Ловушка для графа, или три правила острова Скай

4 глава

— Дамы, рад приветствовать вас в Линдфорд-холле. Здравствуйте, Спенсер!

В тот же момент, как прозвучали эти слова, произнесенные приятно поставленным баритоном, девушки подобрались все, как одна, даже Гортензия Хортон, утверждавшая, что не ищет внимания графа, вздыбила шерсть на загривке, то бишь расплылась в широкой улыбке, которую еще секунду назад и вообразить было сложно на этом мрачном, уставшем лице.

Метаморфозу самой мисс Эммы Джонстон наблюдать было и того интереснее: только что совершенно несчастная и ядовитая, как белладонна, она вдруг расцвела одуванчиком, пушистым и ярким. И потянулась к вошедшему в комнату графу, как к солнцу, проглянувшему из-за туч.

Амелия Холланд, не в пример ей, стыдливо потупилась, глядя из-под ресниц в своей привычной манере, как начал замечать Спенсер.

— Боже правый, да вы устроили здесь настоящий потоп! — поддел девушек граф, оглянувшись на семенившего следом дворецкого. — Бартон, позаботьтесь об этом ковре, — указал он на коврик у них под ногами, — не хотелось бы, чтобы от сырости он испортился.

Даррен Спенсен отчетливо услыхал, как мисс Джонстон заскрипела зубами, впрочем, он мог ошибиться, и зубами скрипел кто-то другой, ведь она продолжала лучиться улыбкой.

Впрочем, факт оставался фактом: о коврике у камина граф волновался сильнее, чем о промокших до нитки девицах. И это тот самый завидный жених, джентльмен до мозга костей, о котором им говорили?! Хотелось фыркнуть, да посильнее, но воспитание не позволяло, да и солидное состояние графа заставляло прикусить язычок.

— Нам пришлось идти под дождем… — начала было мисс Джонстон, но мужчина, за руку и сердце которого они прибыли побороться, оборвал её на полуслове.

— Не сейчас… позже, — произнес он. — Бартон о вас позаботится. Меня же ждет неотложное дело. Встретимся сразу за ужином! Доброго дня.

И граф скрылся в глубине дома так же стремительно, как появился, причем всем четверым показалось, что граф на них так ни разу и не взглянул. Отмахнулся, как от назойливых мух…

— Каков чурбан! — высказалась Гортезия Хортон как будто бы даже с толикой восхищения. — Мы и представиться не успели, а он — был таков…

— Ты ведь слышала, у него важное дело, — сквозь зубы, но попыталась оправдать его мисс Джонстон.

— Так ты считаешь, он хорошо поступил, заставив нас самолично тащить наши вещи от берега, да еще и не удосужившись познакомиться с нами?

— Быть может… он хотел быть тактичным: не смущать нас знакомством в таком нашем непрезентабельном состоянии, а позволил сначала обсохнуть и привести себя в лучший вид.

Мисс Хортон хмыкнула:

— Как же, тешь себя этой надеждой, коли так хочется! Но учти, что он сам виноват в нашем «непрезентабельном», как ты говоришь, состоянии.

Даррен Спенсер и сам ощущал себя несколько обескураженным поведением графа: он повел себя с девушками просто ужасно. И намеренно, он в этом не сомневался, никого не отправил их встретить… Хотя Бартон и был предупрежден об их скором приезде.

Кольнуло острым, довольно болезненным разочарованием, вкупе с презрением, но Даррен постарался взять себя в руки и не позволить эмоциям влиять на его профессиональную деятельность.

К тому же Бартон в этот момент тронул его за плечо:

— Мистер Спенсер, господин граф желает видеть вас в кабинете для разговора.

— Благодарю, — сказал он и последовал за слугой.

И последним, что он услышал, удаляясь из холла, был шепоток Амелии Холланд:

— По крайней мере, рядом был мистер Спенсер, чтобы о нас позаботиться. Без него мы бы вовсе так и стояли на берегу!

Даррен не был уверен, не сказала ли мисс Амелия это нарочно для его уха, но все равно услышать это было приятно. Хоть кто-то оценил его помощь!

Между тем в доме, по которому слуга вел его к кабинету хозяина, наблюдались следы явного пренебрежения чистотой: пыль толстым слоем покрывала крышку от фортепьяно, каминную полку, коллекцию легкомысленных нимф в фривольных нарядах в шкафу за стеклянными дверцами. Пол, похоже, не мылся долгое время… Ковры не чистились.

Неужели граф скупился на слуг? Или… из-за отсутствия женщин в доме здесь просто некому убираться. Кошмар! Сам он не терпел беспорядка и подумал, что для того, чтобы жить в таком неухоженном доме, ему придется приложить немало усилий. Его матушка часто твердила: «Порядок в доме отражает порядок в твоей голове», и Даррен впитал это правило с малолетства. И вот этот дом…

— Вот вы и здесь, мистер Спенсер, проходите, прошу вас, — очень радушно, чем несказанно удивил Даррена, произнес хозяин имения. И указал на мягкое кресло возле себя…

Сам он сидел у камина и курил трубку. Комната утопала в клубах едкого дыма, мгновенно забившего Даррену легкие, — он закашлялся, хлопая слезящимися глазами, и подумал, что беспорядок — не самое худшее в Линдфорд-холле. Самое худшее — это табак, на который он всегда реагировал одинаково: кашлем, слезами, забитым носом, а иногда вовсе — высокой температурой.

— Что с вами? — с беспокойством осведомился граф Дерби. — Вы простудились, едва пройдясь под дождем?

— Нет, сэр, — прохрипел молодой человек, — это все трубка… Я странно реагирую на табак. Простите, пожалуйста.

— Вот незадача. — Спенсеру показалось, граф произнес это с видимым недовольством, но все-таки встал и, распахнув большое окно, за которым бушевала стихия, взмахнул руками, прогоняя клубы дыма наружу. Дождь заливал подоконник и ковер под окном, но Дерби, казалось, ничуть это не волновало. Похоже, здесь, в кабинете, ковер был дешевле того, что они с девушками залили в холле… В любом случае Даррен был благодарен за понятливость графа.

Он прохрипел:

— Благодарю, сэр. Я надеюсь, что со временем стану терпимей к этому запаху. Это все с непривычки… На острове такой чистый воздух.

Граф поджал губы и, пристукнув трубкой о подлокотник кресла, отложил ее в сторону. Что в словах Даррена ему не понравилось? Молодой секретарь внутренне сжался: прощай его должность.

А ведь все так хорошо начиналось…

— Как там девушки? — спросил его граф, уходя от темы их табачной несовместимости. — Сильно злобствуют? — И вдруг даже потеплел как-то: — Ты уж прости, что бросил тебя им на растерзание. Знаю, приятного мало!

Даррена тронула мягкость этого тона — он невольно смутился. Обычно граф говорил совсем по-другому…

— Да нет, сэр, — поспешил он уверить работодателя, — все прошло очень терпимо. Девушки были рады оказаться на Скае!

— Еще бы, — хмыкнул мужчина. — А прогулке под ливнем они тоже обрадовались иль как?

— Ну, — Даррен замялся, — мы полагали, что нас встретят на берегу…

— Да-да, ясное дело, они полагали, — оборвал его граф желчным тоном, — но я не звал их на остров и потакать всем капризам отнюдь не намерен. Алчные профурсетки! Пусть поймут это с первого дня… и едут обратно, если им вздумается. Скатертью, как говорится, дорожка!

Даррен теперь убедился, что граф сделал это намеренно, оставил их в одиночестве на берегу.

— Так вы нарочно не отправили слуг встретить нас? — очень тактично, как ему показалось, спросил он.

И граф вскинул взгляд, устремленный на пламя в камине, на нового секретаря.

— Конечно, нарочно. Разве я это скрываю? — И пояснил: — Чем быстрее они возненавидят меня, тем скорее сбегут. Мне ни к чему женщины в доме!

— Но, сэр, вы сами их пригласили, разве нет?

— Как ты мог даже подумать такое?! — возмутился мужчина. — Их отправил мой дед — ему, видите ли, приспичило женить меня поскорее — а я не мог отказать.

— Почему? Разве вы не сказали ему, что не намерены вступать в брак? К тому же, обнадеживать этих мисс, когда все равно не желаете…

Граф Дерби так пристально посмотрел на говорившего, что тот невольно осекся и стушевался. Граф вообще был мастак по части весьма говорящих, убийственных взглядов, и этот, насмешливо-грозный, как будто бы придавил Спенсера к полу.

— Много ли ты понимаешь, малец? — произнес он, схватившись за трубку, но, верно, припомнив, почему ее отложил, с раздражением выпустил. — Скажем так, мне пришлось принять этих гостий… Но, видит бог, я вовсе не обещал, что их пребывание здесь будет безоблачной сказкой! И ты, Спенсер, коли хочешь добиться этой работы, начнешь с того, что избавишь меня от посягательств этих маленьких фурий!

— Но, сэр, я полагал, что стану помогать вам в делах…

— Избавиться от этих девиц — мое первостепенное дело сейчас, — сказал, как отрезал, граф Дерби. — Справишься — должность твоя, нет… Пеняй на себя.

Даррен внутренне возмутился: «Он, что же, вынужден сделаться нянькой трех великовозрастных мисс?!» Он не на это рассчитывал.

— Вообще-то, сэр, — решил он поставить в известность работодателя, — одна из невест уплыла на той же лодке, с которой приплыла.

На слове «невест» лицо графа скривилось, как при мучительном флюсе.

— Спенсер, они не невесты, а охотницы за состоянием, — поправил его граф. — А коли одной стало меньше, тем лучше. — И он осведомился с легкой улыбкой: — Отчего эта мисс проявила вдруг такое похвальное благоразумие?

— Она испугалась, сэр.

— Чего же? Неужели меня? — граф явно наслаждался самой мыслью об этом.

— Не вас, сэр, скорее этого острова и того, что на нем происходит. — Граф вскинул брови, как бы недоумевая, о чем идет речь, и Даррен ему объяснил: — Исчезновения, сэр. Рыбак рассказал, что на острове пропадают… и пропали уже многие люди.

Граф, если что-то и знал, не выдал себя, лишь усмехнулся:

— Людям свойственно преувеличивать, Спенсер. Пропойца О'Майли сгинул упившимся в океан, другой сбежал, прихватив пару серебряных канделябров и закутил где-нибудь в Эдинбурге, а люди уже напридумывали себе целую сказочку о таинственном острове и его страшном хозяине. Впрочем, — граф улыбнулся, — эти слухи мне даже на руку: отпугивают «акул».

— Сэр?

— Я о той мисс, что сбежала. Разве, по-твоему, эти девушки не акулы? Их отправили заглотить сома пожирнее, и они с радостью согласились.

— У некоторых просто не было выбора, — заступился за девушек Спенсер. — Мисс Амелия Холланд, к примеру, сирота на попечении тетки, которой не терпится сбыть ее с рук. Она с радостью ухватилась за предложение графа Солсбери, тогда как мисс Холланд не горела желанием ехать…

— Это она вам сказала? — Даррен кивнул. — Не верьте. Вообще никогда не верьте женским словам! Вот вам мой добрый совет. Нет существа более лживого и коварного, чем девица на выданье… Она будет такой, какой вы хотите, — доброй, ласковой, скромной, очаровательной — но едва прозвучат церковные колокола, и вы наденете кольцо ей на палец, как она проявит себя, и, будьте уверены, эта новая женщина вам не понравится. Вы решите, что вас обманули, подсунув фальшивку, вместо девицы, в которую вы влюбились, но это по-прежнему будет оно, самое хитрое, изворотливое создание, окрутившее вас ради титула и состояния.

Выдав все это на едином дыхании, граф снова схватился за трубку, метнулся с ней к распахнутому окну и выдохнул в ночь едкие клубы дыма. Даррен остался сидеть, пораженный этой страстной тирадой, и не зная, как на нее реагировать. К счастью, граф и не ждал ничего: ушел в себя на какое-то время, продолжая дымить своей трубкой и подставляя лицо залетавшим в окно каплям дождя.