Ловушка для графа, или три правила острова Скай

36 глава

Все запутывалось все больше с той самой минуты, когда Эдвард Дерби, ослабив удавку платка, сквозь шум, звучавший в ушах, расслышал опять слова собеседника:

— Вы уверены, что не знаете, куда делось орудие преступления? Это одна из важнейших улик. Потерять ее…

— Я уже вам сказал, что не знаю, — рявкнул граф, прерывая инспектора. — Мы положили тело на лед, не вынимая ножа. Рукоять казалась самой обычной, я никогда ее прежде не видел.

— Значит, это не был нож с кухни?

— Не думаю, — неуверенно молвил граф. — Хотя, понимаете сами, я не особенно в этом силен. Я ученый, а не мясник. И даже не повар… Об оружии я имею самое смутное представление.

Инспектор Галлахер молча кивнул, еще раз глянув на тело.

— Жаль, что меня не было здесь вчера, — сказал он. — Расположение трупа после убийства могло бы многое мне сказать. Как вы считаете, мистер Маккинни сопротивлялся?

Его собеседник задумался, вспоминая момент обнаружения трупа.

— Ничто не свидетельствовало об этом: на кухне был идеальный порядок.

— То есть либо убитый доверял своему убийце и подпустил его близко, либо… его внимание отвлекли. У вас есть какие-либо предположения, сэр?

Предположения? Граф опять неосознанно сунул палец под шейный платок. О да, предположения есть, но с этим хлыщем он ими делиться не станет!

— Поймите, инспектор, мне сложно представить кого-то из домочадцев убийцей. Тем более женщин, а из мужчин в доме остались я, мой дворецкий, секретарь и паренек-поваренок. Он, кстати, и нашел тело…

— Я хотел бы поговорить с ним. Где он сейчас?

— Понятия не имею. Об этом лучше всего спросить Бартона!

— И где сейчас Бартон?

— Он может быть где угодно. Как видите, дом огромен, а прислуги почти не осталось…

— Кстати, об этом… — Инспектор Галлахер кашлянул, знаменуя тем самым неловкий вопрос. — В городе говорят, ваши слуги таинственным образом пропадают. Так ли это?

Граф выдержал пристальный взгляд, чуть смягченный полуулыбкой. И ощутил холодный комок, заворочавшийся внутри… Это сердце, покрытое льдом, тревожно забилось.

— Слуги уходят, вы правы. Им, верно, не по нраву уединение дома или… мой собственный нрав. Я, знаете ли, весьма требовательный хозяин!

Оуэн Галлахер отозвался, не отводя взгляд:

— Но они, эти слуги, насколько я знаю, не возвращаются в Килех. Родные не знают, куда они делись…

— Откуда ж тогда мне знать об этом? — парировал граф с невозмутимым лицом.

Галлахер понял, должно быть, что большего ему сейчас не добиться и, кивнув, сообщил, что хотел бы переговорить с каждым из домочадцев. А еще осмотреть по возможности комнаты…

— Обыскать?

— Я бы не стал называть это обыском, но увериться, что никто из находящихся в доме, не прячет окровавленный нож, было бы весьма кстати.

— Значит, все-таки обыск.

— Называйте, как считаете нужным, но, сэр, вы, полагаю, понимаете сами, дело весьма необычное… и скандальное. И разобраться в нем, как можно скорее, пойдет нам обоим только на пользу!

В этот момент где-то хлопнула дверь, раздалась торопливая поступь нескольких ног разом, и тет-а-тет инспектора с графом был грубо нарушен появлением — разъяренной? Испуганной? — в расстроенных чувствах мисс Джонстон, которая без приветствия сообщила.

— Мисс Хортон пропала. Мы нигде не можем ее отыскать!

Брови инспектора Галлахера заинтересованно вздернулись: не об этом ли они только что говорили, о пропаже людей. И вот оно самое!

Граф осведомился:

— Кто последним видел ее?

И мисс Джонстон с Амелией, как по сговоренному, посмотрели на Спенсера. Тот, памятуя об их разговоре в комнате графа, вздернул не брови, но подбородок.

— Да, это был я, — признал он. — Ночью вместе с мисс Хортон мы выходили из дома…

Граф Дерби сузил глаза. О да, он видел, как пронырливый секретарь входил в комнату девушки… Ему не спалось, мучила совесть из-за проделки с водой: он и в бочку-то Даррена окунул лишь потому, что страшно на себя разозлился. На себя и свои странные ощущения в отношении этого парня… То, как он посапывал сзади, уткнувшись носом в его словно задеревеневшую спину, как рассмешил его, выпив залпом тот виски и хлопал, почти задохнувшись, ресницами, как… В общем, он надумал тогда попросить у парня прощение. Все-таки он поступил как дурак. Если в его голове полная каша, то при чем здесь парнишка? Вот тогда-то, выглянув в коридор, он и заметил, как Спенсер входил в комнату, между прочим, одной из его, Эдварда Дерби, невест.

Вот ведь двуличный мерзавец!

Лицемер…

Негодяй…

Мерзкий проныра…

Ругательства вперемежку с нелестными эпитетами в адрес секретаря сыпались из него битый час кряду. Он метался по комнате, отчего-то совершенно несчастный… И желал одного: прибить коротышку. И себя заодно за явно свихнувшийся мозг…

И вот ему говорят, что мисс Хортон пропала. Да еще не из собственной комнаты: эти оба выходили из дома. Нарушили его правило!

— Выходили из дома? — вкрадчиво повторил граф, делая шаг вперед. — Вопреки первому правилу? Вопреки моему прямому запрету?!

Будь неладны эти ресницы, затрепетавшие, словно крылья тропической бабочки! Граф на мгновение даже забылся. Так, о чем это он?

Спенсер напомнил:

— Мисс Хортон донимал стук в оконную раму, они с горничной мучились каждую ночь. Я вызвался им помочь!

— Почему я об этом не знаю?

— Мисс Хортон по понятным причинам не хотела выставиться трусихой и истеричкой.

Даррен Спенсер и граф смотрели друг другу в глаза, почти не мигая. Граф сглотнул: значит, стук…

— Но в саду волкодавы.

— Вчера их не выпустили из клетки. Должно быть, забыли в связи с гибелью Роба Маккинни! Это он обычно за ними присматривал…

Граф усмехнулся:

— И все-то вы знаете, Спенсер. — Спросил строго: — Что было в саду? Вы выяснили причину… происходящего? — Он невольно запнулся, пот выступил на спине. Если Спенсер уже не сказал чего-нибудь эдакого… необычного, то надежда, наверное, есть.

Надежда на то, что все обошлось более-менее хорошо…

Для него.

Но как быть с мисс Хортон?

Этого не должно было случиться. Только не снова! Особенно, когда в доме инспектор полиции…

— Не знаю, сэр, — Спенсер отвел на мгновенье глаза, — я упал с лестницы и отключился. Мистер Галлахер подтвердит: он нашел меня утром лежащим без чувств на лужайке. Мисс Хортон, как я полагал, испугалась и убежала, бросив меня одного… Но я не мог и подумать… что с ней что-то случилось…

Так они просто-напросто ходили вдвоем на разведку?! В первую очередь граф вычленил именно это и выдохнул… всё волнения разом, сколько бы его в этом выдохе ни было.

А Галлахер произнёс:

— Позвольте уточнить, правильно ли я понял: у вас в доме установлены некие правила, три правила, если быть точным, так ли это? — он смотрел на хозяина.

— Все верно, — подтвердил граф. — Три правила ради безопасности юных мисс.

Юная мисс по имени Эмма Джонстон одарила графа скептическим взглядом. Она хоть и мечтала вывести графа на чистую воду, разгромив в прах свод его правил, все-таки сдерживала себя, разумно решив, что тем самым графской короны ей не добиться.

— Могу поинтересоваться, какие? — осведомился, между тем, Галлахер. — О запрете выходить ночью из дома, я уже догадался.

Графу не понравился его тон. Высокомерно-насмешливый? Чуточку издевательский? С привкусом пренебрежения? В нем как будто смешалось всего понемногу.

И ответил он резче, чем сам бы хотел:

— Кроме прочего, барышням запрещается подходить к моей личной лаборатории и тащить в дом диких зверей.

— Тащить в дом диких зверей? — повторил инспектор с улыбкой. — Неужели кому-то вообще придет это в голову?

— Просто вы не знаете этих зверушек, — вступилась за графа Амелия Холланд. — Они славные. А некоторые и вовсе не дикие. Например, мы видели здесь кота… Черного-черного. Он бежал за вами, вы помните? — поглядела она на секретаря. — Вы еще пожалели его и хотели взять в дом.

Граф Дерби метнул в Спенсера полный неодобрения взгляд:

— Вы притащили животное в дом?!

— Нет, конечно. У вас ведь на них аллергия!

Графу до страстного захотелось кинуться к дерзкому наглецу и… свернуть его тонкую шею. Кровожадность по отношению к этому юноше в последние дни только усилилась… Черт его дернул взять это смазливое личико секретарем! Какой из него секретарь? Все равно что из графа оперная певица. «Просто выбора особого не было, — шепнул внутренний голос. — Никто не спешил идти к тебе в услужение. Да и парень тебе сразу понравился…». И граф внутренне отчеканил: «Мне вообще не нравятся парни». И кто-то внутри тихонечко захихикал, вконец испортив ему настроение…

Он повернулся к инспектору Галлахеру:

— Итак, что вы намерены теперь делать?

— Осмотреть комнаты обитателей дома, — преспокойно ответствовал тот. — Как бы сильно вам это не нравилось, граф, я вынужден следовать протоколу. К тому же, одна из гостий пропала… Ее комнату я хотел бы осмотреть в первую очередь. Возможно, она даст нам подсказку о местонахождении юной мисс.

— Вы хотите осмотреть наши комнаты? — встрепенулась мисс Джонстон. — Но это совершенно недопустимо. Оскорбительно даже… Вы не посмеете. Мой отец…

— Ваш отец признал бы, мисс Джонстон, целесообразность этого шага, присутствуй он здесь, на месте жестокого преступления, — оборвал ее, как обрезал, Оуэн Галлахер. — А потому, будьте добры, позволить полиции вести дело так, как она считает необходимым!

Девушка стиснула зубы и окатила инспектора неприязненным взглядом. Впрочем, ему не было до ее оскорбленного самолюбия дела: мужчина вынул часы и кинул на циферблат быстрый взгляд. Казалось, торопился куда-то…

— Приступим к осмотру, — произнес он, глядя на графа. — Чем быстрее мы осмотрим комнату исчезнувшей девушки, тем быстрее отыщем ее.

— Если отыщем… — процедила сквозь зубы мисс Джонстон.

И под это фаталистическое напутствие все присутствующие двинулись к спальным комнатам на втором этаже.