Миллион лет до н.э.

Рисунок

Когда мы возвращались домой, я с удивлением узнала, что Аур смог объединиться сразу с двумя маленькими племенами и создал одно большое. Всё это в межсезонье, зимой, когда все расходились по разным углам. Он выяснил, что наше племя было не первым и не единственным, на кого напали неандертальцы. Так что претензии на них накопились. Каждый раз они убивали мужчин, стариков и детей ради добычи и женщин. В одном племени они пытались похитить детей, в основном девочек, но встретили сопротивление и пролили реки крови. В другом вообще вырезали всех молодых женщин, так что забрать никого не смогли. Видимо этот случай их многому научил.

Мне хотелось узнать подробности о том, как он их нашёл, как договаривался, это ведь удивительная для нашего времени коммуникация. Постараюсь расспросить позже. Новое стойбище раскинулось на новой более широкой поляне, наше прежнее место больше не могло всех вместить. Теперь нам хватало людей и для охоты и для охраны. Лагерь вообще кишел людьми, здесь было больше ста или даже ста двадцати человек. Я видела множество совершенно новых лиц, в одном месте организовали учебную зону для подростков: они осваивали пращу и копье с помощью манекена медведя. Не знаю, ято там внутри, но сверху накинули настоящую медвежью шкуру и даже голову приделали.

По всему лагерю стояло множество деревянных и костяных рам, с растянутыми на них для сушки шкурами, множество костров горело повсюду, мужчины мастерили десятки инструментов, а женщины в больших объемах что-то растирали в ступках и готовили. Между ними стайками носились дети в возрасте от 2 до 10 лет.

Такая разительная перемена после того, как я попала сюда впервые. В тот день в лагере было меньше 50 человек и горел всего один центральный костёр. Даже слёзы на глаза навернулись.

Аур пояснил, что женщин больше никогда не оставляли одних с детьми. В лагере всегда присутствовали мужчины. Они сменяли друг друга по очереди. Непривычно. Но я их всех запомню со временем. Я же женщина вождя.

Когда мы только вошли, Байя бросилась мне на шею с причитаниями, как она рада, что я жива и невредима. А увидев на руках вождя младенца, сразу заявила, что он — копия Аура.

— Значит, ты знала? — уточнил муж.

— Тэя сказала мне в тот день. Она хотела сообщить тебе вечером. Да и я, дура, не сказала позже. Мы все так напуганы были, а потом ты стал искать её и как-то не до этого было. Главное — найти их живыми, так ты сказал. Я поэтому и молчала. Потому что если б не нашли, какая уже разница.

— Понятно.

— Оа, малыш! Иди сюда скорей! — позвала Байя моего первенца. — Мама вернулась с твоим братиком!

Мой сынишка так вырос, пока меня не было, что я снова расплакалась. А он со всех ног бежал ко мне, раскрыв объятия и громко кричал "мама!". Моему счастью не было предела. Мы выжили, мы справились. И мы вернулись домой.

🦣

Ауру понадобилась пара недель, чтобы привыкнуть снова ко мне и признать сына. Он проводил с Неа много времени, изучал его, рассматривал, общался. Но и старшему сыну не забывал уделять внимание. За это время я привела в порядок себя, тщательно вымылась, намазалась лечебной мазью Саны, рецепт которой, к счастью знала Ула. У меня осталось много старых ссадин и ранок, которые долго не заживали. Но после мази затягивались как на собаке.

Байя помогла мне ещё раз вычистить голову от паразитов и потом заплела косы, украсив их бусами и ракушками. Одежда, которую Аур принёс с собой, была не моей и сидела не очень удобно, так что я попросила новые шкуры и сшила себе другой наряд.

Мы жили в отдельном шалаше с Ауром и детьми, почти таком же большом, как раньше. Всё это время муж ко мне не прикасался, только иногда смотрела исподлобья. Я очень переживала по этому поводу, но не торопила ни его ни его себя, хотя мне как никогда нужна была его поддержка. Мы не виделись несколько месяцев, за которые и он и я пережили много неприятных и болезненных эмоций. Нам нужно было время. С наступлением лета он стал понемногу ко мне привыкать. Мы больше беседовали, он уже смотрел прямо мне в глаза и даже улыбался.

Однажды вечером я уложила детей и вышла проводить солнышко на закате. Тёплая погода вселяла радость во всё живое и заставляла кровь быстрее струиться в жилах. По голубому небу плыли громады белых облаков похожие на замки, веял теплый юго-западный ветер, лаская лицо. Взад-вперёд носились вернувшиеся с юга ласточки. Они активно строили гнёзда и уже высиживали первых птенцов. Берега реки, на которых раскинулся наш лагерь, были усеяны лютиками, сверкали звёздочки сердечника и горел Алтей.

Я смотрела на далёкую синюю в скорых сумерках гряду гор на севере. Где-то там последние почти полгода я провела в плену. Как скоро смогу я забыть этот животный тягучий ужас? Давящую обстановку большой пещеры, крики и слёзы женщин из своего племени, собственные страдания. Тот факт, что мы вообще смогли там выжить, что я смогла там родить без чужой помощи и не умерла от послеродовой горячки, уже можно было считать чудом. Возможно причина в моем довольно крепком здоровье, в адаптивности, в том, что я не умела сдаваться. А может быть мне просто повезло. Эвдена так и осталась сумасшедшей, а за душу несчастной Ломи я часто молилась.

Как говорила Сана — женщина дает жизнь, поэтому никто и ничто не способно её победить. Самой Сане это не помогло. Но она будет жить в памяти тех, кто её любил. Мы же выжили ценой неимоверных усилий и воли. Мы справились и вернулись домой к любимым. И всё изменилось теперь. По моим щекам текли горячие слёзы, которые я не торопилась стирать. Мне нужно выплакать всю ту боль, чтобы она никогда больше не владела мной.

Большая рука взяла мою руку и переплела наши пальцы. Так привычно и уютно, как он делала уже сотни раз. Аур заглянул в моё заплаканное лицо, потом обнял и прижал к своей груди. Сразу стало легче.

— Я боялся потерять тебя. Потому что не знал, как буду жить дальше без тебя. Смогу ли.

— Я боялась, что ты не найдёшь меня.

— Я бы себя не простил.

Я крепче обняла его, черпая в нём свою силу. Когда эмоции немного улеглись, Аур коснулся моего лица, погладил заплаканные глаза большими пальцами, мои пока еще впалые от недоедания щёки. Затем легонько коснулся моих губ своими, нажал смелее и проник внутрь языком. Господи, как же я соскучилась! Та ночь стала для нас особенной. Ночью воссоединения, слияния душ и тел. Он старался сделать так, чтобы я забыла всё пережитое. И ему это удалось.

🦣

Три года прошло с нашего освобождения из жуткого плена. Я больше не вспоминала те дни, они остались в далёком прошлом. Мои подруги по несчастью тоже так поступили. Две из них родили детей, зачатых насилием, один из них вскоре умер. А второго приняли в племя и воспитывали как своего. Люди племени Ласко́ никогда не напоминали нам о пленении, не осуждали нас, никто не сказал ни одного другого слова. Это помогло нам начать новую жизнь. Тем более, что и племя у нас теперь новое. Я предложила назвать его Ласко́ в честь священных для нас пещер, хотя знала, что это название появится много позже. Идею поддержали, ведь свои старые названия ни одно из трёх объединившихся племён уже не могли использовать. Мы были самым крупным образованием среди людей этой эпохи. За три года приросли аж пятнадцатью детишками, к нам прибилось ещё два маленьких вымирающих племени, численностью не больше 20 человек каждое. Итого нас теперь было в общей сложности 200 человек.

Жизнь кипела и бурлила. У нас появились свои традиции, обряды, праздники. Наш язык усложнился и усовершенствовался. Аур погрузился в свои обязанности вождя, на нём теперь лежала бо́льшая ответственность, чем на любом его предке. И я видела, что ему это нравится, он возмужал и заматерел, как говорится. Даже немного вес набрал, что лично меня только радовало

Я купалась в любви своего мужа и детей. Откормила Неа грудью аж до 2.5 лет. Он был больше мамин сын, чем Оа, который всюду следовал за отцом и даже присутствовал на собраниях старейшин с очень серьёзным выражением на лице. При этом Оа тот ещё озорник. Он любил проказничать, устраивать ловушки для своих сверстников мальчишек, дёргал за косички девочек и подкалывал старших. Однажды он сам поймал ежа и посадил его в постель Улы, которая не подозревала о таком подвохе и чуть не схватила сердечный приступ. В другой раз умудрился засунуть живую рыбу за пазуху взрослому охотнику, пока тот спал. Но Оа всегда знал когда надо остановиться и умел извиниться, если переходил черту. А еще он никогда не забывал, что он сын вождя, со всей ответственностью за этот статус. Я знала, в будущем он станет отличным вождём и сменит на этом посту Аура.

Неа был очень спокойным, действительно как вода, никогда не повышал голос, если он решил что-то сделать, то добивался этого, не взирая ни на какие преграды и сложности. А уж разыгрывать и подкалывать других он умел покруче Оа. Но ему это всегда сходило с рук за красивые глаза. Что собственно было правдой. Мальчики родились похожими на своего отца внешне, даже без днк-теста это было видно. Но их кожа была немного светлее, чем у остальных и у них единственных были мои голубые глаза. Я считала, что у нас получились очень красивые дети. В 21 веке они бы имели бешеных успех, причём не только у девушек, но и в бизнесе, учитывая их характеры. Однажды мои мальчики вырастут, пройдут обряд инициации, получать новые взрослые имена и женятся. Я верила, что всё у них сложится хорошо.

Иногда я ностальгировала по прошлому, по своей жизни в 21 веке. Пыталась представить, а что было бы, если мв все вместе попали туда. Наверное, мне было бы сложно объяснить близким, откуда у меня такой необычный муж и дети. Зато я гордилась бы ими так же, как горжусь сейчас. Но я понимала, что Аур не захочет оставить племя, свою жизнь вождя и привычный уклад, а мои дети родились здесь и возможно им было бы некомфортно в будущем без этого статуса и уважения. Поэтому я старалась пореже вспоминать о прошлом, и не фантазировать, а как было бы. Судьба больше не послала нам с Ауром детей. Впрочем я еще не считала себя слишком старой и надеялась в будущем на пополнение семейства.

🦣

Однажды после удачной и очень насыщенной охоты, Аур позвал нас с мальчиками в пещеры, чтобы показать своё последнее творение. Сыновья тут же похватали факелы и с радостью помчались внутрь. В свои 6 и 3 они казались мне более развитыми, чем дети 21 века, они уже многое умели и почти от меня не зависели. Даже охотились по мелочи, а Оа умел добывать огонь. Мы пошли за ними, взявшись за руки. Аур боялся терять меня из виду после всего пережитого и хотя давно отболело, когда мы были вместе, он всегда старался касаться меня. Даже сейчас, когда наши пальцы переплелись, он постоянно на меня поглядывал и улыбался.

Пещера стала уже настолько мне родной и понятной, что я смело могла бы водить тут экскурсии. Особенно с учетом того, что я знаю явно больше, чем любые археологи-исследователи. После возвращения Аур часто брал меня или нас с мальчиками туда, когда готовился наносить новый рисунок. А ещё он обучал этому искусству Оа, у которого с ранних лет проявился талант к рисованию.

Оа и Неа уже убежали дальше зала быков, но они знали дорогу и знали, где отец работал в последнее время. Я не стала их останавливать. Оа всегда присмотрит за младшим братом и можно не переживать за мальчиков. В момент, когда они скрылись за поворотом, Аур легонько толкнул меня к стене и жадно поцеловал. Мы оба сильно скучали друг по другу, даже если расставались недолго. Он был как и раньше нетерпелив, его руки по-хозяйски подхватили меня под колени и притянули к могучему торсу. В соседнем отсеке пещеры раздался мальчишеский хохот.

— Опять что-то натворили, — недовольно промычал мой мужчина и осторожно поставил меня на ноги. Я улыбнулись и мы дружно засмеялись, но поторопились к детям. С них станется, Оа и правда часто что-нибудь вытворял. Тот ещё бесёнок. Весь в отца.

Новый рисунок находился в том самом колодце, за Апсидой. Аур уже изобразил там шикарного бизона и убегающего носорога. Он сказал, что хочет показать охоту и пояснить, какие животные для охотника в приоритете, а которым ещё можно немножко побегать. После такой насыщенной жизни мы оба немного подзабыли, с чего всё началось и его обещание мне тоже кануло в лету. Теперь это всё было уже не важно.

Пока мы миловались, наш неугомонный первенец, стащив из отцовской сумки кусочек угля, накалякал между животными какое-то несуразное подобие человечка с клювом, а рядом утку на палочке. Животные у него всегда получались лучше, особенно быки, которых Оа обожал. А рисовать людей у нас было не принято, этому его никто и не учил. Аур, увидев это безобразие, моментально вскипел, и только моя ладонь, коснувшаяся его груди, остановила мужчину от кровавой расправы. Конечно, сына он бы не убил, но точно наказал бы.

— Согласись, у него хорошо вышло, — негромко сказала я. — Вырастет, станет как ты.

Мой мужчина задумался, насупив брови. А я спросила у Оа:

— Кого ты нарисовал?

— Себя! — гордо ответил мой сын. — Когда вырасту, я стану самым сильным охотником в племени!

Он подскочил и напряг руки, показывая худенькие бицепсы. Неа громко засмеялся.

— А почему ты нарисовал себе такое странное лицо? — не унималась я.

— Я ещё не умею рисовать лица, — пояснил Оа. — Я смотрел на папу, а у него длинный нос. Только это у меня и получается хорошо.

Мы с Ауром переглянулись.

— А что это? — я указала пальцем на утку на палочке.

— Это Неа, — заявил ребёнок таким тоном будто удивлён, что я такая глупая и не поняла сама.

— А почему Неа — утка?

— Ну ты часто говоришь, что у он ходит как утка. Вот я и нарисовал.

Я засмеялась, Неа с грозным детским рыком бросился на брата, а тот соскочил с места и с криком удирал.

Аур тоже грозно рыкнул, поднял руки в устрашающем жесте и прорычав «поймаю, отлуплю обоих», помчался за сыновьями. А я осталась возле рисунка. Надо же, в той прошлой жизни я почувствовала совершенно правильно. Это действительно был детский рисунок и не просто какой-то, а со смыслом и нарисован он моим сыном. Как интересно складывается судьба.

В будущем мой сын тоже будет рисовать в этих пещерах и какие-то его гениальные изображения я видела уже, в той прошлой жизни. Может доживу, чтобы увидеть в этой. Я улыбнулась и провела рукой по неказистому человечку.

Мгновенно погас факел. Я уже не пугалась темноты и даже на ощупь могла выйти из этой пещеры. Что и решила сделать, так как муж и сыновья не вернулись за мной. Я выбралась из колодца, цепляясь за канат, прошла через Апсиду и вышла в зал Быков. Мгновенно застыла. В зале горел свет. Электрический. Такие нормальные лампы из 20 века. И рисунков было столько же, сколько археологи нашла в 20 веке.

Мгновенно развернувшись, я метнулась обратно, спустилась в колодец и снова начала гладить рисунок, местонахождение которого находила даже в полной тьме. Я молилась всем богам, каких знала, плакала от отчаяния.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Мои мольбы не помогали ни нагреть камень, ни перенестись обратно. Я вернулась и моему отчаянию не было предела. Зачем?! Ну зачем я перенеслась обратно в 21 век?!

Всё же так хорошо сложилось! Всё было идеально! Я уже адаптировалась, привыкла, нашла общий язык, родила детей… А мои сыновья? Как они там без меня? Нет, я знаю, Аур их не бросит, но как же я?! Они еще малыши, им нужна мама! Горячие солёные слезы заливали моё лицо. Испугавшись, что испорчу рисунок сына, я убрала от него мокрые руки и отсела подальше. Что мне вообще теперь делать? Я не хочу в 21 век! Не хочу! Не хочу! Не хочу!

Промучавшись так неопределенное время, я сдалась. Никакие касания и поглаживания рисунка, никакие мольбы и угрозы не давали эффекта. Электрический свет не исчез, я не вернулась и за мной не пришли мои родные любимые люди. Руки сами собой плетьми повисли вдоль тела. Я ощущала себя опустошённой. Но в какой-то момент так разозлилась, что подобрала первый попавшийся камень и с силой швырнула в колодец, снова разрыдавшись.

На мои звуки прибежали люди. Специалисты в защитных костюмах с фонариками. Увидев меня, они сперва обомлели, а потом что-то залопотали на французском. А я его так и не выучила, в каменном веке на нем никто не говорил. Я вообще ничего не понимала и не хотела им отвечать. Но когда мужчины подхватили меня под белы рученьки и потащили к выходу, я стала сопротивляться, как сумасшедшая. На чистом русском и кроманьонском умоляла их отпустить меня, не трогать или помочь вернуться в прошлое. Я пыталась донести, что за мной должны вернуться, что я не создам проблем и всё такое. Но они остались неумолимы. Ожидаемо.

Выход на улицу меня добил. Дорога через городок, пасмурный день, припаркованные машины. Как приговор. Я действительно вернулась и походу обратного пути для меня нет.

Я понятия не имела, что теперь делать, я ведь никогда даже не задумывалась об этом, уже смирившись с жизнью в каменном веке, я даже полюбила её. Мужчины куда-то звонили, один из них закурил от волнения, а через полчаса за мной приехали полицаи с мигалками, затолкали в машину, потому что я снова сопротивлялась, и увезли в участок.

Уже там я немного успокоилась, выпила чистой воды из бутылки и на пальцах объяснила им, какого переводчика мне надо. На поиски нужного ушло ещё несколько часов. За это время мне предложили какой-то бутерброд. Какая скучная еда в этом вашем будущем! То ли дело, запечённое в листьях мясо или рыба на вертеле из вулканического озера! Эх… Я не могла плакать и только сидела с безразличным лицом, так и не дожевав бутерброд.

— Добрый день, — из воспоминаний меня выдернул мужской голос и русская речь. Довольно молодой человек приятной наружности в деловом костюме. Черты его лица точно подсказывали, что мы с ним одной крови. Ну в плане происхождения.

— Ну если только у вас, — отмахнулась я, на автомате дожевывая невкусный хлеб с ветчиной. Силы всё-таки нужны.

— Уж не знаю, что тут произошло, но сейчас я единственный, кто поможет вам помочь не сесть во французскую тюрьму, — уже жёстче, с приклеенной улыбкой ответил мой собеседник.

— Всё настолько плохо? — уточнила я, еще не до конца понимая реальность происходящего.

— Вас нашли в закрытом объекте искусства, куда посторонним вход воспрещён, и со слов сотрудников, вы пытались испортить наскальную живопись.

— Глупости. Ничего такого я не делала. Даже в мыслях не было, — родная речь, как ни странно, довольно легко вернулась ко мне, несмотря на годы забытья.

— Вот и замечательно. Меня зовут Андрей Марсельевич, я сотрудник русского посольства.

— Понятно.

— А вы?

— Тэя, — привычно ответила я и задумалась. Я практически забыла всё остальное о себе, даже полное ФИО. Вот же… В прошлом мне вся эта шелуха была не нужна.

— А дальше? — подтолкнул меня Андрей.

— Тэя Матвеевна Котова, — вспомнила я.

— Итак, Тэя Матвеевна, — повторить он, одновременно отправляя какое-то сообщение.

— А можно без таких формальностей?

— Ну как знаете. Французам по большому счету без разницы. Расскажите мне свою историю, чтобы я понял, чем вам помочь.

— А вы мне точно поможете? — только сейчас до меня начало доходить осознание серьезности ситуации. Я вернулась в своё настоящее время, нахожусь не в родной стране и накосячила так, что рискую схлопотал тут срок. А ведь я такого совсем не планировала. Что мне ему сказать? Не правду же.

— Мы своих не бросаем, — улыбнулся Андрей. — Времена сейчас такие, когда русских не любят. А это нас только сплачивает. Что бы там ни было, я вас тут не оставлю.

— Я могу сказать, что не помню?

— Не помните что?

— Не помню, что со мной случилось. Я приехала сюда на экскурсию, а потом провал в памяти. И сейчас вот разговор с вами.

— Тэя, могу я вас попросить посмотреть в зеркало?

— А оно тут есть?

— Может и да, но давайте проще, — он включил камеру на своем смартфоне и дал его мне.

Надо же, сенсорный телефон. Когда-то у меня был похожий. Кажется ч однажды уронила его в море и решила не доставать, всё равно вещь в каменном веке бесполезная. Пальцы сами вспомнили, как этим пользоваться. Я навела камеру на себя и вытянула руку как могла далеко. Мда. Понимаю, испуг французов. Вытащить из пещеры странную тётку со спутанными волосами в украшениях из ракушек и в одежде из кожи животных, сшитой не пойми чем. Ну такое.

— Я надеюсь, кожа вашего наряда ненастоящая? — подмигнул мне Андрей.

— Искусственная, — тут же включилась я.

— Это чудесно! Одной проблемой меньше! Продолжим. Зачем вы прошли в пещеру?

— Я..эээ… ну, дело в том, что… эээ… мой дедушка историк, ну был историком, пока был жив. И вот. В общем в память о нём я хотела….ну… — Я не знала, что придумать, шок от случившего ещё не отпустил полностью. А соображать надо было быстрее.

— Наверное вы хотели устроить косплей-фотосессию в память о нём?

— А? — Я попыталась вспомнить, что значат эти слова и потом повторила: — Аааа! Ну да. Вроде того. Но понимаете. Телефон разрядился. И я не смогла. Не успела в общем. А потом сознание потеряла. От страха, наверное и не помню.

— Ну вот, вполне понятный посыл. Но надо ещё… — его прервало входящее сообщение на телефоне, Андрей вдруг резко побледнел и нервно сглотнул. Заблокировав телефон, он уже серьёзнее посмотрел на меня.

— Тэя, а можете назвать дату, когда вы приехали сюда?

— Так, у меня путевка была, — пришлось сильно напрячься, чтобы вспомнить даты, — кажется, с 7 июля на 10 дней.

— 7 июля какого года?

И вот тут меня пробрало. Я ведь понятия не имела, как течет время и сколько его прошло, могла подсчитать только примерно в своём каменном мире. Но я даже не задумывалась, сколько пройдет времени в будущем, станет ли оно течь иначе, чем там. Ведь в книжках и фильмах на эту тему всегда писали по-разному.

— 7 июля 2017го.

Андрей задумчиво кивнул и стал торопливо что-то сточить в телефоне. Видимо ситуация складывалась не совсем такая, как он предполагал изначально. Что если тут тоже прошло много лет? Меня ведь теперь затаскают по допросам. А ну как, сперва сбежала с экскурсии, обнаружена в непотребном виде в закрытой пещере. Это мне ещё повезло, что меня нашли живой. Видимо я снова попала на период чистки пещеры. Хвала богам! А если б их там не было, умерла бы жуткой голодной смертью.

— А сейчас какой год? — осторожно спросила я.

— 2024, — поступил короткий ответ. 4 июля 2024.

7 лет. 7 долгих лет меня не было в 21 веке. Видимо столько же я провела в каменном. Просто не всегда представлялся шанс посчитать. Андрей долго ещё с кем-то переписывался, а потом наконец отложил телефон и обратился ко мне.

— Тэя, вы осознаёте, что пропали 7 лет назад?

Я постаралась изобразить крайнюю степень ужаса и удивления, но не уверена, что он мне поверил.

— По вашему имени уже 7 лет висит запрос на розыск, как пропавшую без вести. Вас искали первый год очень активно, несколько поисковых групп, были допрошены многие люди. Но вы словно испарились. А теперь появляетесь в таком виде как ни в чем не бывало. Не хотите мне ничего пояснить?

Что я могла ответить ему? Можно придумать кучу вариантов, которые не пройдут проверку и меня выведут на чистую воду. И что потом? Посадят? А если скажу ему правду, он сам меня в психушку запрёт. Я быстро приняла решение.

— Как я вам сказала ранее, я приехала сюда с экскурсией. Признаюсь, что сбежала от экскурсовода. Иначе меня бы не пустили в настоящие пещеры. Я хотела только пофотографироваться в память о дедушке в настоящей исторической обстановке. Вот и всё. Потом я потеряла сознание. А когда пришла в себя, меня вот те люди вытащили.

— Где ваш телефон?

— Был со мной до потери сознания.

— Его не нашли, после того, как вас ввели из пещер.

— Может украли. Я без понятия, правда.

— Откуда этот наряд?

— Деду ещё в советские годы подарили прототип одежды древних людей. Ну и вот, — без сомнений соврала я.

— То есть этот костюм принадлежал вашему деду? — прищурился Андрей.

— Так и есть.

— И на таможне вас не остановили?

— Ну я просто правильно упаковала его.

— И он из настоящей… эээ…

— Я думаю да, в те годы ещё не было таких ограничений, понимаете?

Мы оба с ним знали, что в наше время натуральный мех и кожа были не в чести, особенно у европейцев. А моя ещё и так была обработана, что можно было сделать вывод, что я незаконно охотилась в лесу и жестоко убила какого-то зверя. А это статья. По любому законодательству любой страны. Так что моя ложь — единственное, что могло меня спасти.

— Как нам проверить, что вы говорите правду?

— Никак. Дед передал мне в наследство всё, что ему хотелось, но точного перечня не написал, там весьма размытые понятия. Мне перепал целый чемодан старинных вещей и в их числе этот наряд. Кожа довольно тонкая, возможно её выделывали народы крайнего севера, а может кто-то из его друзей археологов для проверки исторического способа, — я говорила быстро, чтобы он не успел задуматься, но понял, что в теме я шарю. И сама удивлялась как легко получается врать. Впрочем, всё, кроме костюма было чистой правдой.

— Ладно, хорошо, стойте. Я бы предложил от костюма поскорее избавиться, но если у вас есть документы о наследстве, можно и оставить. Что делать с семью годами вашего отсутствия?

— Мне то откуда знать? Вы меня сейчас вообще огорошили. 7 лет! Как это вообще понять?! И почему я ничего не помню?!

Я вполне искренне разрыдалась, уткнувшись в ладони лицом. Я действительно сильно горевала, о своих детях, любимом мужчине, своей жизни в каменном веке, куда, очевидно, я уже не вернусь. В конце концов, имею же я право оплакать это всё. Выходит, мои дети и муж давно умерли, и может их останки нашли какие-нибудь археологи. И я никогда не узнаю, стал ли мой Оа художником и лучшим охотником племени. Какую стезю выбрал для себя Неа? Женился ли мой древний муж снова? Сколько они там все прожили? Сколько у меня внуков? От всех этим мыслей рыдания мои усилились, Андрей даже испугался. Принёс мне воды, обнял, похлопал по спине, но я не могла остановиться. Меня по-настоящему накрыла истерика от отчаяния и горя.

Тогда они вызвали скорую и мне вкололи успокоительное. Андрей забрал меня из участка и отвёз во французскую больницу.