Космический замуж. Землянка для звездных карателей (СИ)

Глава 19 Условия

В течение недели время сливается в череду странных, мирных ритуалов.

Всё это время я просыпаюсь одна в огромной кровати — Рэлон и Эйден предпочитают свои комнаты этажом выше для сна.

Но с каждым днём их отсутствие по утрам ощущается всё острее. Моё тело, предательски, помнит жар и вес их тел. Их властные ласки. И как сладко было проснуться в их объятиях.

По утрам я выхожу в кухонный блок, где меня уже ждёт завтрак.

Иногда за столом сидит Рэлон, его ясный взгляд скользит по моей новой одежде с одобрительной искоркой. Он шутит, расспрашивает о земных традициях, и его бархатный смех разливается по комнате тёплым мёдом.

Реже я встречаю Эйдена. Он обычно молча пьёт свой серебристый напиток и просматривает отчёты, но его внимание — тяжёлое, физически ощутимое — всегда приковано ко мне. Он следит, чтобы я доела и каждый раз синтезирует для меня что-то умопомрачительно вкусное и неизменно питательное.

Но чаще всего я завтракаю одна. Но на столе всегда лежит записка от одного из них: «Данные по частотам в архиве», «Сапфа жаловалась на новый нагреватель, установил другой», «Не забудь про обед».

А ещё я работаю. Часы напролёт. Мастерская становится моим убежищем, но не крепостью.

Они заходят ко мне.

Рэлон может подойти сзади, когда я углублена в голограмму.

Его руки опускаются на мои плечи, большие пальцы разминают напряжённые мышцы лёгкими, уверенными кругами.

— Не сутулься, гений, — шепчет он прямо в ухо, и его дыхание обжигает кожу. — Твой позвоночник ценнее любой схемы.

Его прикосновение длится ровно столько, чтобы растопить меня изнутри, и он исчезает так же внезапно, оставляя после себя дрожь и странную пустоту.

Эйден приносит обновлённые протоколы безопасности и чай. Он ставит чашку рядом, его пальцы намеренно задерживаются на моей руке, когда он передаёт планшет.

Его взгляд, цепкий и медленный, путешествует по моей фигуре, задерживаясь на изгибе шеи, на губах, на линии бёдер под тканью. Он ничего не говорит. Но его молчание будоржит.

Особенно его взгляд, в котором я отчётливо читаю голод, сдерживаемым только железной волей.

Эйден всегда смотрит на меня, будто хочет запомнить каждый мой изгиб, и от этого взгляда по всему расходятся волны стыдливого, глубокого возбуждения.

Они оба подчёркнуто вежливы, дистанцированы в словах. Но их взгляды, их редкие, намеренные прикосновения — это тихая песня желания. И я слышу её. Моё тело откликается на неё немедленно, горячим стыдом и тайным, непрошеным ответным желанием.

Я ведь помню, как мне было с ними. Я помню ту сокрушающую полноту, потерю контроля, их низкие голоса, срывающиеся на рык. И теперь, в свете дня, под прикрытием работы, эта память живёт во мне тлеющим углём.

Я почти забываю, в какой ситуации нахожусь. Почти. Пока однажды вечером дверь в мастерскую не открывается, как всегда внезапно.

На пороге стоят они оба. Рэлон без привычной улыбки, с серьёзным лицом. Эйден — собранный, подтянутый, с особенно пристальным жёстким взглядом.

— Прервём твой творческий процесс, Варя, — говорит Рэлон, и в его бархатном голосе нет игривости, только деловая резкость.

— Что случилось? — я откладываю микропаяльник.

— Ничего экстренного, — Эйден делает шаг вперёд, бросая взгляд на голограммы Гармонии и возвращая его ко мне. — Пришло время обсудить условия нашего сосуществования. Мы давали тебе время освоиться, но дольше уже откладывать нельзя.

— Условия? — я повторяю, чувствуя, как что-то холодное сжимается внутри.

— Наш брак, — Рэлон удобно устраивается в моём рабочем кресле, и эта его привычная расслабленность сейчас кажется наигранной. — Наш союз. Он требует не только однократного подтверждения.

Он смотрит на меня, и его взгляд прямой, без насмешки. Я замираю, уже догадываясь.

— Согласно параграфу 7-Г Закона о Стратегических Союзах, — голос Эйдена ровный, но в нём слышится лёгкое напряжение, — для поддержания дипломатического иммунитета первой категории требуется регулярное подтверждение консумации. Если промежуток превышает неделю без официального подтверждения служебной необходимости, иммунитет пересматривается. Биосканирование необходимо проходить еженедельно.

Воздух застревает у меня в груди. Неделя. Каждую неделю. Эта ночь, это смешанное безумие страха и наслаждения… должно стать ритуалом.

Я молчу. Не потому, что я в ужасе. А потому, что я осознаю. Неделя. Семь дней между… сеансами.

— Вы… могли сказать мне тогда, — тихо говорю я, глядя не на них, а на свои руки. — В первую ночь.

— Ты и так была на грани, — так же тихо отвечает Рэлон. — Мы не хотели сломать тебя окончательно. Дали время привыкнуть. Освоиться.

— Сейчас ты выглядишь намного увереннее, — говорит Эйден, констатируя правила игры, в которую мы все ввязались. — Работа идёт полным ходом. Ты привыкла к этому месту. Привыкла к нам. Тебе здесь хорошо. И мы тебя уже не пугаем.

Я смотрю на Руби, замершую у моих ног, и на Сапфу, смотрящую на меня синими, понимающими глазами. Я думаю о лаборатории, о схемах, о том, как мои идеи наконец-то могут стать реальностью без риска быть украденными.

И я думаю о них. О их взглядах за завтраком. О прикосновении Рэлона к моим плечам. О молчаливом голоде в глазах Эйдена. Цена… Да, это цена. Но впервые в жизни плата не ощущается как грабёж. Она ощущается как… сложный, опасный, но честный бартер.

Я поднимаю на них взгляд. На самом деле, они меня по-прежнему пугают. Но это уже не является препятствием для…

Ведь они правы. Полностью. И я даже благодарна им за то, что они так точно считали моё состояние в те, первые дни. Не знаю, как бы я смогла позволить… если тогда знала… Хорошо, что они мне не сказали тогда. Очень хорошо.

— Я понимаю, — говорю я, и мой голос звучит ровно. — Условия ясны.

Наступает пауза. Рэлон и Эйден переглядываются. В этом взгляде — что-то неуловимое, какое-то молчаливое соглашение.

— Это не будет как в первый раз, — говорит Рэлон, и в его голосе пробивается знакомая тёплая нота. — Ты очень нежная, Варя. И дико чувствительная. Так отзывалась нам, что нас обоих напрочь сорвало. Теперь мы будем намного осторожнее.

— Мы можем установить график, — добавляет Эйден, его тон смягчается на полтона. — Чтобы ты могла планировать свою работу. Чтобы это не было неожиданностью.

Их забота, их попытка дать мне хоть какую-то видимость контроля, даже трогает. Я киваю, чувствуя, как по щекам разливается лёгкий румянец.

— Ладно, — я отвожу взгляд к своим схемам, пытаясь вернуть себе твёрдость. — Тогда… можно я закончу расчёт буферов?

Они оба усмехаются.

— У тебя ещё есть время, Варя, — понимающе улыбается Рэлон.

Только вот в его глазах я вижу взгляд хищника, понимающего, что добыче некуда бежать.