Ловушка для графа, или три правила острова Скай

42 глава

Инспектор Оуэн Галлахер, въедливый, словно щелочь, мучил Эмилию битый час кряду, выспрашивая обо всех событиях в доме, начиная с их с девушками приезда и заканчивая сегодняшним утром, когда он нашел Даррена Спенсера на лужайке без чувств.

Мисс Хартли отвечала четко по делу, придерживаясь раз сочиненной легенды и следуя ей, несмотря на кавардак в голове, вызванный откровениями графини.

Графини-призрака, посчитавшей, что ей, Эмилии Хартли, можно довериться.

Знала ли она правду о ней?

Будучи бестелесной и умея проходить через стены, она имела возможность давно ее разгадать. Но разгадала ли? В какой-то момент девушке показалось, что да, но после, пораженная всем услышанным, она просто забыла за ней наблюдать. Мимика многое может сказать, если знать, как смотреть…

А тут еще этот навет.

— Вы знали мистера Робба Маккинни? — спрашивал Галлахер, сверля ее взглядом. — Как близко? Между вами случился конфликт? Нет? Тогда, может, случайная ссора? Вы уверены, что не видели это оружие раньше?

Под взглядом инспектора у Эмилии заломило виски, и она, приложив ко лбу холодную руку, твердила, как заправский болванчик: да, знала… не близко… конфликта не было… ссоры тоже. Оружие это она прежде не видела!

А Галлахер не отставал:

— Вы видели что-то странное в доме?

«Кроме раненой белки, которая даже не белка? Кроме стуков в оконную раму и вороха чемоданов пропавших людей?»

— Нет, сэр, не видел.

— У графа повязка на правой руке. Что с ним случилось?

«Кто-то желал ему навредить, ясное дело».

— Несчастный случай в лаборатории, сэр. Случайность, которая может с каждым случиться!

— Зачем вы с мисс Хортон посреди ночи выходили из дома?

«Хотели поймать привидение».

— Ветка стучала в оконную раму, её это нервировало. Я вызвался подсобить!

Прищуренный взгляд недоверчивых глаз, упертых меж глаз, заставлял нервничать.

— Где в таком случае девушка? Вы причастны к ее исчезновению, Спенсер?

«Не я, но кто-то причастен: возможно, та же графиня со своими бесчеловечными опытами».

— Я ничего об этом не знаю. Я всего лишь секретарь графа, переписывающий бумажки…

И так снова и снова, пока Галлахер, наконец-то, не сдался и не вышел из комнаты, заперев её на замок.

Только тогда Эмилия выдохнула и перевела дух. Наконец-то одна! Она рассеянным взглядом скользнула по стенам, своему чемодану, по стопке книг на секретере… Ее комната перестала быть местом, в котором можно укрыться от происходящего в доме, ее осквернили чьи-то коварные руки, спрятавшие кинжал под половицей, чтобы подставить ее. Кроме того, призрак графини мог в этот самый момент скользнуть к ней через стену…

Расслабляться нельзя.

Вообще.

И с графом поговорить было б не лишним! Их беседа в библиотеке прервалась так внезапно, что Эмилия не успела спросить самого главного: где, собственно, мисс Гортензия Хортон? Уж графиня-то должна была знать.

И, хотелось бы верить, что птица, щебечущая в саду, не мисс Хортон, обращенная в воробья! С этой женщины станется. Вдруг она, не послушавшись мужа, снова экспериментировала на людях?!

Бедный граф, она-то ужасы про него напридумывала, каких только собак не навесила, а он-то, по сути, такая же жертва, как и все эти слуги, застрявшие с ним и графиней на Скае.

Он: то ли вдовец, то ли нет…

Они: то ли люди, то ли все-таки звери…

Она и сама: то ли женщина, то ли мужчина. То ли добрый приятель, то ли… влюбленная девушка…

Она в такт собственным мыслям ходила по комнате, прибирая на ходу учиненный в комнате беспорядок. Вот, например, в шкафу смяты вещи, а стопка книг на секретере составлена не идеально… Она поправила книги корешок к корешку и вдруг замерла: стоп, это еще что такое? Такой книги у нее точно не было.

Эмилия вытащила из стопки солидного вида том в обложке из телячьей кожи и воззрилась на витиеватые буквы готического шрифта «Алхимическая наука как способ познания мира» значилось на обложке.

Это точно была не её книга! И откуда она здесь взялась, оставалось загадкой. Неужели подарочек от графини? Но для чего? Эмилия не разбиралась ни в химии, ни тем более в пресловутой алхимии, от которой признания леди Дерби отвратили её ещё больше.

Так откуда тогда эта книга? И почему ей вдруг кажется… она слышала прежде это название?

Мисс Хартли опустилась на стул и погрузилась в содержание книги.

Некий Раймонд Лулли на тридцатой странице писал: «Чтобы приготовить эликсир мудрецов, или философский камень, возьми, сын мой, философской ртути и накаливай, пока она не превратится в зеленого льва. После этого прокаливай сильнее, и она превратится в красного льва. Дигерируй этого красного льва на песчаной бане с кислым виноградным спиртом, выпари жидкость, и ртуть превратится в камедеобразное вещество, которое можно резать ножом. Положи его в обмазанную глиной реторту и не спеша дистиллируй. Собери отдельно жидкости различной природы, которые появятся при этом. Ты получишь безвкусную флегму, спирт и красные капли. Киммерийские тени покроют реторту своим темным покрывалом, и ты найдешь внутри нее истинного дракона, потому что он пожирает свой хвост. Возьми этого черного дракона, разотри на камне и прикоснись к нему раскаленным углем. Он загорится и, приняв вскоре великолепный лимонный цвет, вновь воспроизведет зеленого льва. Сделай так, чтобы он пожрал свой хвост, и снова дистиллируй продукт. Наконец, мой сын, тщательно ректифицируй, и ты увидишь появление горючей воды и человеческой крови».

Зеленый лев… Красный лев… Черный дракон. О чем здесь вообще говорится?! Она захлопнула книгу и потерла глаза. Неудивительно, что графиня, следуя этой и подобной ей формулам, добилась столь скверных, почти ужасающих результатов.

Сохранила свою красоту ценой собственной бестелесности: морщины и увядание ей теперь не грозят, но есть ли смысл в подобном существовании, как у нее? Эмилия сомневалась. Да и графиня не фонтанировала восторгом, желая вернуться в бренное тело любой ценой… Вот только получится ли. О результатах исследований графа Дерби в данной области она тоже не успела спросить…

Сидела запертой, словно преступница, а между тем настоящий преступник, возможно, готовил новый удар. И как им предотвратить его, одному богу известно…

— Чем заняты, мистер Спенсер? — Голос над головой прервал размышления девушки.

Сердце дернулось, заухало громче… Она схватилась за грудь.

— Вы напугали меня, леди Дерби.

Призрак, проплыв над ее головой, повеял в лицо морозной прохладой. Вспышкой подумалось о сугробах белого снега, девственно-чистых, нетронутых, об усыпанных золотом елях, уснувших под своим пуховым одеялом… О тишине, царственной умиротворенности зимнего леса, от которого так и веет вечным покоем.

— Мне казалось, бесстрашного Даррена Спенсера невозможно ничем испугать, — прозвенел колокольчиком чуть насмешливый голосок. — Нынче в библиотеке вы были чрезвычайно поражены, но не испуганы, нет. Вы как будто и вовсе не знаете этого чувства!

Мисс Хартли смутили эти слова — она отнюдь не считала себя бесстрашной — но ответила просто:

— Вы переоцениваете меня. — И осведомилась: — Что происходит в доме? Инспектор ищет мисс Хортон?

— Ее отправился искать Эдвард. Они с Бартоном думают, что бедняжка могла заблудиться в долине или лесу, но я в это не верю.

«Конечно, если вы сами что-то сделали с ней».

— Тогда где же она?

Женщина-призрак одарила ее сизо-расплывчатым взглядом, похожим на полог тумана, повисшего над рекой.

И как будто пожала плечами:

— Понятия не имею. В этот раз, клянусь своим телом, я не причастна к исчезновению этой девицы. — Добавила: — Стоило вам рухнуть с лестницы, как я сразу скользнула сквозь стену и воротилась к себе. Знала, супруг будет зол, если вы сломаете шею… И подумала затаиться. — Графиня скользнула вниз, на ковер, прошлась вдоль кровати, касаясь невесомыми пальцами покрывала. — Знаете, он ведь очень вас ценит, — продолжала совсем другим тоном. — Нет-нет, не возражайте, из скромности вы, конечно, не согласитесь со мной, но мне-то виднее. Я знаю мужа: он мало с кем близко сходится, в душу почти никого не пускает. Даже меня не пустил, — то ли оскалилась, то ли улыбнулась она. — Но вы для него кто-то особенный, Спенсер. — Ледяная ладонь скользнула по щеке притихшей Эмилии, заставив поежиться. — Вы для него… почти друг. Если не больше…

Мисс Хартли сглотнула бы, не заморозь присутствие и слова леди Дерби не только дыхание внутри ее грудной клетки, но и все жидкости в теле. Касание призрачных пальцев превращало живую плоть в лед… Казалось, толкни ее хорошенько, и Эмили Хартли рассыплется на куски, разлетится осколками льда. Не собрать…

Боялась ли она призрачной леди?

Определенно.

— Вы знаете, Спенсер, над островом назревает гроза. — Леди Дерби подплыла к окну и так, словно видела сквозь закрытые ставни (возможно, она действительно видела через них), глядела в плотное дерево, продолжая свой монолог: — Я ощущаю, как пузатые тучи, наполненные водой, ползут с океана. Неповоротливые и злые, они жаждут пролиться над Скаем потоками ледяной, колючей воды… И я хотела бы ее ощутить. Эту воду на собственном теле, эти колючие капли, сбегающие за шиворот и бегущие по ногам, эти холод, промозглость и ломоту во всем теле. Но я давно ничего не ощущаю… — Женщина обернулась, глядя на Спенсера, но как бы мимо него. Казалось, там, в своих мыслях, она снова была юной девушкой, у которой вся жизнь впереди. Там она все еще ощущала…

— Совсем ничего? — очень тихо спросила мисс Хартли.

— Ничего, кроме страстной надежды снова стать человеком, — отозвалась графиня с грустной улыбкой. — И покалываний в кончиках пальцев, когда мое тело слегка уплотнившись, позволяет касаться определенных вещей. — И заметив недоумение Спенсера, пояснила: — Я почти абсолютно прозрачна на новорожденный месяц, но обретаю тем более четкие очертания, чем крупнее он нарастает, и в полнолуние я заметней всего. В полнолуние я почти осязаема! Как сейчас… Полнолуние уже скоро, — вздохнула она.

В этот момент в коридоре раздались шаги и в замочной скважине щелкнул ключ. Перед мисс Хартли предстал Оуэн Галлахер с подносом в руках.

— Я подумал, вы голодны, мистер Спенсер, — произнес он весьма дружелюбно. — И возможно, желаете снова поговорить.

Говорить Эмили не хотелось, а вот есть — даже очень.

— Благодарю вас, инспектор, — сказала она. — Я действительно очень голоден, а добавить мне, к сожалению, нечего.

Она подхватила с подноса сэндвич с тунцом и, впившись в него зубами, порадовалась внезапно яркости его вкуса, который могла ощущать.