Наследница проклятого острова (СИ)

Капитула шестая, поднимающая неожиданный вопрос

— А почему бы вам сразу брешь мне в борту не сделать? Хотите пустить моё судно на дно? К чему тогда эти сложности? Я — гражданин Аллорана, не забывайтесь, — процедил капитан, и в его голосе чувствовалась настоящая неприкрытая угроза.

— А с чего бы ты тогда бросился наутёк, если тебе скрывать нечего? — спросил скрипучий голос.

— С того, что принял вас за пиратов, я же уже объяснял, — чуть спокойнее ответил Ярц.

Мог капитан и правда принять напавших за пиратов? Вряд ли. Но тогда получается, что он мне солгал, легко и непринуждённо. Мог он так поступить или нет? Или же он искренне заблуждался, пока патрульные не захватили корабль? Естественно, контрабандой он промышляет, но пиратов не любит никто, так что причины уматывать от них на всех парусах есть у любого капитана. Солгал Ярц или нет?

Дед говорил, что почти у каждого торговца на корабле есть запрещённые товары, но находят их только у безалаберных дураков. Зайтан Эддар впечатления дурака не создавал, поэтому рано судить о том, кто он на самом деле. Да и в ящики не залезть, чтобы узнать содержимое. Там ведь могут быть и банальные медитарские пряности, за которые он не хочет платить лишнюю пошлину.

Но пряностями не пахло. Гайрона я или кто? Сидя на ящике с медитарским шафараном, я бы учуяла его. А чем пахнет? Деревом, металлом, пылью. Скорее всего, тут оружие. Пошлины на него высоки, торговать с борта выгодно. Возможно, стоит спросить Ярца напрямую, чем именно он промышляет. Да и вообще поговорить с ним более откровенно.

От воспоминаний о нашем последнем разговоре по телу прокатилась волна тепла.

И почему он меня не поцеловал⁈

За тонкой и явно напитанной скрытой магией перегородкой ругались капитан и аберрийский пограничный отряд, который вскрыть обшивку и обнаружить схрон так и не смог.

— Интересно, вас таких на корабельную службу специально набирают? По остаточному принципу? Кто больше нигде не пригодился, того берут кошмарить честных торговцев? Я обязательно напишу своему монарху о вашем произволе, когда вернусь в Аллоран.

— Мы же сказали, что досмотру подвергается любое судно в территориальных водах Аберрии. Распоряжение Рахарда Двадцатого. Не нравится наша страна и наши законы? Вали обратно в свой Аллоран.

— Что ищете-то хоть, патриоты ретивые?

Я замерла от страха. Сейчас аберрийцы расскажут, что ищут меня, а капитан потом с лёгкостью сложит два плюс два. Хаинко, пусть они промолчат!

— Не твоего ума дело, — пренебрежительно буркнул скрипучий голос.

Послышались удаляющиеся шаги покидающих трюм людей. Я выдохнула и расслабленно растеклась по жёсткому ящику. Только сейчас поняла, как дико замёрзли босые ноги. Но шуметь, доставая из сумки сапоги, я побоялась. Мало ли что происходит снаружи, возможно, кто-то притаился и слушает. Лучше посидеть, пока не вернётся капитан.

Ярц пришёл за мной довольно скоро. Отодвинул панель и сразу же сграбастал в объятия. Такого проявления чувств я не ожидала, но прикосновение к горячей коже оказалось неожиданно приятным и волнующим. Он сел на один из ящиков, не выпуская меня из рук.

— Как ты? Испугалась? Вета, я так переживал за тебя, — жарко зашептал он, грея мои окоченевшие стопы огненными ладонями.

— Напугалась. Ярц, ты же сказал, что это были пираты…

— Я так и подумал! Думаешь мало их ходит под видом патрулей? А эти повели себя чересчур агрессивно, вот я и принял решение удрать, — пояснил он.

— Но зачем ты спрятал меня? — задала я мучивший меня вопрос.

— У тебя нет документов. Я, конечно, мог хоть женой своей тебя назвать, но побоялся, что ты откажешься подыгрывать. Решил, что надёжнее полностью обезопасить тебя от контакта с этими мордоворотами, чем подвергать риску.

Я выдохнула с облегчением. Логичное объяснение, действительно проще спрятать человека без документов, чем объяснять его наличие на судне.

— Вдруг тебя ищет бывший жених? Я не захотел рисковать.

— Да, об этом я как-то не подумала. Хорошо, что ты меня спрятал. Спасибо.

Уютно устроившись на широкой груди, я слушала, как мерно бьётся сердце Ярца Эддара, и успокаивалась.

— Сколько нам идти до Нинара?

— Дней десять в зависимости от ветра.

— Хорошо.

— Время уже позднее, пойдём, я провожу тебя до каюты. Есть хочешь?

— Хочу, — честно призналась я. — И чая горячего очень хочу. Ярц, а что в ящиках?

Капитан насмешливо посмотрел на меня.

— Косточки чрезмерно любопытных красоток, естественно.

— А если серьёзно?

— А если серьёзно, то я не лезу в твои тайны, а ты не лезешь в мои, — жёстко ответил он, а потом чуть смягчил тон: — Так поступают друзья.

— Ты прав, — согласилась я.

И верно, зачем мне его тайны? Достаточно того, что Ярц помогает. А контрабанда — незаконнорожденная сестра торговли, как ни крути. Опять же, вот простой пример: в Аберрии, где проживает очень много гайронов, бикоте́я категорически запрещена. В Эртзамунде, где население — люди, это просто приправа. А вот на гайронов бикотея действует как жуткий афродизиак, а людей, говорят, напротив, умиротворяет. Некоторые люди бикотею любят, поэтому её ввозят и в Аберрию, просто делают это вот такие контрабандисты. Только не Ярц, конечно. Ни один гайрон в здравом уме с этой дурной травой не свяжется.

Ярц отвёл меня в каюту и оставил одну. Через несколько минут принесли поднос с чаем и бутербродами. Все вели себя так, словно никто час назад не удирал от аберрийского патруля и не подвергался обыску. Хорошая тактика, одобряю. Я тоже порой предпочитала делать вид, что прошлого не существует, иначе становилось мучительно больно.

Но впадать в меланхолию я себе не позволила. Поела, убрала вещи и легла спать, положив бабушкину сумку рядом с собой.

Проснулась с первыми солнечными лучами. Постель заливал золотой свет.

Окончательно проснувшись, я закончила утренний туалет и занялась тем, что давно хотела сделать — перебрала содержимое рюкзака. Естественно, все свои сокровища я знала наизусть, но за время жизни в приюте доставала всего пару раз. А сейчас хорошо бы проверить и подзарядить артефакты.

Первыми в дело пошли невысокие сапоги. Внимательно осмотрела их и напитала древние арканы магией. От одного прикосновения к семейной реликвии настроение поползло вверх. Сапоги сослужат мне хорошую службу в академии — ведь не только следы не оставляют, но и делают шаги бесшумными. К сожалению, бабушка не знала аркана, который на них наложен. Вроде бы старый мастер унёс свою уникальную придумку в глубину. Тем ценнее была эта пара — возможно, уникальная. Надо бы только отнести их кожевнику и попросить покрасить обычной, незачарованной краской, чтобы ненароком ничего не нарушить в сложнейшем плетении.

Дальше — деньги. Вытряхнула на покрывало всё, что нашла. Сотня доблонов в цветах разных стран. Несколько эскудов и таринов. Это много. Но тратить деньги я не могу, до тех пор пока не научусь их зарабатывать. Нужно узнать, сколько стоит обучение. Думается, хотя бы один лаурдебат я всё же смогу оплатить при необходимости.

Хронометр. Я погладила золотой бок и напитала артефакт силой. Лекарь, конечно, не рекомендовал, но так это и не полноценное колдовство. Я же не арканы плету.

Дед любил с важным видом доставать этот икис из кармана и говорить: «Пора дурачиться! Поторопись, Аля, а то опоздаем!», после этого мы обычно занимались тем, что выводили бабушку из себя. Строили иллюзии, зачаровывали мебель так, чтобы она отодвигалась от приближающихся к ней людей, отправляли на воздушном аркане в полёт домашнего мангуста и даже собирали в море жемчуг. Конечно, обычный жемчуг — это не деньги, но он тоже ценился, пусть и невысоко. Дед во второформе нырял в море, а я на берегу разделывала ракушки и искала в них сокровища. Потом мы вместе готовили моллюсков на костре и ели, приправляя соком лийма и острым соусом. На зубах поскрипывал песок, и объективно повара на замковой кухне готовили куда лучше, но для меня ничего не было вкуснее этих приготовленных дедом ракушек.

Амулет, помогающий контролировать второформу. Нет, он не блокировал гайрону, просто ослаблял. Если бы не он, я бы при пожаре человеческий облик не удержала. Амулет я носила все последние четыре года, да и в академии он мне здорово поможет.

Ядовитые зачарованные иглы. Очень опасные штучки, естественно, запрещённые. Одна такая способна убить даже гайрона, что уж говорить о более хрупких людях.

Изысканные заколки из урдина — страшный боевой артефакт. Две длинные металлические спицы, венчающиеся изящно украшенной округлой головкой. Такое оружие можно выхватить из заколотого им узла волос за мгновение. Никому не придёт в голову, что заколки настолько дорогие и сделаны из подлинного урдина. Все примут за подделку, поэтому смело можно их носить. Изделие насколько прекрасное, настолько и опасное. Один удар парализует противника на несколько часов. Два — на несколько суток. Три — навсегда. Заряжать его не нужно. Урдин — самый дорогой в мире металл — сам тянет на себя магию. Артефакт будет работать вечно, и наложенные на него арканы не потеряют эффективности.

Оружие последнего шанса и исключительно ближнего боя — ужаленный им упадёт парализованным, а следа на теле не останется. Такие изделия запрещены законом, но отследить именно эти заколки нереально. Они активируются только при контакте с чужой кровью.

Россыпь приютских колец-блокираторов в сравнении с фамильными украшениями смотрелась чужеродно, да и эффективность у них низкая. Надо будет продать при случае. Тем более что браслет-блокиратор у меня тоже был. Снимать и надевать его могла только я, хоть на себя, хоть на других. Этот браслет полностью лишает доступа к магии до тех пор, пока не разрядится. А заряд у него очень ёмкий. Я ухнула в него едва ли не половину резерва, и он замерцал золотым, показывая, что готов к использованию.

Бабушкино сапфировое ожерелье и серьги к нему. Артефакты. Вот только я не знала, что они делают. То ли я забыла объяснение, то ли бабушка нарочно скрыла информацию. Нести показывать артефактору? Опасно. Изделие может быть незаконным, настолько дорогим, что меня с лёгкостью за него убьют, не спрашивая фамилии, или слишком узнаваемым, и я ненароком раскрою своё инкогнито.

И последнее — урдиновое кольцо с гербом Цилаф, ключ к фамильному замку. Традиционно принадлежит сюзерену острова. Мужское. Мне оно всегда будет велико. Я погладила украшение, которое носил дед, и надела на свой тонкий палец. Это кольцо пытались найти и отнять ищейки короля. Думали, что оно может помочь снять проклятие с острова. Бабушка спрятала его на самом последнем секретном дне рюкзака. А ещё кольцо привязано лично ко мне — об этом перед казнью успел позаботиться дед. Эту реликвию я не показывала никому, даже Виоле. Пусть все считают, что она утеряна.

Ремень, кошель для жемчужин и ещё парочка мелочей — не в счёт. Не настолько дороги и уникальны, хоть и зачарованы.

В дверь каюты раздался стук, и я быстро запихнула свои сокровища обратно в сумку.

— Вета, ты проснулась? Как ты смотришь на завтрак в моей компании? — раздался из-за двери голос капитана.

— Буду готова через пару минут! — ответила я и принялась собираться.

Выданные мне небольшого размера шальвары всё равно оказались велики — ростом я не выдалась, видимо, сказалось недоедание. А рубашку капитана я подвязывала узлом на животе, иначе полы свисали до середины бёдер.

Быстро расчесав волосы, собрала их в пучок и вышла из каюты.

Капитан, одетый в одни лишь шальвары, ждал, привалившись к стене. И не холодно ему? Загорелое тело так и притягивало взгляд, но я всеми силами старалась сохранять самообладание и смотреть ему в глаза. В не менее притягательные ярко-синие глаза мощного гайрона, который вполне мог бы осмелиться пойти против короля Аберрии. Гайрона, достаточно взрослого, опытного, битого жизнью и при этом не боящегося бросить вызов властям. Такого, который действительно смог бы меня поддержать в борьбе за Цейлах.

Нет, открыться ему я всегда успею, торопиться незачем. Но я принялась изучать Ярца настолько пристально, насколько могла. Он, видимо, почувствовал перемену во мне и смотрел с затаённой дразнящей улыбкой. Мол, давай, разгадай меня. Провокатор!

Ярц распахнул дверь своей каюты и пригласил внутрь.

— Ты знаешь, какие вступительные испытания проводят в Нинарской Академии? — спросила я, после того как Ярц усадил меня рядом с собой.

— Сочинение по истории Аллорана, сотворение двадцати арканов первого уровня без использования накопителя, решение ряда математических задач и бег на дистанцию в тысячу вар на время.

— И за сколько нужно пробежать дистанцию?

— Думаю, что ты пробежишь, норма для девушек довольно мягкая. Как у тебя с математикой?

— Нормально, — неуверенно ответила я.

— Мне прислали несколько вариантов заданий за прошлые годы. Сумеешь решить?

Капитан передал мне листки, исписанные разными почерками. Это сколько же людей он побеспокоил, чтобы добыть для меня эти задания?

Задачи выглядели сложными. Я с трудом вспоминала то, чему учил дед. В приюте счёту уделяли очень мало времени, директриса предпочитала, чтобы мы плели кружево на продажу, а не учились.

— А вот тут примеры сочинений, — Ярц положил передо мной ещё несколько листов, исписанных разными почерками. — Исторический период может попасться любой.

Хорошо, что в последние три дня я читала как раз об Аллоране. Какие-то знания у меня, безусловно, отложились. Но охватить почти семь тысяч лет истории за несколько дней?

— Двадцать арканов сотворить сумеешь?

— Да, конечно, — хмыкнула я. Арканы мне всегда давались легко. — Меня больше волнует вопрос внешности. Не скажут ли они, что во мне слишком много крови гайронов? Это же человеческая академия.

— Волосы, конечно, у тебя немного отливают голубизной, но только на ярком солнце. А так — я бы не стал ничего менять в твоей внешности. Чем естественнее ты выглядишь, чем лучше. Глаза у тебя человеческие, а это главное.

— Я могла бы покрасить волосы в чёрный.

— Глупости. Я за естественную красоту. А крашеные волосы выглядят как пакля, да ещё и отрастают уродливо. Вовремя светлые корни не покрасишь, со стороны будет казаться, что ты лысеешь или парик носишь. Терпеть не могу ненатуральность. Красота женщины в её внутренней силе и огне, а не в форме глаз и носа. Я знаю девушек с очень специфичной внешностью, которые от кавалеров палками отбиваются, и знаю писаных красоток, с которыми провести дольше пары часов приравнивается к пыткам. Так что не вздумай портить то, что тебе дала природа. Просто ешь побольше, — капитан демонстративно пододвинул ко мне тарелки с жареной в кляре рыбой и маринованными овощами.

Я принялась следовать мудрому совету. Что ж, если он считает меня непохожей на гайрону, то нет смысла спорить. Да и проблем меньше. Вот если от корней начнут отрастать голубые волосы, тогда и стану беспокоиться.

После очень плотного завтрака Ярц вывел меня на палубу.

— Показывай двадцать арканов подряд. Вперёд.

— Мне лекарь запретил колдовать. Так что лучше повременить. Я пью микстуру, чтобы каналы восстановились.

— Ах, это. Сейчас мы его пригласим и спросим, можно ли снять ограничение. Попроси зайтана Синатура к нам присоединиться, — бросил капитан сидящему поодаль юнге и снова повернулся ко мне: — Тогда для начала посмотрим, что у тебя с бегом. От кормы до носа — сто вар. Если ты пробежишь восемь отрезков, примерно уложившись в норматив, то прямую дистанцию преодолеешь без проблем. Иди к носу, а я пока засеку.

— Но мы же только что позавтракали, — возразила я.

— Ты будешь готовиться к вступительным испытаниям или спорить? — выгнул бровь капитан.

— Но я нормально бегаю, зачем это…

— Так пробеги один раз, и я от тебя отстану. Какие сложности? — теперь Ярц вскинул уже две брови, а я пошла к корме — она была ближе.

— Готовься… пошла! — он махнул рукой, и я побежала.

Бегать я любила. Но только не по палубе, где на полу валялись канаты, отовсюду выскакивали будто нарочно притаившиеся матросы, да ещё и качало.

В общем, первый забег я с треском провалила. Но палуба — это не грунтовая дорога. Или где будут бегать испытуемые? Когда я, тяжело дыша и алея лицом, подошла к капитану и ожидавшему там целителю, настроение у меня уже было не столь радужным, как утром.

— Зайтан Синатур, можно ли зайте Инор попрактиковаться с арканами? Готовы ли к этому её магические каналы?

Лекарь наложил на меня диагностический аркан и задумчиво сморщил нос.

— Утром и вечером по двадцать арканов, не более того. Через три дня можно добавить ещё одну практику в обед. Но только это! Никаких дополнительных усилий, иначе есть риск лишиться дара! — целитель сурово свёл брови на переносице и строго посмотрел на меня.

— Спасибо! — отдышалась я.

— А теперь арканы, — приказным тоном сказал Ярц. — Любые двадцать.

Пожав плечами, я с лёгкостью исполнила первые пять. Вторые пять пошли уже сложнее. А четырнадцатый аркан просто расплёлся и рассеялся в воздухе. Я удивлённо уставилась на свои руки. Как так-то? Я же раньше и не такое могла!

— Хм. Не очень хорошо. Пойдём, будешь решать задачи и писать сочинение.

Я поплелась за капитаном недоумевая. Почему я не смогла сплести двадцать одноуровневых арканов? Это же не настолько сложно! У меня полно сил, резерв огромен, магия так и бурлит внутри. Неужели виной тому четыре года в приюте и тотальный запрет на колдовство? Могла ли я настолько растерять свои навыки?

От этих мыслей стало не по себе.

А когда не смогла решить восемнадцать из предложенных Ярцем двадцати задач, стало страшно.

Вступительные испытания традиционно проводят в последние дни года, прямо перед пятидневным опорретаном. Учёба начнётся в первый день 6974-го года, вопрос в том, допустят ли до неё меня.

Смогу ли подготовиться и наверстать столько пропущенного за полторы дюжины дней?