Мастер Рун. Книга 9

Глава 17

Девятый остров я увидел задолго до того, как мы причалили.

Собственно, его было сложно не увидеть. Если остальные острова Тяньчжэня напоминали огромные куски пирога, разбросанные по реке и соединённые мостами, то Девятый был чем-то иным. Он был похож на крепость, обросшую садами. Как и Первый остров, он был очень надёжно защищен. Белая стена по периметру, высотой в три человеческих роста, за ней — верхушки деревьев, черепичные крыши и шпили каких-то башен.

Фань Дэмин стоял рядом со мной на носу нанятой лодки и, кажется, наслаждался произведённым эффектом.

— Впечатляет, да? — спросил он, поправляя шёлковый воротник.

Управляющий оделся по-праздничному, тёмно-синий халат с серебряной вышивкой на рукавах, начищенные сапоги, волосы убраны в идеальный пучок, скреплённый нефритовой заколкой. Я рядом с ним выглядел как его слуга, несмотря на то что тоже надел лучшее из имеющегося, чистую рубаху, новый жилет, который купил позавчера, и штаны. Манеру ходить в халатах я так и не приобрёл, они казались мне неудобными и мешающими движениям. Перчатку из синего льда я спрятал в сумке под Бабаем, всё равно оставить мелкого в гостинице я не мог, мало ли придётся быстро делать ноги.

— Впечатляет, — признал я. — Сколько у Вейранов всего островов?

— Девятый — основной. Плюс половина Восьмого, склады на Третьем и пристани на Пятом. — Фань Дэмин поднял палец. — Но Девятый, это их дом. Сюда чужих пускают два раза в год. На Ярмарку Ветров и на зимний приём. Всё остальное время тут закрыто.

— Вейраны любят уединение.

— Вейраны любят уединение, и контроль, — поправил он, — над тем, кто, когда и зачем переступает их порог. И над информацией, которая выходит наружу. Эх, нам бы только краешком уха, подслушать, где и как они совершают сделки, чтобы попробовать кусочек их пирога.

— Да мне кажется вы и так хорошо представлены — улыбнулся я. — Чжан Вэй, очень богат.

— Так не бывает, молодой мастер. — ответил управляющий. — Не очень богат, а немного не беден. Ваш помощник я думаю, прекрасно меня понимает.

Хуан Бо, он же Инь Син, степенно кивнул, поглаживая свою бороду. Этот тоже вырядился красиво. Позёр.

Лодка мягко ткнулась в пристань. Она была каменная, из белого гранита, с бронзовыми кнехтами и резными перилами. Два охранника у сходней, в одинаковых серых доспехах, с алебардами и абсолютно одинаковыми каменными лицами. Я ощутил давление их этера ещё из лодки, плотное, ровное, уверенное. Ступень закалки кожи, не меньше.

Фань Дэмин протянул пропуск — квадратную бронзовую пластину с выдавленным на ней знаком Вейранов. Охранник взял пластину, поднёс к рунному считывателю на столбе и подождал. Столб мигнул зелёным.

— Фань Дэмин, торговый дом Чжан Вэя. Со мной два гостя.

— Документы. — охранник посмотрел на меня и протянул руку.

Я достал свой пропуск, такую же пластину, только поменьше, и гильдейский жетон. Хуан Бо протянул свои документы. Мы прибыли с торговой стороны, как представители Чжан Вэя, и в отличие от гостей, чьи лодки копошились в нескольких километрах от нас, собираясь в гигантскую очередь, заходили через отдельный вход для своих. Во всяком случае так это назвал Фань. Нас пропустили практически сразу, даже досматривать не стали.

Мы прошли по мощёной дорожке сквозь сад. И сад этот заслуживал отдельного упоминания, потому что я таких не видел ни в Шэньлуне, ни в Великой Степи, нигде. Деревья были подстрижены аккуратно, геометрически. Прямые углы, ровные линии, идеальные окружности крон. Между ними дорожки из белого гравия, ручейки, перекинутые через них мостики из резного камня, и повсюду рунные фонари, даже сейчас, утром, мягко мерцавшие холодным светом.

Я даже вспомнил дурацкую статую, из-за которой на нас с дядей повесили долг в десять золотых. Ну и времена были.

— Красиво, — сказал я, хотя больше всего меня интересовали именно фонари. Рунная связка на них была компактной, позволяющей настроить режим день-ночь. Записал бы, но вытаскивать блокнот при входе в чужой дом было бы нелепо.

— Основатель Вейранов привёз садовника из-за Хребта, — рассказывал Фань Дэмин, — восемьдесят лет назад. Садовник проработал сорок лет и умер прямо здесь, в этом саду. Говорят, его похоронили под тем кедром, видите, слева?

Бабай за пазухой недовольно заёрзал. Ему не нравился запах, слишком много чужого этера вокруг, слишком много незнакомых следов. Я погладил его через ткань и отправил через связь мягкое успокаивающее, сиди тихо, мохнатый, мы в гостях, кусать никого нельзя. Через связь прилетел недовольный образ, темно-тепло-не нравится-чужие.

Согласен, дружище. Мне тоже не очень нравится. Но мы сюда за этим и пришли.

Ярмарка Ветров занимала почти всё пространство между поместьем и садом. Центральная площадь, обычно, видимо, пустовавшая, была заставлена шатрами. И это были не те шатры, к которым я привык по армейской жизни, не кожаные палатки с подпорками и дырами от ветра. Это были… произведения инженерной мысли.

Каждый шатёр был сделан из рунной ткани. Я понял это, как только подошёл к ближайшему, ткань приглушала звук. Стоишь снаружи, и тишина, делаешь шаг внутрь, попадаешь в пространство, наполненное голосами людей. Ещё она регулировала температуру, позволяя внутри шатров всегда быть прохладной. Простая, элегантная работа. Я потрогал край ткани, когда Фань Дэмин отвлёкся на знакомого, и нащупал нити, металлические, вплетённые в основу. Медь? Нет, что-то легче. Вот бы рассмотреть поближе.

— Мастер Тун, — Хуан Бо отвлёк меня от этого занятия. — Вы же не собираетесь оторвать кусок шатра на память?

— Я собираюсь оторвать кусок шатра для исследования, — поправил я. — Но подожду, пока хозяева отвернутся.

Фань Дэмин присоединившийся к нам засмеялся. Потом присмотрелся к моему лицу и перестал.

— Вы серьёзно?

— Шучу, — соврал я. — Идёмте.

Народу было не то, чтобы много, но все, кто здесь находился, были людьми определённого сорта. Никаких зевак, никаких торговцев мелочёвкой, никаких попрошаек у ворот. Каждый с пропуском, в приличной одежде, с оружием или без, но с такой осанкой и взглядом, что сразу становилось понятно, что эти люди здесь не случайно, и у них есть чем заплатить.

Практики. Много практиков. Я чувствовал их этер, как чувствуешь запах готовящейся еды отовсюду, разной интенсивности, разной природы. Вот прошёл мужчина в чёрном, давление от него было как от каменной стены — ступень закалки кожи, крепкая, устоявшаяся. Вот женщина в шёлковом платье, с веером, и этер у неё текучий, подвижный, как вода в ручье. А вон тот седой старик в углу, возле стенда с оружием, он…

Я остановился и присмотрелся. Давление от старика было другим. Глубже и плотнее, как будто его этер прошёл через несколько слоёв очистки и стал кристальным. Ступень каналов. Первый раз я чувствовал такое на расстоянии тридцати шагов, и у меня мурашки побежали по загривку.

— Не пялься, — тихо сказал Фань Дэмин, тронув меня за локоть. — Мастер Гу Чжэнь. Один из Старейшин Секты Железного Журавля. Приехал из Лунцзина, это три недели пути на восток. Ему за сто пятьдесят, и он не любит, когда на него смотрят.

— Я не пялюсь. Я восхищаюсь на расстоянии.

— На расстоянии и восхищайся. — Фань Дэмин мягко развернул меня к другому ряду шатров. — Идёмте, покажу вам кое-что по профилю. Хуан Бо, вы с нами?

— Пожалуй нет. — ответил тот, — я пройдусь, посмотрю товары других палат, а вы пока развлекайтесь.

Мы прошли мимо стенда с ядрами духовных зверей. Они лежали в стеклянных витринах, на бархатных подушечках, рассортированные по элементам. Огненные, водные, земляные, мне уже не нужно было спрашивать, что это и откуда, я чувствовал разницу этера и то, кем эти ядра были раньше. Не только Бабай имел ледяную особенность, многие звери, сильные духовные звери имели их. Были и редкие, одно ядро с лёгким сиреневым свечением, подписанное как «Ядро Туманного Кота», и ценник, который я прочитал, закашлялся и отошёл.

— Двести восемьдесят серебра? — переспросил я у Фань Дэмина. — За одно ядро? За одно⁈

— Нет мастер, двести восемьдесят золотых монет. — ответил тот, заставляя меня замолчать и по-новому переосмыслить цены. — Здесь всё оценивается в золоте.

В отличие от Шэньлуна, тут золото котировалось, но в самой торговле использовалось редко. Ага, значит и наши поделки тут продаются за золото. Интересное кино.

— Не слишком ли?

— Туманный Кот — зверь пятого ранга, по-нашему, на ступени каналов — пояснил тот невозмутимо. — Ядро даёт прирост к ментальной защите и улучшает циркуляцию этера в верхних каналах. На рынке его не найдёшь, добывается только на заказ специализированными охотничьими группами, потери при добыче — в среднем, двое из пяти.

— То есть за каждое ядро кто-то, скорее всего, умер.

— Закон рынка, — ответил Фань Дэмин. — Чем выше цена добычи, тем выше цена товара. Вы же тоже ходили на Этажи, мастер Тун?

— Конечно, многие практики ходили.

— Тогда тем более должны понимать особенности себестоимости таких вещей.

Следующий час прошёл в блуждании по шатрам. Фань Дэмин оказался идеальным проводником, знал здесь всех, или делал вид, что знал, кивал встречным, перекидывался фразами, представлял меня мимоходом, ненавязчиво, как будто невзначай: «А это наш молодой мастер из Шэньлуна, работает с рунами, очень перспективный…»

Я кивал и улыбался, ощущая себя выставочным экспонатом. Но попутно впитывал всё, как губка.

Шатёр с оружием был большим. Не один стенд, а целый ряд, пять или шесть витрин, и каждая с экспонатами, от которых у меня чесались руки. Мечи с рунными лезвиями, лук с автоматической подачей этера в тетиву, пара метательных ножей, возвращающихся к владельцу после броска, причем не важно, попал он или нет.

— Возвращающиеся ножи? — я наклонился к витрине. — Кто делал?

— Мастерская Тянь Хэ, — ответил распорядитель шатра, молодой парень в форменном жилете с гербом Вейранов. — Четвёртый класс, мастер Тянь лично приложил руку. Стоимость, семьдесят пять золотых за пару.

— А схему можно посмотреть? — я притворился простаком и максимально доброжелательно улыбнулся продавцу.

Парень посмотрел на меня так, будто я попросил его раздеться на площади.

— Господин, — сказал он с терпеливой вежливостью человека, привыкшего к странным вопросам, — схему вам никто не покажет. Это коммерческая тайна мастерской. Вы можете купить ножи или уйти.

— А потрогать?

— Потрогать можно. — Он открыл витрину. — Левой рукой, правая остаётся на виду.

Я взял нож. Лёгкий, сбалансированный, с характерным холодком рунного металла. Клинок длиной в ладонь, рукоять обмотана кожей. Руны шли по лезвию, но были искусно замаскированы гравировкой. Я прищурился, пытаясь разглядеть…

— Достаточно, господин, — парень забрал нож. — Вы уже посмотрели, и даже руны оценили, я вижу, что вы не простой гость. Я не первый год работаю.

— Виноват, — сказал я, нисколько не чувствуя вины. Три из четырёх я запомнил, четвёртый дорисую по памяти в блокноте. Возможно, неправильно, но это лучше, чем ничего.

Фань Дэмин наблюдал за всем этим с выражением лёгкого ужаса.

— Мастер Тун, — сказал он, когда мы отошли. — Я бы попросил вас не запоминать чужие рунные схемы на ярмарке Вейранов. Это считается дурным тоном. И некоторые мастера, чьи схемы вы, возможно, уже запомнили, воспринимают это как воровство.

— Воровство — это когда берёшь то, что тебе не принадлежит, — ответил я. — А знания принадлежат всем. Природа рун — это не секрет, это законы мира. Закрывать их за ценниками и витринами, это всё равно что продавать рецепт огня.

— Красивая философия, — кивнул Фань Дэмин. — Которая быстро закончится, когда кто-нибудь из местных мастеров сочтёт, что вы украли его рецепт огня, и сломает вам нос.

— Мне уже ломали нос, — сказал я честно. — Три раза. Четвёртый не сильно повлияет на общую картину.

А потом мы дошли до шатра, который всё изменил.

Он стоял в конце ряда, чуть в стороне от остальных, и отличался от других уже на вид. Ткань была тёмно-бордовой, с серебряной вышивкой по краям. Вышивка, при ближайшем рассмотрении, оказалась рунной цепью. Декоративной? Я не был уверен. Что-то в этих линиях выглядело слишком целенаправленным для украшения.

Над входом висела табличка из тёмного дерева «Наследие. Артефакты эпохи Основания».

Фань Дэмин остановился у входа и выпрямился, чуть поправив воротник.

— Вот сюда я хотел вас привести, — сказал он. — Это гордость ярмарки. Вейраны выставляют часть своей коллекции артефактов Древних. Не реплики, мастер Тун. Подлинники, добытые из нижних Этажей, найденные в руинах, купленные у экспедиций. Некоторым экспонатам, представляете десятки тысяч лет.

— Подлинники?

— Подлинники. — Фань Дэмин поднял палец. — Но, разумеется, не все из них выставлены на продажу. Большая часть — только для осмотра. Вейраны показывают их, чтобы привлечь интерес определённого круга людей. Мастеров, учёных, исследователей. Тех, кто понимает ценность.

— И готов за неё платить.

— Мастер Тун, вы удивительно быстро схватываете коммерческую сторону вещей для человека, который утверждает, что знания принадлежат всем.

— Знания — всем. Деньги — лично мне. Не вижу никакого противоречия.

Фань Дэмин хмыкнул и зашёл первым.

Внутри шатёр был больше, чем снаружи. Не из-за пространственной магии, просто задняя стенка отсутствовала, и шатёр плавно переходил в каменный зал первого этажа поместья. Умно. Формально ты всё ещё на ярмарке, но фактически уже внутри дома Вейранов.

Освещение внутри отличалось от привычного и казалось, шло прямо от стен. Я тронул стену, камень был тёплым и чуть пульсировал. Этер. Стены были напитаны этером, и он светился сам по себе.

Я остановился, чтобы осмыслить это. Весьма неплохо.

— Мастер Тун, — голос Фань Дэмина вернул меня из задумчивости, — прошу вас, не отставайте. Попробуйте удержать своё любопытство.

Зал был разделён на секции, каждая — со своей витриной, своим распорядителем и своей табличкой-описанием. Народу здесь было меньше, чем на открытой ярмарке, может, человек двадцать, и каждый двигался медленно, почтительно, как в храме. Разговаривали тихо.

Первая секция — «Инструменты Основателей».

В витрине лежал набор из семи предметов, каждый на отдельной подставке. Два стилуса из неизвестного мне металла, чёрного, с едва заметным фиолетовым отливом. Линейка, тоже чёрная, с делениями, и я наклонился ближе, чтобы прочитать… и замер.

Деления были в сантиметрах. В сантиметрах. С цифрами. Арабскими цифрами.

Рядом с линейкой лежала табличка.

«Мерная рейка Древних. Материал неизвестен. Найдена на седьмом Этаже экспедицией Вейранов, 38 лет назад. Деления соответствуют Истинным Мерам Основания».

— Истинные Меры, — пробормотал я. — Фань Дэмин, что такое Истинные Меры?

Управляющий, стоявший рядом, повернулся с выражением лёгкого удивления.

— Вы не знаете?

— Если бы я знал, то не спрашивал бы. У меня есть пробелы в образовании. Мягко говоря.

Но ответил мне не Фань, а стоящий рядом распорядитель.

— Истинные Меры Основания, — начал он неспешно, — это единицы измерения, которые, по утверждению учёных-историков, использовались Древними при строительстве Сферы. Метр, сантиметр, миллиметр, секунда, минута, час, всё это не наши изобретения. Это их система, вплетённая в саму ткань мира. Когда наши предки впервые спустились на нижние Этажи и начали измерять конструкции Древних, они обнаружили, что всё кратно одним и тем же единицам. Коридоры шириной ровно в два метра. Ступени высотой ровно в двадцать сантиметров. Расстояния между рунными узлами — ровно в десять метров, сто, тысячу. Математически безупречная система.

Охренеть! Метрическая система. Земная, привычная, про которую я гадал, изучая книги в библиотеках.

— А часы? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Двадцать четыре часа в сутках, шестьдесят минут в часе? Почему именно такие числа? Это же что-то значит?

— Разумеется, — кивнул распорядитель. — Лунь-Цзин совершает полный оборот ровно за двадцать четыре часа. Вращение Небесного Щита задаёт цикл, а цикл задаёт единицу измерения. Некоторые учёные полагают, что Древние создали Лунь-Цзин именно с расчётом на такую продолжительность суток. Другие считают, что сначала были сутки, а Щит подстроили потом. Спорят об этом очень давно.

— А какие в итоге выводы?

— Большинство склоняется к божественному происхождению, то есть это не инженерное решение Создателей, а воля, стоящая выше.

— Боги.

Но ведь они действительно по своему техническому уровню были богами для этих людей, не понимающих того, что вижу я. Что эти меры и веса и прочее — это специальный элемент, созданный только для удобства человечества, живущего внутри. Созданный на основе одной конкретной планеты. Земли.

— Основатель Вейранов, — продолжал рассказывать оратор, — был первым, кто в Тяньчжэне публично заявил, что Сфера — не естественное образование, а искусственное творение. Его высмеяли, разумеется. Тогда он спустился на восьмой Этаж, вырезал кусок стены и принёс его в городской совет. Там были вполне себе обычные инструкции, о том, как жить в помещениях Восьмого этажа, куда двигаться в случае опасности и какие правила нужно соблюдать. Вот этот кусок стены, кстати.

Он показал на второй экспонат. Каменная плита, примерно полметра на полметра, закреплённая вертикально в стеклянном кубе. На поверхности незнакомые мне буквы. Чёткие, глубокие, линии были настолько ровными, что выглядели напечатанными, а не вырезанными. Некоторые куски букв, отрывки, казались знакомыми, но предельно чуждыми и непривычными. И выглядело это так словно видоизмененные руны.

— А как он прочитал?

— У него с собой были несколько страниц, с основами одного из языков древних. — ответил голос за моей спиной. Не Фань Дэмин. Другой голос, мягкий, с лёгким акцентом, который я не мог определить, западный? Северный? — Именно это основатель и пытался объяснить. Когда расшифровал надписи и показал Совету.

Я обернулся.

Передо мной стоял молодой мужчина, может, лет двадцати пяти, может, тридцати. Высокий, стройный, с каштановыми волосами, убранными назад, и глазами темного цвета. Черты лица были нездешними, не совсем западными, не совсем восточными, как будто в его жилах текла кровь нескольких народов сразу и договорилась между собой на чём-то среднем. Одет он был вычурно, как и многие здесь, предпочитая традиционный для этих мест халат.

На его левой руке, я заметил сразу, серебряное кольцо с гербом Вейранов. Фань Дэмин рядом со мной чуть поклонился.

— Маркус-шаоцзу, — сказал он. — Доброго утра. Позвольте представить. Мастер Тун Мин, рунный мастер шестого класса, из Шэньлуна. Работает с торговым домом Чжан Вэя.

— Рад знакомству, мастер Тун, — Маркус протянул руку, и я ошарашенно ее пожал. Да я сейчас и разговаривающему на моём языка кальмару бы руку пожал, настолько был потрясён увиденным на древнем куске стены и тем что услышал.

— Маркус Вейран, — представился он сам. — Вижу, что плита произвела на вас впечатление.

— Больше, чем впечатление. — Я решил быть честным, потому что врать перед артефактом Древних казалось мне, как минимум, кощунственным. — Я никогда не думал, что всё может быть настолько невероятным. Я про…

— Да, я понимаю. Те, кто изучают и ищут историю мира Сферы, порой находят удивительные вещи, полностью ломающие прежние представления о мире. Это, между прочим, тоже руны. Они имеют ту же особенность работы с этером что и классические поверхностные у них общая основа. Они идеальны. Но основатель не смог найти других частей, только одну.

— Мастер Маркус, между обычными рунами и этим, — я кивнул на плиту, — примерно та же разница, что между каракулями ребёнка и каллиграфией императорского писца. Если они работают так же, то, мне до сих пор непонятно, почему мы пишем на урезанном языке.

— Не урезанном. Специально упрощенном. — ответил Маркус. — Мы не можем назвать причину, по которой боги сделали для нас другой вид рун. Но, самое главное я не сказал. Основатель и многие учёные пытались работать с этим языком, и у них ничего не получилось. Мы знаем, что он может, мы видим это. Но нам он не доступен. Только существам, которые являются богами, или Создателями, скорее всего.

— То есть для нас это мёртвый язык? — разочарованно спросил я, продолжая жадно изучать линию за линией.

— Верно. Что скажете? — заметил Маркус. — Может быть заметили нечто еще?

— Кто бы ни создавал это, он думал иначе, чем мы. — Я снова посмотрел на плиту. — Другая логика, другой масштаб. Мы учим руны как отдельные символы с отдельными значениями, и потом составляем из них связки, как слова из букв. А здесь, — я провёл пальцем в воздухе, повторяя линию контура, — здесь нет отдельных символов. Это один непрерывный поток, одно предложение, одна мысль. Никаких стыков, никаких переходов. Как будто тот, кто это писал, держал в голове всю связку целиком и нанёс её одним движением.

— Вы интересно мыслите, мастер Тун, — сказал он. — Большинство рунников, которых мы приглашаем, смотрят на плиту и видят набор знаков. Некоторые пытаются скопировать и даже не пытаются, а прямо срисовывают. Вы видите намерение.

— Я вижу то, что вижу. — Я пожал плечами. — Может, это неправильное видение. Я всё-таки шестой класс, а не третий.

— Классы присваивают люди, — ответил Маркус. — А понимание приходит откуда-то ещё.

Фань Дэмин стоял рядом с видом человека, который чувствует, что разговор ушёл куда-то за пределы его понимания, но при этом точно знает, что этот разговор может быть очень выгодным для торгового дома.

— Могу я показать мастеру Тун Мину остальную коллекцию? — спросил Маркус, обращаясь к Фань Дэмину, но тон был такой, что вопрос являлся скорее уведомлением.

Управляющий поклонился.

— Разумеется, Маркус-шаоцзу. Мастер Тун, я буду у стенда с материалами, когда закончите.

И ушёл. Дисциплинированно и быстро. Оставив меня наедине с внуком основателя одного из самых могущественных торговых домов Тяньчжэня.

— Идёмте, — сказал Маркус и пошёл вглубь зала, не оглядываясь, уверенный, что я последую. И я последовал, потому что любопытство было сильнее осторожности. Всегда было, к сожалению.

Мы прошли мимо нескольких витрин. Маркус комментировал каждую, коротко и ёмко, без позёрства.

— Фрагмент рунного этеропровода. Найден на пятом Этаже, между вторым и третьим структурными слоями. Видите, как жилы этера вплетены в основу? Не нанесены, а именно вплетены, как нити в ткань. Мы до сих пор не можем повторить эту технику.

— Красиво, — сказал я. — И немного пугающе. Если они умели такое, зачем им нужны были руны вообще?

Маркус остановился и посмотрел на меня.

— Что вы имеете в виду?

— Ну, — я задумался, формулируя. — Руны — это инструкции. Команды для материала. Делай то, делай это. Мы используем руны, потому что сами не можем напрямую заставить камень светиться или металл проводить этер определённым образом. Руны всего лишь посредник. Сильный практики, могут делать с этером всё тоже самое, без использования рун, только за счёт внутренней силы. По сути руны — как и учили, всего лишь вспомогательный костыль для слабых. Сильным они не нужны. Зачем тому, кто умеет работать с силой собственного этера, писать руны?

— Вы знаете ответ, — сказал Маркус тихо.

— Нет, — покачал я головой. — Я задаю вопрос.

— Ответ в самом вопросе. — Маркус улыбнулся. — Они писали руны не для себя. Они писали их для нас. Для тех, кто придёт после и не будет знать, как работает мир, но сможет прочитать инструкции и научиться. Руны — это не просто инструменты. Это… учебник. Оставленный теми, кто ушёл, для тех, кто остался. Да дети становятся старше и руны становятся не нужны. Но насколько это правда? Мы не можем ответить на этот вопрос. Путь Рун, в отличие от Путей Оружия, Зверя или Алхимии, до сих пор не раскрыт полностью.

Мне стало не по себе. От того, насколько эта мысль совпадала с тем, что я читал в записках Чжоу Линя. С тем, что говорил Киану Ривз, или кем бы он ни был. Дальше идти некуда — остаётся только строить. Основатель дома Вейранов — Киану Ривз?

— Ваш дед, — сказал я, — основатель. Он тоже так считал?

— Мой прадед, — поправил Маркус. — Да. Он верил, что Сфера — дар. Не случайность, и уж тем более не естественное образование. Дар от тех, кого мы называем Создателями.

— Боги? — спросил я, пытаясь поймать хоть какое напоминание о Киану. Тот точно не стал бы называть их богами.

Маркус едва заметно поморщился. Мне показалось, или нет?

— Слово боги подразумевает поклонение. — Он подбирал слова аккуратно, как я подбираю руны. — основатель не поклонялся. Он изучал. Есть разница между тем, чтобы встать на колени перед силой, которую не понимаешь, и тем, чтобы попытаться эту силу понять. Большинство людей в нашем мире выбирают первое. Наша семья всегда выбирала второе.

— И что вы поняли за три поколения?

Маркус помолчал. Мы стояли у витрины с ещё одним артефактом: небольшим кубом из неизвестного материала, матово-чёрным, без единой руны на поверхности. Куб ничего не делал. Просто стоял. Но от него исходило ощущение… полноты. Словно черная дыра он притягивал к себе взгляд, заставляя при этом отворачиваться, настолько он был страшен.

— Мы поняли, — сказал Маркус, — что мир устроен сложнее, чем кажется. Что Красное Око, Лунь-Цзин, Сфера — это единый организм, работающий по единому замыслу. И мы поняли, — он сделал паузу, — что он стареет.

— Стареет, — повторил я.

— Да, — согласился Маркус. — А может, у мира кончается заряд. Вопрос, который мы задаём уже три поколения. Это можно остановить? И если можно — кто это сделает?

Он посмотрел на меня. Я не собирался отвечать на этот вопрос. Только пожал плечами, показывая, что не совсем понимаю, о чём мне говорит богатый наследник торгового дома, хотя внутри всё буквально кипело. Тепловая смерть вселенной и медленная гибель сферы от старости. Красные карлики хоть и способны гореть триллионы лет. но тоже не вечны. Вопрос в том, сколько прошло времени от создания Сферы. И сколько его осталось?

Я отвёл взгляд от куба и двинулся дальше. Следующая витрина, здесь хранился обломок древнего устройства. Небольшой, размером с ладонь, с оплавленным краем, как будто его вырвали из большего. На поверхности обычные руны. Действующие. Я это видел, потому что почувствовал, слабое, едва уловимое мерцание этера, пульсирующее в ритме. Артефакт был живой и рунные связки выглядели практически так же как мои пространственные руны, только более сложные и изящные.

— Что это? — спросил я.

— Фрагмент пространственного стабилизатора, — ответил Маркус. — По крайней мере, так считает наш исследовательский корпус. Найден на десятом Этаже. Руны на нём действующие, но обломок слишком мал, чтобы определить назначение. Мы предполагаем, что полный стабилизатор позволял манипулировать пространством, возможно, для транспортировки или хранения.

Пространственная складка, я представил, что могло бы быть внутри. Всё зависит от материала и количества этера для поддержки, там и остров засунуть можно, по желанию.

— Продаётся? — спросил я, и сам не знал, зачем. У меня не хватило бы денег даже на витрину, в которой он стоял.

— Нет, — ответил Маркус. — Только для изучения. Но если вас интересует тема пространственных рун…

— Интересует.

— Тогда, возможно, вам стоит задержаться сегодня вечером. — Маркус сделал паузу, ровно такую, чтобы я успел заинтересоваться, но не успел отказаться. — Мы устраиваем небольшой приём для гостей, интересующихся наследием Древних. Не торговый, скорее научный. Обмен знаниями, демонстрация некоторых экспонатов, которые не выставляются на публику. Закрытый круг.

— Насколько закрытый?

— Достаточно, чтобы там не было людей, которых интересуют только ценники. И достаточно открытый, чтобы принять молодого мастера, достаточно быстро получившего известность в своём городе. Мы следим за перспективными рунными мастерами, не подумайте ничего плохого.

Хорошо сказал. Красиво. Как крючок с червяком, поймал меня. А я, как глупая рыбка в прозрачной воде. Всё по заветам моего товарища, любящего иносказательные высказывания.

Я знал, что это приглашение не случайность. Маркус не подходит к каждому посетителю ярмарки и не устраивает экскурсий. Он подошёл ко мне, по вполне очевидным причинам. То, что это ловушка, причем практически не прикрытая, я полностью уверен. И червяк был очень, очень жирным. А я его проглотил.

— С удовольствием, — сказал я. — Во сколько?

— После заката. — Маркус достал из кармана небольшую карточку из плотной бумаги и протянул мне. На карточке был герб Вейранов и одно слово: «Наследие». — Покажете это на входе. Вас проведут.

— Один вопрос, мастер Маркус.

— Да?

— Ваш прадед. — Я помолчал, подбирая слова. — Легенды, городские, во всяком случае, говорят, что он пришёл из-за Хребта с одним сундуком и за три поколения построил всё это. Что было в сундуке?

Маркус улыбнулся.

— Знания, мастер Тун, — ответил он. — Только знания. Самый ценный товар, который невозможно украсть, невозможно сломать и невозможно потратить.