Ловушка для графа, или три правила острова Скай

25 глава

До каменного домишки, видавшего лучшие времена, они добежали вымокшими до нитки. И характер мисс Хортон от этого не улучшился — с точностью наоборот. Сбитые ноги, продрогшее тело… Ее зубы клацали как кастаньеты, а голос дрожал, когда она говорила:

— Этот проклятый остров — худшее место на свете. Когда я стану миледи Дерби, ноги моей здесь больше не будет… — И поймав красноречивый взгляд секретаря: — Что смотрите, Спенсер, мы с графом вернемся жить в Лондон… вдвоем. А этот Скай… — Ее зубы клацнули еще громче. — Ненавижу его! — заключила она.

— Графа? — с наигранной простотой уточнила мисс Хартли.

— Остров. — Глаза девушки сузились. — Но и графа возненавижу, если только не уберусь с этого острова в ближайшее время! Это место сводит с ума.

Эмилии показалось, что она, в самом деле, напугана, что за всей напускной, внешней бравадой скрывалась перепуганная девчонка, не привыкшая терпеть неудобства и пренебрежение. А если прибавить все странности Линдфорд-холла…

— Надо согреться! — сказала она, окидывая помещение взглядом.

Оно точно не было хлевом или овином, скорее скромным домиком пастуха, ныне заброшенным. Деревянный стол у стены, что-то вроде кровати в дальнем углу, а самое главное — выложенный очаг. И — о чудо! — вязанка хвороста и спичечный коробок, словно нарочно оставленные для них с Гортензией Хортон. Над данным неожиданным обстоятельством стоило бы поразмыслить серьезней, но Эмилия так продрогла в своей мокрой одежде, что мысли, казалось, отяжелев от воды, с трудом ворочались в голове. Она просто-напросто уложила хворост в очаг и, подсунув под них сухой мох, чиркнула спичкой…

Огонек занялся в долю секунды, затрещал, согревая не только руки, но душу.

— Что это за место? — послышался голос Гортензии Хортон. — Неужели здесь кто-то живет?

— Жил когда-то, я полагаю, — отозвалась Эмилия, обернувшись. И заметила в руках девушки чью-то видавшую виды ночную сорочку. Она держала ее на кончиках пальцев, разведя руки в разные стороны… — По крайней мере, вы можете переодеться. — Вскинула она брови.

И мисс Хортон аж взвизгнула:

— В это?! Вы в своем уме, Спенсер? Я ни за что не надену старую тряпку, неизвестно кому принадлежавшую.

«Тряпку» она, действительно, не надела, а вот стянуть верхнее платье и укутаться в столь же старое одеяло — пожалуйста. Эмилия и сама, сняв сюртук, укуталась в точно такое же; так, сидя у бодро потрескивавшего огня, они доели изрядно подмокший голубиный пирог, погруженные каждая в свои мысли.

— Как полагаете, нас найдут до наступления ночи? — спросила вдруг девушка. И вздохнула: — Без обид, мистер Спенсер, но стоит отцу выяснить, с кем я провела этот день и… возможно, наступавшую ночь, как вам точно не поздоровится. А мне и подавно, — добавила она тише. — Граф Солсбери с трудом убедил отца отпустить меня к графу на поруки его честного слова и миссис Лукас, конечно. Но он никак не рассчитывал на такое… — Она глазами обвела обшарпанные стены домишки и свое мокрое платье, сушившееся у очага. — Это скандал, мистер Спенсер, настоящий скандал. Уж лучше бы с вами пошла малышка Амелия, а не я… — девушка замолчала, невесело улыбнувшись.

— Отчего же Амелия? — осведомилась мисс Хартли.

— Оттого, мистер Спенсер, что вы ей нравитесь, разве не так?

Так, Эмилия ни единожды замечала ее пылкие взгляды. Вот только влюбившейся барышни ей сейчас и не хватало! Одна надежда на то, что мисс Холланд, будучи девушкой скромной и тихой, ограничится томными взглядами из-под ресниц и печальной улыбкой.

— Хотите избавиться от соперницы? — чуть насмешливо спросила она. — А ведь по первости говорили, что приехали чисто из любопытства. — Эмилия вскинула бровь. — Так зачем вы на самом деле оказались на Скае, мисс Хортон?

Девица, к которой вместе с теплом вернулось привычное присутствие духа, усмехнулась в тон:

— Много ли вы понимаете, Спенсер? — сказала она. — Вам, мужчинам, намного легче живется.

— Я бы так не сказал.

— Ах, перестаньте: граф, едва вы явились, проникся к вам теплыми чувствами, нами же помыкает, словно рабынями. Где это видано, чтобы графская дочь сметала пыль с его полок? Или терпела колкие взгляды дворецкого? Да будь я в своей воле, давно бы вышвырнула этого Бартона за порог. Вы заметили, он постоянно говорит сам с собой? — отчего-то шепотом осведомилась она.

— Полагаю, это просто от одиночества.

— Вот уж нет, он как будто ведет с кем-то беседу, и это выглядит жутко. Может быть… у него помутнение разума и однажды он кинется на нас с топором!

Спенсер не удержался от снисходительной полуулыбки:

— Мисс Хортон, ну, право слово, что за ужасы вы говорите! Бартон — всего-то беспомощный, дряхлый старик…

— … Ночами прикапывающий чьи-то трупы в саду, — заключила она речь Эмилии и насупилась.

Так они посидели еще какое-то время, а потом девушка встала и молча улеглась на матрас, долго ворочаясь из стороны в сторону, пока наконец не затихла. Эмилия и сама жутко устала, мечтала о мягкой постели, пусть даже в стенах жуткого дома, и то и дело возвращалась мыслями к графу: «Потерял ли он их? Ищет ли? Что испытывает при этом?»

— Глупость какая-то, — вслух прошептала она, приглаживая шерстку кота, ластившегося под руку. — Если он нас и ищет, то вовсе не там. Да и какое мне дело? Пусть мисс Хортон и объясняется с графом — не мне за него замуж идти. Зато мисс Джонстон, должно быть, злорадствует…

Эмилия облокотилась о стену и закрыла глаза. Кот вспрыгнул ей на колени…

— Как жаль, что граф не любит животных, — было последним, что она прошептала, уже засыпая.

Ей снился Скай: изрезанная прибрежная линия, которая, если взглянуть с высоты, похожа на распростертые крылья прожорливой чайки; вулканические утесы, вздымавшие в небеса свои пики, прозрачные водопады, низвергавшиеся с большой высоты по базальтовым скалам, и, конечно же, Линдфорд-холл, словно бы затерявшийся среди этой дикой природы. Приют интровертов и мизантропов… Лучшего места для нелюдимого графа и придумать нельзя.

«Вот вы где, сони, а я вас ищу», — отчетливо прозвучал в голове девушки голос Эдварда Дерби, и она распахнула глаза. Осмотрелась, надеясь, действительно увидеть его, но в домике было по-прежнему пусто, даже кот куда-то пропал.

Эмилия кое-как распрямила затекшее тело, подвигала шеей и, подкинув в догоравший очаг очередное полено, выглянула в окно.

Дождь перестал. Серп луны серебрился средь облаков, скупо освещая долину с кустами кудрявого вереска и раскиданными в хаотичном порядке, похожими на не взошедшее бобовое семя огромными валунами.

И вдруг заметила кого-то вдали…

Эмилия дернула головой: никак показалось. В темноте мало ли что померещится… Но она все-таки присмотрелась, ощутив предательские мурашки, вцепившиеся в загривок.

И вдруг снова… уже с другой стороны…

Казалось, кто-то шагал через пустошь. Причем не один, а сразу несколько человек…

«Даже не вздумай!» — велела себе Эмилия мысленно, и уже в следующий миг, приоткрыв дверь, скользнула наружу. Прошлась вдоль каменной стены дома и, прикрываясь кустами лещины, опять присмотрелась.

Люди… человек пять или шесть двигались с разных сторон, сходясь, как ей виделось у одного из камней. На нем уже кто-то сидел… мужчина… поджидающий их.

Что это за люди? И почему встречаются в темноте?

Эмилия не могла не выяснить этого: не для того ли она и явилась на Скай? Раскрыть все секреты и…

Она припала к земле и поползла. Благо, мужская одежда была во многом подспорьем… К тому же высокая восковица стелилась по земле ковылем, прикрывая ее от внимательных взглядов. К счастью, таковых не было: люди в долине явно не ожидали, что за ними станут следить.

— Что происходит? — донесся до девушки голос только что подошедшего к общей группе мужчины. — Почему мы встречаемся в поле, а не в домике, как обычно?

У Эмили дернулось сердце, так неистово зачастило, что она с трудом расслышала ответ того, кто расположился на камне:

— Он, как бы сказать вернее, этой ночью недоступен для нас.

— Это еще почему? — говоривший глянул на дом поверх ее головы. — Разве это не кто-то из наших разжег в нем огонь?

— Там кто-то из Холла, — ответила вместо мужчины высокая женщина. — Блэйк говорит, они гуляли к Бассейнам.

— Из Холла?! — Голос мужчины аж зазвенел в ночной тишине. — Быть не может! Так это ж наш шанс. Кто там? Хватаем их — и Дерби уже не отвертится. Ну, чего вы стоите?!

— Не кипятись, Грег, — произнес мужчина на камне, — спешкой ничего не добиться. Сам подумай, графа лишь разозлят наши действия — мы ведь условились о другом.

Названый Грегом вцепился в волосы на затылке и кинул в сердцах:

— О другом, как же. Не верю я словам этого типа! Он зубы нам заговорил, наобещал многого — а теперь? А теперь заперся в своем доме и сидит там, помалкивает, нас даже близко не подпускает. Не скажете ли почему? — И сам же ответил: — Да потому что ни черта он нам не поможет, грязный ублюдок! Такие, как он, о себе только и думают. Хватит надеяться!

— Перестань, Грег. — Ладонь его спутника легла ему на плечо. — Ты знаешь, граф не такой: он поможет.

— Черта лысого…

— Яков прав, — вступился за графа мужчина на камне, — ни к чему нам конфликтовать с хозяином Холла. Но и бездействовать тоже нельзя…

Даже Эмили ощутила, как подстегнули внимание остальных слова говорившего.

— Ты о чем, Блэйк? — спросила высокая женщина. — Надумал чего?

— Да что он надумает, — процедил названный Грегом сквозь зубы, — мы каждый день слоняемся около дома, ищем лазейку, да все без толку.

Эти люди слонялись у Линдфорд-холла? Эмилия, странное дело, ни разу такого не замечала. И что за дела у них с Эдвардом Дерби?

— Дай уже Блэйку сказать, — шикнула на него девушка справа. — Надоели твои причитания.

Мужчина одарил ее сумрачным взглядом, но то ли девица была не из пугливых, то ли достаточно хорошо знала нрав собеседника, так как выдержала его, даже не дрогнув.

Мужчина на камне — Блэйк — между тем заговорил:

— Грег верно подметил: пробраться в Холл почти невозможно. Мы зря тратим время уже долгое время, но… теперь все изменилось.

— Каким именно образом? — спросила молчавшая до того женщина. — Я разницы не заметила.

Блэйк улыбнулся — в темноте мелькнули белые зубы.

— Теперь в Холле новые люди, Грейс. Уж этого вы не могли не заметить! И данное обстоятельство мы обратим в свою пользу, — сказал Блэйк и загадочно улыбнулся.