RS-8.Кьяра и Франческа, или Бал для Золушек

В понедельник, после всех утренних совещаний Элоиза заглянула в кабинет к сотрудникам и пригласила к себе Клеманс. Та безропотно поднялась и отправилась. И заговорила только в её кабинете.

— Я уже где-то не справилась? — напряглась, и смотрит настороженно.

— Нет, я просто думала выпить с тобой чашку кофе и спросить, как тебе здесь. Не жалеешь ли, что осталась.

Клеманс выдохнула.

— Нет, что ты! Здесь… спокойно. Я впервые за очень много лет живу одна. Я спала, сколько хотела, ела, что хотела, мне не нужно было никуда бежать и никому ничего доказывать. Мне никто не мешает. Вчера мне удалось погулять здесь недалеко. Мне даже мысль о детях так сильно в голову не долбится, как раньше. Мне как будто дали передышку.

— Вот и хорошо. Я рада, что так складывается. А на праздник пойдёшь?

— На какой ещё праздник? — нахмурилась Клеманс.

— На будущей неделе у его высокопреосвященства юбилей. Сначала всяческие официальные торжества, они нас никак не касаются. А в пятницу праздник для всех сотрудников. С торжественным ужином и танцами.

— И… что туда нужно?

— Желание, платье и прийти. Всё. Можно походить на оставшиеся занятия и поучиться танцам. Как у тебя с танцами?

— В смысле? Все ж танцуют? Особенно если выпьют?

— Нет, я не про выпьют, я про вальс. Ты танцуешь вальс?

— С какого перепугу? Нет. Это ты у нас вечно была какая-то почти балетная. А мне зачем?

— Незачем — так и ладно, а если вдруг надумаешь — сегодня в семь возле столовой.

— И ты там будешь? — нахмурилась Клеманс.

— Сегодня нет, — усмехнулась Элоиза. — А в среду буду.

— Хорошо, я подумаю. С кем там танцевать-то? Кто из наших, то есть из отдела, туда ходит?

— Франческа, иногда. И я, почти всегда. Не переживай, кавалеров там хватает. Даже бывает избыток.

Элоиза подозревала, что Гаэтано решит пойти по лёгкому пути, и не будет вечером грузить людей кадрилью. Зато они вспомнят контрдансы и попрактикуются в вальсе и польке. Всё польза.

Когда Клеманс ушла в кабинет, Элоиза поняла, что созрела ещё для одного разговора. Она позвонила Кьяре и спросила, не может ли та зайти к ней. Кьяра оказалась во дворце, и зайти согласилась.

Пришла, робко встала у порога.

— Проходи, садись и наливай кофе, — Элоиза сохранила изменения в документе и выбралась из-за стола. — Скажи, ты с пятницы звонила домой?

— Нет, — замотала головой Кьяра. — А вы думаете, надо было?

— Как раз я думаю, что надо немного потерпеть и не звонить, даже если захочется.

— А вдруг там с ними что-нибудь случится?

— Например?

— Ну, мама заболеет или отец по пьяни что-нибудь с собой или с ней вытворит.

— Знаешь, — Элоиза посмотрела на Кьяру вдумчиво и серьёзно, — оба они — взрослые самостоятельные люди. Они же как-то жили и решали свои проблемы, пока ты была маленькая и никак не могла им помочь?

— Ну да.

— Вот и сейчас не пропадут. А если бы ты уехала учиться в другую страну? Они бы тоже хотели, чтобы ты приезжала мыть полы по выходным?

— Они бы меня не отпустили. А если бы мне очень захотелось — я бы уехала сама, и мы бы поссорились, очень крупно.

— А когда ты жила дома, вы ссорились?

— Постоянно, — Кьяра опустила взгляд в чашку. — Здесь я почти забыла уже, как это бывает.

— Вот и не напоминай себе лишний раз. Я думаю, твоя мама позвонит тебе через некоторое время. И если захочет встретиться и поговорить — ты хорошо придумала про встречу где-нибудь в городе, не у вас дома и не здесь. Поговорите и возможно — придёте к какой-то стабильности.

Кьяра молчала, потом решилась.

— А вы… тоже уехали после школы из дома? — она даже осмелилась поднять глаза.

— У меня было иначе — два комплекта близких людей, две школы, два города, и даже две страны. Но в моих глазах это выглядит так: я окончила школу здесь, а потом уехала учиться в Париж. Но жила там не в доме моего дяди, а в нашей семейной мансарде, сама. К дяде приходила по выходным на семейные обеды. И такое положение дел всех устраивало. Мне кажется, если человек не поживёт сам, то как он поймёт, что вообще хочет в жизни?

— Вот я пока в школе училась, точно не понимала, — пробормотала Кьяра.

— И ещё. Я разговаривала с отцом Джулианы.

— Как? — Кьяра даже дышать забыла.

Потом отмерла.

— По телефону. Я спросила его, чем занимается Джулиана, что у неё вообще сейчас в жизни есть. Оказывается — ничего. Она не удержалась в модельном бизнесе, работать по специальности больше не хочет, сидит дома. И неудивительно, что пишет подмётные письма. Я рассказала про письмо, сфотографировала конверт и отправила ему. Он поговорил с дочерью, и она созналась в том, что да, она писала, и очень хотела задеть тебя чем-то — ведь ты осталась, а она уехала.

— Ничего себе… — Кьяра всё ещё укладывала происшедшее в голове.

— Но не вздумай слишком печалиться по этому поводу — от подобных людей не застрахован никто, они встречаются, увы. Да, всем было бы лучше, если бы она сюда вообще не приезжала. Но переписать заново то, что уже произошло, мы не можем. Поэтому иди дальше и не переживай о случившемся.

— Я попробую. Мне ведь все равно нужно как-то собирать мою жизнь обратно. Неделю назад она была совсем другой.

— Это случается. Попробуй поискать в случившемся что-нибудь хорошее. Было такое?

— Да, — без сомнений ответила Кьяра. — И есть. Дон Лодовико. Мы немного разговаривали… я бы ни с одним своим парнем не смогла так поговорить.

Элоиза улыбнулась.

— Мне кажется, я немного обнадёжила тебя зимой. А на самом деле — просто не смогла правильно истолковать то, что увидела.

А увидела она их обнявшихся. Вот прямо как в коридоре возле его двери стояли, так и увидела.

— Это уже не важно, — замотала головой Кьяра. — Парней я и правда кучу найду. А такими вещами не разбрасываются.

— Вот и хорошо, — снова улыбнулась Элоиза.

После обеда Элоиза поднялась в приёмную Шарля, там уже был Себастьен, они с Варфоломеем что-то рассматривали в мониторе и смеялись.

— Сердце моё, идите сюда, пока никого нет, покажем вам прекрасное, — он выбрался из-за стола, подошёл, взял её руки в свои.

Несколько ударов сердца они так простояли, потом отмерли и пошли к монитору.

— Смотрите, Элоиза, здесь забавное, — отец Варфоломей немного отодвинулся от стола вместе с креслом — ну, насколько его габариты это позволяли.

На экране была милая рисованная и анимированная картинка — часовой механизм, по которому бегают маленькие человечки и крутят все эти шестерёнки, колёсики и прочее. Некоторые работают без сбоев, а некоторые на ходу спят, едят, читают книгу, смотрят в телефон, пинают соседей и прочим образом развлекаются. Это и правда выглядело уморительно, Элоиза тоже развеселилась.

— Отец Варфоломей, что это вы заинтересовались анимацией про часы?

— Вот честно, я нигде не нашёл следов той удивительной истории, которую мне рассказал Себастьяно. Часы тридцатых годов прошлого века, это не уникальный образец, а практически массовое производство. Кому пришло в голову вставить в них бриллианты — я даже и предположить не могу. И склоняюсь к версии, что это просто красивая история. И владелец расплатился с кредиторами именно историей и бриллиантами, а вовсе не сверхъестественной составляющей.

— Но молодой человек был уверен, что система работает, — возразила Элоиза. — Во всяком случае, он нам так сказал, и он в это искренне верил.

— Хотите — тестируйте, — пожал плечами Варфоломей. — А я уже не вижу смысла.

— Я могу свозить часы в Санта-Магдалена и показать там, — неуверенно сказала Элоиза. — Я всё равно собиралась туда в субботу.

Доменика, конечно, может сказать что-то дельное. Но начнётся всякое «а сама куда смотрела», которое уже, прямо сказать, надоело.

— Это был бы неплохой вариант, — согласился Себастьен. — Могу съездить с вами.

— Я подумаю, — кивнула Элоиза.

И тут дверь отворилась, и внутрь стали заходить другие участники совещания.

Первым въехал на коляске Артуро, а за ним, приглядывая, шёл Октавио. Да какой! Элоиза впервые увидела его в костюме и с галстуком, он сразу же стал выглядеть старше лет на пять. И от синяка и ссадин его, между прочим, избавили, не иначе — младшая Доменика заглянула в гости к Бруно, увидела и сжалилась. А к пиджаку был приколот очень знакомого ей вида золотой прямоугольничек.

— Октавио, вас следует поздравить? — спросила она.

— Спасибо, донна Элоиза, да, монсеньор решил, что я поступил правильно, — он и говорил теперь убийственно серьёзно, и смотрел так же.

Монсеньор же поглядывал на это и посмеивался.

Кьяра сначала заглянула — точно ли то место, ждут ли её? Встретила приглашающий взгляд отца Варфоломея и осторожно вошла.

Далее появился Гаэтано, а после него тихой тенью зашла Франческа. Октавио так и впился в неё взглядом, но она как будто вообще его не видела. Подошла к Элоизе и спросила:

— Госпожа де Шатийон, вы знаете, для чего я здесь нужна?

— Предполагаю. Вам нужно будет кое-о-чём узнать.

— Я уже не хочу знать ни о чём, — она опустила взгляд на пол.

— Знать-то нужно, — влез Варфоломей, — а вот что с этим знанием делать — это вы потом решите. Я правильно понимаю, что все заинтересованные здесь? Тогда идёмте, — он встал, открыл дверь в кабинет его преосвященства, кивнул остальным и проследовал туда.

Все прошли за ним — Элоиза, Себастьен и Гаэтано привычным образом, остальные с осторожностью.

Шарль сразу же пригласил всех за кофейный стол — мол, нечего просто так стоять.

— Дамы и господа, отец Варфоломей намекал мне на какую-то удивительную историю, которую, он считает, я должен знать. Также он сказал, что все вы имеете к этой истории некоторое отношение. Он, как зачинщик, нальет вам всем кофе, а вы уж будьте любезны рассказать, что происходит в моём доме.

— Ваше высокопреосвященство, уже ничего не происходит, всё в порядке, — вкрадчиво сказал Гаэтано.

— Тем не менее, я хотел бы услышать историю.

Отец Варфоломей ловко управился с кофемашиной, налил всем кофе (да-да, всем разный, некоторых умело выспрашивал — какой они любят), а потом вышел в приёмную, принёс и положил на стол часы.

— Октавио, ты герой — тебе и рассказывать, — улыбнулся Себастьен.

— Как мне? — встрепенулся герой. — Хорошо, я попробую.

Он начал тихо, отрывисто и без особых деталей — видимо, как приучили отчитываться, так и начал. О том, как поехали помочь Франческе забрать вещи, обнаружили труп, и что было потом — без подробностей о её травмах. Как они с Кьярой помогли Франческе найти часы, и что потом им сказал Артуро. Как он встретил одноклассника и уговорил взять его с собой, и как Джанлука в итоге рассказал ему про часы. И потом повторил монсеньору. И всё, больше сказать нечего.

— Себастьен, у вас замечательные сотрудники, — улыбнулся кардинал. — Итак, вот эти часы, и, судя по всему, они принадлежат госпоже Виньоле из аналитического отдела. Кто-нибудь нашёл доказательства их сверхъестественной природы?

— Нет, не нашёл, — пробурчал Варфоломей. — Нет там ничего, болтовня одна.

— А часы могут использоваться просто как часы? — уточнил Шарль.

Все посмотрели на Артуро.

— Да, ваше высокопреосвященство, — кивнул тот. — Камни ходу не помеха. Они хитро туда вставлены, там под них выемки в механизме. Когда эти часы попали ко мне, камни были не на месте, я потом уже сообразил и это место нашёл, показать?

— Покажите, — Шарль определённо заинтересовался.

Артуро по-деловому взял часы, чем-то вскрыл, достал из кармана лупу и принялся ковыряться в механизме.

— Вот, взгляните. Я поставил их, как надо, — он пододвинул часы ближе к Шарлю и протянул ему лупу.

Элоиза, Себастьен, Гаэтано и Кьяра поднялись, подошли и стали заглядывать через плечи. Им по очереди тоже дали лупу, и каждый смог рассмотреть гнёзда, в которых теперь находились камни.

Франческа смотрела в чашку. А Октавио — на Франческу.

Артуро убедился, что все, кто хотел, всё увидели, и закрыл часы. Подвёл стрелки.

— Теперь работает. Механизм отличный, надолго хватит.

— Госпожа Виньоле, забирайте, — Шарль протянул ей часы.

Франческа вздрогнула и подняла голову.

— Мне? Зачем? Что я буду с ними делать?

— Вероятно, хранить до лучших времён, если вам не хочется ими пользоваться? — отец Варфоломей вложил часы ей в руку. — А если мы вдруг что-нибудь о них узнаем, так ведь, госпожа Элоиза? То мы вам обязательно расскажем.

— Но открывать, видимо, нужно с осторожностью, — Шарль смотрел на неё с интересом.

— Да я вообще их открывать не буду. Положу, где были, и всё, — прошептала Франческа.

— А это уже как захотите, — подмигнул ей Варфоломей.

Кьяра бегом поднялась на второй этаж в офисном крыле и пулей влетела в кабинет аналитиков. Потому что Франчески дома не было, значит, её нужно было взять за руку и отвести на танцы.

И точно, сидит в своём углу, красавица, и никуда не собирается идти. Но дон Бруно сказал — до праздника не отставать от неё и всячески заставлять двигаться. Вот Кьяра и не отставала.

— Франческа, привет. Я тебя дома ждала, не дождалась, пошла за тобой сюда. У нас есть ровно пятнадцать минут! Заканчивай работу, и пошли.

— Нет, я не хочу сегодня идти.

— Во-первых, дон Бруно сказал — нужно. Во-вторых, ты стояла в кадрили в воскресенье?

— Ну, стояла, — Франческа глянула с подозрением. — И что?

— А то, что где на твоё место человека теперь найдёшь? И ты обломишь троих ни в чём не повинных людей. И огорчишь маэстро Фаустино и донну Элу. Она и так чуть не поседела в воскресенье, когда оказалось, что никто ничего не помнит!

— Какие беспардонные манипуляции, — вдруг раздалось у Кьяры из-за спины.

Кьяра обернулась и увидела их новенькую — Клеманс, кажется. Или Клементин? Нет, Клеманс.

— Привет, — кивнула она. — Чего это сразу манипуляции? Ей правда нужно шевелиться, хоть у кого спроси. Кстати, а ты не хочешь на танцы? Я думаю, ещё можно успеть чему-нибудь научиться. Или ты такая же крутая, как донна Эла, раз с ней училась, и сама всё умеешь?

Кьяра сама не поняла, почему её вдруг понесло, вообще-то она со всеми была скромна и вежлива. Ну, кроме тех, кого близко знала, те-то свои. Клеманс, похоже, тоже удивилась.

— А ты… служишь ходячей рекламой этих самых танцев? Или ты здесь бесплатный центр по присмотру и уходу? Или ты просто пришла к нам пол помыть?

— Пол я потом помою, успеется ещё, — если она хотела смутить этим фактом Кьяру, то у неё не получилось. — На танцах круто, и ещё полезно, не веришь мне — спроси донну Элу. А за некоторыми правда нужно присматривать, пока мхом в своём углу не покрылись. Ты из таких?

— Нет, я сама справляюсь со своими делами, — пробормотала Клеманс.

Подхватила сумку и вышла из кабинета.

— Ты чего на неё набросилась? — удивилась Франческа.

— Да я не набросилась, мне просто не понравилось, что она влезла. Она вообще чего тут сидит так долго?

— Да я ей кое-что объясняла по работе, днём не получилось. Она лет пятнадцать нигде вообще не работала, а тут пришлось, и она мало чего помнит, а про нашу специфику вообще пока не очень понимает. Но у неё нет вариантов, поэтому она спрашивает нас и не фыркает.

— Как не работала? Она же как донна Эла, ну, то есть, до фига взрослая? Чего она делала-то?

— Была любящей женой и самой лучшей на свете матерью, — пожала плечами Франческа. — А потом этот проект накрылся, и ей пришлось соображать, кем она может быть ещё.

— В смысле? — встрепенулась Кьяра. — У неё что, все умерли?

— Нет, просто муж ушёл и забрал с собой детей. И выгнал её из дома.

— Вот скотина, — искренне возмутилась Кьяра.

Ну да, Клеманс ведёт себя неприятно, но похоже, что она просто в шоке.

— Типа того, ага. И пока она была за этим самым мужем, то на таких, как мы с тобой, плевала с высокой ветки. Носила крутые платья и бриллианты, не чета тем, что в часах, пешком не ходила — только на крутой машине с водителем, ела в ресторанах, а у детей были няни. А потом муж нашёл кого-то моложе и всё это разом закончилось.

— Тогда ладно, я не буду больше не неё наезжать, — Кьяре даже стало немного не по себе. — Ты вот скажи, как там твоё платье? Шьётся?

— Вообще-то да.

Донне Эле удалось-таки убедить Франческу заказать платье. С каким-то умопомрачительным корсажем на замочках и чем-то там ещё. Франческа три ночи провела в интернет-магазинах, выискивая и заказывая детали отделки. Кьяре очень хотелось посмотреть, что будет в итоге.

— А я сегодня забрала корсет, представляешь? — хихикнула Кьяра. — Он бесподобен. Он розовый и с кружевом. Я сама никогда бы такой не сшила. И я ездила с ним к мастеру, который шьёт твоё платье, и он снимал с меня мерки прямо в корсете! Уже готовы три нижних юбки, смешная рубашечка с малюсенькими рукавчиками и панталоны, представляешь, панталоны! Я не поняла, зачем они, но донна Эла сказала, что под кринолин иначе никак, а то все увидят мои трусы.

— Вот беда-то, — усмехнулась Франческа.

— Ну кому может и не беда, а если уж делать — так хорошо, — возразила Кьяра. — И вообще, поехали завтра за чулками? Донна Эла назвала мне какой-то крутой магазин, где она сама их покупает.

— А может, они через сайт продают? Заказали бы.

— Нет, я хочу потрогать руками. Сама говоришь — монитор может показать не тот оттенок. А потом ещё зайдём там рядом в кофейню и посидим. Тебя больше не караулят, Октавио и монсеньор всё разрулили. И тот лопоухий подтвердил, который одноклассник Октавио, он с креветками тусовался.

— Кто лопоухий?

— Ты вообще следишь за тем, что в доме происходит? — снова рассмеялась Кьяра. — И за тем, что тебя лично касается? Октавио ведь рассказал, как он встретил одноклассника и через него всё узнал. Только его потом креветки выгнали, у них начальство сильно бешеное. И Октавио привёл его сюда, покормить и переночевать, типа на передержку, как отец Варфоломей котиков приводит. Накормил, отмыл, и отпустил!

— И он ушёл? — удивилась Франческа.

— Да. Сказал, что ему здесь сильно круто и сильно строго. И что он вроде знает, куда ему податься. Что после года с креветками его ещё куда-то там возьмут. Ладно, времени-то уже! Пошли скорее, а то на разминку опоздаем!

На этот раз Франческа не сопротивлялась — выключила компьютер, взяла сумку и отправилась вместе с Кьярой вниз.