Магия вокруг нас, или Второй шанс на жизнь

Глава 11

После ужина я вернулась в покои Виктории. Мне дико хотелось выйти из дома и посмотреть на тот мир, в который я умудрилась попасть. Мне срочно нужно было разобраться и понять, как он устроен, чтобы не попасть в просак. Но Франческа четко дала знать, что это невозможно.

Так как же теперь быть? С одной стороны, неплохо было бы, конечно, дать себе время и растопить сердца родителей Виктории, доказать, что она нормальная, и нет причин для столь грубого недоверия, но с другой, кто знает, сколько я проживу в этом мире. Вдруг настоящая Виктория найдет способ вернуться в свое тело. А ведь так приятно снова быть молодой, красивой и, конечно же, здоровой девушкой, да еще проживающей в Испании, о которой я даже и не мечтала, живя в своем убогом мирке.

Не придумав ничего путного, решилась на отчаянный шаг. Когда все улягутся спать, я тайком покину дом и прогуляюсь. По крайней мере, так меня мало кто увидит из знакомых Франчески, которые, судя по нервным рассказам служанки, недолюбливали Викторию.

В азартном предвкушении подошла к шкафу и начала перебирать наряды в поисках наиболее подходящего. Нужно было что-то не столь броское, и скорее всего закрытое. Хоть и день был ясным и теплым, ночи всегда и везде холоднее.

Свой выбор я оставила на платье шоколадного цвета, что так подходил к глазам Виктории: закрытом и сделанном из грубоватой ткани. Скорее всего, его приобрели для походов в церковь, но оно как никогда подходило для выхода в ночной свет: она в нем была не столь приметной, да и скромность – украшение любой уважающей себя женщины, не так ли?

Юбка была сделана не под огромный кринолин, как выяснилось позже, а просто под пару внутренних юбок, на это указывала длина платья. Откуда-то в голове сплыла информация, что кринолин, некоторым образом, помогал сохранить женскую честь и удержать слишком порывистых поклонников на расстоянии. Да вы сами подумайте, ну как можно обнять даму, на которой такая пышная юбка: даже дотянуться, чтобы ручку поцеловать, проблематично, что уж говорить про танцы, объятья или о поцелуях. Благодаря кринолинам мамы юных дев были спокойны за то, что их дочь не наделает глупостей.

«Ох, уж эти благие намерения», - усмехнулась своим мыслям, радуясь, что не придется надевать столь сложную конструкцию, о которой я и понятия не имела до этого времени.

Ко всему прочему меня сейчас волновал вопрос и о досуге семейства. Будь я сейчас дома, просто спросила, какие у кого планы на вечер. А тут? Сидят ли они в гостиной и обмениваются новостями? Пьют вечерний чай или читают газеты? А может быть сегодня очередной бал, куда поспешит Франческа?

Я могла бы попытаться разузнать об этом у Лусии, но подумав, пришла к выводу, что вряд ли родители будут настаивать на моем присутствии в гостиной. Все же их дочь только сегодня очнулась после двухдневного беспамятства и ей следовало больше отдыхать, нежели развлекаться. По крайне мере я на то надеялась.

Желая как-то скрасить время ожидания, когда все лягут спать, и чтобы не уснуть ненароком самой, решила сесть за стол и попробовать поэкспериментировать с письмом и чтением.

Я, выросшая на плодах прогресса, довольно долго крутила в руках перо, осматривала чернильницу и прощупала лист бумаги, который был толстым и в нем аж чувствовалась древесина, из которой она была словно выстругана.

Открыв чернила, потыкала в него пером и начала писать. Держать сей предмет было жуть как не удобно, но лучше, чем ничего, хотя я предпочла бы сейчас держать в руках карандаш. Уж его-то, наверное, уже успели придумать. Хотя, кто знает…

Бездумно написала несколько строк, излив на бумагу свои переживания и все то, что было в моей душе. Каково же было мое удивление, когда я поняла, что пишу не на русском, а на испанском. Вот чудеса!

Слова так и лились из меня, будто до сего момента я только и делала, что разговаривала и писала на этом языке. Можно было бы попробовать написать на русском, но портить лист я не решилась. Вдруг их кто-то читает перед утилизацией, да и немного их было на столе, и не факт, что их постоянно пополняют. Этот мир таил в себе много загадок. Но не выдержав своего любопытства, осмелилась на небольшую шалость -поставить свою подпись в конце бумаги… и вот вуаля, у меня спокойно получилось это сделать! Русский не забыт! Значит, не все так уж и плохо.

В голове мгновенно замелькали планы: если здесь мне все осточертеет, то я смогу вернуться в Россию, ой, то есть в Российскую Империю и начать там все с нуля. Может даже смогу преподавать испанский? Почему бы и нет! Вот только сколько времени мне дано прожить в этой мире?.. Лишь один Бог знает!

Кстати, я так и не поняла, куда попала. То ли в прошлое своего мира, то ли в совершенно иной мир, очень похожий на родной. Как бы то ни было, мне необходимо было разобраться с этим вопросом в самое ближайшее время. Иначе я в самое ближайшее время выдам окружающим правду о своей иномирности.

Написав на новом листе бумаги рецепт моего любимого борща, понесла его вниз. Из-под двери кабинета виднелась тонкая полоска света и было слышно, как кто-то разговаривал в нем. Скорее всего отец Виктории, но с кем? Собеседник говорил очень тихо, было не разобрать. Прислушивалась, наверное, с минуту, но так ничего и не поняв, плюнула на эту затею и поспешила на кухню.

Лусия как раз домывала посуду и вытирала ее насухо полотенцем. На столе стоял на подносе чайный набор.

- Сеньорита? – на этот раз она уже не шарахалась, а просто удивилась.

- Я принесла тебе рецепт, как и обещала, - положила на стол лист бумаги.

- Чем еще могу помочь? – тяжело задышала собеседница, хотя она рада держать рецепт в своих руках.

- Мне хотелось бы узнать, как проводят ваши хозяева вечера? Допустим сегодня? – почесав шею сзади, от того, что пуговицы натирали нежную кожу, спросила служанку.

- О, да ничем таким особенным, - задумалась кухарка. – Сегодня пришел сер Уильямс, он работает в отделе полиции и снабжает иногда сеньора Филиппа информацией. Хотя скорее всего это должно быть секретом, - прикрыла рот Лусия и посмотрела на чайный набор: вероятно, он предназначался как раз для них.

- Ничего страшного. Меня дела папы особо не волнуют. А Франческа?

- Сегодня она проведет вечер дома. Она жаловалась на плохое самочувствие.

- Вон оно как. Ну хорошо. А что намечается на завтра? - поинтересовалась наперед, ведь не зря говорят: «Предупрежден — значит вооружен»

- В вечер субботы сеньора Тебас организовывает благотворительный бал. Ваша мама там помогает с организацией.

Новость о предстоящем бале немного выбила меня из колеи. Я сразу же представила, как парю в огромной зале под руку с каким-нибудь сеньором. Эх, мечты маленькой девочки, что навсегда остаются глубоко в сердцах.

- Как думаешь, она возьмет меня с собой?

- Сомневаюсь, сеньорита. Мне жаль… - видимо Лусия увидела, как на меня после таких слов напала грусть и сразу же поспешила извиниться за неприятные новости.

- Это все было весьма предсказуемо, - пожала я плечами и улыбнулась. – Что ж, я пойду к себе. Если что, я бы не хотела, чтобы меня кто-либо беспокоил. Хочу побыть одна.

Последнюю фразу я произнесла более четко и тверда, надеясь, что таким образом смогу подстраховаться от нежелательных гостей в своих покоях. Мало ли, вдруг тут ими приняты неизвестные мне вечерние ритуалы, будь то стакан теплого молока для молодой девушки или чтение сказок перед сном.

- Конечно, сеньорита. Спокойной вам ночи.

Удача была на моей стороне. Без промедления вернулась в покои Виктории, чтобы как можно быстрее переодеться и покинуть дом, ведь не известно, сколько времени еще пробудет сер Уильямс в гостях у сеньора и не надумает ли Франческа спуститься вниз, чтоб немного развлечься.

Наконец через полчаса я была полностью готова к ночной вылазке. Осталось только накинуть плащ и обуться, что я и сделала. Убедившись, что в мое лицо полностью скрыто под капюшоном, тихими шагами выскользнула из покоев и направилась к входным дверям.

Сердце ее учащенно билось. Я понимала, что поступаю сумасбродно, но впереди меня ждала Валенсия! Кто знает, как относились родители к Виктории. Вдруг ее вообще держали взаперти и лишь изредка выводили в свет. Увы, но полностью верить словам Лусии я не могла, да и не хотела.

Воздух только-только остыл, приятно охладив легкие. Я с удовольствием вдохнула его полной грудью. Он был настолько чист и свеж, аж закружилась голова.

Вид вечерней улицы был немного иным, чем из окна днем. Тут-то до меня дошло, что комната Виктории своими окнами выходит на другую сторону, нежели подъезд. Эта же дверь вывела меня на неширокую улицу, с двух сторон обставленную домами. Редкие фонари освещали лишь небольшие участки территории. Не теряя драгоценных минут, свернула за угол и пошла куда глаза глядят.

Людей почти не было, а если и попадались мне на глаза, то почти не обращали внимания на одиноко идущую в неизвестность девичью фигуру, скрытую под плащом. Периодически мужчины снимали шляпы-котелки и здоровались, чем немного смущали меня, привыкшую жить в негостеприимном мире серых будней.

Женщины же немного удивляли своим поведением. Они чрезмерно громко смеялись, липли к рукам мужчин…пока до меня не дошло, что скорее всего это были девицы легкого поведения. Господи Боже!

Пройдя пару поворотов, все же решила немного сменить маршрут и повернула в проулок. Уж слишком пристальными становились взгляды сеньор, чем начали сильно нервировать меня.

Медленно передвигалась, трогая холодный камень стен, перешагивала вонючие канализационные каналы, заглядывая в низко расположенные окна. Пока не случилось то, что заставило меня испуганно остановится.

В одном из оконных проемов я увидела мужчину, который пырнул ножом в живот другого, более тощего и молодого. От увиденного ужаса, вскрикнула. С опозданием прикрыла рот рукой, но убийца уже смотрел в мою сторону.

Разум молниеносными темпами, но с великим запозданием осознал мою беспечность. Я находилась в темном проулке неизвестного города, совсем одна и беззащитная. И в любой момент могла стать жертвой этого же человека.

Его лицо отпечаталось в моей голове столь отчетливо, что в я вполне спокойно могла бы составить фоторобот убийцы. Грязная соломенная копна волос, на которой взгромоздилась видавшая виды шляпа, большие, почти черные глаза, что зыркнули на меня озлобленно, и перекосившийся в недовольстве рот. И шрам…у него точно был шрам, что пересекал поперек щеку, глубокий, отвратительный. Мужчина был в изношенной дорожной одежде, поверх которой был накинут плащ из мешковины. В общем, выглядел он безобразно, грязно и однозначно угрожающе.

Развернувшись, я что есть мочи побежала назад к дому, но быстро поняла, что ошиблась поворотом и теперь очутилась на другой узкой улочке. Поспешив по ней до конца, понадеялась, что она выведет меня на главную улицу, но, увы, она закончился тупиком!

«О, Боже!» - взмолилась, лихорадочно соображая, что же предпринять.

Дура! Какая же я дура! Вот что мне не сиделось дома, в безопасности?! Какой черт меня туда потащил? И как не приятно это было признавать, но Франческа была права, предлагая ей свою компанию. Да в конце концов, можно было исследовать город днем! Пусть последствия были бы иными, но по крайней мере, я осталась бы жива. А тут…

Оглянулась в поиске спасения. Взгляд невольно задержался на вывеске «Аптека Сен-Мартина». Мне ничего не оставалось, как отчаянно постучаться в дверь, в надежде, что ее впустят и помогут добрые люди.

Колотила во всю мощь, ежесекундно оборачиваясь назад. И вот случилось то, чего так боялась. В проулке появился тот самый убийца. Не оставалось сомнений, что он пришел по мою душу, свидетели кровавой расправы никому не нужны.

Ноги подкосились. Если до этого времени сердце заполошно билось в груди, то сейчас оно словно замедлило свой бег, готовясь помереть лишь от одного взгляда убийцы. И меня озарила мысль, что я абсолютно не хочу на тот свет! Я только-только начала жить по-новому!

- Так-так, - произнес гортанным голосом убийца. – Кто это здесь? Славная маленькая птичка, что свернула не туда…

Убийца специально растягивал слова, натянуто улыбаясь, будучи уверенным, что без проблем расправится с жертвой. И этот момент доминирования явно приносил ему несказанное удовольствие.

К тому же я осознавала бедовость ситуации и то, что смысла в переговорах с ним не было. Он либо разозлится, либо будет глумится надо мной до последнего. Милости ждать от таких людей бесполезно. А если крикнуть, то это лишь ускорит процесс «убиения».

За всю свою жизнь я никогда не оказывалась в подобной ситуации. Да что уж там говорить, будучи разумной женщиной всячески избегала внеурочных прогулок. Но нет же! Потянуло, блин, прогуляться! Явно сеё желание было не моим, а бывшей хозяйки этого тела! Иначе как объяснить сумасбродность данного поступка?!

Меня мелко трясло. Несмотря на явную обреченность, желание жить немного придавало уверенности.

- За что вы его убили? – заговорила, лишь бы оттянуть время своей кончины. Да и умереть со знанием правды немного легче, а ежели удастся выжить, то смогу эту правду использовать в своей выгоде.

- Джулиана? – удивился он вопросу, но все же ответил, пожав плечами, будто говорил о белках. – Знаешь ли, за долги надо расплачиваться.

- И сколько он вам задолжал, раз ценой ему была жизнь? – спросила надломленным голосом. Каюсь, была мысль откупиться от бандита, всунув тому золотую цепочку с крестиком, что висела на моей шее.

Видимо убийца был уверен в своей безнаказанности и в том, что мне жить осталось от силы несколько минут. Беспечно с его стороны, не спорю, но на тот момент мне было не до этого.

Тем временем мужчина продолжил:

- Предостаточно. Он знал, на что шел, раз связался с доном Маурисио.

- И вы выполняли приказ дона? – для пущей уверенности уточнила я, желая заболтать надвигающегося на меня убийцу.

- Дон Маурисио не терпит невыполненных обещаний, - поправив косматую бороду свободной рукой надменно и преданно произнес убийца. Я заметила, как в другой его руке блеснул тот самый нож, которым он несколькими минутами назад так беспощадно лишил жизни молодого человека.

Я уже было прощалась с жизнью, когда воздух вокруг нас замерцал и «загустел». И тут произошло запоздалое чудо! Зажегся слабый фонарь над дверью и послышалось, как кто-то открывает замочную скважину.

Убийца заскрежетал зубами, посмотрев сначала на дверной проем, затем меня. Он явно подсчитывал свои возможности. Если дверь откроется, то ему придется убить двоих. Можно было бы, но это для него было чревато большим риском: он не мог знать, сколько человек сейчас топчется за дверью и каких они габаритов. Убийца конечно же мог бы сначала ранить меня, «птичку», чтоб не убежала, и переключить все внимание на хозяина аптеки. Да вот шум лишний мог привлечь к нему ненужное внимание.

Чертыхнувшись, мужчина убрал нож и в пару шагов миновал проулок. Дверь открылась и на порог аптеки вышел старичок в чепчике. Ему было без малого лет сто, судя по внешности, и вид у него был до того мил, что я не выдержала и расплакалась от нахлынувших эмоций: страх, сменившийся самообладанием, жажда жизни с уверенностью, а последнее чувство чего-то темного и густого - радостью, что меня спас этот прекрасный старик.

Разум не выдержал первым, пожелав отдохнуть в тиши и безмятежности. Я не заметила, как скатилась по стене и уплыла в беспамятство.