужаков, пока в замок на скале не вернётся Цилаф.

Говорят, что остров уже обступил новый гребень рифа, а обратное течение разворачивает не только утлые судёнышки, но и усиленный магией королевский флот. Я не знала, верить этим слухам или нет, но дед был гениальным проклинателем, поэтому я в нём и не сомневалась. Кажется, старшего сына сумасшедшего короля дед тоже успел проклясть, но подробностей я не знала.

Меня вдруг охватило спокойствие. Тревога ушла. Если я останусь гайроной — так тому и быть. Я расслабленно вникла в её движения. Плавные, ритмичные, чёткие. Куда она плывёт? Куда я плыву? Я вдруг очень остро почувствовала себя живой. Не просто гайрону отдельно, а себя — гайроной. Осознала свою мощь и силу. А дальше произошло слияние. Резкой вспышкой в мозгу возникло понимание — я отрицала свою гайрону и противопоставляла себя ей. Это не так. Я сама — гайрона. Этот шипастый хвост и великолепные когти — мои. Это я рассекаю толщу морской воды. Это я радуюсь свободе и морю.

На смену панике и ужасу пришёл восторг. Я всплыла на поверхность и обернулась человеком. Потому что человек — это тоже я.

Над морем загорался розовый закат. Оказывается, прошёл целый день. Ближайшие острова — в десятке лиг. Я раскинула руки в стороны и смотрела, как над морем гаснет день. Тишину нарушали лишь мерный плеск волн и редкие крики чаек. Я смотрела, как причудливые облака образуют фигуры в небе. А следом пришло понимание: я — Цилаф, и я верну свой остров, чего бы мне это ни стоило.

Я подняла голову над поверхностью и огляделась. В прямой видимости только очертания островов и один торговый корабль. Аллоранский! На лице расцвела улыбка, перетёкшая в оскал, и я уверенно скользнула к нему гайроной.

Хаинко мне благоволит.

Корабль шёл ко мне встречным курсом. Это ли не удача? Подплыв достаточно близко, я снова перекинулась в человека, подогнала лямки рюкзака по размеру и позвала:

— Помогите! Спасите!

— Человек за бортом, — раздалось в ответ.

Мне кинули верёвки, и я уцепилась за одну. Команда слаженно потащила меня ближе к судну, и я запоздало сообразила, что одежды на мне так и нет.

— Подождите! — крикнула я. — Мой ойлах утонул, прошу вас, бросьте мне хотя бы что-нибудь, чтобы прикрыть наготу…

После небольшого замешательства по верёвке скользнула скрученная кольцом тряпка, и я, как могла, обвязалась ею. Хорошо хоть не прозрачная, но толку от неё всё равно было немного. По борту корабля спустили верёвочную лестницу, с помощью которой я и поднялась на палубу.

Влажная ткань облепила тело, но пока я лезла наверх, на меня наложили осушающий аркан. Даже пикнуть не успела. А если бы атаковали?

Я оказалась одна среди матросов, по морской привычке одетых в одни шальвары, лишь на некоторых были ещё и жилетки. Десяток крепких мужчин обступил меня, любопытные взгляды словно пробирались под кожу. Не безопаснее ли было в море?

«Нападения лучше ждать всегда, тогда оно не сможет застать тебя врасплох, ведь неприятности обычно таятся и выжидают, чтобы застигнуть тебя в момент уязвимости. Не будь уязвима — и они не станут тебе докучать», — говорила бабушка.

— Спасибо! Спасибо! Ужас, я думала, что утону! — всхлипнула я, утирая воображаемые слёзы. — Меня похитил бывший жених, но я смогла сбежать с его корабля… Где я?

— Ах, какой злодей! — раздался глубокий ироничный голос. — Добро пожаловать на борт «Перламореи», зайтана…

— Зайта, — всхлипнула я, вспоминая загодя выбранное имя, хоть частично похожее на моё настоящее. — Зайта Ветана Инор. Вы спасли мне жизнь!

— Капитан Ярц Эддер к вашим услугам, — весело представился мужчина, выходя из-за спин своих людей.

Гайрон. Это хорошо или плохо? Капитан был молод, пронзительно-синие глаза смотрели с насмешкой. На лице — несколько тонких шрамов. Что за ранение могло оставить на гайроне такие следы? Небесно-синие волосы небрежно откинуты на спину. Силён. Такого насыщенного цвета не было даже у отца. Это какого же размера и мощи у него гайрон?

Так, не думать об этом. Я — простая человечка, бедная и несчастная. Мачеха отдала старому жестокому жениху, а я сбежала и чуть не утопла. Спасите-помогите-накормите и всё такое прочее.

Капитан был одет также просто, как и его люди, только шальвары на нём были хлопковые, цвета тёмного индиго и с золотой росписью. Очень дорогие шальвары.

— Святая Ама Истас, как же мне повезло встретить ваш корабль! Ещё немного — и я бы замёрзла насмерть.

— Позвольте дать вам одеяло и горячий напиток, зайта Инор, — учтиво, но немного ехидно улыбнулся капитан и после моего кивка обратился к высоченному черноволосому парню: — Маринел, принеси ко мне в каюту чай с закусками и займи всех делом. Представление окончено, мы снова держим курс на Аллоран.

Загорелые мужчины с ухмылками разошлись. Среди них было немало гайронов-полукровок, такие всегда охотно работают в море. Капитан жестом пригласил меня следовать за собой. Я и пошла, ничего не опасаясь. Реши он сделать мне что-то плохое — я отвечу арканом и ускользну за борт. А потом попытаю удачу в другом месте. В любом случае иностранный корабль, направляющийся в Аллоран, в текущих обстоятельствах лучше, чем аберрийский остров, подчиняющийся короне и не двигающийся с места.

Каюта капитана говорила о своём хозяине сразу несколько вещей: он много читал, был хорошо образован и богат. Я засмотрелась на свитки в его коллекции и закусила губу. Если он позволит прочитать хоть что-то из представленного, я щедро ему заплачу.

— Итак, зайта… — начал капитан, предложив мне одеяло.

Шерстяное! Нет, этот Ярц Эддар не так прост. И манеры у него вполне изысканные: он сначала проводил меня до кресла и усадил в него, а потом сам расположился напротив, за своим столом. Вот только в памяти не нашлось ничего об аллоранских Эддарах.

— Инор, — подсказала я и вежливо улыбнулась. — Вы не представляете всю глубину моей благодарности, зайтан Эддар. Если бы не вы, я бы погибла. Я могу заплатить вам за спасение, если это требуется.

— Что вы, разве можно брать деньги за помощь в беде? Мой корабль к вашим услугам. Мы идём курсом на Нина́р. Можем сделать небольшой крюк и высадить вас в порту Харритса, это последний аберрийский остров на нашем пути в Аллоран.

— Что вы! Это было бы слишком навязчиво с моей стороны! Я прекрасно доберусь из Нинара. Кроме того, никогда не была там, а говорят, что на том острове удивительно красивые бухты, — мило улыбнулась я и похлопала ресницами.

— Как вы пожелаете, зайта Инор, — довольно кивнул зайтан Эддар, видимо, обрадовавшись, что не придётся делать крюк. — И как же вы попали в столь сложное положение, позвольте проявить любопытство?

— Ох, это такая трагичная история! Видите ли, моего отца уже четыре года нет в живых. Мачеха всегда точила на меня зуб. От матери я унаследовала немного крови гайронов, а мачеха их терпеть не могла. После смерти отца она как только не сживала меня со света. Морила голодом и наказывала за любую провинность. А на днях — продала старику. Вы бы видели его! — с жаром воскликнула я, до предела распахнув глаза. — Но ладно возраст, он оказался жестоким и грубым, — всхлипнула и сделала трагическое лицо. — Право, мне даже рассказывать об этом тошно.

— Тогда не мучайте себя, зайта Инор. Я искренне сочувствую вашему бедственному положению и окажу всю посильную помощь.

В каюту постучали, и Маринел внёс поднос с горячими напитками и закусками.

— Благодарю. Маринел, распорядись, чтобы для зайты Инор подготовили соседнюю каюту. И посмотри, что мы можем предложить из одежды. Может, у юнг найдётся нужный размер? Боюсь, что мои шальвары будут ей велики.

Это точно. Зайтан Эддар был на добрый локоть выше меня и в разы массивнее. Судя по фигуре, он явно ел досыта и тренировался по расписанию. Мог бы из вежливости хотя бы жилет надеть, тем более что расписанный золотом тхалек висел на спинке его кресла.

Маринел кивнул, поставил поднос на стол капитана и удалился. Мы с зайтаном Эддаром остались вдвоём рассматривать друг друга.

Я завернулась в одеяло и маленькими приличными глотками пила чай с лореей. Сладкий! Уже и забыла каково это — пить сладкий чай, а не водянистый компот. В приюте считали, что если у воды есть кислинка и оттенок, то её уже можно считать компотом.

— У вас исключительные манеры, — весело заметил капитан, сцепляя пальцы лежащих на столе рук.

— Отец дал мне прекрасное образование, — ответила я. — Зайтан Эддар, мы с вами оба взрослые люди, и я бы хотела разложить все жемчужины по размеру.

Синеватые брови взметнулись вверх, а на лице появилась озорная улыбка.

— Да неужели, зайта Инор? Буду только рад.

— У меня есть деньги, и я бы предпочла рассчитаться за вашу помощь ими. Я не хочу быть обязанной и не готова оказывать… никакие любезности.

Зайтан Эддар широко улыбнулся, мне на секунду показалось, что внутри него облизнулся хищник.

— Что вы, зайта Инор, я не так воспитан, чтобы брать деньги с красивой девушки в беде и требовать от неё любезности. Однако если вам понадобится другая помощь, мы договоримся. Предполагаю, что в постигшем вас несчастии утонул не только ваш ойхал, но и документы. С ними вечно такая ерунда случается, — весело хмыкнул капитан. — Если вам понадобятся новые, то я к вашим услугам. А сейчас позвольте проводить вас в приготовленную каюту. Мне нужно отдать несколько распоряжений команде и проверить курс. А вам наверняка захочется отдохнуть от пережитого волнения.

Я поставила опустевшую чашку на поднос и поднялась, надев шерстяное одеяло на манер накидки. Вбитый бабушкой этикет выплыл из глубин памяти и я отточенным жестом подала гайрону руку. Ярц Эддар легко коснулся моих пальцев — ровно так, как того позволяли приличия, и проводил в соседнюю каюту, одарив на прощание очаровательной улыбкой.

В изящно обставленной каюте меня ждали закуски, чайник с горячим чаем и двуспальная постель, на которую я повалилась, широко раскинув руки.

Боже, неужели мне наконец повезло?