RS-8.Кьяра и Франческа, или Бал для Золушек

13. Семейное дело

Октавио бросил скутер в углу гаража и собирался бежать наверх и отчитываться о прошедшем этапе наблюдения за подпольным казино, когда его внимание привлёк странный шум со стороны поста охраны. Он подошёл — мало ли что?

Возле дверей стояла машина — только заехала, видимо. Машина, прямо скажем, так себе — старая. И видно, что бывала в авариях — вмятины, царапины, краска местами облупилась. Видимо, ремонтировали в дрянном автосервисе — здесь ребята лучше делают, даже если не Артуро, а кто попроще.

Так вот, машина. Из неё вышла сухощавая тётка в огромных очках — она была в этих очках похожа на стрекозу. За ней вылез среднего роста мужик. И кто-то ещё остался за рулём. Тётка тут же на мужика тихо и злобно ругнулась, но он отмахнулся. Мужик был вроде и нормально одет — ну там, рубашка выглаженная, джинсы — но всё равно какой-то потрёпанный. А когда он, пошатываясь, пошёл к посту, всё стало понятно — так он набрался! Интересно, что надо пьяному мужику и злобного вида тётке? Октавио подошёл ближе. Да не он один — всему гаражу было интересно.

— Позовите мою дочь! — громко потребовал мужик.

Тётка ещё раз шикнула на него и противным голосом учительницы, которая снова видит вокруг себя одних только идиотов, сказала:

— Мы приехали за Кьярой Маури. Как можно её сюда пригласить?

Родители Кьяры? Вот так, без предупреждения и в гости? Или наоборот — предупредили, поэтому она и ходит второй день как побитая, и огрызается на всех?

— Простите, сударыня, кто вы такая? — Гвидо тоже решил, что тётка из них двоих главная.

— Я её мать, и желаю её видеть, — отчеканила тётка.

— Госпожа Маури, вас, а также вашего супруга — это же он, я правильно понял? Так вот, вас ожидают наверху.

— Пригласите её сюда, — раздельно и внятно произнесла тётка.

— Эй, ты чего тут вообще? Немедленно приведи сюда мою дочь! — заявил мужик.

Гвидо кивнул — появились Антонио и Уго.

— Господа, — сообщил он, — вы можете пойти наверх, куда вас приглашают, а можете сесть в машину и отправляться восвояси. Наверх вас проводят.

Тётка тем временем тыкала в телефон.

— Почему она не отвечает? Ну попадёт она домой, там поговорим!

— Господа, у вас минута, — добил Гвидо. — Или туда — или сюда. Если вы не сможете принять решение — я вас выставлю, у меня есть такие полномочия.

— Почему нам не дают увидеться с дочерью? — спросила тётка уже более мирно.

— Я не в курсе вопроса, извините. У меня распоряжение начальства. Возможно, она как раз ждёт вас наверху. Я бы на вашем месте пошёл.

Октавио на их месте тоже пошёл бы, но он-то знает, что Гвидо этого пьяного одной рукой скрутит, а пьяный-то не знает! И поэтому попёр на него и попытался схватить и ещё что-то потребовать, но Гвидо легко взял его за обе руки и остановил.

— Господин Маури, я в последний раз вам говорю — или наверх, или вон. Доступно?

— Пошли, Паоло! — зашипела на него тётка. — Говорила я тебе — нечего нажираться с обеда! — и повернулась в сторону Антонио. — Ведите, куда там надо пойти, чтобы увидеть Кьяру. И если она ещё не собрана, пусть пеняет на себя!

Их повели к лифту — Антонио впереди, Уго сзади. Бедная Кьяра, вот не повезло человеку с родителями! И чего они вообще припёрлись? Она им регулярно звонит, прямо каждый день, Октавио матери так часто не звонил никогда. Раньше ещё и денег посылала, теперь копит на дальнейшую жизнь. Содержать её не надо, проблем от неё никаких. Чего ещё хотят?

Он представлял себе, что такое жить с отцом-пьяницей. И отчаянно завидовал кузену Джанни — почему ему в отцы достался крутой, талантливый и работящий дядя Марчелло, а самому Октавио — его отец, который всю жизнь больше пропивал, чем зарабатывал. Два родных брата, а судьбы совсем разные. Поэтому неудивительно, что Кьяра уехала от такой жизни и не хочет возвращаться.

Стоп, может, там какая помощь нужна, они ж в неадеквате оба, эти родители!

Октавио подбежал к посту.

— Гвидо, а куда этих повели — ну, родителей Кьяры?

— Дон Лодовико велел доставить к нему в кабинет, — ухмыльнулся Гвидо.

Тогда всё ок. Дон Лодовико отделает непрошенных гостей по высшему разряду, только рожки да ножки от них останутся.

Элоиза успела прийти в кабинет Лодовико раньше того, как снизу поднялись родители Кьяры. Анна тоже прибежала, запыхавшись, и следом за ней важно вплыл отец Варфоломей.

— Говоришь, явились? Ну, ну, поглядим, — он разместил себя в кресле и оглядел остальных. — Думаю, не совсем плохие люди — девочка-то у них хорошая. Но кто знает, конечно, всякое бывает.

Мрачнейший Лодовико сидел во главе стола. Варфоломей уселся по его правую руку, Анна — по левую.

— Донна Элоиза, сядьте тоже куда-нибудь, — хмуро глянул на неё хозяин кабинета.

— Дон Лодовико, я, с вашего позволения, тихо постою у окна. Словно меня здесь и нет.

И в этот момент Антонио открыл дверь снаружи.

— Дон Лодовико, пришли господин и госпожа Маури.

— Пригласи, — буркнул Лодовико. — Добрый день. Проходите, располагайтесь, — кивнул вошедшим гостям на свободные стулья.

Смертельно уставшая, очень худая женщина и не вполне трезвый мужчина. Возраста их всех, плюс-минус, только очень уж побиты жизнью. Вошли, стоят на пороге, озираются.

Элоиза подтолкнула их немного — в самом деле, путь уже подойдут к столу и сядут.

— Здравствуйте, — начала госпожа Маури, расправив на коленях юбку. — Где моя дочь? Она здесь?

— Если мы об одном и том же человеке — то да, — подтвердил Лодовико. — Ей передали, что её спрашивают, она сейчас придёт.

— Никто её не спрашивает! — громко заявил господин Маури. — Чего её спрашивать, потаскуху эту! Домой — и весь разговор, хватит, поработала!

Он хотел ещё что-то сообщить, но Элоиза обездвижила ему кончик языка. Он задышал тяжело, дернулся было встать, но потом подумал и сел обратно.

— Кто вы? — спросила госпожа Маури. — Почему вмешиваетесь в наше семейное дело? И что наша дочь вообще здесь делает?

— А вы и не в курсе, где находитесь? — удивилась Анна.

— Я не знаю, что такое палаццо Эпинале. Вероятно, историческое здание, в котором что-то размещено. На ваших дверях нет таблички.

— Здесь располагается личная резиденция и офис его высокопреосвященства кардинала д’Эпиналя, а я — заместитель начальника здешней службы безопасности, — известил гостей Лодовико. — Ваша дочь принята на работу в штат ещё в прошлом году. Госпожа Тритти — её начальница.

— И кем это она здесь работает? — свела брови госпожа Маури.

— Она занимается уборкой офисных помещений. Кроме того, на ней уход за некоторой частью дворцовых растений и двумя аквариумами из коллекции его высокопреосвященства, — сообщила Анна.

— И… ей платят за это зарплату? — удивилась госпожа Маури.

— Разумеется, — подтвердил Лодовико.

— И… вы говорите, с прошлого года? — продолжала сомневаться мать.

— Да, — кивнула Анна, не вдаваясь в детали.

Госпожа Маури оглядела кабинет ещё раз, упёрлась взглядом в Варфоломея. Элоизу она увидеть не могла.

— А вы кто? То есть, святой отец, простите, что вы здесь сейчас делаете?

— Я знаю вашу девочку с того дня, как она появилась здесь у нас. Более того, она выбрала меня исповедником. Мне очень хотелось познакомиться с её родителями, — но смотрел Варфоломей при этом только на мать.

— И… вы можете сказать о ней что-нибудь? — госпожа Маури сбавила обороты.

— Ни одного дурного слова, — покачал головой Варфоломей. — Как давно она покинула вас?

— Почти год назад, с тех пор — только звонила по телефону. Даже на Рождество не приехала! — мать, было успокоившаяся, снова начала заводиться. — Как будто у неё семьи нет! Вот вы знаете, где она была?

— Здесь, — подтвердил Варфоломей. — Я думаю, если вы попросите, она покажет вам свою квартиру. И расскажет о своей жизни. Если она звонит вам по телефону, то что же, вы совсем её не расспрашиваете?

— Она больше спрашивает про нас, чем рассказывает про себя. И всегда говорит, что всё в порядке, — сказала мать. — Что здорова, и что у неё всё благополучно. И мы думали, так и есть! Правда, она сначала посылала нам деньги и говорила, что снимается в кино, но потом перестала их присылать и уже ничего не говорила о работе! И никакого кино мы не видели тоже!

— Я полагаю, с кино не сложилось, — мягко сказал Варфоломей. — А какое будущее вы видели для неё?

— Я думала, она выучится и пойдёт работать в школу, как и я!

— А она хотела работать учительницей?

- А кто ж её спрашивал? Я прошлым летом приболела, и не смогла должным образом проконтролировать её отъезд. А потом она сразу же позвонила — мол, всё отлично, нет нужды беспокоиться! Это ты говорил — отстань, девочка звездой будет, и вот тебе твоя звезда, полы моет! Я разве для этого её рожала и учила? — госпожа Маури ткнула супруга в бок.

Наверное, больно ткнула, он аж подскочил. Элоиза быстро сняла заморозку — чтобы не подумали чего.

— Это ты! Это ты её распустила! — вместе с возможностью говорить вернулись все те гадкие слова, которые так и вертелись на его языке.

— Эй, родители, вы даже в чужом доме не можете не ругаться? — услышали вдруг все от двери. — Здравствуй, мама, здравствуй, папа.

Кьяра была, как показалось Элоизе, на высоте — волосы аккуратно убраны, ни грамма косметики, брючный костюм — вроде бы, она в нём ездит на учёбу.

— Кьяра, — только и смогла сказать мать.

— Явилась, тварь, — отчётливо проговорил отец.

— Я вижу, папа, что твоя любовь ко мне не уменьшилась нисколько за этот год, — сказала Кьяра.

Подошла и села рядом с Анной. От родителей её отделял стол.

— Чего расселась? Поехали домой! — рявкнул отец.

— Полегче, — глянул на него Лодовико. — Не следует повышать голос и грубить.

— Так я ещё и не начал, — завёлся было господин Маури, но Лодовико так глянул на него, что тот мгновенно притих.

О да, такие чувствуют только превосходящую силу.

— Отец прав. Мы приехали за тобой. Я надеюсь, твои вещи собраны? — строго спросила мать.

— Нет, мама, мои вещи не собраны. Мне жаль тебя огорчать, но я не поеду с вами домой. Мой дом сейчас здесь. И он меня устраивает. У меня есть работа, я учусь на подготовительных курсах и скоро мне поступать в университет.

— Ну какая это работа? Полы мыть? Не говори ерунды. Поступишь, будешь учиться заочно и жить дома. Мне нужна помощь по хозяйству.

— Пусть папа наймёт тебе помощницу.

— Не указывай отцу, что ему делать. Почему он должен тратить деньги на помощницу, если у него есть взрослая дочь? Вот выйдешь замуж, и пойдёшь жить к мужу, а пока нечего по чужим домам болтаться!

— Я не планирую возвращаться. Мне отлично живётся здесь.

— Знаем мы, как тебе тут отлично живётся! Ты продажная девка, которую снимают в кино, и которая даёт каждому, кто попросит! — рявкнул отец.

— Молчать, — Лодовико повысил голос совсем чуть-чуть, но господин Маури вжал голову в плечи.

Видимо, что-то такое от него в тот момент исходило, что Элоиза легко представила его и во главе уличной шайки, и отстреливающимся в одиночку от десятка врагов. Такому нет нужды говорить громко.

— Госпожа Маури, — Варфоломей тоже говорил негромко. — Скажите, почему ваш супруг выдвигает против Кьяры такие обвинения?

— Потому, что ему принесли письмо! Бумажное письмо — других он не читает никогда. И в нём было написано вот это всё! Что она работает в притоне, снимается в кино голой, и все это видят где-то в интернете, что она спит с мужиками оптом и в розницу и не скрывает этого! — госпожа Маури открыла сумку, достала и бросила на стол конверт.

Лодовико взял его и рассмотрел.

— Что интересно — штемпель американский, Флорида. Вам это ни о чём не говорит, господа и дамы? — усмехнулся он и глянул на остальных.

Достал из конверта лист бумаги, осмотрел. Текст был написан от руки.

— Госпожа де Шатийон, выходите из сумрака. Взгляните. Вы знаете руку вашей бывшей сотрудницы, о которой все мы сейчас вспомнили?

Элоиза отошла от стены и взяла письмо.

— Да, я узнаю некоторое характерное написание букв. И также характерные для неё грамматические ошибки в итальянском. Госпожа Маури, это письмо действительно написала наша бывшая сотрудница. Девушка, которая жила с Кьярой в соседней комнате, и работала в моём отделе. Она… завидовала Кьяре. Кьяра, благодаря своему лёгкому и уживчивому характеру, пришлась здесь ко двору и нашла друзей. А Джулиана считала, что ей все должны от рождения, и не преуспела — ни с друзьями, ни с работой. Её пришлось уволить, она повела себя недопустимым образом. Вероятно, она захотела таким образом отомстить Кьяре. Кстати, Кьяра, откуда она могла узнать твой домашний адрес?

— Джулиана видела, как я подписывала рождественскую открытку для родителей, — прошептала Кьяра, она была ни жива, ни мертва. — Она тогда ещё подробно расспросила — кому это я пишу и куда…

— Так это просто… злоба дрянной девчонки? Святой отец, вы тоже так считаете? — госпожа Маури как будто с размаху врезалась в стену и очень этому удивилась.

— Не сомневаюсь ни минуты. Это именно злоба, и девушка была именно такая, как вы сказали. Я наблюдал её, и некоторые её выходки здесь, всё сходится. Это письмо написала Джулиана Уильямс.

— И соседи, ты хочешь сказать, этого не знают? — смотревший в пол господин Маури поднял глаза на Кьяру.

— Очевидно, не знают. Если ты сам это им по пьяни ещё не рассказал, — зло бросила Кьяра.

— И ты будешь говорить, что это неправда, так? А если я попрошу Витторио посмотреть в интернете, и он найдёт? — злобно сощурился на неё отец.

— Если ему больше нечем заняться, то, конечно, пусть ищет. Дорогие родители, я была рада с вами повидаться. Мне кажется, вам уже пора ехать, чтобы вернуться домой не слишком поздно, — Кьяра встала, и хотела было выйти, но господин Маури проворно поднялся и схватил её за руку.

— Стой, куда собралась! Домой поехали, кому говорят! Дочь ты мне или не дочь?

Элоиза и глазом моргнуть не успела, как господин Маури уже разжал руку и ловил губами воздух, будучи взят за шею и притиснут к стене.

— Ты, дрянь. Ну да, она тебе дочь. А тебе для чего дочь — горшки за тобой выносить? Или жратву тебе подавать? Сам немощный — найми прислугу. Она уехала из дома — ты проверил, куда именно она уехала? Посмотрел, есть ли ей, где жить? Снял ей квартиру? Дал денег на первое время? И ладно бы парень, а это девочка, молодая девочка! И она ещё тебе денег посылала, да? И у тебя хватало совести брать? А теперь, значит, деньги больше не присылает, так пусть домой едет, тебя обихаживать? Забудь, понял? Половина знакомых мне парней сдохли бы в одиночку в чужом городе, а она выжила и устроилась. Без твоей помощи. Вот если бы ты ей помог — тогда она бы сегодня тебя послушала. Но ты ей не помог, ей помогали совсем другие люди. Вот и ступай отсюда, пока ноги держат. Доступно? — Лодовико отпустил господина Маури и вытер руку о спинку пустого кресла.

Господин Маури смог только кивнуть.

Элоиза бросила взгляд на Кьяру, увидела распахнутые полные слёз глаза… и быстро метнула в неё луч поддержки — выдохнуть, разжаться, ещё раз выдохнуть. Всё. Пока не заплачет.

Кьяра в самом деле отдышалась.

— Мама, я думаю, тебе лучше увести папу отсюда. И уехать домой. Если захочешь — позвони мне потом, из дома. И тоже если захочешь — приезжай как-нибудь без папы. Мы встретимся в городе и спокойно поговорим.

— Ты точно не хочешь мне больше ничего сказать? — строго спросила госпожа Маури.

— Сейчас — нет, — Кьяра замотала головой.

— Ступайте, — отец Варфоломей подтолкнул господина Маури к двери. — В гараж вас проводят. Сударыня, я надеюсь, за рулём не ваш муж?

— Нет, мой брат. Он ждёт нас в машине. Паоло, пойдём. Она ещё пожалеет, что так себя вела, но и тебе не следовало пить в обед.

— Дочь моя, вы уверены, что не хотите ничего сказать Кьяре на прощание? А вдруг Господь распорядится так, что вы больше не встретитесь в этом мире, и разве вы не пожалеете о ваших сегодняшних словах?

— До свидания, — сказала госпожа Маури.

И вышла из кабинета. Её супруг, пошатываясь, побрёл за ней. Следом вышел Варфоломей — видимо, убедиться, что дойдут, куда следует.

— Уф. Девочка, держись. Прорвёмся. Неприятно, но не смертельно, — Анна подмигнула Кьяре и вытащила из кармана телефон. — Ой, пять звонков! Кажется, меня потеряли. Увидимся, — она помахала Элоизе и Лодовико и скрылась.

Элоиза пошевелила ногами — она чертовски устала стоять.

— Я, пожалуй, тоже пойду.

— Спасибо вам, — прошептала Кьяра. — Одна я бы не справилась.

— Всё в порядке, — кивнула Элоиза. — И отключи телефон на сегодня, кстати. Хуже уж точно не будет, а спать сможешь спокойно.

Вышла в приёмную, где никого не было, а затем в коридор, где увидела отца Варфоломея.

— Идите сюда, — он взял её за руку и потащил по коридору пару шагов до ниши в стене, возле которой стояла кадка с огромным крупнолиственным фикусом. За ним можно было спрятать двух Варфоломеев и несколько котов.

— Что такое? — удивилась она.

— Натура старого сплетника жаждет информации, — усмехнулся он. — Она же чует, что мы её получим.

Шаги из-за угла с другой стороны, и в коридоре появляются Гвидо и Гаэтано. Гаэтано на цыпочках подходит к приоткрытой двери в кабинет шефа, слушает.

— Прячемся, — и бежит обратно за тот же угол.

Гвидо следует за ним.