Надежда Тальконы [СИ]

4

Надежда сунула в щель пропускного автомата свою карточку и приготовилась шагнуть через проходную, но дверь не открылась. Зато на экране появилась запись: На Ваше имя имеется сообщение. Введите Ваш личный код.

Надежда быстро набрала знакомую комбинацию цифр и через секунду получила текст, предназначенный лично ей. Он гласил:

«Вам необходимо явиться на Базу к девяти утра для прохождения тестирования. Форму Патрульного временно снять» — и дата внизу.

Надежда прикинула. До назначенного срока у неё оставалось больше суток свободного времени, и она решила посвятить его подводному плаванию. Когда ещё придется вволю понырять.

В коридоре Базы было в это утро очень шумно и тесно, к нужному кабинету Надежда протиснулась с трудом. Чем ближе к цели, тем плотнее стояли, ходили, сидели самые разные личности, судя по разнообразию биологических видов и пестроте одежды, те самые претенденты на свободные места в Патруле Контроля.

Дождавшись своей очереди, Надежда, наконец, попала в кабинет регистрации и подала Патрульному — накастовцу свое удостоверение. Он быстро глянул на документ и, отклонившись в сторону, сказал в открытую дверь соседней комнаты:

— Она пришла.

Оттуда вышел сам начальник Базы.

— Видишь, что творится в коридоре? — Обратился он к девушке вполне доброжелательно, — мы рассчитывали завербовать 29 стажеров в экипажи, пострадавшие на Локме, и ещё семь просто для пополнения, а заявлений подано 82. Поневоле пришлось назначать отборочное тестирование. Тебе тоже придётся пройти тестирование, и дело вовсе не в твоей пофпригодности, ты уже принята, независимо от результатов. Твоя задача подобрать себе экипаж, ещё троих. А форму я велел снять, чтоб не смущать остальных претендентов. Тебе не обязательно держаться до конца. Почувствуешь, что больше не можешь — выходи.

— Я продержусь, — упрямо вскинула голову девушка, — я не хуже других!

— Хорошо. Я буду только рад, что заключил контракт с действительно надежным джанером.

Претендентов попросили спуститься на лифте на нижние этажи Базы и предложили построиться в довольно большом и абсолютно пустом зале.

Начальник Базы прошелся вдоль не очень ровного строя и объявил:

— Я хочу объявить начало тестирования. У каждого из вас джанерское образование и определённый практический опыт. Что такое стресс-тест объяснять, думаю, не нужно. Продолжительность теста и его интенсивность зависит только от вас самих. Как только кто-нибудь решит, что с него достаточно, пусть подойдет к двери и нажмет сигнал. Его тут же выпустят. Когда вас останется 36 — тестирование прекращается. Постарайтесь подобрать себе экипажи. Нужно: три экипажа по 4 стажера, 3 экипажа по 3, четыре по два, остальные по одному. Список на двери. Ваш выбор будет учтен при распределении вас на Базе Накасты и на соседней. Я хочу пожелать вам удачи.

После этого объявления все Патрульные ушли, оставив претендентов одних в пустом зале.

Строй рассыпался. Кто бесцельно бродил взад-вперед, кто, как позднее поняла Надежда, наиболее умные, начали занимать удобные места вдоль стен и по углам. Надежда тоже села у стены из светлого, тисненого ромбиками металла, обхватила колени руками и стала осматриваться, прикидывая примерный состав претендентов. Примерно третья часть из них была, естественно, накастовцами, четыре рептилоида, в том числе крупный самец в ближайшем углу. Девушек было тоже четыре, все с Ксантлы. Они держались кучкой, и подходить к ним не имело смысла.

Прямо в центре зала, тоже плотной кучкой, уселись пять похожих на меховых игрушек гуманоидов, и девушка тщетно пыталась вспомнить название их планеты.

Трое желтолицых представителей Сальсулы расположились в дальнем углу и что-то оживлённо обсуждали, встав в круг. Шестеро парней с Даярды облюбовали себе угол справа от двери и уже дважды призывно махали Надежде, приглашая к себе. Она равнодушно отводила взгляд. Искать себе экипаж Надежде пока не хотелось вовсе, настроения не было.

Выходцев с Ксантлы было явно больше десяти. Они не только заняли четвертый угол, но и слонялись бесцельно по залу. Ничего напоминающего стресс-тест пока не ощущалось, видимо, дали время на знакомство. Вот двое парней с Ксантлы подошли к рептилоиду и о чём-то тихо с ним заговорили, Надежда сначала не прислушивалась, но после того как один из парней, рисуясь, развернул и без того широкие плечи, насторожилась. И точно, рептилоид ответил на интерлекте значительно громче, чем требовалось.

— Извините, я первый занял это место.

Что ему ответили, девушка не разобрала, но судя по интонации, что-то не очень ласковое и весьма смахивающее на угрозу. Рептилоид был, по меркам Чионы, не мелкий, но парням с Ксантлы едва доставал до плеча. Назревала серьезная ссора, так как рептилоид явно не желал уступать своего места, хотя и был слабее этих двоих. И держался почему-то отдельно от соотечественников. Не дожидаясь, пока ссора перерастёт в стычку, Надежда поднялась и, протиснувшись мимо, широко расставившего ноги, ксантловца, встала рядом с рептилоидом, ярко — зелёным от возбуждения.

— О, ты погляди какая к нам гостья! — издевательски оскалил зубы стоящий слева ксантловец, обращаясь к товарищу, — сама к нам в экипаж просится, чтоб в полёте скучать не пришлось. А мы парни хоть куда! — он картинно, не торопясь, согнул левую руку, демонстрируя накачанные бицепсы. — Уж обниму, так обниму! — и оба нагло расхохотались. И ещё не переставая смеяться, очень миролюбиво посоветовал рептилоиду:

— Так что, давай, ящерица зелёная, вали отсюда!

Другой придержал друга за рукав черной десантной формы:

— Подожди, мы же его ещё не спросили, а может, он самочка? — и оба вновь зашлись в приступе хохота.

Рептилоид сделал шаг вперед, разводя все рабочие конечности, и угрожающе зашипел, широко раскрывая рот.

— Подожди, подожди! — засвистела ему Надежда на языке Чионы, — не обижайся на всяких дураков. Они уйдут, сейчас уйдут.

Ящер удивленно посмотрел на неё и захлопнул пасть.

— У вас с головами всё в порядке? — обратилась Надежда к парням, наконец-то переходя на интерлект, — вы пришли в Патруль Контроля вербоваться или на пиратское судно? — и посоветовала: шли бы вы отсюда…

— Что? — искренне удивились оба — крошка, ты выбираешь эту ящерицу? Он же холодный и зелёный!

— Не ваше дело! — огрызнулась Надежда, а рептилоид шагнул вперед ещё раз, стараясь, чтоб девушка оказалась у него за спиной. Она не позволила ему сделать этого, придержала и, повторив: шли бы вы отсюда, что ли! — просто выбросила перед собой руки, ставя защитное поле.

Немного размытые фигуры ксантловцев удивленно потоптались перед неожиданной преградой, одновременно крутанули пальцами у виска и удалились. Надежда с облегчением опустила руки.

— Каш Салт, — представился рептилоид и сразу же поинтересовался, — откуда Вы знаете язык Чионы?

— Это долгая история, — усмехнулась девушка, присаживаясь на корточки у ног рептилоида. Он тоже сел.

— Похоже, времени у нас много.

— Ну, хорошо, — согласилась Надежда и начала рассказ о «ДэБи-14», о Шетоне-старшем и Шетоне-младшем, о Льюс Дане, о Шакс Тоне и своей игрушке… Ящер слушал очень внимательно, лишь изредка перебивая рассказ короткими вопросами.

Надежда уже почти закончила, когда открылась дверь, и через порог в зал шагнул… Аллант. Девушка прервалась на полуслове и начала медленно подниматься, ещё не вполне веря собственным глазам, и поэтому глуповато хлопала ресницами. Но нет, это действительно был Аллант в своей зеленовато-голубой лётнойлетной форме. Он стоял, вытягивая шею, и явно кого-то искал. И Надежда знала, кого именно. Аллант заметил её, когда она сорвалась с места и, улыбаясь, бросился навстречу.

— Аллант, ты? — успела спросить девушка, когда он обнял её, отрывая от пола, — Как ты здесь ока… — Он не дал ей даже договорить, запечатав рот поцелуем. Они стояли посреди зала и долго, с наслаждением, целовались, не обращая внимания на десятки любопытных глаз, различные реплики и громкий заливистый свист со всех сторон.

В свой угол она привела Алланта за руку и представила друг другу человека и рептилоида. Аллант, естественно, очень удивился и руку для пожатия протягивал не совсем уверенно. Они ещё не успели поговорить, когда кто-то невидимый, крепко нажимая, провел железом по стеклу. Через полминуты душераздирающий скрежет повторился, потом ещё и ещё.

— Начинается, — проворчал Каш Салт, опуская морду к груди, — держитесь!

Визги, вопли и завывания неслись из динамиков под потолком с такой громкостью, что, казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки. Надежда и Аллант вслед за ней, натянули капюшоны и зажали уши руками, но это почти не помогало. И, вдруг, наступила тишина. Но ксантловцы дружно попадали на пол, обхватив головы руками. Кто стонал, кто ругался, кто-то, наиболее уязвимый, уже побежал к дверям. Потом они вроде бы успокоились, но к дверям бросились сразу трое накастовцев и, не дожидаясь, пока им откроют после сигнала, неистово забарабанили кулачками в дверь, требуя выпустить. Надежда смотрела на них вполне спокойно, пока не почувствовала мощную волну беспричинного ужаса и желания убежать отсюда куда подальше. Аллант, с искаженным от страха лицом, попытался вскочить на ноги, но Каш Салт силой удержал его:

— Сиди! Это инфразвук, это сейчас пройдет, потерпи.

На него самого этот диапазон никакого действия не оказывал и, видимо, был предназначен именно для людей.

Зловещая тишина внезапно взорвалась воем, постепенно уходящим на ультразвук. Сколько продолжалась жуткая какофония, Надежда не смогла бы сказать. Она старалась сосредоточиться на саморелаксации, отключаясь от внешнего мира, и в конце концов перестала-таки слышать сводящие с ума звуки. Рептилоиду даже пришлось слегка встряхнуть её за плечи, чтоб вернуть к действительности.

— Поздравляю, — сказал он, — первое испытание, кажется, прошли.

Никогда ещё обычная тишина не казалась таким блаженством. Двое накастовцев прошли в дверь, расположенную как раз напротив входной. Туалет и умывальник: единственные удобства, которые оставили претендентам. Они вышли, блестя мокрой шерсткой на головах. За ними потянулись другие желающие освежиться. Образовалась даже небольшая очередь. В этот момент открылась входная дверь, и в зал вошел Патрульный, толкая перед собой двухярусную тележку на колесиках, заполненную разноцветными пакетами.

— Получите свои пайки, — объявил он и начал раздавать собравшимся вокруг людям — розовые, накастовцам — голубые, рептилоидам — зеленые пакеты.

Аллант заторопился, было, но Надежда удержала его:

— Не торопись, успеем. Зачем толкаться.

Они отправились за пайками самыми последними. Почти у самых дверей, мешая пройти, лежал на животе черноволосый парень и что-то бормоча сосредоточенно чертил на полу сложную формулу. Как на него ещё никто не наступил, оставалось загадкой, и пакета с пищей перед ним, естественно, не было.

— Эй ты! — не удержалась Надежда и потрясла его за плечо, — ты паек собираешься получать?

— Да, да, конечно, — рассеянно отозвался он, не отрываясь от работы, — вот только расчет микросхемы закончу. Да, да.

Вставать он, похоже, не собирался, не задумываясь о том, что может остаться без еды. И Надежда пожалела остолопа. Получая свой паек, она показала большим пальцем через плечо и попросила:

— И на него, пожалуйста.

— Каждый получает на себя, — возразил Патрульный.

— Но он из нашего экипажа! — не сдалась девушка.

— Да, да. — Подтвердил-подтвердил Каш Салт и даже Аллант, ещё не совсем понимая в чем дело, утверждающе качнул головой. И Патрульный сдался, отдал пакет с пайком, удивляясь: Быстро же Вы сумели смешанный экипаж сколотить!

Когда Надежда поставила пакет на пол перед лицом парня, созерцающего только что законченную работу, он поднял-таки голову, разглядывая неожиданных помощников. У него было шоколадное лицо с темными раскосыми глазами. Типичное лицо уроженца Ксантлы.

— Ну вот! — услышала Надежда возмущенный тонкий свист Каша, — он же с Ксантлы!

Видимо недавняя стычка всё ещё была свежа в его памяти.

— Не суди по двум недоумкам обо всей планете, — просвистела она в ответ, а на интерлекте сказала, обращаясь уже к парню:

— Вставай, пойдем с нами.

Парень посмотрел снизу очень удивленно, но все же поднялся. Не в пример остальным джанерам Ксантлы, как на подбор рослым и мускулистым, он оказался худым, нескладным, узкогрудым и не выше Надежды. Добравшись до своего, никем не занятого угла, Каш уселся поудобнее, показал парнишке место рядом с собой и потребовал:

— Давай, рассказывай о себе, а то мы хоть и сказали Патрульному, что ты из нашего экипажа, а сами о тебе ничего не знаем, кроме того, что ты с Ксантлы.

— Меня зовут Матенс, и я не с Ксантлы, я с Локма.

— С Локма? — удивленно переспросила Надежда. С недавних пор она не могла спокойно слышать название этой планеты.

— Ну да, с Локма, — повторил парень, — я только учился на Ксантле и работал тоже, два года. Я, вообще-то, не джанер. Я ремонтник, компьютерщик, любое электронное оборудование… Вы, наверное, слышали, что недавно случилось у нас на Локме. Отец и два старших брата погибли, и от дома ничего не осталось. У меня семья там: мать и три младших сестрёнки. Они сейчас во времянке живут. Я — единственный кормилец в семье. Я случайно узнал, что набирают в Патруль Контроля. Вот я денег на дорогу занял и прилетел. Говорят, здесь платят очень хорошо. Я столько нигде больше не заработаю. Мне обязательно нужно попасть в экипаж чего бы это ни стоило.

— Так ты что, — довольно презрительно спросил Аллант, — из-за денег в Патруль собрался? И только?

— Да, из-за денег, — казалось, вовсе не заметил его презрительной интонации Матенс, — мне семью содержать нужно, дом новый строить. Я больше нигде столько не заработаю. На Ксантле, если ты не коренной житель, хорошей работы ни за что не получишь. Я два года подсобником отработал на космодроме. Ничего серьёзного делать не доверяли, зарплата, естественно, соответствующая, будто я неумеха какой. Вы не подумайте, я могу выполнять ремонт любой категории сложности, я разбираюсь…

Каш Салт вскрыл вакуум-упаковку своего пайка, заглянул внутрь пакета и сказал:

— Хватит самого себя нахваливать. Досиди сначала хоть до конца теста. Сумеешь продержаться, потом будет время показать на что ты способен. — и, запустив лапу в пакет, отвернулся к стене хрустеть хитином сушеных насекомых. Надежда поддержала рептилоида:

— Хватит говорить, ешь, давай! Думаешь, спокойная пауза будет бесконечной?

Матенс беспомощно вертел в руках пакет, не зная, с какой стороны к нему подступиться. Надежда, криво усмехнувшись, отобрала пакет, ловко вскрыла и вернула густо покрасневшему Матенсу, краем глаза отметив, что Аллант вскрывал свой пакет полностью копируя её действия. Она передвинулась поближе к Алланту, пристроила пакет на коленях и приступила к еде, начав с солоноватых подушечек белкового концентрата. Паек был стандартным: большая упаковка концентрата, пачка фруктового пюре, обильно сдобренного глюкозой и плоская семисотграммовая бутылочка воды с хитрой пробкой. Даже открытую бутылочку можно бросить на пол — не прольется ни капли. Пить положено, потихоньку высасывая содержимое. Наиболее нетерпеливые в момент сильной жажды не выдерживали, срезали ножом горлышко и выпивали воду в несколько глотков, не понимая вкуса и не успевая утолить жажду, сами себя наказывали.

Аллант, вскрывая пачку с пюре, умудрился половину выдавить себе на руки и теперь сидел с косой брезгливой гримасой, держа кисти на весу, с растопыренных пальцев сползала густая розовая масса. Надежда рассмеялась:

— Облизывай теперь! Как хоть тебе помогло? Иди, вымой руки.

Аллант пошел, но вернулся слишком быстро.

— Там воды нет.

— Как нет?

— Нет и всё. Отключили, наверное.

— Каш, не пей пока. Неспроста они воду отключили.

Каш Салт, ничего не говоря, запустил правую среднюю лапу в пакет к Матенсу и отобрал бутылочку с водой. Парнишка беспомощно смотрел на ящера, приоткрыв рот, затем всё-таки сделал слабую попытку возмутиться произволом:

— Это-то же ма-аё…

Надежда успокоила обиженного:

— Не дергайся, не выпьет он твою воду. Рептилоиды неделю могут не пить. У него целее будет. — И отобрала воду у Алланта, отдав Кашу и свою бутылочку тоже, не без основания подозревая, что пить ещё захочется.

Доесть им не дали. Многочисленные лампы на потолке начали быстро наращивать яркость, доведя её до слепящей прожекторной. Как ни отворачивайся, всё равно пришлось поневоле жмуриться до слез, выжимаемых из-под ресниц. И вдруг сразу резко — темнота, и даже перед закрытыми веками красные и зеленые пятна. Не успели глаза привыкнуть к кромешному мраку, вновь ослепительный свет, ощущаемый не только глазами, но и всей кожей, И тьма и свет без определенного ритма в чередовании. Прятали глаза от света кто как мог: обматывали головы одеждой, закрывались локтем, ложились ничком на пол… Только приспособились к световому безобразию, как добавилось звуковое сопровождение: гулкое шлепанье на пол редких водяных капель с гнетущим инфразвуковым фоном в неравномерных промежутках между ними. Звуки вполне безобидные, но в бесконечно длящейся тишине на нервы действовали раздражающе. Время остановилось, и рука Алланта, сжимающая пальцы девушки стискивала их сильнее и сильнее, неосознанно причиняя боль. Надежда стояла рядом, не вырывая руку, плотнее прижимаясь к его плечу и шепча на ухо:

— Не обращай внимания. Это кончится, обязательно кончится.

Где-то внизу, под ногами, катаясь по полу, жалобно причитал Матенс:

— Мамочка, да что же это! Неужели они не понимают, как мне нужна эта работа? Да когда же это прекратится?

Судя по невнятности голоса, на его голову была тоже намотана куртка.

Кто-то, видимо, не выдержал, забарабанил в дверь с криком:

— Выпустите меня, выпустите!

И опять сводящие с ума световая пляска и звуковой фон.

Сначала Надежда не поняла, зачем Каш грохнул кулаком по металлической обшивке стены. Но гулкие, слышные во всем зале, удары следовали один за другим, постепенно складываясь в ритм знакомой всем песни, звучащей в барах космопортов по всем секторам. Первыми запели те самые ксантловцы, что попытались сначала выжить Каша из угла, а после уселись неподалеку слева.

Надежда подхватила знакомые слова с четвертой строки, громко, во весь голос:

Припев подхватили многие, в том числе и Аллант с Матенсом.

Второй куплет пели практически все, если всё происходящее можно было назвать пением. Слова выкрикивали с воодушевлением, не жалея горла, отбивая ритм задорной мелодии кто на стене, кто хлопками в ладоши, стараясь перекрыть с трудом переносимое звуковое сопровождение теста.

Пели вслепую, ощущая себя сейчас в единой команде, удивляясь, что эту незамысловатую песенку знают все и поют в основном на интерлекте, а кое-кто и на своем языке.

Отзвучали последние слова припева, и наступила тишина, перемежаемая редким капельным аккомпанементом. Все переводили дыхание, чтоб после короткой паузы дружно начать все сначала. Песня и в самом деле помогала, сводя практически на нет цель, поставленную данным заданием, поэтому, когда без перерыва, не боясь сорвать голоса, запели по четвертому разу, Каш выкрикнул:

— Всё! Можете смотреть. Вроде бы кончилось.

Улыбались друг другу так, словно не виделись долгое время. Каш выдал одну из бутылочек с водой, сам, сделав только один глоток. Бутылочку пустили по кругу, начав с Надежды и закончив Матенсом.

А в зале, тем временем, стремительно холодало, и к стенам уже больше никто не прислонялся. Было непривычно тихо. Надежда с Аллантом шептались о своем, и не сразу заметили, что их дыхание, смешиваясь, превращалось в пар, уже вполне видимый. Матенс сидел, до предела втянув голову в плечи, пряча ладони согнутых рук где-то под подбородком. От крепкого морозца, заставляющего ёжиться и прятать руки в рукавах формы уже сбежали несколько накастовцев и все три рептилоида. Сзади послышалась возня. Надежда оглянулась. Каш Салт, белесый и трясущийся, неуклюже поднимался на ноги, и взгляд у него был отчаянно-несчастный.

— Ты куда собрался? — спросила Надежда рептилоида, хотя и так все было ясно.

— П-про-сстите, я п-пошел. — Даже голос, и тот уже плохо подчинялся Кашу.

— А ну, стой! Я тебе пойду! — Как можно строже скомандовала девушка и одновременно ткнула локтем в бок съежившемуся Алланту:

— Вставай, раздевайся! Матенс, и ты вставай! Слышишь, тебе говорят, вставай немедленно! Каш, держись, мы сейчас.

И рванула застежку куртки. Аллант сначала не понял, что она имела в виду, приказывая раздеваться, и был шокирован, видя, что девушка торопливо сбрасывает всё, полностью обнажаясь до пояса. И ей никакого дела не было до жадных посторонних глаз. Свитерок она, правда, сразу же забросила на спину, связав рукава узлом на горле, вновь скользнула в рукава куртки, ещё хранящей прежнее тепло, так и оставив полы нараспашку. И только потом рыкнула на парней, очумело глазеющих на неё:

— Что уставились, раздевайтесь, а то Каш замерзнет сейчас, его отогревать нужно. Он же холоднокровный.

Довольно ловко она начала освобождать от одежды Каша, который стоял отрешенно покачиваясь, и уже не сопротивлялся, лишь всё норовил присесть. Надежда не давала ему этого сделать. Из его снятой одежды она соорудила на голове у рептилоида объемный тюрбан, откуда торчал только кончик морды и виднелись глаза на две трети затянутые молочно-голубой пленочкой третьего века. Самое страшное для нехотя раздевающегося Алланта произошло тогда, когда девушка распахнув полы куртки, прижалась к ящеру. Теплая нежная человеческая кожа соприкоснулась с холодной чешуйчатой шкурой.

— Держись за меня, — приказала Надежда Кашу, едва восстановив дыхание, прервавшееся от ледяного контакта — лапы мне под куртку, на спину. Только не царапайся!

Парни, немного отстав, стиснули рептилоида со спины и с боков, образуя тесный круг. Причем Матенс, повинуясь приказу, снял с себя всё, а Аллант, не сумев преодолеть приступа брезгливости, майку оставил, но прижимался к ящеру добросовестно, грея во рту стынущие пальцы то одной, то другой руки. Чуть позднее они придумали более рациональный способ согревания рук, засовывая кисти в рукава друг другу. И долго так стояли, приплясывая от нестерпимого холода и своим теплом отогревая рептилоида, которого Надежда к тому же постоянно тормошила, не давая засыпать, заставляла говорить и говорить, рассказывать всякую чепуху, вплоть до перечисления главных космопортов по секторам и последовательности операций при подготовке корабля к взлету. И умудрялась ещё целоваться с Аллантом через плечо низкорослого Каша.

У любого испытания бывает конец. Закончилось и это. Быстро потеплело, и Каш Салт, которому так и не дали замерзнуть, приобрел здоровый зеленый цвет и способность нормально соображать.

После морозильного периода претендентов в зале значительно поубавилось, а приятное тепло, которому радовались перезябшие упрямцы, начало перерастать в тропическую влажную жару. И пришлось раздеваться снова. Жара донимала сильнее холода, невыносимо хотелось пить, а вода закончилась слишком быстро. Устроители стресс — теста постарались, включив соответствующее звуковое сопровождение: запись весело журчащего ручья.

— Чтоб у них там динамики поотключались!

Напрасно мокрый от пота Матенс тряс пустую бутылочку, надеясь извлечь оттуда хоть несколько капель воды. Наконец Кашу это надоело, и он, передвинувшись вплотную к измученному парню, протянул к его лицу лапу с растопыренными пальцами и коротко приказал:

— Спи!

И Матенс, уронив голову на грудь, забылся в гипнотическом сне. Но, даже спящий, не выпустил бутылочки.

— Везет же человеку! — вздохнул Аллант — спит и ничего не слышит.

— Взял да тоже уснул, — криво усмехнулась Надежда, медленно убирая липнущие ко лбу волосы.

— Уснешь тут! Сколько времени прошло? Сутки? Двое? Больше?

— Не зря они браслеты отобрали. И аптечки тоже. Сейчас бы капсулу стимулятора и полный порядок. А насчет сна… Хочешь, Каша попроси, хочешь — я тебя уложу, если сам сосредоточиться не можешь.

— Уж лучше ты, — Аллант попытался улыбнуться пересохшими губами.

Когда дежурный Патрульный зашел в зал проверять, не потерял ли кто сознание на такой жаре, в углу лежали трое претендентов и над ними зеленым изваянием бодрствовал Каш Салт.

— Ну, спят люди и спят. Не мешайте!

— Спят? Здесь? — удивился Патрульный.

— В правилах теста спать не запрещается. — возразил Каш Салт, — выспятся и проснутся.

Они проспали до самого конца теста, так и не узнав, что ещё было приготовлено для отсева лишних. Каш Салт будил членов своего будущего экипажа уже тогда, когда объявили конец теста и все оставшиеся в зале, неимоверно уставшие, с темными кругами под глазами у людей, обвисшей складками, потерявшей тургор кожей у накастовцев, начинали строится к приходу начальства.

Их поздравили с успешным прохождением теста и дали двое суток отдыха, чтобы потом, распределив по экипажам, начать подготовку стажеров к работе в Патруле.