Магия вокруг нас, или Второй шанс на жизнь

Глава 28

Моя жизнь теперь казалась мне неповторимо правильной и счастливой. Я нашла своего возлюбленного, у меня была «дочь» и была своя школа, в которую я вкладывала свою душу.

Первый учебный день для трех девочек я начала с этикета. Да-да, мне все же пришлось экстерном прочесть несколько книг, одолженных у Лусии.

К этому предмету меня навела наблюдательность. Агата и Бонита ели еду часто руками и набивали рот до того, что с трудом могли после прожевать это, отчего Лусия приходила в дикий ужас. И пусть я была не из этих краев и не знала всех тонкостей культуры, но могла с уверенностью заявить, что дамам не гоже бегать по дому, как будто за ними гонится монгольская орда. Как и тот факт, что надо руки мыть перед едой, так и после, быть опрятной и не смеяться до того громко, что аж сотрясались окна…

Этот минимум программы, что я громко зачитывала. В последующем надеясь еще и применить в деле модельную походку, как это делали в фильмах с помощью книг, положенных на макушку головы, а также манеру говорить медленно и разумно, а не первое, что приходит на ум.

Что было приятного в работе, так это то, что, чувствуя себя учительницей, я сама начала следить за своим поведением. Больше не бегала по полям за Хуаном и его овцами и меньше говорила за столом, вспоминая бурно проведенный день. Я невольно стала более серьезной и сдержанной, как и полагается учителям, чтоб их уважали.

Такая перемена если и была спокойно воспринята двумя сиротками, то лишала всякого настроения Гульджамал. Сейчас она начала меньше есть, больше тихо плакать по углам, думая, что ее никто не видит. Задор в ней поутих, как и смех, что раньше отражался эхом в моем сердце.

Попрощавшись с девочками в амбаре, где Хуаном была перегорожена и обставлена маленькая комната с двумя кроватками и столом, и пожелав им спокойной ночи, поправила ангелочков, сделанных ими из бумаги на уроке труда, погасила свечу.

В моей спальне уже было темно, но едва я успела переступить ее порог, то успела услышать всхлип маленькой девочки.

- Я знаю, что ты не спишь, Гульджамал, - подсела к ней и зажгла лампаду. Та ничего не ответила, спрятавшись под одеяло.

- Поговори со мной, не прячься, - слегка убрала с лица девочки пуховый текстиль. Если первые секунды девочка и сопротивлялась, то потом сразу поддалась, являя моему взору красные заплаканные глаза.

- Что я не так делаю, Гульджамал? – мягко поинтересовалась у заплаканной девочки. – Почему в последние дни ты плачешь?

Малышка не отвечала, все продолжая всхлипывать.

- Ну же, говори, - взяв за руки ее маленькие ладошки, настаивала я на своем. – Если мы не обсудим это, то как же в итоге мы поймем друг друга и исправим ситуацию?

Я изначально относилась к девочке, как ко взрослой, стараясь вести с ней разговоры на равных. Учитывая, сколько пришлось пережить бедняжке, морально она была куда сильнее и зрелее, чем я сама.

- Мне не нравится, когда вы такая строгая, - прошептала наконец-то Гульджамал. – Вы напоминаете мне отца.

«Отца», - повторила про себя, но не стала развивать эту тему, что б не возвращать девочку в прошлое.

Вместо этого я благодарно улыбнулась ей.

- Я должна быть такой, дорогая. Лишь у требовательного учителя бывает результат.

- Но это не вы. Вы ведь другая! Веселая, эмоциональная, странная…Но на уроках в вас словно вселяется Франческа, а то и Хуан, когда он не в духе, и вы стучите по столу, хмуритесь, отчитываете нас.

- Это потому, что вы должны понимать, что пред вами не милый клоун, а уважаемый учитель. Я не должна вас забавлять, солнце, - поглаживая по голове девочки, продолжала объяснять ей, казалось бы, обыденное, - а должна обучить. Жаль только не всему я могу быть полезной. В танцах, например, я вам не помощник.

Девочка задумалась.

- Вы говорили, что сеньор Герреро прекрасно танцует.

«А это мысль», - подумала я, радуясь смене разговора.

- Я поговорю с ним. Прекрасный совет. Спасибо. Но сейчас нам пора спать. Завтра нас ждет тяжелый день, ибо я хочу сходить в деревню и поискать еще пару учениц, а если повезет, то и больше.

Хотя на самом деле, я мечтала вновь повидаться с Дамианом. Но не говорить же девочке об этом!

Поцеловав малышку в лоб, потушила лампаду и легла спать.

Как назло, сон нее шел в мою голову, ибо в нее, как обычно это бывает, стоит только улечься кровать и уложить голову на подушку, подсела иная идея: а не использовать ли магию во благо преподавания? Что если заколдовать допустим перо на первое время, чтобы оно выводило изначально буквы девочек, и им просто пришлось бы повторять за ним движения. Так возможно они быстрее бы научились писать, ибо та чернильная грязь на бумагах сейчас просто ни в какие рамки не лезла.

Отношение к магии у меня было все еще зыбким. Смотреть как по дому летает горячий чайник и за ними плывут чашечки с молочником было очаровательно, как и носить теплые вещи, связанные волшебными спицами тоже, но я нутром чуяла, что все это до добра не доведет, несмотря на то что использовала я ее лишь благо и как бы Гульджамал не пыталась меня уговорить на большее.

Была еще одна подозрительная вещь, точнее состояние. Мне порой дико хотелось использовать магию. Будто у меня чесались руки. Словно что-то темное изнутри требовало крови. К счастью, все это пока сдерживалось, хоть и не с легкостью, но и не устрашало до той степени, чтоб я не могла спать.

Вот и сейчас, повращавшись в постели, миллионы раз обдумывая все свои идеи и в конце концов остановившись на воспоминании об испытанной страсти с Дамианом, я заснула, улыбаясь ночи.

Утром, пока Хуан не выпустил еще овец, мы решили вновь наведаться в деревню. Кто знает, может сегодня нам удастся испытать удачу. Эта дорога уже становилась для меня знакомой и родной, ибо лучше всего познаешь вещь, испробовав собственноручно на практике. А ночную прогулку так вообще можно считать двойным опытом.

И еще, если для меня это была ранняя пора, то для большинства селян время – полудня: они вообще ложатся спать или вечно работают?

Вначале мы просто бродили по деревне, периодически здороваясь со всеми, что, казалось бы, было глупым занятием, но у меня был план: я хотела поговорить с их девочками лично. Мне казалось, что я смогу «обратить их в свою веру» и те взбунтуются, тем самым примкнув к ее войску, ну а вскоре родители, увидав результаты, простят их и смирятся.

Жестокий план, я это понимала, так же, как и то, что разговоры со взрослыми – пустая трата времени. Их мозг уже закостенел, они не умели мечтать и жили так, как это делала вся их родословная. Единственным, возможно, исключением можно было считать удачный брак с богачом, но случаи эти были до того редки, что на это было наивно полагаться.

Так, гуляя, увидела через забор девочку лет семи, которая кормила свиней, да и выглядела не лучше их, прости Господи. С усердием проговаривая им, что и как надо есть, она то смеялась, то ругалась, называя их бестолковыми бездарями и запугивая тем, что кто-то из особей первым пойдет на ужин.

Картина и впрямь была умилительно-смешная, если не представить, что сколько бы лет не было этой девочке, она так и будет прозябать тут, в этом грязном свинарнике, отрезав себя от мира и всех возможностей, что дает жизнь.

- Девочка, эй! - позвала ее тихонечко, пока Хуан говорил где-то с другой стороны двора с ее отцом.

Та посмотрела в мою сторону с недоверием, но все же подошла к забору.

- Я лишь хотела узнать: не хотела бы ты ходить в школу и научиться писать и читать? – сразу же перешла к делу, боясь, что в любой момент ее отец мог заметить их перешептывания или позвать девочку, да и девочка казалась не шибко косноязычной и скорее всего потеряла бы нить разговора, если бы я начала говорить издалека.

Нахмурив брови, она продолжала смотреть на незнакомку, то есть на меня. Я даже успела заметить, как пара эмоций неохотно двигают ее шестеренки в голове и вводят в смуту.

- Кто вы? – едва расщепляя губы, спросила она.

- Меня зовут Виктория Андраде и я обучаю девочек грамоте, чтобы в будущем они могли найти работу и жить свободно, самостоятельно, независимо, - последние слова произносила медленно и четко, в надежде, что так они крепче осядут в детскую головушку. Но вот беда, таких слов не было в арсенале юной «леди»

- А что это такое? Свобода?

Я с боязнью посмотрела в сторону мужчин и была благодарна Хуану, который смог встать так, чтоб отцу девочки пришлось бы повернуться на сто восемьдесят градусов, чтоб понять, что что-то неладное творится у него за спиной.

- Ты можешь уехать отсюда, - и женщина взмахнула рукой. – Ты можешь выходить замуж и не выходить. Можешь выбрать себе жениха или зарабатывать деньги сама, когда найдешь работу и распоряжаться ими как вздумается, - сложно было объяснить столь недалекому маленькому созданию, что есть независимость и возможность выбора.

Но тут произошло то, что было в какой-то мере предсказуемо. Свиньи начали драться из-за остатков еды, толкаться и визжать, что рефлекторно заставило повернуться на звук отца имения, и я поняла, что время мое вышло.

- Я живу на холме. И у меня учатся уже девочки твоего возраста. Бонусом, если придешь, обещаю какую-нибудь сладость, - улыбнулась, подмигивая. Хоть это-то девочка должна понимать. А когда ее отец подошел к ним, точнее гаркнуть на свиней, невинно продолжила: - Была рада знакомству, - хотя имени-то я у нее так и не спросила.

- Вы что-то хотели? – грубо обратился ко мне мужчина.

- Да нет, спасибо, сеньор. У вас очаровательная дочь.

Отец с прищуром посмотрел на свое чадо.

- В мать она покойную, - без толики сочувствия и скорби произнес он.

Я не стала развивать диалог с отцом девочки и быстро попрощалась с ним. Напоследок повернулась посмотреть на девочку, предполагая, что если та смотрит нам в след, то, скорее всего, мое предложение заинтересовало ее, если же нет, что весь разговор был понапрасну. Увы, но девочки уже и след простыл. Скорее всего отец дал ей другие указания по хозяйству.

Таким образом мы прошли несколько дворов. Кандидатками стали девочка со шрамом на пол лица от ожога, что вычищала котел на улице; смуглая Анна, медленная и по современным меркам немного отсталая девчушка, на которую постоянно кричала мама. Хуану пришлось подолгу отвлекать мать, чтоб дать мне возможность достучатся до девочки. А потом я неожиданно для себя поняла в чем ее проблема: у ребенка обычный недосып. Я бы и не догадалась, если бы та не спросила:

- А можно достичь свободы, если поспать до обеда?

«Иисусе, сколько же всего было взвалено на столь хрупкие детские плечи?!»

Были разные лица, разные имена, но более сердобольную картину предоставила хромая девочка лет четырнадцати, которую дядя ударил по лицу прямо при свидетелях за то, что та пролила чай ему на колени. Со слезами на глазах она захромала в дом за полотенцем.

Меня пробрала дрожь ненависти к этому мужчине, что позволял себе такое поведение и продолжал бубнить, о том, какая она нерадивая идиотка. И все же мне удалось выкроить пару минут, чтоб поговорить с девочкой.

- Сеньор, - сладко улыбнулась, обратилась к мужчине. – Могу я воспользоваться вашим гостеприимством и попить воду?

Я знала, что тело Виктории, которое я заняла, мало того, что очень хорошо сложено, так и на лицо она была очень мила, в частности, когда улыбалась, в связи с чем я пустила в ход весь шарм молодого тела и голоса. Мужчина купился, пригласив в дом.

- Нет мочи ждать вашу… нерадивую идиотку, схожу сама за водой, - и не дожидаясь ответа, проскользнула в другую комнату, лишь интуитивно догадываясь, что за дверью кухня. К счастью, удача была на ее стороне.

Чуть не столкнувшись с хромоножкой, втащила ее обратно в комнату.

- У нас мало времени, дорогая, - произнесла в полголоса. – Послушай меня. Я – Виктория Андраде, живу на холме. И у меня есть своя школа для девочек, - произнесла впопыхах, давая девочке пару секунд усвоить эту информацию. – Если у тебя есть желание начать все с нуля и жить свободно, то приходи к нам. Я научу тебя грамоте. У тебя будет возможность уехать и жить самостоятельно. Найти работу, зарабатывать самой на хлеб и никто, слышишь, никто не поднимает на тебя более руку, - у девочки аж глаза заблестели от радости, но улыбка до того была грустной, что я забеспокоилась.

- Если дядя узнает, он убьет меня, - затряслась девочка. – Он убьет меня, - повторила она, обхватив себя за плечи.

- Ты должна найти в себе силы изменить реальность, - приподняла ее подбородок чтобы заглянуть в ее глаза и вселить уверенность. – Ты – будущая сильная женщина, и он твоего мизинца не стоит! Продумай план и, улучив момент, беги. А далее я помогу тебе встать на ноги, - пообещала запуганной девочке.

Возможно, я вселяла слишком много надежд в эти наивные сердца, но сейчас это был единственный шанс вытащить их из этой трясины. А на войне все средства хороши.

Были места, где мужчин не оказывалось дома по тем или иным причинам. Чаще всего они уходили за льдом в горы или работали на полях, собирая последний урожай этого года.

В этом случае, мне удавалось поговорить с их женами. И мне не единожды повезло надломить этих особ, впустить в них надежду на лучшее для их дочерей. Они, конечно же, побаивались своих мужей, но была в них тоже женская хитринка. Так одна из женщин согласилась, но при условии, что ее дочь сможет ходить в школу лишь когда успеет переделать всю работу по дому, а это обычно бывало лишь ближе к закату.

Я, конечно, не слишком была рада преподавать в две смены, но ради своей безумной идеи, согласилась. «Это лучше, чем ничего», - подумала и, широко улыбаясь, пошла с Хуаном домой.