Моя «сверхъестественная» жизнь

Глава девятнадцатая. Новая история Джульетты

Дни проходили за днями, и казалось, я уже потеряла им счет. В ту ночь, когда меня навестила мама, я совсем расклеилась. Кажется, не было больше сил бороться с моей бедой, и я решила пустить все на самотек. Как будто бы я не делала этого прежде.

Единственным человеком, кто забавлял меня была эта глупая девчонка. Глупая, слабая и неразумная. Разве можно даже помыслить о том, чтобы наложить на себя руки из-за любви? Хотя… ну кого я обманываю? Или же я снова попытаюсь найти себе оправдание? Моя ситуация совсем иная, гораздо более запутанная, и поэтому я всегда нахожу оправдание своим поступкам? Ну разумеется, нет. Возможно, я действительно только и делала всю свою жизнь, что пыталась придумать несуществующие проблемы, и что еще страшнее — прожить не свою жизнь.

С каждым днем эта мысль закреплялась в моем сознании, и я понятия не имела, что способствовало тому, что я наконец стала раскладывать все по полочкам, придумывать план дальнейших действий. Все, на что я была способна первую неделю после знакомства с Настей, это вести унылые беседы о смысле жизни со своей новой подругой (хотя скорее, мое участие в диалоге сводилось к кивкам и иногда небольшим комментариям). Ее история оказалась мне довольно заурядной: я уже слышала кучу таких историй, читала об этом и смотрела кино. Но сама девчонка поразила меня до глубины души. Я никогда еще не видела человека, в глазах которого было столько страдания и страха. Она боялась, что не справится с болью, которую испытала после расставания со своим парнем. Пока я слушала ее рассказ, все не могла смириться с мыслью, что девчонка не пересказывает мне сюжет глупого фильма о любви.

Она родилась в весьма неблагополучной семье. Под словом «неблагополучный» обычно знакомые моих родителей подразумевали людей с небольшим достатком. Мне в голову запала эта дурацкая трактовка еще в детстве. И теперь с грустной улыбкой я вспомнила об этом и качала головой. Все действительно познается в сравнении.

Помимо того, что у семьи постоянно не было денег, родители девочки все время ругались, пили и приводили домой своих друзей. И если отец, будучи в трезвом состоянии (что случалось крайне редко) еще пытался иногда проявлять заботу о своем ребенке, то мать только и делала, что срывала зло на бедной малышке, била ее и упрекала в том, что та «отобрала у нее лучшие годы и заставила выйти замуж за нелюбимого человека». Как можно говорить пятилетней девочке такие вещи? В моей голове это никак не укладывалось.

Несколько лет спустя отец Насти умер в новогоднюю ночь: возвращаясь с очередной попойки, он не дошел до дома всего пару метров, как на него напали хулиганы и ударили ножом в грудь несколько раз.

Накануне у него как раз состоялся знаменательный разговор с дочкой, которая в слезах умоляла отца не уходить из дома и провести праздничный вечер с семьей.

— Я принесу тебе подарок, не переживай. Утром, когда ты проснешься, тебя ждет сюрприз… Только не проси меня оставаться, мы же с твоей мамашей не очень-то ладим, понимаешь. Зато к вам приедет ее сестра, тетя Наташа. Помнишь ее? Она была у нас пару лет назад, когда ты еще была совсем маленькой. Я думаю, она тоже привезет кучу подарков. Она тебя любит.

Девчонка перестала рыдать, но все равно продолжала сверлить маленькими глазенками отца, настойчиво ожидая того, что тот изменит свое решение и никуда не пойдет.

— Ну хорошо. Что ты хочешь на Новый год? Хочешь какую-нибудь книжку? Ты же у меня умница, читаешь лучше всех в школе. Твоя учительница по литературе сказала на родительском собрании, что ты хочешь стать актрисой.

— Нет, не хочу, — сказала малышка, отворачиваясь в сторону и глядя в окно.

Мужчина почесал затылок и уже на пороге комнаты еще раз спросил:

— Так чего же ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты перестал пить, — сказала Настя серьезным, совсем недетским тоном.

Отец лишь глубоко вздохнул и вышел на улицу, а девочка вот уже двенадцать лет жалела о том, что не смогла тогда его остановить…

Когда его нашли утром у подъезда, в куртке лежала записка, которую он нацарапал корявым почерком. В ней он написал своей дочери признание, как сильно он ее любит и обещает, что больше не будет пить. Записка была скомкана, заляпана кровью, да и сам текст больше напоминал пьяный бред, и возможно, на следующее утро, проснувшись, мужчина и не вспомнил бы о ней. Но теперь уже никто этого не узнает и не сможет проверить.

— Потом мать бросила меня, и я жила с теткой.

— Мне очень жаль, Настя.

— Жалеть тут не о чем. Я все эти годы винила себя в его смерти, а знаешь, что самое интересное? В моей голове засела эта его фраза, о том, что я хочу стать актрисой. Ну да, мне нравилось читать стишки в школе, но я тогда была совсем мелкой, ничего не понимала, что делаю и что говорю. Но единственное, что я знала — это то, что в память об отце я должна стать актрисой. И я шла к своей цели, после школы пробовала поступать в театральный, но увы, меня не взяли, и я устроилась официанткой. Хорошая карьера, правда?

— Хм… — удивилась я, поняв, что с этой девчонкой у нас гораздо больше общего, чем мне показалось на первый взгляд. Надо будет поделиться с ней своими глупыми мечтами о Голливуде и неудавшейся карьере актрисы. Но позже, сначала дослушаю историю Насти до конца.

— Когда я поступала, — продолжила она, — среди абитуриентов был очень симпатичный мальчик. — Потом правда я узнала, что он уже учится на втором курсе, а пришел просто так, чтобы поддержать старого друга, который тоже поступал вместе со мной. Мальчишка был очень красивый. Я никогда еще таких не встречала и не думала, что такие вообще существуют. Понимаешь, Вика, просто глаз не отвести?

— Ага, — буркнула я.

— Ой, да опять ты про своего вымышленного парня.

Эта фраза меня смутила. Мне казалось, она поверила в мою историю, но видимо, она все-таки считает меня ненормальной. Зачем же тогда делиться со мной подробностями своей личной жизни? Ладно, пусть думает, что хочет. Я ведь и сама уже начала сомневаться в том, что мне все не приснилось.

— Конечно, актеры все прекрасны, божественны, но они так далеки от нас, словно звезды на небосклоне… неужели ты не понимаешь? А тут представь себе… ну представь себе, что ты на самом деле столкнулась с таким красавцем в реальной жизни. Представила?

— Ага, — нервно сглотнула я.

— Так вот, мы с девчонками поспорили, смогу ли я нему подойти и познакомиться. И что ж ты думаешь? Я выиграла спор.

Она сияла. За все время нашего знакомства я еще не видела ее такой счастливой. Настя расписывала в красках, как они начали общаться, и в первый же день Лев (так звали этого нереального красавца) позвал ее гулять. А потом вся ее жизнь превратилась в ураган страсти, который поглотил ее в свою пучину на целых полгода. И да, это было самое удивительное время в ее жизни.

Конечно, тетка делала все возможное, чтобы заменить девочке семью, но Настя постоянно чувствовала себя в ее доме чужой и ненужной. Она винила себя во всем и считала себя обузой, и ничто на свете не могло заставить девчонку думать иначе.

В школе она неплохо училась, но друзей найти себе так и не смогла. К ней всегда относились с презрением и постоянно шпыняли по любому поводу, или вовсе без повода. Слабую и беззащитную, как казалось жестоким озлобленным одноклассникам, ее легко было унизить и оскорбить. Настя старалась не обращать внимания, но однажды она все же сорвалась и наказала обидчиков, устроив драку в школьном дворе, за что ей потом пришлось несладко.

Девушка не стала рассказывать подробности о своем прошлом. Сказала лишь, что не любила школу и своих одноклассников, и самой большой ее мечтой было скорее поступить в институт и переехать от тетки, начать самостоятельную жизнь. После неудавшегося поступления у девушки чуть было крыша не поехала, и тогда она впервые задумалась о самоубийстве. Но ее остановили.

Наконец-то, сам того не понимая, юный парнишка, красавец и гордость родителей, стал для кого-то гораздо больше, чем просто другом. Он стал для Насти семьей. Лев был из очень богатой семьи, его мать работала директором частного театра, и у нее было очень много знакомых в актерской среде. Сам парень не особо любил театр, а занимался этим скорее для того, чтобы сделать матери приятное. Он с легкостью поступил в театральный, иногда участвовал в постановках маминого театра.

Обычный парнишка, каких много, оболтус и разгильдяй, он очень любил девчонок, и поначалу Насте даже страшно было, что он ее бросит и найдет себе другую. Но в нем что-то изменилось после их встречи, и уже на второй месяц знакомства, Лев привел девушку домой и торжественно заявил:

— Мам, это Настя, она будет жить у нас.

Мать слегка поморщилась, но ничего не имела против. Это было первое серьезное самостоятельное решение сына за всю его осознанную жизнь, и она решила, что стоит хотя бы посмотреть, что из этого выйдет. Она даже предложила Насте работу в своем театре, узнав о ее мечте стать актрисой.

На самом деле, женщина приняла такое решение из любви к своему избалованному сыночку, решила подарить ему очередную игрушку, которая, по ее мнению, должна была скоро ему надоесть.

Но к ее величайшему удивлению все шло хорошо. Эта сладкая парочка была вместе постоянно, Лев стал больше времени уделять театру, чтобы чаще видеть свою девушку. Поэтому сразу же после учебы он летел на крыльях любви к Насте и проводил с ней все свое время, репетируя новые диалоги, оттачивая актерское мастерство. Уж ему-то, как студенту второго курса театрального института, было что рассказать неопытной начинающей актрисе.

Ну, а если серьезно, девушка впервые в жизни почувствовала себя счастливой. Она словно воспарила к небу, и не могла больше ничего желать от этой жизни, опасаясь, что даже это счастье, которое она так долго ждала, у нее могут украсть. Но Лев продолжал ее удивлять: он писал ей стихи, водил по музеям и театрам, аргументируя это тем, что его «невеста должна приобщаться к искусству». Настя хихикала, когда парнишка называл ее «моя невеста». Он делал это так, с одной стороны, небрежно, но в то же время чрезвычайно мило, при этом гладя черные взъерошенные волосы девчонки.

— Хватит, перестань! — как-то раз вырвалось у Насти. — Почему ты говоришь, что я твоя невеста? Мы ведь просто… ну…

— Что? — юноша округлил глаза и задумчиво посмотрел на свою подругу. Оказалось, он даже не задумывался все это время над смыслом своих слов. — Ну да, моя невеста. А что?

В его взгляде Настя увидела игривый огонек, как будто ему в голову пришла гениальнейшая идея.

— А что? Вот будет здорово! Представляешь, как мамочка растеряется! Я уже вижу ее кислую мину… Ой прости… я хотел сказать немного другое. Ты ведь согласна, да? Ты выйдешь за меня замуж?

Настя замерла в нерешительности. Этого она не ожидала, по крайней мере, не так быстро. И очевидно, это было далеко не самое романтичное предложение руки и сердца, которое только может быть, или, возможно, она просто была настолько в шоке, или посчитала, что эта была всего лишь шутка, но ее губы уже бормотали еле слышное «да…». А потом он подхватил ее на руки, как пушинку, и принялся кружить.

— Ты не представляешь, как я счастлив! Нужно это обязательно отпраздновать! Пойдем домой, расскажем маме, а на выходных устроим праздничный ужин.

Настя не помнила, что было дальше, только чистый и белый снег кружился в воздухе, горячую ладонь любимого человека, который шел рядом с ней и что-то весело напевал. «Скоро Новый год», — крутилось в голове у девушки. — «Скоро Новый год… и, кажется на этот раз я смогу полюбить этот праздник… папочка, папочка, у меня все будет хорошо. Я стала актрисой и теперь у меня будет самая настоящая семья. Как ты и хотел для меня».

— Что с тобой, малышка? — вдруг спросил Лев, увидев, как по щекам его невесты скатились маленькие слезинки.

— Ничего, — улыбнулась та. — Это самый лучший день в моей жизни.

— Ха… а сегодня тебя ждет самая лучшая ночь…

Девушка засмущалась и не нашлась, что ответить, но они уже были на пороге дома, поэтому говорить ей особо не пришлось. Мать Льва встретила их прямо у входа: она, очевидно возвращалась из театра. Настроение у нее было прекрасное, и сын решил, что сейчас было самое время объявить о помолвке.

— Мааам! — крикнул он, опередив женщину, и ворвался в дом первым. — У меня шикарная новость: мы с Настей решили пожениться!

Девушка смотрела на свою будущую родственницу, широко раскрыв глаза, ожидая ее реакции, но та лишь молча прошла в кухню и вернулась со стаканом сока, в то время, как «дети» остались ждать в гостиной.

— Мам, ты что, не поняла? Мы женимся!

— Ага, — буркнула та. — Я все прекрасно слышала.

На лице ни тени эмоции. Она продолжила пить сок с невозмутимым видом, а потом сказала сыну, что ждет его у себя в кабинете через двадцать минут. Сердце Насти чуть не выпрыгнуло из груди. Она плюхнулась на диван в отчаянии и стала грызть ногти.

— Господи, она разозлилась… Она не хочет, чтобы ты женился на мне…

— Ну что за вздор? Перестань. Она просто устала и хочет немного прийти в себя, прежде чем поговорить об этом. Я уверен, что все будет хорошо.

Но девушка уже все поняла: ей не суждено было стать счастливой никогда. Даже эти полгода были чудесным подарком, который она словно у кого-то украла, и теперь пришло время платить по счетам. Ей нужно вернуть все то, что судьба по ошибке ей предоставила на временное пользование. Двадцать минут показались целой вечностью. Уже лучше бы он скорее поговорил с матерью, и все бы закончилось, но оставив Настю одну в ожидании, Лев сделал девушку еще более несчастной. Она снова почувствовала себя никому ненужной, чужой в этом мире, где счастливы все, кроме нее.

Она сидела минут пять молча, потом решила пойти в свою комнату, но не удержалась, замерев у кабинета, за дверью которого решалась ее судьба. Она не подслушивала, вовсе нет. Достаточно было просто остановиться напротив двери и услышать крики ее парня, который решил устроить своей матери настоящий скандал. Голос женщины по-прежнему оставался спокойным: видимо, ей не первый раз уже доводилось выслушивать упреки и капризы сына.

— … как ты можешь так говорить? Она не простая девчонка с улицы, я ее люблю. Она все для меня.

— Дорогой, ты еще не понимаешь, на что идешь. Ну хорошо, вы можете и дальше жить у нас, я не хотела раньше времени поднимать об этом вопрос, но, видимо, все-таки придется. А брак — это уже посерьезнее, чем просто сожительство. Зачем тебе так заморачиваться?

— Но я правда люблю ее и хочу жениться.

— Ну что, можешь доказать мне серьезность своих намерений.

— Как? Что ты хочешь? Я все сделаю.

— Отлично. С завтрашнего дня можете искать квартиру, жить самостоятельно. Я хочу увидеть, как ты готов к серьезной, взрослой жизни.

В кабинете повисла тишина, потом Настя услышала вздох своего парня и решила, что продолжение разговора она не желает знать. Девушка бросилась в свою комнату. Она поняла, что должна уйти, что ей здесь не место, и уже приготовилась собирать вещи, как на пороге возник Лев, красивый, как никогда прежде, и грустный. Она никогда не видела его грустным.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Я… ничего… ждала тебя, — соврала девушка.

— Думаешь сбежать от меня? — сказал он взволнованно и припал к ее губам. Его поцелуй еще никогда не был таким страстным и безумным. Юноша срывал с нее одежду, а у Насти не было сил противиться, хотя она пыталась заставить себя оттолкнуть его от себя. «Тебе будет больно потом, когда ты уйдешь», — говорил внутренний голос, но потом он же предательски повторял: «Ничего… это в последний раз… Ты имеешь право им насладиться». Тем более его объятия были такими горячими, а его губы не переставали шептать: «Я от тебя не откажусь просто так… мы еще что-нибудь придумаем, не переживай…»

Но ей казалось, в его голосе не было прежней уверенности. «Ну и пусть, это уже неважно», — думала девушка, погружаясь в океан любви.

Когда Настя проснулась, стрелки ее часов показывали три утра. Постель была пуста, и нехорошее чувство закралось в душу. Девушка в спешке принялась натягивать на себя одежду, не понимая, куда мог запропаститься ее возлюбленный посреди ночи. Столько мыслей пронеслось в голове за эти пару минут, что она одевалась и бежала по лестнице в зал. В доме было тихо, и только в кухне горел слабый свет.

Лев сидел за столом и просматривал фотографии в своем телефоне.

— А это фото я сделал в день нашего знакомства… — пробормотал он заплетающимся языком, заметив на пороге девушку. Она подошла ближе и дотронулась до его плеча. На нем было пальто, которое он, видимо, не успел снять… волосы взъерошены и пахнут алкоголем и легким цветочным ароматом.

Настя даже не хотела думать о том, что это был за запах. Она даже спрашивать его не хотела ни о чем: ни где он был, ни чем занимался. Страх сковал ее маленькое сердечко. Но парень начал разговор сам.

— Я был у Кристины, если тебе интересно. Помнишь, такая блондинка с классной задницей.

— Что? Нет, я ничего не хочу знать.

— Глупая… — хихикнул тот и выронил из рук телефон. Потом он попытался встать, но ему это удавалось с трудом, и парень оперся о столик, пристально глядя своей невесте в глаза. — Думала, что ты сможешь меня исправить, но я такой, каким и был прежде. И я никогда не смогу быть другим, тем принцем, о котором ты всю жизнь мечтала. Знаешь, чем мы занимались с Крис?

— Замолчи! — воскликнула девушка, едва сдерживая слезы. — Тебе… тебе нужно поспать. Ты пьян и бредишь…

Она с опасением дотронулась до Льва, бережно кладя руку молодого человека себе на талию. Тот не сопротивлялся, позволив проводить себя в спальню. При этом девушке пришлось выслушать все грязные подробности его ночных похождений.

— Почему ты молчишь? — в конце концов спросил он. — Скрываешь свои чувства? Научилась быть актрисой? Ты слышала, о чем я тебе говорил сейчас. Я выпрыгнул из твоей постели прямо в другую… к своей бывшей подружке… И за такого ты мечтаешь выйти замуж?

Настя не могла и двух слов связать, и вовсе не потому что была хорошей актрисой. Она поняла, что разбита. Она потеряла все, что было ей дороже всего на свете, мечту о лучшей жизни. И она понимала лишь одно — ей больше нет места ни только в жизни Льва, или кого бы то ни было, ей вообще нет места в этой жизни.

— Спасибо, что подарил мне мечту. Хотя бы ненадолго, но я смогла ощутить, каково это — быть счастливой.

Девушка поцеловала задремавшего парня и вышла за дверь. Она не понимала, что делает, ее движения стали механическими, будто всю душу вытрясли у нее изнутри. Тяжелые шаги привели Настю в ванную, там она посмотрела в зеркало на свое бледное, совсем без выражения, лицо, и тут взгляд будто сам собой упал на острое лезвие на столике перед раковиной…