МАСТЕРА ЭВОЛЮЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Человек, имя существительное. Пятиугольный. двуполый, доминантный моноплан, разум 96, уроженец Района 10039817. Непоглощенный.

ВСЕМ ИЗВЕСТНО, что человек может привыкнуть почти ко всему. Эскимос, лежа на брюхе на ледяной равнине, простирающейся до самого смыкающегося с небом горизонта, вероятно, мало отводит времени размышлениям о необъятности и загадочности Вселенной… Он думает, что бы пожрать. И Чарльз Самсон, спустя семьсот лет, глядел на такую же величественную сцену — нашу Галактику, видимую с летящего космического корабля, — с подобными же мыслями.

Было почти шестнадцать часов по галактическому времени — даже больше, как подсказывал Самсону желудок. Прошло уже полтора часа с тех пор, как он поиграл с женой в жестокую игру гандбол, и был уже очень голоден.

Эскимос, терпеливый человек, возможно, подумал бы, что неразумно именно в этот момент думать об еде. Самсон, отмеченный той же добродетелью, сказал себе, что жена могла бы выбрать и более подходящее время для кулинарных экспериментов. Мидж задумала суфле, никогда прежде никем невиданное, и, соответственно, его приготовление заняло у автоповара лишних восемьдесят пять минут.

Если она поторопится, суфле, — которое должно стать триумфом, несмотря на семнадцать отдельных просчетов, — будет готово еще через двадцать минут. Самсон же предпочел бы сейчас простой кусок стейка.

Вот эти ничтожные мысли и занимали мозг, который был обучен и тренирован, снабжен невероятным количеством знаний и, наконец, послан, с еще одним человеческим мозгом за компанию, чтобы патрулировать гегемонию, в десять миллиардов раз более обширную, чем империя Цезаря.

Однако, в настоящее время ничего из того, что потрясло бы мир, делать не предстояло. Чарльз и Мидж, как и тысяча других команд специалистов-ремонтников, патрулирующих объем пространства, известный под названием Сектор 103, зарабатывали на жизнь интенсивной, трудной, иногда опасной работой, которая занимала в среднем три месяца в году, остальное же время тратилось на путешествие от одного пункта до другого, или просто дрейфом в ожидании вызова.

Два дня назад, например, они неспешно летели по дуге между системой Хилькерт и поселком при обсерватории на Де Бройле II, когда из Штаб-квартиры на Слайке связались с ними и велели изменить курс и лететь на Кенилворт IV — изолированный наблюдательный пост, находящийся на внешней границе Слайка. Завтра, скорее всего, они получат другое сообщение, где будет сказано, что проблема решена и без них. И тогда они пойдут по другому маршруту, и еще, по крайней мере, шесть дней не ступят на твердую землю. Тем же временем они развлекались, как могли…

ЧТО КАСАЕТСЯ звезд, тянущихся в бесконечные дали за окном на смотровой площадке корабля со стеклом толщиной в дюйм, то проблема состояла в том, что они всегда были одними и теми же. У любого туриста впервые увиденный Тадж-Махал вызывал невыразимое восхищение и изумление. Но на следующий день это было всего лишь красивое здание. Потому что он уже видел его.

Самсон пробыл в космосе более половины жизни. Поэтому, когда ожил коммуникатор, его сигнал не нарушил размышлений об отношениях Человека с Природой. Напротив, у Самсона, когда он встал и направился в кают-компанию, в голове был лишь образ бутерброда с ветчиной, с горчицей и прочими приправами.

— Слушаю, — сказал он.

— Харлоу вызывает Самсона, — раздался из коммуникатора тихий мужской голос. — Надеюсь, вы не спите?

Из противоположных дверей кают-компании появилась Мидж, откидывая прядь темных волос со лба.

— Мы вас слышим, Харлоу, — ответил Самсон. — Продолжайте.

Светильник под потолком, горевший розовым пока говорил Харлоу, снова стал белым, когда ответил Самсон, показывая, что коммуникатор готов принять сообщение.

— Что-то случилось? — спросила Мидж, делая шаг вперед.

Самсон махнул ей рукой ладонью вниз, жестом, означающим «Молчи и слушай». Тут же снова послышался голос Харлоу:

— Я расскажу вам все по порядку, в любом случае, вы можете прослушать запись, если не слышите меня сейчас. Ребята, эта проблема на Кенилворте стала гораздо важнее, чем два дня назад. И я думаю, что теперь она стала еще важнее, так что не пришлось бы нам рыть норы для укрытия. Все в ваших руках — у меня нет больше никого в радиусе двух недель пути от этого места. Так что слушайте. — Пауза и щелчок, который Самсон определил как щелчок зубами Харлоу, сунувшего в рот свою вездесущую трубку, затем прозвучало: — Вот сообщение, которое я получил от Джексона, наблюдателя на Кенилворте. Оно было послано три дня назад. Не думаю, что я что-то в нем упустил, но предоставляю решить это вам самим. Оно поступило в три часа пять минут по галактическому времени.

Раздался молодой, взволнованный голос:

— Джексон, Кенилворт IV, вызывает Харлоу из Штаб-квартиры Сектора 103. Срочно, важно. Харлоу, можете рвать на себе волосы. К нам вернулись кассиды.

Сонный голос Харлоу ответил:

— Можете рвать свои. Кто такие кассиды, и что с того, что они вернулись? Я даже не знал, что они уходили.

— Кто такие кассиды! Самые большие знахари и лекари в Секторах 42, 43, 102 и 103! Откройте свой справочник, страница 9581! Они приземлились на Кенилворте IV десять дней назад, и я сейчас получил от них сообщение. Кажется, местные жители рассказали им обо мне сразу, как только преодолели трудности с языком, и они хотят со мной встретиться. Сейчас я иду туда. Свяжусь с вами часов через шесть.

— Передай им от меня большой, крепкий поцелуй, — сказал Харлоу. — Конец связи.

Запись кончилась, и Харлоу продолжал:

— Вы можете найти статью о кассидах в справочнике, как сделал я. Они — легенда, точнее, целая мифология пятнадцати тысячелетней давности. Я лично считаю, что какая-то группа провинциальных мессий выдает себя за кассидов в надежде на выгоду и славу. А может, местные жители просто так подшутили над Джексоном. Так что я повернулся на другой бок и продолжал спать. Вот только Джексон больше не вышел на связь. Я прождал двадцать четыре часа, потом вызвал вас. Это все еще не выглядело таким важным. Возможно, Джексон потерпел аварию где-нибудь при посадке и сломал ногу. Он мог также дорваться до какой-нибудь коллекции местного антиквариата, и, как истый коллекционер, забыть об еде, сне и даже о том, что должен связаться со мной. Но вот несколько часов назад произошло нечто иное. Со мной связался начальник экспедиции по испытанию экспериментального органического оборудования на Лобличе VII.

ВКЛЮЧИЛАСЬ ЗАПИСЬ, и Самсон услышал высокий, раздраженный голос, жаловавшийся, что какой-то маньяк по имени Джексон приземлился на станции, «произнес нечто вроде проповеди» и улетел вместе с семнадцатью из двадцати двух членов экспедиции. Группа теперь безнадежно разукомплектована, восьмилетняя работа пойдет коту под хвост, если Штаб-квартира срочно не отправит замену.

Харлоу затребовал более подробной информации. В чем точно заключалась «проповедь» Джексона?

— Он говорил о Любви, — раздраженно пояснил начальник экспедиции. — О Мире и сообщении для Вселенной. О чем-то вроде этого. Если вы спросите меня, то это просто псих ненормальный. Если захотите узнать, почему тогда три четверти сотрудников экспедиции бросили работу’ и свалили вместе с ним, только не спрашивайте меня. Когда нам придет замена?

Долгая пауза, прерываемая лишь стуком зубов по трубке. Затем Харлоу сказал:

— Все это начинает скверно пахнуть. Если посмотрите на карты, то увидите, что Лоблич — самый близкий населенный пункт от Кенилворта, но все равно Джексон должен был нестись на максимальной скорости, чтобы оказаться там через два с половиной дня. А от Лоблича на расстоянии одного прыжка находятся уже три населенных системы. Так что я раскопал в записях сигнальные образцы корабля Джексона и послал радиопередачу с предупреждением всем патрульным центрам в Секторе 103, а также смежных Секторах. Так же я стал вызывать Джексона по связи с двадцатиминутными интервалами. Но он до сих пор не ответил. Пятнадцать минут назад поступила новая информация. Джексон вышел на снижающуюся орбиту у Ксавьера III. Местный патруль направил на него луч и попросил не снижаться. Но вместо того, чтобы занять стационарную орбиту и ждать дальнейших распоряжений, Джексон полным ходом направился в открытый космос. Патрулю не оставалось ничего другого, как сжечь его. От его корабля не осталось вообще ничего. — На этот раз пауза была длиннее. — Если бы он приземлился, — продолжал, наконец, надтреснутый голос Харлоу, — и если бы он проделал такую же штуку среди большой толпы, то эту эпидемию было бы уже не остановить. Я все время твержу себе это. — Самсон услышал, как заскрипели его зубы, вгрызаясь в трубку. — Ладно… Это все, что я знаю. Приземлитесь на Кенилворте IV, найдите этих кассидов, поговорите с ними и узнайте, что все это значит, и как они это делают. Из Клейнмюллера уже вылетели два крейсера и линкор, если окажется, что они нужны, то они будут на месте через пятнадцать дней. Но к тому времени у нас должно быть больше информации. И, просто на всякий случай, не позволяйте им сотворить с вами то же, что они сделали с Джексоном. Если сможете. Я не могу гарантировать вам, что вы не закончите, как он. — Послышался стук, означающий, что Харлоу выбивает погасшую трубку. — Примите все меры предосторожности, какие только сумеете придумать, — сказал он напоследок. — После приземления поддерживайте непрерывную связь.

— Понятно, папочка, — ответил Самсон. — Конец связи.

Самсон, высокий, упитанный, белокурый, поглядел на Мидж, хрупкую и темноволосую, свернувшуюся в клубок на диванных подушках на другом конце кают-компании.

— Ты знала Джексона? — спросил он.

— Она резко кивнула.

— Хороший был парень, — коротко сказала она.

— Гм-м… Где у нас справочник?

— Вот он. — Она сунула кубик в читальную машину на столике перед собой и стала листать страницы в поисках 9581-ой.

Самсон подошел и сел рядом с ней.

Кассиды были также известны под названиями акасса, криты, карсисы, красситы, карсы и кратисы. У всех древних рас в этой части Галактики существовали легенды о них. И неудивительно, что Харлоу пришлось искать о них сведения. Они были всего лишь одним мифом среди спутанного клубка мифов и легенд, собранных из тысяч населенных миров.

НИКТО, как следовало из справочника, не знает, были ли кассиды действительно существовавшим когда-то народом или всего лишь широко распространенным мифом. Они были фокусниками, полубогами или, как выразился Джексон, знахарями. Они были более чистыми и благородными, чем все остальные народы, они обладали великими знаниями, могли по желанию менять свою форму, и так далее. Факт, что более чем у пятисот планет были одинаковые или очень похожие легенды, сам по себе ничего не доказывал, потому что все эти расы, теперь давно отсталые, обладали ограниченными межзвездными путешествиями за тысячелетия до появления Человека. В большинстве легенд говорилось, что кассиды ушли, среди плача и стонов меньших народов, примерно пятнадцать тысяч лет назад.

И вот теперь они вернулись — и что-то сделали с Джексоном, что заставило его покинуть свой пост, а он, в свою очередь, заставил еще семнадцать человек бросить работу и, практически, привел их к гибели.

— Не могу сказать, что мне нравится все это, — сказала Мидж. — У тебя есть какие-нибудь идеи?

— Сперва информация, — поучительным голосом ответил Самсон, — а идеи потом. — И добавил, обращаясь уже не к Мидж. — Послать сообщение.

Светильники под потолком загорелись розовым.

— Чарльз Самсон к главному Библиотекарю. Лубянка, Центральные Архивы. Срочно. Прошу переслать мне все доступные материалы по кассидам. КАССИДАМ. Не надо их систематизировать. Пошлите прямо, как есть. До связи.

Он сунул свежий кубик в приемник в центре кают-компании. Через двадцать минут послышался женский голос:

— Посылаю запрошенную информацию.

Зажегся индикатор записи. Самсон включил читалку и проглядел первую страницу, появившуюся на экране.

— Записал. Спасибо. Конец связи, — наконец, сказал он.

— Повар, кофе, — грустно распорядилась Мидж. — И два бутерброда с ветчиной. — Она подошла и села возле Самсона. — Не убирай страницу, пока я не прочитаю.

Самсон был человеком без всяких предубеждений, и это помогало ему иметь дело со странными и дикими обитателями многих планет Сектора 103. Но теперь ему пришло в голову, что будет ой как не просто выполнить нынешнее задание. Однако, он оставил свои предчувствия при себе и, при помощи многочисленных дымящихся чашек кофе, сделанных корабельным автоповаром, решительно преодолел двадцать записанных кубиков предположений, догадок и слухов, накопившихся в Архивах Лубянки. Мидж, у которой был комплекс женского превосходства, просто сидела рядом и передавала ему кубик за кубиком.

КОГДА ОНИ закончили, Мидж не преминула заметить ему, что они не узнали почти ничего нового, по сравнению с тем. что было в справочнике Сектора 103.

— Общая сумма в минусах, не так ли? — спросила она.

— Ты права. Это было предосторожности ради — вдруг бы там оказалось что-то, что упустили в справочнике. Но если в одно прекрасное воскресенье не пойдет дождь, ты же не перестанешь вообще носить плащ?

На лице Мидж было написано, что этот вопрос не заслуживает никакого ответа.

— Теперь у тебя есть вся информация… А возникли какие-нибудь идеи?

— Н-ну, — задумчиво протянул Самсон, — Харлоу кажется думает, что тут имеет место какое-то воздействие, может, даже гипноз. И мне кажется, мы не должны исключать такую вероятность. даже учитывая, что подобные контакты между инопланетными разумами всегда считались невозможными. Но у меня есть догадка, что никакой это не гипноз. Мне кажется, они просто поговорили с Джексоном — и убедили его… А он сделал то же самое с семнадцатью людьми, последовавшими за ним.

— Своим жалким умишком, — сказала Мидж, — я доперла до этого еще три часа назад. Но если это воздействие, то почему оно сработало только семнадцать раз из двадцати двух? И я обратила бы внимание на один маленький технический вопрос — почему Джексон не воспользовался коммуникатором.

— Все достаточно просто, — ответил Самсон. — Если бы вы получили вызов от какого-то неизвестного, и тот начал извергать псевдорелигиозную пропаганду; то стали бы вы слушать ее до конца или отключили его и пожаловались в Комиссию по Личной Жизни? А если бы он назвал кого-то, кто его знал — тебя, например, или Харлоу, — то мы бы почувствовали, что здесь чем-то попахивает. Возможно. Джексон уже попробовал это до вылета в Кенилсворт, и его отключили. А дальше он не хотел рисковать.

— Если ты не возражаешь, — спокойно сказала Мидж, — то я хотела бы получить ответ на свой вопрос: у тебя есть какие-нибудь идеи о том, что мы собираемся делать?

— Конечно. Я пойду туда, накачавшись до бровей допингом. Хочу использовать…

— Стоп. — сказала Мидж. — Пожалуйста. Ты сказал: я пойду…

— Ну, да. Пойду я, а ты останешься в корабле на связи. Будешь слушать, но громкость связи поставишь на минимум. Таким образом, ты услышишь, что говорю я, но не окружающие. Другими словами, я свешиваюсь с утеса, а ты держишь меня за ноги. Улавливаешь смысл?

Мидж ничего не ответила.

— Как я уже сказал, — продолжал Самсон, — я использую что-нибудь против гипноза. Ты могла бы вкатить мне еще и хорошую дозу лекарства против внушения, но нужно действовать наверняка. Так что я испробую армофрен.

— Амофрен! — уставилась на него Мидж.

— Конечно. При большой дозе он не даст вам сложить даже два плюс два. Можно слушать любые аргументы и даже разумно отвечать на вопросы, но будет невозможно на чем-нибудь сосредоточиться, чтобы получить все целиком. Другими словами, если они и убедят меня в чем-то, то не сложнее «ваш нос находится на фасаде вашего лица…» Разумеется, потом я буду болеть, как собака, и не смогу вспомнить большую часть того, чем меня там напичкают. Но ты сможешь вытянуть из меня информацию под гипнозом. Только не забудь об осторожности, когда станешь задавать вопросы. Нам нужно узнать, кто они и какие у них планы, а не что они думают о Великом Духе.

Мидж продолжала мрачно глядеть на него.

— Мне это не нравится, — заявила она.

— Мне тоже не нравится. И Харлоу не понравится, если ему придется сжечь меня дотла, прежде чем я начну спасать души… Хотя, если подумать, я способен сыграть более умно, чем Джексон. Послать фальшивый ответ, скрыться где-нибудь с полпути между этой планетой и Штаб-квартирой, а затем отсидеться на необитаемой планете. Возможно, потом захватить другой корабль. приклеить фальшивую бороду… — Он вздохнул. — Но сначала подумай о том, как поступил Харлоу, — он посмотрел на Мидж. — Что ты сделаешь, если меня все же какими-то образом изменят прежде, чем ты успеешь выдернуть меня оттуда?

Ее глаза были более спокойными, чем у мужа.

— Спущусь за тобой и куплю себе бубен, — ответила она. — А ты как думаешь?

МАЛЕНЬКИЕ РУКИ Мидж лежали на краю пульта управления. На экране перед ней, с прекрасной четкостью, несмотря на то, что передатчик был размером с арахис, было то, что видел Самсон в настоящее время: интерьер бронзово-зеленой комнаты и два пухлых, приземистых, на ножках-щупальцах туземца Кенилворта IV. Она видела руки Самсона всякий раз, когда он поднимал их, но не могла видеть его лицо.

На маленьком экране слева было го. что снимала камера в корпусе корабля — травянистая равнина, вид сверху, огромный черный корабль в форме ромба и группа небольших аэромобилей с Кенилворта IV.

— Они говорят, что кассид сейчас придет, — раздался голос Самсона.

Мидж хотела сказать что-нибудь ободрительное и нежное, но горло у нее перехватило.

Через секунду раскрылась дверь в конце комнаты, и что-то прыгнуло внутрь. Мидж начала описывать появившегося специально для Харлоу из Штаб-квартиры:

— Метра полтора высотой… очевидно, кислорододышащий, так как я не вижу маски… и — одноногий. Передвигается частично прыжками, частично сокращением ноги. Довольно массивное туловище и четыре конечности, помимо ноги, две наверху, а две в месте соединения ноги и туловища. Много дряблых пальцев… трудно сказать, сколько именно. Три глаза на горизонтальной линии, вертикальный рот под ними. Никакой одежды. Кожа тускло-коричневая, с темными раз…

Она прервалась, поскольку Самсон начал говорить. Очевидно, отвечал на приветственные слова кассида.

— Я очень счастлив прибыть сюда. Мои люди услышали слова вашего ученика. Дэвида Джексона.

Наступила длинная пауза, во время которой Мидж продолжала:

— Темные разводы, случайные, без всякого определенного рисунка. Я бы предположила, что это существо недавно перешло из подводной стадии, а хвост превратился в ногу. Не знаю, есть ли какие-нибудь органы с противоположной стороны… Стоп! Оно как раз повернулось. Никаких органов. Так… Туземцы уходят…

— Именно поэтому я и прилетел, — сказал Самсон.

Пауза, затем снова его голос:

— Да, спасибо.

Тут же подбежал на многочисленных мелькающих ножках туземец, поставил низкий табурет и снова скрылся. Беседа продолжалась, бессмысленная череда коротких вопросов и комментариев Самсона, после котооых наступала долгая тишина.

— Да…

— Конечно, это правда…

— Понятно…

— Теперь мне все ясно…

— Но в случае войны…

Через какое-то время речь Самсона стала более невнятной, он с трудом подбирал слова, запинался, хотя тут же приходил в себя.

Затем Самсон сказал:

— Слово будет распространено. Мое правительство захочет узнать о ваших потребностях и вашей истории, чтобы мы могли принять вас должным образом. Вы покажете мне свой корабль и расскажете о себе?

Изображение на экране двинулось к дверям, затем появился длинный коридор.

Мидж включила двухстороннюю связь между собой и Самсоном.

— Чарли, с тобой все в порядке? — прошептала она.

Если он уже под воздействием, мрачно сказала она себе, то это была великолепная работа. Кроме нечеткости речи, в его словах было что-то еще… страх и тихая радость.

— Все хорошо, Мидж, — раздался спокойный, естественный голос Самсона. — Не волнуйся.

Длинная череда помещений: рубка управления, силовая установка, сад с какими-то незнакомыми растениями, карты звездного неба, прозрачные резервуары, полные темной жидкости… Рука Самсона, в нее кладут какую-то узкую полоску. На полоске непонятные точки. Голос Самсона: «Что это значит?» Снова коридоры, снова помещения. Наконец, голос Самсона, слабый и глухой:

— Я плохо себя чувствую, Мидж. Ухожу.

— КАК ОН сейчас? — спросил голос Харлоу.

«Сейчас» — это была ирония, поскольку даже на скорости второго порядка нужно четырнадцать минут, чтобы сигнал дошел до них, и еще четырнадцать минут для ответа.

— Я готов говорить, папочка, — сказал Самсон, очень бледный, в оранжевой пижаме, глядя в потолок. — Не думайте, что мне нужен гипноз. Большую часть я помню. Нечетко, как во сне, но думаю, что помню почти все.

— Ты уже был у меня под гипнозом. — спокойно сказала Мидж.

— Как только вернулся в корабль.

Самсон повернул голову и поглядел на нее.

— Вот как? Зачем?

— Я хотела узнать, спасли ли тебе твою душу.

Самсон слабо усмехнулся.

— Ну, и как, похоже? Харлоу, поймите… Кассиды не захватчики в обычном значении этого слова. У них нет психолучей или коварных гипнотических способностей, и они не хотят никого захватывать. Это во-первых. Во-вторых, они не раса и не империя. На борту их корабля я видел, по меньшей мере, двадцать различных форм жизни, и изучил их достаточно, чтобы понять, что все они кассиды. Кажется, именно из-за этого появились легенды об их способности изменять свою форму. Помните, местные парни то же самое думали вначале о нас, потому что у нас два пола. Жду ответа.

— Интересная задачка, — прокомментировал Харлоу четырнадцать минут спустя. — Они не раса и не империя. Так что же они такое?

— Они — идея, — мрачно сказал Самсон. — Довольно сложная идея, и, к счастью, я не думаю, что все понял в ней. Думаю, амофрен снизил мой IQ на сорок-пятьдесят пунктов. Но могу вам сказать, в чем она состоит: это абсолютно убедительная аргументация — на эмоциональных и логических уровнях, почему мы не должны нарушать мир и прекращать любить ближнего своего. Если вы думаете, что мы уже слышали подобные аргументы, но все равно остаемся компанией грабителей, насильников и убийц, то вы ошибаетесь. Такого мы еще не слышали. Говорю вам, я понял лишь частичку ее, и от этого мне захотелось зарыдать. Как только вы услышите ее — и если вам хватит разума понять ее полностью, — то вы уже не забудете ее и не найдете в ней лазеек. Вы не отступите от веры и уже не сможете быть верующим только по воскресеньям. Скорее, вы перережете себе горло.

— Все так и есть, — спокойно добавила Мидж.

Самсон улыбнулся ей и стал ждать ответа Харлоу.

— Пожалуй, я верю вам, — ответил Харлоу после неизбежного перерыва. — Это было бы трудно переварить, если бы не Джексон. Хочу задать два вопроса. Во-первых, как вы думаете, что ожидает гомо сапиенс, если распространится такое душевное состояние? Во-вторых, как вы думаете, что мы можем поделать с этим?

— Ответ на первый вопрос — ничего хорошего, — быстро ответил Самсон. — Как только вы услышите Слово и поймете его, у вас не будет ничего важнее, чем поведать его другим людям. Мы стали бы кассидами — в смысле, что Слово будет для нас превыше всего, и, в свою очередь, подразумевая, что мы перестали бы быть властными однодневками, правящими половиной Галактики. Мы даже не могли бы остаться самими собой. Практически, произошло бы много изменений, как больших, так и маленьких, но в целом это бы означало, что род человеческий, каким мы его знаем, прекратил бы свое существование… Но ведь мы этого не хотим, не так ли? Вселенной должны править лишь ангелы, но мы-то люди. Можете не верить, но говорю вам все это не для того, чтобы вы перестали думать о Джексоне. За последние шестьсот лет у нас никогда не было серьезной оппозиции, с какой мы бы не справились. Теперь она есть. Это дети, которые могут прикончить нас, даже если им связать руки за спиной. — Он помолчал. — Давным-давно, когда я еще был студентом, мне пришло в голову, что если что и могло бы победить нас, то не армия монстров, дышащих фтором и посылающих лучи смерти из каждого щупальца… Нет, это была бы идея. Монстров можно убить, но нельзя убить идею. За всю историю Земли, от Чингисхана до Гитлера, не было ни одного настоящего завоевателя — все это были лишь парни, которые просто хотели завладеть тем, что видит глаз. Но Римская империя была идеей. Идеей был ислам и христианство, коммунизм и антицентризм. Ответ на второй вопрос: я не знаю, что с этим можно поделать. Могу вам лишь сказать, что мы не сможем сделать. Мы не сможем вести войну с кассидами. Если бы мы только начали ее, то все, чем вы владеем в этом Секторе, от кораблестроительных верфей до жилых домов, было бы во мгновение ока сожжено воющими толпами туземцев. Я не думаю, что мы сможем навсегда изолировать их… или нас самих. Им ничего не нужно, кроме как нести Слово, так что я не вижу, как мы могли бы заключить с ними любые соглашения. — Он глубоко вздохнул. — Сейчас я скажу вам еще кое-что, что я узнал, и, возможно, вы поймете. Я уже говорил, что идея эта очень сложная. Возможно, потому что этика развивается вместе с разумом. Именно поэтому расы, которые мы до сих пор встречали, помнят кассидов, но сами кассидами не являются. Они не столь умны. Это объясняет вопрос, над которым мы мучаемся уже шестьсот лет: почему мы оказались единственной расой в нашей части галактики, показатели которой выше двенадцатилетнего ребенка, по нашим меркам. Нет никакой корреляции между полами и уровнем разума, что бы там ни утверждали моя жена и большинство феминисток. Просто развитые расы, которые понимали идею — становились кассидами. В конечном итоге, кассиды обратили в свою веру всех, кого смогли. Это было примерно пятнадцать тысяч лет назад. Возможно, тогда они не нашли нас, а скорее всего, мы тогда мало чем еще отличались от обезьян, иначе они одержали бы полную победу над всей Галактикой. И знаете, что произошло затем? Знаете, куда они делись? — Он опять сделал паузу, чтобы перевести дыхание. — Они улетели в соседнюю Галактику — Магелланово Облако, где и провели все это время. Я уверен, что некоторые существа, которых я видел на их корабле — именно оттуда. Там произошло то же самое — они поглотили все достаточно развитые расы. Поэтому они вернулись, надеясь, что в нашей Галактике выросли и развились новые разумные расы — и встретили нас. — Он глубоко вздохнул.

— Звучит довольно зловеще, — раздался голос Харлоу после неизбежной паузы. — Есть что-то еще?

— Еще одно, — сказал Самсон. — Они вручили мне в качестве сувенира пластиковую полоску. И дали словесный перевод, который я запомнил дословно. Это статья из энциклопедии: «Человек, имя существительное. Пятиугольный, двуполый, доминантный моноплан, разум 96, если взять для сравнения уровень средней расы кассидов за 100, уроженец Района 10039817…» И так далее. По их меркам, наш уровень разума 96. Впервые за последнюю тысячу двести или тысячу четыреста лет они обнаружили расу, с уровнем больше 75. — Он нахмурился. — Когда я вернулся, и Мидж нейтрализовала введенные мне препараты, я подумал о ней. и мне показалось, что я нашел ответ. Любое определение характеризует определяющего так же хорошо, как и определяемый объект. Эта мысль показалась мне лучом света во мгле, но я все еще никак не могу найти ей применения… — Он несчастно поморщился. — Мне только кажется, что у них очень поверхностная и упрощенная схема классификации, это означает, что им не важна физическая структура… и я предположил, что того кассида, который разговаривал со мной, выбрали потому, что им казалось, будто с ним я буду чувствовать себя уверенней. У него было пять конечностей и ни одной головы, зато у него была вершина и основание, и стоял он вертикально. Следовательно, они считали, что он выглядит, как человек.

— Забавно, — задумчиво перебила его Мидж. — Если уж они так заботились о геометрических очертаниях, то почему не выбрали двуполое существо?

— Можно было бы… — расхохотался было Самсон, но тут же резко замолчал с пораженным выражением лица. — Минутку, — сказал он. — Дайте подумать. Все молчите, особенно вы, Харлоу. Крошка сказала кое-что умное…

Мидж попыталась выразить возмущение, но ей помешала гордость за себя.

— Харлоу, Мидж, — через некоторое время медленно проговорил Самсон. — Есть кое-что в жизни Галактики, что озадачивало нас все шестьсот лет межзвездных полетов. Теперь нам известно, что это не имеет никакого отношения к уровню разума, но мы не знаем, почему все остальные расы, кроме нас, размножаются простым делением, опылением, спорами или грибницей — и живут куда дольше, чем мы, достаточно долго, чтобы восполнить низкий уровень своего умственного развития. Но предположим, что Земля — действительно странная планета. Предположим, что даже кассиды никогда не сталкивались прежде с двуполыми организмами. Я не упоминал им об этом и, готов держать пари, что Джексон тоже. Вы знаете, как трудно это объяснить чужим расам… обычно требуется дней десять, чтобы убедить их, что вы их не разыгрываете. И слушайте, Харлоу… предположим, что я снова пойду туда и возьму с собой Мидж…

КОГДА ОНИ вернулись к себе на корабль, голос Харлоу устало звучал из динамика, повторяя:

— Чарльз, Мидж, где вы? Отвечайте же, черт побери!..

Супруги поглядели друг на друга пустыми глазами.

— Через минуту, Харлоу, — с трудом прохрипел Самсон, покачнулся и побрел следом за Мидж в медотсек.

Оба они были до бровей накачены амофреном — Самсон получил вторичную дозу в течение двух часов, а Мидж дал усиленную.

Они вкатили себе нейтрализаторы и, какое-то время спустя рухнули на кушетки в кают-компании.

— Никогда больше… — слабо простонала Мидж.

Самсон облизнул пересохшие губы.

— Сработало, папочка, — сказал он. — Они проглотили это. Я впрыснул Мидж усиленную дозу, чтобы снизить ее интеллект, по крайней мере, вдвое. Пошел к ним с вытянутым лицом и заявил, что, пока меня не было на корабле, началось изменение. Разумеется, они тут же захотели узнать, что за изменение. Я показал Мидж, и мы разделись перед ними. Может, их и не интересуют физические формы, но они не могли не заметить различий между нами двоими. Они созвали конференцию, исследовали нас, даже просветили рентгеном. Я рассказал им историю гусеницы и бабочки. Точнее, личинки и имаго. Ты — самое уродливое и самое глупое из этих стадий, Мидж.

Мидж издала невнятный звук.

— Я объяснил им, что мы — организмы, проходящие две стадии, — продолжал Самсон. — Одна стадия строит красивые здания, пишет романы, делает все открытия и изобретения. Другая стадия нужна для воспроизводства. Я сказал, что наш цикл составляет сорок тысяч лет — пополам для каждой стадии, но первая стадия — моя, всегда пытается затормозить метаморфозы, потому что вторая стадия так глупа, что разрушает цивилизацию, и всякий раз нам приходится начинать все сначала. Я сказал, что мне ужасно жаль, но метаморфозы начались раньше, чем мы ожидали, и мы ничего не можем с этим поделать… Тогда они сказали, что отправляются в большую галактику — Туманность Андромеды. Может, они отыщут там шестнадцать миллионов миллиардов высокоразумных рас и больше никогда не вернутся. Но в любом случае, у нас есть двадцать тысяч лет, чтобы придумать другое решение этой проблемы. Он вздохнул. — Папочка, конец связи.

Медленно тянулись четырнадцать минут. Самсон и его жена глядели друг на друга и ничего не говорили.

Кассиды попытались обратить Мидж, чтобы понять, действительно ли она так глупа, как сказал Самсон. Мидж реагировала, как надо, Будучи одурманенной, она едва могла осознавать, что происходит вокруг, и слышала лишь отдаленное эхо Слова.

— Ие знаю, что и сказать вам, дети мои, — раздался, наконец, в динамике голос Харлоу. — За это вас будут помнить. Помнить очень долго. За последние столетия история была скучным предметом, но нынешний случай ее оживит. Не думаю, что кто-либо не согласится назвать это победой…

Самсон улыбнулся, печально и горько.

— Все зависит от того, — сказал он, — как вы определяете слово «победа»…

Definition

(Startling Stories, 1953 № 2)