Мой сводный с Цварга

Эпилог

Айлин

Три недели показались бесконечностью. Из Планетарной Лаборатории каждый день поступали звонки с отчётами о состоянии Яранеля, и все они были удручающими: ему становилось всё хуже. Теоретически я должна была находить утешение в том, что его привязка ко мне подтверждалась, а это значило, что даже общество, столь строгое к любым нарушениям неписаных правил, могло бы простить наш союз благодаря физиологической неизбежности. Но вместо облегчения тревога росла с каждым днём. Вместо радости от признания привязки я ощущала лишь страх: успеют ли они спасти Яра?

Лана переговорила со слугами. Кто-то не вернулся работать в поместье Рошфор наотрез, но большинство, услышав мои личные заверения и последние новости — а СБЦ не стала молчать и сообщила, что все подозрения с Яранеля сняты, а в розыск подан Ханс, — всё же мало-помалу начали возвращаться. Правда, молоденькие лакеи-цварги нет-нет и смотрели на меня, осуждающе поджав губы, но мне было всё равно. Так сложилась судьба. Да, Рошфоры меня удочерили, да, формально Яранель мой сводный брат… но я его люблю. А он жить не может без меня, и тут уже дело не в «красиво» или «некрасиво», а в физиологической зависимости. И ни он, ни я не сделали ничего плохого.

Ханса нашли через несколько дней. В очень маленькой деревушке в предгорье со множественными переломами ног и сломанными рёбрами… В отличие от нас, ему не так повезло с лавиной, а может, он и в принципе катался на лыжах хуже, но мне было даже жаль архитектора, когда я читала сухой отчёт, переданный господином Хейвордом через помощника. Суд Хансу назначили, как и выдали запрет на приближение ко мне. Я ещё раз подтвердила, что желаю минимального наказания для мужчины, и попросила в дальнейшем обращаться к адвокатам Рошфоров. Ханс меня больше не интересовал.

Арно Рошфор отреагировал на открывшуюся правду о сыне очень неоднозначно. С одной стороны, я почувствовала от него колоссальное облегчение, которое сквозило буквально в каждом жесте, с другой стороны — он принял наши с Яром чувства не так легко, как Лана. Хмурился, молчаливо мерил шагами поместье, шумно вздыхал, а когда глубоко задумывался, часто бормотал что-то вроде: «Эх, как же я так просчитался? Мальчик мой, Яр, ну за что ты так поступил с отцом? Достойного же сына растил…»

Мама Лана пыталась успокоить мужа и объяснить, что всё не так плохо, а скорее, даже наоборот — прекрасно, но Арно упорно считал, что на привязку «можно повлиять» и Яранель всё это провернул «по своему желанию».

— Рано или поздно он примет это, Айлин. Дай ему время, — однажды вечером сказала Лана, и я кивнула. Рядом с приёмным отцом я всё ещё чувствовала себя чуточку виноватой.

Номер Планетарной Лаборатории я могла бы теперь повторить даже во сне.

— Вселенная, дамочка, как вас там… Айлин Рошфор, ну сколько можно названивать? Вы с утра уже звонили, в обед и снова… — не выдержал секретарь в какой-то момент. — Да, ему хуже, но не критично. О том, что вы вошли в его ближний круг, говорить можно, но наверняка не все бета-колебания на вас завязаны. Наблюдаем. Окончательное решение всё равно вынесет судья, а мы со своей стороны сделаем всё возможное, чтобы развод вам дали.

— Простите… развод? — опешила я.

— Ну да, развод. Вы разве не за этим упекли своего мужа в Планетарную Лабораторию? Чтобы было заключение, что Яранель Рошфор не зависим от вас физиологически. Повторюсь, мы пока наблюдаем.

В смешанных чувствах я попрощалась с секретарём Планетарной Лаборатории и бросилась искать информацию в инфосети. Оказалось, что та процедура, на которую пошёл Яранель, сама по себе как отдельная не существовала. Если цварг привязывался к кому-то, то заявлял открыто, и это являлось чем-то священным, что ли. Никто не проверял мощность привязки, не доводил цваргов до состояния полусмерти, это считалось чуть ли не извращением. Но всё же процедура появилась относительно недавно, собственно, когда стали набирать моду разводы. Я так углубилась в инфосеть, что не заметила, как пробежало несколько дней.

Ещё сто лет назад на Цварге не было понятия расторжения брака, но впервые оно появилось после скандального случая развода некоего эмиссара высшего звена Службы Безопасности Фабриса Робера и чистокровной цваргини Лейлы Виланты. Последняя, оказывается, на момент развода имела трёх детей от совершенно другого мужчины иной расы[1]! Оказывается, сам Фабрис покрывал настоящий брак своей первый жены с вождём племени на планете Ларк. После того случая АУЦ стал охотнее выдавать бумаги о расторжении брака при условии желания обоих супругов.

А спустя семь лет на планете произошел ещё один громкий развод, но уже по желанию исключительно цваргини. Некоторые мужчины, понимая, что на Цварге не смогут найти себе ещё одной жены, и не желая отпускать текущую, утверждали, что имеют привязку к супруге и жить без неё не могут. В прямом и переносном смысле этих слов. Первым усомнившимся в искренности слов супруга — Мориса Мэрриша — стал учёный-генетик Себастьян Касс — ныне муж Орианн Мэрриш[2]. Он умудрился доказать тот факт, что Морис грязно использовал привилегии цваргов с привязкой, при этом не имея оной.

Как бы то ни было, Яранель сейчас лежал в палате Планетарной Лаборатории, и день ото дня ему становилось всё хуже. Наша общая фамилия и здесь сыграла злую шутку. На вторую неделю добровольного заключения в клинике секретарь и вовсе стал общаться со мной сухо и жёстко, по-мужски сочувствуя Яру с его «стервой-женой». И смех, и грех, как говорится…

«Когда мы поженимся, это станет ещё одним скандалом», — думала я, но затем вспоминала объятия Яранеля, и всё отходило на второй план. Какая разница, что скажут другие? Главное, что мы будем вместе.

***

Коридор казался бесконечным. Полированная плитка под ногами отражала приглушённый свет ламп, а тишина звенела в ушах громче, чем любые слова. Я топталась на месте, нервно сцепив руки перед собой, то и дело поглядывая на тусклый красный свет над дверью палаты. Рядом мама Лана теребила в руках клатч. Она, как всегда, выглядела безупречно, но побледневший цвет лица выдавал тревогу. Арно Рошфор молчал, мрачно глядя на дверь.

Сегодня утром нам позвонили из Планетарной Лаборатории и сказали коротко «приезжайте», отказываясь давать какую-либо информацию по состоянию Яранеля.

Каждая минута длилась словно пытка. С момента звонка моё сердце колотилось, рискуя пробить грудную клетку. Внезапно красная лампочка над дверью сменилась зелёной, и я, не раздумывая ни секунды, вихрем ворвалась внутрь.

На узкой койке под голубым светом медицинских приборов лежал Яранель. Многочисленные цветные проводочки тянулись от его тела к огромному аппарату со множеством экранов, а к левой руке была подключена капельница с салатовой жидкостью. Яр выглядел уставшим, красивые высокие скулы болезненно заострились, а под глазами залегли глубокие тени. Даже золото на его резонаторах как будто потускнело, потеряв прежний блеск. Никогда не видела его таким. Но стоило мне появиться в палате, как на измученном лице мужчины проступила улыбка. Настоящая, тёплая, как солнечный луч в самый холодный день.

— Яр… — только и смогла прошептать я, чувствуя, как глаза наполняются слезами. — Ты живой!

Он попытался приподняться, но я уже подскочила к нему, склонилась над кроватью и обняла так крепко, как только хватало сил. Тёплые ладони легли мне на плечи, и в этих прикосновениях не было ни капли слабости. Только уверенность.

— Ну конечно живой. А были варианты? — надсадно спросил он, но в голосе прозвучало столько нежности, что слёзы водопадом покатились у меня по щекам.

— Дурак! Эта проверка на привязку так опасна! Я прочитала о ней всё-всё в инфосети. Оказывается, без объекта привязки цварг за три недели может умереть! — выдохнула я, прижимаясь к нему. — Ты мне нужен, Яр. Всегда был нужен. Как ты только решился на это?!

— Я просто хотел, чтобы ты была со мной.

— Я бы и так была!

Неожиданно позади кто-то деликатно кашлянул, привлекая наше внимание. Я обернулась. Пожилой цварг в белоснежном халате с планшетом в руках выглядел строго, но его взгляд был очень тёплым.

— Вы всё зафиксировали, док? — уточнил Яранель, придерживая меня одной рукой рядом с собой.

— Да, господин Рошфор. За три недели в изоляции у вас документально подтверждён клинический бета-голод, однако с появлением предполагаемого источника привязки зафиксировано резкое улучшение всех жизненных показателей и состава крови, — спокойно заявил он. — Поздравляю, привязка действительно имеет место быть. А вы, молодая леди, — он слегка поклонился мне, — источник жизненно необходимых для господина Рошфора бета-колебаний.

Моё лицо вспыхнуло, но в следующую секунду пальцы Яра успокаивающе сжали мою ладонь.

— Видишь, даже медицина за нас, — тихо пошутил он.

— Теперь по законам Цварга вас нельзя надолго разлучать физически, так как от этого зависит здоровье Яранеля, — подтвердил док. — Что ж, на этом моя работа закончена, я отнесу ваши документы в регистратуру. Вы сможете забрать их на выходе.

Пожилой цварг повторно поклонился и вышел из палаты.

Я улыбнулась сквозь слёзы и весь пережитый за последние недели ад. Как же я переживала за Яра!

— Может, позовём родителей? — предложила, шмыгнув носом и всё ещё сжимая ладонь Яранеля. Мне казалось, отпущу — и он снова исчезнет из моей жизни.

— Погоди, — ответил Яр неожиданно серьёзным тоном. — У меня ещё одно важное дело, и я хочу сделать это наедине.

Его слова заставили замереть. Яр отпустил мою руку и, медленно поднявшись на кровати, потянулся к прикроватной тумбочке. Сердце бешено заколотилось в груди, словно предчувствуя что-то необыкновенное.

Когда он развернулся ко мне, в его руках покоилась бархатная кремовая коробочка, один в один как та, которую он подарил на Снежном Пике. На мгновение я перестала дышать.

— Я хотел сделать сразу после празднования твоего дня рождения, но судьба решила иначе, — начал он. Его голос звучал ровно, но пальцы подрагивали. — Айлин, ты для меня больше, чем сводная сестра. Больше, чем кто-либо на свете. Ты — моя жизнь, моё вдохновение, моё всё. Там, в пещере, ты сказала, что любишь меня. Если твои чувства хотя бы вполовину такие же сильные, как мои… да хоть на треть… Айлин, выходи за меня?

Он открыл коробочку. В лежащем внутри кольце не было показной роскоши, только изысканная простота: прозрачный муассанит, переливающийся в свете лампы, окружённый тонкой платиновой оправой. Каждый лепесток его формы повторял ту самую брошь-каменную-розу. Всё в этом украшении говорило об одном: о нас.

Я потрясённо уставилась на Яранеля. Выходит… Он всё спланировал заранее? И без моих слов в пещере он сам хотел признаться в чувствах? Мне, а не какой-то там Элионоре?..

— Так ты выйдешь за меня? — тихо перепросил Яр, явно нервничая.

Я внезапно опомнилась:

— Да… да! Ну конечно да!

Мужчина напротив внезапно хитро улыбнулся, прищурив свои невозможные глаза цвета пепельных дюн, аккуратно надел кольцо мне на палец, а затем притянул к себе. Наши губы встретились, и это стало самым естественным моментом в моей жизни. Всё вокруг словно исчезло, остались только тепло его рук и бешеный стук наших сердец.

Снаружи раздались громкие голоса, видимо, кто-то уже сообщил Лане и Арно Рошфорам новость о привязке их сына. Голоса четы Рошфоров звучали всё ближе к палате, но нас это больше не волновало. Впереди была целая жизнь, чтобы вместе встретить любые испытания.

***

« Сенсация! Сводные брат и сестра Рошфоры поженились!

Сегодня на главных страницах всех новостных порталов Цварга — неожиданное и грандиозное событие: Яранель Рошфор и Айлин Рошфор официально стали мужем и женой. Аппарат Управления Цваргом подтвердил подлинность документов, свидетельствующих о привязке господина Рошфора к террасорке, которая воспитывалась в его семье с двенадцати лет.

Напомним, что привязка является редчайшим феноменом, который признаётся законом Цварга…»

«Эти двое всегда были слишком близки, — анонимно поделился на форуме один из бывших лакеев поместья Рошфор. — Но кто знал, что это выльется во что-то большее?»

«А я считаю, что это омерзительно! Как можно?! Девушку с другой планеты воспитывали в семье цваргов! Кто знает, вероятно, этот Яранель воздействовал на неё все эти годы…» — злобно строчил некто Виконт Третий.

«Успокойся, Виконт Третий. Всем и так ясно, что ты страшно завидуешь парню, нашедшему свой источник бета-колебаний в столь юном возрасте. Я не сомневаюсь в нашей доблестной СБЦ. Если бы там было какое-то нарушение, они бы точно его нашли».

— Джордж, ты слышал? Они даже документы не подделывали, всё оказалось настоящим, — скептически пробормотал один из цваргов, развернув свежую газету на одноразовых пластмассовых листах.

— Да уж, а ты фондовый рынок видел? — откликнулся другой, потягивая кофе и сверяясь с коммуникатором. — После всей этой шумихи я думал, акции компании Рошфор можно будет скупить за гроши.

— Так что? Пора?

— Да нет, ты знаешь, они почти не просели. А если сравнить с ситуацией двухмесячной давности, так и вовсе выросли. Видимо, общественность решила, что привязка — оправдание всему.

— Ну, в каком-то смысле я могу это понять, — вздохнул первый цварг. — В конце концов, если бы моя жизнь зависела от кого-то, я бы вообще на всё наплевал. А этот Яранель тот ещё счастливчик. И какую девушку отхватил, только подумай. Мало того что в паре с террасорками, говорят, высокая рождаемость, так эта ещё и на Цварге воспитывалась. Не бросит, как какая-нибудь легкомысленная эльтонийка или захухря.

— Не бросит, — эхом отозвался Джордж.

— Жаль, конечно, что акции купить не успели.

Конец

[1] История Лейлы и вождя с планеты Ларк, а также её фиктивного брака с Фабрисом — это книга «Агент таурель-класса». Скандальный развод Лейлы и Фабриса описан в книге «Охота на эмиссара».

[2] История Себастьяна Касса и Орианн Мэрриш — книга «Генетика любви».