Ловушка для графа, или три правила острова Скай

31 глава

Весь последующий час, пока граф неторопливо поглощал пищу, поглядывая с долей насмешки на сидящего напротив секретаря, сам молодой человек пребывал в состоянии приятного удовлетворения жизнью и расслабления. Все трудности как-то враз отступили, острота ощущений притупилась и думалось неожиданно лишь о хорошем: вот, например, о бородатом трактирщике, ловко сновавшем между столами с пивными кружками и тарелками с «хаггинсом» (какая простая, незамысловатая у него жизнь: без тайн и загадок, не то что у некоторых), или… о маленьком домике в Кенте, в который мисс Хартли мечтала б вернуться прямо сейчас (… и чтобы граф Дерби навестил ее там).

Она улыбнулась, представив этот визит… До чего же нелепо выглядел б этот мужчина посреди матушкиной гостиной, усыпанной, словно берег морскими ракушками, статуэтками, вышитыми салфетками, декоративными рамками с поучительными цитатами и вазочками с цветами.

— Вижу, вам весело, — сказал граф, утирая губы салфеткой. — Не поделитесь, что именно вас так сильно развеселило?

— Я вспомнил своих матушку и отца, — отозвалась мисс Хартли с готовностью. — Они были славные люди, воспоминания о которых неизменно греют мне сердце.

Граф подхватил, кивнув своим мыслям:

— Вы, Спенсер, счастливей меня: я мало что помню о своих почивших родителях. Для мальчика десяти лет они представлялись недосягаемыми как звезды: мать всегда в жемчугах, окутанная ароматом духов и шуршащая пышной юбкой из блестящей материи, отец, строгий и сдержанный, вовсе, казалось, не замечавший меня, редко со мной заговаривал — они двигались по своей траектории, я — по своей. Стыдно признаться, но я давно не скучаю по ним!

От этого неожиданного признания и острой жалости к графу, всколыхнувшей на разрыв душу, мисс Хартли несколько протрезвела: посмотрела большими глазами, должно быть печальными, пусть она и старалась скрыть свои чувства, и до страстного захотела накрыть руку графа своей и выразить сопереживание.

— Вы были слишком малы — не вините себя в бессердечии, — кивнула она, пряча руки под стол.

— В «бессердечии»? — хмыкнул граф. — Интересная формулировка. — И добавил, поднявшись из-за стола: — Пора и честь знать. Скоро стемнеет… А в бессердечии, — он замер на полушаге, не глядя на Спенсера, как бы говоря сам с собой, — есть свои плюсы. Жаль только, сердце у меня все-таки есть… — Быстрый взгляд в её сторону. — … И подчас оно ведёт себя странно.

Граф развернулся и направился к выходу из таверны, Эмили поспешила за ним, ощущая всем телом биение того самого органа, о котором они сейчас говорили.

Что значили эти слова: «И подчас оно ведёт себя странно»?

Как их понимать?

В любом другом состоянии, не во флёре алкогольного опьянения, каким бы минимальным ни было его воздействие на её организм, мисс Хартли испугалась бы разоблачения до дрожи в коленях — теперь же лишь улыбнулась, представляя всякие глупости. И их стоило поскорее выкинуть из головы… Что за блажь, скажите на милость, мечтать о большом разведенном костре, на котором сгорают красивые платья графини, хранимые Дерби у себя в комнате? Или о том, как уплывают все эти девицы, и они с графом, оставшись одни, ведут долгие разговоры за ужином, днём же работают в лаборатории… Рука об руку, вместе изо дня в день. Эмили дёрнула головой, прогоняя фантазии, и едва не выпала из седла: им под ноги бросился кролик, конь шарахнулся в сторону. Она с трудом его удержала…

— Всё в порядке? — осведомился спутник мисс Хартли. — Живность на Скае донельзя раздражающая. — Эдвард Дерби посмотрел в направлении птиц, круживших над их головами. — С ними держи ухо востро.

Птицы, однако, мисс Хартли не волновали, в отличие от говорившего. И почему, право слово, он выглядит таким нервным?

— Вы не любите Скай, — констатировала она. — Зачем же тогда поселились на нём?

Этот вопрос давно её занимал, но задать его так, прямо в лоб, она не решалась. Явно выпитый залпом янтарно-золотистый напиток подхлестнул ее смелость… И глаза почти того же оттенка коснулись ее в наступающих сумерках, мягко скользнули по коже лица — губы графа изогнулись в улыбке.

— Мой милый Спенсер, ты, как всегда, любопытен, — мягко упрекнул он, — и я бы ответил тебе, но… ты должен понять, не на каждый вопрос получают ответ. И это один из таких…

Звезды в прорехах разошедшихся облаков сияли россыпью драгоценных камней, громко трещали цикады, ухал пролетающий филин — все вокруг казалось наполненным миром и внутренней тишиной. Здесь, среди гор и холмов, воздуха, трав и сияния звезд, людские заботы мельчали до едва приметной песчинки.

— А если я спрошу про невест… — осмелился на вопрос секретарь.

— Претенденток, — угрожающе рыкнул Дерби.

— … Претенденток, — послушно исправилась девушка. — Зачем вы их пригласили, если сами не желаете выбирать?

Она внутренне приготовилась к новой порции «Не на каждый вопрос получают ответ», но мужчина, глядя перед собой, вдруг сказал:

— Это все из-за деда. Сам бы я этих мисс и на пушечный выстрел к Линдфорд-холлу не подпустил… Но этот упрямый старик, видите ли, считает, что роду Дерби непременно нужен наследник, мой сын, как вы понимаете, и готов ради достижения цели на самый беспринципный шантаж.

Мисс Хартли широко улыбнулась. Представила вдруг графа Дерби, мужчину, наводящего страх на весь остров, трепещущим перед собственным дедом. И это было забавно!

— Чего вы лыбитесь, Спенсер? — изобразил строгость ее собеседник, но именно что изобразил — даже в густеющих сумерках Эмили видела, как плясали смешинки в глубине его глаз. И совсем не боялась.

— Да так, сэр, представил себе этот шантаж. Презабавнейшая картина! — призналась она, продолжая широко улыбаться.

Эдвард Дерби отозвался ворчливо:

— Ничего даже на йоту забавного в этом нет, — он крепче перехватил вожжи. — Старик обещал, коли я не соглашусь на условия сделки, объявить меня недееспособным и отсудить себе право выбора более «благоразумного и умственно полноценного» наследника. Пригрозил сделать главой рода Дерби своего внучатого племянника из Корнуолла! Тому шестьдесят, но он недавно обзавелся новой женой и уже заделал бедняжке ребенка.

— То есть он исполняет свои обязательства, а вы нет?

— Обязательства, черт возьми, могут быть разными, — взвился Дерби, — и мое в первую очередь здесь, в Линдфорд-холле.

Мисс Хартли вскинула бровь в безмолвном вопросе: мол, не поделитесь ли конкретнее, в чем оно заключается. И собеседник это заметил… Дернул поводья нервной рукой и отвернулся, не выдав ни слова.

А Эмили продолжала лучиться улыбкой. Граф походил на подростка, бунтующего на весь мир…

— Вы снова лыбитесь, Спенсер, — констатировал граф сквозь зубы. — Чем я снова развеселил вас?

— Я представил, сэр…

— Осторожнее, Спенсер.

— Я представил, сэр, как о вас шепчутся в Лондоне: «Молодой, состоятельный, вхожий в лучшие дома Лондона, и вдруг поселился на острове… Где-то в Шотландии. О-ля-ля! Там ведь дикие земли. Варварство, темнота. А в доме, мы слышали, и того хуже: ни слуг, ни порядка, граф дни напролет проводит в лаборатории. Чем он там занимается? Сомнений нет, Эдвард Дерби лишился рассудка». Ваш дед в суде выиграет, — заключила она уверенным тоном. — И рассмеялась вдруг в голос, заметив выражение лица собеседника.

Поначалу свирепое, гневное, оно вдруг сделалось совершенно растерянным и наконец — зачарованным. Такое бывает, если в бутоне едва распустившейся лилии вдруг рассмотришь миниатюрного фэйри… Веселясь, мисс Хартли не сразу это заметила, а когда поймала тот взгляд — к счастью, отчасти заретушеванный темнотой — ее смех, еще секунду назад колокольчиком раздававшийся в воздухе, оборвался в ту же секунду.

Она сглотнула, потупившись, испугалась, что позволила себе больше, чем надо.

— Простите, сэр, — наконец повинилась она, разрывая удушливый кокон мучительной тишины. — Я забылся. Мне не следовало…

— Забудьте, — кинул недружелюбно граф Дерби и галопом понесся вперед, вынуждая и Эмили подстегнуть коня каблуками. Тот, правда, снова взбрыкнул — характер у животины был точно как у хозяина — но припустил следом с азартом и страстью, но когда из ближайших кустов вспорхнула какая-то птица, он вздыбился на скаку, дико заржал и… скинув Эмили прямо в траву, понесся в ему одному ведомом направлении.

Всё случилось так быстро, в долю секунды, что, казалось, ей это приснилось: мисс Хартли лежала в траве, глядела в звездное небо и пыталась восстановить вышибленное дыхание.

«Вот так всегда с этим Скаем, — думалось ей, — только чуть успокоишься, возьмешь себя в руки, а он — бац! — сшибает с ног и лишает дыхания».

Вскоре послышался топот копыт и, как ей показалось, взволнованное:

— Сперсер, вы живы?

Эмилия приподняла голову, села, прислушиваясь к себе.

— Кажется, да, сэр, но я не уверен.

Граф то ли выдохнул, то ли фыркнул:

— Вас на секунду невозможно оставить: сразу что-то случается. Как это вышло?

— Птица, сэр, конь испугался и сбросил меня.

— … И сбежал.

— И сбежал, — покорно подтвердила мисс Хартли, поднимаясь на ноги.

Граф Дерби глядел на нее в темноте, с каким выражением, она, к счастью, не видела.

— До имения полчаса быстрым галопом, — произнес он.

— За час я дойду.

— В темноте? Совершенно один? Чтобы после сказали, что я потерял вас дорогой? И напридумывали вдобавок…

Мисс Хартли торжественно пообещала:

— Я дойду, сэр, не стоит и волноваться.

Граф повторил едва слышно: «Не стоит и волноваться», и голос его звучал раздраженно. Еще бы, она виновата: не удержалась в седле, что едва ли не стоило её жизни, а еще упустила графскую лошадь.

— Руку давайте, — расслышала она сквозь густой поток своих мыслей.

И увидела руку, протянутую ей графом…

— Простите? — пролепетала она, интуитивно заведя руки за спину.

— Руку давайте, — повторил граф в том же тоне, несколько раздраженном. — Поедем вместе. Вам будет весьма неудобно, но, по крайней мере, я верну вас назад и буду уверен, что вы в безопасности.

— О, я в безопасности! — перепугавшись самой перспективы совместной езды, воскликнула девушка. — Через час буду дома. — Ночь пугала ее много меньше графской руки, протянутой с лошади. — Я обещаю!

Граф разозлился сильнее:

— Мне вас насильно тащить? — пробасил он. — Иногда, Спенсер, мне хочется вас придушить. Не доводите меня!

— Сэр…

— Руку!

Мисс Хартли сглотнула и протянула ладонь. Граф схватил её и рывком взгромоздил девушку на круп лошади позади себя.

— Держитесь крепче, если голова дорога, — посоветовал он и тронул поводья.