Мэйр. Борьба за жизнь. Убежище

Глава 20 Странная ночь

Карту, начерченную Каллумом, я не беру. Запомнила дорогу и без неё. Тихо пробираюсь по коридору и останавливаюсь напротив одного из факелов. Для освещения я взяла фонарик. Факел мне не нужен, но именно здесь, судя по чертежам помощника повара, находится механизм, который открывает дверь в тайный ход. Я завожу руку за кольцо с факелом. Ай, жжётся. Чёрт! Он там. Этот рычаг. Я его обхватываю пальцами как можно крепче и тяну вниз. По коридору разносится глухой звук. Я сжимаю зубы и зажмуриваю глаза. Лишь бы никого не разбудить.

Быстро исчезаю за открывшимся узким проходом и дверь встаёт на место. Будто её и нет вовсе. Ох уж эти старинные английские замки! Столько всего интересного скрыто в них.

Я оказываюсь во тьме кромешной. Нащупываю в кармане куртки фонарик и включаю его. Делаю маленький глоток настойки для храбрости. Осматриваюсь. Стены, пол, потолок.

Ход довольно узкий, но я худая и мне не составит труда пройти по нему. Двигаюсь вперёд, освещая дорогу фонариком. Вскоре вижу лестницу. Спускаюсь, придерживаясь рукой о стену, чтобы не упасть. Лестница каменная, крутая, уходит далеко вниз.

Дальше снова коридор. Я почти пришла. И где же тут дверь? Хорошенько прохожусь по холодной стене рукой, освещая её фонариком.

Внезапная вспышка света перед глазами лишает меня ориентиров. Я вижу сияние голубых глаз, что пронзают меня взглядом. Встряхиваю головой. Без паники. Теряю равновесие и почти падаю, шоркая локтем, который практически зажил после того, как я налетела на стакан с виски и разбила его. Боль острая, но быстрая.

Я наваливаюсь на стену и…падаю куда-то в темноту, словно в пропасть, держа руки перед собой.

Глаза привыкают к темноте. Мой фонарик вылетел из руки и остался на другой стороне стены. Что это было? Последствия контузии? Очень может быть. Но эти глаза… Я видела их в своих новых снах. Это ещё хуже моих прошлых кошмаров, потому что взгляд неизвестного пронзает и жжёт будто всё тело. Но это всё неправда. Лишь сны или видения.

А правда в том, что я нахожусь сейчас в комнате генерала Аарона и вижу его спящего на широкой кровати. Он спит так крепко, что не услышал как ввалилась в его комнату? Должно быть так. Потому что в кровати всё спокойно. Он и ухом не повёл.

Я осторожно прохожу по каменному полу, стараюсь не шуметь. Что я здесь делаю? Зачем пришла ночью в спальню генерала? Да ещё будучи не трезвой! Но он игнорирует меня, не хочет даже поговорить и другого выхода я не вижу. Ждать утра мне расхотелось примерно тогда же, когда я увидела свою возможность на карте Каллума. Эйдану придётся поговорить со мной. Пусть даже при столь странных обстоятельствах. Ночью, в его комнате. Когда я пробралась к нему по тайному ходу. Ужас! Но… Так волнительно.

Я стою у его кровати. Глаза уже хорошо видят в темноте. В комнате довольно тепло. Но камин почти догорел. Мужчина накрыт одеялом лишь до бёдер. Голый торс, мощная грудь вздымается и опускается от дыхания. Я поддаюсь порыву и встаю на колени перед кроватью. Вокруг так тихо, что я слышу размеренный, спокойный стук его сердца. Лицо тоже спокойно. Короткие тёмные волосы, шрам над веком. Сомкнутые губы. Опускаю взгляд ниже. Его голая грудь испещрена несколькими маленькими шрамами. На руке тоже следы от старых битв. Ему многое пришлось пройти как воину. Не зря он генерал в столь молодом возрасте. Хотя я лишь предполагаю сколько ему лет, не зная наверняка.

Я протягиваю руку, чтобы дотронутся до высокого лба, но вздрагиваю и замираю, когда его пальцы перехватывают моё запястье. На мгновение забываю как дышать. Глаза его открываются. Он уставился на меня, крепко ухватив мою руку. Я пропала!

— Что ты здесь делаешь? Как зашла в комнату? Я запирал её на ночь, — голос не похож на голос только что проснувшегося человека. Он что не спал? Наблюдал за мной в полу тьме? Я съеживаюсь от его взгляда. — Откуда ты вывалилась? Отвечай!

Другая его рука нащупывает в темноте лампу и загорается свет. Мои волосы падают ему на грудь, я в очень невыгодной для себя позе. Стою перед ним на коленях, почти касаюсь его. Он ещё крепче сжал запястье. Но мне не больно, что странно.

Дар речи возвращается. Я немного хрипло от страха произношу всю правду:

— Потайной ход, я пришла по нему, — шепчу, глядя ему в глаза.

— Потайной ход? — озадаченно спрашивает он. — Ты знала о потайном ходе в комнату Гарета, то есть в мою теперь? Что ещё за?

Он кидает взгляд в ту сторону, откуда я пришла. Вернее, как он правильно выразился, вывалилась. Потом снова на меня.

— Я не знала, что он ведёт сюда, — нагло вру я. — У меня не было намерения в вашу комнату попасть, генерал. Это вышло случайно. Один парень с кухни, помощник повара, рассказал мне про эти ходы, и я решила проверить их. Мне не спалось. Заблудилась и попала сюда. Я не знала…

Скептический взгляд генерала и поднятая бровь сказали мне, что он не верит.

— Парень с кухни, значит?

— Да.

Голос у меня звучит вообще неуверенно. Он вздыхает.

— Часто же тебе не спится по ночам, — и подозрительный такой взгляд. Ох, совсем мне не верит. Он намекает на Ника, конечно. Как же не намекнуть? Какое ему вообще дело до моих отношений с Ником? А мне какое дело до его мнения? И всё же дело есть. И ему, и мне.

Он перемещает большой палец на мой пульс. Сердце — предатель, колотится слишком быстро, выдавая моё волнение. Чем вызвано это волнение? Тем, что он застал меня? Или всё же его близостью? Наша поза опасная, я слишком близко от него. А волосы щекочут его грудь.

— Нервничаешь, — заключает генерал. Он опускает взгляд на моё запястье. На нём не осталось следов синяков от пальцев Ника. Уже нет. Но генерал о них помнит. — У тебя кровь на локте.

Я кидаю взгляд на локоть. Генерал аккуратно разворачивает мою руку и показывает рану. Я задела локоть о стену, перед тем как оказаться в комнате генерала.

— Рана твоя затянулась быстро, но ты снова калечишь себя. Сядь на кровать, — командует он. Его властный голос не оставляет мне выбора. Я встаю с колен и опускаюсь на самый краешек его кровати. Генерал подвинулся, заставляя меня сесть глубже в кровать. Теперь по уши в его кровати! Генерал Аарон приподнялся на локте и перегнулся через меня, протягивая руку к ящику тумбочки. У меня перехватывает дыхание, когда вижу как перекатываются мышцы под его кожей. Спина исполосована тонкими белесыми шрамами.

Он не коснулся меня, но его торс в паре дюймов. Только сейчас замечаю, что его волосы влажные. Значит он точно не спал, когда я пришла сюда. Он смотрел как я подхожу к кровати, крадусь к нему в темноте. Затем ощущал мой скользящий взгляд по его лицу. Почему мысли об этом так возбуждают меня? Да любые мысли об Аароне заставляют меня трепетать. То от страха, то от возбуждения или, как сейчас, от страсти. Я схожу с ума?! Я запала на нашего нового генерала.

Он сел напротив меня, поднял мои ноги на кровать, сняв при этом сапоги. На пол со стуком упал нож и бутылочка настойки.

— Надеюсь, ты не меня хочешь напоить и убить, — ирония в его голосе почти убила меня. Сначала игнорирует, потом возбуждает, а теперь насмехается. Немыслимо!

Аарон разложил перед нами на одеяле бинт, вату и какую-то коробочку. Видимо, мазь или что-то в этом роде. Молча взял мою руку и стал обрабатывать открывшуюся рану. Взгляд снова упал на запястье, где ещё недавно красовалась пятерня Ника.

— Мэйр, — с нотками раздражения говорит он, — играя по ночам в игры со своим другом, прошу, не увлекайся. Иногда сексуальные фантазии или эксперименты, называй как хочешь, заканчиваются плохо.

Я поперхнулась слюной. Что он городит? Какие ещё фантазии? Он думает я бегаю к Нику на свидания по ночам? Сексуальные эксперименты? Ник занят совсем другими! Если бы вы только знали, господин, сэр, генерал! Но я никогда не любила садомазо. Это мерзко. Ник для меня лишь друг. Хотя, что может подумать один мужчина, если видит как женщина ночью выходит из спальни другого мужчины? Да и не один раз. Ну не о жестоких играх же!

Я пристально смотрю ему в глаза, игнорируя боль в локте, совсем как он последние дни игнорировал меня. Он, в свою очередь, буравит меня взглядом, даже не замечая, что мажет мазью здоровый участок кожи. Что это? В его взгляде я вижу мольбу? Генерал надеется ошибиться насчёт меня и Ника? Вот это да! И он ошибается. Но вряд ли он признается, что ему не плевать.

— Ник мне просто друг, — говорю я уверено.

Генерал хмыкает. Я продолжаю уже более интимным голосом. Алкоголь творит с нами поистине странные вещи.

— Во-первых, я не занимаюсь сексуальными играми и экспериментами с друзьями, а во-вторых, не люблю жестокость в отношениях. Я люблю ласку и нежность, когда дело касается мужчины и секса с ним. А этот синяк, лишь случайность на тренировке.

Был и у меня сексуальный опыт в восемнадцать лет, когда я сбегала из дома. Да, был. Но он быстро закончился.

— Мне всё равно, я просто предупредил, — отвечает он беспечно, но я-то вижу в его взгляде облегчение. Он рад услышать, что между мной и Ником нет сексуальной близости. Лишь дружба. А ещё его глаза загорелись, когда я сказала о ласке и нежности. Я точно это видела. Что это с ним такое? Боюсь предположить даже.

И солгала я ловко о случайности на тренировке. Он поверил. Да, он поверил.

— Готово. Кровь больше не идёт, а эта мазь хорошо заживляет. Прости, за то, что толкнул, — он убирает обратно в тумбу всё, что достал из неё.

— Вы спасли мне жизнь, — шепчу, не хочу, чтобы он отдалялся. — А потом игнорировали. Я хотела, чтобы поговорили со мной, но…

— Если бы стал говорить, то тебе не понравилось бы то, что я сказал. Я был зол на тебя. Наказал бы…

Он возвращается на кровать, садится чуть дальше от меня. Лучше бы сел ближе, как до этого.

— Ваше молчание и было моим наказанием. По крайней мере, для меня, — потираю лицо ладонями. Мне было не сладко, когда он просто равнодушно проходил мимо, даже не смотрел в мою сторону.

— Скажи мне, Мэйр, зачем ты ослушалась приказа? Почему обманула Каю и ушла из здания суда? Я не верю, что по глупости. У тебя была причина? Ты обязана была держаться меня, но вместо этого просто ускользнула и подвергла всех опасности. В первую очередь себя.

Он прав, во всём прав.

— Да, была причина, — отвечаю я. Беру с пола бутылочку с настойкой. Хочу сделать глоток, но передумываю и просто отбрасываю её на кровать.

— Так поделись со мной. Сейчас. Я знал Гарета, он доверял тебе. Я тоже хочу.

Он хочет мне доверять? Тогда зачем игнорировал столько времени? Чёрт! Ну не выпорол же бы он меня за провинность ведь?

— Будь со мной откровенной, тогда нам обоим будет легче.

Я киваю. Что ж. Попробуем.

— Ещё раньше я хотела побывать в Вольном. Там есть библиотека, в которой хранится много книг. Я хотела найти хоть какое-то упоминание об этих символах в дневниках.

— Тех, что ты видела впервые?

— Да.

— Библиотеки в Вольном больше нет, её разрушили, книги сгорели. Люди пытаются что-то восстановить, но вряд ли многое удастся.

Неудивительно, но мне туда и не попасть было никак. Наверное. Пусть я и хотела.

— Напротив здания суда, стояла эта церковь, — продолжаю я. — Я подумала, что там могли быть книги. В храмах иногда есть свои библиотеки. Я решила пойти туда и поискать.

— А почему мне не сказала? — он вскидывает голову, и я вновь вижу во взгляде недоверие со смесью разочарования.

— Вряд ли вы разрешили бы мне…

— Но если это так важно для перевода, я пошёл бы с тобой. Ты была бы в безопасности, — возражает он. Может быть и так. Но я даже не подумала быть тогда с генералом откровенной. Вдруг я ничего не нашла бы? Он опять был бы недоволен.

— Мне жаль, но я вам тоже не особо доверяю, — говорю я. Да Бог с ним. — Но я нашла…

— Нашла? — взгляд становится заинтересованным. — Что нашла?

— Нашла одну книгу, где нарисованы такие же символы. Это ангельские руны.

Эйдан делает глубокий вдох. Ему мои слова кажутся абсурдом.

— Ангельские?

— Да. Это язык ангелов.

— Но ангелов не существует, есть только монстры, — убеждённость в его голосе не расстраивает меня. Я и сама не верю в существование этих крылатых существ. Но я верю в Бога.

— Как бы там ни было, в книге говорится и об ангелах, и об их языке. Когда мы вернулись, я проверила, несколько символов совпадает.

— И что? Удалось что-то прочесть?

Как же мне хочется сказать ему всю правду. Но если он даже новость об ангельском языке принял с большой долей скепсиса, то о моих ведениях и говорить нечего. На смех поднимет.

— Я пока только разбираюсь, там нет перевода этих рун.

Его плечи упали. Он качнул головой.

— Значит всё было зря. Если ты не знаешь перевод этих рун, то и не сдвинешься с мёртвой точки.

Он хотел встать с кровати, но порыв заставил меня протянуть руку и остановить его. Я посмотрела в его глаза и прошептала:

— Нет, не напрасно. Я смогу их расшифровать, нужно только время.

Аарон опустил взгляд на мою руку, что слабо удерживала его. Его мышцы дрожали под моей рукой. Такой сильный и смелый, сейчас он выглядел уязвимым. Неужели мои прикосновения действуют на него так?

— Пробуй. Что я могу сказать...

Я придвинулась ближе. Он в удивлении поднял брови.

— Что ты делаешь?

А я знаю? Сама не понимаю, что творю. Ещё ближе. Его лицо совсем близко от моего, волосы задевают плечи. Он осматривает меня. Пристально смотрит в разрез платья на бедре. Кажется внутри него происходит борьба. Мы все боремся за жизнь, а генерал ещё и с чувствами своими борется. Это тяжело.

— Мэйр, — тихо произносит он так, будто с удовольствием пробует моё имя на вкус.

— Зачем вы велели кудряшке Эн передать мне упаковку сушёных бананов, — неожиданно для себя спрашиваю я. Он прищуривается и вдруг улыбается. Его улыбка искренняя и мне хочется улыбнуться в ответ. Какая же она красивая и желанная эта его улыбка!

— Эн болтушка та ещё, — говорит Эйдан. — Она сказала, что ты их любишь, вот я и… Просто у меня были…

— Спасибо.

Его рука перемещается. Он берёт мою ладонь в свою и поглаживает пальцы. Прикасается так, будто ему нравится моя кожа, словно он зависимый от этих прикосновений.

— Мне очень приятно, — признаюсь я.

— Что именно? Что я поделился с тобой сушёными бананами?

Я смеюсь:

— И это тоже. Но мне приятно, когда вы меня касаетесь. И там, в здании суда, когда вы спали, тоже.

Мой осторожный взгляд встречается с его горящим. Какая это мука. Я так хочу коснуться губами его губ. Ох, Мэйр, попала так попала. Он зарывается в мои волосы, вдыхает их аромат. Я обвиваю руками его сильную шею.

— Мы не можем позволить себе личных отношений, — шепчет мне Эйдан, а сам касается губами мочки моего уха. Губы у него горячие, а прикосновения рук жгут кожу. — Просто нельзя, Мэйр.

Я запрокидываю голову немного назад. Аарон, видя мой шрам, проводит по нему шершавым пальцем.

— Монстр оставил? — спрашивает.

Я наклоняюсь к нему и выдыхаю в ухо:

— Да.

— Мэйр, нельзя…

Я чуть отстраняюсь и обнимаю его лицо своими ладонями. Он тихо стонет.

— Моё имя, Алекс, — говорю я и накрываю его губы своими.

Наверное он сейчас испытывает дикий когнитивный диссонанс. Мозг говорит одно, но тело желает другого. Руки шарят по моему телу, бёдрам, оставляя следы от сильных касаний. Моё тело испытывает восторг. Я так давно не чувствовала на себе мужских рук. Это и было всего несколько раз. Но генерал… Такой сильный, могучий, и такой податливый в моих руках. Это странная ночь. Откровенная, огненная, горячая…

— Алекс, — стонет он мне в губы, а затем терзает их, кусает, целует, проникая языком внутрь, сплетаясь с моим. Заставляет меня прижиматься к себе теснее. Вы очень страстный человек, господин генерал, но хорошо свою страсть скрываете под суровостью и холодностью. Я обнимаю его спину, проводя пальчиками по его шрамам. Наслаждаюсь, ощущая во рту его горячий язык, сливаюсь с ним в поцелуе снова и снова. Я даже не представляла как хочу этого поцелуя, пока не испытала его, пока Эйдан не подарил мне его. Мой суровый генерал, теперь вы раскрыли себя. Я понимаю вас немного лучше. Волна радости, страсти, возбуждения накрывает меня. В порыве я впиваюсь маленькими ноготками в его спину. Это словно отрезвляет Эйдана. Он резко отстраняется от меня, жестоко прерывая поцелуй. Что же ты делаешь? Зачем лишаешь меня своих прикосновений?

— Нет, мы не можем. Моя голова должна быть ясной, — он с мольбой смотрит на меня. Опьянение в глазах сменяется мыслью. Трезвой и жестокой. Мы не можем. Почему? Потому что он генерал, а я его подчиненная? Потому что мы живём каждый день как последний? Из-за этого не вправе испытывать чувства, влечение, радость от присутствия друг друга? Как же всё это горько и несправедливо! Ведь, наоборот, нужно ловить момент пока мы ещё живы. Но генерал не желает испытывать привязанности?

— Уходи, Мэйр, — пелена страсти полностью спадает с него. Он вновь суров и твёрд. Идёт и надевает футболку, лишает меня возможности рассмотреть его тело. Я встаю с кровати, привожу себя в порядок.

— Я не хочу думать, что мы не можем, — тихо говорю я. Поднимаю нож с пола, надеваю сапоги. Мне пора уйти.

— Мэйр, — окликнул меня Эйдан на пороге, смягчая голос.

Я обернулась и посмотрела в полутень, где он стоял.

— Ты молодец. Храбро сражалась. В Рубиконе. Если ты хорошо чувствуешь себя, приходи завтра на тренировку.

От его похвалы я опешила, но вида не подала. Кнут и пряник? Вот система его воспитания. Я бы могла подобрать ещё много высказываний к этой ситуации. Я историк и специализируюсь на прошлом, изучаю языки, поэтому у меня отличный словарный запас. Вот только кнут в виде его жёстких поцелуев для меня желаннее пряника в виде похвалы.

— Разве вы видели как я сражалась?

Он покачал головой.

— Нет, но я знаю. Ведь ты жива.

Я хотела улыбнуться. Честно. Но к горлу подкатил комок. Я не смогла. Лишь кивнула и вышла из его спальни. Конечно, он знал. Как не знать, ведь помощь мне пришла не сразу, пока нашли меня. Нужно было суметь выстоять хоть какое-то время. К тому же Крис мог ему сказать. Он прибыл первым на место и мог видеть издалека как я боролась. Он пустил стрелу, когда выгадал подходящее время? Так и есть, разумеется. Но мне не помешают лучшие навыки борьбы. И прежде всего мне нужны навыки для борьбы с сомнениями генерала Аарона.

Что ж, день прошёл не даром, раз я получила похвалу от начальства. Похвалу и порцию умопомрачительных поцелуев.