Космический замуж. Землянка для звездных карателей (СИ)

Глава 27 Подготовка

Я могу только кивнуть, потому что горло перехвачено этим новым, странным чувством. Они не просто взяли меня снова — они начали день с меня. Медленно, выверенно.

Они растягивают удовольствие, доводя меня до тихого, протяжного оргазма, а затем меня берёт сначала Рэлон. Он движется, глядя мне в глаза, и я тону в этом взгляде, взрываясь новым наслаждением под его пристальным жадным взглядом.

А затем я вся в неспешной власти Эйдена. Он заполняет меня не только физически — он заполняет меня всю, заставляя стонать и кричать от невыразимого блаженства.

Когда мы наконец поднимаемся с постели, мы идём на кухню в домашних халатах. Там Рэлон садится на широкий стул и тянет меня к себе. Я оказываюсь у него на коленях. А Эйден, молчаливый и сосредоточенный, начинает готовить завтрак.

Через некоторое время на столе появляются не просто сырники, а целое произведение искусства — с ягодами, которые я никогда не видела на Аэроне, с золотистой карамельной нитью.

— Надо съесть всё, — говорит Эйден. — Тебе понадобятся силы.

— Для чего? — спрашиваю я, отламывая кусочек. Он тает во рту. Вкуснее, чем всё до этого.

— Для доклада, — говорит Рэлон, его дыхание шевелит мои волосы. — Официальная презентация «Гармонии Вакуума» назначена через неделю, в главном конференц-зале Аэрона. Полномасштабный показ для Совета КЦГО, ключевых контрагентов и… представителей прессы, включая дружественные Вейлу издания.

Ложка замирает у моего рта. Главный зал. Совет. Прямой эфир, наверное. Через неделю.

— Удалённо нельзя? — слабо выдыхаю я, но уже понимаю ответ.

— Нет, — твёрдо говорит Эйден. — Нужен личный контакт. Нужно, чтобы они увидели тебя. Убедились, что ты не призрак и не пленник, а ведущий разработчик, стоящий за прорывом.

— Мы поможем, — говорит Рэлон, и его руки крепче обнимают меня. — Эйден проработает с тобой возможные провокации и протоколы безопасности. Я помогу с логикой изложения и эффектной подачей. Мы знаем эту публику. Мы знаем, как на них воздействовать. И мы сделаем из тебя не просто докладчика, а звезду.

— Ты не одна, — добавляет Эйден. — Ты выходишь туда как наша жена и как наш ключевой специалист. Мы будем рядом.

Я откидываюсь спиной на широкую грудь Рэлона, чувствуя его надёжность, и смотрю на Эйдена, на его непоколебимую собранность. Страх не уходит, но он превращается в топливо. В злость на Вейла. В желание доказать. Им. И себе. Неделя… это и время, и испытание.

— Хорошо, — говорю я, и мой голос звучит ровнее. — Тогда начинаем после завтрака. Потому что этот сырник… Эйден, это что-то божественное.

Уголок рта Эйдена изгибается в довольной улыбке. Рэлон смеётся, и целует меня в висок.

— А после доклада, — говорит он, и в его бархатном голосе звучит таинственная нотка, — мы хотим тебе кое-что показать. В честь твоего триумфа.

— Что именно? — спрашиваю я, насторожившись и заинтересовавшись одновременно. — Куда?

— Сюрприз, — тут же отвечает Эйден.

Я пытаюсь выпытать хоть что-то — взглядом, лёгким толчком локтем в грудь Рэлона, но они непоколебимы.

Этот сюрприз становится моей главной интригой на все семь дней, подогревая моё любопытство и добавляя остроты предстоящему марафону.

Неделя подготовки проходит в выверенном, интенсивном ритме. Мои мужья взяли отпуск, и проводят всё время со мной.

Каждое утро начинается с медленных, пробуждающих ласк и моих громких стонов, а затем и с завтрака.

Затем Эйден уводит меня в кабинет, превращённый в ситуационный центр. День за днём мы разбираем по косточкам каждого члена Совета, каждого промышленника, каждого журналиста. Мы моделируем десятки сценариев. Он учит меня не просто отвечать, а контролировать всё.

Тем временем Рэлон работает над «шоу». Он не просто готовит голограммы — он создаёт спектакль. Мы проводим часы в мастерской, где он заставляет меня произносить части доклада снова и снова, ловя интонации, исправляя жесты, находя моменты для пауз, которые заставят зал затаить дыхание.

После обеда — совместные сессии. Они оба садятся напротив, и я отчитываюсь, как на самом строгом экзамене. Иногда это изматывает. Но они никогда не давят. Рэлон тут же обнимает меня, шепчет слова поддержки, а Эйден приносит чай и спокойно разбирает ошибки.

Вечера… разные. Иногда мы просто молча сидим втроём, и я отдыхаю в их тишине. Иногда они настойчиво отвлекают меня — уводят в кино-зал смотреть захватывающие космические саги, или Рэлон учит меня играть в сложную стратегическую игру. Или просто устраиваем с Руби и Сапфой игры в прятки в наших огромных апартаментах.

Иногда, чаще ближе к ночи, они ведут меня в спальню или в душ, и там происходит настоящий ритуал снятия напряжения. Они будто вытягивают из меня усталость и страх своими поцелуями и прикосновениями, заменяя их своей верой и своей силой.

К концу недели я чувствую себя другим человеком. Голова забита не страхами, а тактиками. Я могу часами говорить о «Гармонии», даже не задумываясь, могу разбить в пух и прах десяток провокационных вопросов. Я готова.

Утром в день доклада я просыпаюсь не от тревоги, а от чувства сосредоточенной ясности. Я беспокоюсь о Сапфе и Руби.

— А они? — спрашиваю я, глядя, как мои девочки наблюдают за нами с дивана.

— Останутся здесь, — твёрдо говорит Эйден. — Комплекс на максимальной блокировке. Им здесь безопаснее.

Они оба с Рэлоном в парадной форме КГЦО, которая лишь подчёркивает их мощь, заставляя любоваться ими.

Я делаю глубокий вдох. На мне строгий, безупречно скроенный костюм из тёмно-серой ткани, который для меня выбрал и подогнал Эйден. Он облегает фигуру, подчёркивая серьёзность и элегантность. Я чувствую себя в нём… непобедимой.

Мы выходим к личному флаеру Рэлона. Когда мы взлетаем, и огни Аэрона проносятся за иллюминатором, я кладу руку на небольшую, прочную сумку у своих ног. В ней лежит не просто прототип. В ней лежит плод недели безумного труда, их веры и моей воли.

Рэлон ловит мой взгляд и улыбается — широко, уверенно, с той самой хищной нежностью, которая теперь означает для меня не опасность, а абсолютную поддержку.

— Помни, жена, — говорит он своим сильным бархатным голосом. — Там, внизу, они всего лишь зрители. А ты — наша звезда.