На темной стороне (СИ)

Глава 34 Отложенные разговоры

Наён не собиралась подслушивать, но так уж сложилось… Да и не виновата она — дверь кабинета дедушки была открыта настежь, разговаривали не особо тихо. Единственное — Наён не должно было быть в этой части дома в это время. Но и прямого запрета не существовало, просто она вернулась чуть раньше.

Зайдя в дом, она направилась к кабинету дедушки, чтобы отпроситься ночевать у папы, но замерла в коридоре… Осталось пройти совсем немного — и вот она, дверь, но Наён остановилась, услышав разговор.

— … то есть, он взялся за старое, — прозвучал голос дедушки.

— Так как Юнби он навредить не может, пытается что-то плохое сделать брату и сестре Им. С братом сложнее, а сестре он устраивает проблемы с ее к-поп группой, — ответил дядя.

Голос у дяди очень уж узнаваемый, Наён он всегда казался очень строгим просто из-за как будто «металлического» тона. С чем связано это ощущение — сложно сказать, но дядю многие считают суровым и даже жестоким просто из-за голоса. Семейная тайна заключается в том, что он достаточно чувствительный человек, в кругу семьи часто начинает плакать, если видит или слышит что-то трогательное.

— Ты уверен, что это Манхи? — спросил дедушка после непродолжительной паузы.

До этого Наён собиралась уйти — зайдет к дедуле позже, когда тот закончит разговор с дядей — но упоминание имени бывшего отца ее практически парализовало. Любопытство же потом заживо сожрет, если сейчас уйти.

— Сто процентов, — ответил дядя. — У полиции выхода на него нет, но мы-то прицельно следим за Манхи.

— Есть улики?

— Какие улики? Он пока не нарушил закон настолько, чтобы его можно было посадить. Так, административка… Максимум — подпортим ему репутацию. Надеюсь, он все же реализует что-то покрупнее проплаченных статей.

— Ты до сих пор жалеешь, что я тогда пошел на поводу у Юнби? — вдруг с болью в голосе спросил дедушка.

Наён даже вздрогнула — слишком уж неожиданной была интонация.

— Да, — жестко ответил дядя. — Испортил отношения с семьей Нам, хотя до этого была надежда вернуть Нам Гаона в издательство. Другие толковые редакторы сработаться с Манхи тоже не смогли. И что теперь? Журналы Condé Nast приносят не особо большую прибыль, вся периодика, выходившая под крылом Sanho, перестала существовать, а издательство едва сводит концы с концами. И все из-за действий этого… Кроме того, вы меня знаете — я всегда был против таких методов. Мы уже достаточно богаты и влиятельны, чтобы позволить себе не нарушать закон. Тогда мы поступили неправильно. Надо было сдать его властям, Юнби бы как-нибудь пережила скандал… заодно ее сын не воспитывался бы, испытывая влияние Манхи, тогда, может, и выросло бы из него что-то приличное.

Какое-то время было тихо — возможно, в кабинете что-то и происходило, но Наён ничего не слышала. А потом дедушка сказал:

— А знаешь, что? Давай сделаем это достоянием общественности.

— Что? Тот случай? — громче обычного спросил дядя.

— Да. Мы сейчас в середине процедуры передачи тебе моих прав. Сначала — даем журналистам команду «копать», разрешаем свидетелям все рассказать, поднимаем бурю в СМИ, а потом я во всем признаюсь и объясняю это тем, что у корпорации новый глава, все старые грехи останутся со мной. Сроки тех преступлений давно истекли, меня не посадят. Зато и жест красивый, и ты перестанешь из-за той ситуации на меня злиться, и Манхи получит заметный удар по репутации.

Наён ошарашенно вслушивапась, прижавшись спиной к стене. Она слабо понимала, о чем шла речь. Но, получается, в прошлом ее отчим неслабо нарушил закон, а дедуля скрыл это из-за того, что мама попросила? Как давно это было? Срок преступления истек… то есть, десять лет? Не убийство же они скрывали все эти годы, там точно речь о чем-то вроде взяток…

— Вы уверены? — удивленно переспросил дядя.

— Почти, — ответил дедушка, — проконсультируйся с нашими специалистами, пусть проанализируют, сделают все по уму. Но мое мнение — именно сейчас неплохое время для таких откровений. Я через год окончательно передам тебе все нити управления компанией, ты вступишь в должность чистым и без скелетов в шкафу. А я… я уже стар, тогда делал это ради дочери — мне простительно. И главное — это было двадцать лет назад, никого уже не наказать, даже Манхи.

— Хорошо, понял, спасибо, — практически сразу ответил дядя.

Наён испугалась, что он сейчас выйдет из кабинета, поэтому поспешила вернуться в комнату, чтобы ее не заметили. Она и так услышала слишком многое. Мало что поняла, конечно, но и этого было достаточно.

Этот разговор заставил ее вспомнить другой диалог почти месячной давности. После концерта Black Thorn Наён пошла вместе с папой, Хаджин и Чимином поужинать. И Наён спросила — как папа оказался в доме у Хару на новоселье.

— Прадедушка Хару когда-то очень помог твоему дедушке, то есть моему отцу, — ответил папа, — Из-за некоторых событий прошлого, которые я предпочел бы не освещать в этом разговоре, получилось так, что я стал и долгое время оставался владельцем дома, который раньше принадлежал семье Нам. Сейчас они туда переехали, Хару со временем его выкупит.

Это прозвучало настолько неожиданно и странно, что Наён растерялась и не придумала, что еще спросить, чтобы прояснить ситуацию. Тогда они продолжили разговор, не углубляясь в прошлое. Чимин восхищался тем, как много «господин Нам», то есть дедушка Хару, знает обо всем, а папа упоминал его имя — Нам Гаон. Наён запомнила, потому что… ну, это семья Хару, у нее все еще не прошел «гиперфикс» на нем.

И сейчас дядя определенно повторил это же имя — Нам Гаон.

Наён села, включила ноутбук и ввела имя в поисковик. Удивительно, но первой же ссылкой было на википедию, ниже — только ссылки на профили социальных сетей молодых парней с этим же именем. Наён открыла первую ссылку. Страничка была посвящена не самом Нам Гаону, а… издательству Sanho. Наён, быть может, и жила в США, не участвуя в семейном бизнесе, но историю семьи знает: издательство Sanho послужило основой для создания Sanho Media — издательского бизнеса, которым сейчас управляет мама. Вот только дальше — разочарование, ведь имя Нам Гаона упоминалось только в абзаце про основание компании, больше никаких ссылок не нашлось.

Кусочки пазла все еще не складывались в голове у Наён. Нам Гаон, получается, дедушка Хару. И он же — бывший партнер отчима Наён? Но почему он ушел? И как с семьей Нам связан папа Наён?

Она в задумчивости листала страничку википедии вниз, пока не увидела знакомую картинку — здание издательства Sanho. Сейчас оно практически пустует, но Наён там была однажды. Красивое строение, такое переосмысление традиционного жилья — вроде что-то корейское, но при этом вполне современное. Под картинкой был короткий текст о том, что проект здания разработал архитектор Им, оно является одним из четырех известных строений в традиционном стиле его авторства. У архитектора Им, разумеется, была отдельная страничка. Наён пролистала в самый конец, до перечня построек. После длинного списка домов и офисов внутри Кореи и за ее пределами — отдельный подзаголовок. Четыре строения в традиционном стиле: издательский дом Sanho, парковый павильон, дом самого архитектора Им и дом доктора Нам. Доктор Нам тоже имел отдельную страничку на Википедии: Нам Хансу занимался физикой, работал на правительственную организацию, издал столько-то научных работ, меценат. И всё.

Мозг кипел, но Наён смогла понять следующее. Ее дедушка-архитектор дружил с семьей Нам, к которой принадлежит Хару. Это объясняет, почему он построил сначала дом для доктора Нам, а потом и здание издательства для Нам Гаона. Но дальше — пробел. Как здание издательства оказалось в собственности у дедушки Со? Почему Нам Гаон ушел из собственного бизнеса? Почему дядя хотел его вернуть? И чем именно навредил бывший отчим Наён семье Нам? Вопросов было больше, чем ответов. И у кого спрашивать? Папа, наверное, опять сошлется на то, что это «не его тайна», мама в принципе ненавидит говорить об отчиме и прошлом. Может, крестная что-то знает? Или вообще пойти к дедуле?

Но вместо этого Наён захлопнула крышку ноутбука и легла на кровать. Потом спросит. Сейчас ей слишком страшно задавать такие вопросы — дедушка точно поймет, что она подслушивала. Вряд ли он будет ее ругать, потому что ничего секретного не обсуждается с открытой настежь дверью, но потом непременно будет подшучивать над ней, каким-нибудь «большим ухом» еще назовет… Лучше поговорить об этом после вечера в честь юбилея компании.

Шанс встретить Хару на юбилее компании мал, но никогда не равен нулю.

Хотя Наён, конечно, не особо хотела его здесь увидеть. Идти с самого начала было страшно. Да, она всегда сама говорила, что ей не стыдно говорить о своем происхождении… но все же перспектива впервые столкнуться с возможным осуждением пугала. А тут еще и появление Хару.

Темно-серый костюм, белоснежная рубашка, начищенные до блеска туфли. Он непривычно уложил волосы, зачесав часть челки назад, из-за чего реально стал похож на какого-то наследника огромной корпорации — черты лица стали выглядеть «острее». Пришел вместе с крестной, она представляла его людям, пока направлялась к дедушке.

— Наён! — дедушкин секретарь мягко коснулся ее локтя, но в голосе чувствовалось недовольство, — Витать в облаках, пока тебя представляют — как минимум неприлично.

— Что? Ой, простите, — виновато сказала Наён и чуть поклонилась.

Она и не заметила, как предыдущие собеседники дедушки уже ушли, а к ним направлялись очередные гости. Теперь Наён постаралась сосредоточиться на происходящем, а не на Хару, который по замысловатой траектории перемещался в зале, направляясь к дедушке.

— А это моя внучка Наён, — в очередной раз произнес дедушка.

Наён вежливо поклонилась. Пожилая пара посмотрела на Наён очень удивленно, особенно женщина, да и во взгляде ее мужа чувствовался интерес. Для официального вечера Наён сделали прическу, выпустили вьющиеся пряди у лица. Она лет с пятнадцати регулярно делает кератиновое выпрямление волос, потому что ее пушистые кудряшки хорошо смотрятся только в короткой прическе, чуть длиннее — и становятся неуправляемы. А Наён очень уж хотелось волосы до талии. Но кудряшки — практически особенность всех Им. И сегодня Наён однозначно на них похожа сильнее обычного. Вот сейчас крестная подойдет для того, чтобы поздравить дедушку — и всем все станет понятно. А ведь папа тоже приглашен…

Наён старалась кивать в нужных местах и даже немного участвовала в беседе, когда это было необходимо. В остальное время она изображала воспитанную юную кореянку — то есть молчала и улыбалась.

Но краем глаза она все равно заметила, что та пожилая пара, которая с подозрением ее рассматривала, уже направилась к Хару. И там встреча была более эмоциональной. Дедушка тоже заметил, посмотрел в ту сторону и улыбнулся:

— Ну всё, теперь не ты главное событие вечера, — обратился он к Наён. — Наследник Нам, по всей видимости, официально представляет себя обществу. У тебя зрение лучше — какие там у него часы?

— С такого расстояния? — удивилась Наён, — Тут нужен соколиный глаз, дедуль.

Дедушка усмехнулся, но кузен Наён, приехавший в Сеул специально для этого юбилея, спокойно пояснил:

— Patek Philippe 3970. Сколько штук было сделано из белого золота? Я и не знал, что хоть одни есть в Корее.

— Точно не скрывается, — улыбнулся дедушка. — ЧанУк, иди, знакомься. Тебе может пригодится, у Нам всегда было нестандартное видение ситуаций.

И ЧанУк пошел в указанную сторону. Наён несколько секунд удивленно смотрела вслед кузену. Вот так сразу? Без «зачем», «кто он такой» и «почему я»? Кузен подошел к Хару, представился и, кажется, удачно пошутил, потому что и он сам, и Хару, и крестная, и та пожилая пара — все начали тихо смеяться.

— На таких вечерах не нужно спрашивать «почему», — тихо сказал дедушка, — Это вопрос доверия. Если ты доверяешь мне — ты просто делаешь это, а ответы получаешь потом, в спокойной обстановке. Поняла?

Наён пристыженно кивнула — по всей видимости, ее удивление было слишком явным.

Какое-то время она не могла наблюдать — где там ходят Хару и крестная, потому что ей приходилось приветствовать гостей, подходивших к дедушке. Поступок кузена ее немного пристыдил — ЧанУк вот точно знает, что делать и как себя вести в обществе, а Наён нарушает все правила, которые ей объяснили перед началом приема. А ведь сама прекрасно понимает, что факт происхождения ей «простят» быстро, а вот отсутствие манер обсудят с особым удовольствием.

Где-то минут через двадцать до дедули добралась и крестная со своим спутником.

Наён внутренне ожидала, что Хару удивится, услышав, как дедушка ее представит, но нет — ничуть.

— Мы знакомы, — улыбнулся Хару.

— Удовлетвори любопытство старика, — внезапно усмехнулся дедушка: — Как давно ты понял, что Наён принадлежит к семье Со?

— Удостоверился сегодня, предположил еще весной, — ответил Хару.

Наён не смогла сдержать эмоций на лице — по старой привычке трейни немного надула губы, изображая недовольство. Но это действительно нечестно: он догадался еще весной, а Наён до сих пор не понимает, что за семья у Хару и почему вокруг него вдруг забегали местные старички?

Заметив ее мини-пантомиму, все начали тихо смеяться… ну, кроме дедушки — он особо не сдерживался, хохотал достаточно громко.

— Позвольте еще один вопрос, — говорил дедушка, — Что же стало причиной окончания затворничества клана Нам?

— Я могу ответить честно? — с улыбкой спросил Хару.

— Хару! — немного сердито одернула его крестная.

— А мне нравится честность, пусть говорит, — возразил дедушка.

— Моей группе нужны новые инвесторы, продюсер Им привела меня налаживать связи.

Повисло недолгое молчание, но Наён как-то удивленно поняла, что дедуля… доволен?

— Давайте договоримся на завтра…прошу считать это приглашением на ужин. Семейный, без строгого дресс-кода.

— Спасибо, — чуть поклонилась крестная. Хару повторил ее маневр.

— Как поживает ваш дедушка, Нам Гаон? — спросил дедушка.

— В августе ему сделали операцию, сейчас он восстанавливается, — ответил Хару. — Из-за гипертонии ему советовали в послеоперационный период не допускать перепада высот, поэтому с нашего холма он временно ни ногой.

— Хорошо, что сейчас он в порядке, — кивнул дедушка. — А как со здоровьем у вашей бабушки?

— Бабуля, к счастью, чувствует себя прекрасно. Выхаживает сливовый сад, пока это ее главное увлечение. Возможно, когда сад будет восстановлен, мы соберем гостей.

— Буду рад приглашению, когда это станет возможным, — ответил дедушка.

Наён переводила взгляд с Хару на дедушку и обратно. Они явно говорили не просто о здоровье дедушки и бабушки Хару. Но Наён все равно ничего не поняла.

После этого короткого разговора Хару и крестная ушли, а Наён продолжила приветствовать гостей, стоя рядом с дедушкой.

Вечер был условно разделен на три части. Первая — подготовительная, все здороваются, общаются, стараются перекинуться парой фраз с максимальным количеством людей. Потом — официальная. Дедушка произносит речь, дядя говорит об успехах компании, после каждой речи — тост. В этой же части — выступление Ха Ари, это знаменитая певица, известная своими проникновенными балладами. И потом уже — третья часть, неформальная. Здесь гости уже начинают постепенно расходиться по домам, но официально третья часть вечера длится два часа. Первое время разговоры ведутся ни о чем, но, чем ближе к концу двух часов, тем чаще обсуждают дела, а не погоду. Поэтому первыми уходят те, кто просто пришел из уважения к дедушке, а остаются допоздна те, кто заводит здесь полезные знакомства.

Всю первую часть вечера Наён была рядом с дедушкой, он представлял ее знакомым, поэтому она не могла уйти. Но после официальной части вечера она прицепилась хвостиком к кузену. У них приличная разница в возрасте, кузен уже учится на магистратуре, но Наён он не прогонял, напротив — был очень внимателен к ней.

— Можешь мне объяснить, почему к Хару так относятся? — шепотом спросила Наён.

— Хару — это который Нам? — уточнил кузен.

— Да, он айдол.

— Наследник Нам — айдол⁈ — громким шепотом уточнил Чанук.

— Ну… да, — удивленно ответила Наён.

— Неожиданно. Погоди, так это по этому айдолу ты тащишься?

Наён почувствовала, что краснеет, а ЧанУк тихо засмеялся:

— Очень забавно. Первоначально твоя мама должна была выйти замуж не за Пак Манхи, а за отца Хару. Брак не состоялся, семьи рассорились. Если тебе интересно, почему наши с тобой родители постоянно на ножах и не могут за столом пять минут посидеть без взаимных подколок — то причина в той несостоявшейся свадьбе. Если бы мой отец не был женат и это было бы разрешено в нашей стране, он сам бы взял в мужья отца Хару, чтобы получить доступ к мозгам его деда, Нам Гаона. По крайней мере — я сделал такой вывод из рассказов папы.

У Наён вырвался нервный смешок. Вообще-то, брак родителей ЧанУка кажется каким-то железобетонным. Вряд ли бы они развелись.

— Дома подробнее расскажу, — добавил ЧанУк, — Но суть в том, что прадедушка Хару помог очень многим людям в период, когда в стране был очень высокий уровень бедности. Архитектора Им, к слову, он содержал со времени обучения в университете и до первых по-настоящему крупных заказов, а потом еще устроил брак с девушкой из влиятельной семьи, тем самым дав ему возможность войти в светское общество. По мелочам помогал вообще огромному количеству людей. Так что здесь многим интересно посмотреть на его правнука. Я уже слышал перешептывания, что Нам Хару похож на своего прадеда.

Разговор пришлось резко прекратить — к ним подошли для разговора посторонние. Наён постаралась приветливо улыбнуться, хотя в мыслях была ой как далеко.