Мой сводный с Цварга

Глава 7. История Ланы и Арно

Айлин

— Какой мне больше идёт: розовый или жёлтый?

— Не знаю, мам. А тебе точно нужен ещё один горнолыжный костюм? Что с прошлогодним?

— Значит, возьмём оба. Что за вопрос, Айлин? Прошлогодний вышел из моды! Так, а тебе подойдёт вот этот, сиреневый. У цваргинь он с кожей сливается, а на тебе будет смотреться великолепно! Да ещё и с твоим цветом волос!

Мама Лана была ужасной любительницей обновить гардероб. Первое время я думала, что на Цварге существует некий культ одежды, когда в одном и том же нельзя показываться на публике дважды, но нет. Лана просто обожала платья, юбки, сапожки, сумочки, поясочки… Когда меня только-только удочерили, она пищала от восторга, что теперь у неё будет подружка, с которой можно круглосуточно ходить по магазинам. Увы, я её пристрастий не разделяла, предпочитая шоппингу рыбалку с Яром, а то и вовсе «ужасные мальчишечьи верёвочные городки, на которых только и получают синяки и ссадины». В итоге мы сошлись с приёмной матерью на том, что я составляю ей компанию ровно два раза в год, но в эти два дня Лана отрывалась по полной.

— Мне действительно не нужен новый горнолыжный костюм, — пробормотала я, наблюдая, как Лана прикладывает яркую ткань то так, то эдак к моим плечам.

Она прищурила красивые чёрные глаза, пытаясь прикинуть, как вещь будет смотреться, и громко цыкнула языком:

— Нужен. Определённо нужен! Там будет столько молодых красавчиков, а ты — в центре внимания. Да и всё равно деньги тратить нужно, иначе твой отец спустит ещё большую сумму на доков, пытаясь выяснить, чем я заболела.

Нет, ну некая логика в словах присутствовала…

Я вздохнула. С Ланой всегда так: проще согласиться на пополнение гардероба, чем объяснить, что я всё равно это не надену.

— Это, между прочим, принципиально новая модель-трансформер! — К нам неожиданно подошёл пухловатый продавец и принялся активно расхваливать костюм: — Только в этом году дизайнер учёл, что всё больше молодых мам предпочитают проводить время с грудничками. Смотрите, здесь универсальные застёжки-молнии, можно вставить дополнительный карман спереди и удобно разместить малыша, а ещё лёгкий доступ к ногам, если промочили…

Видимо, мы так выразительно посмотрели на назойливого цварга, что он тут же добавил: «Впрочем, вы, наверное, и сами всё видите» — и смущённо отошёл в сторону.

Я тряхнула головой немного в растерянных чувствах. На родине двадцать пять лет для девушки означало «почти старуха», и таких, как я, замуж не звали. Если террасорка до возраста завядшего бутона — двадцати лет — не рожала первенца, то, скорее всего, у неё детей и вовсе не будет.

— Не обращай на него внимания, дорогая. — Лана понизила голос и ободряюще приобняла. — Это на Террасоре девушки долго не живут. Там ни вакцин, ни таблеток, ни медицины, ни обогащённой микроэлементами еды, ни имплантатов, а любую болезнь лечат молитвами богам.

— Божеству, мам. У нас там одно божество — Владыка.

— Ну богу. — Мама отмахнулась. — Ты же выучилась здесь, полжизни провела на Цварге, можешь сама всё сравнить. Тебе двадцать пять только-только исполняется, вся жизнь впереди, и детишки обязательно будут. Я, кстати, по секрету интересовалась статистикой в Планетарной Лаборатории. Мне рассказали, что почти все террасорки беременеют неоднократно, в таких смешанных семьях по два, а иногда даже по три ребёнка! И девочек очень много, представляешь? Так что не из-за чего переживать. Какие твои годы — выйдешь замуж, тоже малыши будут.

Я невольно улыбнулась.

«По два, а иногда даже по три ребёнка, и много девочек». На Террасоре четыре — это минимум. «Сага Первых Дней» предписывала, что женщина должна дать своему мужу столько наследников, сколько разрешит тело. И четыре было не то что «много», а почти ничего, да и считали детей в основном по мальчикам. Девочки приравнивались к «бесполезным созданиям». Если женщина рожала третью девочку, то муж мог её за это ударить, и общество даже не осудило бы за такое. На Террасоре род продлял мужчина, на Цварге же считалось, что жизнь даёт в первую очередь женщина. Я покачала головой, в который раз мысленно поражаясь, насколько разные это планеты. Неудивительно, что Террасора так и не вошла в состав Федерации Объединённых Миров.

Почти сразу на смену мыслям о далёкой родине пришли иные — о, собственно, детях. В груди заныло. Конечно же, мне их хотелось… вот только от одного мужчины, о котором я боялась даже думать.

— Мам. — Я собралась с духом и уточнила: — А что, если я не хочу детей?

В конце концов, как бы меня ни любила Лана, для Яранеля она была родной матерью, а он для неё — единственным сыном. Очевидно, что матери желают для сыновей лишь самого лучшего… А при чём тут я, безродная, убогая девочка, эвакуированная в двенадцать лет со средневековой планеты, с руками, из которых выстреливают опасные шипы, и способная в любой момент серьёзно ранить её сына? У Ланы в невестках чистокровная цваргиня из древнего и влиятельного рода…

— Как не хочешь? — Лана встрепенулась и на этот раз посмотрела на меня внимательно. — Айлин, ты сейчас это серьёзно?

Я неловко не то кивнула, не то пожала плечами. Да, серьёзно. Я хочу и сына, и дочь, но лишь с глазами цвета пепельной дюны. Если Яр женится не на мне, то мне будет в радость нянчиться с его детьми и от другой женщины, а вот сама я рожать от нелюбимого мужчины не хочу.

— Я… эм-м-м… вообще замуж не хочу, — прошептала тихо. — Мне нравится моё образование, и раз тут, на Цварге, у меня есть возможность работать декоратором и не зависеть финансово от мужчины, то почему бы и нет?

— Ну… — Цваргиня напротив меня шумно вздохнула, как-то резко теряя лоск. Её плечи заметно поникли, а на лице проступили морщины, выдавая возраст, который Лана всегда старательно прятала, посещая армию косметологов.

— Это, конечно, будет проблемой. С одной стороны, Арно возлагает большие надежды на то, что рано или поздно через тебя породнится с кем-то из знатных родов… — Она прикусила губу, отводя взгляд в сторону. — С другой стороны, что мы, изверги какие-то? Нет, конечно. Лично для меня счастье моих детей важнее, чем приумножение капитала. На жизнь и так хватает, даже больше… С Арно я как-нибудь поговорю, попробую убедить.

В груди пророс робкий росток надежды. Если меня не будут выдавать замуж, это означает, что я смогу быть с Яранелем. Как сестра, разумеется, и любимая тётя его деткам, но меня никто не увезёт на другой материк или остров, не заставит жить в изоляции…

— А что насчёт законов?

Лана улыбнулась, хотя вышло немного печально.

— Наша раса вымирает, и у любой цваргини есть долг перед планетой. Она должна выйти замуж до пятидесяти лет. Я думаю, что, несмотря на огромную разницу в развитии и технологиях, в этом Цварг, к сожалению, похож на Террасору. Я сама вышла замуж, когда мне было сорок девять… Планетарная Лаборатория очень настаивала. — Она прикусила губу. — Честно говоря, в какой-то момент я даже думала подать на развод и выбрать другого мужчину.

Слова мамы Ланы стали для меня шокирующим откровением. Я никогда и ни у кого не видела столь гармоничных отношений, как у четы Рошфор. И о разводе тоже ничего не слышала.

— Тебе не нравился Арно? — спросила я, почему-то затаив дыхание.

— О нет, мне-то как раз он очень нравился. — Лана покачала головой. — Вот только сам Арно женился на мне исключительно потому, что ему так приказала семья. Для всех у нас всегда были замечательные отношения, но я чувствовала, что со мной он остаётся холодным. Как будто я ему важна, он готов обеспечивать и делать всё, что предполагается со стороны хорошего мужа, но при этом в его действиях не было любви. Это ощущалось в мелочах… Например, он никогда не приходил в мою спальню, если я отдельно об этом не просила. Предпочитал завтракать раньше и убегать на работу. Ужины часто вёл с деловыми партнерами, а свободное время почти всегда проводил с друзьями. Я его почти не видела и очень скучала, а для него всё было само собой разумеющимся. — Цваргиня поёжилась, вспоминая прошлое. — В какой-то момент я даже хотела обратиться в АУЦ[1] за разводом, предполагая, что Арно согласится подписать бумаги.

— И… что же произошло? Он не подписал бумаги?

Лана неожиданно хмыкнула.

— Раньше, чем я их ему показала, мы поехали в горы. Стояла такая же снежная зима, как сейчас. Я попросила мужа научить меня кататься на лыжах, и, в отличие от тебя, я была ужасно неуклюжей. Невнимательно затянула ботинки, не проверила крепления, неправильно поставила ногу… В общем, я сломала лодыжку.

Я ахнула, представив себе это.

— Должно быть, это была адская боль!

— Больно. Но на самом деле всё закончилось даже лучше, чем я тогда думала. — Лана внезапно посветлела лицом. — Арно на руках донёс меня до ближайшей лачуги. Какой-то нежилой сторожки местного смотрителя. Снегопад в тот день, а затем и ночь, был мощный, и ни один квадрокоптер или вертолет не могли приземлиться. Минута за минутой, час за часом Арно двое суток был рядом, держал меня за руку, не спал и забирал боль так, как это умеют только цварги. Он во всём случившемся винил себя и почему-то был уверен, что моей жизни угрожает опасность. В конце концов, я потеряла сознание, а очнулась в больнице. То происшествие стало поворотным в нашей жизни. Когда я вернулась домой, Арно передал часть работы своим помощникам, отменил встречи с друзьями и сделал всё, чтобы быть рядом, пока нога срастается правильно. Я же цваргиня, у меня повышенная регенерация, а так как мы были двое суток без рентгена, кости схватились неправильно. Докам пришлось ломать ступню под наркозом повторно и перебирать все косточки.

Я поморщилась, представив себе картину. Лана рассказывала обо всём с улыбкой, но, честно говоря, у меня дрожь прошлась по рукам, и предплечья покалывало. Нет, шипы я выпустить не боялась, но легко могла бы, если бы сосредоточилась.

— Долго заживало?

— Долго. — На этот раз Лана внезапно хохотнула. — Так долго, что Арно успел обосноваться в моей спальне и одним утром, подготавливая для меня одежду, наткнулся на те самые документы о разводе. С моей подписью.

— Не может быть!

— Может, ещё как может. — Лана уже смеялась в открытую. — Арно распсиховался, отчего-то разозлился и… принялся доказывать, что он меня любит и не отпустит. А через девять месяцев у нас родился Яранель. Так что в итоге мне очень и очень повезло.

История Ланы и Арно показалась мне занимательной… Вот уж не думала, что так всё может сложиться. «Счастлив тот караван, что доходит до оазиса», — как сказали бы у меня на родине.

Лана потёрла лоб, о чём-то глубоко задумавшись, а потом внезапно перевела взгляд на меня:

— Я совсем забыла, к чему я это всё рассказывала. Ты спросила о законах. Да, на Цварге есть закон, который требует от женщин исполнения долга перед расой, но он касается исключительно цваргинь, а ты — террасорка. Так что не переживай, никто тебя принуждать не станет. Ко всему, тебе сегодня всего лишь двадцать пять исполняется. В ближайшие лет десять ещё сколько раз передумаешь! Говорят, по ДНК террасорки — практически люди, а значит, в отличие от цваргинь, на тебе и ЭКО может сработать. Может быть, позднее ты захочешь родить исключительно для себя. В общем, проблема не сегодняшнего дня — это точно. Продавец! — Она громко позвала пухляка. — Пробейте нам это всё. И это тоже.

Лана вновь посмотрела на сиреневый костюм…

— Знаешь, Айлин, а давай-ка ты его прямо здесь наденешь? Он так тебе идёт! Ну посмотри, какой роскошный цвет, как изумительно подходит к твоему оттенку кожи!

— Хорошо, мам.

Я улыбнулась, покачала головой и взяла костюм в примерочную. Мама Лана — точно не та цваргиня, которая может долго оставаться серьёзной.

Мы вышли из магазина, и нас встретил мягкий пушистый снег. Воздух был таким чистым и свежим, что, вдохнув полной грудью, я почувствовала, как немного успокаиваюсь. Может быть, всё действительно сложится и не так плохо.

Погрузив покупки в багажник флаера, мы отправились к Снежному Пику. В пути Лана продолжала болтать, восхищаясь пейзажами за окном и обсуждая, что ещё нужно успеть до званого ужина. Я кивала, но едва слушала, глядя одним глазом в коммуникатор и выясняя, что такое «ЭКО». Как террасорка, я до сих пор сталкивалась с новыми словами, чьё значение приходилось угадывать или искать.

«Эко — устойчивый подход к жизни, гармония с природой, минимизация вреда экосистемам. Это включает переработку, использование возобновляемых ресурсов, экологически чистые материалы, энергию ветра , солнца и чистого ядерного синтеза », — было написано на одном из сайтов в инфосети.

Нет, наверное, мама Лана всё-таки что-то другое имела в виду.

Я пролистала ленту дальше и наткнулась на статью о том, как Цварг участвует в эко-программах ФОМа. На одном из фото был изображён современный медицинский центр, но внимание привлекло словосочетание «репродуктивная программа».

Я быстро открыла статью, читая её с растущим удивлением.

« Планетарная Лаборатория Цварга предоставляет возможность забеременеть любой гражданке Федерации без традиционного партнёрства. Планета Цварг готова сотрудничать с любой женщиной детородного возраста, которая предоставит справку о здоровье, а также разрешит наблюдать за беременностью вплоть до родов. Отцом может стать любой цварг, который сдавал биоматериал в Лабораторию. Программа полностью сохраняет анонимность обоих родителей, так как это помогает решать демографическую проблему и обеспечивает устойчивую генетическую базу для планеты… »

Дальше шло множество нюансов и уточнений, но суть от этого не менялась. Я застыла, перечитывая текст ещё раз. Любой цварг? Любой, кто сдавал биоматериал? И он никогда об этом не узнает?

Мысль была странной, захватывающей и в то же время волнующей. Как родившаяся на Террасоре, я должна была это осуждать, ведь в «Саге Первых Дней» чётко говорилось, что женщина может родить лишь только после того, как взошла на ложе со своим мужем. А тут, получается, ни ложа, ни мужа… А как та, кто прожил последние тринадцать лет на Цварге, я думала исключительно о том, что хочу детей от Яранеля, и, кажется, моё желание более чем выполнимо.

«Я могу сказать родителям, что не хочу замуж, а затем обратиться в Планетарную Лабораторию. Никто ничего не узнает… никто не осудит…»

Сердце забилось в груди часто-часто, разум тут же нарисовал образы двойняшек, похожих на Яранеля. Его дымчатые глаза, бархатный голос, красивые руки.

Это было безумие. Это было невозможно. Это было… слишком соблазнительно, чтобы не подумать об этом ещё раз. Впервые за долгое время у меня появилась настоящая надежда. Надежда на то, что я могу быть матерью, могу создать что-то своё, даже если всё пойдёт не так, как я мечтаю. Даже если Яр никогда не узнает о моих чувствах, начнёт сторониться или выберет другую. Я почувствовала, как щёки потеплели от мысли, что я смогу быть с Яром хотя бы так, и поймала на себе задумчивый взгляд мамы Ланы.

— Айлин, тебе нехорошо?

— Всё в порядке. Просто в салоне душно что-то.

— Да, и правда душно, но уже приземляемся, — пробормотала мама, переводя взгляд в окно, и тут же ойкнула: — Ой, смотри, тебя уже дожидаются!

— Кто? — Глупое сердце подпрыгнуло аж до горла, но меня дожидался, увы, совсем не Яранель.

— Ханс, архитектор, помнишь его?

Шофёр начал снижение, а мама внимательно рассматривала одного из моих ухажёров.

— Помню, — выдохнула я.

Как такого не запомнить? Он угостил меня вином и давил на меня тогда на лоджии, проникая в личное пространство. Сейчас этот мужчина, одетый в белоснежный лыжный костюм, стоял около нашего шале и, очевидно, кого-то ждал. Судя по замёрзшему венику в руках — меня.

— Как здорово! Сейчас приземлимся, иди поздоровайся. До ужина покататься успеете.

— Мам, но я не хочу… — начала я, но Лана перебила.

— Айлин, а ну перестань. Он архитектор, ты декоратор, вы просто обязаны найти общий язык! Просто покатайся на лыжах, ты же любишь это. Такие знакомства важны. Разве не ты рассказывала час назад, что планируешь строить карьеру и сама себя обеспечивать?

Я вздохнула, стараясь не выдать раздражения.

— Планирую, конечно.

Но это не отменяло того факта, что Ханс мне не нравился. Он выглядел слишком уверенным, слишком самодовольным. А ещё от него веяло той самой энергией, которая заставляет тебя чувствовать себя товаром на рынке, особенно если ты террасорка.

— Вот и отлично, — улыбнулась Лана. — Иди. В новом комбинезоне ты выглядишь шикарно, а он, возможно, сможет тебе чем-то помочь в будущем.

[1] АУЦ — Аппарат Управления Цваргом.