Наследница проклятого острова (СИ)

Капитула девятнадцатая, отвечающая на вопросы

Кабинет ректора ничуть не изменился с прошлого раза. Среди добротной мебели из тёмного дерева всё так же витал густой запах крепкой кофи.

— Зайтан Эрритор, вы меня вызывали? — постучалась я в открытую дверь.

— Да, милочка, заходи! — он пригладил ладонью тонкие, топорщащиеся во все стороны седые волоски и приветливо улыбнулся. — Ну как успехи?

— Спасибо, учёба очень нравится, — осторожно ответила я. — Некоторые предметы, например, математика, сложнее даются. Но я приложу все усилия, чтобы вникнуть.

— Это хорошо, это дело. Я, собственно, по какому поводу вызвал-то, — хлебнул ректор из большой исходящей паром чашки. — Нужна ли вам подработка? Помнится, я обещал подобрать место. Есть два варианта: кухня и сад. На кухне нужно будет помогать убирать и мыть посуду после ужина, в саду — ухаживать за растениями.

Работа мне, конечно, была нужна, но с такой нагрузкой, как сегодня, после ужина я буду едва держаться на ногах. Склонности к садоводству у меня никогда не было, а кухня — это заветная близость к еде… Вот только аристократы наверняка начнут дразнить меня посудомойкой. С другой стороны — не это, так что-то другое придумают.

— Кухня, — решительно ответила я. — А что с оплатой?

— Два эскуда в лаурдебат, так как это частичная занятость. Работа ежедневная. Если она покажется слишком тяжёлой, вы всегда сможете отказаться.

— Спасибо за возможность, — поблагодарила я.

— Ах да, зайта Инор. У меня к вам ещё один вопрос: знаете ли вы, кто проклял вещи гваркизы Позойтар? — хитро сощурился ректор, вперив в меня взгляд чуть мутноватых голубых глаз.

Артефакт правды на столе безмолвствовал, мерцая блёклым белым светом.

— Тот, кому она успела досадить, — подбирая слова, ответила я. — Мне и самой интересно, сможете ли вы разгадать эту тайну. Студенты об этом только и говорят!

Ни слова лжи…

— Но кто-то же проник в ваш блок, открыл дверь, сотворил проклятие. Это дело не десяти и не пятнадцати минут. Плетение сложное.

— Я никого постороннего в нашем блоке не видела и внутрь не приглашала. Соседки, насколько мне известно, тоже. Сама я в комнате Позойтар никогда не была и даже её двери не касалась, — заявила я, держа в поле зрения не изменившийся артефакт. — Я бы хотела быть вам более полезной, но в роду Инор никаких тайных знаний о проклятиях нет. Что я могу точно сказать, так это то, что у Позойтар совершенно отвратительный склочный характер. Она подкинула в нашу комнату постельных клещей только потому, что мы посмели поступить не так, как она велела. Очень заносчивая особа. Неудивительно, что у неё есть враги.

Ректор чуть приподнял седые брови и кинул взгляд на артефакт, а затем долго изучал меня. Я стояла перед ним с невинным видом, как в тот день, когда утверждала, что понятия не имею, кто экспроприировал из столовой приюта поднос с пирожками для воспитателей. Ректору до нашей директрисы далеко, поэтому его взгляд выдержала со всем возможным достоинством, ни один мускул на лице не дрогнул.

— А о чём же вы тогда беседовали с Хирутом Тхорротом перед балом?

— Братья Тхоррот очень напоминают мне моих родных братьев, которых я потеряла. Такие же безалаберные оболтусы, как называла их бабушка, — честно ответила я, грустно улыбнувшись. — Вот меня и тянет с ними пообщаться. Что касается Позойтар — у них имелся конфликт, но, насколько мне известно, проклятие наложили не Тхорроты и даже не знали о нём. По крайней мере, такое у меня создалось впечатление из наших разговоров на эту тему…

Артефакт лишь подтвердил правдивость моих слов.

— Что ж, тогда не стану вас больше задерживать.

— Благодарю, зайтан Эрритор. У меня осталось ещё два вопроса, если вы не против.

— Что ж, задавайте.

— Перед исчезновением гваркиза Позойтар порвала наши с Горрией вещи и учебники. Декан дознавательного факультета всё зафиксировал. Она причинила ущерба на пятьдесят доблонов, не меньше, — тут я, конечно, лукавила. Ущерба было хорошо если на тридцать доблонов, добрых десять из которых я умудрилась нивелировать, починив вещи. — Скажите, можно ли ожидать компенсацию?

— Безусловно. Это дело у меня на контроле, компенсацию вы непременно получите, но позже. Мы ждём ответа от семьи Позойтар. Ваш второй вопрос?

— К работе нужно будет приступить сегодня?

— Нет, со следующего лаурдебата. Как раз успеете освоиться и подучиться. Или отказаться, если найдёте другой вариант.

— Спасибо за возможность. Приятной ночи! — пожелала я и вышла из кабинета.

До выхода из административного здания шла с каменным лицом, и только в парке, в ночной тени огромных разлапистых фикусов, позволила себе проявить эмоции. Начинало моросить, но я даже не сплела зонтичный аркан, настолько была погружена в свои переживания. Потёрла лицо, встряхнулась и направилась в столовую.

Там за столиком уже заняли места соседки. И, неожиданно, Лорея Харрапар. Ох, неспроста она так дружелюбна. Подружка Позойтар? Хочет подобраться поближе?

Я кивнула им и отправилась на раздачу.

— Чудесного дня! — поприветствовала меня пышногрудая девушка. — Сегодня удалась ландейка с овощным рагу. Рекомендую.

— Прекрасно! — улыбнулась я.

За столом решила слушать, а не говорить, и внимательно наблюдала за Лореей. Кто она?

— А почему ты хочешь выбрать именно ветеринарный? Не знаю ни одной аристократки, кто бы врачевал животных, — сказала Трайдора.

— И очень зря! — горячо откликнулась Лорея. — Животные — замечательные пациенты. Искренние. Если к зверю найти подход и помочь ему, то благодарность он будет испытывать намного более глубокую, чем человек или гайрон.

— Наверное, это действительно так…

— Я с детства животных люблю. Мама меня ругала, что я то мангуста домой притащу, то обезьянку потерявшуюся, то попугая приючу. А мне их жалко всегда было. Дар у меня поздно открылся, родители даже думали, что его у меня нет. Но однажды я нашла змею с перебитым хребтом. И настолько мне её жалко стало, что магия сама хлынула сквозь пальцы. Выброс такой силы был, что змея эта потом ещё долго фонила. Она ко мне привязалась и жила потом у меня в комнате, чем жутко пугала всех домашних.

— А родители не против такого выбора профессии? — с интересом спросила Горрия.

— Поначалу они серьёзно не воспринимали, думали, что это детская блажь. Папа купил наборы медицинские, мне даже кабинет оборудовали, где я лечила всех животных, до которых только могла дотянуться. Чем старше я становилась, тем больше возникало вопросов и возмущений на счёт моего увлечения. Но я всегда говорила, что буду ветеринаром. И в какой-то момент родители просто смирились. Папа у меня очень строгий, но справедливый. Он бы не стал просто так запрещать. В итоге решили, что лучше я буду странной, но счастливой, чем такой, как все, но несчастной. И разрешили учиться там, где я хочу. Я выбрала Нинарскую Академию, потому что тут самый сильный ветеринарный факультет. Я к ним на кафедру обязательно скоро схожу, посмотрю, может, им требуются студенты в помощь по уходу за зверинцем.

Всё это звучало очень искренне и мило, но доверять Лорее я всё равно не спешила. Зачем? С её стороны странно искать именно нашей компании, когда есть Элитера с Эскорией Зарат. Хотя… легко представить, как отреагировали бы они на желание работать в зверинце.

После ужина я отяжелела и осоловела. Обучение давалось нелегко, голова гудела, а в глаза словно песка насыпали.

— Может, позанимаемся математикой? — предложила Трайда, когда мы вернулись в блок.

— Если честно, сил нет никаких, — зевнула я. — Давай завтра?

— Как скажешь…

Искупавшись первой, я добрела до своей спальни и обессиленно завалилась на кровать. За окном стеной стоял ливень, тяжёлые капли барабанили по карнизу.

Спать!..

Мне приснился Ярц. Он смеялся и стоял очень близко, но каждый раз, когда я протягивала руку — ускользал, чтобы снова появиться рядом с другой стороны. Странный сон, чёткий и дарящий ощущение реальности происходящего. И вроде я прекрасно понимала, что гайрон со мной играет. Но всё равно раз за разом тянулась к нему.

А потом вдруг во сне появилась бабушка и строго, но проникновенно сказала: «Ты Цилаф, ящерка моя. Возьми то, что твоё по праву, и будь сильной. Ты справишься, я в этом уверена. Всегда помни, что мы тебя любим и гордимся тобой!».

Я проснулась и резко села на постели. Вокруг было пронзительно тихо. Достала икис и посмотрела на время — половина пятого. Но ложиться обратно бесполезно. По опыту уже знала, что сон обратно не придёт. Чтобы успокоить растревоженное воображение, взяла в руки вышивку и погрузилась в неё с головой.

Нет, забивать голову чувствами мне нельзя. Слишком многое поставлено на карту. А влюбиться я всегда успею. Потом. Когда верну себе свой титул и остров. Хотя… разве не правильнее обратить внимание на тех, кому я нужна нищей Инор? Как я смогу отличить ушлого охотника за приданым от порядочного гайрона в будущем? Может, стоит дать кому-нибудь шанс? Конечно, не Зиталю, он лишь человек… Но Ярцу?

И я решила не форсировать события. Пусть всё идёт своим чередом. Вот увижу Ярца в следующий раз, и всё решится само собой.

За несколько дождливых утренних часов получилось закончить работу над платьем. Теперь его не стыдно надеть на бал. Я расшила его бабочками. Ядовитыми тхимелетами с прекрасными синими крыльями. Вышивку пришлось разбросать по платью хаотично в местах порезов, но от этого оно только выиграло.

То ли благодаря магии, то ли из-за особых нитей рисунок получался на удивление объёмным. Бабочки выглядели так, словно готовы сорваться с ткани в любой момент. И даже крошечные цветочки словно бы источали тонкий едва уловимый запах.

Изрядно проголодавшись к завтраку, я разбудила девочек пораньше, чтобы быть у раздачи одними из первых. В столовой было ещё относительно пусто, да и на лекцию по истории Аллорана мы пришли одними из первых. Заняли места поближе к профессору и достали блокноты с карандашами. За окном всё также лил дождь, создавая иллюзию уюта в помещении.

Когда прозвенел звонок, в аудиторию зашёл молодой грузный преподаватель. Крупный лохматый мужчина с большими покрытыми густыми волосами руками смотрелся за кафедрой несколько неуместно. Такого скорее ожидаешь увидеть преподающим боевые арканы, а не историю Аллорана.

— Приветствую вас! Меня зовут зайтан Ториал. Очень рад началу учебного года. Хоть мы все и стали старше на год. Кстати, вы знаете, почему дату рождения в Урмунде мы считаем именно так? Ведь все вы родились в разные дни.

— Это придумал тот, кто в конце года родился. Чтоб не так обидно было самым младшим среди одногодок считаться? — выкрикнул кто-то с места.

Я обернулась. Конечно, это был Хирут. В любом потоке пробка, в любой бочке затычка.

— А вот и неверно. До первой межрасовой войны праздновали именно день рождения человека. В этот день чествовали его, а не его мать, как положено теперь.

— Странный обычай. Сам-то человек ничего не сделал, чтобы родиться!

— Верно. Именно поэтому сейчас для каждого в этот день важно поблагодарить мать за дарованную жизнь. Но раньше было иначе. Всё изменилось после окончания войны. Огромное количество рабов, преимущественно гайронов и полукровок, у которых ранее не было ни даты рождения, ни фамилии, обрели права. Многие получили фамилии Инор, Зер и Эзер. «Никто, ничто и ничего» в переводе с древнеаберрийского. Такая болезненная шпилька, которую напоследок воткнули люди победившим их гайронам в спину. Со временем от этих фамилий многие избавились, но и сейчас они остаются одними из самых распространённых в мире. Так вот, даты рождения у многих тоже не было. В документах рабов, как правило, писали хорошо если год. Канцеляриям тогда пришлось обработать огромное количество документов, и как-то так само собой получилось, что в официальных свидетельствах о рождениях стали писать только год. Конечно, вольнорождённые ещё долго праздновали свои дни рождения и кичились этим, но постепенно такое поведение стало считаться непорядочным, и традиция празднования дня рождения превратилась в чествование матери. А возраст теперь исчисляется исключительно по году рождения и никак иначе. Знаете, обычно я предлагаю своим студентам на первой лекции задавать вопросы. О войнах, датах, полководцах и королях мы за год ещё успеем наговориться, а для начала я бы хотел, чтобы вы поняли, что история — это не только цифры. Это жизнь, традиции, уклады и особенности нашего народа. Так что давайте, спрашивайте.

— Почему на проклятийном факультете изучают именно древнеаберрийский, а не древнеаллоранский? — решила узнать я.

— Это скорее вопрос языковедческий, но я вам отвечу. Изначально у людей был общий праязык. Все наши языки корнями уходят именно в него. В дальнейшем он разделился на две ветви: древнебертакийский и древнеаберрийский. Если вы посмотрите на карту, то увидите, что именно в этих странах находятся самые крупные острова. Учёные до сих пор спорят, но многие склоняются к тому, что первые люди появились именно на Ирла Нагусса. Но неважно. Древнеаберрийский в дальнейшем при расселении разделился на аберрийский, аллоранский, иппаральский и элленедский диалекты, которые позднее стали самостоятельными языками. Но основа у них общая, именно поэтому их довольно просто учить.

— Спасибо!

— Следующий вопрос.

— Откуда взялась традиция дарения косы? — спросил нежный женский голос. — И почему гайроны её тоже соблюдают, если у них есть танец?

— Прекрасный вопрос, юная зайта. Постараюсь вам ответить максимально полно. Традиция дарения косы изначально была связана не столько со вступлением в отношения, как сейчас, сколько с созреванием. Мальчикам не обрезали волосы до тех пор, пока они не становились мужчинами. Воинами. Ведь какой воин с длинной косой — намотал её на руку… и раз по шее, — профессор выразительно провёл пальцем по своему горлу. — Воин должен быть коротко острижен, быстр, ловок и мускулист. Так вот, сначала косу отрезали, когда юноша преодолеет определённый набор препятствий и выдержит испытание, после которого его можно будет называть мужчиной. Свою юношескую косу он тогда, как правило, дарил матери, а не невесте. У нас есть письменные источники, указывающие именно на это. Но постепенно традиция изменилась. Не у всех, вероятно, были матери. Дарить косу начали любимым женщинам. Матери, сестре, бабушке, подруге. Со временем традиция изменилась ещё сильнее, и возмужание юноши уже не было связано с обрядом и испытанием. А косу стали дарить возлюбленным. Теперь это очень важный момент в паре. Мужчина дарит своей женщине косу, и если она её принимает, то начинает носить серьги в знак того, что у неё есть пара. Они становятся арданами, состоят в официальных отношениях. Если же девушка косу не приняла, то традиция предписывает парню отрастить волосы заново и не заводить других отношений до тех пор, пока пряди не начнут снова собираться в косу, пусть и короткую. Очень мудрая традиция, кстати.

— Есть такие… как бы помягче сказать… зайты… кто косы принимает и коллекционирует, даже если мужчина им не понравился, — хмыкнул Хирут.

— Да, есть. Но лично я считаю это жестокой забавой. Честнее косу не принять. Говорят, что если её сжечь, то скорее встретишь другую возлюбленную. Хотя у меня вот есть друзья, давно состоящие в браке. Так она его косу приняла только с третьего раза. И ничего, живут, деток растят. Всегда помните, что традиция — это лишь дань прошлому, не стоит сильно сокрушаться, если в реальной жизни всё сложилось иначе.

— А гайроны? Почему так делают они?

— Вопрос сложный. Вероятно, изначально эту традицию переняли полукровки. У них ведь нет ни танца, ни сакральной ночи. Кроме того, гайроны всё-таки очень близки к людям, могут иметь потомство с человеческими магами и магессами. Видимо, соблюдение этой традиции — дань их человеческой ипостаси. А танец — дело иное. Учёные считают, что изначально танец был необходимостью. Во-первых, это часть брачного ритуала морских ящеров, от которых произошли гайроны, сугандилов. Самка танцует, самцы дерутся за право составить ей пару. Во-вторых, на первых порах с помощью танца гайроны избегали имбридинга. Близкие родственники не реагируют друг на друга во время танца, это доказанный факт. В-третьих, гайроны не отказались от танца, даже когда физиологическая необходимость в нём стала не столь острой, ведь новообразовавшаяся раса нуждалась в собственных традициях и ритуалах. За танцем всегда следует сакральная ночь, когда молодых оставляют вдвоём, чтобы между ними образовалась связь. Гайроны, как правило, формируют пары на всю жизнь и могут жениться заново, только если их партнёр погибнет. И называют эти пары не арданами, а лазтанами, но думаю, что это вам и так известно. Кстати, в момент образования связи молодые очень уязвимы и даже могут погибнуть, лишиться магических способностей или стать бесплодными, если помешать их слиянию. Так что сакральная ночь — неимоверно важное событие в жизни каждого гайрона, хоть оно далеко не всегда на ночь, собственно, выпадает. Изначально в эту ночь молодые знакомились, но теперь в Аллоране всё давно устроено так, что юная гайрона танцует наедине со своим избранником, и никаких драк не случается. Хотя во многих поселениях Медитара эта традиция всё ещё жива и соблюдается. Разорвать возникшую связь можно только пройдя Тропой Очищения, но так как это смертельно опасно, практически никто этого не делает, все находят подход к той паре, которая досталась.

— А откуда взялся опорретан?

— О, достоверно мы сказать не можем. Как вам известно, год длится четыреста пять дней. Предположительно, наши предки не могли разделить его на равные куски, поэтому отделили четыре куска по сто дней и назвали их лаурденами. А лаурдены поделили на ещё четыре отрезка времени по двадцать пять дней и назвали лаурдебатами. А лишние дни просто сделали праздничными и не учитывают их при годовом расчёте. Следующий вопрос.

— А почему в Аллоране деньги именно голубые?

— Отличный вопрос. Для начала небольшой экскурс в историю. Изначально, в человеческую эпоху, в качестве денег использовали обычный жемчуг. Он мало весит, добыть его было непросто, удобно носить на шее в качестве украшения или просто как нитку ожерелья вместо кошелька. Тёмный или цветной всегда ценился повыше, но разница не была принципиальной. Каждое государство имело небольшую ферму по выращиванию жемчугоносных моллюсков. С появлением гайронов ситуация кардинально изменилась. Они могли нырять на глубину и добывать дикий жемчуг в огромных, прямо-таки промышленных масштабах. Прежде чем правительства это поняли, и используемый белый жемчуг обесценился, гайроны успели скупить у людей немало ценностей. Несколько островов, артефакты, суда, оборудование и инструменты…

Профессор активно жестикулировал, увлечённый своим рассказом, и студенты слушали его очень внимательно.

— После этого король Аберрии Альхад Восьмой был вынужден ввести временный мораторий на крупные денежные операции. Это грозило хаосом. К счастью, у него была любопытная научная разработка. С помощью магического воздействия и натурального красителя на одной из ферм смогли получить великолепные ярко-синие жемчужины. Альхад Восьмой объявил именно их аберрийской валютой, а белый жемчуг постепенно вывел из обращения, обменяв на синий. Особенность в том, что такого оттенка синего в природе не существовало, поэтому перепутать дикий жемчуг с выращенным правительством, было невозможно. Со временем другие страны переняли опыт Аберрии, и уже многие века мы используем известную всем цветовую схему. У каждой страны свой оттенок. Синий — Аберрия, пурпурный — Иппарала, зелёный — Элленеда, голубой — Аллоран, бирюзовый — Медитар, серый — Цикмаск, фиолетовый — Бертака, ярко-розовый — Эртзамунд. Аллоран стал второй страной, где ввели подобную систему, и тогдашний правитель выбрал голубой цвет как наиболее благородный после синего. Как видите, ни одна из стран не захотела производить деньги красного или жёлтого цвета, так как эти оттенки прочно ассоциируются с бедностью из-за дешевизны кошенилевого и куркуминового красителей.

К сожалению, больше никаких вопросов задать мы не успели. Отведённый на лекцию час закончился, и я предвкушала занятия по целительству и теории проклятий, которые стояли в расписании дальше.