Мой сводный с Цварга

Глава 14. Эмиссары СБЦ

Айлин

Яранель не вернулся ни на следующий день, ни через день. На все вопросы Лана отвечала, что он «занят». Отец и вовсе заперся в своём рабочем кабинете. К нему постоянно кто-то приходил и уходил. За три дня он не заводил со мной разговор. Я бы подумала, что он на меня злится, но каждый вечер Арно неизменно ровно в десять стучался в дверь и желал спокойной ночи. Привычный штат слуг так и не вышел из отпуска, зато в поместье появились две миттарки в возрасте и одна молоденькая девушка с Захрана, которые ни шварха не говорили по-цваргски. Впрочем, язык жестов никто не отменял, и этого хватало. Один раз я хотела взять флаер и слетать в центр, однако охрана мягко, но настойчиво отговорила от этого предприятия, обосновав, что погода сегодня нелётная, да и вообще, много народу в городе в сезон катаний. Ну-ну. Я скептически посмотрела на охранника, который старательно изображал из себя робота, и отошла в сторону.

За три дня мне так и не дали коммуникатор. Муассанитовую брошь в виде каменной розы мама вернула тут же, а коммуникатор, оказывается, не нашли в снегу. Купить новый «не проблема, но я сейчас занята. Ты лучше порисуй, я тебе смотри какой графический планшет приобрела, кисти с натуральным ворсом и акварель…». У меня складывалось ощущение, что меня намеренно держат в информационном вакууме. Последней каплей стало то, что Лана отказалась идти со мной по магазинам.

— А зачем тебе, Айлин? Недавно же закупались.

— Так тот горнолыжный костюм порвался, — наигранно вздохнула я, проверяя свою теорию. — Я бы хотела новый.

— Не думала, что ты в ближайшее время захочешь встать на лыжи, но не беспокойся. Я напишу в тот магазин, тебе пришлют точно такой же новый. Иди к себе, отдыхай, порисуй пока. Док велел тебе набираться положительных эмоций.

И на этом всё. Мне хотелось взять Лану и встряхнуть за плечи, объяснив, что от их с Арно поведения я нервничаю лишь больше, но я понимала, что это не поможет. Вместо этого вечером, когда очередной длинный флаер-лимузин остановился в нашем дворе и из него вышли четверо цваргов в чёрном, я решительно взяла стакан, обула самые мягкие тапочки и выскользнула из комнаты.

— …Вы не имеете права! Она моя приёмная дочь, я запрещаю к ней приближаться! — послышался столь громкий вопль Арно из-за двери, что я вздрогнула. И торопливо приложила стакан к двери, разумеется.

— …совершеннолетняя. Вы не имеете права препятствовать расследованию. У нас есть соответствующее заявление.

— А мне плевать! Никто не приблизится к моей дочери на километр, пока я в этом доме хозяин. Ко всему, она террасорка, а не цваргиня и не обязана подчиняться.

— Господин Рошфор, но мы на Цварге, а речь идёт о преступлении. Заметьте, ваша дочь — жертва, мы ни в чём её не обвиняем, — забормотал кто-то из-за двери.

«Какое ещё преступление? Жертва? Чего?!»

Изумление накрыло столь сильное, что я чуть не пропустила следующую фразу от незнакомца.

— Я понимаю, что вы стараетесь сохранить свои активы на рынке ценных бумаг, выгородить свою фамилию и сына, но речь идёт о нарушении закона…

— Яранель мне больше не сын! — разгневанно воскликнул Арно, а я не выдержала и толкнула дверь в кабинет приёмного отца.

Пять пар пронзительных тёмно-карих глаз мгновенно устремились на меня, и в комнате воцарилась внезапная, почти осязаемая тишина. Если предыдущие посетители Арно производили впечатление деловых людей в строгих костюмах с галстуками, то эти мужчины выделялись сразу. Я осознала свою ошибку, едва успев рассмотреть их поближе.

Чёрные униформы, сшитые по строгому крою, выдавали в мужчинах эмиссаров Службы Безопасности. Много лет назад мне довелось с ними столкнуться, когда я дала согласие на перелёт с Террасоры на Цварг. Плотная ткань матово поблёскивала в свете потолочных ламп, контрастируя с серебряной отделкой. Аккуратно собранные в высокие хвосты волосы и острые лацканы подчеркивали статность мужчин. На груди у каждого располагался серебряный герб, выгравированный с такой точностью, что были видны даже мельчайшие детали орнамента. Пояса с креплениями для рабочих коммуникаторов и оружия придавали облику завершённость и внушали невольное уважение. Все четверо смотрели на меня как на что-то неожиданное, но не выходящее за рамки их профессиональной выдержки.

— Здравствуйте, — пробормотала я, задумываясь, а такая ли хорошая идея была ворваться в кабинет отца посреди… всего.

— Здравствуй, дочь, — холодно поздоровался Арно Рошфор. Тоном, которым он это выдал, можно было бы заморозить пустыню.

Но один из эмиссаров не растерялся.

— Добрый день, госпожа Айлин Рошфор. Меня зовут Майкл Хейворд, я эмиссар Службы Безопасности планеты и занимаюсь внутренними расследованиями по делам Цварга. Нам поступила информация, что на вас оказывали бета-воздействие.

— Бета-воздействие? — переспросила удивлённо.

— Скажите, вы не чувствовали в недавнее время м-м-м… ярких эмоций относительно какого-нибудь цварга? Ну, например, вам кто-то сильно понравился или… захотелось сделать что-то, что в обычном спокойном состоянии вы, скорее всего, не сделали бы? Возможно, с вами недавно произошло что-то, о чём вы сейчас очень сожалеете? — Майкл тут же засыпал вопросами.

— Айлин, ты не обязана ни на что отвечать. А если плохо себя чувствуешь или тебе не нравятся эти мужчины, то ты прямо сейчас можешь уйти в свою комнату. В дальнейшем они тебя не побеспокоят и будут общаться исключительно с нашими адвокатами, — предупредил Арно.

Приёмный отец редко когда злился и выходил из себя, а сейчас по его скулам бегали желваки. Я буквально чувствовала на себе его недовольство и желание меня от всего оградить. Но моя личная усталость от скопившихся в доме странностей и непонимания ситуации оказались сильнее. Отдавая себе отчёт, что наверняка разочарую приёмного отца, я повернулась к Майклу:

— Я не совсем точно поняла ваш вопрос, господин Хейворд, но да, мне кажется, три дня назад у меня как раз была ситуация, о которой вы говорите.

Мужчины напряглись. Воздух в кабинете буквально затрещал. Эмиссар службы безопасности посмотрел мне прямо в глаза:

— А вы не могли бы проехать с нами в участок на экспертизу? Это не займёт много времени и совсем не больно. Даю слово.

— Какую ещё экспертизу?

— Медицинскую. Это необходимо, чтобы понимать степень воздействия на вас и дальше решать, открывать дело или нет.

— Ладно, — растерянно согласилась я.

Честно говоря, я не ожидала, что дело примет такой оборот.

— Я протестую, она террасорка и пережила стресс от многочасового пребывания под грудой снега… — начал было Арно, но замолчал сразу после фразы:

— Госпожа Лана Рошфор или любая другая цваргиня могут сопровождать Айлин в участок. Мы не возражаем.

А дальше меня попросили прямо в том, в чём я была одета — невзрачных брюках и кофте, — сесть в чёрный лимузин. Мама Лана собралась в кратчайшие сроки. Обычно она часами наводила марафет перед выходом на публику, но тут лишь набросила тёплую шаль, поменяла домашнюю обувь на сапоги и выскользнула за порог. Арно смотрел на все эти сборы недовольно, поджимая губы и нервно чиркая концом хвоста по мраморному полу. Он явно очень не хотел, чтобы я ехала с эмиссарами, но я обиделась: какого шварха мне ничего не говорят? Объяснили бы толком, может быть, я бы и не поехала, а так держат взаперти и относятся как к несмышлёному ребёнку.

Стоило машине тронуться с места, как за окнами замелькали иные пейзажи: роскошный коттеджный посёлок, где располагалось поместье Рошфор, быстро сменился стремительными ритмами города. Высоченные стеклянные башни терялись где-то в бирюзе небес, сверкающие фасады отражали яркое зимнее солнце, а на широких улицах царил привычный хаос — пешеходы, флаеры, молодые мамы с колясками, спешащие на работу цварги, роботы, моющие тротуары, и домашние питомцы…

Я много раз бывала в городах Цварга, но всякий раз мысленно благодарила Вселенную за то, что меня приютила именно семья Рошфор, привыкшая жить в отдалённом поместье. Как уроженка пустынной Террасоры, я так и не смогла смириться с высокой плотностью населения и предпочитала загородную жизнь Цварга, которая отчасти походила на то, что мне было привычно на родине.

Мы подлетели к сияющему, словно гигантский бриллиант, дворцу. Когда я только-только оказалась на Цварге, мне объяснили, что это здание — Серебряный Дом — самое важное, здесь работают члены Аппарата Управления Цваргом. Но, к моему удивлению, лимузин свернул не к нему, а к неприметному серому зданию, почти офису.

— Нам сюда, — с вежливой улыбкой пояснил Майкл Хейворд.

Что удивительно — до сих пор ни один цварг не попросил поцеловать запястье. Меня вообще никто не трогал и старался держаться на расстоянии пары метров. Не то чтобы это меня возмущало или оскорбляло, скорее, наоборот, просто после светских вечеров, на которых я уставала от повышенного внимания, такое отношение было… в диковинку, что ли.

Господин Хейворд проводил до медицинского крыла, где ещё один цварг попросил лечь в оборудование, отдалённо напоминающее медицинскую капсулу. Это действительно было не больно. Только шумно. Всё вокруг трещало и гудело, а когда я вышла из комнаты, эмиссары держали в руках огромные чёрно-белые снимки моей головы и переглядывались с хмурыми лицами. Майкл уточнил, не возражаю ли я против ещё одного разговора… под запись. Лана побледнела, но стойко приняла мой кивок. В отличие от супруга, она не возражала, просто всё время старалась держать меня за руку.

Мы переместились в строгий, почти стерильный кабинет: серые стены без украшений, графитовые кожаные кресла, прямоугольный стол с металлическими ножками — всё будто бы нарочито подчёркивало официальность происходящего. Секретарь, молодой цварг с аккуратными чертами лица, вежливо предложил кофе. Майкл и я согласились, а побледневшая, словно полотно, Лана отрицательно покачала головой. Приёмная мама так разволновалась, что на какой-то миг сложилось ощущение, что это скорее я ей оказываю моральную поддержку, чем она мне. Её руки нервно теребили край шали, а взгляд метался по кабинету, не находя точки опоры.

А дальше посыпались одни и те же вопросы по кругу:

— Что вы помните о дне, когда прибыли на Снежный Пик? Что именно произошло после лавины? Как так вышло, что вы и Яранель Рошфор оказались запертыми в снежной ловушке?

Я послушно отвечала, чувствуя, как от недоумения брови всё выше и выше забираются на лоб. Какая разница, что произошло после лавины? Мы же выжили, разве это не главное? Как Яр может быть в чём-то виноват?

— Вы можете пересказать, что именно говорил господин Рошфор-младший? — сурово уточнил Майкл, поднимая на меня взгляд.

— Да глупости разные… детство вспоминали… — Я развела руками. — Он мне ещё брошь подарил, вот.

Брошь внимательно осмотрели, как будто от неё зависела судьба планеты, и продолжили допрос:

— Айлин, как вы относитесь к Яранелю? Только честно.

Слово «люблю» прозвучало спокойно, нейтрально. Любить же можно по-разному, верно? Впрочем, не успела я договорить, как обстановка в комнате будто ощутимо напряглась.

— А что, собственно, происходит? — не выдержала я, стараясь говорить ровно.

Сидящая рядом Лана тревожно поёрзала на стуле. Эмиссар перевёл тёмный взгляд на неё.

— Госпожа Рошфор, вы можете выйти?

— Да… наверное, так будет лучше. — Лана тихонько вздохнула, зачем-то обняла меня, шёпотом сказала: — Не переживай, рассказывай всё как было, — и, закрыв за собой дверь, оставила нас вдвоём.

Стоило двери войти в паз, как Майкл вдруг устало откинулся на спинку кресла, с силой растёр лицо ладонями, а затем даже голову помассировал у линии роста резонаторов.

— Что-то не так? — уточнила я.

Мужчина посмотрел на меня так, словно я в чём-то провинилась, недовольно поджал губы, но в противовес мелькнувшей мимике он неожиданно принялся методично раскладывать на столе многочисленные документы, которые всё это время лежали стопочкой на углу.

— Видите ли, Айлин. Вы родом с Террасоры и поэтому можете не знать некоторых наших особенностей в силу… принадлежности к другой расе. Мы, мужчины, у всех рас Федерации физически сильнее женщин, но конкретно цварги обладают ещё и резонаторами. — Эмиссар Службы Безопасности выразительно указал на свои рога. — Физиологически резонаторы нам нужны, чтобы улавливать электрические колебания активности головного мозга. Мы называем их бета-колебаниями и питаемся ими наряду с обычной едой. Некоторые отсталые расы воображают, что цварги умеют читать мысли, но это не совсем так. Скорее, мы улавливаем эмоции разумных существ и ощущаем их как запахи.

Майкл сделал паузу, а я торопливо кивнула, показывая, что информация — не новость. На интеграционных курсах это нам рассказывали.

— Но рога — это… м-м-м… своего рода антенны, которые могут не только улавливать волны в пространстве, но и создавать свои собственные колебания. Цварги… как бы это выразиться понятнее… обладают уникальной способностью… оказывать бета-воздействие на гуманоидов.

— Ух ты… — непроизвольно вырвалось у меня. Так вот, оказывается, что сделал Ханс со мной на склоне!

— Но для цваргов такое воздействие строжайше запрещено , — тут же добавил господин Хейворд, делая акцент на последнем слове. — Статья сто тридцать третья уголовного кодекса Цварга. И дело не только в том, что это неэтично — диктовать некую волю другому разумному гуманоиду, пускай она и будет на уровне простейших эмоций. Управление бета-волнами — технически очень сложная вещь. Даже для оказания слабого воздействия в рамках медицинской помощи цварг обязан иметь соответствующую лицензию. У господина Яранеля Рошфора её, однако, нет.

Я несколько секунд переваривала услышанное, прежде чем встрепенулась и искренне возмутилась:

— А с какой стати вы считаете, что Яр на меня оказывал воздействие?

— В смысле «с какой»?!

На этот раз удивился Майкл. Он ткнул пальцем в чёрно-белые листы с моим головным мозгом и, грозно сверкая чёрными глазами, бросил:

— Как бы вы ни хотели выгородить Яранеля Рошфора, но наш аппарат показывает, что на вас было оказано воздействие не ниже ранга «три», тогда как медицинское вмешательство — это первый, в самых крайних случаях второй ранг! А это?! Вы отказываетесь говорить напрямую и, возможно, чего-то даже не помните, но вот снимки с места происшествия! Да, доки против показывать вам такое, как и ваши приёмные родители, считая, что это повлияет на психику, но я — страж закона, и моя обязанность — наказать преступников!

Передо мной рассыпался ворох снимков из пещеры, где пришлось заночевать. Поломанные лыжи и палки, перевязанные в один спальный мешок горнолыжные костюмы-трансформеры и… кровь. Неожиданно достаточно много крови. Я вспомнила, что перевязывала Яру хвост и бедро, но там вышли какие-то капли, так как сосулька сама по себе закупоривала рану.

«Неужели это всё моя?» — мысленно изумилась я.

Похоже, от нахлынувшего адреналина ничего не чувствовала. Неудивительно, что я так мёрзла той ночью. Повезло, что Яр был рядом и грел своим телом…

— Можете не оправдываться, что это кровь Яранеля. Мы сделали экспертизу и установили, что почти вся — ваша. И наконец, у нас есть чистосердечное признание Рошфора-младшего! — почти выкрикнул Майкл, опираясь ладонями на стол и нависая надо мной. — Ну же, Айлин! Вы ещё будете утверждать, он вас спас и вы любите его? Да, семья Рошфор влиятельна, но перед законом все равны. Или вы сейчас рассказываете правду от и до, или я не смогу вам помочь!

— Ка-а-акое признание?

Я ощутила себя полнейшей дурочкой.

— Какое-какое! Конечно, один из цваргов в спасательной бригаде слышал, как Яр рассказал, что на вас было оказано бета-воздействие!

Внезапно в голове взорвалась сверхновая, разгоняя туман недопонимания. Все кусочки мозаики, до этого казавшиеся хаотичным облаком астероидов, сошлись в чёткий орбитальный рисунок. До меня дошло, что именно имел в виду эмиссар, и это осознание, словно гравитационный всплеск, заставило внутренний мир вздрогнуть.

Кровь повсюду, снимки моего головного мозга, подтверждающие бета-воздействие, и наконец слова Яра, которые были трактованы в высшей степени по-идиотски! Эмиссар Службы Безопасности Майкл Хейворд был абсолютно уверен в том, что Яр в той пещере воспользовался мной… Более того, он надавил на меня не только как мужчина, но и как цварг. Вспомнилось, как Лана вздрогнула, когда я сказала, что люблю Яра. Ну да, если бы он на меня не воздействовал, то я бы, по её мнению, так не стала тепло отзываться о её сыне… Захотелось застонать в голос. Теперь понятно, почему вся прислуга в нашем доме вдруг испарилась, и внезапная «компаньонка» Малори, и новые гуманоиды… исключительно девушки. Даже то, что приёмный отец не смел со мной разговаривать не иначе чем через дверное полотно, заиграло совсем иными красками. И то, что меня опасались касаться мужчины и все держались на расстоянии…

От ужаса, что произошло колоссальное, практически фатальное недопонимание, у меня на глазах выступили слёзы, и одновременно вышел нервный смех.

Майкл спохватился и выхватил платок из кармана пиджака, но я продолжала не то нервно икать, не то смеяться:

— Вы всё не так поняли. Яранель говорил о бета-воздействии Ханса. Он просто волновался и хотел, чтобы меня осмотрели. Как раз перед тем, как сошла лавина, Ханс пытался принудить меня к браку. Я так перепугалась, что у меня даже шипы вышли из рук. Я же не человек, а террасорка, вот всё в крови и оказалось…

— Погодите-погодите, какой ещё Ханс?

— Архитектор и сын каких-то бизнес-партнёров родителей.

— А почему вы про него ничего не говорили?

— Так вы и не спрашивали! Заладили, «что было в пещере»!

Слово за слово господин Хейворд вновь меня начал расспрашивать, какое-то время всё ещё не веря, что я не сочиняю историю на ходу. Но, видимо, мои эмоции были столь яркими, что, в конце концов, он смирился и записывал мою речь уже без дополнительных вопросов типа «вы уверены?» или «вам точно не показалось?».

— …Ну… как-то так, — подвела я итог, заканчивая рассказ. Разумеется, всё личное между мной и Яранелем я опустила, сказав только, что очень ему благодарна за то, что не дал мне замёрзнуть. Говорить о влюблённости в сводного брата было неловко. — Где сейчас Ханс — не знаю. Та лавина нас разделила. А Яр просто хотел обо мне позаботиться, потому, видимо, так и сказал, когда нас откопали.

Сидящий напротив цварг невозмутимо кивнул:

— Мы подадим в розыск и найдём его. У нас есть снимки вашего головного мозга, показывающие, что бета-воздействие имело место, а также ваше заявление. Кроме того, я отправлю бригаду на проверку той части леса, где Ханс влиял на ваш ментальный фон. Несмотря на лавину, думаю, мы сможем найти вашу кровь с помощью высокочувствительных детекторов или собак. Этого более чем достаточно для возбуждения дела.

— А какое наказание подразумевается за бета-воздействие?

— С уровнем воздействия третьего ранга даётся от пятнадцати до двадцати лет тюрьмы на астероиде. Ну и, разумеется, на преступника будет наложен ограничительный ордер, тут можете не волноваться. Этот мужчина больше вас не побеспокоит.

— Сколько?! — ахнула я.

Я-то думала, штраф или административный арест. В конце концов, ничего плохого и не случилось… Ханс просто пытался понравиться. Очевидно, последнюю фразу я сказала вслух, потому что Майкл шумно вздохнул и как-то устало на меня посмотрел:

— Вы не понимаете, Айлин, но это очень серьёзный проступок. — Несмотря на мягкий, почти отеческий взгляд, в голосе эмиссара прозвучали стальные ноты. — На Цварге колоссальный перекос в демографии, и если мы не будем пресекать такие случаи, то мужчины будут постоянно воздействовать на девушек, не считая это чем-то особенным. Я — страж закона, и моя зона ответственности — сделать так, чтобы подобных случаев не повторялось.

— Да, но двадцать лет…

— Вы забываете, что цварги в среднем живут двести. Ко всему, конкретно в случае Ханса, я уверен, суд учтёт ваше мнение и уменьшит ему срок.

— Понятно… — ошеломлённо выдохнула я.

Майкл поднялся с кресла и принялся собирать бумаги обратно в стопку, и я очнулась:

— Господин Хейворд, подождите. Скажите, а где Яранель? Я его уже три дня не видела и очень волнуюсь.

Господин Хейворд неожиданно отвёл взгляд.

— К сожалению, я не могу ответить на этот вопрос, так как с господина Рошфора пока ещё не сняты подозрения в нарушении сто тридцать третьей статьи. Ваш снимок показывает, что на вас воздействовали, но определить, кто именно это сделал, — невозможно. Наши криминалисты могут установить лишь приблизительное время воздействия и мощность. Возможно, он тоже использовал расовую особенность, но в меньших дозах.

Я прикусила губу, осознавая, что все те хорошие слова, которые сегодня сказала в адрес Яранеля, сыграют ему во зло… Шварх, я же не хотела этого!

— Подождите, Майкл! — Я схватила мужчину за рукав, когда он повернулся, чтобы выйти из помещения. — Простите… — Я облизала губы от волнения. — То есть вы подозреваете Яранеля в воздействии только потому, что я ему благодарна за спасение?

Эмиссар мягко снял мою руку с рукава и тихим, почти вкрадчивым тоном ответил:

— Айлин, на днях вы пережили огромный стресс. Вы террасорка, от адреналина у вас проявляются шипы на руках, и лишь по тому количеству крови, что было найдено в пещере, я могу судить о том, что… хм-м-м… ту ночь в снежной пещере вы не можете оценивать адекватно. Вы очень красивая девушка, а на Цварге огромная нехватка женщин. Подумайте сами: цварг, который статистически, скорее всего, не сможет завести семью, оказывается в одном замкнутом пространстве с прекрасной террасоркой, которой, кстати, заранее приготовил дорогостоящий подарок. То есть у него к ней есть как минимум симпатия. Как вы думаете, устоит ли этот цварг перед искушением немножечко надавить ментально, чтобы закрепить в голове девушки образ героя и таким образом точно получить себе жену, а в дальнейшем и детей?

— Нет… — В тёмных глазах напротив мелькнуло торжество, а я стремительно покачала головой. — То есть, возможно, это всё так и выглядит со стороны, но это точно не про Яранеля!

Майкл поднял бровь, но промолчал, ожидая продолжения. Я вздохнула, собирая силы, и выпалила, прежде чем успела испугаться собственных слов:

— Я люблю его! Уже много лет…

Эмиссар явно не ожидал такого признания. Он замер, будто пытался осознать услышанное, а я торопливо заговорила дальше, чувствуя, как сердце колотится у самого горла:

— Я знаю, что вы подумали. Вы скажете, что это неправильно, что я не должна так к нему относиться. Но я не могу иначе! Я люблю Яра не потому, что он спас меня из лавины или подарил мне брошь. Я любила его задолго до всего этого. Задолго до того, как вообще узнала, что такое эти ваши бета-колебания. Это не его воздействие. Это мои настоящие чувства! — Я судорожно вздохнула, чувствуя, как горят щёки. — И это чувство слишком сильное, чтобы кто-то мог внушить его мне извне.

Майкл долго молчал, его глаза внимательно изучали моё лицо. Наконец он выдохнул:

— Айлин, ваши слова искренни, я вижу. Но это ещё больше усложняет дело. Понимаете, если ваши чувства к нему настолько глубоки, то кто гарантирует, что Яранель не воспользовался ими? Цварг, знающий о вашей любви, может укрепить её ментально. Ведь вам даже не придёт в голову сопротивляться тому, что кажется вам естественным.

— Вы не понимаете… — Я прикусила губу, чувствуя, как гнев поднимается волной. — Если бы Яранель захотел воспользоваться моими чувствами, он давно бы это сделал! Но он этого не сделал. Потому что он слишком благороден, чтобы давить на меня или на кого-то ещё. И… я боялась ему сказать об этом, потому что, ну… вы сами понимаете почему… — Внезапное озарение вспышкой мелькнуло в голове: — Я до всей этой катастрофы в горах расспрашивала Лану о том, обязана ли выходить замуж, и думала, что смогу обратиться в Планетарную Лабораторию, чтобы в будущем завести детей от Яра. У вас же наверняка есть мой коммуникатор! Вы же нашли его рядом со входом в пещеру, верно? Проверьте запросы в инфосети накануне лавины. Я искала информацию про ЭКО и как оно будет работать между террасоркой и цваргом.

— Ох… ясно. — Эмиссар неловко почесал затылок и отвёл взгляд. — Что ж, если всё обстоит так, то я сниму подозрения в нарушении сто тридцать третьей статьи.

— А где он сейчас, я могу узнать? Мне можно с ним увидеться? — торопливо выпалила я, пока мужчина не ушёл.

— Так он сейчас в Планетарной Лаборатории и находится, — заявил господин Хейворд. — Собственно, это чуть ли не единственное место на Цварге, где наши полномочия бессильны, а потому мы были уверены, что именно Яранель оказывал на вас влияние.

— Что? Планетарная Лаборатория? Простите… я не понимаю.

— Вам лучше поговорить с приёмной матерью.

— Но… С ним хотя бы всё в порядке?

— Не имею права вам сообщать. Простите, если Яранель в деле о вмешательстве в ментальный фон не замешан, то его состояние не касается СБЦ. Уточняйте у госпожи Ланы Рошфор. До свидания.

И с этими словами цварг в чёрной форме покинул кабинет, оставив меня в полнейшем замешательстве и тревоге.