Королева Солнца (сборник)

1

Если не считать писка, доносившегося из компьютерных консолей, да беспорядочно-быстрого постукивания клавиш, в рубке «Королевы Солнца» стояла полная тишина.

Дэйн Торсон посмотрел на высокого, гибкого, словно пантера, мужчину в командирском кресле, и у него заныло под ложечкой.

Взгляд капитана Джелико не отрывался от постоянно меняющихся показаний приборов на экранах панели управления. Лицо его было непроницаемым, но по тому, как побелел шрам от бластера на щеке и напряглась спина, угадывалось волнение.

Над консолью штурмана, непрерывно перебирая пальцами, склонился Стин Вилкокс, будто пытался в чем-то убедить и уговорить данные, которые выдавал на экраны навигационный компьютер, – группы цифр, сменявшие друг друга так быстро, что Дэйн ничего не мог разобрать.

Но Дэйну и не надо было их понимать. У него как у помощника суперкарго в настоящий момент никакой работы не было. Он жался на тесном мостике лишь потому, что не мог просто сидеть в своей каюте, как его начальник Ян Ван Райк, или в кают-компании со стюардом Фрэнком Мурой и врачом Крэйгом Тау. Дэйн был не в состоянии, как эти двое, играть в карты, не обращая внимания на напряжение, охватившее корабль; не обладал он и невозмутимостью Ван Райка. Дэйн понимал, что кораблю грозит опасность – возможно, самая серьезная из всех, с какими им приходилось встречаться, – и должен был встретить ее лицом к лицу.

– Черт, черт, черт, – раздраженно бормотал Вилкокс, – не нравится мне выходить из гипера так близко к планете, шеф.

– Ничего не поделаешь. – Джелико говорил отрывисто, четко. – Мои вычисления пока подтверждаются до десятого знака после запятой: у нас не хватит топлива для броска. Придется использовать гравитационный колодец.

Дэйн Торсон снова взглянул на шкалу уровня топлива. Он следил за ней весь последний час – как и остальные члены экипажа. Капитан все вычислил очень точно; если не воспользоваться пространственной недостаточностью, вызванной планетарной массой, у них не хватит горючего вырваться из гиперпространства – или, точнее, бросок не оставит им достаточно топлива для того, чтобы добраться до Биржи – торгового города на орбите над Микосом. Что, по сути, было одно и то же.

– Минута до броска, – проговорил капитан.

Двигатели заурчали, набирая энергию, которая вышвырнет «Королеву» обратно в нормальное пространство. Дэйн вжался в кресло и потянулся застегнуть ремень безопасности…

Страшный удар сотряс корабль.

Голова Дэйна дернулась, и он вцепился в подлокотники кресла. На капитанской консоли замигали аварийные лампочки, по интеркому из машинного отсека донесся поток ругательств обыкновенно молчаливого Иоганна Штоца.

Псевдогравитация гиперпространства внезапно исчезла, на Дэйна накатила знакомая «бросковая» тошнота, и он чуть не вылетел из кресла – еле успел вновь упереться магнитными ботинками в палубу и пристегнуть ремень.

– Бросок! – крикнул Вилкокс, а потом резко: – Мы попали в узел!

– Координаты, – скомандовал Джелико. – Определи, где мы и что у нас по курсу.

Пальцы Вилкокса уже порхали над панелью управления.

Дэйн посмотрел на капитана Джелико, который с тем же спокойным выражением лица изучал приборы.

Произошло самое скверное, за исключением, пожалуй, эпидемии, поскольку гравитационное искривление означало наличие поблизости большой массы, а там, где находится одна масса, вероятнее всего, есть и другие.

Неужели они угодили в необозначенное на карте скопление астероидов? Дэйн взвесил такую возможность. Нет, Стин Вилкокс с его опытом такого бы не допустил.

Наблюдая за сноровистой работой товарищей по команде, Дэйн вдруг почувствовал рядом с собой чье-то присутствие и ощутил приятный запах лаванды. Он обернулся. У люка в рубку, прямо позади его кресла, стояла новый врач, Раэль Коуфорт, внимательно наблюдая за происходящим бесстрашными фиалковыми глазами. Стало быть, ее тоже потянуло сюда.

Это их общая черта… от такой мысли Дэйн почувствовал себя слегка неловко. Чтобы отвлечься, он повернул голову и стал смотреть, как сенсоры дальнего радиуса действия медленно вычерчивают курс «Королевы Солнца», а навигационный компьютер Вилкокса вычисляет координаты.

– Корабль в системе Микоса, приблизительно в двадцати пяти световых минутах от солнца, – сказал штурман. Он еще немного поколдовал над панелью. – Никаких планетарных масс по курсу не обнаружено… Мы примерно в пятнадцати градусах над эклиптикой. – Вилкокс помолчал, перевел взгляд с экранов на клавиши и обратно.

Дэйна кинуло в дрожь; он никогда еще не видел штурмана таким неуверенным.

Помолчав еще и не меняя интонации, Вилкокс огласил смертный приговор их карьере вольных торговцев:

– Топлива ни до одного порта не хватит.

Никто не проронил ни слова. Все в рубке могли видеть на экране истинное положение дел: они вынырнули в миллиардах миль от того места, где намеревались, а запас топлива не позволяет погасить огромную скорость корабля для безопасного прибытия в ближайший порт.

Дэйн прочистил горло, собираясь было предложить, чтобы послали радиограмму с просьбой о помощи, но лишь крепче сжал губы. Это должен сказать капитан. «Старик не хуже меня знает, что оплата услуг по спасению нас разорит», – подумал он.

Однако Джелико не смотрел на экран. Слегка повернувшись в кресле, он разглядывал Вилкокса, вопросительно прищурив жесткие глаза:

– И что?

Вилкокс как-то ссутулился:

– Мы движемся прямо на цилдома Микоса с приблизительно пятипроцентным отклонением. Если спасательный буксир не подойдет к нам самое большее через шестнадцать часов, обиталищная охрана разнесет нас в пыль.

Несколько секунд все молчали, и Дэйн с горечью подумал о нелепости их положения. Мало кто из вольных торговцев-людей любит заходить в доки искусственных обиталищ. Цилиндрические дома – так называемые «цилдома» – обычно населяют представители чужих рас, находящихся вне сферы человеческого влияния. К несчастью для команды «Королевы Солнца», за них все решила нехватка топлива.

Когда на стратегическом совещании в кают-компании обсуждался такой вариант, все ворчали, несмотря на то что гостеприимство канддойдской расы по отношению к людям было хорошо известно. Однако теперь они лишились даже и этой возможности, да и насчет банкротства могли больше не беспокоиться – оборонительные канддойдские плазмапушки навсегда избавят их от забот. Цилиндрические обиталища настолько уязвимы для всякого рода космического хлама, что их защитники имеют обыкновение сначала стрелять, а уж потом задавать вопросы.

Тишину нарушил неторопливый стук магнитных ботинок по палубе. Дэйн посмотрел вверх и увидел возвышающуюся над ним вальяжную фигуру суперкарго Ван Райка, поднявшего кустистые белесые брови в немом вопросе.

– Тан Я. Пошли сигнал бедствия и запрос на буксировку. Стандартные условия, – сказал капитан.

Когда инженер-связист Тан Я, уроженец Марса, повернулся, чтобы выполнить приказание, Дэйн почувствовал реакцию товарищей. Сердце у него упало. Он вспомнил, как всего несколько минут назад перед глазами проплывали картины поведения каждого из членов команды в минуту опасности. Он всех их хорошо узнал за то время, которое провел на борту «Королевы Солнца», и понимал, насколько они доверяют друг другу и капитану. А теперь, видно, пришел конец их совместной работе.

Буксировка навсегда покончит с «Королевой» – это неизбежно.

Дэйн опустил взгляд и посмотрел на свои руки, которые вдруг показались незнакомыми. Мужские руки, большие, мозолистые и сильные. Когда он пришел на «Королеву», сразу после Школы, ему едва исполнилось двадцать. С этой командой он стал взрослым. «Королева» была его домом.

Дэйн сцепил пальцы и подумал: «Наверно, я должен считать себя счастливчиком, что еще жив, хотя бы и ненадолго».

Широкая ладонь легла ему на плечо. Дэйн посмотрел в веселые глаза Ван Райка и увидел его спокойную улыбку. Затеплилась призрачная надежда. Если суперкарго спокоен, то, может, еще существует некий выход, которого пока никто не заметил.

Тан Я снова сел и вздохнул:

– Ответ получим не раньше чем через час.

Капитан кивнул:

– Тогда у нас есть час, чтобы составить план. – Он включил интерком, чтобы каждый из членов экипажа мог участвовать в разговоре. – Мы на что-то наскочили – вероятно, на какой-нибудь космический мусор, поскольку на картах ничего не значится. Когда мы проголосовали за этот вариант, мы знали, что рискуем: приходилось учитывать количество топлива, необходимое на прыжок из гиперпространства и посадку. Незачем было просчитывать вероятность столкновения с чем-то в момент броска. Мы все знаем, что такая вероятность – один на несколько миллиардов, только, похоже, на сей раз удача нам изменила.

Дэйн снова сцепил пальцы.

– Не жалуйтесь, друзья мои… – раздался из машинного отсека знакомый насмешливый и тягучий голос помощника механика Али Камила. – Мы все проголосовали за, когда стартовали с Кануче, только, похоже, в тот день удача от нас отвернулась.

Несколько секунд стояла тишина, и Дэйн чувствовал, что все думают о последних изнурительных неделях.

Кануче они покидали в превосходном настроении, располагая изрядной суммой, выплаченной благодарным Макгрегори за их героическую работу. Команда предпочла не оставаться на планете, хотя подряды на перевозку грузов, предложенные не менее благодарными промышленниками, сулили постоянный доход.

Постоянный… и скучный.

Они единодушно решили отказаться от контракта, поскольку были не грузоперевозчиками, а вольными торговцами.

Здесь таился риск, с которым сталкивается каждый вольный торговец. Жизнь – игра, и порой ты проигрываешь. По крайней мере, капитан Джелико все важные решения ставил на общее голосование, и опять-таки экипаж единодушно проголосовал за то, чтобы вложить все заработанное в аукцион Службы изысканий на Денлите, обещавший заманчивые новые возможности. К несчастью, те же слухи дошли и до крупных компаний. «Королеве» осталось торговаться лишь за планету класса «дельта», да и на ту денег едва хватило, поскольку «Комбайн» и «Интерсолар» не только расхватали самые лакомые куски, но вдобавок агент «И-С» – вероятно, в отместку за прошлые поражения – намеренно вздул цены на остальное.

«Королева» получила права на торговлю с этой планетой, но та оказалась мертвой. Хуже того, заправочная станция, о которой шла речь в сопроводительных документах, из-за отсутствия клиентов закрылась незадолго до их прибытия, и «Королеве» пришлось совершить прыжок на остатках топлива. У них не было иного выбора, кроме как направиться к ближайшей системе – так далеко за границами Терранской Федерации, как им еще никогда не случалось забираться. Корабли больших компаний сюда почти не летали, и даже вольные торговцы в этом захолустье появлялись нечасто.

Бóльшая часть команды ворчала по поводу Микоса – все, кроме Яна Ван Райка.

Дэйн посмотрел на суперкарго. Тот, поджав губы, разглядывал экран. Ван Райк не скрывал, что, по его мнению, канддойды и Биржа могут обернуться выгодным дельцем.

– Не люблю я эти обиталища, – пробурчал Иоганн Штоц.

– Я тоже, – протянул Али, и его красивое насмешливое лицо выглянуло из-за спины начальника. – Будь люди созданы для жизни внутри газовых трубок в космосе, мы бы рождались в вакууме.

– Так же считает большинство людей, – торжествующе улыбнулся Ван Райк. – Именно поэтому у нас серьезные шансы на успех. Только представьте себе, насколько ничтожна будет конкуренция землян!

Дэйн оглянулся и увидел Рипа Шеннона, младшего штурмана, который нервно барабанил пальцами по коленям.

– Возможно, мы сумеем договориться, – сказал он. – Все мы хорошие профессионалы…

– Правильно, – донесся по интеркому голос Крэйга Тау. – Может, придется поначалу наняться на разные предприятия, но если откладывать половину заработков, а потом выкупить «Королеву»…

– Если ее тем временем не пустят на металлолом, – прогрохотал из машинного отсека голос Карла Кости.

– Вот мы и заключим сделку, – сказал Камил. – У нас на борту есть несколько краснобаев…

Во время этой дискуссии, как машинально заметил Дэйн, Вилкокс не прекращал исследовать окружающее пространство.

Убедившись, что путь впереди свободен, штурман переключил внимание на другие направления.

– Капитан! – Восклицание Вилкокса снова привлекло к нему внимание всех присутствующих. – За нами хвост! Относительная скорость…

– Тан! – бросил Джелико. – Вызови их.

Раэль нахмурилась, а Ван Райк сжал рукоять люка. Дэйн подумал, что им пришла в голову та же мысль, что и ему: может, это какая-то новая разновидность космического пиратства?

– Сейчас, капитан… – пробормотал Тан Я. Связист сгорбился над своей консолью, мускулы его широкой спины напряглись. – Не отвечают…

– Попробуй частоты шверов и канддойдов, – перебил Джелико.

Конечно, терранские частоты могли не использоваться в такой глуши; Дэйн мало знал о том месте, где они находились, только то, что система Микоса расположена на границе двух инопланетных сфер влияния – канддойдской и шверской.

– Отправлено, капитан, – доложил Тан. – Ответа нет. – Он помолчал. – А также не обнаружено излучения двигателей.

– Рип, постарайся поймать изображение, – приказал Джелико.

Младший штурман склонился над своей панелью, а Джелико тем временем привел в боевую готовность оборонительную систему корабля. Впрочем, особым вооружением они не располагали: «Королева Солнца» была торговым судном, не военным.

В рубке снова воцарилась тишина. Дэйн напрягал зрение, пока у него не потемнело в глазах, и только тогда сообразил, что уже долго не дышит.

– Вот! – вдруг сказал Рип.

Он ударил по клавише на своей панели, и экран над головой вспыхнул. Все уставились на гладкий, лоснящийся корабль-преследователь. Дэйна пробила дрожь, когда он увидел незнакомые очертания судна: его сделали не терране и, как он понял из недавно прочитанных источников, не канддойды или шверы.

На неизвестном корабле не было никаких опознавательных огней. Он казался мертвым.

– Чумной корабль? – прозвучал по интеркому голос Джаспера Викса. Младший механик, видимо, смотрел на экран Кости.

Вилкокс поглядел на капитана:

– Может быть. А может быть, и покинутый. – Он щелкнул по клавише, и изображение судна еще больше приблизилось. Стала видна борозда на его борту. – Похоже, его подбили.

– Терранская регистрация! – воскликнул Рип, когда немного изменился угол.

В полном молчании они прочитали на блестящем борту регистрационный номер, а рядом земными буквами и еще какими-то, которых Дэйн никогда прежде не видел, было написано слово «Звездопроходец».

– Раз у него терранская регистрация, то, возможно, команда состояла из людей или гуманоидов, – заметил Тау.

Из интеркома послышался голос Кости:

– Если мы включим двигатели, чтобы сравнять скорости и зацепить его кабелем, то у нас в емкостях останется только пар. Разве что у него на борту есть топливо…

Все молчали. Капитан изучал изображение судна и рассеянно поглаживал шрам от бластера на щеке – верный знак того, что он напряженно думает. Вот она, жизнь вольного торговца: риск и игра. При полном отсутствии топлива плата за спасение еще возрастет, поскольку буксиру придется тратить дополнительное горючее на выравнивание скорости.

Дэйн еще раз посмотрел на мертвый корабль с бороздой на борту и почувствовал, как по коже снова поползли мурашки.

Хоть это и чужой корабль, его топливо, если оно есть, скорее всего, годится для «Королевы» – основы топливной технологии универсальны, так как ни одна раса, кроме, наверное, давным-давно вымерших Предтеч, еще не сумела раскрыть тайны антигравитации.

– Даже если на борту есть топливо, – проговорил Иоганн Штоц, – стоит ли подвергаться той же опасности, которая убила команду?

– А если она нас не убьет, – добавил Кости, – и мы найдем горючее, нужно время, чтобы подобрать катализаторы и перенастроить подачу топлива «Королевы» до того, как канддойды нас испарят…

– Разумеется, с превеликим сожалением, – вставил неугомонный Али.

Капитан стукнул ладонью по консоли.

– Давайте проверим, – решил он. – Если там ничего нет, хуже не будет. Вилкокс, приблизься на длину кабеля. Кости, приготовь блокираторы.

Потребовалось меньше получаса, чтобы сблизиться со странным кораблем на длину кабеля и захватить его блокираторами, чьи соприкасающиеся поверхности буквально сплавлялись с любым материалом, сколь угодно неподатливым – а мало что неподатливее корабельного корпуса. Как Дэйн и предполагал, с блокираторами никаких проблем не возникло, и вскоре неизвестное судно подвели к «Королеве» на полкилометра.

Когда наконец Вилкокс объявил нулевую относительную скорость, Джелико сказал:

– Мне нужна разведывательная команда, в скафандрах биозащиты. Может, удача еще к нам повернется.

2

Доктор Раэль Коуфорт натянула мягкие рукавицы биозащитного скафандра и проверила, надежно ли они застегнуты. Последним она надела шлем, плотно прижавший ее уложенную вкруг головы косу. Когда шлем защелкнулся, автоматически включилась воздушная система скафандра, и щек коснулась прохладная струя антисептического воздуха. Загорелся голографический зеленый огонек, показывая, что системы связи тоже работают.

Через секунду в интеркоме раздался голос Рипа Шеннона:

– Готовы?

– Да, – отозвались в наушниках четыре голоса, включая ее собственный.

– Тогда пошли.

Командиром разведывательного отряда назначили Рипа Шеннона. Раэль видела его темное лицо внутри шлема, в черных глазах светились добродушие и незаурядный ум, делавшие Рипа прирожденным лидером. За ним высился Дэйн Торсон, долговязый помощник суперкарго, очень похожий на древние изображения своих предков-викингов. Рядом с Раэль стоял невысокий гибкий техник-двигателист Джаспер Викс. Последний раз проверив инструменты у себя на поясе, он шагнул в шлюз характерной для невесомости скользящей походкой.

Они молча ждали, когда стравят воздух.

– Половинное давление, – сказал Рип. – Проверка скафандров.

Раэль нажала контрольную кнопку на груди, и через секунду та засветилась зеленым цветом готовности.

– Протечек нет, – доложила девушка. Этот же ответ повторили остальные.

Рип посмотрел на шкалу замка и, когда давление достигло нулевой отметки, открыл внешний люк. Массивная панель бесшумно скользнула в сторону, явив черноту космоса, усеянную бриллиантовой пылью.

Члены отряда пристегнулись к кабелю, соединяющему два корабля, зажглись фонари на шлемах. Рип оттолкнулся и некоторое время плавно летел вдоль кабеля, потом включил двигатели скафандра и рванул к чужому звездолету. За ним последовал Дэйн.

Раэль пошевелила пальцами ног, чтобы размагнитить ботинки, и тоже прыгнула. От этого поначалу усилилось ощущение падения, но когда девушка, отдалившись на безопасное расстояние от Джаспера, включила двигатели, то под действием ускорения желудок вернулся на место. Теперь она почувствовала полет и усмехнулась, вспомнив худое мрачное лицо Викса за щитком шлема. Он ненавидел невесомость за пределами корабля. Она же, напротив, испытывала радость упоительной свободы.

Корпус загадочного звездолета тускло блестел в свете планеты, и отчетливо виднелась глубокая борозда, уродовавшая гладкий обтекатель. Раэль не была пилотом, однако понимала, что такой корабль нелегко посадить на планету.

Пора притормаживать… Девушка развернулась и, еще раз выпустив реактивную струю из сопел, подплыла к Рипу и Дэйну.

Рип уже что-то торопливо делал на корпусе судна – лишнее напоминание, что времени у них в обрез. Раэль услышала мягкий щелчок – интерком переключился на двустороннюю связь, дабы Рип и Дэйн могли переговариваться друг с другом, не отвлекая остальных своей болтовней. Двое мужчин быстро работали у внешнего люка. Раэль следила за ними, чувствуя, как от прилива адреналина участился пульс. Хотя это было не видно и неощутимо, она знала, что сейчас они несутся с чудовищной скоростью. Любая космическая пылинка может вспороть их скафандры, убить их, а они даже не заметят ее приближения.

Раэль огляделась и увидела, как Джаспер похлопывает оружие у себя на боку. Интересно, он тоже, как и она, размышляет сейчас об опасностях, которые их подстерегают?.. Только его, скорее, волновала весьма реальная встреча с космическими пиратами. Бластеров у торговцев при себе не было, но гипноизлучатели все-таки лучше, чем ничего: акустический удар может временно отключить нервную систему любого дышащего кислородом существа.

Люк открылся, и отряд проник внутрь.

Общий интерком снова включился.

– Ладно, делаем все так, как нас учили, – сказал Рип.

Они с Дэйном пошли вперед, бегло проверяя, нет ли чего подозрительного – от мертвых тел до откровенных ловушек. Потом махнули Джасперу и Раэль, чтобы те заходили. В относительной безопасности внутри корабля Раэль почувствовала себя спокойнее. Она включила магниты на ботинках и шагнула на палубу.

Внутренний шлюз вроде не вызывал опасений; здесь было пусто и чисто, на контрольном табло мирно светились зеленые лампочки, за исключением одной красной, показывающей, что шлюз все еще открыт.

Рип быстро нажимал кнопки управления, которые, как заметила Раэль, были расположены непривычно – не так, как на земных кораблях. Однако находились примерно на той же высоте, а значит, существа, которые ими пользовались, были приблизительно того же роста, что и люди.

Рип издал короткий возглас удовлетворения, и шлюз замкнулся у них за спиной. Зашипел сжатый воздух, и через минуту-полторы открылась внутренняя дверь. Двое мужчин осмотрели ее и прошли внутрь, за ними последовали Раэль и Джаспер.

Теперь наступила очередь Раэль. Врач включила прикрепленный к скафандру сканер; на дисплее замигали датчики. Через несколько секунд она доложила:

– Воздух пригоден для дыхания, давление чуть меньше обычного, приблизительно как на Земле в высокогорье.

Информация была только для ознакомления. Отряд все равно останется в скафандрах биозащиты.

– Гуманоиды, как и предсказывал Тау, – произнес Рип. – Пошли дальше.

Они быстро двинулись в машинное отделение, не встретив по пути ни живых, ни мертвых. Система жизнеобеспечения функционировала, а значит, на судне оставался запас энергии. В машинном отделении никаких следов повреждений или постороннего присутствия не обнаружилось. Рип кивнул Джасперу, и тот метнулся к сложному инженерному табло.

– Пошли в рубку, – предложил Рип.

Разведчики продолжили обследование судна. По-прежнему никаких признаков жизни. Когда они добрались до люка в рубку управления, Рип открыл его и заглянул внутрь.

– Здесь тоже пусто. Значит, на борту, скорее всего, никого нет. – Он повернулся к Дэйну. – Проверь грузовые отсеки и гидропонику. Доктор, осмотри камбуз и операционную.

Раэль пошла назад, в сторону камбуза и лазарета. Гипноизлучатель она снова пристегнула к поясу, а в руке держала диагностический сканер с включенными тепловыми сенсорами на случай, если кто-либо прячется в подсобных помещениях.

Раэль безо всяких приключений добралась до операционной и огляделась. Все вокруг было почти знакомым: шкафы и откидные столы пригодны для людей, но расположены иначе, чем на привычных ей кораблях Терранской Федерации. Она нашла компьютерную консоль, осмотрела и снова удивилась ее странному виду и необычно широким клавишам.

Раэль стала нажимать на клавиши и наконец нашла комбинацию, активизирующую панель управления. Замигали датчики. По экрану поползла надпись незнакомым алфавитом в странной цветовой гамме. Даже диалоговое окно выглядело непривычным.

– Говорит Викс, – послышался довольный голос Джаспера. – Горючего приблизительно девяносто восемь процентов от максимума.

Через секунду раздался ответ Рипа:

– Передал это на «Королеву». Штоц уже идет с оборудованием для перекачки топлива. Дэйн? Раэль?

– Грузовой трюм полон. Не могу прочитать надписей. Может, позже сумеем вскрыть ящики. Вхожу в гидропоническую оранжерею… – Торсон умолк. В следующий миг Раэль услышала громкий вздох.

– Нашел что-то? – с беспокойством спросил Рип.

– Кого-то, – хрипло ответил Дэйн. – Двое… не люди. Корабельные кошки. Состояние довольно паршивое.

Раэль вздрогнула.

– Сейчас приду, – пообещала она.

И снова переключила внимание на медицинский компьютер. Очень осторожно попробовала несколько комбинаций клавиш. Наконец на экране появилось меню со значками, но рядом с каждым было по два символа, похожих на пустые скобки.

Девушка еще раз нажала на те же клавиши, и на мониторе возник новый набор пустых скобок.

– Медицинский журнал, скорее всего, стерт, – доложила она.

– То же самое с бортовым журналом и навигационным компьютером, – отозвался Рип. – Похоже, корабль покинут организованно.

Раэль покачала головой, выключила компьютер и отправилась на камбуз. Она снова проверила сканером, нет ли биологической угрозы, но прибор ничего не показал. Найдя консоль камбуза, девушка активировала ее, пользуясь теми кнопками, которые больше всего походили на сработавшие в лазарете. Засветился дисплей, загорелись лампочки на самой консоли и на каждом из множества стенных шкафчиков в небольшой комнате. Но ничего больше добиться не удалось.

Раэль вышла из помещения и поспешила вниз, в грузовой отсек. Он был больше, чем на «Королеве», поэтому потребовалось некоторое время, чтобы отыскать Дэйна Торсона.

Помощник суперкарго оторвался от табло и пошел рядом с доктором:

– Сюда.

Он провел ее между штабелями контейнеров к другому проходу. Раэль внутренне напряглась, но, несмотря на намерение держаться невозмутимо и профессионально, при виде двух маленьких свернувших телец у нее защипало глаза. Кошки лежали, прижавшись друг к другу у самой двери, и ранеными не выглядели. Сперва одна, а потом и другая подняла голову, и четыре глаза слабо взглянули на гостей.

– Только что дал им несколько капель воды, – сказал Дэйн. – Кажется, помогло.

Он говорил извиняющимся голосом, словно опасался, что поступил неправильно.

– Молодец, – ответила Раэль. – Я им дам еще немного, а потом, думаю, лучше их оставить. Мы с Крэйгом принесем контейнер и переправим их на «Королеву».

Доктор занялась диагностическим прибором, что дало ей время совладать с чувствами. Снова дисплей показал отсутствие какой-либо известной опасности для жизни, хотя, разумеется, всегда есть риск столкнуться с новой, смертельной для человека заразой. На борту «Королевы» они смогут изолировать кошек и более обстоятельно проверить их, пока те выздоравливают.

– Похоже, их случайно здесь заперли, – сказала Раэль, радуясь, что ее голос звучит наконец бесстрастно.

– Чуть не умерли с голоду, – кивнул Дэйн.

Раэль осторожно капнула чуть-чуть воды из своей фляжки на мордочку каждой кошки и смотрела, как шершавые язычки слизывают влагу. Когда кошки перестали проявлять интерес к воде, она достала из ранца с инструментами тонкое и легкое одеяло и устроила из него нечто вроде гнезда, чтобы животным было тепло, пока не подоспеет помощь.

Наконец девушка отошла от кошек и оглядела гидропоническую систему.

Дэйн показал на ряды растений:

– К счастью, оранжерею оставили работать в автоматическом режиме. Кошки, наверно, добывали воду, слизывая влагу с листьев после полива.

Раэль остановилась рассмотреть незнакомые растения. Некоторые были обгрызены: видно, кошки пробовали их есть.

– Здесь, наверное, водились мыши или кто-нибудь вроде. Либо кошки пытались есть овощи. – Раэль показала на полусъеденный желтый, напоминающий тыкву плод.

Дэйн кивнул, медленно пробираясь между растениями.

Раэль повернула в другую сторону и, заметив огоньки, едва различимые за сине-зеленой листвой, поспешила туда. Небольшая консоль, установленная в крохотной комнатке, почти скрытая разросшимися растениями и высоким креслом, мерцала датчиками. Под ней валялись книги, голографические кубы и разные личные принадлежности. Раэль подумала, что все эти предметы, наверно, лежали на выступе, в который встроена компьютерная консоль, а кошки их свалили.

Когда она дотронулась до уже знакомой комбинации клавиш, то на экране появилось меню, предлагавшее выбор команд, которые Раэль, конечно же, не могла прочитать.

– В гидропонической оранжерее есть сохранившийся журнал, – сообщила она по общей связи.

– Хорошо, – отозвался Рип. – Больше нигде ничего нет, все стерто.

Раэль смотрела на экран перед собой и думала, что это, наверно, единственный след, который поможет определить хозяев корабля. Ее первым побуждением было переписать все, что находилось в компьютере, однако она не потянулась к коробочке на поясе, где хранились квантопленки. Какая бы система передачи данных ни была у этого компьютера, она отличалась от терранских стандартов – нигде не было видно маленького круглого гнезда, куда вставляют кассету с пленкой.

Появился Дэйн. Он потянулся к консоли, но отдернул руку:

– Не стоит рисковать – можно нарушить работу автоматики.

Раэль кивнула:

– Точно. Оставим Тану. Если кто и может с этим разобраться, так только он.

Они покинули лабораторию и пошли назад по складским проходам. Дэйн молча вышагивал рядом с доктором. Девушка посмотрела на штабели груза на большой платформе и, к собственному удивлению, узнала некоторые надписи.

– Это вроде написано по-закатански? А вон там – по-персидски. Корабль бывал в затахских колониях или торговал затахскими товарами. Но вот остальные…

– Вроде в основном канддойдские, – неуверенно произнес Дэйн.

Раэль с трудом подавила улыбку. Конечно, Дэйн должен был узнать эти надписи. Бóльшая часть команды изучала немногочисленные данные о канддойдской сфере влияния с тех пор, как «Королева» нырнула в гиперпространство. Раэль сосредоточилась на биологической информации, а Дэйн Торсон и Ян Ван Райк занялись культурой – всем, что им понадобится, если доведется установить торговые отношения.

Собственно, в этом ничего смешного не было. Всякая хорошая команда, направляясь к новым территориям, по крохам собирает доступную информацию. Насмешило ее другое: хотя она была в биозащитном скафандре, таком же бесполом, как на самом Дэйне, помощник суперкарго все так же избегал на нее смотреть.

Раэль подошла к контейнерам необычной формы, чтобы лучше их рассмотреть, стараясь придать лицу непроницаемое выражение на случай, если Дэйн все-таки глянет на щиток ее шлема. Мысленно доктор перенеслась на рынок Канучетауна, где она взяла отрез великолепного синего торнского шелка и изобразила несколько основных движений танца Ибиса.

Тогда ей хотелось помочь своему старому товарищу по команде Деку Татаркоффу выгодно продать товар, и она думала лишь о том, как красиво шелк развевается и взлетает в воздух. Она забыла, какое впечатление танец производит на зрителей, и, случайно взглянув на высокого светловолосого помощника суперкарго, увидела на его лице здоровое мужское одобрение, которое почти сразу же сменилось замешательством, а потом какой-то неловкостью.

– Кошки, кое-какие человеческие товары, расположение предметов в пределах досягаемости… Все вроде бы указывает на гуманоидов, правда? – сказала Раэль сухим, профессиональным тоном.

Дэйн как будто обрадовался нейтральной теме беседы.

– На некоторых контейнерах есть написанные от руки добавления. Такого алфавита я не встречал.

Раэль кивнула. Они шли по безмолвным коридорам среди грузов. Однако думала девушка не о неизвестной письменности, а о Дэйне Торсоне, одной из загадок «Королевы Солнца». В памяти всплыл яркий зрительный образ: Дэйн скатывает в море раскаленные бочки, не обращая внимания на мучительные ожоги и риск в любой момент разлететься на атомы. И остальные – не Дэйн – рассказывали ей о не менее героических подвигах на Трусворлде и на других планетах. А Дэйн, вместо того чтобы делиться впечатлениями или ожидать похвал, старательно делал вид, будто ничего вообще не было.

Основной врачебной специальностью Раэль была эпидемиология, однако изучала она и психологию человека, а также ксенопсихологию. Дэйн представлял собой настоящий клубок занятнейших противоречий, распутать который манил профессиональный азарт.

Впрочем, жизненный опыт научил ее терпению.

Минуя люк, ведущий обратно к входному шлюзу, Раэль сказала:

– Вероятно, мы никогда не сможем полностью классифицировать все разнообразие человеческой биологии в космосе.

– В Школе нам говорили, что на Земле эволюция длилась миллионы лет. На других планетах, особенно там, где условия для человека не очень благоприятны, она может занять всего несколько поколений, – ответил Дэйн.

– Мы обладаем поразительной приспособляемостью, – заметила Раэль. – Хотя иногда несем чудовищные потери… – Она подумала об ужасных трагедиях в истории Земли, описанных сухим академическим языком на учебных пленках. – И люди неизбежно пытаются помочь адаптационному процессу методами биоинженерии.

Дэйн заморгал:

– Я думал, это запрещено.

– Да – в пределах Федерации, – ответила она. – Но чем дальше от федеральной юрисдикции, тем больше люди готовы рисковать. Увы, колониям это тоже блага не приносит.

Раэль замолчала, но по глазам Дэйна видела, какое впечатление произвели ее слова. Да, страшно было читать, как нечистоплотные биоинженеры проводили эксперименты по выращиванию сверхчеловека. По большей части эти опыты заканчивались неудачей; но Раэль и ее впечатлительных соучеников неотступно преследовали истории о попытках адаптировать людей к той или иной планете, что приводило к неожиданным и трагическим результатам.

Стряхнув с себя эти мысли, Раэль увидела, что все уже собрались в шлюзе. Сюда же только что прибыл Штоц.

Рип сказал:

– Дэйн, капитан просит, чтобы ты остался здесь и помог перекачать топливо. Раэль, можешь заняться доставкой кошек на «Королеву». Тау уже приготовил все необходимое и ждет тебя на том конце кабеля.

– Отлично, – отозвалась Раэль. Эту работу – спасать жизни – она любила больше всего.

3

Механики и Дэйн с волнением наблюдали, как Иоганн Штоц осторожно вынул из контрольного отвода горловины двигателя платиновую пипетку. На ее кончике сверкала одна-единственная капля топлива, имевшая не форму слезы, как это было бы на поверхности планеты, а совершенно шарообразную в условиях микрогравитации инопланетного корабля.

Главный инженер медленно вставил пипетку в анализатор топлива – объемистый цилиндр с небольшим дисплеем в верхней части.

Интересно, подумал Дэйн, хотя все на чужом корабле очень отличается от человеческих норм, конструкция двигателей почти идентична; подтверждение того, чему их учили в Школе: культуры меняются, а физика – нет.

Штоц вытащил пипетку, закрыл затвор анализатора и набрал комбинацию клавиш на консоли цилиндра, который тут же начал рычать и щелкать. На дисплее замелькали символы.

Потом анализатор издал звук «у-у-умп» и умолк.

– Ну вот! – воскликнул Штоц, глядя на дисплей. – Две трети с четвертью массы сверхтяжелые. Ганеший, калиум, локий. Смесь не наша, но с катализаторным экраном номер десять и в режиме подачи ноль-шестьсот пойдет.

Команда по-разному выразила удовлетворение и облегчение – от тихой улыбки Джаспера Викса до шуточек Али Камила.

Али театральным жестом включил межкорабельный интерком:

– Капитан, у нас есть топливо.

Штоц поднял глаза:

– Спроси, сколько он хочет перекачать. Нам понадобится минимум тридцать процентов, чтобы сбросить скорость и войти в док.

Али кивнул и передал вопрос.

После короткой паузы послышался голос капитана Джелико:

– Возьмите половину. Сколько это займет времени?

– Не больше четырех часов, – ответил Штоц.

– Управьтесь за три, – сказал Джелико, и интерком отключился.

– Все слышали? – спросил инженер.

Команда принялась за дело. Камил отправился наружу – принять топливный шланг, который уже тащил с «Королевы» Рип Шеннон. Дэйн работал на подхвате у Штоца и Камила, которые перебрасывались замечаниями на своем собственном загадочном жаргоне. Внутренние часы Дэйна тикали, отсчитывая время, необходимое для перекачки, – он понятия не имел, предупредят ли их канддойды, прежде чем взорвут.

Он так и не позволил себе взглянуть на часы, пока Штоц не сказал:

– Готово!

Все четверо одновременно посмотрели на часы: два часа сорок пять минут.

– Отличная работа, дети мои! – Али, хотя и был в громоздком скафандре, отвесил изящный поклон.

Штоц фыркнул:

– Возвращаемся на «Королеву». Капитан нас ждет. Рип, останешься здесь с Вилкоксом. Ты тоже, Джаспер, будешь за старшего.

Джаспер Викс молча кивнул и стал обходить машинный зал, внимательно рассматривая незнакомые надписи.

Дэйн вместе с остальными направился к шлюзу, и один за другим они вдоль кабеля перебрались на «Королеву».

Когда шлюз «Королевы Солнца» наполнился воздухом, Дэйна Торсона охватило какое-то возбуждение, и он даже повертел головой, стараясь сдержать подступивший смех. Грозившая им опасность отступила, хотя и не миновала окончательно.

– Начинаю цикл обеззараживания, – раздался голос Кости.

Вспыхнули ультрафиолетовые лампы, и Дэйн зажмурился.

Он даже сквозь скафандр почувствовал уколы струй биостопа, поднял руки и медленно повернулся кругом, давая потокам смертоносного раствора обработать каждый квадратный миллиметр. Актиниевый свет погас. Дэйн открыл глаза и невольно рассмеялся при виде товарищей, застывших в одинаковых причудливых позах – ни дать ни взять труппа парниксианских демонических танцоров.

– Приготовиться к ускорению, – донесся голос капитана.

Из стен шлюза выпали откидные сиденья, все сели и пристегнулись. Взревели двигатели, вернулась тяжесть, которая быстро достигла примерно 1,25 g, и они сразу почувствовали свой вес.

– Успели! – крикнул Камил.

– Едва успели, – пробормотал Штоц, но Дэйн уловил в его голосе облегчение. Мониторы канддойдской обороны отметят выхлопы их двигателей, а потом и смену курса. Теперь корабль в безопасности.

Как только Кости закончил дезинфекцию, Дэйн сбросил скафандр и выскочил из шлюза. Он осторожно добрался до трапа нижней палубы и поднялся на три уровня, чувствуя, как ноги наливаются тяжестью под действием нарастающего ускорения.

Обоих докторов, заботливо склонившихся над кошками со «Звездопроходца», молодой человек нашел в операционной.

Животные находились в изоляционной камере. Они спали.

Дэйну показалось, что выглядят кошки лучше.

– Можно погладить? – спросил он.

Тау пожал плечами:

– Никаких признаков опасности нет, но рисковать не стоит – они могут быть инфицированы каким-нибудь редким новым вирусом.

Дэйн вставил ладонь в рукав перчатки и уже потянулся к одной черно-белой голове, как вдруг боковым зрением заметил какое-то движение. Подняв хвост, в операционную важно вошел Синдбад, кот «Королевы Солнца», и вспрыгнул на стол, где стояла изоляционная камера.

Одна из кошек, почувствовав присутствие сородича, подняла голову. Сохраняя независимый вид, две кошки настороженно прикоснулись носами к разным сторонам пластиковой перегородки, фыркнули, и Синдбад, возмущенно мявкнув (Дэйну вспомнилась воспитательница в сиротском приюте, где он жил до Школы), отвернулся. Очевидно, кот счел, что непрошеные гостьи не посягают на его территорию.

– Мы назвали их Альфа и Омега, – сообщила Раэль Коуфорт, глядя на помощника суперкарго синими глазами, поблескивающими из-под длинных шелковистых ресниц.

Дэйн отвернулся, надеясь, что на самом деле шея у него не такая красная, как ему кажется.

– А кто из них кто? – спросил он, почесывая пальцем в перчатке за ухом одной из кошек.

– Вон та – Альфа, – объяснил Тау, – а вот эта – Омега.

– Нет-нет, – уверенно заявила Раэль Коуфорт. – Вот эта – Альфа.

Врачи посмотрели на почти одинаковых кошек, потом друг на друга и рассмеялись.

– Две девочки, вероятно, из одного помета, – сказал Тау. – Будет даже поэтично, если мы так и не узнаем, кто есть кто.

– Теперь они в безопасности, – проговорил Фрэнк Мура, появляясь в дверях. – Капитан всех нас ждет наверху.

– Время совещания, – кивнул Тау. – Пошли.

Дэйн последовал за остальными в кают-компанию, самое большое помещение на «Королеве». Здесь было тесно – судно построили в те годы, когда такая роскошь, как излишнее пространство, считалась непозволительной. Сейчас в обитаемом космосе летало множество кораблей куда более комфортабельных, особенно для человека дюйма на два выше, нежели планировал архитектор, однако «Королева» со всеми ее неудобствами была его домом. Дэйн вновь ощутил прилив облегчения и благодарности за то, что они теперь в безопасности и готовы обсуждать дальнейшие действия.

Когда все столпились в кают-компании, Дэйн начал машинально протискиваться в дальний угол под переборкой, но заметил, как туда садится Раэль Коуфорт. Молодой человек повернулся, поймал добродушный взгляд Ван Райка и сел рядом с начальником.

Напротив Коуфорт стоял капитан Джелико. По его бесстрастному лицу никто бы не угадал, что они только что избежали смертельной опасности. Когда все расселись, он сказал:

– Тан Я успел отменить сигнал бедствия прежде, чем кто-либо откликнулся. Вилкокс, Шеннон и Викс ведут другой корабль параллельным курсом. – Он показал рукой на динамик. – Между нами установлена лазерная связь. Итак, наша скорость еще слишком высока для прямого сближения, поэтому до посадки придется сделать виток вокруг Микоса. У нас в запасе неделя. За это время нужно составить опись всего на другом корабле – от гидропонической оранжереи до камбуза.

Капитан замолчал, и Ван Райк с Мурой согласно кивнули. Дэйн почувствовал нетерпение – он не мог дождаться, когда попадет в трюм и начнет не торопясь разбираться в грузах. По довольной улыбке на лице Ван Райка Дэйн понял, что суперкарго думает о том же.

– А теперь нам необходимо принять решение. Юридически мы можем предъявить права на «Звездопроходец». Насколько я знаю, в канддойдско-шверско-терранском Соглашении о Гармонии, заключенном, когда людей пригласили в союз, гарантированы определенные федеральные законы, в том числе те, что касаются брошенных кораблей.

Ван Райк кивнул в подтверждение этих слов.

Джелико продолжал:

– Нам нужно решить, будем ли мы продавать корабль и его груз или оставим себе, чтобы расширить свои торговые возможности.

– Если окажется, что груз особой ценности не имеет, то нам придется очень крепко подумать, чем торговать. Не говоря уже о заправке двух судов, – заметил Иоганн Штоц.

– А также стоянке двух кораблей, – добавил Али со своего места у переборки. – Территория для нас новая. Трудно сказать, как долго наши друзья в Городе гармоничного обмена заставят нас платить за их гостеприимство, пока будут оформлять документацию.

Мура согласно кивнул:

– Я голосую за то, чтобы его продать.

– Проблема стоянки может оказаться не такой уж сложной, как вы полагаете, – возразил Ван Райк. – Если мы оставим «Звездопроходец» на орбите, за него платить не придется. «Королеву» заведем в док – у нас есть гарантийное письмо Макгрегори, он покроет начальный портовый сбор. Нам придется платить только за время.

Мура молча почесал подбородок и нахмурился.

Крэйг Тау спросил:

– Я так понимаю, Ян, ты за то, чтобы оставить корабль?

– Разумеется. – Суперкарго раскинул руки. – Мы удвоим не только наше грузовое пространство, но и свои возможности. – Он кивнул на Раэль. – Разве не так твой глубокоуважаемый братец начал свою успешную карьеру?

– Мы вложили все, что у нас было, в корабли, и Тиг старается максимально расширять операции, – ответила она.

Снова заговорил Тау:

– Признаюсь, очень обескураживает, когда, только-только набрав обороты, теряешь все. Кто знает, сколько еще неудач вроде той, что случилась на Денлите, ожидает нас в будущем? Так, по крайней мере, потеряем только половину.

– Второй корабль станет нашим резервом, – добавил Ван Райк. – В случае чего мы всегда сможем продать его позже. Где бы мы ни находились, хороший корабль везде в цене.

Джелико через комнату посмотрел на Раэль:

– Что скажете, доктор Коуфорт?

– А что думают Стин и Рип? – спросила она.

– Я соглашусь с большинством, шеф, – раздался по интеркому голос Вилкокса. – Хочу только добавить: если мы расширимся, наши трое стажеров и один механик наконец получат повышение, которое каждый из них заслужил уже по несколько раз.

Али усмехнулся и отвесил поклон в сторону динамика. Дэйн почувствовал, как у него покраснела шея, и едва поборол желание поднять воротничок.

– С другой стороны, придется набирать новую команду, – нахмурился Штоц. – Непростое дело, тем более что нам еще несколько лет запрещено появляться в Террапорте. Мы не можем рассчитывать, что Психолог подберет нам самых подходящих кандидатов.

– При всем уважении к превосходным компьютерам психологической службы Терры, – сказал Ван Райк, – у нас на борту есть два замечательных доктора, которые в состоянии оценить потенциальных работников.

Мура криво улыбнулся:

– Меня не столько волнует, найдем ли мы хороших товарищей по команде, сколько то, как мы будем им платить.

Джелико посмотрел на Дэйна:

– Твое мнение, Торсон?

– Если они окажутся торговцами, как мы, то согласятся на долю в прибыли вместо фиксированного жалованья. Когда мы выигрываем, то выигрываем все вместе.

– Отлично сказано, мой мальчик, – одобрительно кивнул Ван Райк. – Будь твердая зарплата нашим главным приоритетом, мы все были бы мелкими шестеренками в механизме крупных компаний. Нам не обязательно спешить: мы можем разделить экипаж и лететь на двух кораблях, как в свое время сделали с «Космической находкой». А когда подвернутся кандидаты, честно изложим им ситуацию и получим честный ответ.

Джелико кивнул и спросил:

– А ты, Карл?

Кости ткнул пальцем в направлении Ван Райка:

– Ян пока что не завозил нас на сверхновую.

Капитан посмотрел в лицо каждому члену команды.

– Я услышал сходные мнения, – сказал он. – Кто-нибудь возражает против того, чтобы оставить «Звездопроходец»? Пусть выскажется сейчас.

Мура поднял руку:

– Не знаю… У меня какое-то смешанное ощущение, но, как сказал Карл, мы всегда доверяли предчувствиям Яна, и они оправдывались. Я – за.

Штоц положил руки на стол:

– Признаюсь, мне хотелось бы еще немного повозиться с двигателем чужака. Похоже, там можно найти кое-какие новинки, а потом поколдовать над нашим стареньким движком. Почему бы пока не оставить корабль? Как сказал Ян, в случае чего мы всегда сможем его продать. Вот только с грузом могут возникнуть осложнения.

– Предоставь это нам, – улыбнулся Ван Райк, похлопывая Дэйна по плечу.

Джелико снова оглядел всех:

– Тогда решено.

– Мне только вот что интересно, – проговорил Мура, – как, во имя пяти адов Крантуви, нас угораздило пересечься с ним в космосе?

– Чистое везение, – ответил динамик голосом Вилкокса.

– Главное, вовремя, – добавил Али.

Вилкокс продолжал, будто и не слышал замечания Али:

– Просто мы случайно пересеклись с его местонахождением в реальном пространстве при выключенных двигателях, когда корабль наиболее подвержен воздействию гравитационных узлов.

– Двигатели, кажется, в порядке, – заметил Кости. – Никаких следов поломок или намеренного вывода из строя.

– И нигде никаких признаков насилия, – прозвучал голос Рипа по интеркому. – Я проверил все каюты. Личные вещи отсутствуют, следов драки нет, разрушений тоже.

Джелико прищурился:

– Но компьютеры пустые, а это непохоже на аварийную эвакуацию. Чтобы стереть информацию, требуется время.

– Все компьютеры, кроме маленького вспомогательного в гидропонической оранжерее, – впервые заговорил Тан Я. – Займусь им прямо сейчас.

– Никого нет, – сказал Тау, – кроме кошек, что очень странно. Даже при чрезвычайной ситуации, мне кажется, любая команда нашла бы время запихнуть кошек себе в скафандры, если уж не было другого выхода.

– Мы говорим не о землянах, – указал Штоц.

– Но у них на борту были кошки, а это обычай людей и гуманоидов, – вставила Раэль. – И, несмотря на то, в каком состоянии найдены Альфа и Омега, мы думаем, что за ними хорошо ухаживали.

Тау кивнул, постукивая пальцами по столу:

– Их забыли. Учитывая стертые компьютеры, это меня тревожит. – Он посмотрел на капитана. – Насколько я помню закон о спасенном имуществе, мы обязаны сообщить обо всех существах, живых или мертвых, обнаруженных на покинутом судне.

– Верно, – подтвердил Ван Райк. – Обязательно проводится расследование, дабы убедиться, что спасшие имущество не получили его преступным путем.

– В таком случае о кошках упоминать не обязательно, – сказал Тау. Он откинулся в кресле и сложил руки. – Их так и так нужно опекать, пока не окрепнут. Когда будем составлять отчет, я считаю, нужно опустить этот пункт.

Джелико слегка поднял брови:

– Ты подозреваешь нечистую игру?

Тау мотнул головой:

– Просто я считаю, что мы должны оставить кошек у себя.

– Признаюсь, – тихо сказала Раэль Коуфорт, – мне и в самом деле не нравится идея заполучить судно, покинутое при подозрительных обстоятельствах.

Джелико чуть-чуть выпятил подбородок, и этот жест отлично знала вся команда: он принял решение.

– На борту никого не обнаружено, мы спасли судно совершенно честно. По закону корабль наш.

– И грех этим не воспользоваться, – с лихой улыбкой заметил Али. – Не подберем мы, подберет кто-нибудь другой, а мне кажется, мы заслужили немного везенья.

Многие закивали, и Коуфорт сдалась. Тем не менее взгляд девушки оставался серьезным, а лицо задумчивым. Дэйну захотелось спросить, о чем она думает… но он стеснялся обратиться к ней и посмотреть в эти сверкающие самоцветами синие глаза. Вдруг она сочтет его идиотом?

– Тогда давайте официально проголосуем, – сказал капитан. – Все за то, чтобы оставить «Звездопроходец»?

Члены команды выразили согласие, и Джелико подвел итог:

– Значит, решено. Мы отведем его к планете, оставим на орбите, и сменные команды из двух человек будут дежурить на судне, пока мы не закончим дела и не найдем себе подходящий груз.

– Что ж, мой мальчик, у нас полно дел перед стоянкой, – сказал Дэйну Ван Райк. – Бездельничать некогда. Надеваем скафандры и идем смотреть, что мы там унаследовали.

4

– Это последние, – сказал Ван Райк, быстро выстукивая тремя пальцами по карманному компьютеру. – Двенадцать ящиков мази для стрекотания.

– Похоже, бóльшая часть груза предназначалась для торговли с канддойдами, – заметил Дэйн.

Суперкарго кинул:

– Мазь-то уж точно.

Дэйн провел ладонью в перчатке по ящикам с баночками, пытаясь вспомнить, что когда-либо читал о насекомообразных расах.

– Для чего она? Для изменения тональностей стрекотания, верно?

– Да, звуковой аналог духóв. – Ван Райк пожал плечами. – У канддойдов также очень модны вот эти панцирные драгоценности.

Он взял большой граненый самоцвет, насаженный на ножку, напоминающую маленький штопор; острый кончик холодно блеснул в желтом свете потолочных ламп. У Дэйна по коже пробежали мурашки, хотя он и знал, что панцири канддойдов практически лишены нервов.

– И эти косметические рашпили тоже. – Ван Райк усмехнулся. – Ты просто смотри на них как на увеличенные пилочки для ногтей – что, в общем-то, как раз соответствует их назначению.

Дэйн тоже улыбнулся и показал на другой ряд контейнеров:

– А вон те?

– Подозреваю, что это металлокраски, которые используют шверы в клановых ритуалах. Вот те ароматизированные деревянные палочки для меня загадка, но вряд ли они дорого стоят. Растворители, присадки и смазки – стандартный набор товаров для обиталищ.

– Значит, все это везли с Биржи, – сказал Дэйн.

– Логично, – пробормотал Ван Райк; они в последний раз пересекали платформу.

Дэйн ногами чувствовал лишнюю четверть g. Обычно торговцы редко превышали единицу – только в крайних случаях, как сейчас. Но по крайней мере, их траектория уходила от канддойдских обиталищ, и можно было не бояться уничтожения со стороны обиталищной противометеоритной обороны.

– Ведь топливные баки были полны, так что корабль, видимо, начинал свою экспедицию, а не заканчивал. А поскольку здесь нет ничего особо ценного, то можно предположить, что с экипажем случилось какое-то несчастье. Болезнь или паразит…

– Если не было нападения, – возразил Дэйн. – Эта борозда на обтекателе…

– …Может быть старой. Зачем чинить обшивку, если корабль курсировал между обиталищами? Опасность возникла бы лишь при попытке войти в атмосферу планеты.

– А вон та пустая платформа? – Дэйн указал на палубу под ними.

– С нее могли что-нибудь убрать, – не сдавался Ван Райк. – Или она просто пустовала. Пока Тан Я не сумеет прочитать алфавит, боюсь, мы ничего не выясним. Меня заботит другое: с этим минимально ценным грузом у нас не такие уж широкие возможности для торговли. – Он вздохнул и посмотрел на часы. – У меня больше нет времени. Сейчас капитан начнет снижать скорость, так что я перебираюсь на «Королеву». Все подсчитаю и тогда начну подробно изучать товар. – Он улыбнулся Дэйну. – Каким бы убогим ни казался наш груз, случай на Сарголе должен служить напоминанием о потенциале, таящемся в самых неожиданных товарах.

– Кошачья мята, – сказал Дэйн и мысленно поморщился.

Он знал, что Ван Райк думает только о победе, которую «Королева» одержала над своими конкурентами из компании «Интерсолар», когда туземцы Саргола открыли для себя кошачью мяту. Но Дэйн помнил, как лишь чудом удалось избежать катастрофы, когда он легкомысленно подарил местному детенышу веточку мяты, даже не подумав о ее возможном смертельном воздействии на другие виды.

Ван Райк никого не корил прежними ошибками. Дэйн ценил это качество и нехотя признавал, что никогда не повторяет своих промахов.

Осматривая безмолвный корабль, молодой человек вспомнил о словах Вилкокса. Возможно, скоро Дэйна повысят, и вот на этом корабле он впервые станет суперкарго. Торсон испытал целую гамму эмоций, среди которых превалировали гордость и тревожные предчувствия.

С тех пор как в Террапорте он впервые ступил на палубу «Королевы Солнца», Дэйн многому научился, однако сколько ему еще предстояло узнать!

Зазвучал пронзительный звонок – чужой звук, столь не похожий на предупреждение на «Королеве». Дэйн, как и Ван Райк, машинально включил магнитные ботинки и вцепился в стенные скобы у шлюза. Через несколько секунд приглушенный свист двигателей затих, и, когда ускорение прекратилось, Дэйн услышал, как поскрипывает вокруг них остов корабля.

– Идешь, мой мальчик? – Ван Райк шагнул в шлюз.

– Дождусь следующего перерыва, а пока еще немного погляжу здесь, – ответил Дэйн. – Может, найду что-нибудь, чего пока не увидели.

– Хорошая мысль, – сказал Ван Райк и закрыл люк.

Дэйн посмотрел, как загорелись лампочки, показывая падение давления, повернулся, размагнитил ботинки и двинулся по коридору, ни о чем особенно не думая, а просто присматриваясь.

Ему уже нравилось, что на корабле просторно и потолок не нависает над самой головой. Люки тоже были выше.

Он открыл дверь какой-то каюты, вошел внутрь и огляделся. Рип докладывал, что все личные принадлежности исчезли, но Дэйна сейчас интересовала только обстановка.

В каюте были те же самые основные вещи, что, наверно, и на любом другом корабле: шкаф, койка, консоль. Узкая дверь на противоположной стене вела в душ. Дэйн отметил, что водяные форсунки располагались выше, чем на «Королеве», словно предназначались для высоких людей.

Цветовое пятно привлекло его взгляд. Дэйн посмотрел вниз и увидел, что в углу лежит что-то синее. Он нагнулся и подобрал вещь, которая оказалась чашкой. Она была без ручки, и ее глубокий, кобальтово-синий цвет очень понравился Дэйну. Чашка каким-то чудом не разбилась, несмотря на все перепады ускорений; определить ее вес в условиях микрогравитации было невозможно, но масса казалась нормальной.

Обхватив мозолистыми пальцами находку, Дэйн почувствовал, как удобно она умещается в его ладони. Можно было не бояться, что выронишь ее или разобьешь, как он волновался лет с пятнадцати из-за всякой земной посуды.

Разглядывая чашку, Дэйн вдруг почувствовал в животе комок, словно опять вернулось ускорение. На мгновение ему почудилось, будто он видит не собственные руки, а чужие, держащие что-то привычное.

Снова зазвенел звонок, и Дэйн стряхнул с себя наваждение. Ускорение нарастало плавно. Рип и Вилкокс быстро освоили чужие двигатели. А может, они чувствовали то же самое, что и он: команда этого корабля была, в конце концов, не такой уж чужой.

Дэйн нашел шкафчик и поставил туда чашку, потом еще раз внимательно осмотрел каюту. Он увидел высокое сиденье; на переборке рядом со сложенной консолью было заметно пятно, как будто незнакомый обитатель каюты привычно клал туда ноги. Дэйн опустился в кресло, откинулся назад, поставил ботинок на потертую подставку, посмотрел вверх – и увидел трехмерный экран, расположенный под отличным углом для чтения.

Несмотря на отсутствие личных вещей, повсюду находились маленькие свидетельства того, что эта каюта была чьим-то домом, возможно довольно долго.

Дэйн внезапно встал и вышел из каюты; у него в голове созрело решение.

Пока он шел на мостик, глаза сами отмечали едва заметные знаки, говорившие о привычном пользовании вещами, приметы личности. Этот корабль неизвестный экипаж вольных торговцев обжил так же, как обжили товарищи Дэйна «Королеву», и он думал: а какие мысли посетят чужака, попавшего на борт «Королевы» и осматривающего ее, вот как сейчас он? Будут ли застарелые пятна и тесное, причудливое расположение помещений означать для него лишь еще одно старое судно, или этот посетитель признает в нем чей-то дом?

На мостике Стин Вилкокс и Рип Шеннон возились с инструментами и карманными компьютерами. Когда Дэйн вошел, оба подняли взгляд, и в их глазах за щитками шлемов он прочитал вопрос.

– Нужно выяснить, что тут произошло, – сказал он.

Механики прекратили работу и повернулись к нему.

– Что-нибудь нашел? – спросил Рип.

Дэйн мотнул головой; дело было не в чашке.

Ему надо было облечь свои мысли в такие слова, чтобы его поняли.

– Ни одна хорошая команда просто так не бросит корабль. Во всяком случае, команда, которая пробыла на судне значительное время. Этот экипаж жил здесь долго – свидетельства этому повсюду. Если мы собираемся забрать корабль, то, мне кажется, наш долг перед ними – докопаться, что тут случилось. Если сможем.

Вилкокс оперся на капитанское кресло:

– Это будет нелегко… и недешево. А зачем? Их нет. И мы ничего не в силах изменить.

Рип посмотрел на Вилкокса, потом на Дэйна:

– Я, кажется, понимаю. Ты думал о «Королеве», правильно?

Дэйн кивнул, и Рип грустно улыбнулся в ответ:

– Должен сказать, мне хочется думать, что кто-нибудь разберется, куда мы делись, если вдруг найдет пустую «Королеву» на орбите какой-нибудь далекой планеты.

Вилкокс пожал плечами и снова повернулся к незнакомому навигационному компьютеру. Было ясно, что штурмана больше интересует таинственный компьютер, чем не менее таинственные гуманоиды, им пользовавшиеся.

– Обсуди со Стариком, а я помогу, чем сумею. Но мне кажется, твоя затея – все равно что прыгать в гипер без всяких координат.

– Может, нас никто и не поблагодарит за поиски, – сказал Дэйн. – Если мы сможем докопаться. Возможно, от этого будут неприятности. Но я должен знать.

– Вот это уже ближе к истине, – медленно проговорил Рип. – Мне кажется, Торсон прав.

– Насчет неприятностей – точно, – криво усмехнулся Вилкокс. – Вдруг отыщете каких-нибудь дальних родственников, осевших на планете, которые подадут иск, чтобы получить стоимость корабля. В общем, я уже сказал: это ваши игры. Если капитан вас поддержит, я сделаю все, чтобы помочь.

Дэйн с облегчением кивнул. Он уловил в окружающей атмосфере нечто вроде одобрения, хотя и понимал, что принимает желаемое за действительное.

– Я поговорю с ним, как только вернусь.

Майсил Джелико сделал последнюю запись в журнале, откинулся в кресле и потер слезящиеся глаза. Сколько он уже не спал? Сбился со счета много часов назад.

На корабле стояла тишина; все было в порядке. Пора подкрепиться. Только сначала…

– Иееееейаааах!

Джелико посмотрел вверх, на голубого хубата, который в ответ с чрезвычайно независимым видом уставился на капитана.

– Йергх, – снова пронзительно прокричал Квикс и плюнул.

– Что, совсем забыл про тебя, да? – спросил Джелико, протянул руку и толкнул клетку; та закачалась и заплясала на специальных пружинах.

Квикс удовлетворенно заворчал и заскрипел, удобно подобрав под себя четыре задние ноги и зацепившись когтями двух передних за обгрызенный столбик.

Хубат, видимо, устраивался спать.

Джелико с вожделением посмотрел на свою койку, однако настойчивое бурчание в животе напомнило ему, что последний раз он ел перед тем, как последний раз спал. Капитан встал, открыл дверь… и в каюту вплыл аромат настоящего кофе. Не синтетического заменителя под названием «джакек», которым приходилось довольствоваться экипажу в трудные периоды, а настоящего, свежего кофе.

Молчаливое напоминание, что необходимо поесть, посланное ему стюардом, заставило капитана улыбнуться. Фрэнк Мура никогда не ворчал и не брюзжал. Он просто выставлял совершенно неотразимую приманку, вроде вот этого кофе, и ждал, когда воздушные потоки донесут аромат из камбуза до капитанской каюты.

Фрэнк Мура сидел в своей любимой нише у входа на камбуз и, по всей видимости, был погружен в тончайший процесс создания очередного миниатюрного ландшафта под пластеклом.

– Мне казалось, что кофе у нас кончился, – сказал Джелико.

Мура посмотрел на него с невозмутимостью своих японских предков:

– У меня немного осталось. Поскольку мы все равно скоро швартуемся, я подумал, надо его сварить.

Джелико глубоко, благодарно вздохнул и взял дымящуюся кружку.

– Есть еще рис с овощами, который можно полить острым курстовым соусом, – добавил Мура, не поворачиваясь.

Джелико увидел тарелку с горячей и свежей едой.

Он отнес ее и кофе на камбуз и сел за столик. Там уже были четыре члена команды, отставившие в сторону пустые тарелки и пившие что-то горячее. Трое мужчин не услышали, как вошел Джелико, который по привычке ступал бесшумно, и только Раэль Коуфорт подняла глаза. Девушка послала капитану загадочный многозначительный взгляд и снова переключила внимание на остальных.

Али сидел спиной к Джелико, держа в руке диктофон.

Капитан увидел, как помощник механика нажал на клавишу со словами:

– Хорошо, а как насчет этого?

Из диктофона донесся странный звук, который напомнил капитану быстрое постукивание смычком по виолончели.

– Знаю, – сказал Дэйн Торсон. Долговязый помощник суперкарго запустил широкую пятерню в густые желтые волосы, отчего они встали дыбом, и произнес: – Согласие с Элементами Недоверия.

Али загоготал:

– Ошибаешься, старик. Согласие с Элементами Вопроса!

Дэйн мотнул головой.

– Вопросительный шум становится нотой ниже с каждым ударом. Хуп, хуп, хуп. Звуки недоверия больше похожи вот на эти: ик, ик, ик. А удивление еще быстрее, вроде: кии-киикиик.

– Поспорим? – подзадорил Али.

Дэйн фыркнул:

– Включай пленку.

Али шлепнул рукой по диктофону, и бесстрастный человеческий голос произнес:

– Канддойдская эмоциональная модификация, обозначающая Согласие с Элементами Недоверия.

Дэйн усмехнулся, Али застонал, а Джаспер Викс тихонько рассмеялся.

– Следующую, – потребовал Али, – еще одну.

Дэйн вздохнул:

– Валяй, но ты правильно назвал три из…

– Да кто считает? – перебил Али.

– Три из восемнадцати, – безжалостно закончил Дэйн. – Если бы я забирал выигрыш всякий раз, как ты мне проспоришь, тебе пришлось бы работать на меня ближайшие пять лет.

Али в шуточном отчаянии воздел руки, а трое остальных расхохотались.

– Хорошо-хорошо, сдаюсь. Разбит в пух и прах, как говаривал мой дедушка. Но у меня впереди еще неделя.

Вдруг посерьезнев, Дэйн сказал:

– Нам очень понадобится твой бойкий язык. Покупать информацию нам не по карману. И запомни: это только торговый жаргон. Существует целый пласт других обертонов, которые нам даже не слышны. – Он толкнул Джаспера. – Покажи ему.

Джаспер подтянул рукав и продемонстрировал перстень с камнем.

– Гм, красивый, – сказал Али. – Не знал, что ты носишь украшения.

– Не ношу, – ответил Джаспер. – Это ультразвуковой детектор, который я собрал.

– Мы вскрыли коробочку с панцирными украшениями, – объяснил Дэйн. – Вот Викс и мастерит один приборчик для Яна, а другой для меня. Детекторы позволят нам услышать некоторые из канддойдских ультразвуков, но единственное, что мы узнаем, – говорится ли что-нибудь еще. У нас нет переводчиков для высокого канддойдского, и позволить их себе мы не можем.

Али с глубоким вздохом поднялся на ноги:

– А я уж было распланировал все время своего увольнения…

– Не грусти, – успокоил Джаспер. – У тебя все равно нет денег.

Али отмахнулся от него, повернулся, и тут все трое увидели, что позади сидит капитан.

Джелико с трудом подавил улыбку, увидев выражения их лиц, которые как нельзя лучше характеризовали этих людей.

Дэйн, разумеется, выглядел сконфуженным. Али усмехнулся, пряча удивление за маской веселого безразличия. Джаспер Викс уважительно кивнул и смущенно перевел взгляд на свои руки. Раэль Коуфорт, конечно, улыбнулась, по обыкновению сохраняя умопомрачительное загадочное спокойствие.

– Я пошел на боковую, – сказал Али. – Теперь из-за вас мне будут сниться канддойды, с гармоничной мелодичностью потирающие свои экзоскелеты.

– Не забудь проверить, правильно ли ты их понимаешь, – посоветовал Дэйн и, отдав честь капитану, последовал за Али.

Джаспер Викс допил свою кружку, поставил ее в утилизатор и пожелал всем приятного сна. Через секунду его уже не было на камбузе.

Раэль Коуфорт тоже встала – грациозно, словно и не чувствует перегрузки, но по пути к выходу обернулась. Джелико поддался внезапному порыву и жестом остановил ее.

Девушка слегка приподняла брови, и капитан, раскрыв ладони, пригласил ее сесть.

Она заняла стул напротив него, держа кружку в маленьких ловких руках. Ничего не говоря, Раэль вопросительно смотрела на капитана.

Он быстро взглянул на нее, не упустив ни одной детали: длинная каштановая коса, уложенная вокруг головы, обрамленные густыми ресницами фиалковые глаза, тонкая фигурка, которую почти скрывал великоватый коричневый мундир вольных торговцев.

– Как там кошки? – спросил Джелико.

– Быстро поправляются, – ответила она. – Если анализы на неизвестные микроорганизмы так и останутся отрицательными, то сможем их выпустить, когда встанем в док.

Он кивнул, но, заметив, что Раэль хочет подняться, движением подбородка показал на то место, где только что сидели они вчетвером.

– Все еще изучаешь команду?

– Я слышу Вопрос с Элементами Недоверия? – парировала она, прищурившись. – Мне казалось, что я уже доказала искренность своих намерений.

Джелико понял, что неправильно начал разговор. Раэль уже много раз доказала, что заслуживает всяческого доверия – не меньшего, чем любой другой член экипажа. Теперь она, вероятно, и сама об этом знала и, со свойственным ей пониманием, не обижалась. Ему, по крайней мере, следовало быть с нею честным.

– Команда «Королевы» тебя очень ценит, – сказал он. – Все тебе доверяют. Так же, как и я. Я по-другому сформулирую вопрос: все еще думаешь, что необходимо изучать остальных?

Уголки ее красивого рта чуть-чуть раздвинулись.

– Звучит так, словно я провожу лабораторный эксперимент.

– Разве нет?

– Конечно нет. Почему ты так считаешь? – Вопрос прозвучал удивленно и немного настороженно.

Джелико нахмурился, пытаясь разобраться в своих чувствах.

Все, что он говорил Коуфорт, звучало как-то неприязненно.

И он понимал почему. Это никак не было связано с тем, что ее брат – конкурент, очень удачливый вольный торговец. Так получалось просто потому, что он считал ее чрезвычайно привлекательной, – привлекательной настолько, что старался в качестве противовеса выказать безразличие.

– По тому, как ты разговариваешь с ними. Задаешь вопросы об их прошлом.

Раэль Коуфорт печально улыбнулась:

– Я знаю этикет старых торговцев: не лезть в прошлую жизнь человека. Просто я считаю, что это неправильно. Это воздвигает искусственные барьеры между людьми, сохраняет между ними искусственную дистанцию. Корабль похож на семью – во всяком случае, должен быть таким.

Джелико задумчиво нахмурился:

– Когда я учился, нам твердили, что подобные границы необходимы, поскольку физическое пространство корабля, неделями несущегося в гиперпространстве, и без того достаточно тесное.

– И ты убедился в этом на своем опыте?

Он слегка пожал плечами и отхлебнул кофе.

– На моем первом корабле – а я был тогда моложе, чем Торсон, когда он к нам пришел, – капитан отозвал меня в сторону и сказал: «Свое прошлое и свое мнение держи при себе. Чем меньше другие о тебе знают, тем меньше используют против тебя, если вдруг возникнет ссора». Позже я узнал, что там было две жуткие драки. С тех пор я всегда следовал этому совету и никогда не жалел.

Длинные ресницы Раэль опустились на глаза, полностью скрыв ее реакцию. Капитан проследил за движением этих ресниц и перевел взгляд на свой кофе.

– Я правильно поняла, что ты просишь меня не беседовать с экипажем?

Джелико подавил нетерпеливое восклицание:

– Нет. Скорее, пытаюсь объяснить тебе, почему они такие. Команда усваивает некоторые привычки капитана. Они все сдержанные, и не по приказу, а в силу собственных наклонностей. Обычай. Привычка. Но мы ладим друг с другом.

Раэль серьезно кивнула.

– И учти, ты единственная женщина. Волей-неволей это проводит определенную границу. Последняя женщина, которая с нами летала, была предшественницей Торсона. Ей не понравилось на судне, где так много мужчин.

Коуфорт слегка улыбнулась:

– Знаю. Она обратилась к моему брату, помнишь? Теперь она счастливо работает на корабле, где почти одни женщины. Но мне кажется, что я смогу вписаться в команду, если мне позволят сделать это по-своему. Ты мне в этом доверяешь?

Джелико проглотил кофе, мечтая, чтобы это помогло ему быстрее соображать.

– Да, только… просто будь осторожнее. Особенно с теми, кто помоложе. С Камилом все в порядке – мне кажется, что он уже родился рассудительным, – а вот Торсон совсем другого склада. Он может принять твою дружескую заинтересованность за… в общем, за что-то другое.

Глаза Раэль округлились, губы изогнулись в чарующей улыбке. Джелико посмотрел на отражения ламп в ее синих глазах, потом взял вилку и принялся за еду.

– Думаю, ты зря беспокоишься, – сказала Раэль. – В курсе психологии у нас был такой предмет, который можно назвать профессиональным поведением. Я очень стараюсь создать образ заботливой старшей сестры, и, думаю, Дэйн в конце концов так и будет меня воспринимать. – Она вдруг тихонько рассмеялась. Ее смех был мягким и приятным. – Если бы я позволила себе что-нибудь большее, бедняжка просто выпрыгнул бы из «Королевы» в открытый космос. Он боится женщин!

– Он никогда их не знал, – промолвил Джелико. – Во всяком случае, не общался с ними. Сирота, сразу попал в Школу, потом к нам. В свободное время или работает, или читает.

Раэль кивнула без всякого удивления, и капитан подумал, что она, конечно, изучила медицинские карты всей команды. Так поступил бы всякий хороший судовой врач, а Тау дал ясно понять, что принимает ее как достойного коллегу.

Гоняя вилкой по тарелке отменную еду Муры, Джелико размышлял о том, что его медицинская карточка, к счастью, содержит лишь самые скупые сведения о здоровье и ничего больше.

– Спокойной ночи, – сказала Раэль Коуфорт, вставая из-за стола.

– Тебе тоже, доктор.

И он остался наедине со своим ужином и мыслями.

5

– Прошли внутренний маяк, – долетел из интеркома голос Рипа Шеннона с другого корабля.

– Понял, – отозвался Тан Я. Потом нажал клавишу на своей консоли и поглядел на капитана Джелико. – Поступают новые инструкции.

– Передай их на мой компьютер, – ответил капитан, твердой рукой подводя «Королеву» к исполинской конструкции, которая теперь заполнила собой все пространство впереди.

Через несколько секунд и со «Звездопроходца» поступило сообщение: получены указания относительно стоянки и высадки.

Раэль Коуфорт с удобного пассажирского сиденья посмотрела на экран, где было видно медленно приближающееся обиталище. Корабль двигался вдоль продольной оси цилиндра прямо по направлению к открытому зеву колоссального шлюза, окруженного дикой металлической путаницей антенн, передатчиков и каких-то непонятных предметов. На миг у нее закружилась голова: из-за отсутствия масштаба металлический диск, казалось, разросся до планетарных размеров.

Раэль помотала головой, чтобы избавиться от иллюзии, и разглядела сложнейшие детали обиталища, обрамленные чистыми, простыми, почти аскетичными линиями командной палубы «Королевы». За те годы, что Раэль торговала вместе со своим братом Тигом, она дважды посещала обиталища, в том числе и Биржу. И каждый раз испытывала такое же головокружение: каким-то образом искусственная природа обиталищ заставляла более ярко ощутить их размеры, нежели огромность любой планеты. Кроме того, сверхъестественная тишина, в которой они плыли, была для астронавта страшнее самых жутких звуков космоса, поскольку наводила на мысль об отказе двигателей, что при обычной посадке на планету означало почти неминуемую гибель.

– Скорость восемь тысячных, – произнес Тан Я.

Теперь корабль идет со скоростью земного автомобиля, подумала Раэль. Нет, почти как пешеход. Но указания маяка у входа были непререкаемыми: здесь ограничение скорости диктовала сама смерть, так как, несмотря на размеры, обиталища были хрупкими – судно, потерявшее управление на значительной скорости, могло пробить оболочку в таких местах, что весь цилдом развеялся бы в космосе.

Теперь основание цилиндрического обиталища превратилось в поверхность, состоящую из сложных металлических форм, а впереди уже можно было различить стоянки дока и яркие бело-голубые огни, обозначающие место их швартовки.

Медленно проплыли мимо огромные створки шлюза, и обиталище проглотило «Королеву Солнца». Корабль задрожал, – это капитан Джелико быстро переключал маневровые двигатели.

Раэль оглядела мостик. Контраст между кричащим технологическим совершенством там, за видеоэкраном, и функциональной заурядностью «Королевы» был символичен.

На Бирже сказочные технологии были нормой – чуть ли не «коньком». У канддойдов все самое современное, самое сложное, самое быстрое – от кораблей до кухонной техники. Как это непохоже на Джелико и его товарищей. Они спокойно пользуются судовыми технологиями, которые многие назвали бы устаревшими, живут просто, словно на планете – при любой силе тяжести и в любой обстановке. Это, наверно, диктовалось их внутренней честностью, прямым подходом к любым проблемам, что и привлекало в них Раэль в первую очередь.

Любопытно, понравится им в таком месте, как Биржа?

– Как-то все это странно, – хрипло проговорил Али. – Оказаться внутри такого…

– Никаких степеней свободы, – согласился Ван Райк.

Для космолетчиков вообще и для вольных торговцев в частности это воистину проклятие.

Боковым зрением Раэль заметила какое-то мерцание и внезапно осознала, что колоссальное пространство вокруг них полно движения: разнообразные машины и даже фигурки в космических скафандрах сновали вокруг других кораблей на огромном причале и в широких коридорах, расходящихся во все стороны в направлении районов с большей силой тяжести. «Королеве Солнца» выделили стоянку в секторе микрогравитации.

Тан Я внезапно поднял голову:

– Вызов по общему интеркому.

Джелико кивнул:

– Включай.

Тан Я нажал на кнопку. Голос, заполнивший мостик, был странным, певучим. Раэль подумалось, что такой голос мог бы быть у скрипки, если б та разговаривала.

– Добро пожаловать, земляне судна «Королева Солнца», в цилдом с прекрасным названием Сад Гармоничного Обмена. Вы встретите здесь представителей многих миров, далеких и близких систем, ведущих важные торговые дела в атмосфере совершенного миролюбия и пользующихся гостеприимством трех рас: канддойдов, шверов и терран. О законах, закрепленных Соглашением о Гармонии между нашими народами, можно узнать по Терранскому Стандартному Каналу двадцать семь. Мы бы желали, из самых дружеских побуждений, привлечь ваше внимание к тем из них, которые направлены на обеспечение безопасности каждого и в первую очередь определяют отношения между тремя подписавшими Соглашение расами.

– Обычная болтовня, – прокомментировал Штоц.

– Если вы озадачены, испуганы, поражены или смущены, приглашаем вас посетить представителя терранской Космической полиции капитана-легата Росса, чья резиденция находится на уровне пять по адресу: Дорога Орошенных Дождем Лилий.

Али внезапно рассмеялся:

– Думаю, мне здесь понравится.

– Наш представитель, досточтимый локутор Таддатак, позволит себе невыразимую радость посещения вашего судна, дабы обсудить номинальные сборы, которые мы, к сожалению, вынуждены взимать с посетителей для поддержания нашего превосходного качества обслуживания.

Голос умолк, и тут же послышался шум ударов и лязг, означавший, что причал крепко захватил корабль; капитан так точно подвел его к месту, что они остановились, почти не ощутив торможения.

– Порядок, вошли, – сказал Джелико.

Тан Я, наблюдая за своим экраном, проговорил:

– Они тянут трубу соединения с доком; Торсон следит за контактом. – Он нахмурился, увидев, что замигала лампочка запроса. – Похоже, они настаивают на том, чтобы контролировать жизнеобеспечение со своей стороны.

Джелико вопросительно поднял глаза. Раэль сказала:

– Стандартная процедура, как сам убедишься, когда прочитаешь их контракт. Нам он тоже не нравился, хотя потом выяснилось, что тут есть неожиданное преимущество: опасные микроорганизмы всех трех рас автоматически отфильтровываются. Наши фильтры были хуже.

Джелико повернулся к Я и коротко кивнул. Связист дотронулся до интеркома и произнес:

– Приступай, Торсон.

Началась беготня и суета, команда «Королевы Солнца» вместе с рабочими дока подсоединяла каждую систему жизнеобеспечения судна и проверяла ее перед тем, как передать контроль. Когда они закончат, начнутся старые как мир переговоры об услугах и оплате. Раэль Коуфорт в этом не участвовала; это была не ее работа, хотя в случае необходимости она могла и помочь. Однако сейчас самой существенной помощью с ее стороны было не путаться под ногами у остальных.

Поэтому она забралась в один из закутков у внешнего шлюза и лишь наблюдала за происходящим. Хотя сама «Королева Солнца» находилась в вакууме, причальное оборудование включало в себя длинную трубу, соединяющую корабль со шлюзом – входом в обиталище. Труба изгибалась под прямыми углами; в ней имелись длинные прозрачные секции, расположенные через равные интервалы и позволявшие видеть всякого, кто приходил или уходил.

Некоторое время рабочие в скафандрах обменивались с командой сигналами, по мере того как каждая система подсоединялась и проверялась; наконец замигали зеленые лампочки. Почти сразу в трубе возникло движение – кто-то прибыл. Со своего наблюдательного пункта Раэль увидела локутора, быстрым шагом поспешающего к «Королеве»; за ним семенили два или три более мелких чиновника. Она подняла глаза и увидела, что Фрэнк Мура смотрит туда же. Раэль удивило напряженное выражение его лица.

Девушка открыла было рот, но проглотила готовое сорваться с языка восклицание. Почти в ту же секунду Мура повернулся и ушел в свою каюту рядом с камбузом. Раэль слышала, как зашипела закрывающаяся дверь.

Она выглянула опять, на сей раз пытаясь увидеть канддойдов глазами новичка. Млекопитающие, передвигаются на двух ногах, имеют две руки, две ноги и голову… На этом сходство между канддойдами и землянами кончалось.

Каждый сантиметр того, что у человека было бы кожей, состоял из наплывающих друг на друга слоев хитиновой субстанции; словно искусно сделанная броня, увешанная украшениями, которые эти существа так любили. Маленькие головы надежно защищал конический хитиновый покров, весьма напоминающий шлем; щитки делились на сегменты и тоже выглядели как доспехи. Но не просто доспехи, а…

Раэль нахмурила брови, копаясь в памяти. Она изучала историю Терры и знала, что где-то видела нечто очень похожее на канддойдов. Девушка повернула голову, и ее взгляд случайно упал на деревце, одно из тех, с которыми нянчился Мура. И тут она вспомнила.

Воин-самурай, ронин – канддойды были похожи на закованных в броню японских воинов времен бусидо.

Раэль вздрогнула. Фрэнк Мура никогда не говорил о катаклизме, который уничтожил Японские острова, родину его народа на протяжении бесчисленных поколений, но Раэль изучала воздействие катастроф на людей. Они могли скорбеть столетиями.

Должна ли она что-нибудь сказать? Нет. Но она будет наблюдать и слушать.

Дэйн втиснулся между изгибом переборки и стеной кают-компании. Присутствовали одиннадцать из тринадцати членов экипажа «Королевы». Осмотревшись, помощник суперкарго увидел, что Стин и Рип остались на «Звездопроходце». И на этот раз они не были связаны по радио с родным кораблем.

Словно прочитав мысли Дэйна, капитан Джелико сказал:

– Те двое, кто пойдет на следующем витке на спасенный корабль, могут рассказать обо всем Вилкоксу и Шеннону. Я не хочу использовать интерком, разве что в самых крайних случаях. Здесь у них коммуникационные технологии, о которых мы, наверно, даже и не догадываемся. Мы не знаем, кто может нас подслушивать и зачем, а выяснять это сложно и бесполезно. Теперь докладывать обо всем будем лично.

Он замолчал и огляделся. Все присутствующие закивали или пробормотали одобрение. Выражение губ Джелико стало мягче, когда он перевел взгляд на Фрэнка Муру.

Маленький спокойный стюард сказал:

– Я подсчитал, сколько у нас есть в соответствии с текущим обменным курсом минус гарантийное письмо Макгрегори, и получил вот что: мы можем купить себе земную неделю или, может, две, чтобы возобновить бизнес. Если все будут спать на борту «Королевы».

Некоторые сокрушенно вздохнули, и Дэйн сделал сочувствующее лицо. Он терпеть не мог жить в микрогравитации и решил поискать канддойдский эквивалент общественного спортзала – если здесь они вообще есть – в секторе с силой тяжести в 1 g, чтобы тренироваться и не терять мышечного тонуса. «И есть, если смогу», – подумал он, с неприязнью вспомнив, как гадко выглядит пролитый суп в условиях микрогравитации.

– Я навещу легата и узнаю, нельзя ли ускорить процедуру регистрации, – продолжал капитан. – А тебе, Ван, потребуется вся твоя изобретательность, чтобы сбыть товар.

Ван Райк широко улыбнулся. Дэйн не мог сдержать смешка, заметив явное предвкушение на лице начальника – тот жил в ожидании именно такой работы.

Джаспер Викс озабоченно произнес:

– Мы прослушали весь текст Соглашения, – он показал на себя и на Кости, – и, судя по их правилам и формальностям, быстрее долететь отсюда до Земли в гиперпространстве, чем сдвинуть с места заявление о спасенном имуществе.

Джелико кивнул:

– Знаю. Я тоже прослушал Соглашение. Кажется, нам придется играть по канддойдским правилам: дюжина лишних визитов по каждому пустяку, чтобы никто не говорил «нет» и все при этом сохранили лицо. Поэтому первым делом я отправлюсь к легату. Росс здесь, чтобы защищать интересы землян. Он наверняка подскажет, как сделать все это по возможности быстро и безболезненно.

Снова послышались возгласы одобрения. У экипажа в прошлом были стычки с Космической полицией, но, как удалось в конечном счете доказать, не по их вине. Даже если Космическая полиция иногда действовала жестко и подходила к проблемам излишне прямолинейно, подумал Дэйн, никто никогда не обвинял ее офицеров в коррупции или несправедливости.

– Переходим на вахтенный режим, – сказал Джелико. – Я составил график смен на «Звездопроходце»; вы все парами будете дежурить по сорок восемь стандартных часов. Запрещаю посещать районы проживания шверов и канддойдов, оставайтесь на территории Биржи. Также держитесь подальше от складских территорий Оси вращения. Доктор Коуфорт? – Он вдруг повернулся к Раэль. – Объясните, пожалуйста.

Раэль Коуфорт сказала:

– В официальных пленках вы не найдете об этом никаких упоминаний, но там селится преступный элемент. По-видимому, туда не заходят даже блюстители Гармонии – так здесь называют силы правопорядка, – по крайней мере канддойды. Иногда это делают шверские команды блюстителей, но лишь для того, чтобы присматривать за Гвардией Смерти – исключительно опасной бандой шверских отщепенцев, которые зарабатывают на жизнь в качестве наемных убийц. Есть там также и другие изгои, а мой брат однажды рассказывал мне, что высокопоставленные шверы для развлечения порой охотятся на тамошних обитателей, и никто на это не реагирует. Канддойды просто делают вид, будто такого места не существует.

– Значит, вся эта якобы гармония – вздор? – спросил Мура.

Коуфорт покачала головой:

– Ну, положение достаточно стабильное, – во всяком случае, когда мы бывали здесь прежде, у нас сложилось впечатление, что со времен Соглашения крупных неприятностей не случалось. К тому же канддойды – очень дружелюбные существа. Шверы – совсем другие.

– Шверы тоже ничего, если уважаешь их обычаи и не вторгаешься в их личное пространство, – заметил Ван Райк. – Однако не следует забывать, что на другом конце своей сферы влияния они продолжают завоевывать планеты, чтобы решить проблему перенаселенности.

Взгляд Джелико вернулся к остальным и как бы случайно остановился на Али.

– Попадетесь им на пути, скажете что-нибудь, что им не понравится, – вас тут же вызовут на поединок. Они направили свою агрессивность на охоту за отщепенцами Оси вращения и на узаконенные дуэли, но агрессии от этого не убавилось. – Капитан помолчал и спросил: – Еще вопросы есть?

Все хранили молчание.

Джелико кивнул:

– Те, кому дано увольнение, могут сейчас покинуть корабль. Я посмотрю, сумеет ли терранский легат помочь нам ускорить бумажную волокиту. Доктор, не согласитесь ли вы пойти со мной и показать, где здесь что?

– С удовольствием, капитан.

Они ушли, Дэйн посмотрел через комнату на Али. Тот слегка вздохнул. Дэйна это не обмануло. Али тщательно скрывал свои чувства, но наверняка ощущал то же, что они с Рипом: им нужно раскрыть тайну исчезновения команды «Звездопроходца», и если не удастся разгадать ее до отлета с Биржи, то уж точно не потому, что они плохо старались.

Раэль Коуфорт очень повеселило, что возвышенное название коридора, в котором жил капитан-легат – Дорога Орошенных Дождем Лилий, – возникло исключительно по прихоти чьего-то воображения. Никаких лилий тут точно не было видно – ни орошенных дождем, ни иных.

Да и вообще, подумала она, останавливаясь у входа в резиденцию легата, планете канддойдов ведь сильно недоставало дождей? Раэль когда-то читала, как эта раса долго боролась с излучением разрастающегося солнца и неистовым, горячим, всеразрушающим ветром, загнавшими их под землю, прежде чем народ наконец покинул родину и переселился в космос, став одной из немногих рас, не живущих на планетах. Во всяком случае, здешние жилища были для человеческого глаза совершенно одинаковыми – простые сталепластовые двери в сплошных стенах. Различались лишь таблички с надписями на трех языках: канддойдском, шверском и терранском.

Коридор располагался в престижном, по местным понятиям, секторе; фасад резиденции выходил на захватывающий дух изгиб обиталища. Странное, подумала Раэль, чередование открытых и закрытых пространств: аксиома канддойдской архитектуры, как ей было известно.

– Идем, доктор Коуфорт?

Голос капитана Джелико прервал ее созерцание коридора.

Девушка перевела взгляд и увидела, что дверь легата открыта и миниатюрный канддойд ожидает, когда они войдут.

Проходя в дверь, Раэль заглянула в лицо Джелико, ожидая увидеть нетерпение из-за того, что она мешкает. Его рот был привычно сжат в бесстрастную линию, но в прищуренных серых глазах светились веселые огоньки.

– Досточтимый легат с безграничной радостью приветствует гостей со своей родной планеты, – проговорил канддойд странным, скрипучим голосом, при этом одни части его сложного чешуйчатого убранства терлись о другие части, издавая звуки, похожие на стрекотание сверчка. – Не соизволят ли глубокоуважаемые посетители с далекой Терры прошествовать вот сюда?

Существо жестом указало на узкий мощеный проход и, повернувшись, пошло впереди, ритмично постукивая хитиновыми ножками.

Джелико шагнул следом за Раэль, пробормотав:

– Кажется, давненько земляне не посещали Росса.

Раэль кивнула, стараясь не улыбнуться. Но через мгновение она совершенно забыла о канддойде и его странном земном словаре, потому что шагнула в прекрасный сад, как будто только что привезенный с Земли. Нежный ветерок ударил ей в лицо, принеся с собой аромат цветов, и девушка услышала пение птиц, жужжание насекомых и шорох опавших листьев… И тут же осознала, правда с трудом, что это всего лишь мастерски выполненная голограмма.

– Вам нравится? – донесся тихий голос из-под дерева.

Раэль поняла, что она невольно задохнулась от изумления.

Шагнув вперед, она вгляделась в тень, из которой на свет вышел высокий, худой, похожий на призрака человек.

– У меня восемь проекторов, – сказал Росс. Он поднял руку и помахал – его движение не отбрасывало тени. – Кроме того, соблюдены все размеры. Запахи – самое последнее усовершенствование моей системы кондиционирования.

– Розы, – проговорила Раэль. – Розы, жасмин, гвоздики. Трава.

Росс улыбнулся. Чертами лица он напоминал Раэль грустную гончую.

– Надеюсь, пропорции правильные. Мне потребовалось шесть лет, чтобы запрограммировать все детали. Но я действительно думаю, что все пропорции соблюдены. Как вам кажется?

Раэль посмотрела на Джелико, который сказал только:

– Я уже давно не ступал на поверхность Терры.

– Я была там недавно, и мне правда кажется, что вы похитили оттуда лучший сад, какой я когда-либо видела.

– Это комбинирование, – с энтузиазмом отозвался Росс. – У меня здесь девять представителей рода Rosa семейства розоцветных, а эти три – Epilabium angustifolium… а вон то, конечно, разновидности лилейных… – Он вдруг осекся, словно о чем-то вспомнил, и сказал: – Извините меня. Я слишком увлекся своим хобби. Ведь вы пришли по делу. Не перейти ли нам в кабинет?

Легат нажал кнопку, спрятанную в голографической тени, как будто в одном из деревьев открылась дверь, отчего окружающее приняло еще более ирреальный вид.

За дверью Раэль почувствовала, что во Вселенной все снова встало на свои места. Она увидела строгий кабинет, обставленный очень просто, – видимо, именно такую мебель предписывал устав Космической полиции чиновникам в звании Росса. Освещение было хорошим, напротив письменного стола стояли несколько простых стульев. Однако, как ни странно, окна кабинета были наглухо закрыты – ни намека на величественную панораму, делавшую наружные помещения столь желанными для местных жителей.

Росс уселся за стол и сложил руки:

– Итак, чем могу быть полезен? Насколько я понимаю, вас привели сюда не обычные торговые дела?

Капитан Джелико ответил:

– Да. По пути к системе мы обнаружили покинутое судно.

– Существуют правила, определяющие порядок регистрации и предъявления прав на спасенное имущество, утвержденные Соглашением о Гармонии, – сухо произнес Росс.

Джелико кивнул:

– Мы их изучили.

Раэль, знавшая тонкости интонаций капитана, уловила в его словах нетерпение. И мягко сказала:

– Толкования, сопровождающие текст Соглашения, замечательны своей полнотой, однако, как представляется, если мы будем следовать данным там указаниям, уйдут недели на хождение из кабинета в кабинет и выполнение ритуалов вежливости, пока один чиновник будет отсылать нас к другому. – Девушка развела руками. – К сожалению, наш визит сюда ограничен во времени.

А Джелико добавил:

– Я надеялся, что вы поможете нам, подсказав, к кому именно обратиться и какие бумаги заполнить, чтобы по возможности сократить весь этот процесс.

Офицер ответил:

– Моя юрисдикция не распространяется на эту сферу, но я узнаю, не сумеет ли вам помочь торговый администратор. Вы можете назвать мне идентификационный номер вашего корабля и обнаруженного судна?

Джелико назвал номера, и Росс занес их в компьютер, а затем послал запрос.

– Как вы, вероятно, уже заметили, иметь дело с канддойдами приятно, но это отнимает массу времени. Однако вам повезло. Администратор Дружелюбной Торговли – человек, по крайней мере родился человеком. – Росс замолчал, слегка поморщившись; Раэль стало интересно, какие это изменения претерпел администратор, что они так огорчают Росса.

– Его, кажется, зовут Флиндик? – спросил Джелико.

Росс улыбнулся:

– Вы действительно все внимательно прочитали.

– Разве это не канддойдское имя? – поинтересовалась Раэль.

Легат повернулся к ней:

– Это действительно канддойдская версия его имени, которое, насколько я знаю, звучало как Флинн фон Диек. Сейчас он совсем не пользуется земным именем – последние лет двести.

– Лет двести? – повторила Раэль.

Росс кивнул:

– Он теперь нулевик – живет в нулевой гравитации возле Оси вращения и спускается в низкую гравитацию канддойдов ежедневно на ограниченное время – для работы. Если приспособиться к такой жизни, то можно продлить свое существование на неопределенный срок, насколько я понимаю. – Легат взглянул на контрольную коммуникационную лампочку и поднял темные равнодушные глаза. – Из попыток пересилить систему, вероятно, ничего не получится, но все равно попробовать стоит…

Мигающий огонек вдруг стал зеленым, и на экране возникло послание.

Росса это как будто удивило.

– Да вы просто счастливчики! Администратор примет вас прямо сейчас, лично, если вы потрудитесь пройти в его кабинет в Управлении торговли.

Раэль и Джелико встали.

– Благодарю вас, – сказал капитан.

– На всякий случай проверьте, правильны ли ваши данные, – предупредил Росс. – Всем трем расам Флиндик известен как скрупулезный, ни на йоту не отступающий от инструкций администратор, который не отдает предпочтения ни одной из рас и действует строго в рамках Соглашения.

– Именно поэтому он, вероятно, и занимает свой пост так долго, – сказала Раэль с улыбкой. – Благодарю вас, сэр.

Раэль направилась к выходу, и они нашли маглев, идущий к Управлению торговли.

Подобное здание могло появиться лишь в самом благоприятном климате: оно было открытым, с изысканными садами на террасах сложной конфигурации. Офисы по большей части прятались за цветущими кустами с экзотической причудливой листвой, никогда не знавшей студеного ветра и беспощадных перепадов температуры.

Раэль бывала здесь раньше и любила бродить по этим садам, пока Тиг улаживал деловые вопросы.

На этот раз их встретил канддойдский чиновник, прекрасно говоривший на торговом жаргоне и сделавший гостям несколько комплиментов, прежде чем поинтересовался их делом.

Раэль ответила как можно вежливее, стараясь не показать, как ее внутренне забавляет возрастающее нетерпение Джелико. Не то чтобы капитан как-то выказывал его, но Раэль, чувствующая настроения своего шефа, знала, что он следит за временем, когда канддойд повел их по тропинке сада, чтобы представить не Флиндику, а еще одному чиновнику, чьи щитки были украшены еще пышнее, а речь была цветистее, нежели у предыдущего.

Наконец посетители оказались в другом здании, находившемся позади первого, с мозаичными коридорами, по обе стороны которых располагались кабинеты. Офис Флиндика был чрезвычайно большим, как и положено начальнику.

Чиновник проводил их прямо до двери, искусно замаскированной удивительной мозаикой. Комната больше походила на сад, чем на кабинет. Здесь было множество золотых вещиц, и помещение утопало в нежных папоротниках, выращенных при нулевой гравитации и поэтому имевших самые причудливые формы.

Раэль быстро оглядела всю эту красоту, но больше всего ее заинтересовало большое фрактальное изображение Терры, медленно вращавшееся посреди кабинета. Все растения и мебель были расставлены вокруг огромного изображения в некоем логическом порядке, подстраивающемся под далекую планету, которую Флиндик никогда больше не увидит.

Раэль подошла ближе, восхищаясь точностью воспроизведения каждой знакомой горы и водоема. Над полушариями даже двигались нежные белые спирали, показывая изменения погоды так правдоподобно, что девушке остро захотелось домой.

– Красиво, не правда ли? – раздался приятный густой голос.

Раэль повернулась, чувствуя, что краснеет.

За действительно изысканным письменным столом сидел самый большой канддойд, какого ей только приходилось видеть. Несколько секунд она смотрела на поразительно красивый панцирь из чудесного дерева янтарного цвета, золоченый и украшенный драгоценными камнями. Затем Раэль перевела взгляд на круглое улыбающееся лицо и на миг почувствовала беспокойство, словно ее глаз никак не мог решить, то ли это канддойд, надевший невероятно достоверную человеческую маску, то ли землянин, облаченный в канддойдский панцирь. Значит, таков был Флиндик, человек, проживший много сотен лет.

– …Мы очень благодарны, что вы сразу согласились нас принять, – говорил капитан Джелико. – Росс, вероятно, сообщил вам, что у нас очень напряженный график и хотелось бы покончить с этим делом как можно быстрее.

– Ах да, – проговорил Флиндик, прикасаясь пальцами к консоли, вделанной в стол.

Клавиши были изготовлены из исключительно дорогого фарфора и расписаны золотом. По граням на индикаторах Раэль заключила, что это самоцветы.

– Вы капитан «Королевы Солнца» и вы вроде бы нашли покинутое судно? Э-э-э… «Звездопроходец»?

– Выскочили из гиперпространства и прямо-таки наткнулись на него, – сказал Джелико.

– Что ж, если вы представите соответствующую информацию, включая ваши видеозаписи, мы сравним ее с данными Центрального архива и посмотрим, сможем ли ускорить ваше дело, – сказал Флиндик. Его пальцы легко дотронулись до клавиш, потом он откинулся в кресле и подождал. Через несколько секунд из отверстия вылезла кассета. – Ну вот, пусть ваш связист предоставит перечисленные здесь данные и передаст их главному координатору Койтатик, которая занимается подобными вопросами, и мы вскоре удовлетворим ваше ходатайство.

– Спасибо, – сказал Джелико. – Мы очень благодарны вам за помощь.

– Мне в радость потрудиться для соотечественников-землян, – благодушно сказал Флиндик, изящно махнув рукой в сторону голографической Терры. – Хотя мне здесь хорошо, я скучаю по старой планете и завидую вам, поскольку вы можете туда вернуться.

Раэль ощутила сочувствие к этому человеку; она понимала, что в его возрасте, при его размерах он уже никогда не рискнет снова жить в нормальной гравитации. Посещение Земли убило бы его.

– Если я могу что-нибудь еще сделать для вас, то дорогу в мой кабинет вы знаете, – весело сказал Флиндик на прощание.

Они еще раз поблагодарили его и вышли; Джелико сунул кассету в карман кителя.

– Кажется, удача снова к нам повернулась, – с улыбкой проговорил он.

6

Дэйн Торсон набрал в легкие побольше воздуха, чтобы преодолеть желание вцепиться в стол обеими руками. По большей части ему удавалось поддерживать баланс между зрительной ориентацией и внутренним ухом, но если он слишком быстро поворачивался или засматривался на движение канддойдов, то терял ощущение верха и низа, и ему казалось, будто он плавает вверх ногами во вращающемся резервуаре.

Один вдох, второй… Дэйн посмотрел вверх и увидел на лице начальника сочувственное выражение.

– Выпей, – сказал Ван Райк.

Молодой человек послушно пососал соломинку, высовывавшуюся из «груши» с нилаком, канддойдским вариантом кофе. Напряг мышцы живота, твердо решив преодолеть то, что считал физической слабостью. Вольный торговец, особенно если он суперкарго, должен уметь приспосабливаться к любым условиям.

Словно прочитав его мысли, Ван Райк сказал:

– Я уже потерял счет планетам, на которых побывал, но немногие из них столь противны естественному человеческому инстинкту, как цилдома.

– Все здесь навыворот, – пробормотал Дэйн. – Я говорю себе, что это наилучшая конструкция для обиталища, но мои внутренности знают, что низ – снаружи, под ногами – вакуум, а горизонт не исчезает вдали, как ему и положено, а изгибается вверх и опрокидывается. И еще… – Он посмотрел на четверых канддойдов, проходивших поблизости, и стиснул зубы.

Дэйн никогда не делал критических замечаний в присутствии местных жителей, даже на терранском языке, который, видимо, мало кто из представителей других рас понимал. Среди торговцев это было не принято. И все равно у него кружилась голова от одного вида того, как они то и дело перебегали друг другу дорогу, безостановочно жужжа, шипя, скрипя, щебеча и щелкая. Лингафонные пленки не давали об этом даже отдаленного представления. Дэйн почему-то проникся глупой мыслью, что местные жители будут говорить на торговом наречии, сопровождая сказанное одним отдельным звуком эмоциональной окраски. На самом деле они непрерывно производили шум, среди которого невозможно было выделить ни отдельные звуки, ни тем более речевые конструкции. Молодой человек с раздражением подумал: «И это только то, что они вытворяют в моем звуковом диапазоне».

Ван Райк наблюдал, как четверо канддойдов идут по главному вестибюлю. На человеческий взгляд они перемещались зигзагом, отклоняясь только при встрече с себе подобным. Тогда рисунок их движения превращался в гипнотическую череду ломаных, нарушаемую лишь приближением других существ, особенно если это оказывался грузный, тяжело ступающий швер. Шверы, как заметил Дэйн, никому дорогу не уступали, разве что своим соплеменникам, да и то лишь если те были более высокого ранга; но сначала они останавливались и обменивались жестами формального опознавания и уважения.

Наблюдая за высокими мускулистыми существами, которые жестикулировали и переговаривались низкими голосами, рокотавшими подобно далекому грому, Дэйн гадал, где найдется такой идиот, чтобы намеренно встать шверу поперек дороги.

Вблизи шверы были даже больше, чем казались издали. Их толстая, грубая серая кожа и массивные тела вызывали в воображении образ человекообразных слонов. Даже уши у них были почти слоновьими – очень большими и морщинистыми, хотя лица имели более или менее гуманоидные черты – отталкивающе гуманоидные. Самые размеры шверов плюс их одутловатые тупые лица да чудовищного вида зазубренные ритуальные кинжалы, которые они носили на боку, гарантировали, что ни одно существо, будь то вульгарный йип или воинственный ригелианин, не преградит им путь.

Они казались всемогущими, однако Дэйн читал, что шверы патологически боятся летающих насекомых, а пауки приводят их в неописуемый ужас. Из-за высокой силы тяжести на родной планете шверов не могло быть столько насекомых, как на Терре и других планетах; хрупкий экзоскелет просто раздавило бы весом самого жука. Скудная фауна родины шверов была по преимуществу червеобразной.

Но, кроме того, по некоей загадочной причине, уходящей корнями в доисторическую древность, все, что имело больше пяти ног – их сакральное число, – считалось демоническим. Шверы реагировали на паука примерно как звездолетчики отреагировали бы на встречу с привидением.

Внезапный смех Ван Райка снова привлек внимание Дэйна к проходящим мимо шверам. Самый маленький из трех остановился и во все глаза стал таращиться на Дэйна и Ван Райка, пока швер повыше не заметил это и резким жестом не приказал детенышу отвернуться. Дэйн усмехнулся. Он вспомнил, что шверы считают неприличным есть на людях, и глазеющий малыш напомнил ему человеческих детей с их бесконечной любовью к неподобающим зрелищам.

– Еще несколько минут. – Голос суперкарго прервал мысли Дэйна. Ван Райк пристально посмотрел на своего помощника. – Пойти с тобой, мой мальчик?

Торсон мотнул головой:

– Нет. Спасибо. Я справлюсь. Капитан сказал, что Флиндик почти все сделал, остались сущие пустяки. А вам нужно время добыть хороший груз. Это главное.

– Ну и хорошо, – сказал Ван Райк. – Кстати, и мне уже пора приниматься за дело. Чем быстрее приступлю к этим многочасовым цветистым беседам, тем лучше. Надеюсь, по крайней мере, что там будут соответствующие прохладительные напитки. – Он успокаивающе улыбнулся помощнику и неторопливым шагом пошел по переходу.

Дэйн вздохнул. Молодой человек понимал, что ему поручили самое легкое дело, – тем стыднее будет не справиться. Он потрогал висящий на поясе диктофон с записями самых разнообразных скрипов и звяканья в качестве приемлемых эмоциональных модификаторов для торгового наречия, потом глянул на другую группу канддойдов, рассаживающихся за ближним столиком. Помощник суперкарго незаметно изучал их, пытаясь с помощью всех полученных знаний определить, кто они такие. У троих были огромные золотистые глаза, значит это женщины; у одной глаза светлые, что указывало на ее молодость, у двух других – более темного, медового оттенка, говорившего о зрелом возрасте. Четверо мужчин также были разных лет: зеленые глаза отличались оттенком.

У всех на панцирях сверкали сложные вставные и накладные драгоценности – знак их богатства; Дэйн не стал разглядывать эти побрякушки, поскольку они указывали лишь на личный вкус и могли меняться день ото дня, если у владельца хватает времени и денег постоянно украшать свои щитки. Канддойды в отличие от шверов, тяготевших к иерархичности и клановости, не носили символов своего ранга – это претило их индивидуализму.

Рассеянно потягивая напиток, Дэйн вдруг обнаружил, что он кончился, когда «груша» смялась у него в руке.

Молодой человек сунул мятую «грушу» в утилизатор и поплелся прочь, внимательно следя за тем, чтобы двигаться медленно. Один неверный шаг – и взмоешь в воздух с растопыренными руками и ногами, словно неопытный новичок.

Посмотрев в ту сторону, где гремела музыка и сверкали разноцветные огни, Дэйн улыбнулся, разглядев Али в центре пестрой группы торговцев из самых разных цивилизаций. На первый взгляд Али просто развлекался, однако Дэйн знал, что это не так.

– Иногда лучший способ узнать то, что тебя интересует, – пойти туда, где околачиваются звездолетчики, и послушать сплетни, – сказал Али, когда они с Рипом планировали свои действия.

«У тебя это получается лучше, чем у меня», – подумал Дэйн, сворачивая к маглеву. Его часы показывали, что главный координатор Койтатик уже должна была приступить к своим обязанностям в регистрационном отделе, о чем Дэйн позаботился узнать заблаговременно. Он протиснулся в капсулу, обойдя стороной парочку шверов. Существа с разных планет, но все в коричневых мундирах Торгового флота, наседали сзади.

– Так вот, они поменяли груз на груз и продали за двойную…

– …получили недельный отпуск перед рейсом Тхстотхс – Буул…

– …думают, что это сделала Гвардия Смерти. Никаких улик…

Дэйн навострил уши, но говоривший понизил голос, и молодой человек даже не разобрал, кто это произнес.

– …изяществом и красотой вашего великолепного корабля, но мы, скромные торговцы, вряд ли можем надеяться – Сожаление с Элементами Сомнения – конкурировать с великими и могущественными торговцами с Денеба…

Капсула остановилась, разговоры растворились в общем шуме. Путешественники высыпали наружу и, легко подпрыгивая в микрогравитации, разбежались в разных направлениях.

Дэйн посмотрел на внушительное здание с террасами; голографическая надпись на трех языках извещала, что это Центральное управление торговли.

Он направился прямо к самому широкому проходу в середине и не успел войти в арку, как какой-то канддойд заметил его и суетливо кинулся навстречу. Встречавший проводил молодого человека в уютную приемную, постоянно уверяя, что локутор безотлагательно прервет все свои дела, дабы быть в его, Дэйна, полном распоряжении, – при этом употребив слов раза в четыре больше, чем требовалось.

Оставшись в приемной, Дэйн заставил себя подойти к широкому окну, из которого открывался вид на внутреннюю часть цилдома. При этом он испытал такое внутреннее сопротивление, что внезапно понял: канддойд специально привел его сюда, чтобы воспользоваться широко известным отвращением терран к обиталищам.

«Канддойды действительно самая дружелюбная из всех инопланетных рас, – вспомнил он слова Ван Райка, – однако это не значит, что они не преследуют собственной выгоды».

Неожиданно Дэйн почувствовал, что вид из окна прекрасен. Офис локутора находился на среднем из канддойдских уровней – своего рода компромисс для удобства многочисленных прибывающих сюда рас. Его фасад был обращен к длинной стороне обиталища, и ничто не загораживало поля зрения.

И при этом вид был чрезвычайно необычным. Если смотреть прямо перед собой, это напоминало полет на флаере над поверхностью планеты, над каким-нибудь огромным каньоном. «Как Разлом на Имменсе», – подумалось ему. Смягченные расстоянием громады зданий среди зелени походили на далекие горы.

Но когда взгляд последовал за изгибом цилиндрических стен, у Дэйна вновь закружилась голова: исполинские здания выдавались в воздух высоко над ним, словно вопреки всем законам гравитации и механики. К счастью, излучатели, освещавшие огромное обиталище, заслоняли противоположную поверхность – Дэйн не знал, сможет ли он вынести зрелище, когда полмира висит вверх ногами у тебя над головой. Он вспомнил, как Крэйг Тау сухо заметил: «Мозжечок ничего не знает о гравитации вращения».

Тем не менее конструкция обиталища прекрасно соответствовала природе населяющих его рас. На внутренней поверхности сила тяжести составляла 1,6 g, что обеспечивало шверам не только гравитацию, как на родной планете, но и львиную долю жизненного пространства – как раз то, что предпочитала эта устремленная вовне раса. Канддойды жили высоко в колоссальных трубообразных небоскребах, пронизывающих цилиндр от края до края; они очень ценили меньшее тяготение, а также сочетание замкнутости и открытого пространства. Канддойды не возражали против неравномерного распределения территории, поскольку долгая, безнадежная борьба на умирающей планете привила им любовь к тесноте.

В сущности, чем дольше Дэйн смотрел, тем больше поражался инженерному искусству канддойдов, несмотря на личное ощущение дискомфорта. На планете колоссальные цилиндрические здания заслонили бы от солнца многие акры поверхности, но здесь они проходили через Ось вращения и потому не отбрасывали тени. А на лифтах можно быстро попасть с одной стороны обиталища на другую – если, конечно, тебя не смущают перепады силы тяжести и переезд через центр, где гравитация равна нулю.

Размышления Дэйна были прерваны радостным клацаньем и жужжанием: его приветствовала канддойдка, с головы до ног расписанная приятного оттенка алыми завитушками. Драгоценности на панцире забренчали, когда она сделала замысловатый жест, соответствующий человеческому поклону. Тонким пронзительным голосом канддойдка проговорила:

– Добро пожаловать в Восхитительный Вертоград Растительных Восторгов, о любезный торговец. Локутор Данакак не чает большей радости, нежели иметь честь споспешествовать вам в ваших важных делах.

Дэйн ответил:

– Я пришел зарегистрировать найденное и спасенное имущество.

– Ах, – отозвалась чиновница, – позвольте поздравить вас по случаю благоприятного обретения и в то же время поскорбеть о несчастье тех неизвестных, чей корабль потерпел крушение, по предопределению судьбы, к вашей выгоде.

Она быстро защелкала мандибулами и потерла друг о друга сложной формы щитки на щиколотках, напомнившие Дэйну древние изображения шпор. Раздался глубокий монотонный звук и тут же замер. Дэйн идентифицировал оба звука – Скорбь по Мужественно Погибшим и Признание Призрачности Материального Обладания – и поспешил извлечь из своего диктофона приличествующие случаю шумы.

– Благодарю вас, – сказал молодой человек и, набрав другой код на диктофоне, проговорил: – Если вы любезно направите меня в регистрационный отдел главного координатора Койтатик, мы оба выполним свои поручения. – Его слова сопровождались музыкальным позвякиванием Дружественных и Честных Намерений.

– Ну что ж, – промолвила локутор, издав серию быстрых звуков, один из которых Дэйн узнал: Любопытство, Приличествующее Обстоятельствам. – Ваш уважаемый начальник должен быть счастлив иметь сотрудника, столь добросовестно и безотлагательно исполняющего его волю! Позвольте мне представить вашему вниманию скромного аугментора Лактика, для которого величайшее наслаждение в жизни состоит в том, чтобы помогать терранским гостям в немедленном разрешении их важных дел!

Данакак повела Торсона кружным путем по террасам мимо благоухающих трав. Помощник суперкарго изо всех сил скрывал нетерпение, зная, что это своего рода любезность. Провести кого-то кратчайшим путем означало бы не только намекнуть, что у гостя отсутствует вкус к прекрасному, но и дать понять, что ты желаешь оставаться с ним как можно меньше времени. По петляющим дорожкам мимо кабинетов, разрисованных снаружи геометрическим орнаментом или украшенных керамическими мозаиками, бродили многочисленные посетители. Деловитые канддойды сновали среди прочих разумных существ с удивительным проворством, которое Дэйн до сих пор считал исключительным свойством ригелиан.

Под цветущей аркой из каких-то ползучих растений их поджидал канддойд, и после взаимного обмена комплиментами, сопровождавшегося ритмическими звуками добрых намерений, Дэйна препоручили аугментору Лактику – молодому существу мужского пола, сплошь расписанному геометрическим узором металлических оттенков.

Он многословно предложил Дэйну свое содействие. В ответ Торсон вытащил кассету, которую Флиндик дал капитану Джелико, и распечатку необходимых данных.

– Я уже подготовил соответствующие документы. Что мне нужно, так это найти офис, где можно зарегистрировать информацию. Был бы весьма признателен, если бы вы проводили меня туда, аугментор Лактик.

Канддойд взглянул на кассету, просмотрел распечатку и щелканьем выразил Удивление, Смешанное с Уважением.

– Я с неизменным восхищением созерцаю быстроту, которую земляне проявляют в своих деловых предприятиях, – проговорил он, издав серию скрипов и чириканий, в которых угадывался вопрос.

Весь опыт работы помощником суперкарго подсказывал Дэйну: нельзя подавать виду, что нехватка времени либо денег вынуждает команду «Королевы Солнца» спешить. Служащие регистрационного отдела вполне могут передавать сведения сотрудникам, имеющим дело непосредственно с вольными торговцами. С кем бы Ван Райк ни вел переговоры, его задача только осложнится, если станет известно об их отчаянной ситуации.

Поэтому он ответил:

– Земляне обычно стараются быстро улаживать дела, дабы скорее посвятить себя досугу. Наш экипаж хотел бы сполна насладиться всеми прелестями, которые предлагает Биржа. – И он набрал на диктофоне код, означающий Пылкое Предвкушение.

Канддойд засмеялся, издав сложный звук, похожий на скрипичную каденцию.

– Ах! Ну конечно! Значит, мне надлежит поспешать с нашим делом, дабы поскорее дать возможность любезным землянам соединиться в прибежищах удовольствий с другими жизнерадостными существами. Поскольку вы, по-видимому, располагаете необходимыми документами и уже заполнили все формуляры совершенно правильно, насколько может судить сей скромный аугментор, я бы предложил вам прошествовать прямо в высокие пределы Департамента Регистрации и Претензий.

Торсон напряг всю волю, чтобы сохранить бесстрастное выражение лица, но внутренне прямо-таки подпрыгнул от радости. У него все получится!

Они прошли по нескольким этажам и переходам, сплошь засаженным цветами, между которыми иногда открывались виды на обиталище, до двери с невероятной красоты мозаикой, изображающей рождение звезды. Войдя в кабинет, Дэйн оказался среди свежих цветочных ароматов. Откуда-то доносилась мягкая канддойдская музыка; ее не очень мелодичные, но сложные ритмы были приятны для земного уха.

Пришлось преодолеть два или три уровня чиновников, в чьи обязанности входило избавить просителя от неприятного открытия, что его бумаги заполнены неверно. После обычного обмена любезностями Лактик предъявлял кассету со знаком Управления торговли, затем их с поклоном отправляли в следующий кабинет.

Казалось, Лактик радуется их успеху не меньше Дэйна, если вообще возможно приписать негуманоиду человеческие эмоции. На подходе к тому, что представлялось последней инстанцией, Дэйн уже гадал, не платят ли аугменторам за каждое успешно завершенное дело. Если так, нельзя было не восхититься неизменной вежливости, тормозившей их на всем пути следования; на Терре, хотя никто не любит стоять в очереди, человек двадцать успели бы подать документы за то время, что ушло здесь на поиски лица, которому их следовало вручить.

Однако в конце концов Лактик привел Дэйна к низкому столику, за которым поджидала канддойдка, чей панцирь украшали драгоценные камни золотистого цвета, прекрасно сочетавшиеся с ее глазами. После того как они наговорили друг другу массу цветистых приятностей, выяснилось, что это и есть главный координатор Койтатик.

Наконец она сказала Лактику, что тот свободен. Лактик поблагодарил Дэйна, выслушал признательность за помощь, рассыпался в благодарностях за его признательность и после обмена взаимными пожеланиями долгой и счастливой жизни удалился.

– А теперь, – сказала Койтатик, щелкая в знак Общего Благорасположения, – не окажет ли любезный торговец мне честь, дозволив попросить данные, которыми, по заверению аугментора, он располагает, дабы направить все наши усилия на завершение дела?

– Вот кассета. – Дэйн надавил на пояс, вызвав код Радостного Согласия.

Койтатик протянула хватательную конечность, взяла кассету и вложила в гнездо, упрятанное среди мозаичного узора на столе. Выдвинулся наклонный экран тонкого монитора, и Дэйн с высоты своего роста увидел, как на нем загораются ровные столбцы информации, написанной по-канддойдски.

Возникла пауза, и на мгновение Торсон ощутил в висках какую-то почти болезненную вспышку. Но все тут же прошло, и Дэйн сообразил, что Койтатик издает стрекотание, которое надо расшифровать. Среди других, более беглых звукосочетаний, он опять узнал Общее Благорасположение.

– «Королева Солнца», – констатировала Койтатик. – А судно, которое вы нашли, называется «Звездопроходец» и зарегистрировано через терранских вольных торговцев.

– Совершенно верно, – подтвердил Дэйн.

Снова он почувствовал странное напряжение в голове – и вдруг вспомнил о дудочке Фрэнка Муры с ее десятью ультразвуковыми нотами. Дэйн незаметно включил замаскированный под перстень ультразвуковой диктофон, изготовленный Джаспером, в то же время отметив, что главный координатор быстро издает низкое жужжание: Важные Дела Лучше Выполнять Тщательно и Осторожно.

– Мы обязаны проверить данные в реестре исков вольных торговцев, а также в нашем реестре, – заявила Койтатик. – Если владельцы «Звездопроходца» либо наследники владельцев подали страховой иск на возмещение убытков за судно – то есть признали, что покинули его, – тогда корабль ваш. Если же нет, мы предпримем следующий шаг в этом процессе, то есть направим заявку.

Торсон кивнул:

– Это нам известно. Сколько времени потребуется, чтобы связаться с вольными торговцами Терры и получить ответ? Дня два?

Койтатик произвела серию звуков столь быстрых, что Дэйну ничего не удалось уловить, но он в очередной раз почувствовал незнакомое давление под черепом и, взглянув на свое ультразвуковое устройство, увидел, что оно полыхает синим цветом. Вслух же чиновница ответила:

– Приблизительно столько, да, вы правы, любезный торговец. Если вы снова почтите нас своим присутствием через два стандартных дня, что составляет три цикла по времени Биржи, я доставлю себе удовольствие вернуться к вашему делу.

Торсон кивнул, про себя формулируя вопросы, которые ему надо задать относительно следующего этапа, чтобы капитан смог заранее подготовиться. К его изумлению, главный координатор отвесила поклон и, вежливо щебеча и чирикая, со всем проворством своей расы скрылась за перегородкой. Дэйн сделал было шаг, чтобы последовать за ней, но перегородка уже закрылась, и он, пожав плечами, решил, что в целом все прошло хорошо. Вопросы он сможет задать и в следующий раз и тут же доложить капитану.

Помощник суперкарго встал и побрел назад через лабиринт утопающих в цветах дорожек, останавливаясь лишь затем, чтобы обменяться церемонными прощаниями с встречающимися на пути чиновниками.

7

Рип Шеннон был рад возвращению на «Королеву», о чем и сообщил, как только они с Джаспером Виксом вышли из челнока, включили магнитные ботинки и присоединились к другим помощникам в кают-компании.

– На «Звездопроходце» все спокойно? – спросил Али, откинувшись в кресле.

Рип оглядел тесную кают-компанию и уселся на одно из старых потертых сидений. «Королева» выглядела одновременно и успокаивающе знакомой, и чуть странной; Рип уже давным-давно перестал замечать, насколько маленькие здесь каюты. Маленькие, да уютные. Все здесь было привычно – как его старая пара ботинок. И все же… и все же…

– Спокойно, как в вакууме, – ответил Рип, заставив себя усмехнуться.

Он ни за что не стал бы рассказывать, как представлял себя ведущим корабль… Шеннон посмотрел через стол на Джаспера Викса, созерцавшего трубочку в своей «груше» свежего джакека, и вдруг прямо нутром почувствовал, что отрешенное настроение Викса, после того как он в течение двух дней вахты исследовал машинное отделение, вероятнее всего, навеяно такими же мечтами.

Рип поймал серьезный, оценивающий взгляд голубых глаз Дэйна Торсона и с глубокой внутренней убежденностью понял, что оба других помощника испытывают схожие чувства. Но он также знал, что ни один из них ничего не скажет вслух.

Рип с облегчением потянулся:

– Ну, что тут без меня происходило? Ведь ты, Торсон, сегодня, кажется, должен снова идти в регистрацию?

Дэйн кивнул:

– Три дня по местному времени прошло, так что отправляюсь туда, как только закончу. – Он показал большой рукой на недоеденный завтрак.

– А кроме того, – сказал Али своим вкрадчивым голосом, – все мы много смотрели и слушали. Масса звуков.

– Великое множество, – добавил Торсон с кривой усмешкой.

– Есть что-нибудь о нашей загадке?

Все трое мотнули головой.

– Вообще-то, мне кажется, не стоило слишком рассчитывать на то, что кто-нибудь из нас случайно забредет в некий полутемный бар и сядет в соседней кабинке от таинственных межпланетников как раз в тот миг, когда они обсуждают странное происшествие с их старыми друзьями, экипажем «Звездопроходца».

– Такое случается только в видеофильмах, – пробурчал Торсон.

Али, прислонившись к переборке, постукивал длинными пальцами по подлокотнику сиденья:

– Может, всему виною моя испорченная натура, но если бы я и услышал что-нибудь подобное, то не поверил бы ни единому слову.

Джаспер кивнул:

– Думаю, нам вешают лапшу на уши.

– С какой-то таинственной и неблаговидной целью, – процедил Али. – Точно.

– Кстати, о лапше, – заметил Рип. – Как идут дела у суперкарго с попытками обменять груз на что-нибудь путное?

Дэйн вздохнул:

– Да вроде хорошо. Ван Райк нашел энергичного торговца, который любит землян. Его зовут Тападакк. Уже вырисовывается сложная трехсторонняя сделка, несмотря на все велеречивые извинения и сетования, что их товары недостаточно хороши для достохвальных терран.

– По словам Вана, переговоры с канддойдами – превосходный урок терпения, – вставил Али. – Можно подумать, будто у Райка его не хватает.

– А как вообще наши дела?

– Напряженно, хотя капитан говорит, если управимся за несколько дней, то не попадем в минус, – доложил Али. – Одна из возможностей – перевести «Королеву» в сектор с высокой гравитацией. Это дешевле.

– Хорошо бы, – вздохнул Джаспер. – С удовольствием пил бы из кружки и не боялся, слишком быстро вставая со стула, что забыл намагнитить ботинки и сейчас размажу мозги по потолку.

– С другой стороны, – сказал Дэйн Торсон, – здесь мы гораздо ближе к центру событий. К тому же не надо тратить драгоценное время на езду… – Он встал – медленно, как отметил про себя Рип. – Раз уж зашла речь о времени, то пора бы наконец выяснить, владеем мы двумя кораблями или нет.

Рип вдруг спросил:

– Не возражаешь, если я пойду с тобой? Капитан сказал, я в следующие шесть часов свободен.

Торсон кивнул:

– Буду только рад.

Когда они покидали кают-компанию, из камбуза, слегка хмурясь, вышел Фрэнк Мура:

– У кого это прорезалась загадочная любовь к морковке?

Все только замотали головой, а Али рассмеялся:

– Если у нас на борту завелись кролики, ты лучше спроси о них Синдбада!

Мура вздохнул:

– Я ничего не имею против, если кому-то вдруг захотелось моркови, только пусть предупредит, что ходит в мою оранжерею. Я люблю знать, что у меня есть и что нужно вырастить. – Говоря это, он что-то вертел в руках.

Рип внимательно рассматривал предмет, похожий на какой-то инструмент, потом медленно взмыл в воздух и, неторопливо описав параболу, опустился на палубу.

– Что это? – спросил он, когда Мура закончил свою речь.

Фрэнк пожал плечами:

– Нашел на палубе, возле камбуза. Наверно, Кости или Штоц обронил. Похоже, какая-то их штуковина; я, во всяком случае, такими не пользуюсь.

– Можно спросить у Штоца, когда он вернется с дежурства на «Звездопроходце», – сказал Али, зевнув. – Ладно, у меня была длинная смена – пойду придавлю подушку. Спокойной ночи, джентльмены.

Рип, размагнитив ботинки и оттолкнувшись, последовал за Дэйном через шлюз в трубу, ведущую к другому шлюзу, который и служил выходом на Биржу. Молодые люди вышли на площадь. Рип с интересом ее рассматривал, а Дэйн что-то показывал ему, но слушал Рип вполуха; он пытался представить, как можно сконструировать и построить такое вот обиталище.

Они нашли свободное сиденье в маглеве и поехали вдоль Оси вращения к вертикальному стволу внутри одной из пронизывающих обиталище башен.

– Эй… а это что такое?

Внимание Рипа привлекло нечто похожее на остров, покрытый буйной растительностью и двигавшийся вдоль красиво освещенной трубы по направлению к Северному полюсу.

– Это «Праздник, который всегда с тобой», – ответил Дэйн, направляясь к дверям. – Сейчас он меняет уровень.

– «Праздник, который всегда с тобой»?.. Что это?

– Своего рода ресторан. То есть ресторан как ресторан, но еще и центр Биржи. Думаю, доктор Коуфорт могла бы рассказать о нем кое-что интересное.

Плечи Дэйна слегка ссутулились, и Рип с трудом сдержал улыбку. В конце концов большому викингу – пожалуй, самому застенчивому из всех, кого Рип когда-либо встречал, – придется научиться, находясь в двух метрах от красивой женщины, не чувствовать себя так, будто она его убьет за внимательный взгляд.

– А что в нем такого особенного? – поинтересовался Рип.

– Не знаю, говорят, еда великолепная, но хорошо кормят во многих ресторанах. Дорогой, как я слышал. С другой стороны, можно зайти и просто взять воды. Он останавливается на всех гравитационных уровнях, поэтому каждый на Бирже может там поесть при том тяготении, какое ему больше нравится. Как я понял, за столетия «Праздник, который всегда с тобой» стал лучшим местом, чтобы посидеть и поговорить. Никто там не безобразничает.

– Давай заглянем туда, когда освободимся, если останется время, – предложил Рип.

Дэйн ответил кивком.

Молодые люди обменялись еще несколькими замечаниями о достопримечательностях Биржи. Кабина мчалась вперед. Рипу хотелось о многом спросить, но капитан строго-настрого запретил экипажу обсуждать что-либо, касающееся «Звездопроходца», там, где их могут подслушать, поэтому Рип оставил свои мысли при себе. К тому же, подумал он, когда маглев остановился и они оба пошли к выходу, надо сперва послушать, что скажут чиновники. Возможно, это даст ответ на некоторые его вопросы.

Они вошли в красивый главный сад трехстороннего Управления торговли, и Рип с одобрением осмотрелся. Но уже вскоре он начал испытывать иное чувство – некую смесь восхищения, смущения и нетерпения. Раньше он думал, что рассказы об изысканных манерах канддойдов – шутка или, по крайней мере, преувеличение. Но его мнение изменилось после того, как молодые люди целых двадцать минут (он все время незаметно посматривал на часы) слонялись по дорожкам среди живописных растений, обмениваясь комплиментами и раскланиваясь с жужжащими, потрескивающими и свиристящими канддойдскими функционерами.

– Если я правильно понимаю, то нам нужно всего-навсего найти эту самую главную координаторшу Койтатик и узнать ее решение о статусе «Звездопроходца», – пробормотал Шеннон уголком губ после того, как третья чиновница пригласила их следовать за ней.

Торсон слегка кивнул:

– Да. Подозреваю, что она сейчас занята с кем-то другим, а канддойды считают невежливым заставлять посетителя ждать.

Рип усмехнулся. Значит, очереди вроде тех, среди которых он вырос на Терре, невежливы?..

Он огляделся. Посетители гуляли по дорожкам, останавливались возле фонтанов, обменивались вежливыми замечаниями. Может, в конце концов, это и неплохо придумано. Бродить по тропинкам прекрасного сада куда приятнее, нежели мыкаться в длинных очередях в коридорах безликого серого здания.

Наконец, когда Дэйн в пятый раз объяснил, что их ожидает главный координатор Койтатик, очередной служащий, канддойд мужского пола, щеголявший умопомрачительным узором из пунцовых, черных и желтых камней на панцире, молвил:

– Высокочтимые терране осчастливят меня до скончания дней, если позволят сопроводить их к главному координатору, дабы быстро завершить ожидающее их важное дело.

Говоря это, он издавал самые разнообразные ритмические звуки. Дэйн нажал на диктофон, произвел аналогичный шум и ответил:

– Величайшим наслаждением сего дня станет для нас следовать по вашим стопам, о сиятельный локутор Телкдидд.

– Тогда, – проговорил локутор, стрекоча и клацая, – осмелюсь ли я нижайше просить терран сопутствовать мне?

– Мы не замедлим сделать это, с радостью и рвением, – отозвался Дэйн.

И снова Рипу захотелось улыбнуться. Это так не походило на лаконичного викинга, которого он знал! Впрочем, Торсон сильно изменился с тех пор, как впервые пришел на «Королеву», подумал Рип, когда они вновь двинулись по извилистым дорожкам под увитыми плющом арками. Только перемены в Дэйне происходили так постепенно, что их никто не заметил, как не замечаешь изменений в самом себе.

Наконец молодые люди пришли к красивым дверям с чудесной мозаикой, живописующей взрыв сверхновой. Там их приветствовала роскошно изукрашенная канддойдка, причем целых пять минут она выражала отдельные восторги по поводу того, что Дэйн явился не один, а с Рипом.

Дэйн терпеливо отвечал, непрерывно нажимая кнопки диктофона.

И вот чиновница сказала:

– А сейчас я с самыми радостными чувствами перейду к завершению вашего наиважнейшего дела. Высокочтимые коллеги из Терранского центра вольных торговцев любезно снабдили нас копией формального отказа от права на «Звездопроходец», подписанного лицами, наследующими корабль, который в свое время был брошен, после того как серьезная болезнь поразила команду. Я глубоко сочувствую этому несчастью. – И канддойдка добавила звуки, напомнившие Рипу вой собак-прайфу на Ипсилоне IV. – Однако так устроена жизнь в бессмертной Вселенной, и с этим нельзя не согласиться: потери одних служат выгоде других, и на сей раз судьба была благосклонна к достохвальному капитану Джелико и его доблестному экипажу.

Дэйн широко улыбнулся, даже позабыв извлечь из своего диктофона приличествующий случаю звук. Они с Рипом подняли сжатые кулаки и по старинному обычаю победителей стукнулись костяшками пальцев.

Координатор наблюдала за ними, производя приятный шум, напоминающий дребезжание самой высокой гитарной струны.

– Посему вручаю вам официальные бумаги и чип, где соответствующим образом записано ваше право на владение. Отныне ваш добрый капитан волен приобретать предметы торговли на наших изобильных рынках и продолжать успешные деловые предприятия! – Она стала подниматься, весело шурша.

Дэйн сунул чип в карман мундира. Склонившись над бумагами, он быстро их просмотрел и поднял глаза:

– Смею ли я умолять еще о нескольких мгновениях вашего драгоценного времени, главный координатор? У меня вопрос.

Ее мандибулы клацнули; Рипу в этом звуке послышалось удивление.

– Неужели документ начертан неправильными земными идеограммами? Или отсутствует какая-нибудь информация? Наши служащие будут в отчаянии, если мы допустили ошибку…

– Нет-нет, тут все вроде в порядке, – торопливо заверил Дэйн. – Просто в документе указаны только имена бывших владельцев: Олбен Кайуша и Ним Мискоин. Нет ни их коммуникационного кода, ни даже планеты проживания. Говорится лишь, что они отказываются от иска.

– Не понимаю. – Скрипучий голос главного координатора теперь звучал как ненастроенная скрипка. – Здесь, у нас, правильные формы, согласованные тремя высокими расами в освященном веками Соглашении о Гармонии.

Дэйн заморгал и слегка потряс головой, а потом дотронулся до перстня с камнем на безымянном пальце.

Камень на миг вспыхнул голубым светом.

Торсон поднял голову:

– Я просто полагал, что в документах будет содержаться информация о прежних владельцах.

– Ах! Вы в высшей степени внимательны, любезный торговец, что говорит о ваших незаурядных деловых качествах. Мы счастливы, что вы столь проницательны, ибо сие достоинство высоко ценится нашим народом. – Координатор извергла целый поток шумов. – Документы верны; в случае продажи они и впрямь содержали бы упомянутые вами сведения. Однако это не принято делать в случае отказа от прав.

– Можем ли мы как-либо выяснить, где находятся прежние владельцы? – спросил Дэйн.

– Увы! – воскликнула Койтатик. – К моему глубочайшему сожалению, я чувствую, что почтенные гости выражают недоверие к работе нашего регистрационного учреждения…

– Отнюдь нет, – возразил помощник суперкарго. Он быстро потер лоб и с какой-то болью взглянул на Рипа. – Я… э-э… у нас просто возникли один-два вопроса, на которые, как мы надеялись, вы поможете получить ответы. Хотелось бы найти прежних владельцев или их наследников и…

Дэйн запнулся. Капитан Джелико сказал, что можно попытаться выяснить, кто были прежние владельцы, но оба понимали: нельзя ради своего любопытства ссориться с местными властями. Рип торопливо сказал:

– Там, откуда мы прибыли, существует обычай выражать соболезнования отказавшейся от своих прав стороне. Просто для сохранения добрых чувств.

Главный координатор снова разразилась чириканьем и свистом. Звуки эти нельзя было назвать неприятными, но Рип внезапно ощутил легкую ломоту за глазами, как будто в комнате резко упало давление.

– Я поняла! – воскликнула чиновница. – Приношу вам свои нижайшие извинения, любезные торговцы, что столь долго по своему скудоумию не могла понять охвативших вас достохвальных побуждений. Увы, с великим прискорбием должна сообщить, что моя регистратура обычно этим не занимается. Смиренно прошу простить меня: потребуется время, чтобы снестись с вышестоящим начальством и получить бумаги, которые помогли бы удовлетворить ваше особое требование.

Дэйн и Рип обменялись взглядами и поняли, что услышали одно и то же: особое требование повлечет за собой и особую оплату.

Торсон встал:

– Возможно, мы вернемся к этому вопросу как-нибудь в другой раз. Вы очень заняты, а нам необходимо передать полученные сведения капитану.

Главный координатор тоже поднялась и вновь завела долгую литанию комплиментов, хотя сейчас ее стрекотание звучало слегка по-иному. Рип следил за голубыми вспышками на перстне Дэйна и ломал голову, что могут означать все эти ультразвуки.

Выйдя за пределы слышимости вездесущих канддойдских сопровождающих, друзья остановились на тротуаре.

– Тупик? – спросил Рип.

Дэйн кивнул:

– Наверно, да. Мне кажется, мы могли бы заняться этим… будь у нас время и деньги. Регистрационные сборы довольно высокие, но капитан сказал, что учел их в нашем бюджете. Я не планировал дополнительных трат на эту информацию. Надеялся, что она будет в документах.

– Есть идея, – сказал Рип. – Давай попробуем обратиться в Торговый коммуникационный центр. Если там есть люди, может будет проще все объяснить и начать, по крайней мере, поиск.

– Хорошая мысль. – Помощник суперкарго направился обратно в здание.

Дэйн не зря тратил свободное время: он точно знал, куда надо идти.

Снова друзьям встречались канддойдские функционеры, но теперь, когда они ясно выразили желание попасть в отдел терранской сферы влияния коммуникационного центра, их препроводили туда с невероятной для канддойдов быстротой.

Оба помощника облегченно вздохнули, увидев в офисе привычные голограммы разных планет, показывающие относительное время и дату, а также светящиеся информационные табло с бесчисленным множеством алфавитов. Коммуникационные отделы Торгового флота повсюду приблизительно одинаковы, и здесь преобладали служащие-гуманоиды.

На кителе женщины, стоявшей в очереди прямо перед ними, была эмблема «Интерсолара». Она равнодушно глянула на друзей и снова отвернулась.

Когда их глаза опять встретились, Рип вежливо кивнул, но вступать в беседу не решился. В прошлом у них было много неприятных инцидентов, связанных с «Интерсоларом», поэтому инстинкт советовал сейчас избегать ответов даже на самые невинные вопросы.

Женщина также не выказывала желания завести разговор, пока посетитель у стойки заканчивал свои дела. Наконец подошла ее очередь; женщина протянула служащему чип, видимо заранее зарегистрированный, взамен получила другой и через секунду ушла.

Молодой человек за конторкой окинул взглядом их коричневые мундиры с нашивками помощников и скучным голосом осведомился:

– Чип или наличные?

– Ни то ни другое… – начал было Дэйн.

Клерк перебил его:

– Мы не пишем для вас писем. Клавиатуры вон там. – Он кивнул в сторону кабинок у противоположной стены. – Оплата перевода входит в общую сумму.

Рип сказал:

– Нам хотелось бы сперва проверить идентификационный номер таких же вольных торговцев, как мы. Мы с «Королевы Солнца», земной регистрационный номер шесть-пять-семь-два-четыре-девять-один-ноль-джей-кей.

Скучающий клерк моментально набрал номер и с нескрываемым нетерпением несколько секунд смотрел на монитор.

Он ждал, когда появится зеленый идентификатор, чтобы перейти к существу вопроса; после долгой паузы юноша раздраженно вздохнул и ударил по клавише.

– Наверно, какой-то сбой в базе данных, – пробормотал он. – Для верности повторите номер.

Теперь Дэйн назвал его – медленно и отчетливо. Служащий так же аккуратно набрал цифры; его скука сменилась изумлением, и он в недоумении уставился на пустой экран:

– Мой компьютер, видно, завис. Подождите здесь. – Чиновник хлопнул консоль и скрылся за узкой дверью, находившейся прямо позади него.

Дэйн и Рип стояли у стойки. Несколько человек, решив свои вопросы, вышли. Теперь в комнате было меньше народа; никто пока не заходил.

Дэйн, который тем временем рассматривал документы, вдруг сказал:

– Любопытно…

– Что? – спросил Рип, глядя, как одна из служащих закрыла свой компьютер и выключила табло над конторкой.

– Дата регистрации заявления указана по какому-то местному времени. Мне казалось, что это должно даваться в терранском стандарте.

– Так далеко от Терры, может, и не должно, – возразил Рип. – Смотри, вон та служащая свободна…

Как раз в этот момент дверь позади стойки, у которой они стояли, открылась, но вместо скучающего юноши оттуда появился высокий швер. Новоприбывший тяжелой поступью подошел к стойке и сверху вниз посмотрел на посетителей.

– Осведомляться вы? – проговорил он голосом таким низким, что Рип почти ощутил звук в дрожании пола.

– Спасибо, мы просто ждем, когда вернется другой сотрудник, – поблагодарил Рип.

– Конец смены для он, – сказал швер. – Я – Джхил из клан Голм. Служить я сейчас.

– Мы пытаемся выяснить идентификаторы вольных торговцев, зарегистрированных, как и мы, в Терранской торговой службе, – сказал Дэйн.

Швер бесстрастно посмотрел на них, как будто случайно положив толстые пальцы на свой шаув – зазубренный культовый кинжал, который носили все взрослые шверы. Рип с любопытством подумал, свойственно ли этим существам какое-нибудь иное выражение, помимо несколько отрешенной неприязни.

– Ваш идентификатор как?

– Дэйн Торсон, помощник суперкарго, «Королева Солнца», и Рип Шеннон, помощник штурмана, тоже с «Королевы Солнца», – ответил Дэйн и в третий раз продиктовал номер.

Швер потыкал пальцем в консоль, которую приподнял, чтобы она соответствовала его огромному росту, отчего экран компьютера стал невидим.

– Имена другие торговцы как? – наконец спросил он.

– Олбен Кайуша и Ним Мискоин, – сказал Рип, для верности быстро написав имена на клочке бумаги своим карманным стило. Бумажку он протянул шверу, который положил ее перед собой и вновь стал возиться с клавиатурой.

Друзья молча ждали. Рип заметил, что в помещении они остались одни.

Швер проговорил:

– Сбой данных; надо очень много время. Сейчас закрывать. Возвращаться вы завтра.

Рип открыл рот, но было уже поздно. Швер убрал консоль и затопал назад к двери.

Через секунду опустились пластеклянные шторы, отгородив стойки, и голограммы погасли.

Рип с Дэйном переглянулись, пожали плечами и вышли.

– Значит, придется вернуться, – заметил Рип. – Ладно, давай заглянем в «Праздник, который всегда с тобой», поглядим, что у них там за особенное пиво.

8

Капитан Джелико смотрел на суперкарго, твердо решив никак не показывать раздражения.

– Итак, ты говоришь, что вмешался суперкарго «И-С» и перехватил твою сделку?

Белые брови Ван Райка сошлись в одну линию, выражающую озадаченность.

– Если бы все было так просто… – сказал он. – Я не думаю, что Мданго перебежала нам дорогу. Мне кажется, это Тападакк предложил ей мой контракт, но обставил все так, чтобы казалось, будто «И-С» увела его у нас из-под носа.

Джелико медленно выдохнул:

– А зачем? Есть какие-нибудь предположения?

Ван Райк поднял руки:

– Если бы я знал почему, то быстренько провел бы кое-какие переговоры и все уладил. Он так извинялся, так сокрушался – но только по коммуникатору. Мне так и не удалось добиться личной встречи. Все произошло в течение часа, для канддойдов это немыслимая спешка. Я пытаюсь понять, значит ли это, что он больше не желает иметь с нами дела. Если так, то почему?

– Может, Мданго или кто-то из ее экипажа плохо о нас отзывался?

Ван Райк задумчиво потер подбородок. Такое объяснение напрашивалось. «Королева» в прошлом несколько раз «наступала на хвост» кораблям «Интерсолара», и хотя «Королева» всего-навсего небольшое судно, а «И-С» – огромная компания, большие компании состоят из отдельных людей, большинство из которых так же преданы своим корпорациям, как команда капитана Джелико – «Королеве Солнца». Джелико понимал, что в «И-С» многие хотят отомстить «Королеве» за победы, одержанные над их коллегами.

– Вряд ли они вообще о нас что-нибудь слышали, – медленно проговорил Ван Райк. – Кажется, их корабль, «Корваллис», курсировал на совершенно иных линиях, чем мы. Никто из нашего экипажа не докладывал о каких-либо негативных действиях или даже замечаниях со стороны их команды в местах отдыха – а мы, торговцы-гуманоиды, там очень заметны.

– Хорошо, – сказал Джелико. – Тогда не будем считать это злым умыслом… по крайней мере, со стороны «И-С». Ну а как насчет Тападакка?

Ван Райк вздохнул:

– Возможно, конечно, – только это совершенно бессмысленно. Мы четыре дня подряд водили бесконечный хоровод, который у них называется переговорами, и я не в силах поверить, что даже канддойд способен столько времени потратить впустую. Он вроде бы очень хотел заключить сделку; наш груз не представляет собой ничего особого, но у Тападакка есть партия мозаик, которые хорошо продались бы в терранском секторе, где это редкость, и у него уже была продумана сложная цепочка покупателей. У меня сложилось впечатление, что он только и ждет, когда мы оформим документы на «Звездопроходец» и закончим дела с регистрацией.

– Это было вчера, – заметил Джелико.

Ван Райк кивнул:

– Мы с Тападакком закончили беседу приблизительно в то время, когда Торсон и Шеннон с документами в руках покинули отдел регистрации, поэтому можно с уверенностью сказать, что тут взаимосвязи нет. Во всяком случае, примерно в это время мы договорились о сегодняшней встрече. И вот час назад Тападакк звонит мне по коммуникатору – буквально за минуту до того, как я собирался к нему идти, чтобы завершить последний этап переговоров, – и сообщает, что он, мол, неподходящий партнер, что его товары недостаточно хороши, что он в отчаянии и униженно умоляет его простить, но нашим великолепным торговым отношениям приличествуют иные, гораздо лучшие товары… И так далее и тому подобное. Может, мне все-таки пойти и еще раз попытаться встретиться с ним лично?

Джелико кивнул:

– Правильно. Сделай все, что сможешь. Время поджимает.

Ван Райк вышел.

Джелико откинулся в кресле и поглядел на вычисления, которые распечатал для него Вилкокс. Потом нажал на кнопку интеркома:

– Тан Я.

– Капитан? – послышался голос связиста.

– Как успехи?

– Еще работаю… Я тут начерно набросал кое-какие алгоритмы, может, это то, что нам нужно.

– Продолжай.

– Хорошо, капитан.

Хубат вдруг душераздирающее завизжал, и Джелико, ухватившись одной рукой за кресло, потянулся и толкнул клетку.

– Оррошро, – заворковал Квикс, с удовольствием устраиваясь в трясущейся и раскачивающейся клетке.

– Вот и я так думаю, – угрюмо проговорил Майсил Джелико.

Карл Кости, развалясь на мягком сиденье, разглядывал длинные трубы канддойдских зданий. Ему даже нравились все эти безумные изгибы и потоки света. Он пребывал в отличном настроении. Мускулы побаливали после хорошей нагрузки в сильной гравитации, перед ним стоял превосходный обед, и было на что поглазеть.

Конечно, приятнее было бы поесть при нормальной гравитации, но спортивный зал для торговцев располагался внизу, на шверской территории, а шверы не любили чужаков и тем более общественного питания. Открытые, прямые шверы Карлу, скорее, нравились. Он предпочитал их вертлявым, мельтешащим, стрекочущим канддойдам, которые изъяснялись такими замысловатыми предложениями, что казалось, будто у них каша во рту. Шверы же говорили именно то, что думали, или молчали. Кости это было по душе, а еще они ему нравились в качестве спарринг-партнеров в спортзале. Во-первых, не надо было все время осторожничать, поскольку весили они намного больше его. Мало кто из людей был в одной весовой категории с Карлом, и совсем уж немногие могли потягаться с ним силой.

Он нажал кнопку подогрева на «груше» с глинтвейном и отпил глоток, наслаждаясь приятным пощипыванием на языке и теплом в горле. Взгляд его вдруг застыл на зданиях, когда неразборчивый шум болтовни космических бродяг вокруг превратился в членораздельные слова.

– …похитители, – сказал кто-то.

Похитители? Карлу не хотелось смотреть, кто это произнес, потому что обычно он презирал сплетни, но такая тема не могла не привлечь внимания.

– Хотелось бы мне знать, как удается такое замазать? – едко проговорила какая-то женщина.

– Интересуешься, сколько стоит регистрация, да? – спросил мужской голос. – Как получить отказ от прав – юридически заверенный – на чей-то корабль?

– Рано или поздно «Новая надежда» их нагонит, уж поверьте.

Другой мужчина грубо расхохотался:

– Ага, мне это нравится. Сэнфорд Джонс приветственно поднял руку: ваш корабль теперь с ним на веки вечные.

– Иногда, – сказал первый мужчина, – это действительно благое дело – помочь старику Сэнфорду побыстрее заполучить команду.

– Вот-вот, – поддакнула женщина. – Так же быстро, как команду захваченного судна отправили к Джонсу.

Карл позабыл о канддойдских зданиях. Кто эти люди? Похоже, что они не просто беседовали, а что-то имели в виду и, если он понял их правильно, старались кого-то поддеть.

Кости оглянулся и с удивлением увидел, что за ним наблюдают.

Женщина с короткими седыми волосами, недобрым взглядом больших прищуренных карих глаз и сильными руками суперкарго, уставившись прямо на Карла, проговорила:

– Может, Космическая полиция и делает вид, будто ничего не замечает, но только не мы.

Высокий темнолицый мужчина справа от нее сказал:

– Если Управление торговли ничего не предпринимает против похитителей, тогда самим торговцам надо позаботиться о своем добром имени.

Парень, стоявший слева, невысокий рыжеволосый здоровяк с характерным мощным торсом марсианского колониста, сложил тонкие губы в злую ухмылку:

– Будь у меня руки в крови, я бы крепко подумал, прежде чем портить воздух рядом с честными звездолетчиками.

Карл посмотрел по сторонам и понял, что шум вокруг совершенно стих и все взгляды устремились на него.

Женщина сказала:

– Похоже, что, когда управимся с делами, нам нужно будет переименовать тот корабль, а? Как насчет «Позорища Солнца»? Или, еще лучше, «Королева-убийца»?

Карл вдруг понял, что говорят о нем. По его мышцам пробежала дрожь, и тут же вспыхнула злоба.

– Если вы имеете в виду «Королеву Солнца», – сказал он, – то лучше помойте свои рты.

– Тогда ты лучше помой руки, бандит, – ответил тот, кто стоял справа.

– А ну, повтори, – предупредил Карл. – Похоже, мне самому придется почистить тебе рот.

Женщина бросила свою «грушу» в утилизатор и скрестила руки на груди:

– Что, больше нравится «паршивый убийца» или «пират»?

Карл не ответил. Иногда надо говорить, а иногда разговоры бесполезны. Он напружинился и прыгнул через стол, чтобы схватить ближайшего парня за горло.

Джелико нажал на кнопку открывания двери. По коридору, облизываясь, с высоко поднятым хвостом продефилировал Синдбад. Поскольку кот шел не со стороны камбуза, Джелико удивился, где это он попрошайничал. Синдбад с изысканной грацией нырнул на оранжерейный уровень, и капитан направился за ним. Он быстро оглянулся вокруг и ступил на лестницу. Единственным, кого капитан увидел, был Крэйг Тау.

Джелико заглянул в стерильную камеру, которую медики построили для Альфы и Омеги. Одна из кошек гоняла лапой маленькую игрушку, другая – вылизывала свою шубку. Синдбад вспрыгнул на стол, посмотрел на них, фыркнул, затем повернулся и, взмахнув длинным хвостом, исчез за дверью.

– Как поживают Альфа и Омега? – спросил Джелико у Тау.

– Все в порядке, – ответил доктор. – Что бы ни случилось с командой, кошек это не коснулось. Они совершенно здоровы. Можем сегодня же их выпустить, если хочешь.

– Подождем, – решил Джелико.

Тау кивнул, видимо сразу же все поняв: лучше оставить животных в камере до тех пор, пока не будет решена загадка их родного корабля. Медик взглянул на свой стол и сказал:

– Хочешь отчет по тому делу, которое мы обсуждали?

– Есть какие-нибудь изменения?

– Собственно говоря, нет.

– Мне не к спеху, – сказал Джелико; сейчас ему меньше всего хотелось думать о долгосрочном воздействии странных веществ, с которыми они столкнулись во время предыдущих рейсов. Слишком о многом надо было поразмыслить прямо сейчас.

Медик вернулся к своей работе, а Джелико пошел к двери, но остановился, услышав голоса людей, спускавшихся по лестнице колодца.

– …забирается в мой сад и съедает все фрукты, – сердито говорил Фрэнк Мура.

Джелико нахмурился. Что бы там ни вывело из себя тихого, уравновешенного Фрэнка, капитану лучше об этом знать.

– Уверяю тебя, кошек мы не выпускали, – послышался спокойный голос Раэль Коуфорт.

– Если это не кошки, значит кто-то из людей, – сказал Мура. – Так почему же не попросить? До сих пор за все годы, что я служу на «Королеве Солнца», еще никто не обвинял меня в том, что я недокармливаю экипаж!

– А тебе не кажется, – медленно проговорила девушка, – что кто-то проголодался, когда кончилась твоя вахта или ты был в увольнении?

– Я не покидал и не покину «Королеву», – отрезал Мура. – Чем скорее мы отчалим от этого мусорного бака, тем лучше я себя буду чувствовать.

– Обещаю быть настороже, – сказала Коуфорт.

Тогда Джелико выглянул и посмотрел вверх, на лестницу.

Через секунду он услышал, как дверь камбуза с шипением закрылась. На краю люка показалась Раэль Коуфорт, увидела капитана и отступила в кают-компанию, чтобы он смог подняться.

Джелико прошел следом за девушкой.

– Вещи продолжают исчезать? – спросил он.

Она кивнула и оперлась о переборку:

– Главным образом еда. А еще Мура злится, потому что тут и там появляются разные брошенные мелочи. – Раэль рассеянно поправила выбившуюся из-под ленточки блестящую золотистую прядь.

Джелико отвел взгляд и, чтобы чем-нибудь занять руки, взял «грушу» горячего джакека:

– Привык следить за порядком на корабле. Затронута гордость…

Коуфорт кивнула и прикусила губу.

– О чем ты подумала? – поинтересовался Джелико.

Она показала подбородком в сторону камбуза:

– Фрэнк. Ты же знаешь, что он не покидал корабля…

– Правильно, – ответил Джелико.

Раэль вздохнула:

– Ну, совершенно очевидно, что его смущают канддойды. Ничего удивительного, если принять во внимание их внешность и аналогичное разрушение родины. И проще всего выплеснуть враждебность по отношению к Бирже в форме раздражения из-за мелкого беспорядка на борту…

– Так ты думаешь, он ошибается?

Она быстро мотнула головой:

– Просто не знаю, что и думать. Мне на самом деле цилдом нравится, и лично я считаю, что канддойды, которых я встречала, весьма дружелюбны; даже шверы – по крайней мере, те, кто желает разговаривать с землянами, – довольно интересны. Но меня не оставляет ощущение, что здесь что-то не так.

– Например?

Раэль пожала плечами:

– Не могу точно сформулировать. Всякие пустяки… даже то, что у Муры пропадает еда. Потом еще коммуникационный центр вдруг так неожиданно закрылся, когда Дэйн и Рип заглянули туда вчера.

– Ты считаешь, что они перешли какие-то границы?

– Нет, только не эти двое, – убежденно ответила врач. – Должна признать, что с нетерпением жду их возвращения после сегодняшней проверки… Может, просто у меня разыгралось воображение.

Джелико усмехнулся:

– Стало быть, ты тоже все время посматриваешь на часы?

Ее щеки вспыхнули, и девушка улыбнулась в ответ.

На мгновение капитан позабыл обо всем, кроме очаровательного изгиба ее губ и веселого блеска глаз. Чувствовала ли Раэль тоже это притяжение, возникающее между железом и магнитом?

К его облегчению, на этот раз она отвернулась первая.

Тан Я снова вгляделся в цифры на мониторе компьютера.

Он обнаружил это накануне и с того времени работал, ничего еще не говоря товарищам по команде. Связист хотел иметь под рукой все факты, прежде чем идти к капитану и отвечать на краткие, но всегда бьющие в самую точку вопросы Джелико.

Сонливость застилала ему глаза, затылок пылал. Тан Я взглянул на кучу смятых «груш» из-под джакека на краю консоли и почувствовал непреодолимое желание принять что-нибудь покрепче – вроде семени Кракса.

Хотя, когда он отдаст капитану эти данные, его работа не закончится и он не сможет позволить себе роскошь отходить от похмелья после семени Кракса.

Так что придется полагаться на собственный адреналин.

Инженер еще раз набрал даты.

Компьютеры, разумеется, не подвержены эмоциям, и шрифт не отражает чувств оператора, если, конечно, тот специально не манипулирует для этого гарнитурами. И все же казалось странным, что текст на экране написан простыми буквенно-цифровыми символами, словно нечто самое заурядное. Вот оно, прямо перед глазами, – немое свидетельство того, что здесь что-то очень неладно. Если только сравнительные таблицы для всех зарегистрированных планет не врут – а такого еще ни разу не случалось за все годы, что он ими пользовался, – то от «Звездопроходца» официально отказались восемнадцать месяцев назад – по терранскому стандарту.

Полтора года.

Корабль покинули полтора года назад – а на его борту остались кошки, которые, если верить Крэйгу Тау, прожили здесь одни не больше десяти недель.

Тан Я опять очистил экран и теперь вызвал закодированный журнал гидропонической оранжереи «Звездопроходца». Он работал над журналом в редкие свободные минуты во время дежурств и иногда в часы отдыха, но сильного желания расшифровывать его не ощущал.

Теперь все изменилось.

Это придало ему сил. Он согнул кисти, вытянул руки и проделал несколько упражнений, которым его учили в детстве. Связист чувствовал, что находится на пороге чего-то… Чего? Надо сосредоточиться.

– Нужно больше вычислительной мощности, – пробормотал он.

Ему бы хотелось попробовать соединиться с линией, связывающей «Королеву» с компьютерными терминалами Биржи. Тогда он бы быстро решил эту задачу, поскольку имел бы огромное поле для поиска закономерности. Однако такой возможности не было, приходилось изо всех сил работать головой.

Тан Я вывел на монитор информационные матрицы и удовлетворенно кивнул. Созданные им генетические алгоритмы терпеливо выискивали скрытые закономерности в системе чужого компьютера – и, кажется, продвигались к решению. Прежде чем расшифровать данные, требовалось узнать, как компьютер был настроен первоначально.

Он взглянул в угол экрана. Картинка, установленная в качестве индикатора продвижения работы, внезапно дрогнула, а затем превратилась в линию.

Через секунду экран мигнул, и на нем возникли упорядоченные колонки буквенно-цифровых символов. Это все еще был своего рода код, но Тан Я умел раскалывать шифры. Главной проблемой было понять организацию незнакомого компьютера.

Снова размяв руки, он вызвал специально разработанные отмычки и применил их к коду. Алгоритмы немедленно принялись за работу, и снова картинка в углу экрана превратилась в туманную линию.

«Много времени это не займет», – подумал Тан Я. Он потянулся за следующей «грушей» джакека и ногтем большого пальца поддел ушко подогрева, не отводя глаз от монитора, где его программы-отмычки кропотливо распутывали ниточки кода.

Когда Я наполовину опорожнил «грушу», картинка, вздрогнув, вытянулась в прямую линию. Он нажал на клавишу, и столбцы значков, вспыхнув, сменились удобочитаемым текстом.

Тан лишь мельком просматривал слезящимися глазами журнал гидропонической оранжереи – просто чтобы убедиться, что получил осмысленную информацию; потом выделил определенные поисковые поля и обработал их. На сей раз просмотр занял всего несколько секунд.

Увидев результаты, Тан Я глубоко вздохнул, поднялся на ноги и, нажав кнопку, открыл дверь.

Пора было обо всем доложить Джелико.

В коридоре, ведущем к внешнему шлюзу, послышался приглушенный топот. Джелико и Раэль Коуфорт быстро взглянули вверх. Раэль молча прошла мимо капитана в кают-компанию, Джелико остался на месте. Через полминуты в проходе появилась долговязая фигура Дэйна Торсона. Из-за плеча помощника суперкарго выглядывало приятное темное лицо Рипа Шеннона.

– Капитан?

– Какие новости?

Торсон развел руками.

– Мертвая точка, – сказал он. – Пока не закончится Праздник пляшущего спрула – что бы это там ни означало. – Внезапно он нахмурился. – Черт! А как у шверов называется период спячки? Если это оно самое, то мы пропали: они спят три месяца! Я лучше проверю…

Дэйн выскочил из кают-компании, и все услышали, как его ботинки загремели в направлении главного компьютерного банка данных.

– Что случилось? – спросила Коуфорт.

– Мы вернулись туда, как нам и было велено, – объяснил Рип. – И услышали, что решать наши вопросы надлежит с Джхилом, который начал нам помогать. Когда же мы попросили его позвать, то нам ответили именно так, как рассказал Дэйн: что он отлучился со службы в связи с праздником и вернется после его окончания. Все дела, которыми он занимался, на это время отложены.

– И никто не захотел помочь? – спросил, входя вместе с помощником штурмана в кают-компанию, Джелико, чьи подозрения крепли с каждой минутой.

Рип помотал головой:

– Даже напротив. Другие служащие, которые говорили по-террански, искренно сочувствовали. Одна женщина даже попыталась было помочь, но сказала, что Джхил заблокировал доступ к файлу «Звездопроходца», поэтому она ничего не может для нас сделать. Она объяснила, что служащие получают повышения в зависимости от количества успешно выполненных дел, так что ничего удивительного в этом нет.

Джелико помрачнел:

– Управление торговли так дела не ведет…

– …в терранском секторе, – добавила Коуфорт из противоположного угла каюты.

– …а мы не в терранском секторе. Правильно, – закончил Джелико.

– Три месяца, – донесся из прохода скорбный голос Дэйна. – Они впадают в спячку на целых три месяца.

– Не понимаю, как эта спячка может называться «пляшущий» кто-то там, – сухо заметил Рип. Он серьезно поглядел на капитана. – Я знаю, вы с Яном пытаетесь как можно быстрее найти для нас груз. Значит ли это, что мы должны бросить свое расследование как неуместное?

Джелико наблюдал за Коуфорт, которая стояла опершись о переборку и сосредоточенно прищурив фиалковые глаза.

– На первый взгляд все выглядит именно так, – проговорил он. – Обдумаем.

Молодые люди как будто вздохнули свободнее и пошли взять еды. Джелико понимал, что означает это выражение облегчения: оба уверены, что капитан что-нибудь придумает. Он вышел из кают-компании, чтобы поразмыслить над услышанным.

По пути к себе Джелико встретил Карла Кости, идущего в сторону камбуза.

Здоровяк хмурился, что само по себе еще не давало повода для беспокойства.

– Наглецы, – в сердцах произнес Карл, проходя мимо капитана.

Джелико обернулся и поглядел ему вслед, гадая, что бы это могло предвещать; самый молчаливый член экипажа крайне редко делал какие-либо замечания, если его об этом специально не просили.

Впрочем, ответ он получил незамедлительно. Зазвучал сигнал интеркома, и Викс, дежуривший на мостике, сказал:

– Капитан?

Джелико дотянулся до стенной консоли и нажал кнопку:

– Сейчас иду.

Через несколько секунд он уже был на мостике, и Викс с виноватым выражением бледного лица проигрывал ему только что полученное сообщение.

На экране возник швер, морщинистый, серый, с рдеющими щеками.

«Я – ликтор блюстителей Гармонии, зовут Шаув из клана Норл. Есть инструкции для вас, в соответствии с Соглашением о Гармонии. Учинил дебош ваш подчиненный Карл Кости. Требуется от вас содержание на вашем судне поименованного подчиненного до окончания вашего пребывания».

На этом сообщение кончилось, и экран погас.

Джелико потянулся к интеркому, но тут заметил, что Кости стоит прямо позади него.

– Карл, что произошло?

– Драку затеял не я, – проговорил Кости. – Это отребье с корабля Компании воображает о себе незнамо что…

– Ты научился не обращать внимания на такого рода разговоры, когда еще был мальчишкой, – раздраженно сказал Джелико.

Кости, спокойный как скала, коротко кивнул:

– Да раздражают эти трепачи! Послушать их, выходит, что вольные торговцы – чуть ли не официальные грабители, нападают на суда, чтобы потом объявить их брошенными. Не мог же я сидеть и глотать все это! Особенно когда не ответить – значит согласиться, а тогда звездолетчики, которые там были, меня бы линчевали, – задумчиво добавил Кости.

– Значит, разговор шел о признании наших прав на «Звездопроходец»?

Викс сказал спокойно:

– Сплетен можно было ожидать. Не так уж часто корабль выскакивает из гиперпространства и в точке прыжка находит оставленное судно.

– Но если обсуждают, что мы заработали на брошенном имуществе, тогда должны говорить и о том, что наши видеозаписи его обнаружения законны и признаны Управлением торговли.

Кости покачал головой:

– Я рассказываю только то, что слышал. Начали все это люди, три грузчика с корабля компании «Денеб-Галактик», что стоит вон там. – Он ткнул пальцем в направлении стоянки. – А блюстители всю вину навесили на меня.

Джелико ощутил вспышку беспокойства, однако тут же подавил в себе это чувство. Нет смысла писать официальную жалобу в Управление из-за того, что может оказаться просто вздорной болтовней в баре.

– Мы, разумеется, подчинимся. А ты тем временем встанешь на вахту на «Звездопроходце» – вместо Торсона. Тем более что он мне нужен здесь.

Кости, по обыкновению, кивнул и молча вышел.

Джелико барабанил пальцами по подлокотнику капитанского кресла. Им как-то уж очень сильно не везло, но все происшествия казались случайными и не взаимосвязанными. Он будет круглым дураком, если без достаточно веских оснований начнет подозревать заговор.

У двери Джелико столкнулся с Таном Я. Глаза марсианского колониста покраснели, а лицо осунулось от истощения.

– Мои алгоритмы раскололи код, – сообщил инженер-связист, усмехаясь, несмотря на явную усталость.

Джелико с облегчением вздохнул: это была первая удача с того момента, как Флиндик дал им кассету, чтобы они побыстрее закончили свое дело.

– Молодец. Что нашел?

– Я подумал, что ты должен узнать обо всем первым.

Тан Я протянул Джелико распечатку, где тот прочитал дату отказа от страховки, зарегистрированного по местному времени. Капитан знал это и раньше. Он поборол нетерпение и прочитал дальше. Увидев дату по терранскому стандарту, Джелико застыл на месте.

Он поглядел на Я, чьи широко посаженные глаза сузились в щелочки от недоумения.

– Это не единственная загадка, – проговорил связист. – Записи оранжереи представляют собой главным образом нечто вроде дневника вперемежку с ежедневными отчетами по гидропонике. Полностью его я не читал, только сделал несколько выборок. Во-первых, нет никаких упоминаний ни о «Звездопроходце», ни об Олбене Кайуше или Ниме Мискоине.

– Странно, но допустимо, – заметил Джелико. – Можешь поинтересоваться, часто ли Фрэнк упоминает корабль, на котором прожил много лет, – или меня – в своем журнале.

Тан быстро кивнул:

– Я об этом думал. Однако как объяснить, что автор записей называет свой корабль «Ариадна»?

9

Раэль Коуфорт внимательно изучала изображение на видеоэкране. Женщине, вероятно, было за семьдесят: короткие седые волосы, умные карие глаза, обветренная кожа. В простом мундире цветов компании «Денеб-Галактик», единственным украшением которого были капитанские петлицы на стоячем воротничке. С юных лет в космосе и, наверное, по крайней мере половину своей жизни была капитаном – тип личности, видимо, такой же, что у Майсила Джелико.

И в честности ее лица и голоса сомневаться не приходилось.

– Я опросила всех троих отдельно, капитан. Хотя детали отличались, выяснился один общий факт: все они случайно услышали, как кто-то обсуждал ваш корабль и команду. Я прошу прощения, но им сказали, будто под личиной вольных торговцев вы промышляете грабежом беззащитных судов. Хотя я не оправдываю поступок моих подчиненных, вы можете понять, насколько такие слухи их возмутили.

– Очень даже могу, – ответил Джелико. – Сначала действовать, а задавать вопросы – потом. С моими такое тоже случалось. Они так же не переваривают космических пиратов, как и экипажи корпоративных судов.

Капитан Светлана поджала губы. Выражение лица у нее и у Джелико было настолько похоже – досада из-за необходимости объясняться и в то же время веселая снисходительность к подчиненным, – что Раэль чуть не рассмеялась, однако сдержала себя. Этот отдельно взятый инцидент вполне можно было объяснить, но сама ситуация становилась лишь более неопределенной.

– Они рассказали, кто сообщил им эту информацию? – продолжал Джелико.

У капитана Светланы между бровями появилась маленькая складка.

– Есть немало мест, где гуляют слухи. Горско слышала об этом от каких-то терран в гимнастическом зале, Кхердду – в закусочной от канддойдов, а Лу Нгуен клянется, что некий блюститель-швер указал на одного из членов вашей команды – высокого? желтоволосого? – как на пирата, когда тот прогуливался по Управлению торговли.

Губы Джелико сжались в прямую линию, веселость исчезла.

– Наших троих за участие в драке я лишила увольнений на семьдесят два часа, – продолжала Светлана. – Если вы хотите лично расспросить их, то в любое время поднимайтесь к нам на борт.

– Прямо сейчас, я думаю, в этом необходимости нет, – ответил Джелико, четко выговаривая слова. – Тем не менее благодарю за приглашение, я буду иметь это в виду. Спасибо, что уделили мне время, капитан Светлана.

– Всегда к вашим услугам, капитан Джелико, – учтиво произнесла Светлана, и экраны погасли.

Джелико повернулся к Раэль и посмотрел на нее расстроенным взглядом:

– Ну, что думаешь?

– Похоже, она говорит абсолютную правду. Если это не так, значит она величайшая лицемерка из всех, что мне доводилось видеть.

– Вот и я так подумал, – проговорил капитан.

Он замолчал, по-прежнему глядя на Раэль, но как будто не видя ее. Мысли его, очевидно, были где-то далеко: Джелико обдумывал последний поворот событий, складывающихся в странную головоломку.

Раэль ждала, и наконец голубовато-ледяные глаза остановились на ней. Девушка немедленно почувствовала этот взгляд, ее сердце учащенно забилось; ей захотелось разгладить мундир и поправить волосы, но Джелико тут же отвел глаза. Мысленно Раэль с грустью усмехнулась: сколько раз такое случалось с тех пор, как она ступила на палубу «Королевы Солнца»?

И сколько раз повторится еще?

Много, очень много, и, кажется, ни к чему не приведет.

Он резко сказал:

– Я поручил Ван Райку навести справки обо всех судах, в чьих названиях фигурирует слово «Ариадна». Мне кажется, для верности это надо перепроверить по записям Росса. У тебя найдется время пойти со мной? Должен признаться, что мне нужно все это с кем-нибудь обсудить.

– Охотно, – с готовностью согласилась Раэль. – Сейчас дежурит Крэйг. Я совершенно свободна и, по правде говоря, вот-вот взорвусь от любопытства.

– Чем больше я думаю, тем сильнее мне кажется, будто кто-то не хочет, чтобы мои ребята отыскали какую-либо информацию по «Звездопроходцу».

– Ты собираешься попросить Дэйна и остальных бросить расследование?

Джелико, нахмурившись, остановился в проходе:

– Меня прошлое не интересует. Однако если окажется, что здесь дело нечисто, то ситуация круто меняется: мы обязаны восстановить справедливость, если сумеем. Это наш долг перед Торговым братством. Я не собираюсь останавливать мальчиков, по крайней мере пока. Если в итоге нам придется переместиться в зону с большой гравитацией, чтобы сэкономить деньги, то мы это сделаем. Собственно, когда вернется Штоц, я скажу, чтобы он принял соответствующие меры. А тем временем… – Джелико протянул руку к интеркому. – Джаспер, я отправляюсь к легату навести кое-какие справки.

– Да, капитан, – мгновенно последовал ответ.

По дороге в резиденцию легата они говорили мало.

– В том, чтобы перейти на стоянку с высокой гравитацией, есть еще одно преимущество, – внезапно сказала Раэль.

Джелико ничего не ответил, но вопросительно посмотрел на нее.

– Во время поездок будет открываться более красивый вид.

Она показала на грязно-серые стены трубы вокруг капсулы маглева. Маршруты поезда на магнитной подушке из зоны высокой гравитации пролегали по территории шверов на поверхности, и, поскольку шверы не любили замкнутого пространства, открывавшийся ландшафт, как говорили, был весьма красив.

Росс оказался на месте и не проявил никакого любопытства, когда Джелико попросил его проверить корабли с названием «Ариадна». Выражение легата, когда тот набирал параметры поиска, было до странности отсутствующим. В кабинете повисла напряженная тишина.

Наконец загорелась зеленая лампочка, и Росс быстро пробежал глазами данные на экране монитора:

– Со времени учреждения посольства триста сорок два года тому назад на Бирже швартовались двадцать шесть судов, в название которых входило имя «Ариадна», а за последние десять лет таких было пять: «Нить Ариадны», «Диана и Ариадна», «Звезда Ариадны», «Эллинская линия, Ариадна» и «Тезей – Ариадна». «Эллинская линия» появляется здесь постоянно, приблизительно раз в шесть лет.

– О каком-нибудь из них сообщалось, что корабль потерялся, похищен или погиб? – спросил Джелико.

– По линии Космической полиции на них ничего нет. Разве что «Нить Ариадны» была оштрафована за попытку контрабандного ввоза клифер-пыли – летучего ароматического вещества, смертельного для биохимии канддойдов, – ответил Росс. – Чтобы выяснить, какие из них были списаны или вышли из строя по иным причинам, вам следует обратиться непосредственно в Управление торговли.

Легат поднял глаза, и на его длинном лице вдруг появилось подозрительное выражение.

– Мы этим занимаемся, – мягко проговорила Раэль. – Просто наше пребывание здесь по необходимости ограниченно, поэтому мы решили одновременно навести справки здесь, пока наш суперкарго делает то же в Управлении.

Росс кивнул и выключил монитор:

– Ваше дело находится исключительно в компетенции Управления торговли; там смогут предоставить вам полную информацию.

Вопрос был исчерпан – об этом ясно говорило лицо легата. Почему он так торопится?.. Раэль не давал покоя этот вопрос, когда они покидали резиденцию Росса. Не терпелось заняться своим голографическим розовым садом?

– Не нравится он мне, – сказал Джелико, когда они входили в капсулу маглева. – Похоже, темнит…

– Ну, Космическая полиция и должна проявлять подозрительность. Если бы мы сказали ему, что Управление торговли не желает нам помочь, да еще если бы до него дошли те слухи…

– Нас бы сперва арестовали, конфисковали наши корабли, а потом начали бы задавать вопросы, – закончил Джелико. – Я тоже об этом думал. – Он побарабанил пальцами по подлокотнику сиденья и предложил: – Сходим-ка куда-нибудь. Поедим, чтобы отвлечься.

– Хорошо, – отозвалась Раэль, обрадовавшись в душе.

Джелико говорил резко и как бы рассеянно – вовсе не так, как обычно мужчины приглашают женщин. Таким тоном он мог бы разговаривать с Ван Райком или Стином Вилкоксом, самыми давними членами его команды, подумала Раэль, только с ними он не был бы столь резок.

Повинуясь внезапному порыву, Раэль глянула на часы.

– Только не в закусочную. Давай поднимемся на Северный полюс. Я давно мечтала побывать в «Празднике, который всегда с тобой», с тех самых пор, как о нем услышала. Я угощаю, – добавила она.

Джелико криво усмехнулся.

– Я не проедаю зарплату моей команды, – ответил он. – И за себя плачу сам. Во всем остальном командуй ты.

Пока они поднимались внутри трубы, Раэль все время болтала и умолкла лишь ненадолго, когда капсула сделала головокружительный переворот в невесомости у Оси вращения. Говорила девушка главным образом о своем последнем посещении Биржи. Джелико, по-видимому, проявлял к ее рассказу определенный интерес, по крайней мере он отвлекся от собственных проблем.

– …И вот мы с Тигом отправились в «Праздник, который всегда с тобой», но оказалось, что ресторан закрыт. У хозяина, канддойда по имени Гэбби Тикатик, началась линька, а без него там все останавливается. Говорят, очень колоритная личность.

Джелико поглядывал вокруг, и в его светлых глазах читалось неподдельное любопытство. Черты лица стали не такими суровыми, и снова Раэль ощутила, как ее тянет к нему, хочется его защитить, порадовать. Она постарается развеселить его, отвлечь от тяжелых забот.

– Так что особенного в этом заведении? – спросил Джелико. Он отвернулся и разглядывал открытое пространство вокруг. Капсула вышла из трубы и двигалась мимо уходящих вдаль широких туннелей, расчерченных полосами света и тени. Раэль удивилась, как он может смотреть на это, не испытывая головокружения. – Помимо того, что оно ездит вверх и вниз от Оси вращения.

Маглев прибыл на остановку, и они следом за группой сверкающих канддойдских купцов зашагали к «Празднику, который всегда с тобой».

– Тиг мне рассказывал, – ответила Раэль, – что это одно из старейших заведений цилдома. Появилось еще до Соглашения. Нравы здесь царили довольно-таки дикие: это было пристанище торговцев, контрабандистов и откровенных пиратов, где не принято задавать вопросы. Первым владельцем, как ни удивительно, был человек по имени Гэбби Гримвиг. Ему и принадлежала идея открыть здесь шикарный ресторан с красивым видом, где посетители могли бы выбирать себе подходящий гравитационный уровень – и даже обедать при смене гравитации.

– Мысль интересная, но отталкивающая, – заметил Джелико.

Раэль засмеялась, подумав о том, какие изумительные метаморфозы претерпевают некоторые блюда и напитки под воздействием тяготения.

– Идея заключалась в том, что все посетители выбирают один уровень и время перемены блюд.

Раэль замолчала, когда к ним подошла двуногая кошка из таинственной системы Энкха; ее грациозная фигура была облачена в зеленую тунику, и шлейф туники колыхался в микрогравитации. Она с изящным поклоном проводила Раэль и Джелико к столику в той части зала, что была специально приспособлена для гуманоидов.

Раэль окинула взглядом ряды удобных кресел на полукруглых террасах. Экзотические растения отгораживали каждый обеденный столик от остальных, но со всякого места открывался вид на обиталище. Уже наступал вечер, излучатели наверху создавали мягкое свечение, напоминающее полнолуние на Терре, а далеко внизу огоньки шверских поселений переливались теплыми желтыми блестками, поднимаясь с обеих сторон и замыкаясь в изогнутом небе, словно созвездия, искаженные притяжением черной дыры. Огромные башни канддойдов, освещенные не отдельными фонарями, а величественно изгибающимися яркими трубками, сияли, будто витые шелковые канаты, привязывающие искривленную твердь к узким небесам.

– Рассснообрасссие прельссстительных яссств высссокочтимые госссти найдут сссдесссь, – промурлыкала энкханка обворожительным музыкальным голосом, дотронувшись до консоли в углу. – К вашшшим уссслугам как автоматичессское, так и расссумное обссслуживание. Приятного аппетита! – Грациозно вильнув хвостом, она снова поклонилась и быстро исчезла.

Как только энкханка ушла, Джелико вопросительно взглянул на Раэль, и девушка продолжала:

– Проблемы возникли сразу же. Вне зависимости от того, что за существа приходили в ресторан, они неизменно предпочитали гравитацию на другом уровне. В те времена торговцы с неменьшей готовностью, нежели сейчас, улаживали споры при помощи кулаков, зубов или щупальцев, так что драки случались очень часто. После того как заведение Гэбби Гримвига несколько раз разносили в щепы, он учредил некоторые нововведения. Во-первых, нанял шверов в качестве охранников. Во-вторых, решил, что ресторан будет останавливаться через определенные интервалы, подавая сигналы вспышками огней, чтобы посетители сами решали, когда заходить и при каком тяготении заканчивать трапезу. И в-третьих, посетителям надлежало вкушать пищу в гармонии: никаких ссор и дуэлей – ничего, кроме вежливой светской беседы. Всякого, нарушившего правила, отводили к хозяину, и тот налагал наказание… зачастую довольно причудливое.

– Например? – Джелико смотрел на нее как зачарованный.

Раэль вдруг почувствовала приступ озорства.

– Ну, как-то дебоширу предложили выбрать один из трех одинаковых контейнеров, все содержимое которого он должен был съесть. – Девушка помолчала, наблюдая за глазами капитана.

Обычная жесткость его взгляда ушла, появился интерес и, кажется, благодарность.

– Тем блюдом, которое ему досталось, оказались худапийские тыквы. Сотни худапийских тыкв. Чтобы их съесть, посетителю потребовалось несколько месяцев, и Гэбби заработал состояние, продавая билеты желающим поглазеть на это зрелище.

Джелико широко улыбнулся и вдруг рассмеялся:

– Взрыв слизи каждый раз, когда откусывал кусочек?

– И споры прорастали везде, где только была хоть какая-то влага. Примерно столько же времени потребовалось, чтобы потом беднягу отчистить: когда он покончил с тыквами, то представлял собой огромный клубок спутавшихся зеленых волос. – Раэль хихикнула и продолжала: – Так что успех заведению был гарантирован, поскольку, как бы споры ни решались в других местах обиталища, здесь даже самые отпетые пираты вели себя с изысканной вежливостью. Заклятые враги по обоюдной негласной договоренности будто бы не замечали друг друга.

– Я слышал о нескольких таких местах в галактике, – сказал Джелико.

Раэль улыбнулась:

– Уверена, что ты в некоторых и побывал. Я тоже. Тиг всегда питал слабость к заведениям с необычной историей. Как бы то ни было, Гримвиг прожил довольно долго; сменивший же его новый владелец увидел, что заведенный порядок себя оправдывает, а имя «Гэбби» тоже ему подходит. Кажется, с тех пор было три или четыре хозяина, которых звали Гэбби. Тикатик – нынешний, и Тиг говорил, что он ничуть не меньший оригинал, чем первый Гэбби.

– А мы его увидим?

– Почти наверняка, – ответила Раэль и нажала кнопку меню на консоли. – Он ведет себя так, словно здесь званый обед, а он – наш хозяин. Сделаем заказ?

Девушка небрежно нажимала кнопки, просматривая на экране вспыхивающие и быстро сменяющиеся столбцы надписей на разных языках. Наконец добралась до опции «Дежурное терранское меню» и увидела поразительное разнообразие деликатесов с бесчисленного количества планет. Выбрав то, что ей хотелось, Раэль сделала заказ и посмотрела на Майсила.

– Вот то, что всегда меня интриговало, – неожиданно проговорил Джелико, ткнув пальцем в меню. – Засахаренные цветы тулу в свежем соусе из корня пансевния. Кажется, тулу растут не более чем на десятке планет, а цветут раз в столетие?

– Взгляни на цену – и получишь ответ на свой вопрос, – сказала Раэль, радуясь, что он ведет светский разговор.

Джелико тихонько присвистнул:

– Немного добавить – и можно купить звездолет. Новые двигатели – точно.

– Примерно то же самое говорил и Тиг, – засмеялась Раэль.

– А потом он выходил из ресторана да так и делал, – лукаво улыбнулся Джелико.

– Ну, вообще-то, да. Впрочем, нельзя сказать, что нам всегда сопутствовал успех. У нас было несколько на редкость удачных рейсов в самом начале, но случались также и потери. Не всегда финансового характера, тем не менее очень болезненные. – Она вспомнила прошлое и покачала головой, отгоняя грустные мысли.

Когда она вновь посмотрела на Джелико, в его голубых глазах светился вопрос.

– Тиг по-прежнему одинок?

«Одинок, – подумала Раэль. – Любой другой человек спросил бы: „Он так и не женился?“»

– Да, – ответила она. – Говорит, что боится рисковать – вдруг вступит в брак с какой-нибудь напланетницей. Тем более боится заводить детей, которые захотят жить на одной планете. Может, когда-нибудь возьмет приемного ребенка, если встретит такого, кто будет похож на него самого в детстве. А до тех пор, говорит Тиг, достаточно непродолжительных отношений, которые шутя завязываются и так же легко прекращаются.

Джелико хмурился, опустив глаза. Моргнула зеленая лампочка, и появились две дымящиеся «груши» с напитками.

Оба они предпочли более дешевое автоматическое обслуживание услугам разумного существа-официанта, хотя, конечно, приятно, когда блюда подают с такой артистичностью, а грязные тарелки убирают в мгновение ока. Кроме того, автоматическое обслуживание создавало более интимную обстановку.

Нужна ли ему интимность? Или он выбрал автомат, только чтобы сэкономить деньги?

Раэль улучила момент и перешла с общих тем на личную:

– В этом смысле мы с Тигом полные противоположности.

Джелико взглянул на нее, и Раэль, ощутив некоторую настороженность в его взгляде, добавила:

– Хотя тебе это и в голову не пришло бы, познакомься ты со мной в университетские годы. Мы, студенты, увлекавшиеся психологией, легко вступали в отношения и охотно и счастливо транжирили время, обсуждая и анализируя каждую свою мысль, впечатление или ощущение. Просто поразительно, что мы вообще что-то еще успевали делать. Эти отношения длились недолго – пока не заканчивался запас снов, которые мы толковали, или музыкальных и художественных пристрастий, в которых выискивали символический смысл.

– Звучит мрачно, – с кривой улыбкой заметил Джелико. – Я бы скорее дал себе выдрать зубы через уши, чем пройти через такие испытания.

Раэль рассмеялась:

– Мне кажется, все думали так же, поскольку – по крайней мере, в те годы – никого за пределами нашего факультета мы не интересовали. Полагаю, это неизбежно: мы по возможности выбираем спутников в своей профессиональной среде.

Итак, слово было сказано – оно могло стать увертюрой.

Джелико снова помедлил с ответом, и тут опять вспыхнула зеленая лампа, и капитан обернулся с поспешностью, которая выдавала, насколько он обрадовался этой помехе.

Они осторожно извлекли из автомата благоухавшие пряными ароматами тарелки с едой, следя за тем, чтобы зеленый горошек не взмыл в воздух. Раэль, наблюдая уголком глаза за Джелико, обратила внимание на его отсутствующий взгляд, словно мысли капитана витали на расстоянии десятков световых лет отсюда.

Она посмотрела на него. Джелико, будто почувствовав взгляд, повернулся и слегка кивнул.

– Флиндик, – сказал он.

Сквозь окружающие тонкие листья растений Раэль увидела массивную фигуру в причудливых канддойдских «доспехах», с привычной легкостью входящую в уединенную кабинку прямо напротив огромных полукруглых окон. Флиндик тут же скрылся за непроницаемой стеной цветов.

Джелико нахмурился и встал:

– Он говорил, что мы можем обращаться к нему с любой проблемой. Как раз сейчас она у нас и возникла.

– Может, он не в настроении заниматься делами, – предупредила Раэль.

Джелико, по обыкновению, коротко кивнул:

– Я только попрошу его назначить встречу. – И выскользнул из кабинки.

Раэль смотрела, как капитан лавирует между столиками в направлении более изолированной части ресторана – около окон. Его движения были точны и экономны, но иногда в них проскальзывал намек на скрытую мощь, таящуюся в этом поджаром теле. Он уже подошел к кабинке Флиндика, однако перед самым цветочным барьером из-за папоротников возник канддойд и остановил Джелико.

Разговор был коротким. Капитан повернул назад, а Раэль занялась едой. Через минуту он уже снова сидел на своем месте, и Раэль вопросительно взглянула на него.

Джелико слегка пожал плечами:

– Попробовать все равно стоило. Этот его канддойдский холуй, видимо, намеревался весь вечер расточать передо мной комплименты, но было совершенно ясно, что до Флиндика мне не добраться. Памятуя о худапийских тыквах, я просто сказал, что загляну к нему в служебное время, и ретировался.

Капитан улыбнулся и взял вилку.

Некоторое время ели молча.

Раэль заговорила первой, похвалив отменное качество своего блюда. Возобновилась непринужденная беседа о самых разнообразных предметах, начиная с закатанских мозаик и кончая о’ксиххской музыкой.

Они уже наполовину выпили восхитительный, редкого сорта кофе, когда их внимание привлек похожий на свирель голос из терранской секции зала.

– Хо! Ха! Мой удивлен! Поражен! – Восклицание сопровождалось настоящим каскадом стрекотаний. – Ты еще спрашивать, ты, проспавший твой мозги, о Локанадд.

Раэль обернулась и увидела двоих канддойдов, стоящих у входа. Один – украшенный зелеными ленточками – не произносил ни слова, зато, словно целый оркестр, щелкал, свиристел, цокал, щебетал и скрипел. Другой, невысокий, мужского пола, щеголявший экстравагантными пламенными узорами, высоко воздел ручки:

– Но тебе ведомо не хуже, нежели собственное имя – а оное есть Дурень, – что гостей моих нельзя беспокоить зловонными угрозами вон того бандитского отребья. Исчезни! Боле не раздражать меня твоими гнусными нашептываниями! Поспешай, покуда твой бакенбард не испепелил мой праведный гнев!

Помалкивавший канддойд попятился, и его стрекотание замерло на траурной ноте. Ярко-пламенный с жужжанием впорхнул в зал и начал крутиться между столиками, извергая бесконечный поток приветствий, комплиментов, похвал и вопросов, на которые, впрочем, не давал времени ответить.

– Ага! – воскликнул он, приблизившись к Джелико и Раэль. – Мои наинежнейшие пожелания, о капитан, и вам, доктор, искреннейшие поздравления! Добро пожаловать в «Праздник, который всегда с тобой»! Неизъяснимое удовольствие обрести вас здесь! Есть! Пить! Веселиться все! Если вы недовольны, я безутешен! Мой гарантировать, что по ваш повеление мои служители возместят убытки… – Пританцовывая и пощелкивая панцирем, ярко-пламенный канддойд направился к следующему столику.

Раэль взглянула на своего спутника и с удивлением увидела странное выражение его лица. Ее веселая улыбка сменилась немым вопросом.

Джелико допил свою «грушу» и негромко проговорил:

– Может, это просто мое подозрительное воображение, но готов поклясться, что представление у входа было своего рода предостережением.

– Интересно, – отозвалась Раэль. – Мне как-то не пришло в голову. Это было весьма театрально, но я думала – просто ради эффекта.

Джелико чуть пожал плечами.

– Если это предупреждение, то кому? – спросила она.

Капитан не ответил и завел разговор о том, какого рода груз они смогли бы здесь раздобыть.

Но ответ на вопрос все-таки был получен, когда чуть позже, на выходе из ресторана, тихий хлопок выстрела заставил их обоих машинально нырнуть под прикрытие парапета и дробинка просвистела прямо возле уха Раэль.

10

Кто-то выстрелил в них еще раз. Джелико быстро посмотрел по сторонам, втолкнул Раэль обратно в ресторан, и они нырнули за цветущую живую изгородь.

Продравшись сквозь густой кустарник, они бросились вперед по тесному коридору, распихивая официантов с подносами и не обращая внимания на замысловатую смесь канддойдских и земных ругательств, несшихся в их адрес. Проход заканчивался узким служебным выходом; очутившись снаружи, Джелико обхватил руками декоративную колонну и мигом взобрался по ней к украшенному растениями широкому карнизу. Раэль с интересом наблюдала, как законопослушный капитан «Королевы Солнца» уперся ботинком в край кадки с деревом и столкнул ее.

Кадка, медленно двигаясь в уменьшенной гравитации этого уровня, величественно приближалась к двери, из которой они только что выскочили.

– Беги! – скомандовал Джелико.

Раэль повернулась и бросилась бежать. Через несколько мгновений она услышала позади себя звон бьющейся керамики и сразу же за этим какофонию криков, проклятий и чириканий, когда их преследователи налетели на кучу земли.

– Люди и канддойды, – промолвила девушка.

Губы Джелико раздвинулись – он собирался сказать то же самое, поняла Раэль.

Вместо этого капитан усмехнулся и отдал ей честь.

Вокруг снова засвистели дробинки. Раэль пригнулась и побежала зигзагами, преодолевая сильное желание чихнуть. Аналитическая часть ее мозга определила характерное жжение в ноздрях, вызванное дробинками: рвотные вещества, в просторечии известные как «тошнотворки». Они были запрещены почти повсюду в терранском секторе космоса, и не без причины. Если бы такая дробинка задела любой участок их кожи, они через пару секунд валялись бы на полу, ничего не видя, не слыша и мучительно извергая превосходную пищу, которую только что съели.

Джелико бежал немного впереди, показывая дорогу. Капитан и врач стремительно углублялись в аллеи Северного полюса, сворачивая к одному из развлекательных центров, окружавших этот сектор обиталища. Капитан на бегу так ловко уворачивался от встречных прохожих, что было совершенно ясно: когда-то в прошлом он специально обучался поведению в подобных ситуациях.

Раэль это прекрасно видела, поскольку проходила такую же подготовку.

Они перепрыгнули через низкую скамейку и ручеек. Вдруг Джелико повернул назад, и Раэль остановилась.

Капитан нагнулся, по-собачьи разбрызгал воду из ручья, текшего по стеклянистому полу площади, потом встал и улыбнулся. Раэль не смогла удержаться от смеха. Они снова побежали и через несколько секунд услышали, как первый из преследователей, перескочив через ручей, отчаянно вскрикнул и шлепнулся об пол.

«Моя очередь», – подумала Раэль, шаря в кармане. Она нащупала то, что искала, и на бегу, лавируя между людьми и огибая препятствия, достала кредит. Увидев ряд автоматов, остановилась, сунула кредит в щель и набрала комбинацию.

В тот же миг ей в пригоршню хлынул поток маленьких круглых леденцов, которые так нравились канддойдам. Разжав кулаки, девушка швырнула леденцы на дорожку, и те, весело подпрыгивая, рассыпались по плитам.

Послышались вскрики и ругательства прохожих, нечаянно наступавших на леденцы и чуть не падавших; однако тем, кто бежал, расталкивая толпу, пришлось еще хуже. Одна, две, три фигуры, взмахнув руками, на мгновение повисли в воздухе и со стонами и проклятиями рухнули наземь. Этот стон Раэль почувствовала всей спиной: кричал швер, и в его голосе слышался откровенный ужас, вызванный, видимо, инстинктивным страхом очутиться в воздухе. Шверы не прыгают, да и никто не стал бы этого делать при высокой гравитации, в которой они жили, и привычка настолько вошла в их плоть и кровь, что сохранялась даже при микротяготении. «Должно быть, их сразу накрывает головокружение, – подумала Раэль; привычка к анализу не оставляла ее даже на бегу. – Внутреннее ухо шверов наверняка более чувствительно, чем человеческое».

Джелико стукнул пальцем по ладони: очко в твою пользу.

Они оказались перед следующим переходом, ведущим к внутреннему фасаду Северного полюса. Джелико обернулся. На его обычно суровом лице сияла улыбка.

«Он играет», – обрадованно подумала Раэль, с интересом ожидая, что еще придумает капитан.

ПИНЬ! – просвистела дробинка.

Они, пригнувшись, пробежали по мостику навстречу как будто изогнутому, словно в улыбке, кусочку неба со странными серповидными облаками под яркими излучателями. Раэль почувствовала, что бежит чуть иначе, и поняла, что они, поднимаясь выше, теряют вес. Девушка удлинила шаги, чтобы не подпрыгивать, и тут же была вознаграждена существенным увеличением скорости. Скоро придется не столько бежать, сколько прыгать – но Раэль знала, как передвигаться при низкой гравитации.

Джелико тоже это знал.

Капитан бежал, не снижая скорости, к краю площади, и следовавшая за ним Раэль видела, что пол обрывается прямо перед ними, исчезая за тонким ограждением, которое только и отделяло их от десятимильной пропасти. Джелико вильнул и мчался теперь по самому краю. Свет излучателей, пробиваясь сквозь листву деревьев, живописно обрамляющих площадь, скользил по кителю в пятнах кружевной тени.

Раэль с отрешенным любопытством смотрела на открывающийся величественный вид, перебарывая желание свернуть от края пропасти. Необозримые зеленые стены обиталища, загибавшиеся и сходившиеся над головой, словно волны, поглотившие легендарную Атлантиду, были утыканы колоссальными канддойдскими башнями, которые благодаря гравитации вращения отходили от поверхности под самыми безумными углами. В отдаленной дымке расплывались неясные очертания головокружительного пейзажа, напоминающего невозможные горы.

Тут у девушки перехватило дыхание. Джелико резко повернул и, словно акробат, вскочил на спинку скамейки. Обеими руками капитан ухватился за верхние ветки высокого тонкого дерева напюир и полез по нему среди ветвей, увешанных пушистыми пурпурными плодами. Дерево шаталось – капитан карабкался вверх, к площади следующего уровня!

Раэль огляделась и заметила совсем рядом украшенную чудесной мозаикой орнаментальную колонну – видимо, маскировавшую пучок кабелей и труб, – подпрыгнула как можно выше и, обхватив ее, полезла вверх. Они почти одновременно перепрыгнули через ограждение наверху, и Джелико протянул Раэль пригоршню фруктов.

Переводя дыхание и стараясь не поперхнуться от смеха и противного пряного запаха, она взяла фрукты и бросила размякшую массу вниз, на преследователей. Из-под деревьев раздалось разъяренное рычание – но в то же время и шум быстро поднимающихся канддойдов.

– Эти канддойды слишком хорошо лазают, – сказала Раэль, тяжело дыша.

Джелико кивнул, оглядываясь:

– Значит, надо спуститься.

Вдруг он что-то заметил и кинулся вперед, вглубь площади, вдоль барьера, огораживавшего край обрыва, к сложному сверкающему сооружению из металла и пластекла, излучающему ослепительные лазерные лучи актиниевого света.

«УТЕХА ТОРКВЕМАДЫ, – гласила вывеска, – САМЫЙ КРУТОЙ СПИНБОГГАН В ГАЛАКТИКЕ».

– Ты шутишь, – проговорила Раэль, несколько замедляя бег.

Джелико, обернувшись, поглядел на нее, а потом ей за спину. Она тоже оглянулась: несколько канддойдов уже перелезали через ограждение.

– Самый быстрый путь вниз, – сказал капитан.

Раэль заметила, что в очереди, которая змеей вилась к входу в заведение, канддойдов не было. Неудивительно, ведь сани останавливались на поверхности десятью милями ниже, где была непереносимая для них гравитация в 1,6 g.

Теперь Джелико продвигался медленнее: он подгадывал время, протискиваясь вперед и не обращая внимания на протесты гуманоидов и шверов в очереди.

Наконец, когда переливающаяся всеми цветами радуги кабинка с открытым верхом, вроде каяка, вынырнула из туннеля и заскользила к остановке в голове очереди, капитан прошипел:

– Пошли!

Они бросились вперед, оттолкнули двоих ригелиан, приготовившихся садиться, и запрыгнули в сани. Раэль охнула, стукнувшись о мягкую внутреннюю обивку, едва успела руками смягчить удар, и легла ничком на приподнятое рулевое место. Когда девушка сжала рычаги управления по бокам, всего в нескольких дюймах от ее лица засветился экран, и она почувствовала, как на ногах и спине защелкнулись фиксаторы.

Тут сани вздрогнули под весом Джелико и накренились вперед; капитан занял место переднего рулевого, предоставив ей управляться с более важными рычагами балансировки. На Раэль накатила волна гордости, восторга и эмоционального подъема от такого молчаливого признания ее способностей и уверенности в ней, и это помогло быстро сориентироваться и приготовиться к тому, что сейчас произойдет.

Неожиданно площадь поплыла назад, и вопли ригелиан растворились за спиной. Проскользив по краю площади, сани круто повернули и некоторое время мчались вдоль самой пропасти мимо бесчисленных ресторанов; столики в них стояли так, что посетители могли с близкого расстояния наблюдать за жертвами «Утехи». Раэль старалась не думать про головокружительную перспективу, открывшуюся за низкими бортами саней, а сосредоточиться на векторах давления и ускорения, графически представленных на экране. В маленьком окошке монитора дублировался экран Джелико, где отображался курс. Система управления намеренно копировала навигационные функции звездолета – вся штука заключалась в том, чтобы провести сани через разные гравитационные поля и меняющуюся силу Кориолиса в обиталище.

Раэль не приходилось делать ничего подобного. Она лишь надеялась, что у Джелико есть в этом хоть какой-нибудь опыт; иначе их спуск вполне оправдает то садистское предвкушение, которое она заметила во взглядах обедающих, когда на мгновение подняла глаза.

ПИНЬ!

Раэль снова чихнула и, тряхнув головой, оглянулась. Позади на небольшом расстоянии мчались сани с двумя преследователями, причем тот, что на заднем сиденье, приподнялся и, опираясь на руку, стрелял в них.

Сани резко затормозили. Возникла мучительная пауза; затем, несмотря на то что кривая их курса продолжала вычерчиваться на экране, сани клюнули носом, отчего стала видна далекая поверхность обиталища, корма взлетела ввысь, и механизм понес их в свободном падении вниз по трассе.

Ветер, обтекая лобовое стекло, завывал в ушах; Раэль заметила, что желобки по краям саней сделаны специально в расчете на такой эффект. Что, впрочем, не помогало ее желудку.

По крайней мере, в них больше не могли стрелять.

Они падали вдоль мучительно суживающейся спирали по траектории, которая в каждой своей точке абсолютно соответствовала силе Кориолиса.

Потом сани резко тряхнуло.

– Точка переворота! – прокричал Джелико. – Дальше мы входим внутрь. Постарайся набрать скорость до того, как мы попадем в Тостер.

Тостер? Раэль поняла, что капитан совершенно не знаком с этим тобоганом. Она никогда не слышала, чтобы на скоростных спусках, столь популярных во всем обитаемом космосе, что-нибудь называлось Тостером. Девушка слегка пошевелила рычагами, следя, как при этом на экране меняются муаровые картинки напряжения и ускорения, и пытаясь соотнести их с собственными чувствами.

И скоро Раэль с восторгом поняла, что движение саней гораздо теснее связано с орбитальной механикой, чем она предполагала. Те, кто постоянно живет на планете, не могут привыкнуть к тому факту, что в космосе ты замедляешься, включая двигатели и переходя на более высокую и медленную орбиту, а ускоряешься, давая задний ход и опускаясь на более низкую быструю орбиту. Здесь, благодаря взаимодействию трения трассы, вращательного движения тобогана, ускорения Кориолиса (чем ýже «штопор», тем быстрее вращение) и меняющихся гравитационных уровней, все было точно так же, как в космосе. Интересно, знают ли об этом преследователи?

ПИНЬ!

Очевидно, они знали.

Однако сани набирали скорость, ветер свистел все пронзительнее. На дубликате экрана Джелико точка, отмечающая их положение, неуклонно приближалась к большому кольцеобразному участку на средних уровнях гравитации, пересеченному яркими красными и желтыми линиями.

– В Тостере осторожней со спойлерами! – крикнул Джелико. – А то можешь запросто вылететь из желоба.

Орудуя рычагами, Раэль пыталась вызвать экран справочной информации, благо трасса пока позволяла твердо удерживать курс.

ХРЯСЬ! Желудок куда-то провалился, и не только из-за внезапного перехода на более быструю трассу. Сила тяжести навалилась на тело, но Раэль этого почти не заметила, в зачарованном ужасе читая на экране данные о Тостере.

– Входим! – заорал Джелико, и тобоган резко накренился.

Свист, с которым сани рассекали воздух, сменился мягким шипением, когда они влетели в желоб, похожий сверху на открытую сверху трубу с видом на Ось вращения. В желобе их удерживало лишь собственное ускорение саней. От Раэль требовалось не вылететь с трассы, какой бы курс ни выбрал Джелико.

Через несколько секунд Раэль услышала слабый вой и почувствовала, что они взмывают вверх, – рифленый обтекатель саней был шумовым предупреждающим устройством, срабатывающим при подъеме над уровнем желоба, а не просто щекочущим нервы аксессуаром!

Времени на размышления уже не оставалось: были только ускорение, сопротивление, торможение и все более головокружительный балет погони и полета.

Однако преследователи продолжали настигать.

– Держись! – В голосе Джелико слышалась скрытая веселость.

– За что? – крикнула Раэль, порадовавшись, что наконец смогла произнести фразу столь же безучастно, как и он.

– За свой желудок! – со смехом прокричал капитан в ответ.

На его экране возникла замысловатая траектория – маршрут, который он выбрал из путаницы возможностей, предлагаемых пересечением желобов Тостера. Раэль открыла было рот, чтобы возразить: задние сани непременно их догонят!

В следующий миг ей стало не до слов. Тяжело ударившись, тобоган резко нырнул в поворот, вой рифленого обтекателя перешел в отчаянный писк, и Раэль с огромным трудом сумела уравновесить сани. Боковым зрением она видела, как по параллельному желобу приближается тобоган преследователей, причем их трассы пересекались.

И тогда Раэль поняла, что намеревался сделать Джелико.

Она могла бы остановить маневр, однако предпочитала верить капитану.

Девушка подняла голову и в упор посмотрела на гуманоида, занимавшего заднее место в соседних санях, а потом с широкой, вызывающей улыбкой подняла руки, отпустив рычаги.

У того на лице появилось испуганное выражение, когда он увидел, что их желоба сходятся и два тобогана на чудовищной скорости несутся друг к другу. В случае столкновения удар убьет их всех, несмотря ни на какие меры безопасности, а она убрала руки с рычагов. Принимать решение надо было преследователям.

С душераздирающим воплем гуманоид налег на свои рычаги, и до Раэль донесся стон обтекателя, превратившийся в визг механического ужаса, когда сани словно рванулись назад, приостановились, а затем выскочили из желоба и воспарили в свободном падении. На экране заднего обзора Раэль увидела, как они, кувыркаясь, летят к поверхности, и ее замутило.

Тут Раэль с облегчением выдохнула: над санями преследователей распустился цветок парашюта, дабы с позором опустить их на поверхность. Неизвестная команда «Звездопроходца», вероятно, погибла; пусть уж лучше никто больше не умирает, что бы они там ни затевали.

Оставшаяся часть поездки прошла без приключений; Джелико провел сани через Тостер по спокойному маршруту и благополучно достиг поверхности.

Когда показалась конечная остановка, Раэль увидела толпу возбужденных шверов и с силой нажала на тормоза. Здесь они работали уже вполне нормально, так что тобоган остановился в нескольких сотнях футов от платформы.

С края толпы Раэль заметила троих неприятного вида шверов; двое из них были вооружены дробовиками.

– Комитет по встрече почетных гостей, – прокомментировал Джелико. – Наверно, им сообщили по радио.

Раэль кивнула. Когда фиксаторы раскрылись, она с трудом смогла подняться и сообразила, что это не из-за слабости после невероятного прилива адреналина, а из-за силы тяжести в 1,6 g.

Трое шверов со слоновьей грацией направились к ним.

– Надо поторапливаться, – сказала девушка.

Раэль и Джелико со всех ног кинулись к выходу, и она заметила, что капитан знаком и с высокой гравитацией: несмотря на спешку, он очень аккуратно ставил ноги, слегка сгибая колени, чтобы не повредить коленный сустав.

Когда капитан свернул в узкий коридор, ведущий к лифтам, Раэль уже чувствовала усталость в ногах.

Здесь было пусто, и лифт тоже оказался свободным.

Беглецы в унисон выдохнули, наблюдая, как шверы глядят на них, задрав головы. Лифт двигался все быстрее, унося Раэль и Джелико к Оси вращения и «Королеве».

Несколько секунд они молчали.

– Плоды напюира! – наконец прыснула Раэль.

Джелико улыбнулся, хмыкнул и вдруг тоже рассмеялся.

– Леденцы… – хрипло проговорил он. – Руки-ноги… – Капитан замахал руками, как мельница, и Раэль от смеха согнулась пополам.

– Тос… Тос-с-с… – Она не могла говорить.

Их все сильнее разбирал смех, пока они, с трудом произнося по одному слову, вспоминали свое невероятное приключение. Всякий раз, когда Раэль казалось, что она вот-вот остановится, ей вспоминался свист саней, дикие повороты, вопли врагов, и на нее вновь накатывал смех.

Они хохотали вместе. Джелико и Раэль были совершенно одни, или, по крайней мере, ей казалось, что они отгорожены от остальной Вселенной только что пережитым, этим смехом и симпатией, которая никогда не была такой сильной.

Все еще хихикая, Раэль случайно подняла взгляд и увидела, что серые, лучистые от смеха глаза капитана внимательно смотрят на нее. Вдруг выражение его лица изменилось. В этом не было ничего драматического, как в видеофильмах; просто слегка расширились глаза, глубокий вздох, мышцы напряглись – и он сам это почувствовал, – и прежде, чем они смогли вымолвить хоть слово, Джелико шагнул вперед, Раэль протянула руку, и их губы соприкоснулись.

То был неловкий первый поцелуй; они все еще тяжело дышали, но внутренний трепет предвещал нечто лучшее. Раэль прильнула к его сильному телу, и поцелуй стал глубоким… Но тут Джелико отстранился. Глаза его потемнели от страсти, от беспокойства, от растерянности.

– Здесь не безопасно… – начал он. Голос звучал хрипло; капитан запнулся, и легкий румянец выступил у него на скулах.

– Да, – сказала Раэль, силясь восстановить равновесие. – Ты знаешь, кто это был? – спросила она, переведя дыхание.

Капитан мотнул головой:

– Никогда не видел ни одного из них. А ты?

– Ни разу не встречала, – ответила Раэль. И, обрадовавшись, что можно отвернуться, показала: – Ну вот, приехали.

Они молча вышли из лифта и двинулись через площадь к маглеву, который доставит их к причалам. Никогда раньше Раэль так не чувствовала Джелико; она прислушивалась к его легкому дыханию, замечала маленькую морщинку у переносицы, ощущала быстроту его мыслей.

– Проклятие, – наконец произнес Джелико, подбородком показав на маглев. – Если все это не случайность – в чем я сильно сомневаюсь, – то они знают, кто мы такие. А следовательно, и где наш причал.

– И могут поджидать нас там, – продолжила Раэль.

Губы Джелико снова мрачно сжались.

– Мы пробежали половину всей световой зоны и не встретили ни одного блюстителя. Недурно, правда?

– Для кого? – поддела его Раэль. – Мы нанесли ущерба не на один иск.

Капитан пожал плечами:

– Сначала я хотел привлечь их внимание, но сейчас… Трудно не заметить какой-то заговор против нас, в котором, по крайней мере пассивно, участвуют власти. – Он сощурился на непривычное сплетение цилиндрических зданий, отражавших свет так, как не бывает ни на одной планете. Никогда раньше Джелико так остро не ощущал, насколько чуждо человеку это место. – Ладно. Ты готова к следующему раунду? Или отправимся к причалу кружным путем?

Раэль покачала головой:

– Ты сам сказал, они знают, кто мы, – так что какая разница? Можно сойти совсем рядом с «Королевой», во всяком случае в пределах слышимости. Если нас там ждут, то, может быть, мы хоть что-нибудь узнаем. – Она показала на маглев.

Несколько секунд спустя капсула с шипением остановилась, они вошли и упали на сиденья. В непосредственной близости к ним никого не было.

Джелико огляделся. Он снова не выказывал никаких чувств.

– Так ты считаешь, что опасность нам не грозит?

Раэль вздохнула:

– Либо они исключительно дрянные стрелки, либо происходит нечто непонятное.

– Скорее всего, они не хотят связываться с серьезной уголовщиной… к примеру, применять бластеры. Дробовики – штука отвратительная, но здесь они легальны, а к тому же и не смертельны. Если бы нас хотели убить, есть множество видов незаконного оружия, которое не сделает дырок в стенах обиталища.

– Если бы нас действительно хотели убить, то наняли бы Гвардию Смерти, – заметила Раэль.

– Шверских изгоев? – Джелико поднял брови. – Насколько я понимаю, они в своем ремесле не придерживаются ничьей стороны?

– Работают на тех, кто больше заплатит, – кивнула Раэль. – Те, кто за нами гнался, такому не обучены, иначе бы мы досюда не добрались. Да и дробь нас бы не убила, а только сделала беспомощными.

– Возможно, нас хотели захватить, – предположил Джелико. – Хотя ума не приложу: зачем? Мы не знаем ничего такого, что кого-нибудь могло заинтересовать, а что касается обыкновенного похищения с требованием выкупа, так мы далеко не самые обеспеченные торговцы в обиталище.

– Мм, поскольку у них ничего не вышло, то не важно, чего они хотели. На Бирже полно мест, куда бы я не стала соваться, во всяком случае без оружия в руках и без команды тяжеловесов, которая меня бы прикрывала.

Джелико кивнул:

– А с другой стороны, может, они вовсе не собирались причинять нам вред, а хотели только припугнуть.

– Чтобы мы покинули Биржу? – спросила Раэль.

– И бросили делать то, что кому-то не нравится.

– Значит, ты не хочешь обращаться к властям?

Джелико провел рукой по коротким волосам и слегка поморщился:

– Я уже говорил, что не люблю людей, которым повсюду мерещатся заговоры. Мне кажется, мы могли бы еще раз повидаться с Россом… но хотелось бы попробовать самому во всем разобраться. Или на худой конец, собрать побольше данных, чтобы быть во всеоружии для разговора с властями.

Маглев остановился, вошел высокий швер и с величайшей осторожностью, свойственной обитателям высокой гравитации в условиях малого тяготения, уселся на противоположное сиденье.

Раэль чувствовала, как напрягся Джелико, и в то же время не жалела, что разговор прекратился. Ей хотелось поскорее вернуться на «Королеву», уединиться в каюте и кое-что обдумать. Капитану наверняка хочется того же самого.

Когда они наконец доехали до своей остановки, Раэль была готова к чему угодно, однако вокруг не было ни души. Капитан и врач беспрепятственно добрались до причала и вскоре взошли на борт «Королевы».

Раэль уже собиралась пройти прямо к себе в каюту, как Мура позвал:

– Капитан? – Голос был сердитым.

Тревога охватила Раэль; она увидела, как на скулах Джелико заходили желваки.

Они вошли в кают-компанию, где собралась половина экипажа. Но не это привлекло ее внимание.

В больших руках Дэйн Торсон сжимал маленькое зеленовато-синее существо, одетое в отрепья, с перепончатым гребешком на голове, печально упавшим набок, и перепончатыми пальцами рук и ног.

– Поймали безбилетника, – сообщил Торсон.

– И вора, – сказал Мура.

Иоганн Штоц угрюмо добавил:

– И саботажника.

11

– Мистер Я, – сказал капитан Джелико, – свяжитесь с блюстителями.

Маленькое существо забилось у Дэйна в руках, но оно было настолько миниатюрным, что ноги Дэйна даже не оторвались от палубы, хотя он и не намагнитил ботинки.

– Нет вор, моя! – заявило оно тоненьким голосом. – Я торговать, я торговать все!

– Что ты делал в нашем машинном отделении? – спросил Штоц, сверкая глазами. – Торговал, что ли?

– Нет! Я остановить вы двигаться, моя, – последовал быстрый ответ на универсальном торговом наречии с сильным акцентом. – Нет брать кабель, переключать его. Вы не двигаться в тяжелая зона, далеко на другая сторона.

Капитан сел в кресло прямо напротив сине-зеленого субъекта. Сев, он оказался с пленником лицом к лицу. Дэйн не завидовал безбилетнику, смотрящему в глаза рассерженному капитану. Даже в минуты благодушия Джелико выглядел сурово, а сейчас, судя по всему, был далеко не в лучшем настроении.

– Кто ты? – спросил капитан. – Что делаешь на моем корабле?

– Я – Туе, – мгновенно ответило существо. – Я торговец, моя. Нет вор! Гуу, – добавил «заяц» невнятное слово, нечто среднее между криком и свистом. Существо, видимо, совершенно расстроилось и что-то быстро забормотало сначала по-канддойдски, а потом по-ригелиански.

Дэйн увидел, как при этих звуках Раэль Коуфорт широко раскрыла глаза. Врач повернулась к капитану:

– Я немного говорю на ригелианском. Хочешь, чтобы я допросила ее?

– Ее? – повторил капитан, вопросительно улыбаясь. – Мне бы следовало догадаться, что ты говоришь по-ригелиански.

Миловидное лицо доктора Коуфорт вспыхнуло.

– Мы немного торговали с некоторыми ригелианскими колониями, когда я была совсем маленькой, – сказала она.

Потом повернулась к пленнице и медленно обратилась к ней на свистящем языке ящеровых:

– Расскажи, кто ты и что здесь делаешь?

Дэйн понял эту фразу, но не уловил ничего из того, что Туе с чудовищной скоростью выпалила в ответ.

Пока маленькая безбилетница что-то быстро и пылко тараторила, жестикулируя перепончатыми ручонками, все молчали. Дэйн с любопытством наблюдал, как в пылу объяснений она оторвалась от пола, но даже не попыталась опуститься, а просто зацепилась ступней за край стола и с невероятной грацией откинулась назад, словно это самая естественная для нее поза. Теперь Туе стояла под углом ко всем в помещении.

Дэйн поглядел на маленькую головку с гладкой, напоминающей чешую кожей, значительно более синей, нежели обычная для ригелиан сине-зеленая. Он видел, как во время разговора вздрагивает, поднимается и распускается от негодования, а потом складывается гребешок Туе. Очевидно, она была помесью между ригелианами и одной из рас, возникших от тех же ящеров тысячелетия назад. Ригелиане не любят полукровок; в отличие от землян, которые по большей части приветствуют разнообразие человеческого генома, они блюдут расовую чистоту и так же нетерпимы к существам со сходной биологией, как и к тем, кто имеет совершенно иное происхождение.

Интересно, подумал Дэйн, сколько ей лет?

Наконец Туе умолкла, и доктор Коуфорт задумчиво потерла подбородок:

– У меня давно не было практики, да и диалект, на котором говорит Туе… э… своеобразен, но, кажется, я поняла ее рассказ.

– Давайте послушаем, – предложил капитан.

– Она проникла на корабль сразу после того, как мы причалили, и с тех пор пряталась в грузовом отсеке. Туе принесла с собой кое-какие предметы, которые, по ее мнению, могли бы нам пригодиться, и оставляла их по одному в разных местах, поскольку у нее кончилась своя еда и ей пришлось питаться нашей. Она уверяет, что перестала бы прятаться сразу после взлета, но ждать пришлось слишком долго. Она хочет стать торговцем и считает, что это ее единственный шанс.

– А семья согласна?

– По ее словам, у нее нет семьи, кроме группы других… отверженных. Они живут наверху, у Оси вращения, – сказала Коуфорт. – Возраст Туе приблизительно равен девятнадцати стандартным годам, что юридически означает совершеннолетие, во всяком случае по терранским законам. Так что она сама себе хозяйка.

Джелико слегка побарабанил пальцами по столу и взглянул на Дэйна:

– Запри ее пока в изоляторе. Нам нужно кое-что обсудить.

Дэйн осторожно повернул пленницу к двери; она была такой маленькой, что, казалось, не имела массы. Торсон терпеть не мог таких обязанностей, особенно когда дело касалось маленьких и субтильных существ. Проходя мимо доктора Коуфорт, он заметил, что врач морщится от молчаливой жалости к крошечной ригелианке, и от этого Дэйн почувствовал себя совсем скверно.

По пути к изолятору Туе не протестовала и не вырывалась, но Дэйн крепко держал ее за тонкую длинную руку. Понаблюдав за ней в кают-компании, молодой человек отчетливо понял, что не сумеет поймать ее в невесомости.

А вот Штоц сумел.

Когда они дошли до пустой каюты, служившей на «Королеве» изолятором, Дэйн задумчиво поглядел на ригелианку и легонько толкнул ее внутрь. Туе проплыла через крохотную комнатку, откинула скамью у противоположной стены и уселась вниз головой под сиденьем, сложив конечности в виде шара и уткнувшись подбородком в колени.

У Дэйна закружилась голова – так подействовала естественность ее движений на его восприятие: теперь он как будто бы стоял на потолке. Он намагнитил ботинки, почувствовал, что твердо прилип к полу, и глубоко вздохнул, пересиливая дурноту.

Туе молчала, только смотрела на Дэйна большими желтыми глазами. Он торопливо запер дверь, чувствуя себя величайшим негодяем во Вселенной.

Но пока Дэйн не добрался до кают-компании и не услышал голоса сидевших там людей, он никак не мог отделаться от впечатления, будто идет по потолку.

– Слишком долго мы пробыли в микрогравитации, – сердито пробормотал он и нырнул в дверь.

– …Самая большая неувязка в ее утверждениях! – Голос Штоца перекрывал все остальные. – Если она хотела взлететь вместе с нами, то почему я поймал ее, когда она портила мой двигатель?

Доктор Коуфорт возразила:

– Туе утверждает, что так хотела помешать нам переместиться в тяжелую зону. Наверно, она слышала, как капитан приказал готовиться к переходу, когда мы уходили к легату.

Джаспер Викс мягко сказал:

– Должен признать, это было умно: поменять местами кабели, соединяющие систему зажигания с двигателем. Нам бы потребовалось несколько часов, чтобы проверить все эти провода, но на самом деле ничего испорчено не было.

Штоц хмыкнул:

– Значит, разбирается в двигателях.

– А эти штуковины, которые она мне подбрасывала, – сказал Мура. – Некоторые из них выглядят странно, но бесполезными их не назовешь.

Джелико посмотрел на врача:

– Она говорила, почему выбрала именно наш корабль?

– Да, – ответила Коуфорт. – Она сказала, что здесь чисто и животным тут хорошо. Она сказала, что никогда не поверит, будто злодеи добры к своим животными.

– Злодеи! – воскликнул Али. – Довольно странно слышать такое от вредителя!

– Мне это не нравится, – проговорил капитан. – Похоже, ее пребывание здесь – еще одно событие в череде странностей, которые начинают меня тревожить.

Ван Райк снова придвинулся к переборке, около которой дрейфовал во время дискуссии.

– Но если Туе говорит правду, то она забралась сюда еще до того, как дела пошли вкривь и вкось.

– Что началось в тот день, когда мы попытались выяснить, кому принадлежал «Звездопроходец», – подсказал Рип.

Джелико кивнул:

– Правильно. Но вы еще не знаете вот чего: по пути на корабль в нас с доктором стреляли «тошнотворками» и оставили преследование только на полпути к причалам. И нигде ни одного блюстителя.

Команда уставилась на них в немом изумлении.

– Так что теперь вы понимаете, почему мне не нравятся всякого рода совпадения? – закончил капитан.

– Ну и что нам с ней делать? – спросила доктор Коуфорт, немного хмурясь.

– Если она действовала по собственному почину и если власти продажны, то мне претит мысль выдать ее им, – сказал Джелико. – Однако я не хочу, чтобы она слонялась по моему кораблю без присмотра. Хотя никакого реального вреда она до сих пор не причинила, наше положение слишком неопределенно, и мы не можем рисковать новыми осложнениями. Туе клянется в своей честности, но разве она сама не призналась, что принадлежит к одной из банд Вращалки? Именно там скрываются отбросы трех цивилизаций.

– За каждым существом, составляющим эти самые «отбросы», обычно стоит личная трагедия, – тихо проговорила Коуфорт. – Люди, особенно такие молодые, редко по своей воле выбирают жизнь вне закона. Обычно что-то их заставляет так поступить. – Доктор покачала головой. – Туе упоминала, что жила в детских яслях, когда была совсем маленькой, но ее оттуда исключили за неуплату.

Джелико хмыкнул:

– Ригелиане… они скверно относятся к полукровкам. Если один из ее родителей работал в космосе и не вернулся, это может объяснить неуплату.

– Но не то, почему ребенка вышвырнули умирать с голоду? – прорычал Ван Райк. – Мне все сильнее кажется, что название Город гармоничного обмена не очень-то подходит для этой жестянки.

Капитан, насупившись, долго молчал. Неожиданно он вскинул взгляд на Дэйна:

– Как считаешь, что нам с ней делать?

Дэйн поскреб подбородок, пытаясь собраться с мыслями.

Ему очень не хотелось, чтобы кто-нибудь из товарищей счел его сентиментальным, но чем больше он узнавал о Туе – если все это правда, – тем больше ее история напоминала его собственные первые годы жизни в федеральном приюте. Разумеется, его никто не выгонял на улицу, но временами ему хотелось, чтобы это случилось, настолько тоскливой была тамошняя жизнь, заполненная тяжелой борьбой за высокие отметки, которые открывали дорогу в Школу, и постоянными напоминаниями, как должны быть благодарны сироты за свое бесплатное образование и содержание.

Если Туе говорит правду, то она, как и он сам, заслужила шанс испытать себя на поприще торговли.

Поэтому Дэйн сказал:

– Я пока стану присматривать за ней, если хотите.

– А я помогу, – к удивлению Дэйна, вызвался Али.

Для остальных, кажется, это тоже стало неожиданностью, о чем говорили поднятые брови и вопросительные взгляды, но в ответ Камил лишь криво улыбнулся и изящно пожал плечами. Дэйн вспомнил, что очень мало знает о прошлом Али, и понял: тот, возможно, испытывает те же чувства, что и он.

– И я, – с непринужденной улыбкой добавил Рип. – Все равно мы с Торсоном зашли в тупик с нашими поисками.

Джелико снова хмыкнул:

– Об этом мой следующий вопрос. – Капитан уронил руки на колени. – Что ж, тогда поступим вот как. Вы, ребята, займетесь безбилетницей. Если с ней возникнут какие-нибудь проблемы – любые – или она будет вам врать, то отправится к блюстителям, пусть и продажным. Я не хочу, чтобы из-за кого-то на борту возникали неприятности, особенно сейчас. А если она окажется полезной… мы вернемся к этому разговору. Может, она, по крайней мере, отработает свой переезд в другое место.

Дэйн с облегчением кивнул.

– Второй вопрос… Похоже, кто-то не желает, чтобы мы наводили справки о нашей находке. Нужно узнать вот что: нам мешают власти или другие лица? Наверно, мы с Яном теперь этим займемся – после того, как ты, Тан, расшифруешь журнал со «Звездопроходца» и получишь остальные данные.

– Хорошо, капитан, – ответил связист. – Займусь этим прямо сейчас. – Он покинул кают-компанию и исчез в направлении своей каморки.

– Пойду выпущу Туе из изолятора, – сказал Дэйн.

Фрэнк Мура кивнул.

– Приведи ее поесть, – проворчал он. – Давно пора это сделать, судя по ее виду.

Дэйн усмехнулся, пошел к изолятору и отпер дверь.

Туе все еще висела под скамейкой вверх ногами. У Дэйна снова закружилась голова; после кратковременной борьбы он привык к перевернутости своего мира. Безбилетница поглядела на него огромными желтыми глазами. Зрачки сузились в щелки, а гребешок поднялся с таким выражением надежды, что Дэйн чуть было не рассмеялся.

– Тебя поручили мне, – сказал он на торговом, а потом медленно повторил на ригелианском языке.

– Говори моя по-торговому, – гордо заявила Туе, веретеном выскочив из-под скамейки и перевернувшись, чтобы соответствовать положению Дэйна. От такого зрелища у него сжался желудок. Она похлопала себя по костлявой груди. – Учить по видео Нунку иметь. – И она пристально воззрилась на Дэйна, словно чем-то озадаченная.

– Ну, тебе еще нужно попрактиковаться, – деликатно сказал Торсон, опять превозмогая головокружение. Что же это с ним такое?

Тут перед его внутренним взором предстала яркая картинка: капитан допрашивает Туе среди людей, чьи головы ориентированы параллельно одной оси. Все, кроме ее.

Мы ведем себя так, будто находимся под воздействием ускорения, даже когда это не так. А она нет. Так кто же из нас лучше приспособлен к космосу?

– Я быстро. Очень быстро… – Туе отвела взгляд от его лица, задумалась, попеременно расширяя и сужая зрачки, огляделась, как бы подыскивая слово, и проговорила: – Разрази меня гром!

– Разрази меня гром? – повторил Дэйн, не в силах больше сдерживать смех. – Сколько же лет тем видео, что ты смотрела?

Тремя днями позже Дэйн вплыл в камбуз «Звездопроходца», чтобы взять «грушу» с чем-нибудь горячим.

Рип Шеннон, плавно отпрыгнув к стене, наблюдал, как его большой желтоволосый друг осторожно маневрирует в невесомости. Позади Дэйна миниатюрное синее существо в точности повторяло его движения.

Рипа восхитила нелепость этого зрелища, однако он серьезно спросил:

– Ну как, хорошо потрудились?

Дэйн через плечо посмотрел на Туе, которая за те два дня, что они с Рипом несли вахту на «Звездопроходце», стала его тенью. В течение этих двух суток оба молодых человека разговаривали с маленькой ригелианкой, хотя больше, конечно, Дэйн. При этом ему иногда приходилось пользоваться словарем трех или четырех языков. Туе понимала торговое наречие лучше, чем говорила на нем, но она была прекрасной ученицей и с каждым днем объяснялась свободнее.

– Я сильный, моя, – прощебетала Туе. – Я сильный при один «же», как терране.

– При своем весе она может передвигать очень большой груз, – признал Дэйн. – Видимо, годами работала при высокой гравитации, с тех пор как решила отправиться в космос.

Туе явно поняла сказанное; ее хохолок гордо расправился, и она улыбнулась, обнажив ряд острых мелких зубов.

– На нижней палубе все закреплено? – спросил Рип.

Дэйн кивнул:

– Полный порядок.

– Мы идти назад? – поинтересовалась Туе, поочередно глядя на друзей круглыми желтыми глазами.

– Сейчас ждем… – Рип замолчал, поскольку корабль вздрогнул от лязгающего звука. – Эй, похоже, к шлюзу пришвартовался челнок. Пойдем посмотрим?

Туе заверещала:

– Я помогать, моя!

Она подобрала ноги и, оттолкнувшись от стены, ракетой вылетела через люк в коридор. Рип с меньшей скоростью последовал за ней и увидел только, как нечто, похожее на синюю змейку, рикошетом отскакивая от переборок и пола, скрылось за поворотом.

Когда они с Дэйном добрались до шлюза, пальцы Туе уже вовсю бегали по консоли. Рип кинулся было к ней, но притормозил:

– Ты только посмотри…

На экране запора уже горели зеленые лампочки, а Туе регулировала давление.

– Все есть норма, – с гордостью доложила она.

– Все есть норма, – торжественно согласились Дэйн и Рип.

Из люка вывалились Иоганн Штоц и Джаспер Викс, причем Джаспер лучезарно улыбался.

– Как адаптируется новый член команды? – кивнул он в сторону Туе.

Рип заметил, что Туе, расправив гребешок, с надеждой смотрит в их сторону, и скрыл улыбку.

– Отлично, – сказал он. – Учится быстро. – Он повернулся к Виксу и как бы между прочим добавил: – Чувствует себя почти как дома в машинном отделении.

Ухмылка Джаспера несколько померкла.

– Вы, я погляжу, обживаетесь… Ты, небось, перетащил кое-что из тех штучек, с которыми так любишь нянчиться?

Рип неторопливо кивнул, думая о двух маленьких горшочках с ручейной мятой, которые сюда принес. Они так красиво цветут. И их аромат значительно улучшил антисептический, но скучный воздух судна.

– Ну точно! – сказал Джаспер с торжествующей улыбкой, в которой не было совершенно ничего обидного. – Спорю, что именно ты притащил те маленькие растения с серебристыми цветами. Они пахнут как будто летней Террой. Или просто напоминают мне об одном посещении Терры. – Его открытое лицо на мгновение погрустнело.

«Этот аромат создает ощущение дома», – подумал Рип, но не смог заставить себя сказать это вслух. Никто из них не говорил о «Звездопроходце» как о будущем доме или о себе как об офицерах этого корабля. Почему-то не могли; Рип ясно улавливал, что остальные чувствуют то же самое. Их собственный корабль, офицерское звание… Пока это не осуществилось, лучше попусту не болтать, чтобы не спугнуть удачу.

Рип помахал на прощание и вслед за Дэйном скрылся в люке; Туе нырнула за ними. Она уже проделала тот же короткий путь, когда грузились в челнок, чтобы отправиться на «Звездопроходец», но все равно внимательно смотрела по сторонам, и ее гребешок постоянно вздрагивал в унисон с непрерывно меняющимися ощущениями. Больше всего Туе поразили серебристые, словно покрытые влагой, стены трубы из материала, который сохранял свою форму и заделывал любые пробоины за счет молекулярной «памяти», тщательно запрограммированной шлюзовым экструдером. Разумеется, такая технология была дорогостоящей и не применялась в районе Оси вращения, где жила Туе.

Дэйн, заранее морщась, шлепнул ладонью по замку шлюза.

Рип невольно напряг слух, когда труба позади них отсоединилась от люка «Звездопроходца» и мгновенно собралась в складку, похожую на рот. Как только шлюз за ними закрылся, экструдер сменил свою функцию и начал пожирать трубу. Рип вздрогнул: никто из команды так и не смог привыкнуть к жутковатому устройству канддойдских шлюзов.

– Все проглотил, – объявила Туе. – Почему он не проглотил нас тоже?

– Не нравится наш вкус, – серьезно ответил Дэйн.

Хохолок Туе выразил сомнение, ее щелевидные зрачки сузились.

– Нет языка в шлюзе, а твой крутится туда-сюда.

Рип усмехнулся, увидев выражение лица Дэйна.

– Уела тебя, – заметил он.

Люк перед ними открылся, а труба позади заметно укоротилась. Туе одним прыжком шмыгнула в челнок, отскочила от потолка и быстро пролетела к панели управления. Рип с Дэйном степенно проследовали за ней.

– Если мы впредь будем часто улетать из терранского сектора так же далеко, нам придется посещать множество обиталищ, – размышлял вслух Дэйн, провожая взглядом маленькое синее двуногое.

– Хорошо бы иметь команду, знакомую с ними?

За два дня вахты на «Звездопроходце» помощник суперкарго не говорил с Рипом о Туе, а тот ни о чем не расспрашивал, несмотря на свое любопытство. Может, теперь Торсон готов к разговору?

Однако Дэйн лишь кивнул и сел в кресло штурмана.

Рип сосредоточенно вел челнок, краем уха слушая непрерывные вопросы Туе и терпеливые ответы Дэйна. Ригелианка уже начала усваивать тонкости торгового наречия, что подтверждал ее ответ на шутку Дэйна.

Ни о чем серьезном они в челноке не говорили, поскольку знали, что записать эти разговоры способен любой желающий. Рип подумал, что минут за десять мог бы проверить, стоят ли здесь «жучки», но какой смысл беспокоиться? Прибыв на «Звездопроходец», Штоц ничего нового не сообщил, а Джаспер обсуждал лишь Туе да цветы. Потому что капитан приказал держать рот на замке.

Туе умолкла, когда крохотный челнок пошел вниз и впереди стало увеличиваться в размерах огромное обиталище.

Челнок приближался под углом к Оси. Колоссальный цилиндр сходился в перспективе; резкие тени вакуума превращали его в абстрактное коническое сечение. Зеленоватый свет ярче всего переливался на металлическом клубке громадной торцевой шапки – путанице антенн, сенсоров, выходов, излучателей разнообразных энергий и еще многого, не поддающегося определению. Посередине неясно вырисовывалась широкая горловина порта, неподвижный центр заметного для глаза вращения обиталища.

Рип включил корректировочные двигатели и ощутил давление во внутреннем ухе, когда челнок развернулся параллельно Оси обиталища. Казалось, будто вращение чудовищной конструкции замедлилось и остановилось. Они приближались к порту, и освещенная с одного бока серовато-дымчатая туша планеты, на орбите которой находилось обиталище, исчезала из виду, словно заходила луна.

Глядя, как Туе не мигая сосредоточенно наблюдает за этим явлением, Рип понял, что она никогда не видела захода луны.

Или восхода солнца.

Челнок вплыл внутрь и, выполняя сжатые команды портового диспетчера, присоединился к бесконечному хороводу маленьких вспомогательных судов и фигурок в скафандрах. Туе снова начала задавать вопросы, возбужденно показывая на большой шверский грузовой корабль, недавно пришвартовавшийся неподалеку от «Королевы», но Рип лишь мельком взглянул в ту сторону: взгляд его был прикован к «Королеве Солнца». Рип всматривался в очертания ее корпуса, переливающегося серебряными и золотистыми отблесками в рассеянном свете множества портовых огней. Она была куда меньше некоторых других судов, стоявших по обеим сторонам, и не такая современная, но это был дом. Дом.

При этом слове в голове живо возник переполненный камбуз «Королевы», узкие проходы, его крохотная каюта, аккуратно и уютно обставленная – именно так, как ему нравилось, – а не просторный дом с живописным видом на озеро, в котором прошло его детство. Рип нахмурился, не сумев припомнить, какого цвета были стены в его комнате.

Тогда в памяти всплыли наполненные слезами темные глаза матери.

– Я никогда больше не увижу тебя, сынок.

И его собственный голос, веселый, беззаботный:

– Ну конечно же увидишь, мама! – Ему так не терпелось поскорее распрощаться с семьей и отправиться в свое первое путешествие. – Время быстро пролетит.

Да, оно промчалось быстро – для Рипа. Так ли это было для его матери, оставшейся на Земле и смотрящей в небо? Хотя Рип ни на что не променял бы свою судьбу, он вдруг ощутил радость оттого, что его брат и сестра выбрали жизнь напланетников.

Корпус челнока зазвенел и задрожал, схваченный зажимами вспомогательного шлюза «Королевы». Опять проворные пальцы Туе запрыгали по кнопкам, проверяя надежность стыковки, и, когда загорелся зеленый свет, открыли внутренний люк.

Вскоре они уже были на борту «Королевы». Их встретил Мура, указав подбородком на капитанский мостик.

Джелико о чем-то беседовал со Стином Вилкоксом, но, когда в дверях появились Дэйн, Рип и Туе, он прервал разговор и повернулся к ним:

– Докладывайте.

– Совершенно не о чем, – ответил Рип. – Два спокойных дня.

Дэйн кивнул, и Туе моментально точно так же мотнула головкой.

Рип увидел, как губы капитана чуть изогнулись. Но он сказал только:

– Здесь тоже рассказывать особенно не о чем, если не считать, что Камилу теперь запрещено отлучаться с корабля. Его якобы задержали вблизи запретной зоны Вращалки, хотя сам он утверждает, что спасался там от преследования.

Рип покачал головой, внутренне пообещав себе сразу же зайти к Али и выяснить, что произошло.

Джелико продолжал:

– У вас есть шесть часов свободного времени, потом возвращайтесь к своим обязанностям.

Рип сделал шаг к выходу, однако увидел, что Дэйн медлит, будто собираясь что-то сказать. Потом молодой человек помотал головой, словно принял какое-то решение, и шагнул в коридор.

– Иду в каюту Али, – произнес Рип. – Не хочешь узнать, в чем дело?

– Загляну к вам попозже, – ответил Дэйн, что несколько удивило Рипа. – Сначала нужно кое-что сделать.

Около его локтя сверкнули желтые глаза Туе.

Рип почувствовал, как на языке у него вертится предостерегающее замечание, но сдержался.

– Тогда увидимся позже, – только и сказал он.

12

Дэйн хмурился, идя с Туе из дока по направлению к главной площади. Неужели капитан читает его мысли? Почему он рассказал ему о происшествии с Али?

Молодой человек тяжело вздохнул, надеясь, что поступает правильно. Казалось бы, правильно, как ни посмотри. Вращалка – запретная зона, и капитан официально обязан соблюдать это правило, хотя каждому известно, что на Бирже законы сплошь и рядом нарушаются как непреднамеренно, так и вполне сознательно.

Однако обиталище находилось не в терранском секторе, и экипаж «Королевы» не имел тут никакого влияния. Даже, в сущности, наоборот – раз кто-то распространяет о них скверные слухи среди других звездолетчиков. Дэйн предпочел бы поделиться своей идеей с капитаном и получить его одобрение, однако это значило переложить бремя решения на Джелико.

Дэйн не мог так поступить. Поэтому намеревался рисковать сам.

Он поглядел вниз и увидел, что Туе смотрит на него, выжидательно приподняв гребешок.

– Показывай, – сказал Торсон.

Они по переходной трубе дошли до входного люка, однако вместо того, чтобы выйти на площадь, ригелианка внимательно огляделась и сказала:

– Мы идти туда, нас.

И направилась в ту часть порта, где пролегали какие-то перепутанные кабели и стояли краны. Снова осмотрелась, затем скользнула за колоссальный автопогрузчик. Дэйн протиснулся следом и выругался, больно ударившись головой о незамеченную трубу. При нормальном тяготении такого не случилось бы. «Здесь запросто можно так подпрыгнуть, что все мозги себе вышибешь, – с горечью подумал помощник суперкарго. – А может, именно это мне и нужно».

Туе пробиралась через свалку сломанного оборудования, все время посматривая назад, и ее блестящие глаза переливчато светились. Наконец она влезла на какую-то трубу и запрыгнула в открытую вентиляционную шахту. Мысленно вздохнув, Дэйн полез следом.

Поначалу в микрогравитации этого уровня ему было легко подниматься за Туе, но вскоре Дэйн почувствовал, что полностью теряет ориентацию. Он понял, что сейчас они находятся в самой Оси вращения – той области обиталища, где сила тяготения так мала, что человеческий вестибулярный аппарат не определяет, где низ, где верх. Интересно, так ли это у канддойдов и шверов?

Они вышли на настил, скошенный под невероятным углом, и на Дэйна накатило головокружение. Он на секунду зажмурился, потом резко открыл глаза. От этого стало только хуже: без зрительной ориентации невесомость превращалась в бесконечное падение, которое заставляло мозжечок трепетать от ужаса. Дэйн попытался заставить себя отказаться от понятий «верх» и «низ». Но теперь ему приходилось выбирать не из четырех, а из шести направлений. Наклонным был не настил, а он сам.

Туе снова нырнула в какую-то темную дыру. Дэйн пролез за ней; сердце стучало все быстрее. Неужели это его самое глупое – и последнее – необдуманное решение?

Сначала Туе вела его по неработающим вентиляционным шахтам и заброшенным служебным коридорам, заставленным плохо закрепленными ржавыми грузовыми контейнерами и прочей древней рухлядью и тускло освещенным редкими консолями либо фонарями аварийных выходов. Дэйн нахмурился, заметив одну особенно большую груду труб и емкостей – возможно, для химикатов, – которые были закреплены так плохо, что, когда Туе от них оттолкнулась, медленно поплыли в сторону перемычки. Из-за такой халатности гибнут люди, подумал Дэйн, но, вспомнив, где находится, только поморщился. Да, на судне плохо закрепленный груз мог означать смертный приговор кораблю и всей команде, но если что-нибудь ударит обиталище достаточно сильно, чтобы сдвинуть этот хлам, то пробоина погубит всех жителей задолго до того, как сорвавшийся с места мусор станет опасен.

Поспешая за маленькой полукровкой, Дэйн обдумывал события последних дней. Всей душой он был на стороне Туе, хотя понимал, что, возможно, она кажется безобидной лишь из-за своей малости и субтильности. Но то на борту «Королевы», на их территории. А на этих таинственных задворках она может собрать множество крохотных существ, и те сделают с невооруженным звездолетчиком что угодно.

Вдруг у Дэйна перехватило дух. Перед ними неожиданно открылась колоссальная пещера, из центра которой под углом в тридцать градусов расходились огромные спицы; их концы терялись в невероятной перспективе. Молодой человек сообразил, что они находятся наверху двенадцати канддойдских башен: посередине каждой спицы располагалась тонкая труба маглева, ярко освещенная странными полужидкими нитевидными лампами, столь любимыми насекомообразными жителями. Туннели маглевов пересекались, образуя двенадцатиконечную звезду; возбужденному сознанию Дэйна предстал образ морского чудовища с двенадцатью мерцающими щупальцами, и ему даже почудилось, будто одно из них изгибается и тянется к ним с хищными намерениями.

Однако Туе даже не удостоила это зрелище взглядом. Она грациозно нырнула в расщелину между двумя спицами, все время держась под прикрытием строительных опор – конечно же, чтобы избежать недружественных взглядов. Неуклюже повторяя ее маневр, Дэйн схватился за трубу и тут же, шипя и ругаясь, отдернул пальцы. Изоляционное покрытие отвалилось, и труба была обжигающе холодной. Только теперь он заметил идеограмму, обозначающую инертные криогены. Вероятно, азот, подумал он и тут же отбросил эту мысль как несущественную. Таких труб тут было много, в том числе для опасных газов и жидкостей. Дэйн с одобрением оценил мудрость конструкции: утечка в результате какого-нибудь повреждения в нулевой гравитации будет локализована, что даст больше времени на ремонт.

Они еще некоторое время блуждали по вентиляционным шахтам и наконец добрались до точки, откуда в разные стороны вели пять туннелей. Шестой был задраен стальной дверью. Из одной шахты выплывал туман, поглощая скудный свет ламп и еще более лишая Дэйна ориентации. Внезапно молодой человек затылком почувствовал опасность. Откуда же выходит этот туман?

Туе остановилась. Заметив какое-то движение в густой тени прямо рядом с лужицей света, она высвистела несколько нот и легонько постучала костяшками пальцев по отвалившемуся листу защитного покрытия. Металл тихо зазвенел; Дэйн обратил внимание, что в центре лист был блестящим и темным, как будто им постоянно пользовались в течение многих лет.

Помощник суперкарго уловил звук движения, не более чем шорох, но Туе сразу же просвистела еще один мотив и явно успокоилась, когда из тени донеслось быстрое щелканье. Махнув Дэйну, она оттолкнулась и ракетой влетела в темную дыру, из которой валил туман.

В туннеле молодой человек услышал слабое шипение и увидел источник тумана – пробитую трубу. «Должно быть, это очень старая часть Вращалки», – подумал он; и действительно, по пути ему встречалось все больше и больше протечек.

Время от времени Туе останавливалась и свистела, произносила или выстукивала какой-нибудь сигнал и, получив ответ – обычно от невидимого наблюдателя, – продолжала движение. Поначалу Дэйн старался запоминать дорогу, но вскоре бросил эту затею. Под конец путешествия он был совершенно убежден, что они сделали полный круг.

Дэйн уже собирался спросить, что, собственно, происходит, когда ему в голову пришла неприятная мысль: он был настолько поглощен тем, можно ли доверять Туе, что абсолютно упустил из виду, как чувствует себя она, ведя чужака туда, где скрывается ее группа.

Из услышанного за последние несколько дней Дэйн довольно отчетливо представлял себе жизнь в зоне Вращалки. В самых заброшенных частях этого пространства, помимо района, принадлежавшего таинственной и зловещей шверской организации Гвардия Смерти, существовало множество потайных мест, где жили различные банды, каждая из которых не доверяла остальным. Иногда между ними случались стычки – весьма жестокие, поскольку здесь не было блюстителей, чтобы прекратить драку. Однако по большей части группировки находились в состоянии временного перемирия, чтобы власти не решили огнем и оружием очистить территорию от скверны.

Некоторые шайки добывали средства на жизнь воровством или чем похуже. Группировка Туе занималась меновой торговлей.

– Нунку находит нас, молодых, – сказала Туе. – Учить нас! Мы изучать данные, мы изучать механизмы, мы торговать. Мы уходить с Оси. Я, Туе, идти в космос, моя, – гордо заявила она.

Так что Дэйн обреченно продолжал мучительный путь к укрытию Нунку.

И тут откуда-то донесся пронзительный свист.

Туе схватила тонкий провод и остановилась.

Звук повторился: необычно высокая нота, понижаясь, переходила в другую. У Дэйна по коже побежали мурашки. Он сжал кулаки. Чувство опасности усилилось во много раз, и, судя по виду Туе, это не было просто игрой воображения.

Маленькая ригелианка юркнула в какой-то боковой проход и сердито нахохлилась.

– Наш сигнал, – проговорила она быстро. – Опасность… Шверы охотиться!

– Шверы охотятся? – повторил Дэйн.

Туе не обращала на него внимания. Она замерла и внимательно прислушивалась, наклонив голову.

Снова донесся свист, но уже тише, и Туе бросилась к какому-то полузаваленному проходу.

Она спешила на помощь, без оружия, в одиночку, если не считать Дэйна!.. Ругая себя за то, что не захватил хотя бы гипноизлучатель, молодой человек ринулся за ригелианкой, быстро прокручивая в голове и отвергая различные планы.

Они под острым углом свернули в другую древнюю шахту, и вокруг снова открылось пространство Оси вращения. Все здесь было завалено угловатыми грузовыми контейнерами, привязанными к беспорядочно проложенным трубам и креплениям. В холодном воздухе плавал туман.

Вдруг где-то совсем рядом раздался свист. Туе подняла тощую ручку, и они с Дэйном увидели, как мимо промчалось толстое приземистое существо. Когда жертва скрылась из виду, послышался шум низких голосов и появились восемь или десять шверов с неким подобием реактивных ранцев. В скудном свете Дэйн разглядел, что шверы молоды и богаты; в руках они держали устрашающего вида силовые клинки. В груди у помощника суперкарго закипела злоба: восемь тяжеловесов против маленького существа, не крупнее Туе!

– Ты оставаться. – Голос Туе дрожал от страха. – Мой товарищ Момо, я помогать…

– Погоди, – пробормотал Дэйн. – Можем мы как-нибудь обойти их спереди?

Она оглянулась и посмотрела вслед Момо и его преследователям, словно прикидывая направление потенциального маршрута. Потом кивнула, расправив гребешок.

– Тогда показывай дорогу, и, если я рассчитал правильно, мы немножко повеселимся, – сказал Дэйн, изучая трубы, бегущие по полу и стенам.

Дэйн так и не сумел понять, как это у них получилось; может, адреналин погони повлиял на его память, но буквально через несколько минут после головокружительного полета сквозь щели, в которые, как Дэйн был убежден, он никогда бы не пролез, они вновь очутились в туманном туннеле. Момо тихонько посвистывал от ужаса. Он слышал жестокий смех настигающих шверов.

Изо всех сил оттолкнувшись, Дэйн полетел вперед, осматривая стены туннеля, и наконец увидел то, что искал, – протекающую трубу, из которой сочился туман. К счастью, это снова был инертный криоген, потому что времени уже не оставалось: Момо ракетой пронесся мимо, и тут же впереди показались шверы.

Массивные существа озадаченно остановились. Дэйн видел, как они щурятся, вглядываясь в туман, заслоняющий его и Туе.

Передний швер улыбнулся, заметив легкую добычу. Он медленно выступил вперед, подав остальным знак оставаться на месте, и силовой клинок, направленный прямо Дэйну в лицо, резко зажужжал.

Дэйн не шелохнулся, с удовлетворением отметив, что Туе тоже не двинулась. Он чуть-чуть пошевелил пальцами правой ноги и убедился, что ступня надежно зацепилась за какой-то кабель.

– Исчезни – или ты погибнешь! – с наглым видом прорычал передний швер.

Дэйн не ответил. Вместо этого, когда швер сделал выпад в его сторону, Дэйн нырнул вниз и вбок, подтянув правую ногу и опускаясь, изо всей мочи рубанул левой рукой по протекающей трубе, а правой дернул ее в сторону, сильно оттолкнувшись ногами от стены туннеля.

С мучительным металлическим скрежетом труба лопнула, и струя жидкого азота ударила в нападавшего. Шипение вырывающегося газа заглушил низкий мучительный вой швера.

– Бежим! – крикнул Дэйн, и они помчались по туннелю.

Поворачивая за угол, помощник суперкарго оглянулся, и вдруг у него перехватило горло: из кипящего тумана, закрывавшего охваченных паникой шверов, в их сторону вылетел небольшой предмет – отколотая заиндевелая рука, все еще сжимавшая силовой клинок. Дэйн со смешанным чувством отвращения и торжества увидел, как рука ударилась о стену в метре от него и рассыпалась в прах.

– Наказал негодных мошенников, ты! – с ликованием проговорила Туе, но, увидев лицо молодого человека, уронила хохолок. Покачав головкой, сказала: – Кровь не идти, его. Однажды видела мороженую рану – есть много времени, медики починить.

Дэйн оттолкнулся и последовал за Туе, потрясенный не столько увиденным, сколько тем, каким жестоким оказался его поступок.

Тут он вспомнил об «Ариадне». А если бы напали на «Королеву»? От этих мыслей помощник суперкарго почувствовал себя немного лучше, но все еще был не в своей тарелке, когда они догнали Момо.

Маленькое существо походило на гуманоида, однако Дэйн никогда раньше таких не видел. Он был невелик, приземист, с красной, почти малиновой кожей; Дэйн мог только гадать, какая окружающая среда его создала. Поначалу Момо все время всхлипывал, а Туе издавала успокаивающие звуки. Когда Момо уже мог сдерживать слезы, они с Туе быстро о чем-то посовещались на канддойдском, прищелкивая и выстукивая пальцами сложный ритм, что делало их разговор весьма выразительным.

Дэйн плелся сзади, стараясь следить за потоком слов. Канддойдский, на котором они говорили, был либо в высшей степени идиоматичным, либо приспособленным к физиологии, отличной от канддойдской.

Неожиданно оба маленьких существа повернулись к Дэйну, и Момо сказал по-террански с канддойдским акцентом:

– Неизмеримую и вечную благодарность земному гостю имею честь выразить вам.

Он поднял обе руки к голове, прикрыв глаза большими пальцами, и так пошевелил пальцами, что Дэйн узнал в этом жесте подражание уважительному канддойдскому клацанью мандибулами.

– Рад был помочь, – ответил молодой человек, чувствуя неловкость.

– Мы доставим почтенного спасителя к Нунку, – пообещал Момо.

Дэйн прикусил губу. Разве Туе с самого начала не собиралась отвести его туда?.. На секунду его опять охватили подозрения, но они исчезли, когда он понял, что теперь его ведут прямым путем, а не кружным, который сперва выбрала Туе.

Теплый воздух и низкий гул мощных моторов – скорее вибрация, нежели шум – указывали на близость огромных вентиляторов Оси вращения. Воздух, хотя и с легким металлическим запахом, был свежим и в отличие от неподвижной атмосферы запретной складской зоны мягко обдувал кожу. Сразу становилось ясно, что кто-то следит за его циркуляцией.

Они миновали груду древних фюзеляжей и других брошенных частей космических кораблей. Туе дважды издавала условные звуки, но на этот раз ответа не было. Предупреждение, догадался Дэйн. Если раньше она подавала сигнал, чтобы получить разрешение для входа на территорию других банд, то теперь оповещала собственную группировку о своем приближении.

«Интересно, говорится ли в этом сигнале обо мне», – подумал он, вплывая в большую круглую комнату, хорошо освещенную поразительно разнообразными лампами, относящимися к разным столетиям и стилям.

И сразу же восемь или десять существ с ошеломляющей грацией спланировали с переплетения помостов и кабелей. Все они были одеты в рваную, не по размеру одежду звездолетчиков и представляли биологию поразительно широкого спектра планет. Объединяло их лишь то, что все были гуманоидами.

Сразу приковывала к себе внимание одна чрезвычайно странная фигура. Голова казалась слишком большой для тела, но, присмотревшись, Дэйн понял, что голова-то нормальной величины, чего нельзя было сказать о тонком, странно удлиненном туловище, прикрытом старым изорванным балахоном. Казалось, детское тельце растянули на десять-двенадцать футов. Такое существо может жить только в невесомости, подумал помощник суперкарго, когда Туе подтолкнула его вперед. При нормальной гравитации с таким телом невозможно стоять без опоры.

– Дэйн Торсон, вот Нунку, – сказала Туе.

Из-под спутанных прямых русых волос на Дэйна грустно взглянули большие голубые глаза.

– Мы благодарим тебя за твою помощь, – мягко проговорила она.

Тут Момо и Туе затараторили, мешая слова шести или семи языков. Главным образом они говорили по-канддойдски, хотя тут и там встречались земные слова, а под конец прозвучало даже одно шверское: «Голм».

Дэйн при этом резко повернул голову, и все присутствующие посмотрели на него с удивлением.

Дэйн почувствовал, что у него запылали уши и шея.

– Извините, – сказал он.

Нунку чуть покачала головой.

– Клан Голм, – пробормотала она. – Ты ведаешь о них?

Дэйн пожал плечами, чувствуя себя глупо.

– Просто есть один среди них… назвался Джхилом… который… осложнил жизнь моим товарищам по команде, – запинаясь, закончил он.

Туе свистнула и сообщила:

– Голм Джхилы, все три, плохие, Зорал очень-очень плохой. Зорал охотиться Момо.

Нунку сказала:

– Это старый клан и могущественный. Молодые неблагонадежны. Хотят больше власти.

Дэйн осторожно спросил:

– Тот Джхил, о котором я говорил, работает в Терранском коммуникационном центре. Вам что-нибудь известно об этом Джхиле?

Снова начался разговор на ригелианском, канддойдском и других языках, в котором на сей раз приняли участие и другие существа.

Наконец Нунку кивнула, и Момо сказал:

– Вы мой спаситель. Я торгую сведениями. Что вам потребно?

Дэйн вздохнул. Как это объяснить? Да и нужно ли?

Он перевел взгляд с Туе на Момо, потом на Нунку и увидел, что они ждут ответа. Он пришел сюда, потому что этого хотела Туе; она без конца говорила о Нунку и остальных, как… как он сам говорил бы о команде «Королевы». Будто они были семьей.

– Значит, происходит вот что… – начал Дэйн.

13

Крэйг Тау почесал Омегу за ухом, погладил ей морду и улыбнулся громкому довольному мурлыканью. Альфа ткнулась головой ему в другую руку. Врач нагнулся и некоторое время ласкал кошек.

Было приятно отвлечься, просто поиграть с животными. Они жили лишь настоящим моментом, их не волновали пропавшие корабли, лживые слухи, иссякающий кредит или личные проблемы товарищей по команде.

Удар по руке заставил Тау обратить внимание на Синдбада. Тот снова ткнулся в него головой. Теперь приходилось гладить трех кошек. Тау почесал острую мордочку Синдбада, с улыбкой наблюдая, как тот от удовольствия прижал уши и зажмурился. Хриплое мурчание Синдбада было в два раза громче, чем других кошек.

– Итак, старик, что же мне делать? – спросил Тау кота.

Синдбад облизнулся и только громче заурчал.

– Так я и думал, – сказал врач, криво усмехнувшись. – Помалкивать.

Альфа вспрыгнула к нему на колени и попробовала свернуться, несмотря на микрогравитацию. Когти через брюки впились в ногу, и Тау поморщился. Он осторожно опустил кошку на палубу, зацепившись ногами за кресло, чтобы не выплыть из него, и бросил несколько сделанных им игрушек. Три кошки кинулись за ними, используя вытянутые хвосты в качестве стабилизаторов, как это делают привыкшие к невесомости животные. Синдбад отстал – он еще не совсем приспособился к микрогравитации. Еще одна зацепка при поиске команды «Ариадны»: они, видимо, долгое время находились в микрогравитации, то есть за пределами обжитого космоса, где часто встречались обиталища.

Две новые кошки на вид были здоровыми и веселыми, поэтому Тау считал, что правильно выпустил их из изолятора.

Синдбад же проявлял большую снисходительность, чем можно ожидать от кота, который так долго единолично владел всей территорией корабля. А может, он понимал, что не может тягаться с двумя новичками в непривычных для него условиях, которые им отлично знакомы. Разумеется, эта парочка еще не осмеливалась лазить по всему судну; пока им было достаточно и оранжереи.

Тау выпрямился, не сводя взгляда с трех кошек. Если бы с людьми было так же просто!.. Впрочем, с какими-то людьми, наверное, действительно легко. Но он долгие годы служил медиком на корабле, где команда состояла из личностей замкнутых, и не был уверен, что следует ломать привычку – нет, традицию – и заставлять тех двоих, о ком он думал, говорить. Может, разумнее просто самому держать рот на замке?

Дело осложнялось еще и тем, что один из этих двоих был командиром корабля, а другая – его непосредственной коллегой.

– Работаешь не покладая рук, как я погляжу.

Тау поднял глаза и увидел в дверях Раэль Коуфорт. Девушка улыбалась и, как всегда, выглядела безукоризненно от уложенных вкруг головы каштановых волос до форменных ботинок. Тау снова посмотрел ей в лицо, заметил в ее глазах усталость, которую не скрывала улыбка, и подумал: не прервать ли это молчание? Возможно, лучше подступиться к ней, начав с относительно безопасной рабочей темы?

– Капитан Джелико просил обсудить с тобой один вопрос, – произнес Тау и заметил, как ее глаза слегка вспыхнули при упоминании имени капитана. Джелико отреагировал точно так же, когда Тау заговорил с ним о Раэль. – Ты когда-нибудь бывала на Сарголе?

Коуфорт, гладившая громко мурлычущую Омегу, подняла взгляд:

– Даже никогда не слышала о нем. Если не считать той записи в твоем журнале об эпидемии и случае с напитком.

– Хорошо, – сказал Тау. – Значит, ты заметила, что те, кто употреблял напиток, не заболели.

Коуфорт кивнула и потянулась к Альфе:

– Я читала и твой лабораторный отчет о новых антителах у них в крови.

– Видишь ли, биохимические изменения в их организме могли быть глубже, чем мы предполагаем, – заметил Тау.

Коуфорт опустила руки. Теперь она слушала очень внимательно.

– Капитан просил меня – пока – не касаться этой темы в присутствии Викса и трех других помощников, главным образом ради их же пользы. Однако создается впечатление, что они проявляют кое-какие признаки воздействия экстрасенсита, которому мы подверглись перед посадкой на Трусворлд.

– Экстрасенсит, – шепотом повторила Раэль.

– Воздействие было минимальным, и до сих пор ни у кого из нас, старших членов команды, не наблюдалось никаких болезненных или иных симптомов. Но четверо молодых, тех, кто попробовал этот напиток на Сарголе, вроде бы реагируют на настроения друг друга. Даже не отдавая себе в этом отчета. Иногда они вдруг чувствуют, где находятся остальные, опять-таки не думая об этом. Возможно, здесь простое совпадение; во-первых, все они дружат между собой и потому часто бывают в одном настроении, а во-вторых, они помогают друг другу в работе и легко могут вычислить, где находится товарищ. Однако такое случается слишком уж регулярно.

Раэль кивнула; теперь ее поведение было строго профессиональным.

– Но мы не обсуждаем это в присутствии других.

– Собственно говоря, вообще ни с кем: пока только мы с капитаном об этом говорили. Теперь и ты в курсе.

Она ни словом не обмолвилась о капитане.

– Что мне нужно сделать?

– Пока только наблюдать. Если случится какое-либо… происшествие… которое ты сочтешь важным, отметь его в лабораторном отчете. Я покажу тебе пароль к той самой поддиректории.

Раэль, вздохнув, выпрямилась:

– А капитан знает, что ты рассказал мне?

– Нет, – ответил Тау. – У него и без того много дел. Но ты доктор, поэтому должна иметь полную информацию.

Коуфорт сжала губы, взгляд ее сделался отчужденным, и тут Тау решил рискнуть:

– Как судовой врач я обеспокоен твоим состоянием.

Раэль Коуфорт чуть улыбнулась уголками губ и иронически подняла бровь:

– Тебя больше ничье состояние не беспокоит?

Крэйг Тау посмотрел ей прямо в глаза:

– Капитан никогда не был словоохотлив, но таким замкнутым я его еще никогда не видел. Вы оба бродите по этому маленькому кораблю, выполняя свои обязанности, неизменно любезны со всеми, но если вы перемолвились с капитаном после той погони хоть двумя словами, то я их не слышал. Вы с ним что, поссорились?

– Нет, – ответила Коуфорт, садясь в кресло. – Мы поцеловались.

Тау присвистнул.

Она промолвила тихо:

– Это, конечно, было ошибкой, но, должна признаться, самой приятной из моих ошибок.

Тау тяжело вздохнул:

– Может, объяснишь?

Раэль слегка повела плечами и сказала:

– Наверно, я так и сделаю, если ты считаешь, что это поможет. Я знаю, что Майсил говорить не станет; это не в его правилах. Подозреваю, что нам обоим нужно было обо всем поговорить… наверно, мы бы так и сделали, будь у нас время. Но когда мы вернулись, следовало решать вопрос с Туе, потом драка Кости, еще и Али… – Она снова пожала плечами. – Дело в том, что мы оба влюблены. Нет, мы ни о чем таком не говорили, но я знаю, что чувствую, и чувствую, что чувствует он. Ни Майсил, ни я не созданы для таких необременительных отношений, которые, например, Али считает в порядке вещей. Влюбляться и расставаться, без сожалений… и без прощаний.

– Ну, если вы оба чувствуете одинаково…

– Почему тогда мы ничего не предпринимаем? – Коуфорт подняла блестящие глаза к потолку, словно хотела сквозь стальную палубу заглянуть в каюту капитана. Потом опять посмотрела в лицо Тау. – Потому что, насколько я вижу, в нем идет борьба. Он будто чего-то боится. И поскольку я люблю его, то стараюсь хотя бы не доставлять ему неудобств, если уж не могу сделать его счастливым. Если ему нужно, чтобы его любили на расстоянии, то я так и поступлю. Не знаю… возможно, в жизни Майсила было слишком много тяжелых расставаний и он не хочет еще одного. Я не хуже его сознаю, насколько неспокойна и неустроенна торговая жизнь; я выросла среди нее. И потеряла обоих родителей.

Легкий стук магнитных ботинок по палубе заставил Раэль замолчать. Оба доктора повернулись к двери, в которой возник ухмыляющийся Али.

– Выпустили кошек? – И тут же выражение его красивого лица стало оценивающим и любопытным. – Я не вовремя?

– Ничего подобного, – ответила Раэль с неменьшим спокойствием. – Ты как раз очень вовремя. Поможешь мне переградуировать хроматографические анализаторы.

Тау отвернулся, чтобы скрыть улыбку, и вышел из оранжереи.

Безо всякой определенной цели он размагнитил ботинки и с помощью одной руки поднимался по лестнице, лениво размышляя, не следует ли разыскать капитана, чтобы оценить его состояние. Однако эта мысль мгновенно вылетела из головы, когда снизу, с капитанского мостика, донесся громкий крик Тана Я.

– Нашел!

Тау посмотрел туда, откуда доносился крик, и увидел верхнюю часть улыбающегося ему связиста.

– Сейчас подойду, – послышался голос Джелико.

Через несколько секунд они все уже столпились у панели управления, где Тан Я мог показать свою информацию на большом экране. Стин Вилкокс сидел за освещенной консолью, а на экране мерцали данные, пришедшие вместе с официальным отказом от прав на «Звездопроходец».

Связист пролистывал текст, написанный незнакомыми буквами. Затем он быстро нажал на клавиши, экран погас и вспыхнул с новыми строчками. Водя пальцем по консоли, Тан Я высветил на экране строку с датой. Тау заметил, что по стандартному терранскому времени это было несколько месяцев назад.

– Вот последняя запись, – сказал Тан Я. – Обратите внимание на дату.

– Через восемнадцать стандартных месяцев после того, как «Звездопроходец» был покинут командой, – проговорил Вилкокс.

Связист кивнул:

– И обратите еще внимание вот на какой факт. – Он ткнул пальцем в сторону Тау. – Оба доктора говорят, что кошки, когда их нашли, были брошены от четырех до десяти недель назад.

Тау почувствовал, как у него в животе все напряглось от предчувствия опасности.

– А о чем эти записи? – спросил Джелико. – Есть какие-нибудь указания на то, что произошло?

– Никаких, – ответил Я. – Главным образом заметки, как идут дела в оранжерее, да еще отчеты об экспериментах по выращиванию винограда. Автор – повариха и агротехник «Ариадны». Видимо, бабушка: есть упоминания о письмах от внуков, которые она получала на разных стоянках. Поварихой она служила на этом корабле несколько десятков лет. Нет никаких упоминаний о «Звездопроходце» или имен его предполагаемых владельцев. Встречаются другие имена, однако ни одно не совпадает с теми, что значатся в документах на «Звездопроходец».

Вилкокс постучал пальцем по экрану:

– А не может такого быть, что команда «Ариадны» нашла «Звездопроходец» и перебралась на него, не утруждая себя формальностями?

– Если так, то Корлисс – это имя поварихи – подделала довольно много записей, примерно за последние лет двадцать. В большинстве из них говорится о растениях, в остальных – о запасах продовольствия, еде, вкусах и привычках команды, экспериментах в кулинарии и огородничестве.

– Фальсифицированный журнал, а остальные компьютеры стерты, – проговорил Джелико. – А кошки, о них что-нибудь говорится?

– Только один раз, – отозвался Я. – Но это соответствует словам Тау: одна из них окотилась примерно год назад, и они раздали котят на стоянке.

Все посмотрели на Тау, и он кивнул:

– Альфа определенно была матерью. Я бы сказал, не больше года назад.

Джелико пальцами выбил на консоли дробь и снова внимательно посмотрел на экран:

– Тогда остается одно: тот корабль никогда не был «Звездопроходцем», название же и регистрационный номер подделаны.

– А мы можем взять челнок и слетать проверить? – послышался голос Али сзади, из прохода.

Джелико, грустно улыбнувшись, поднял глаза. Рядом с Али, вызывающе прищурившись, стоял Рип Шеннон.

– Нет, – сказал капитан. – Если кто-то совершил это грязное дело и они сейчас в обиталище, то следят за нами и ждут, что мы именно так и поступим. Стин. – Он вдруг повернулся к Вилкоксу.

– Ищу, – ответил штурман.

Он уже начал поиск, и через несколько секунд большой экран мигнул. Вместо данных Я появилась видеозапись того, как они нашли и обследовали покинутое судно. Стин подался вперед, потом увеличил изображение, чтобы все как следует разглядели то место на обтекателе, где были нарисованы название и номер. Вот наконец оно появилось – аккуратная и отчетливая надпись: «ЗВЕЗДОПРОХОДЕЦ». Вилкокс дал еще большее увеличение, но никаких видимых следов другой надписи не было – ничего, кроме темной вмятины с одной стороны корпуса.

– Название, должно быть, где-то под ней, – сказал Я, потянувшись к экрану, – хотя обнаружить его мы пока не можем.

– Так не можем, – согласился Джелико. – Но в Управлении торговли есть специальные анализаторы и желание проверять такого рода вещи. Впрочем, даже если они и найдут прежнее название, наши враги попросту заявят, будто это наших рук дело. Необходимы доказательства.

– А кошки? – подсказал Али.

Капитан покачал головой.

– Скажут, что они наши, – вставил Вилкокс. – Даже хуже того: если кто-то действительно захочет доставить нам неприятности, то может настаивать, что формально судно принадлежит кошкам…

– Но они же не разумные существа, – возразил Рип.

– Хотя и кажутся умнее некоторых идиотов, что мы встречали в Городе гармоничного обмена, – ухмыльнулся Али.

Экипаж захихикал, однако капитан даже не улыбнулся.

– Тем не менее мысль ясна: если кто-то всерьез вознамерится осложнить нам жизнь, то втянет «Королеву Солнца» в судебный процесс, который разорит нас задолго до того, как суд вынесет какое-либо решение. Нет, что нам нужно – так это доказательства…

– И мне кажется, я знаю, где их можно достать, – послышался новый голос.

Все повернулись к Дэйну Торсону, который стоял у входа позади двух других помощников и широко улыбался.

– Только скажите сначала, где Ван?

– Получил какое-то сообщение из Торгового Центра, – ответил Вилкокс. – Ушел сразу после тебя.

– Ладно, ему расскажу отдельно. – Помощник суперкарго показал на Туе, прижавшуюся к его локтю. – Я ходил в ее укрытие.

Молодой человек опасливо поглядел на капитана. Лицо Джелико не изменилось. Дэйн провел пятерней по желтым волосам:

– Я знаю, что это запретная зона, но Туе все время о нем говорила, и у меня возникло чувство, что надо там побывать. Очень сильное чувство. Ну вот, значит, я и пошел. Ладно, короче говоря, ее люди добывают и продают информацию, и они попытаются выяснить, кто мешает в Управлении торговли. Сейчас они ищут для нас данные.

– А что мы должны им взамен? – спросил Джелико.

К всеобщему удивлению, худые щеки Торсона залились краской.

– Э-э… так получилось, что ничего не должны.

– Момо спасать, – произнесла Туе высоким голосом, напоминавшим птичий. – Швер охотиться, хотел убить Момо, Дэйн спасать. Мы доставать данные для Дэйна, – гордо закончила она.

– Тебя видели? – спросил капитан.

Дэйн поморщился:

– Боюсь, что да. – Он быстро рассказал о происшедшем.

Тау передернуло, когда он вспомнил о собственном знакомстве с криогеном – ожоги были очень мучительны, хотя до ампутации дело не дошло.

– Скверно, – пробормотал Стин.

Раэль Коуфорт, протискиваясь вперед, сказала:

– Не обязательно. Эти шверские юнцы не должны были там находиться… по крайней мере, официально. Но гораздо важнее, что они из гордости не признаются в этой драке.

Дэйн кивнул:

– Я тоже так думаю. – Он состроил гримасу. – Хотя надолго ее запомнят. К тому же у нас уже было что-то вроде стычки кое с кем из клана Голм.

Коуфорт улыбнулась ему, и ее синие глаза сверкнули.

– У тебя, кажется, входит в привычку спасать людей.

Лицо Дэйна сделалось пунцовым, и он так упорно смотрел вниз, словно у него выросли новые ноги.

– Каждый из нас сделал бы то же самое… наверно, даже лучше, – промямлил он. Потом поднял глаза. – Во всяком случае, мы договорились о связи. Кто-нибудь из людей Нунку подаст нам сигнал, если они добудут информацию.

Все заговорили одновременно, а Дэйн бочком приблизился к Тау и сказал:

– Я хочу спросить тебя о Нунку.

Со возрастающим удивлением и болью слушал Тау, как Торсон описывал странную предводительницу банды Туе.

– Как думаешь, ей можно помочь?

Тау вздохнул:

– У меня нет оборудования. Судя по тому, что ты рассказал, она в очень раннем возрасте очутилась в невесомости…

– Так и было, – подтвердил Дэйн. – В сущности, она убежала. Всему училась сама, даже земному языку, поскольку знала, что родилась землянкой. – Помощник суперкарго почесал в затылке. – Ты бы ее послушал! Когда она была маленькой, то смогла достать лишь видеопленку каких-то древних спектаклей и по ней училась. Не знала, что так уже не говорят и ничего такого не существует!

Тау покачал головой, пытаясь вообразить себе, что кто-то черпает информацию о Земле единственно из исторических пьес о временах тысячелетней давности.

– Поразительно! Ну а что касается ее физиологического развития, то, боюсь, оно не менее удивительно: жизнь в невесомости, когда организм растет, плюс неизбежно плохое питание сделали кости Нунку такими, как ты описываешь. Вероятно, где-то такое и лечат, но только эти процедуры будут стоить столько же, сколько весь наш корабль.

Пока Тау и Дэйн тихо беседовали, Туе переводила взгляд с одного на другого и наконец сказала:

– Нет Нунку покидать. Она оставаться в Ось, оставаться с клинти-люди, никогда покидать. Знать информация, любить гнездо.

Тау нахмурился. Ему такая жизнь представлялась сущим адом, но, судя по словам Туе, Нунку нашла нишу для себя и своих талантов.

– Мы не станем вмешиваться, – сказал он.

Когда Дэйн с Туе отошли, к Тау с другой стороны приблизилась Раэль Коуфорт.

– Если представится возможность, мне бы хотелось пойти с ними туда и самой посмотреть, могу ли я что-нибудь сделать, – тихо проговорила девушка.

Тау кивнул:

– Не мешало бы обследовать ее и составить набор минеральных добавок…

– Привет, – послышался приятный голос Яна Ван Райка.

Тау замолчал, увидев, что в помещение вплыл суперкарго. Его густые белые брови топорщились.

– Есть новости? – спросил Джелико.

– Еще какие, – улыбнулся Ван Райк. – Таинственный незнакомец предложил купить у нас «Звездопроходец». За сумму вдвое больше его реальной цены, должен заметить. Возьмет судно не глядя, не задавая никаких вопросов. Мы подписываем документы, получаем деньги – и до свидания. – Он замолчал и оглядел присутствующих.

– И? – поинтересовался Стин, давно знавший суперкарго.

– А наш друг Тападакк прямо-таки горит желанием продать нам превосходный груз, как только мы окажемся при деньгах.

– Стало быть, ему известно об этом предложении, – заключил Джелико.

– Похоже на то, – согласился Ван Райк, потирая руки.

– Вдвое? – спросил Фрэнк Мура, стоявший позади Дэйна Торсона. – Мы согласимся, капитан?

Джелико огляделся. За исключением двух вахтенных на «Звездопроходце» вся команда столпилась в узком проходе у капитанского мостика. Тау заметил, как напряглись их лица в ожидании слов капитана.

– Обсудим это в кают-компании, – сказал Джелико, показав вниз.

С проворством, выработанным долгой практикой, экипаж переместился на нижнюю палубу и набился в тесную кают-компанию. Даже без двоих вахтенных здесь собралось двенадцать человек, быстро подсчитал Тау, занимая свое обычное место рядом с Фрэнком Мурой.

Команда механиков, по обыкновению, сидела кучкой, а рядом расположились суперкарго с помощником, причем Дэйн стоял, чтобы его длинные руки и ноги никому не мешали.

Вошли и остальные. Раэль Коуфорт встала рядом с Тау, маленькая ригелианка устроилась возле Дэйна. Она поднялась к потолку и, если опускалась, отталкивалась ногой от плеча Торсона, чтобы все видеть из-за голов экипажа. Тау заметил, что теперь ее тело было ориентировано так же, как и у землян.

Капитан еще раз пристально оглядел команду, но на его неподвижном лице ничего нельзя было прочитать.

– Кто за продажу?

Все переглянулись, и Карл Кости сказал:

– Я за. И думаю, Джаспер бы со мной согласился. Мы знаем, что такое работать двумя командами. У нас это уже было с «Космической находкой».

– Он прав, – согласился Тан Я.

– Не забывайте, что теперь нас больше… и новую команду подыскать вполне возможно, – вставил Ван Райк. – Правда, мы не можем вернуться в Террапорт и доверить Психологу подбор команды, но мы вполне способны сами найти людей, которые сработаются. Во всяком случае, до сих пор нам везло. – И он отвесил галантный поклон Раэль Коуфорт.

Капитан даже не поднял глаз.

– Кто еще?

Все молчали. Глаза Рипа Шеннона сузились от обуревавших его чувств. Али потирал ладонью костяшки пальцев.

– Если мы примем это предложение, то придется бросить расследование, – сказал Джелико. – А если прекратим расследование, значит мы допустили ошибку.

– Но мы не делали ошибки, – возразил Али.

Вилкокс тихонько проговорил:

– Это еще требуется доказать.

Джелико кивнул:

– Именно. Если мы продаем, зная, что не все чисто, то юридически несем ответственность. От себя добавлю, что тогда мы заслуживаем всего, что на нас вешают.

Несколько человек что-то пробормотали, и наступила тишина.

Джелико чуть улыбнулся:

– Так вот, если вы действительно считаете, что мы гоняемся за космической пылью…

– Как-то дурно пахнет эта сделка, – промолвил Кости. – Признаюсь, моей первой мыслью было избавиться от находки – пусть какой-нибудь недоумок разбирается с этим кораблем – и драпануть с деньгами. – Он потряс головой. – Мы должны… если взялись… Либо приземлимся, либо разобьемся.

– «Звездопроходец» или «Ариадна», – сказал Рип, – но они были вольными торговцами, как мы. Наш долг перед ними – все выяснить.

Джелико опять окинул экипаж оценивающим взглядом, и выражение его лица чуть-чуть смягчилось.

– Значит, у нас консенсус?

Он дождался, когда стихнут возгласы «Да, капитан» и «Так точно, сэр!», и повернулся к Ван Райку:

– Мне кажется, было бы неправильно вот так сразу отвергать это предложение. Ты сможешь потянуть?

Ян засмеялся, потер руки и даже немного взлетел со своего места.

– Смогу? – повторил он с явным удовольствием. – Да что может быть лучше, чем отплатить Тападакку его же монетой? Да, капитан, если понадобится, я буду тянуть переговоры до тех пор, покуда наш канддойдский друг не впадет в старческую линьку.

Все рассмеялись, и Джелико произнес:

– Торсон, коротко расскажи суперкарго, что вы с Туе узнали. А потом мы все вместе сядем и выработаем план действий.

14

В каюту тихонько постучали. Раэль с сожалением поставила закладку в файле о кровяных антителах и закрыла его, прежде чем отворить дверь.

На пороге стоял Дэйн – огромный, неуклюжий и застенчивый. Трудно было представить себе, что это тот самый человек, который ринулся в пламя пожара, чтобы спасти людей. Или пробился на студию и обратился ко всему терранскому космосу, включая колонии. Или терпеливо завоевал доверие двух перепуганных браксов, ставших разумными под воздействием экстрасенсита…

Экстрасенсит.

Сознает ли Дэйн, насколько изменился с тех пор, как впервые ступил на борт «Королевы»? Прямо сейчас он, видимо, не ощущает никакой разницы, подумала Раэль, беря рюкзак с лекарствами, которые подобрали они с Крэйгом. По крайней мере, дело не только в ней. Она ловила такое же выражение слегка недоверчивого смущения на его лице, когда Али бывал в своем язвительно-ироническом настроении. Очевидно, это было как-то связано с внешней красотой. Впрочем, не стоит поднимать эту тему, когда объектом недоверия являешься ты сама, с внутренней улыбкой подумала Раэль и выплыла из каюты.

По пути к входному люку она отвлеклась от собственных мыслей и с возрастающим любопытством вслушивалась в быстрый диалог между маленькой ригелианкой и помощником суперкарго. Они разговаривали на смеси языков со скоростью, которая предполагает полугодовое знакомство, а не общение в течение нескольких дней. Вспомнив, что рассказал ей Тау, Раэль почувствовала нечто вроде восхищения… и в то же время какое-то беспокойство. Однако, следуя предостережению доктора, девушка поборола желание спросить Дэйна, как он ухитрился столь быстро найти с Туе общий язык.

Туе провела их в какой-то пустынный закоулок складской территории, сказала: «Теперь мы идти» – и нырнула в старую вентиляционную шахту.

Дэйн размагнитил ботинки и протиснулся следом, а за ним и Раэль. Вскоре они очутились в полной невесомости, что значительно облегчало передвижение.

То, что Раэль видела, действовало на нее удручающе – чем дальше они углублялись в старые участки Вращалки, тем сильнее становилось это чувство. Туе вела их через места, не предназначенные для нормальной жизни: свалку выброшенных механизмов и грузов, а также инфраструктуру, делающую возможной жизнь в обиталище, – ибо никакой искусственный биом не может быть таким же стабильным, как планета.

«Хотя разве они так уж сильно отличаются от человеческих городов? – вдруг подумала Раэль. – Там тоже есть неприглядное дно».

Но совершенно не похожее на это. Отсутствие ориентации, темнота и туман из протекающих труб, перепутанные канаты и настилы, расходящиеся под невообразимыми углами во всех направлениях, мерцающие тени, отбрасываемые кусками непонятного металлолома… Раэль захотелось очнуться от этого сна, столь напоминающего ее детские ночные кошмары, будто она потерялась в каком-то бессмысленном мире. Как влияет это все на тех, кто живет тут постоянно?

Кроме Нунку, которую сразу можно было узнать, в гнезде были еще двое из группы Туе. Ригелианка зависла прямо над головами этих двоих, которые возились какими-то тонкими инструментами над сложной деталью двигателя, и затараторила на местном диалекте канддойдского; те отвечали такой же скороговоркой. Дэйн примостился поблизости, внимательно прислушиваясь.

С первого взгляда на Нунку Раэль переполнилась жалостью. Она подошла ближе, и детская головка на хрупкой шее приподнялась. Кожа бледная, прозрачная, почти такая же белоснежная, как у венерианского колониста Джаспера Викса, удлиненные руки и ноги и умные, выразительные глаза…

Между тем врач не спешила сразу переходить к делу.

– Спасибо, что позволила мне прийти, – сказала Раэль.

Нунку чуть насмешливо улыбнулась.

– Туе и Момо пылко молили принять рослого твоего сотоварища в нашу клинти, – ответила она, употребив канддойдское слово, обозначающее «гнездо/первичную семью». – Однако Туе также стремится в вашу корабельную клинти.

Раэль кивнула, восхищенная мыслью о корабельной клинти. Она вдруг осознала, что это очень подходящий термин. «Мы действительно своего рода клинти, по крайней мере в том смысле, как я понимаю это слово, – подумала она. – Мы точно такие же, как эта группа».

Нунку сжала губы и добавила:

– Мне покамест неведомо, видит ли Туе дилемму.

Раэль глубоко вздохнула. Девушка как-то не задумывалась об этой стороне ситуации. Для команды «Королевы» вопрос заключался в том, можно ли доверять Туе и насколько она окажется полезной. Заранее предполагалось, что у нее нет каких-либо прочных связей, – именно так смотрели на любого нового члена экипажа.

– Когда мы преодолеем наши теперешние трудности, Туе придется решать, – ответила Раэль.

Нунку чуть кивнула. На панели перед ней вспыхнула цепочка цветных лампочек, и она повернулась к сложному, необычному самодельному компьютеру.

Тонкими пальцами она набрала команду, компьютер немного пожужжал и выплюнул чип. Нунку сложила руки и вновь повернулась к Раэль:

– Что за цель привела тебя к нам?

– Я врач, – сказала Раэль, решив говорить правду, как только увидела Нунку. – Я сделаю все, что смогу, чтобы помочь тебе, если ты тоже поможешь мне, рассказав о себе и разрешив сделать диагностическое сканирование. Данные, которые я соберу, в свою очередь, возможно, когда-нибудь помогут таким же, как ты.

Нунку снова кивнула.

– Данные, – повторила она. – Иное их название – сила. Охотно. С чего ты соблаговолишь начать?

– Я могла бы диагностировать тебя прямо сейчас, если ты расскажешь, как сюда попала и почему осталась здесь.

– Я терранского происхождения, как ты, вероятно, узрела сама, – проговорила Нунку. – Мне было от роду пять лет, когда мы сюда прибыли. О семье своей помню я мало, но с течением лет по крохам собрала информацию, которая позволила умозаключить, что наша команда состояла из канддойдов, землян и иных рас и были они не зарегистрированные торговцы, а контрабандисты, действующих на грани закона.

Слушая, Раэль смотрела на показания сканера. Полная эндокринная несбалансированность, безумная диспропорция кальция – фосфора, ферменты, которых аппарат не мог распознать… Раэль заморгала, изумленная приспособляемостью Нунку. Любое из этих нарушений в обычных условиях стало бы смертельным, но все вместе они загадочным образом поддерживали в девушке жизнь. У Раэль защипало глаза от этого доказательства пластичности человеческого генома и того, какова цена подобной пластичности.

– То, что они существовали на грани закона, частично доказывается тем фактом, что я не сумела найти о них никаких записей в Управлении торговли, хотя и потратила на это изрядно времени, – продолжала Нунку, то ли не замечая реакции Раэль, то ли делая вид, будто не замечает. – Это, как я мыслю, негативное доказательство. Позитивное же заключается в том, что последнее мое воспоминание – о сильном возбуждении среди взрослых. Я этого не понимала… в моей памяти осталась лишь одна яркая сцена: отец обнял мою мать и сказал: «Мы получили! Мы достали его! Мы сможем продать его за огромные деньги… но надо уходить сегодня, пока они ничего не обнаружили». Потом невероятная суета, в том числе закупка продовольствия. Тогда я и потерялась, когда мы пробирались сквозь толпу на одном из нижних уровней. В памяти моей запечатлелся ужас от окруживших меня огромных незнакомых существ. Потом я помню, как меня бросили в узилище, покуда разыскивали мою семью. Ныне я постигаю, что это могло означать лишь одно: некто обнаружил, кто я такая и в чем состояло преступление. Сама я узнать об этом, увы, не сумела, ибо не преодолела файрволл, защищающий систему блюстителей, – закончила она со слабой улыбкой. – Разумеется, это в моих силах, но, скорее всего, меня бы тотчас обнаружили. – Нунку пошарила под аккуратной стопкой компьютерных распечаток и достала чип. Потом повернулась к Дэйну. – Кстати говоря, вот твой доступ. Я составила поисковую программу-отмычку, которая пророет подкоп под стенами компьютеров регистратуры. Уверена, что это предоставит желаемые данные… но у нас будет лишь единственный шанс.

– Ты хочешь сказать, что она включит контрпрограммы? – спросил Дэйн.

Нунку взмахнула рукой:

– Воистину так.

– Это приведет сюда блюстителей? – быстро спросила Раэль, оглядев гнездо.

– Нет, ибо я хочу просить, дабы вы запустили ее в ином месте. Не важно где; однако предпочтительно в консоли, принадлежащей некоему мерзавцу, причинившему вам зло, так как точку ввода проследят. Данные будут направлены не на ваш корабль и не сюда, но на почту в шверской зоне, на абонентский терминал.

– А если они докопаются? – поинтересовался Дэйн. – Тогда я попаду в западню?

– Сначала ты прощупаешь из какого-нибудь иного места, – сказала Нунку. – Этот сигнал ты услышишь лишь в том случае, ежели в программе ничто не нарушено. Коли такое случится, она самоуничтожится. – Нунку нажала аудиоклавишу на консоли, и раздался отчетливый сигнал из четырех нот.

– Значит, они не будут знать, где ты находишься, но поймут, что кто-то влез в систему, – сказала Раэль. – И захотят выяснить кто.

Нунку кивнула:

– Риск есть… – Она замолчала.

Раэль услышала слабый свист и повернула голову.

– Идет Лиукик, – прочирикала Туе.

Все ждали в тишине. Дэйн внимательно разглядывал чип у себя в руке.

Примерно через минуту свист повторился, уже громче, и вслед за ним высокое мохнатое существо виртуозно спланировало по спирали и остановилось, ухватившись рукой за трубу прямо над Нунку.

– Я говорить! – крякнул Лиукик на каком-то странном диалекте терранского. – Я говорить с Фозза, Фозза говорить с Зхам из клана Марл, говорить с друг-канддойд, узнал, да – клан Голм нанимать крышники гнаться за капитан «Королева Солнца».

– Крышники – бандиты, – перевела сама себе Раэль.

– Клан Голм, да? – спросил Дэйн с недоброй ухмылкой. – Ладно. Будем знать, куда вставлять эту штучку. – Он повертел в пальцах чип. – Слышали когда-нибудь о бейсболе?

Нунку и вся ее клинти замотали головами.

– Ну, такая земная игра, очень старая. Главное, помнить: три страйка – и ты вылетаешь. Клан Голм три страйка уже сделал. – Дэйн подбросил чип в воздух и на лету поймал его. – Так что теперь они вылетят.

– Голм нет хороший, – прокрякал Лиукик.

– Клан Голм получать три удара судьбы, – зачирикала Туе с чрезвычайно довольным видом и заверещала, обращаясь к присутствующим, на своем языке. Дэйн, усмехаясь, прислушивался.

Раэль повернулась к Нунку:

– Пока я тебе дам вот эти минеральные добавки, они должны помочь…

Рип Шеннон с наслаждением жевал горячую еду, приготовленную Мурой, и прислушивался к разговору, который вели за соседним столом Тан Я, Стин Вилкокс, Крэйг Тау и капитан.

– Я, наверно, мог бы что-нибудь придумать, – говорил связист. – Или вон Рип – у него просто талант по части информации. Проблема в том, что мы не знаем здешней системы, которой уж никак не меньше нескольких сотен лет. Да к тому же она разработана не терранами.

– Мне казалось, что все компьютеры работают более или менее по одним принципам, – сказал Джелико, потирая шрам от бластера на щеке.

– Биты и байты, – промолвил, улыбаясь, Тау.

Вилкокс в задумчивости откинулся назад:

– В известной степени так, если мы говорим о принципах. Но если идти дальше базовых принципов – а в компьютерных системах, таких старых и сложных, как в Городе гармоничного обмена, дальше уйдешь довольно быстро, – сталкиваешься с диким разнообразием конфигураций, которые могут отличаться друг от друга не меньше, чем языки или обычаи. А возраст еще прибавляет хлопот. При наличии времени человек понимающий, вроде Тана Я, мог бы расколоть систему, но времени у нас нет.

– Кстати, о времени… – Джелико опустил руку. – Что-то Торсон долго не возвращается. Мне бы не хотелось слишком полагаться на обитателей Вращалки. Как ни крути, а они преступники.

Рип подумал о Дэйне и, как обычно, на миг увидел яркий образ своего приятеля.

– Он уже возвращается, – машинально сказал Рип.

Все повернулись и пристально посмотрели на него. Капитан и офицеры просто удивились, а врач прищурился с каким-то странным выражением.

– Откуда ты знаешь? – поинтересовался Я.

Рип пожал плечами, и образ пропал.

– Точно не знаю, – произнес он. – Наверно, просто логическая догадка: его уже довольно давно нет.

Необычное выражение исчезло с лица доктора. Однако Тау это как будто слегка заинтересовало, и он, опустив руку с пузырьком джакека, спросил:

– Может, Джасперу что-нибудь известно? Где он?

Рип ощутил в мозгу такую же вспышку и выпалил:

– В оранжерее с кошками. – Слова вырвались сами собой.

Капитан переглянулся с Тау, который ласково улыбнулся и хмыкнул:

– Надеюсь, ты прав, Шеннон. Ну, надо пошевеливаться, если мы вообще хотим что-нибудь успеть.

Все замолчали и снова принялись за еду. В комнате стояла полная тишина, пока стук ботинок не возвестил, что кто-то пришел.

Появились Дэйн Торсон, Туе и Раэль Коуфорт, причем вид у всех был весьма довольный.

– Получили! – возвестил Торсон, помахивая чипом, какие обычно использовались в канддойдских компьютерах. – Нужно всего лишь ввести его в систему.

Тан Я сдвинул брови:

– Пожалуй, можно сделать это прямо здесь, если мне удастся установить интерфейс…

Раэль Коуфорт подняла руку:

– Нет, нужно откуда-нибудь из другого места. Нунку говорит, что отмычку, вероятнее всего, проследят до места ввода.

– Мне кажется, – Дэйн с улыбкой повернулся к Рипу, – пора нанести короткий визит Джхилу из клана Голм и ввести эту штучку там.

– Но его нет, ведь так? – спросил Рип. – Праздник пляшущего спрула, помнишь? Трехмесячная спячка?

– Момо, товарищ Туе, сходил и проверил. Оказалось, он на рабочем месте, – ответил Дэйн. – Собственно говоря, практически все шверы сейчас работают.

Вилкокс присвистнул:

– Ну что за наглость! Неужели он действительно думал, что мы больше туда не вернемся?

Раэль Коуфорт иронически приподняла красивую бровь:

– Для большинства шверов все терране на одно лицо, однако канддойды нас отлично различают, по крайней мере те, кто работает в отделе регистрации Управления торговли. Я уверена, что у Джхила среди служащих есть друзья, которые предупредят его, если покажется кто-нибудь из команды «Королевы», и тогда он благополучно исчезнет снова.

– Может, так, а может, опять просто ничего не станет делать, – предположил Рип.

Коуфорт чуть нахмурилась:

– Впрочем, это наводит на мысль – случайное появление швера за стойкой в отделе коммуникации.

– Кому охота связываться со шверами, – мрачно проговорил Рип.

– Кроме нас, – добавил Дэйн, усмехнувшись.

Рипу понравилось, как Дэйн ухмыляется. Он был готов к решительным действиям.

– Когда ты идешь? – спросил Рип.

Дэйн пожал плечами:

– Капитан?

Джелико коротко кивнул.

– Сейчас самое подходящее время, – сказал Дэйн и взглянул на Рипа. – Поможешь?

– Не хотелось бы такое пропустить, – отозвался Рип, засовывая недоеденный обед в холодильник.

Им удалось поймать совершенно пустую капсулу маглева. Когда двери с шипением закрылись, Рип сказал:

– Он обязательно нас вспомнит.

– Мы с Туе зайдем первыми и отвлечем его, – успокоила Раэль Коуфорт.

Дэйн улыбнулся:

– Мы просто постоим в сторонке, пока они будут отвлекать Джхила. Один из нас будет наготове отвлечь тех, кто может что-нибудь заметить, а второй вставит чип и запустит программу. – Он хлопнул в ладоши. – И готово дело.

Рип прикусил губу, быстро соображая.

– Мне кажется, что войти нам тоже надо по отдельности, – сказал он. – Неизвестно, кто там о чем говорит, но доктор Коуфорт, скорее всего, права насчет всех этих локуторов и прочих. Лучше исходить из того, что они все держат друг друга в курсе.

– Туе, – спросила Раэль, – ты, кажется, хорошо говоришь на канддойдском?

– Говорить отлично, я, – ответила Туе, шлепнув себя ладошкой по груди.

– Тогда ты должна убедить всех локуторов и прочих служащих, что мы просто-напросто осматриваем обиталище, – сказала Раэль. – А… ты знаешь, где находится отдел коммуникации?

– Да, – заверила Туе; и ее зрачки сузились в вертикальные щелки. – Много, много раз Туе в торговом месте, слушать, учиться, следить. Они Туе не видеть, а Туе все видеть.

– После трех визитов туда я помню дорогу наизусть, – сказал Рип. – Можно обойти локуторов и прочих помощников стороной.

– Тогда давайте назначим время, когда встретимся возле отдела коммуникации, – предложил Дэйн. – Через пятнадцать минут после того, как войдем в здание. Идет?

Все кивнули, и капсула затормозила на остановке.

Рипу даже понравилось, как прошли следующие пятнадцать минут. С каждым встречным чиновником они расшаркивались и обменивались любезностями, но ни разу не намекнули, по какому делу явились. Рип изо всех сил старался заболтать канддойдских говорунов, расхваливая каждый куст, цветок и мозаику, мимо которых они проходили. Один раз он остановился полюбоваться лифтами, медленно ползущими в своих цилиндрах. На канддойдов его изысканные манеры произвели сильное впечатление.

Когда пришло время объявить цель своего визита, Дэйн объяснил добровольным помощникам, что они пришли справиться о курсе валют, только вначале хотели бы прогуляться и поболтать с другими терранами. Три сопровождавших их чиновника вроде бы поверили и пошли своей дорогой; четвертый тоже сделал вид, будто поверил, но его ультразвуки резанули Рипа по нервам, а камень в перстне Дэйна красноречиво полыхнул голубым.

Друзья прикинулись, что не заметили ничего странного.

Когда канддойд отошел, Дэйн пробормотал:

– Радуется, что мы торопимся. Чтоб я превратился в цитерианского хищного слизняка, если он сейчас не побежал перемывать нам кости!

– Вряд ли тебе придется отращивать клыки и ползать в грязи, – процедил Рип уголком рта. – Я только что видел, как наш друг нырнул в лифт, который едет в отдел регистрации.

– Предупредить Койтатик? – предположил Дэйн. – Интересная мысль.

Они подошли к отделу коммуникации. Туе и Раэль были уже внутри. Как только ригелианка увидела приятелей, она ухмыльнулась и достала из-под просторной складчатой накидки плоскую сумочку.

Быстро оглянувшись и убедившись, что никто не видит, Туе открыла сумку и поделилась ее содержимым с Раэль Коуфорт, которая приняла свою долю в пригоршню.

Рип с Дэйном сквозь дверь увидели, как Туе направилась к клавиатурам для посетителей, выбрала самую дальнюю от стойки Джхила и осторожно разжала кулачок. После этого сделала шаг назад и громко, пронзительно заверещала.

Служащие побросали свои дела. Туе тыкала пальцем и орала:

– Пауки!

Тогда Раэль Коуфорт, бочком подошедшая к конторке Джхила, пока он (как и все остальные) смотрел в другую сторону, разжала ладони, и крохотные черные шарики покатились по стойке. Коуфорт быстро отошла и уставилась на какое-то объявление с таким видом, словно ее мысли витают в сотне парсеков отсюда.

Джхил шагнул к своему компьютеру, потянулся, чтобы закрыть его, и отпрыгнул назад. Раздался истошный вопль, и через секунду здоровенный швер, ухая ножищами, уже мчался к ближайшей двери.

Как только он убежал, все начали кричать друг на друга, требуя каких-то ответов, требуя помощи, требуя, чтобы кто-нибудь выяснил, не ядовиты ли эти пауки… Двое посетителей топали по полу, а один гуманоид неистово чесался через летный костюм, как будто кто-то ползал у него по коже. От одного этого зрелища еще нескольких охватила паника.

– Пора, – проговорил Дэйн.

Изо всех сил стараясь сдержать смех, Рип бросился за Дэйном и заслонил конторку от посторонних взглядов, а Дэйн вытянул длинную руку и вставил чип Нунку в прорезь по-прежнему включенного компьютера Джхила. Помощник суперкарго набрал команду «ПРИНЯТЬ», подождал, когда мигнет индикатор загрузки, потом нажал на клавишу «ВОЗВРАТ», схватил чип и отошел от стойки.

Рип направился в противоположную сторону, пробираясь к двери сквозь гомонящую толпу.

Он вынырнул из помещения сразу за Дэйном, и молодые люди увидели, как Раэль и Туе по маленькому мостику спешат к одному из выходов.

Рип ухитрился не рассмеяться, пока они не вышли на площадь, но, когда Коуфорт, вцепившись в поручень ограждения над тысячефутовой пропастью, согнулась пополам от смеха, он сам неудержимо расхохотался.

Наконец Коуфорт, с трудом переводя дыхание, сказала:

– Отлично поработали! Теперь пойдем расскажем капитану, что мы ввязались в драку.

15

– Мы почти на нуле, – проговорил Фрэнк Мура, входя в кают-компанию. – Еще день, и мы уйдем в минус.

Дэйн Торсон, Джаспер и Рип, сидевшие в углу, переглянулись. Али однажды сказал: «Когда Фрэнк чем-нибудь расстроен, то прячет руки за спиной». Фрэнк стоял у двери, крепко приклеившись к полу магнитными ботинками, выражение его лица, как всегда, было непроницаемым, но рук видно не было.

«Он хочет, чтобы мы покинули Биржу».

Дэйн ощутил, как эта мысль ворвалась в его мозг, словно кто-то произнес ее вслух. Все они подумали одно и то же, понял помощник суперкарго.

– Они могут перекрыть жизнеобеспечение? – продолжал Мура.

Стин Вилкокс покачал головой:

– Нет, не могут… если, конечно, не захотят рискнуть расторжением контракта, но тогда все наши долги аннулируются. Счет оплачивается, когда мы официально заявляем о времени нашего отбытия, и жизнеобеспечение передают нам.

Иоганн Штоц, сидевший с карманным компьютером возле тарелки, поднял глаза и сказал:

– Если мы не сможем оплатить счет, нас заблокируют, прежде чем мы успеем включить двигатели. Послушай, командир, разве Росс не говорил тебе, что начальник трехстороннего Управления торговли, этот Флиндик, абсолютно справедливый и кристально честный? Если так, то почему бы нам не пойти и не выложить все прямо ему?

– А Росс честный? – поинтересовался Вилкокс.

– Хороший вопрос, – пробасил Кости.

– Никогда не слышал про коррумпированного офицера Космической полиции, – ответил Джелико со своего места между механиком и штурманом, – но это еще не значит, что такого не бывает. Что касается Флиндика, то я три раза просил о встрече, но его холуи прямо-таки со слезами отвечали, что бесконечная череда неотложнейших дел не позволяет ему найти для меня время. Что до Росса… Он, может, и не коррумпирован, но пользы от него ноль.

Раэль Коуфорт сидела у входа на камбуз с карманным компьютером; Тау нес вахту на «Звездопроходце», поэтому она занималась лабораторной статистикой. Девушка подняла голову, прищурилась и сказала:

– Я видела его всего один раз, да и то недолго, но он не произвел на меня впечатления нечестного человека. А вы уж мне поверьте, я их достаточно перевидала. Он, скорее… отрешенный.

– «Отрешенный» – превосходное определение, – задумчиво проговорил Ван Райк. – Не странно ли, что офицер Космической полиции держится так тихо? Я уж опасался было, что после маленьких шалостей Карла и Али мы получим – в лучшем случае – предупреждение.

Джелико положил ладонь на стол:

– Мы пойдем к администратору Торговли, Осуществляемой в Полной Гармонии, Флиндику, а также к капитану-легату Россу и потребуем разбирательства, когда у нас будут неопровержимые доказательства. Пока у нас нет оснований утверждать противоположное, будем исходить из того, что они честные люди и не имеют отношения к происходящему. Большинство предприимчивых негодяев скрывает свою деятельность от властей.

– Я только надеюсь, что наши доказательства к чему-нибудь приведут, – сказал Вилкокс. – Не нравится мне, что все улики, если можно их так назвать, никак между собой не связаны.

– А я надеюсь, что все это произойдет скоро, – сухо проговорил Мура. – Иначе мы, может, и решим чью-нибудь проблему, а вот сами окажемся в тюрьме за долги. Или без долгов, но и без корабля. – И с этими словами он удалился на камбуз.

Уход Муры как будто послужил сигналом для всех.

Вилкокс и Штоц собрались в спортзал с гравитацией в 1 g. Джаспер Викс и Карл Кости пошли в машинное отделение – заняться проектом по улучшению макроядерных предварительных фильтров, основанному на неких технологиях, обнаруженных ими на «Звездопроходце». Раэль Коуфорт спустилась по трапу – вероятно, чтобы разбудить Туе; Дэйн знал, что они снова отправляются во Вращалку, хотя ему и не сказали зачем.

А ему пора отправляться в шверскую зону, проверить почту. У Дэйна вспотели ладони. Он вытер их о брюки и быстро встал. Если уж все равно идти, то лучше побыстрее.

Маглев, направлявшийся к поверхности, был почти пуст, хотя по пути, естественно, в него входило все больше шверов. Дэйн неподвижно сидел на своем месте, стараясь ни с кем не встречаться взглядом, и ему тоже никто не досаждал. Он прислушивался к разговорам вокруг, считая это хорошей языковой практикой. Дэйну нравились голоса шверов, напоминавшие гулкие, отдаленные раскаты грома.

Когда маглев приблизился к поверхности, Дэйн стал смотреть в окошко на слегка вогнутый ландшафт. Вот откуда Биржа на самом деле получила первую часть своего имени – шверы превратили внутреннюю поверхность обиталища в сплошной сад. Повсюду были фермы, и деревья, пригорки, ручьи, поля злаков радовали глаз землянина. Если не обращать внимания на закругляющийся вверх горизонт, местность была почти такой же, как в заповедных районах Терры.

Дэйн настолько увлекся зрелищем, что почти не замечал нарастающую силу тяжести. Они достигли области 1 g, находясь еще довольно высоко над поверхностью. Теперь, когда опустились ниже, Дэйн, чуть пошевелившись, ощутил легкую ломоту в суставах, словно от простуды или гриппа. Тело налилось свинцом; он выпрямился на сиденье и выровнял дыхание, как его когда-то учили еще в Школе.

Дэйну нечасто приходилось сталкиваться с высокой гравитацией. Стоимость топлива – и дополнительный износ корабля – при взлете и посадке на планеты с большим тяготением огромна, да к тому же и никому из команды не нравятся чрезмерные нагрузки на тело. Тем не менее возможность заполучить хороший товар вынуждала торговцев садиться куда угодно, и Дэйн прилежно учился справляться с такого рода окружающей средой.

Наконец маглев остановился в шверском поселке. Дома, разумеется, прятались за густыми деревьями и искусно расположенными холмами. Поселения шверов были прекрасно спланированы. Дэйну нравились мощные пропорции зданий; ему редко доводилось бывать в помещениях, где потолки и мебель заставляли его чувствовать себя коротышкой.

Двигаясь медленно, помощник суперкарго пропустил вперед бодро шагающих шверов и пошел следом. Воздух пронизывали ароматы непривычных растений и цветов. Дэйн дважды быстро чихнул. Никто из шверов, работавших или беседовавших маленькими группками, даже не повернул головы на этот звук, показавшийся Дэйну чудовищно громким. Он подумал, что, возможно, более плотный воздух лучше передает звук в его уши.

Площадь перед остановкой была своего рода бизнес-центром, и Дэйн увидел нескольких гуманоидов и даже одного канддойдского юношу, который как-то странно скукожился в своем панцире. Дэйн внимательно изучил голографические указатели и нашел значок, обозначающий «Связь». Сквозь высокую арочную дверь он шагнул в помещение поменьше и с радостью отметил, что коммуникационные кабинки, как и обещала Нунку, полностью автоматические. Молодой человек ввел свое удостоверение личности и с замиранием сердца увидел, как компьютерный экран показал, что для него есть электронное письмо. Он получил его на бумаге и в форме чипа, заплатил наличными, спрятал распечатку и чип в кармашек пояса и вышел.

За это время в пункт связи никто не входил, и никто не обратил на Дэйна внимания, когда он возвращался на остановку маглева. Борясь с желанием потрогать пояс, помощник суперкарго сел в капсулу и только там расстегнул кармашек. Вытащил распечатку и стал ее изучать.

Первым полем поиска была «Королева Солнца», и сведения о ней поступили моментально, как понял Дэйн, посмотрев на заголовок, где указывалось время, когда данные были найдены. Это произошло в первые секунды после того, как он вложил чип в компьютер Джхила из клана Голм. Информация хранилась в слабо защищенном секторе личной компьютерной системы Джхила, и слова были написаны по-шверски.

Дэйн медленно разбирал текст, несколько раз обращаясь к портативному переводчику, пока не понял сути: главный координатор Койтатик приказывала Джхилу из клана Голм никоим образом не сотрудничать с экипажем «Королевы Солнца» или «Звездопроходца». И дата в начале этого распоряжения показывала… Дэйн быстро подсчитал и с негодованием увидел, что оно было сделано через считаные минуты после того, как они с Рипом получили официальные регистрационные документы на спасенное имущество.

Он перешел ко второму файлу – «Звездопроходец». Информации было много.

На первый взгляд текст не содержал ничего необычного или даже интересного. Просто список потерявшихся судов, отказы от прав на которые были в свое время зарегистрированы Управлением торговли. Список включал корабли, исчезнувшие за последние двадцать пять лет; их оказалось значительно больше, чем Дэйн мог себе представить. А насколько увеличилось бы их число, если бы список содержал суда, пропавшие при загадочных обстоятельствах и не заявленные в Управление?..

Бегло просматривая бумагу, Дэйн еще раз убедился, как опасна жизнь, которую он избрал, и физически ощутил эту опасность, словно давление шверского тяготения на грудную клетку. Но молодой человек мгновенно отринул все сомнения, понимая, что если бы он, подросток, только что вышедший из приюта, опять оказался у дверей Школы, он бы все равно в них вошел.

Дэйн еще раз, уже медленнее, прочитал список, и кое-какие детали привлекли его внимание. Он заметил в нем два корабля Тига Коуфорта и обратил внимание, что все суда одной не очень известной компании исчезли одновременно. Эпидемия, подумал он, на сей раз даже не пытаясь побороть охватившую его дрожь. Должно быть, все корабли оказались зараженными, что вынудило компанию пожертвовать целой линией. Дэйну даже не хотелось знать, что за болезнь заставила ее пойти на столь отчаянные меры.

Он нашел четыре судна компании «И-С», внесенные в список приблизительно в то время, когда у «Королевы» случились первые конфликты с некоторыми кораблями этой линии. Не их ли поведение стало причиной возникших проблем, или эти проблемы обусловили такое поведение? Интересно было бы над этим поразмыслить. Он привык считать большие компании всесильными и даже не задумывался над тем, что у них могут возникать собственные кризисы. Дэйн вспомнил слова доктора Коуфорт: даже крупные компании состоят из людей. Самоочевидное наблюдение… о котором легко забываешь.

Дэйн добрался до конца списка и с еще большим трудом принялся расшифровывать загадочные аббревиатуры и значки, указывающие путь, который проделала программа-отмычка. «Важно ли это для кого-нибудь, кроме компьютерщиков?» – думал он. В конечном счете все сходилось к главному координатору Койтатик.

О чем все это говорит? Что касается приказа главного координатора Койтатик… Его легко объяснить, если, пытаясь настоять на контакте с бывшими владельцами, Дэйн и Рип по неведению нарушили какой-нибудь местный обычай.

Однако если так, то почему в пленках нет упоминаний о такой традиции? Они с Ван Райком во время безделья в гиперпространстве много успели прочитать, и Дэйн был абсолютно уверен, что нигде не встречал упоминания о подобного рода обычае.

Он вздохнул и посмотрел последний листок со сведениями об «Ариадне». Страничка была почти пустой, лишь несколько строк непонятных букв и цифр.

Дэйн с нетерпением ждал, когда же кончится долгая поездка. Даже то, что тело стало значительно легче в зоне меньшего тяготения, его не успокоило.

Наконец путешествие завершилось, и помощник суперкарго ступил на борт «Королевы». Джелико и Рип Шеннон его ждали, Тан Я все еще спал.

Дэйн отдал распечатку капитану, а чип – Шеннону, который ввел его в конвертер, установленный Таном Я. Оттуда выскочила кассета квантовой пленки, и Рип вставил ее в компьютер.

Через несколько секунд на экране появилось то, что Дэйн уже прочитал в распечатке. Однако было и одно отличие.

Когда они просмотрели все до конца, Рип ткнул пальцем в экран и сказал:

– Либо я полностью ошибаюсь, либо здесь содержатся сведения об «Ариадне», но они спрятаны за мощным файрволлом.

– А отмычка Нунку его не взломает?

Рип задумался:

– По словам Тана, Нунку в своем роде классный программист. Допускаю, что ее отмычка за достаточное время способна вскрыть всю систему.

– За достаточное время, – повторил капитан.

– Правильно, – мрачно подтвердил Рип. – Эти коды, здесь и вот здесь, сообщают о пересечении с сигнальными строками.

– Сигнальные строки, – сказал Дэйн. – Значит, кому-то известно, что мы вошли в систему. Хотя, видимо, они не знают, где и что мы ищем. Иначе нас бы уже поймали.

– Правильно, – снова проговорил Рип.

Раэль Коуфорт нырнула за покореженные останки какого-то механизма и глянула сквозь отверстие для болта.

Она услышала шипение радиопомех, а потом раздался голос, искаженный, как всегда искажается звук, проходящий через шлемофон. Говорили по-шверски, поэтому единственное слово, которое она хорошо разобрала, было «нарушитель».

Раэль подождала, следя за Туе, которая замерла за огромным автопогрузчиком. Голова ригелианки была неудобно наклонена, гребешок висел.

Раздался едва слышный свист – одна протяжная нота.

Хохолок Туе победоносно расправился.

– Безопасность. Сейчас мы идти.

Она, как из катапульты, вылетела из укрытия, рикошетом отскочила от груды пришедшей в негодность сельскохозяйственной техники и влетела в какую-то темную дыру. Раэль не видела, что там внутри, но, когда она, оттолкнувшись изо всех сил, последовала за ригелианкой, сердце у нее бешено колотилось.

Свет был очень тусклым; у девушки сложилось впечатление, что они пересекают некое обширное открытое пространство, что делало их весьма уязвимыми. Видеть она не могла, однако чувствовала присутствие существ, привыкших смотреть на людей как на жертвы.

Левой рукой Раэль крепче сжала гипноизлучатель, а правой стала пользоваться для лавирования, поскольку Туе вновь начала петлять под невообразимыми углами между какими-то трубопроводами.

Здесь уже не было ни блюстителей, ни жителей Вращалки. Ориентируясь на свисты, Туе без дальнейших приключений доставила Раэль к назначенному месту встречи. Она надеялась, что в обмен на медицинскую помощь поделиться информацией захотят и другие обитатели Оси.

Но то, что ожидало их в каком-то неописуемом помещении, выбранном в качестве нейтральной территории народцем Оси, заставило Раэль замереть в изумлении.

Скрючившись, согнувшись, сидя, лежа, цепляясь друг за друга, здесь собралась такая толпа, что Раэль даже не пыталась их сосчитать. Ни эти существа, ни обстановка комнаты не были сориентированы в каком-либо одном направлении – верх и низ зависели исключительно от личного выбора. Кругом торчала какая-то арматура, поэтому рассмотреть что-нибудь как следует было невозможно. В темных углах мелькали чудовищные тени; в других местах мешал избыток яркого света. А запахи! Даже медицинская практика не подготовила Раэль к благоуханию множества существ с радикально различным генетическим происхождением, к тому же в условиях, когда мытье в лучшем случае затруднительно, а при неосторожности и смертельно.

Преодолевая головокружение, девушка с мучительной медлительностью огляделась, но не отыскала в увиденном хоть какой-нибудь упорядоченности.

«И не ищи», – сказала она себе.

Головокружение постепенно прошло, чувство падения ослабло, и Раэль смогла приблизиться к будущим пациентам. Она порадовалась, что взяла с собой большую сумку с медикаментами; прикинув, что двигаться предстоит в невесомости, она набрала самых разных лекарств, чтобы оставить их Нунку. Сейчас она увидела, что придется израсходовать все, да и то на собравшихся не хватит.

Туе уже вовсю болтала на местных наречиях, а Раэль пожалела, что с ней нет Тау. В следующий раз – если, конечно, состоится еще один визит сюда – нужно будет обязательно взять его с собой.

Пока Туе рассказывала об условиях, о которых они с Раэль договорились ранее, врач не торопясь разложила медицинские принадлежности, устроив нечто вроде больницы. Медицинская помощь в невесомости, да еще существам, о которых не говорится ни в одном учебнике, – это вполне может стать темой для статьи, подумала Раэль, поджидая первого пациента.

Он оказался землянином, поэтому переводчик не потребовался. Ему могло быть и пятьдесят, и восемьдесят лет, отметила про себя Раэль, взглянув на изможденное лицо и редкие седые волосы. Бóльшую часть левой стороны его тела уродовали чудовищные фиолетовые ожоги от бластера. Старик подошел ближе, пристально посмотрел врачу в глаза, но заговорить не решился.

– Ты понял условия? – мягко спросила Раэль. – Я не представитель власти, и у меня нет разрешения от блюстителей или кого-нибудь еще, кроме моего капитана, находиться здесь. Мне не нужны твое настоящее имя или какие-либо подробности, которые ты не хочешь сообщать. Единственное, что меня интересует, – это как ты здесь оказался.

– Я скажу вам мое имя, – прохрипел старик. – Может, когда-нибудь мне и удастся добиться справедливости… или хотя бы получить кое-какие ответы. Я – Келлан Акорту, пришел на борт «Карфагена» еще мальчишкой, а потом почти тридцать лет служил на «Счастливой Люси». Вольный торговец, доктор, как и вы сами.

Раэль вдруг догадалась, что ветхие лохмотья, которые несчастный старик носил с такой гордостью, были остатками коричневого мундира.

– Лет десять, может, двенадцать назад по стандартному времени для «Счастливой Люси» настали тяжелые дни. На старых маршрутах хороших товаров становилось все меньше, а новое перехватывали большие компании. Мы участвовали в трех аукционах, но не смогли заполучить даже планеты класса «дельта». Так что капитан Аки сказал, что мы двинемся к новым границам, на канддойдскую территорию, они дружественно настроены к землянам, и, может, им мы сумеем продать наш товар.

– Повернитесь вот так, – пробормотала Раэль. – Мне нужно применить сканер, чтобы определить, как вам помочь. Пожалуйста, продолжайте рассказывать.

Человек повернулся и лег перед ней; даже в невесомости он двигался согнувшись и скрючившись, чтобы не беспокоить плохо зажившие ожоги.

– Значит, капитан оказался прав. Мы нашли прибыльное дело. Планету, оставленную шверами из-за радиации на поверхности. Канддойды раскопали там огромные рудные залежи. Оборудование наше, прибыль делим. Канддойды по радио связались с Биржей, и вместе с нами нырнули в гипер, и вынырнули тоже вместе. И тут канддойдский корабль вдруг бабах! – Старик тихонько щелкнул пальцами. – Мы собственными глазами все это видели на экранах. Подумали, что у них двигатель вошел в суперкритическую или еще что – техника ведь не такая, как у нас. Только мы и опомниться не успели, а капитан уже орет штурману, чтобы немедленно менял курс, а команде приказывает занять места в спасательных капсулах. – Акорту медленно покачал головой. – Я служил стюардом, и мой пост был к капсулам ближе всего. Я единственный успел залезть внутрь. Даже если кто-то еще добрался до скафандров, покинуть корабль удалось только мне одному… да и то задело. – Он потрогал обожженный бок. – Значит, выбрался я, капсула послала сигнал SOS, и меня подобрал шверский корабль-дальнобойщик, огромный, наверное, поэтому пираты, или кто они там были, испугались и смылись… Короче говоря, привезли меня сюда, поместили в лазарет… В Управлении торговли моему рассказу не поверили, сказали, что я устроил диверсию на своем судне. Вот я и оказался без удостоверения личности, без денег, с таким вот обвинением. Ну, когда пошел разговор о диверсии, я смекнул, куда они клонят, и сбежал вот сюда. Все равно лучше того, что мне светило. А это что такое?

– Это спрей-инжектор. Рубцы он не залечит – для этого нужно ложиться в больницу, – но зальет поврежденные ткани специальным коллагеном и вернет им эластичность, по крайней мере частично. Ожоги вот здесь и здесь очень глубокие, и зажили они неправильно.

Человек успокоился и лежал тихо, а Раэль продолжала процедуру.

– Уже вроде бы легче, – проговорил старик через минуту-другую. Он потянулся и собирался, оттолкнувшись, освободить место, однако опустил глаза и тихо сказал, полувраждебно-полустыдливо: – Вы же понимаете, чем приходилось заниматься с тех пор, как я сюда попал, верно?

Раэль покачала головой.

– Вы боролись за существование, – ответила она. – Остальное сейчас не имеет значения.

Старик прикоснулся к ее руке:

– Спасибо, доктор.

И он исчез, а перед Раэль возникло высокое существо женского пола, похожее на арваску. У нее отсутствовала конечность. На этот раз Туе пришлось переводить, так как пациентка изъяснялась свистом. Раэль ввела в сканер базу данных по жителям Арваса и медленно исследовала им тело женщины, пока Туе на странной смеси языков пересказывала историю, подозрительно похожую на ту, что изложил Акорту.

С ампутированной конечностью ничего нельзя было поделать, однако существо страдало от острого недостатка одного минерального вещества, совершенно необходимого ее расе, но ненужного шверам, канддойдам и людям. В аптечке Раэль это вещество было, и медик сделала арваске инъекцию, пообещав принести еще в другой раз.

Следующая история настораживала еще больше; рассказчиком был один из членов банды Туе, в которую входила главным образом молодежь. Это существо совершенно случайно отстало от своей семьи во время торгового рейса. С первой же стоянки семья сообщила, что возвращается за ним, но тут их корабль словно исчез из Вселенной. Управление торговли настаивало, что не имеет никаких сведений о передвижениях судна; между тем долг несчастного отпрыска возрастал, и отработать его он мог только в трудовом лагере. Подросток запаниковал и сбежал.

Это произошло пять стандартных лет назад.

Истории, которые выслушивала Раэль, неутомимо помогая больным и раненым поразительно разнообразного происхождения, тревожили своей схожестью. Даже допуская, что кто-то из рассказчиков лжет, все равно количество случайных совпадений было статистически невозможным.

Раэль работала без передышки и не глядя на часы, пока спину не заломило от усталости, а руки уже едва удерживали инструменты. Наконец медикаменты кончились, и, пообещав вернуться позже, девушка сложила приборы в сумку и тихонько выключила спрятанный там диктофон.

Они с Туе молча вернулись на «Королеву».

Так же молча Раэль прошагала по коридору и тут вдруг встретилась с Джелико. Капитан поглядел на нее жестким испытующим взглядом серых глаз и, ни слова не промолвив, лишь указал на ее каюту.

Она вошла к себе и хотела принять душ, но вместо этого повалилась на койку и расплакалась. Раэль всхлипывала, потому что смертельно устала, потому что не могла помочь всем этим несчастным, потому что чувствовала какую-то ужасную, всеобъемлющую несправедливость. Она рыдала, потому что Вселенной до всего происходящего не было никакого дела.

И когда Раэль, опустошенная, наконец провалилась в глубокий сон, ей приснилась бесконечная очередь из страждущих, потерявших надежду существ, пришедших к ней за помощью.

16

Крэйг Тау погрузил свои вещи на борт челнока и наблюдал, как «Звездопроходец» исчезает из виду, а вместо него в иллюминаторе появляется огромная туша обиталища. Дальше вставал серый безнадежный полукруг света – умирающая планета, служившая лишь пространственно-временным якорем для вращающихся вокруг нее обиталищ. Не более чем дыра в пространстве, подумал Крэйг, покачав головой. Всех их замучила микрогравитация; ему самому уже не раз приходило в голову последовать примеру Туе и отказаться от всякой ориентации, оставив ненужную борьбу за выдуманное тяготение. Хотя, как он заметил, четверо помощников пользовались магнитными ботинками теперь куда реже, чем в первые дни. Младшие члены команды, видимо, быстрее приспособились к изматывающе-противоестественным биоритмам обиталищной жизни и к сбивающему с толку обилию неизвестной новой техники.

Широкое жерло порта проглотило челнок. Теперь у Крэйга появилось ощущение, будто он нырнул в водоворот кораблей, огней, механизмов и маленьких служебных судов, в бесконечный коммерческий хоровод.

Впрочем, на самом деле он не особенно обращал внимание на то, что творится снаружи; все это отмечалось где-то на самом краешке сознания. Крэйг все два дня дежурства был занят тем, что просматривал свои первоначальные наблюдения над явлением, которое он называл «эффект экстрасенсита». Дело было непростое. Он скрупулезно фиксировал все, что видел и слышал, внося собственные объяснения и гипотезы в отдельное поле. Местами тест пестрел значками, отмечавшими его взгляды – их объем был в три раза больше, чем весь текст лабораторных отчетов. Это давало надежду, что когда-нибудь он все-таки получит ключ к происходящему.

Крэйг похвалил себя и за то, что не поддался искушению превратить лабораторию «Звездопроходца» в копию лаборатории «Королевы Солнца». Он с некоторой грустью заметил, что другие члены команды перестали брать с собой на дежурство разные мелкие предметы и потом оставлять их на «Звездопроходце»; об этом он тоже писал, размышляя над тем, как «Звездопроходец» начал мало-помалу превращаться в их собственную территорию – хотя данный процесс приостановился после того, как Тан Я сообщил о противоречивых датах отказа от прав на судно и о таинственной «Ариадне».

Когда челнок пришвартовался к «Королеве», Крэйг сразу же прошел к себе, чтобы перенести записи в лабораторный компьютер и провести общую проверку. Кошки чувствовали себя отлично, а в журнале лазарета не было зарегистрировано ни болезней, ни травм. Собственно, за последние восемнадцать часов вообще никаких записей не делалось, и в то же время в аптечке недоставало множества медикаментов.

Стало быть, Раэль осуществила свою вылазку к Оси вращения. Интересно, насколько удачным оказался этот рейд, подумал Тау и вернулся к компьютеру, чтобы посмотреть ее отчет. Ничего.

Он забеспокоился. Да вернулась ли она?

Крэйг пересек лабораторию и вышел к трапу, но тут увидел, что Раэль Коуфорт открывает дверь своей каюты.

Он попятился, хмурясь при виде следов усталости на ее чудесной коже и в выразительных глазах. Врач уже собирался попросить коллегу отчитаться, как вдруг девушка остановилась, замерла, взгляд ее стал отсутствующим, и через секунду послышался знакомый уверенный стук капитанских ботинок по палубе.

– Как ты себя чувствуешь? – резко спросил Джелико у Коуфорт.

– Хорошо, разумеется, – ответила Раэль, оборачиваясь к нему.

– Туе говорит, ты намерена туда вернуться.

– Мне придется, – сказала Раэль. – Это необходимо.

– Ты подчинишься, если я прикажу этого не делать?

Коуфорт улыбнулась, совсем чуть-чуть, но тон ее был холоден.

– Подчинюсь, – сказала она. – Ты капитан, я новый член команды, и не такое уж у меня высокое звание. Но прежде, чем об этом разговоре узнают другие, ответь мне вот на какой вопрос: ты бы запретил идти туда Крэйгу?

Тау услышал короткий вздох, за которым последовало продолжительное молчание. Врач понял, что, во-первых, капитан не догадывается о его присутствии и, во-вторых, что разговор этот не предназначался для посторонних, хотя в сказанных словах и не было ничего личного.

Он уже собирался тихонько отступить назад, но Раэль Коуфорт вдруг отвернулась от капитана, который все еще находился вне поля видимости, и вошла в лабораторию. Через мгновение за ней последовал и капитан; его лицо было бесстрастно, если не считать желваков на скулах.

Тау нагнулся, взяв на руки тут же заурчавшую Омегу, и медленно распрямился, остро ощущая, как магнитные ботинки прилипли к палубе. Обыкновенно у человека не появлялось ощущения, что его ноги давят на пол; напротив, требовалось некоторое усилие воли, чтобы не вообразить себя свисающим с потолка.

– Я напишу отчет, – сказала Коуфорт Крэйгу, – пока капитан расскажет тебе последние новости.

Тау повернулся к капитану, и тот вкратце ввел его в курс дела, сообщив о последних новостях, касающихся их загадки.

Тау выслушал о компьютерной отмычке и полученных списках, но особого внимания на это не обратил. Среди членов команды были более квалифицированные специалисты, чтобы интерпретировать эти данные. Зато его крайне заинтересовали слова капитана о том, как эти новости отразились на состоянии экипажа.

В конце разговора он поблагодарил Джелико, но комментировать события не стал, да капитан об этом и не просил. Тау лишь поинтересовался:

– Ну а как Туе, привыкает? Вернее, мне бы надо спросить: команда привыкает к ней?

Хмурое лицо Джелико просветлело, и он слегка улыбнулся:

– Туе все время либо совершает вылазки во Вращалку, либо сидит с Торсоном в грузовом отсеке и изучает язык, обычаи, торговое дело и укладку грузов.

– Неужели она сможет работать на погрузке? – с сомнением проговорил Тау, подумав о жилистых Торсоне и Ван Райке, помимо высокого роста обладавших еще и очень мощной мускулатурой.

– Ван с Торсоном в один голос утверждают, что Туе знает о тонкостях погрузочных работ в условиях нулевой гравитации больше, чем они оба, вместе взятые. Мы привыкли работать на планетах, где из-за тяготения вес очень важен. Но если мы намерены расширять сферу деятельности, нам придется осваивать приемы торговли в невесомости, – сказал Джелико.

Тау кивнул.

– Если уж на то пошло, существуют погрузочные автоматы. На самом деле, как я понял из твоих слов, они оба, видимо, склонны принять ее в команду.

– Во всяком случае, в качестве стажера, – подтвердил Джелико. – Ван сказал мне это не далее как сегодня. Он пока не хочет говорить о Туе ничего конкретного, но… Впрочем, рано все это обсуждать. Надо сначала уладить наши проблемы с Управлением.

– Точно, – вздохнул Тау. – На какое-то сладостное мгновение я совсем о них позабыл.

Джелико усмехнулся:

– Надолго о них тебе забыть не дадут. Дэйн, Али и Рип об этом позаботятся.

Рип Шеннон услышал, как кто-то стукнул в дверь его каюты. На пороге, пристегивая к поясу гипноизлучатель, стоял Дэйн.

– Готов? – спросил Торсон.

– Ты действительно думаешь, что они нам понадобятся? – спросил Рип, когда Дэйн, войдя в его каюту, достал второй гипноизлучатель и протянул ему.

Торсон пожал плечами:

– И Нунку, и Тан сказали, что отмычка неизбежно активизирует защиту, значит вычислят, куда поступает информация. Рано или поздно нас там будет ждать торжественный прием.

– А эти штуки хотя бы подействуют на шверов? – усомнился Рип, нехотя пристегивая гипноизлучатель к ремню, чтобы руки были свободны. – Чего доброго, разряд подействует на них, как диржвартийский Веселый Сок, и они бросятся за нами просить добавки.

– Может, и так, а может, это их по-настоящему разозлит, – ухмыльнувшись, ответил Дэйн. – Как бы то ни было, я порасспросил Тау. Он говорит, что эти штуковины обладают нервно-паралитическим действием широкого диапазона. Они уложат любое существо, с которым мы можем встретиться, хотя и ненадолго, если оно обладает большой массой, как шверы.

– Главное, успеть за это время смыться, – сказал Рип. – Ладно, давай.

Дэйн снова усмехнулся и зашагал впереди. Они покинули «Королеву» и прошли через док. Рип оглянулся, глубоко вдохнув бесцветный обиталищный воздух. Если отвлечься от несообразных зрительных пропорций, здесь все было так же, как в любом космопорте: круглые сутки светло и постоянно кипела работа. По пути к маглеву Рип размышлял, теряют ли рабочие порта ощущение времени, или у них есть какие-то собственные способы поддерживать суточный физиологический ритм.

На остановке маглева было полно народа. Рип как-то даже не подумал захватить с собой часы, поскольку отсутствие узнаваемых (навязанных планетой) циклов «работа – отдых» делало бессмысленным отсчет времени. По крайней мере, в канддойдской части Биржи жизнь кипела постоянно. Между тем, думал Рип, у них, наверно, есть какой-то незаметный и общеизвестный сменный график, поскольку все капсулы были заполнены канддойдскими рабочими, переговаривающимися между собой тоненькими голосами – шипя, шурша, свистя, скрипя и щелкая. Ни один из них не сидел спокойно; беседуя, они безостановочно двигались.

Рип понял, что напрасно так внимательно наблюдал за ними во время ускорения, особенно когда капсула отошла от внутренней концевой шапки обиталища и вылетела на ярко освещенный простор. Необыкновенный горизонт за окошком и движение капсулы среди странно наклоненных канддойдских жилищ как-то не совпадали с суетящимися и мечущимися зигзагами канддойдами. У Рипа закружилась голова, и он вцепился в сиденье.

Молодой человек зажмурился и постарался пропускать окружающие звуки как бы поверх себя, словно шум прибоя. Через некоторое время он нехотя признал, что если на канддойдов не смотреть, то звук их голосов довольно приятен на слух. К счастью, вместе они ехали недолго; едва маглев начал приближаться к поверхности и гравитация увеличилась, канддойды покинули капсулу. Но вскоре в маглев начали садиться шверы. Каждый раз, когда входил новый пассажир, рука Дэйна тянулась к гипноизлучателю. Впрочем, никто из шверов их не потревожил, большинство даже не взглянуло в сторону терранских торговцев.

Внутреннее ухо напомнило, что гравитация в 1 g подходит человеку лучше всего. Рип вытянулся на сиденье и глубоко вздохнул, но очень скоро почувствовал, как конечности налились тяжестью, словно его собственный вес взбунтовался. Он напряг мышцы, как будто делал статическую гимнастику, и решил, что пусть уж заодно эта поездка станет своего рода тренировкой.

Наконец капсула повернула, достигнув поверхности, и Рипу полегчало. Он почувствовал, что легкие с трудом вдыхают воздух; когда же попробовал дышать чаще, то ощутил в груди легкое жжение.

Обернувшись к Дэйну, он увидел выражение, напомнившее ему капитана Джелико. Худое лицо Дэйна было сурово, губы крепко сжаты. Впрочем, когда капсула затормозила на их остановке, рослый помощник суперкарго поднялся, совершенно не замедляя движений.

– Пошли, – проговорил Дэйн. – Вот сюда. – Голос его был спокоен.

Рип почувствовал, как учащенно, почти болезненно забилось сердце. Он заставлял свое тело двигаться вровень с Дэйном, следя, чтобы колени были слегка согнуты, и очень внимательно ставя ноги. Ему бы не хотелось упасть при таком тяготении, уж очень велика вероятность переломать кости.

– Где проблема? – тихо спросил Рип, когда они удалились на достаточное расстояние от ближайшего швера. В огромных, слоноподобных фигурах шверов, появлявшихся то тут, то там, он не замечал ничего особо зловещего.

– По ту сторону капсулы, – сказал Дэйн. – Двое Кхелвов и Зхем, все из клана Голм. Я тут все свободное время изучал клановые знаки.

– Откуда же ты взял данные?

– Вот отсюда. – Дэйн показал на глаза. – Записывать они ничего не позволяют. Теперь я хорошо знаю, как выглядит клан Голм. – В его голосе зазвучал металл. – Эти трое вертелись поблизости, заглядывали в капсулы.

– Значит, нас ищут? – спросил Рип. – Может, лучше уйти?

– Не думаю, иначе они поджидали бы на почте, – ответил Дэйн. – Наверняка просто что-то слышали о терранском торговце, который был здесь, что, вероятно, случается довольно редко и вполне может насторожить того, кто ожидает такого рода новостей. Скорее всего, они только вынюхивают что-нибудь.

– Кхелв… Зхем… – повторил Рип. – Это вроде негражданские ранги?

– Вроде того, – подтвердил Дэйн. – Технически это ранг холостого индивидуума. Кхелв сделал лишь один «дар» для своего клана, и им обычно не терпится набрать очки. Зхему осталось сослужить еще только одну службу, чтобы достичь священной пятерки; а Джхилу предстоит выполнить три задания. Принеся пять «даров», они вправе найти супругу и начать размножаться, а после этого получают гражданство в клане, то есть право говорить на собраниях. Но и затем им могут дать какое-то поручение, которое еще повысит их ранг.

– Дать поручение? – удивился Рип. Молодые люди уже входили в здание пункта связи.

Дэйн огляделся, а за ним и Рип. На взгляд Рипа, шверы выглядели весьма миролюбиво; по крайней мере, они старательно игнорировали землян. Очевидно, Дэйн не заметил поблизости Голмов, так как сказал, подходя к коммуникационной кабинке:

– Именно. Группа может дать задание. Если его не выполнить, то карьере конец. Если же отказаться по причине, которую клан характеризует как трусость, тебя изгоняют.

Рип слегка покачал головой и тут же перестал, почувствовав боль в шее.

Пока Дэйн вводил код в автомат, оба молчали. Рип повернулся к Дэйну спиной и следил, нет ли опасности.

Но в помещение никто не вошел. Дэйн вытащил что-то из механизма, сунул в карман на поясе и сказал:

– Сматываемся.

Он дышал быстро и тяжело, вероятно, потому, что так долго говорил. Хотя Рип не сомневался, что помощник суперкарго еще отнюдь не выложил всего, что знал. Более того, Рип чувствовал, что Дэйну приятно делиться знаниями, хотя понятия не имел, откуда это ощущение взялось, ведь большой викинг никак не показывал своих эмоций.

Тем не менее Рип ничего не спрашивал, пока они не сели в маглев. Дэйн был напряжен и все время держал руку на гипноизлучателе. Когда капсула тронулась, он наконец немного расслабился.

– Вон они, – показал Дэйн в окошко.

Ускорение еще увеличило перегрузку, и Рип не стал поворачиваться, чтобы как следует рассмотреть троицу из клана Голм. Он увидел лишь троих шверов, величественно шествующих по дорожке, под острым углом выходившей к остановке маглева.

– Я меняю время поездок сюда, – проговорил Дэйн. – Интересно, давно они здесь торчат?

Рип не знал ответа, поэтому промолчал. Он смотрел в окно на приземистые деревья с густыми кронами, которые были посажены рядами или росли разбросанными там и сям группами. Вдоль некоторых рядов были прорыты канавы, и Рип вспомнил, как кто-то рассказывал, что шверы и в самом деле похожи на земных слонов тем, что никогда не прыгают. Для швера канава столь же непреодолима, как и высокая стена. При одной мысли о необходимости подпрыгнуть хотя бы на дюйм в этой беспощадной гравитации Рипа бросило в дрожь; и хотя шверы к своему тяготению привыкли, поднять такую массу в воздух – дело нешуточное.

Рип поглядел вдаль, но увидел лишь зеленые поля, деревья да редкие дороги. Никаких поселений видно не было, лишь иногда попадались промышленные сооружения.

Капсула поднималась все выше, тяготение уменьшалось. Ощущение карабканья сменялось чувством уверенного продвижения вперед.

Вдруг Дэйн глубоко вздохнул и потер ладонью шею.

– Уххх, – произнес он. – Выматывает, правда?

Рип кивнул и жестом показал на карман пояса:

– Ну и что там?

Помощник суперкарго достал сложенную распечатку и молча прочитал. Рип ждал с возрастающим любопытством, поскольку Дэйн ничего не говорил, а только хмурился, рассматривая листок. В конце концов он протянул бумагу Рипу:

– Лучше уж ты расскажи мне. Как-никак ты технарь, я тут ничего разобрать не могу.

Рип взял распечатку и объяснил:

– Вот здесь сверху – номера и типы замков, которые отмычке пришлось взломать, а это пути, по которым программа прошла, чтобы собрать информацию.

– Понятно, – кивнул Дэйн. – Валяй дальше.

– Тут поисковое поле было «Ариадна», как ты уже знаешь, и…

Рип осекся, изучая распечатку и пытаясь вникнуть в смысл написанного. Названия кораблей звучали у него в голове, словно набат. Наконец он взглянул на Дэйна:

– Это список всех кораблей, проходящих через пространство Микоса, которые были застрахованы через Управление торговли, и коды страховок, указывающие характер груза.

– Значит, я понял правильно. – Губы Дэйна сжались в тонкую злую линию. – Ты посмотрел, когда должна была прибыть «Ариадна»?

– Черт меня побери, – проворчал Рип. – Десять недель назад!

– А погляди, из какого компьютера это получено…

– Нашей старой подружки, главного координатора Койтатик. Что бы здесь ни происходило, она в этом замешана по самые мандибулы… – Рип поднял глаза и тихонько присвистнул. – Если я не ошибаюсь…

– Если мы оба не ошибаемся, – мрачно поправил его Дэйн. – Ведь ты подумал о том же.

Рип кивнул:

– Это разбой на самом высоком уровне, о каком я только слышал.

Дэйн сжал большие кулаки, словно намеревался немедленно отыскать преступника и учинить над ним расправу.

Тут маглев остановился, и в капсулу вошли несколько канддойдов.

– Спрячь-ка это, – прошептал Рип, сунув Дэйну распечатку.

Дэйн быстро засунул бумагу в карман, и остальную часть пути оба друга просидели в напряженном молчании, пристально рассматривая каждого нового пассажира и держа руки поближе к гипноизлучателям.

Но никто и не думал тревожить космолетчиков. Доехав до района доков, молодые люди выскочили на площадь и быстро направились на «Королеву», к капитану Джелико.

17

Все собрались в кают-компании; точнее, все, кроме Карла Кости, который в одиночку дежурил на «Звездопроходце».

– Иоганн и Джаспер знают, что я думаю, – произнес гигант, прежде чем сел в челнок. – Если понадобится, они за меня скажут.

Дэйн стоял на привычном месте позади остальных, где не так сильно чувствовал отчаянную неуклюжесть своих локтей и коленей. Его ладони все еще были потными – с того самого момента, как они с Рипом прочитали распечатку. Дэйн так и не мог до конца поверить. Каким образом кому-то сходит с рук то, что можно назвать узаконенным пиратством?

– Значит, вот как все это выглядит, – сказал Ван Райк. На сей раз его привычная улыбка исчезла, сменившись серьезным выражением лица, что делало суперкарго почти неузнаваемым. Он указал на пачку распечаток. – Койтатик получает сведения, что приближается некое застрахованное судно вольных торговцев, на борту которого находится ценный товар. Она сообщает об этом кому-то…

– Флиндику, – вставил Рип. – Копия списка кораблей находится в его компьютере, и время получения этих сообщений – после того, как списки попадают к Койтатик. Должно быть, именно она направляет названия кораблей в его офис.

– Стало быть, кристально честный Флиндик участвует в заговоре? – спросил Штоц.

– Возможно, – ответил Ван Райк. – Только он высокопоставленный руководитель, а у нас пока нет доказательств, что все, присылаемое в его кабинет, действительно попадается ему на глаза. У него может быть сколько угодно помощников, просматривающих почту… и использующих его индивидуальный номер, чтобы скрыть свои действия от коллег.

– Предположим, – произнес Джелико. – Продолжай.

– Так вот, появляется информация, что прибывает «Ариадна» с исключительно редким грузом – целанитом – и некоторыми самыми современными видами оружия, которое шверы так любят коллекционировать. Кто-то, стоящий над Койтатик, каким-то образом устраивает так, чтобы «Ариадну» встретили в космосе – видимо, вскоре после прыжка из…

Вилкокс кивнул:

– Несложно рассчитать вероятные точки прыжка и засесть там, поджидая выхода.

– К тому же корабль в этот момент наиболее уязвим, – добавил Штоц. – В рубке заняты проверкой, туда ли попали, куда должны, а механики смотрят, не случилось ли чего с двигателями.

– Даже если бы корабли выходили в полной боевой готовности, как какой-нибудь патрульный катер, то что толку, если на борту нет оружия? – спросил Али. – Вольные торговцы часто бывают вооружены?

– Весьма редко, – ответил Джелико. – Главным образом те, кто не в ладу с законом, или те, кто торгует в таком захолустье, где они сами себе закон. – Капитан кивнул в сторону Ван Райка. – Продолжай.

– Пираты обстреливают судно, чтобы вывести его из строя, но по возможности не уничтожить. Команду – за борт. Забирают груз. Подменяют его обычным товаром с Биржи. Очищают корабль от личных принадлежностей, стирают компьютеры и журнальные записи, а потом наносят на корпус название судна, которое было зарегистрировано как брошенное. После этого они исчезают… – Ван Райк помолчал. – О том, что происходит в дальнейшем, мы можем лишь догадываться.

Джаспер мягко спросил:

– А разве для тех судов, которые регистрируют как покинутые, не сообщают координаты… Хотя да, чего они стоят, если только корабль не замер в космосе, – ответил он сам себе.

Вилкокс кивнул:

– И даже тогда он может переместиться, особенно если в него что-нибудь врежется. Большинство кораблей бросают во время движения: зачем терять время и топливо на торможение? Разумеется, он продолжает путь по прямой, но что, если эта линия пересекается с гравитационным колодцем? Опишет дугу да выскочит в другом направлении. Можно, конечно, убить массу времени и вычертить возможные курсы корабля… мы, между прочим, как раз этим занимались в Школе… только зачем?

– Как правило, это все мелкие торговцы, у которых нет связей в высоком руководстве, чтобы возбудить дорогостоящее расследование, – сказал Ван Райк.

– Вот именно. – Джелико оглядел присутствующих. – Два вопроса. Нам необходимо имя того, кто этим заправляет, и нам нужно точно знать, с какой целью они изменяют названия кораблей. Если Ян правильно изложил сценарий того, что произошло со «Звездопроходцем», то есть «Ариадной», то как-то слишком уж много трудов, чтобы просто бросить на орбите непригодный корпус.

– Может, они какое-то время выжидают, а потом выходят в космос и подбирают корабли, – предположил Штоц. – Пускают на запчасти или еще как-нибудь используют. На рынке продается сколько угодно хороших двигателей, вполне современных охлаждающих систем, бортовых компьютеров. Я, например, везде готов по сходной цене купить про запас макроядерные коллиматоры, потому что они имеют обыкновение накрываться как раз после скачка, когда до любого места миллион километров, а скорость огромная. С собой ведь много взять нельзя… – Механик нахмурился. – Раньше мне даже в голову не приходил вопрос, а откуда они берутся?

– То же самое с двигателями и запчастями к ним, – подтвердил Джаспер с озабоченным выражением на бледном лице.

Джелико повернулся к Тану Я:

– Ты можешь как-нибудь выудить данные, которые нам нужны?

– Если бы, – отозвался инженер-связист. – Нужен свободный доступ к компьютерной системе Биржи… и время, чтобы изучить ее организацию. Нунку разбирается в этом, но даже отмычка такого гения, как она, вскоре накроется – если уже не накрылась, – а другую ей сделать не удастся, не допустит иммунная реакция системы. Риск и без того был слишком велик.

Джелико легонько барабанил пальцами по подлокотнику кресла.

– Хорошо. Тогда будем полагаться на самих себя. Давайте устроим перерыв, и каждый обдумает, что мы услышали и что можем сделать. А пока, Торсон, продолжай проверять тот почтовый ящик… Только сейчас возьми с собой по меньшей мере двух человек для поддержки.

Дэйн кивнул и снова незаметно вытер ладони о брюки. Его слегка удивило, что Туе выскользнула из кают-компании. Вероятно, пошла взять чего-нибудь попить, предположил он.

Тут заговорил Рип:

– Вот чего я совершенно не понимаю: как можно безнаказанно проворачивать такие гигантские махинации?

– Думаю, что могу тебе ответить, – сказал Вилкокс с мрачным выражением лица. – Все эти корабли были застрахованы через Управление торговли. Но кроме как на «Счастливой Люси» двенадцать лет назад да на «Ариадне» до недавнего времени, экипажи были негуманоидными. Похоже, все они откуда-то с окраин терранской сферы влияния.

– Это объясняет кошек, – заметил Крэйг Тау.

Все посмотрели на него.

– Если бандиты привыкли иметь дело с негуманоидами, то понятно, что они проглядели кошек. Держать на кораблях кошек – обычай исключительно человеческий, – объяснил Тау. – Альфа и Омега, видимо, спрятались, когда пираты ворвались на судно, а если ты не умеешь искать прячущуюся кошку, то нипочем и не найдешь, – сухо закончил он.

Дэйн припомнил Синдбада, который умел исчезать, когда на него находило такое настроение, – и это притом что на «Королеве», наверно, не осталось ни дюйма пространства, которого Дэйн не знал.

– К тому же пираты спешили, – добавил Рип.

– Не хотели рисковать, что мелькнут на экранах какого-нибудь корабля, только что выскочившего из гиперпространства или направляющегося к точке прыжка, – уточнил Джаспер.

Рип кивнул и продолжал:

– Что объясняет, почему они проглядели ту крохотную консоль в оранжерее. Она была укрыта растениями и грудой вещей.

– Главное, что бандиты нападают на мелочовку. На вольных торговцев вроде нас, – сказал Дэйн.

– А это уменьшает вероятность, что кто-то станет распутывать таинственное происшествие, – процедил Али. – Пропажа корабля крупной компании повлечет за собой тщательное расследование, которое упомянул Ван. Частое исчезновение людей на проторенных трассах вызвало бы недоумение. А кто обратит внимание на горстку пропавших авантюристов, собранных по космопортам со всей галактики?

– Все согласуется с историями, которые я услышала во Вращалке, – в первый раз подала голос Раэль Коуфорт. Дэйн увидел в ее синих глазах немую боль. – Большинство тамошних несчастных либо спаслись после необъяснимых – нерасследованных – нападений на их суда, либо остались здесь, так как их корабли исчезли и не вернулись за ними.

Капитан едва заметно улыбнулся:

– Так вы готовы сражаться за них, доктор?

– Мне не нравится система, намеренно отвергающая такое множество людей, которые могли бы отлично работать в рамках закона, используя свои таланты для чего-нибудь более полезного, чем кража еды и поиски крова.

Голос Раэль звучал мягко, но на щеках горели красные пятна. Дэйн переводил взгляд с девушки на капитана и, удивляясь их одинаково напряженным позам, понимал, что он чего-то не знает.

Вдруг помощник суперкарго ощутил рядом с собой какую-то перемену, нечто вроде внутренней щекотки, которая заставила его посмотреть в сторону. На лице Али Камила Дэйн заметил странное выражение.

Али молчал. Дэйн сообразил, что Туе еще не вернулась, и задумался, что бы это значило.

Ван Райк предложил:

– Давайте сейчас на время разойдемся и взвесим эту проблему. У каждого из нас есть свой особенный талант и собственное понимание того, как выходить из затруднительных положений. Давайте этим и займемся.

– Обсудим все еще раз позже, – кратко сказал капитан и, оттолкнувшись от кресла одной рукой, вылетел в коридор.

– Что происходит? – тихо спросил Дэйн своих приятелей, когда остальные потянулись из комнаты. – С капитаном, я имею в виду. И с Коуфорт.

Али засмеялся:

– Коса и камень, мой подслеповатый викинг, коса и камень. – Он нырнул в дверь и исчез.

– О чем это он? – спросил Дэйн Рипа.

Тот лишь покачал головой, а Джаспер спокойно проговорил:

– Когда капитан решит, что хочет поставить нас в известность, тогда и узнаем.

Дэйн вздохнул и отправился на поиски Туе.

Все как будто сходится, думал Джелико, забираясь в свое кресло. Он задумчиво поглядел на синего хубата, который полусонно чуть покачивался в клетке, издавая довольные, похожие на металлический скрип звуки.

Мысленно Джелико все время возвращался к тугому сплетению загадок, запутавшему их дела. Непонятные осложнения в переговорах о грузе. Распространение порочащих слухов не только среди торговцев, но также и блюстителей. Щедрое предложение купить «Звездопроходец» – причем без предварительного осмотра – со стороны кого-то, кто не хочет встречаться лицом к лицу с Ван Райком, но присылает лживые сообщения, которые не вяжутся друг с другом. Задержки, проволочки, преследование членов команды, а затем и официальное требование посадить их под арест… Все это можно рассматривать как тактику, направленную на то, чтобы измотать экипаж «Королевы», заставить корабль как можно быстрее улететь. Даже задержки в конечном счете означают увеличение расходов. Джелико не сомневался: таинственный незнакомец, который за всем этим стоит, отлично осведомлен о величине кредита «Королевы Солнца» и надеется, что они стартуют без груза, а возможно, и без «Звездопроходца», который впоследствии вполне может бесследно исчезнуть.

Если преступление совершается в рамках закона, то сделать можно почти все.

Хотя остальные этого еще не осознавали, трезвый взгляд на вещи подсказывал: если грабежом руководит Флиндик, используя свое положение, чтобы замаскировать, а в конечном счете и узаконить свои действия, значит он готов при помощи той же должности раздавить всякого, кто встанет у него на пути.

Али и другие помощники жаждут добиться справедливости в отношении погибшей команды «Ариадны» – «Звездопроходца»; Вилкокс и Ван Райк мечтают добраться до негодяя, который совершает преступления, прикрываясь Управлением торговли, и таким образом губит репутацию вольных торговцев; Раэль Коуфорт рвется помочь изгоям Вращалки. Похоже, никто из них не понимает, что, как только Флиндик – если это он – проследит путь отмычки до «Королевы Солнца», здесь появится отряд блюстителей. «Королева» будет арестована, все они окажутся в тюрьме и, не имея возможности ни с кем общаться, не добьются справедливости даже для самих себя, не говоря уже о ком-нибудь другом.

Подогреваемые правотой своего дела, они еще не видят неизбежности такого исхода. Одним из первых воспоминаний Майсила Джелико было осознание того, что Вселенная несправедлива. Хотя каждый по-разному пересекает порог, отделяющий детство от взрослости: для кого-то это просто число прожитых лет, для других это условные вехи на пути образования, выбора профессии или создания семьи, – для Джелико личным признанием собственной зрелости стало сознательное решение: пусть мироздание несправедливо, сам он сделает все возможное, чтобы оставаться честным. Джелико не рассчитывал на правосудие, милосердие или какое-то вмешательство со стороны безразличного космоса, но ему, когда жизнь подойдет к концу, хотелось бы знать, что он не причинил зла ни одному хорошему человеку и не помог ни одному негодяю. В его понимании «помогать» значило также «стоять рядом и ничего не предпринимать».

Он был полностью готов к тому, что Флиндик или кто бы то ни было станет его преследовать. То есть следовало каким-то образом подготовиться к нападению.

Джелико нагнулся вперед и включил интерком:

– Тан Я?

– Да, капитан.

– Зайди. У меня есть одна мысль.

– Сейчас буду, шеф.

Лампочка интеркома погасла, и Джелико снова откинулся назад, положив один ботинок на край стола, а второй примагнитив к полу.

А еще он ненавидел трусость, и правда заключалась в том, что нежелание осмыслить свои чувства по отношению к доктору Раэль Коуфорт больше невозможно оправдывать соображениями целесообразности, из чего следовало, что он трус.

Джелико вздохнул и закрыл глаза. Тут же сами собой в памяти всплыли напряженный взгляд ее фиалковых глаз и решимость, сквозившая в каждой черточке стройной фигуры, когда девушка отвечала ему на собрании. Выходит, Раэль готова драться за заблудшие души во Вращалке?

Вспомнилось, как она стояла у двери лаборатории, пылкая, искренняя, и совсем не испугалась, когда он пригрозил ей запретом покидать корабль. И то, что она выпалила ему в ответ, было чистой правдой: смог бы он запретить то же самое Тау?

Не смог бы.

Стало быть, если он не запретил бы Тау, но запретил бы Коуфорт, значит… значит…

Джелико потер глаза.

В действительности дело было в том, что он нашел человека, какого и не мечтал найти: спутницу, которая могла бы идти с ним в ногу, разделяла бы его взгляды, была бы такой же умной, как он сам, и такой же надежной, с такой же страстностью была бы готова отстаивать правое дело, послав ко всем чертям любые опасения. Дважды в жизни он наблюдал такого рода преданность, и оба раза он также видел ту ужасную скорбь, которой она оборачивалась, когда что-нибудь случалось с одним из спутников. Такова была жизнь торговцев. Джелико принял решение никогда не подвергать себя подобному риску, никогда не позволять себе влюбиться, однако это решение, кажется, само себя отменило.

Он не мог прожить жизнь Раэль Коуфорт вместо нее. Он не мог заставить ее укрыться в безопасности и довольстве где-нибудь вдали от риска, не лезть на рожон, если она осознает свою правоту. Да Джелико и не влюбился бы в нее, позволь Раэль укутать себя оболочкой безопасности.

В дверь постучал Тан Я.

Джелико вздохнул, открыл дверь и – «Трус!» – рявкнул на него внутренний голос – с облегчением переключился на первоочередные проблемы.

– Я вот что хотел… – начал он.

Дэйн обошел всю «Королеву», но Туе нигде не было. Раньше ригелианка никогда не уходила, не предупредив его, во всяком случае с того времени, как поняла, что проходит испытательный срок. Наверное, он проглядел ее.

По крайней мере, так Дэйн надеялся.

Помощник суперкарго решил быть более методичным и начать с кладовой в грузовом отсеке, куда члены экипажа не заглядывали с Денлита и где Туе, видимо, пряталась, когда была безбилетницей.

Дэйн уже было направился туда, как вдруг почувствовал легкий толчок беспокойства, словно Рип Шеннон позвал его тихим, почти неслышным голосом. Не раздумывая, Дэйн повернул назад, к каюте друга.

В коридоре между каютой Шеннона и его собственной стояли Туе и Рип.

Гребешок ригелианки был полностью расправлен, желтые глаза открыты так широко, что казалось, будто они светятся.

– Идем! – пропищала она. – Дэйн, вы получать помощь, мы идти сейчас, комп Флиндика. Быстро!

– Что такое? – спросил Дэйн.

Туе одной рукой держалась за трап, так что их головы находились на одном уровне. Цепляясь перепончатой лапкой за стальной поручень и подтягиваясь вверх, она тараторила:

– Нунку говорит, они скоро находить отмычку. Нунку говорит, мы не остановиться сейчас, блюстители приходить в Ось, всех убивать. Нунку говорит, клинти помогать теперь, мы идти из Ось, мы идти к Флиндик офис. Вы давать помощь.

– Помощь? Ты имеешь в виду Рипа и Тана Я – чтобы порыться в компьютере? – спросил Дэйн.

– Думаю, она имеет в виду крепкие руки и кулаки, – усмехнулся Рип.

Туе закивала, да так неистово, что взлетела к потолку, хохолок сложился, и ей пришлось, перебирая руками, спуститься до уровня их голов. Дэйн отвлекся, подумав, как Туе старается, чтобы ее голова была сориентирована в том же направлении, что и у них с Рипом, – как будто здесь была нормальная гравитация, – а не под наиболее удобным для следующего движения углом. Ригелианка предпринимала все усилия, чтобы приспособиться к человеческому поведению, тем не менее ушла, не предупредив его.

Дэйна снова охватили сомнения. Что, если это еще одна большая игра, по-своему такая же большая, как космический бандитизм? Не собрались ли осевые клинти при помощи «Королевы» добраться до властей? И не водят ли их за нос своими жалобными историями?

Дэйн решительно тряхнул головой:

– Погоди минуту. Туе, почему ты ушла? Ты же сама согласилась с условиями испытательного срока.

– Может, сейчас не время… – начал было Рип.

– Нет, – перебил его помощник суперкарго. – Прямо сейчас. Я отвечаю за нее. И хочу выяснить этот вопрос.

Зрачки Туе из щелочек превратились в круги, отчего глаза ригелианки сразу потемнели. Гребешок опал под странным углом, какого Дэйн еще никогда не видел.

– Ты поняла мой вопрос?

– Туе понимать, моя, – ответила она протяжным голосом. – Капитан говорить: «Будем полагаться на самих себя». Капитан хотеть план. Я идти спрашивать Нунку…

– А почему ты сначала не спросила меня? – прервал ее Дэйн.

Туе что-то быстро пропищала по-ригелиански, а потом медленно и с трудом проговорила на торговом наречии:

– Туе всегда говорить с Нунку, когда беда. Дэйн всегда говорить с капитан, когда беда… кроме когда идти с Туе в Ось, первый раз.

Дэйн глубоко вздохнул. Ему и в голову не приходило, что она следит за ним так же пристально, как он за ней.

– Ну, это я глупость сделал, просто не хотел подставлять капитана, в случае если… одним словом, если что-нибудь случится.

Хохолок Туе насмешливо поднялся, но она промолчала.

– Ладно, – сказал Дэйн. – Вижу, у тебя была на то причина, и я знаю, что ты хочешь спасти своих друзей в Оси. Только… если ты действительно собираешься остаться с нами, то в первую очередь должна думать о нас. – Он похлопал по груди себя, потом большим пальцем показал на Рипа и вверх, на каюту капитана. – Ты должна заботиться о «Королеве».

Зрачки Туе снова сузились. Она молчала.

Испытывая неловкость, Дэйн произнес:

– Поговорим об этом потом, хорошо? Итак, что за план? Идем прямо сейчас?

Туе кивнула. Дэйн знал, насколько опасно приписывать человеческие эмоции негуманоидам, но ригелианка как-то сникла, и даже голос ее прозвучал тише обычного:

– Мы идти сейчас. Быстро, обыскать компьютер. Найти последние данные. Плохой место, Флиндик офис, много-много ловушки. Может быть, приходить блюстители, может быть, другие. – Туе легонько прихлопнула ладонями. – Стараться нас ловить. Вы дать помощь? – закончила она вопросительной нотой.

Дэйн вздохнул:

– Возможно. – Он повернулся к Рипу, который поднял руку, как бы говоря: «Можешь на меня рассчитывать». – Я бы сначала обратился к Кости…

– Я бы тоже, – кивнул Рип. – Мимо него никто не проскочит, если он этого не хочет. Еще Мура – он эксперт в боевых единоборствах. Не знаю почему, но он пока не сходил с корабля. Может, теперь решится.

Дэйн щелкнул пальцами и тут же схватился за поручень, чтобы не оторваться от палубы.

– Пойди спроси у него. А мне надо еще кое с кем побеседовать.

– Давай возьмем гипноизлучатели и встретимся у внешнего шлюза через… две минуты.

Туе радостно чирикнула и ракетой взвилась по трапу.

За ней, гораздо медленнее, поднялся Рип.

Дэйн нырнул по лестнице вниз и, перебирая руками, добрался до машинного отсека. Как он и ожидал, Иоганн Штоц сидел за консолью, погрузившись в многомерную схему распределения энергии от двигателей «Королевы». Дэйну она казалась разноцветным морским ежом с ярко-голубой звездой посередине, из которой исходили кривые лучи. Но для главного механика здесь все было ясно.

Худощавый и молчаливый Иоганн Штоц был всего на несколько лет старше Дэйна, хотя временами Дэйну казалось, что он ровесник Ван Райка. Держался он тихо и был полностью погружен в технические проблемы; не раз и не два, когда Джелико садился на какую-нибудь приятную планету и отпускал команду поразвлечься, позже выяснялось, что в представлении Штоца отдохнуть – значит пересечь полконтинента и посетить семинар под названием «Макроядерный интерфейс и мощность корабля: союзники или враги?».

Он никогда не говорил о своем прошлом – как, собственно, и остальные члены экипажа. Однако Дэйн отлично помнил тот день, когда они обнаружили Туе. И прекрасно понимал, что для поимки быстрой и увертливой ригелианки требовались совершенно незаурядные навыки движения в невесомости.

– Ты занимался нуль-гравитационным спортом? – спросил Дэйн.

Штоц моргнул и удивленно поднял брови.

– В Школе у меня с этим было неплохо, – согласился он.

– Насколько неплохо?

Штоц чуть усмехнулся:

– Зарабатывал на учебу, играя в нуль-регби.

Дэйн присвистнул. Это не просто хорошо, это высший пилотаж.

– Как раз то, что мне нужно, – сказал он и коротко изложил план Туе. – Мы идем прямо сейчас. Берем с собой гипноизлучатели. Ты как?

Дэйн был вполне готов к тому, что Штоц уклонится от предложения. Механик никогда не участвовал ни в каких буйствах, во всяком случае за время службы Торсона.

Но Штоц лишь шире усмехнулся, быстрым движением сохранил файл и выключил компьютер:

– Пошли!

Они остановились, чтобы захватить пару гипноизлучателей, и направились к выходному шлюзу.

Там уже был не только капитан, но и бóльшая часть экипажа.

Дэйна ожидал еще один сюрприз: на пирсе стояли Рип, Туе и Фрэнк Мура. Лицо Муры оставалось совершенно бесстрастным, и у Фрэнка не было гипноизлучателя, но Дэйн заметил короткий тонкий предмет, оттопыривавший карман его мундира, – наверняка тот самый загадочный ультразвуковой инструмент, который Фрэнк называл дудочкой-манком.

В порту всякий принял бы их за компанию, сошедшую с корабля в город, чтобы развлечься. В то же время, подумал Дэйн, если бы за ними кто-то следил, он был бы весьма озадачен их быстрым исчезновением. Они по одному проворно нырнули в узкий лаз, который Туе уже показывала Дэйну, и пошли тайным путем.

На перекрестке Дэйн столкнулся с третьим сюрпризом.

В окружении членов клинти он разглядел длинную хрупкую фигуру Нунку.

18

Шагая за Дэйном Торсоном по пустому служебному коридору, Рип хихикал про себя, глядя, как странные существа из клинти Туе методично продвигаются вперед, постоянно осматриваясь и потом подавая сигнал рукой – словно космические пираты из какого-нибудь видео. В данных обстоятельствах большая табличка на трех языках с тремя разными символами скорее смешила, нежели устрашала:

ВХОД СТРОГО ПО ПРОПУСКАМ

Еще больше всех насмешила, вызвав бурное веселье, цветистая и продолжительная реакция Али на категорический запрет капитана покинуть корабль. Джелико был непреклонен. Покуда он не убедится наверняка, что блюстители Гармонии в сговоре с врагом, данное им обещание будет выполняться. Али и Кости нельзя перемещаться никуда, кроме как между двумя судами.

Но самым занятным оказалось сюрреалистическое ощущение, возникшее у Рипа при взгляде на окружавшую их невесомую круговерть. Теперь он разглядел красоту Нунку, ее прелесть, в основе которой лежала экономия движений – русалочьи-свободное скольжение в море микрогравитации, где он, сухопутная тварь, медленно тонул. Ему казалось, будто он не просто смотрит голографическое видео, а прямо-таки живет в сказке.

Рип с трудом подавил очередной приступ веселости. Молодой человек понимал, что это скорее истерический смех, – и не мог его подавить. К счастью, никто не обращал на него внимания. Дэйн сосредоточился на сообщениях, которые ему шепотом на неизвестном языке делали время от времени члены клинти. Штоц один раз слегка улыбнулся Рипу, потом перестал смотреть в его сторону, двигаясь так быстро и продуманно, что Рип только восхищался. Чего он уж никак не ожидал, так это что помощник суперкарго появится вместе со Штоцем, но теперь он понял почему. Хотя как Дэйн об этом догадался, оставалось для Рипа загадкой.

Они пересекли значительную часть портовой территории, прежде чем остановились у входа в один из маглевов, курсирующих в нулевой гравитации. Веселость Рипа мало-помалу улетучивалась от потери ориентации в невесомости и необычности Оси вращения. Теперь Нунку выглядела просто странной девушкой с тонкими паучьими ручками и ножками, торчащими из рваного рубища, и на нее было тяжко смотреть; еще тяжелее было вообразить, на что похожа ее жизнь.

Более пристальный взгляд на эту бледную, в пятнах кожу, проглядывавшую из рваного балахона, вызвал у Рипа приступ острой тоски по открытым пространствам, свежему воздуху и тяготению.

По крайней мере, до открытого пространства и свежего воздуха они наконец добрались. После нескольких минут наблюдения разведчики подали сигнал: путь свободен, – и штурмовой отряд (как Рип про себя называл эту странную группу существ) поспешно выбрался из прохода.

Они тихо, никак не нарушая общественного порядка, сели в маглев.

В капсулу входили разные пассажиры, главным образом канддойды, чтобы проехать несколько остановок. Непосредственно перед тем, как Рипу с товарищами нужно было выходить, появились несколько торговцев и приветствовали коллег с «Королевы». Но тут один из них внимательно посмотрел на Дэйна, толкнул своего спутника и что-то быстро ему шепнул. Торговцы без всякой нужды перешли в противоположный конец капсулы, старательно избегая смотреть в их сторону.

Хотя Дэйн никак не отреагировал, этот эпизод начисто лишил Рипа остатков веселости, и ощущение нереальности происходящего сменилось злобной целеустремленностью.

С интервалом в несколько секунд, чтобы не слишком бросалось в глаза, что они все вместе, Рип, Штоц, Мура и Дэйн вышли из маглева и зашагали по площади, поглядывая на мерцающие гирлянды огней, освещавших канддойдские дома.

Кружным путем они приблизились к красивому зданию, окруженному ухоженным папоротниковым садом, и, один за другим, прячась за зеленью, скрылись в служебном ходе.

Он был узким, по стенам вились какие-то кабели и трубы. Едкий антисептический запах все-таки не перебивал ароматов отходов, направляемых в переработку.

Вдруг один разведчик остановился, прислушался к портативному коммуникатору и что-то сказал остальным.

– Быстро! – чирикнула Туе. – Быстро! Быстро! Блюстители сменяются…

Отталкиваясь от стен, они помчались по тесным проходам. Рип тут же потерял ориентацию, поскольку коридоры изгибались и поворачивали под самыми немыслимыми углами. Тем не менее кто-то прекрасно знал, куда они направляются.

Наконец группа остановилась, и разведчики снова, используя тонкий перископ, убедились, что коридор под люком, возле которого они столпились, пуст. Это была территория невесомости, поэтому народ здесь ходил туда-сюда в любое время дня и ночи. Шверы, когда могли, придерживались искусственных солнечных циклов, но канддойды уже много поколений назад отвыкли от суточных ритмов.

Когда разведчики подтвердили, что выбранный ими коридор свободен, двое из клинти вышли вперед. По дороге они успели надеть серые комбинезоны обслуживающего персонала. Эти двое нырнули в люк, им осторожно подали какую-то канистру. Ничего не понимая, Рип протиснулся вперед, и тут грудь его сдавила тревога: он увидел на канистре яркую оранжевую триграмму, обозначающую биоопасное содержимое.

Туе почти полностью закрыла люк. Вся группа сгрудилась около щели и внимательно наблюдала. Двое в рабочей форме стояли и спокойно чего-то ждали; один из них держал когтистые пальцы на крышке биоопасного контейнера.

Послышался шум: из-за угла, громко переговариваясь между собой, появились несколько канддойдов. Рип, смотревший в щель из неудобного положения, едва увидел, как один из «рабочих» толкнул другого, вскрикнул, и канистра открылась. Мириады крохотных черных точек закружились по коридору. Канддойды пронзительно взвизгнули, словно слишком туго натянутые струны, засвистели и заклацали в ультразвуковом диапазоне, отчего у Рипа по шее побежали мурашки. Один из «рабочих» что-то прогудел на высоком канддойдском, и всех присутствующих охватила паника. Вскоре повсюду начали раздаваться пронзительные крики, в том числе и на терранском: «УХОДИТЕ! АПЬЮЙСКИЕ МУХИ-ВАМПИРЫ!»

Апьюйские мухи-вампиры? Рип в ужасе попятился, пока черные точки, кружившие в коридоре, не просочились в проход через приоткрытый люк. Кто не знал об апьюйских мухах-вампирах – насекомых, безвредных для фиффтоков, но смертельных для всякой другой расы! Даже в самых отдаленных уголках космоса слышали жуткую историю об эпидемии на Артеро. Всего несколько таких мух попали на борт торгового корабля, который останавливался в пространстве фиффтоков, и по небрежности были занесены в терранскую систему, где быстро размножились, получая легкий доступ к пище через мягкую людскую кожу. Они не просто пили кровь, они сперва парализовали жертву мощным ядом, отчего укушенному казалось, будто его сжигают заживо. Большинство пострадавших покончили с собой, пытаясь прекратить боль; немногие выжившие так и остались на всю жизнь парализованными.

– Нам бы лучше… – нервничая, начал было Рип.

Перепончатые пальцы Туе неожиданно сильно сжали ему плечо.

– Не двигаться! Не апьюйские мухи. Мошки экко-дерева. Нет вреда.

Рип понял, что произошло, и судорожно вздохнул.

– Великолепно, – пробормотал он.

– Подло, но великолепно, – сухо согласился Иоганн.

Дэйн ухмыльнулся, открыл люк и подал знак выходить.

– Сейчас здание уже, должно быть, пусто. Пошли.

– Разве его не закроют и не пустят дезинфицирующий газ? – спросил Рип, когда они побежали по коридору мимо дверей снизу, сверху, по бокам, но всегда точно в середине стены.

– Газ безопасен для всех, кроме вон того джаржакиуйца, – ответил Дэйн, показывая на существо с двумя парами рук: одна заканчивалась когтями, другая – щупальцами. Когтистыми руками существо натягивало респиратор. – Единственное, что мы почувствуем, – это запах корицы.

– Ждать, – сказала Туе. – Отойдите назад.

Она открыла люк и просунула в него автоматическую куклу, к спине которой было что-то прикреплено. Дэйн заметил мгновенную ответную реакцию. Сверху протянулось блестящее гибкое металлическое щупальце, пригвоздив к месту ворвавшуюся в комнату куклу и крепко прижав ее к полу клейкими присосками.

Рип увидел голубоватую электрическую вспышку, щупальце дернулось и замерло. Через секунду прекратилось странное жужжание, которого он раньше не замечал.

Двигаясь с завидной сноровкой, в помещение проникли несколько членов клинти и быстро обезвредили остальные ловушки и западни.

– Когда только Флиндик успел все это включить? – удивился Дэйн. – Ведь здание эвакуировали, наверно, секунд за тридцать.

– Дистанционное управление, – ответил Рип. – Установить достаточно просто, если есть деньги и власть.

Наконец члены клинти подали знак, что можно двигаться дальше.

Внутри они увидели следы панического бегства. Повсюду были разбросаны бумаги и чипы; тут и там плавали капли напитков из раздавленных в суматохе «груш». Нунку перепархивала от одной консоли к другой, внимательно изучая пульты управления, словно на них можно что-нибудь прочитать.

Рип помнил, что должен выполнять роль физической поддержки в случае их обнаружения, но по профессии он был штурманом, что, помимо всего прочего, означало владение компьютерной техникой, поэтому не мог отвести от нее взгляд.

Махнув Дэйну, который аккуратно отгонял с дороги плавающие пузырьки жидкости, Рип сказал:

– Позови, если понадоблюсь. Хочу посмотреть.

Дэйн кивнул и продолжал свое занятие.

Штоц занял позицию возле главного входа: он мог выглядывать наружу, но сам заметен не был. Мура встал у другой двери, бесстрастно наблюдая, как члены клинти собирают по комнате документы и чипы.

К консолям никто не притрагивался.

Нунку жестом показала на дверь, скрытую великолепной мозаикой, и двое из клинти приблизились к ней. На этот раз они подбросили вверх развернутую шаль из полупрозрачного ракнийского шелка и направили на нее луч игрушечного голографа, придав флюоресцирующим волокнам видимость твердого тела. Ответ не заставил себя ждать: Дэйн увидел молниеносное движение, и шаль исчезла, схваченная чем-то, вынырнувшим из воздуха над дверью. Несколько членов клинти подбежали к двери. Чтобы обезопасить ловушку, им понадобилось больше времени, чем в прошлый раз.

Когда дверь открылась, они увидели комнату-сад, как и рассказывала Раэль. Рип сразу оценил роскошь, с какой обставлен кабинет. Неужели чиновник Управления торговли зарабатывал столько, чтобы позволить себе все эти вещи… даже если копил лет сто?

Он покачал головой и повернулся в сторону Нунку.

Она тем временем следом за своими разведчиками-саперами осторожно приближалась к выдвижной консоли, вделанной в письменный стол. Клавиш было не много, но все из дорогого фарфора и расписаны золотом.

Нунку бросила на Рипа быстрый взгляд и неожиданно застенчиво улыбнулась. Подвинувшись, чтобы ему было лучше видно, она достала из складок рваной хламиды чип и вставила в щель. Экран засветился, однако показал лишь хаотический водоворот каких-то разрозненных осколков.

– Мой чип снял защиту, – сказала она мягким шипящим голосом. – Очень опасно. Строжайше запрещено. Программа не имеет внутренних ограничений на распространение.

Ее голос, этот странный выговор, почти такой же, как у его бабушки, детское лунообразное лицо и похожее на ветку тело словно убаюкали Рипа. Молодого человека охватило странное ощущение, будто реальность перевернулась и все это только снится.

– Она может открыть почти все, – проговорила Нунку, когда узоры на экране начали двигаться быстрее.

Рип догадался, что ей очень нравится объяснять: эта достойная всяческого сострадания девушка была прирожденным учителем.

Вдруг на экране возникла путаница символов и иероглифов.

– Что это? – спросил Рип, показывая пальцем на особенно сложную идеограмму.

Нунку неожиданно сильно сжала его запястье; впервые он заметил, какие крупные у нее костяшки пальцев по сравнению с кистью руки.

– Это есть нечто, до чего гнусный Флиндик меньше всего желал бы тебя допустить, – спокойно ответила она.

Она разжала хватку, и Рип отдернул руку. Тонким пальцем Нунку осторожно дотронулась до экрана. Узор сам собою сложился, поглотив столбцы данных.

Она снова прикоснулась к экрану, на сей раз несколькими пальцами в сложной последовательности. Опять возникло движение, и размытое пятно начало превращаться в картинку.

Нунку вновь стала русалкой; теперь она плыла в море информации, где есть и свои опасности, и свои красоты.

Ощущение нереальности еще более обострилось, когда Рип услышал, как за дверью кто-то несколько раз чихнул. Через секунду приплыл острый запах, напоминавший корицу и жженую солому. Аварийная команда уничтожала предполагаемых апьюйских мух-вампиров… и очень скоро аварийщики будут здесь.

Нунку тоже это поняла, но с сосредоточенным лицом продолжала осторожно дотрагиваться до экрана, перебирая различные комбинации и ритмы, а на экране тем временем появлялись все более простые узоры и символы.

Наконец экран мигнул, и Рип увидел столбцы данных на канддойдском языке. Теперь Нунку спешила: она нажала клавишу, и сразу же зажглась ярко-зеленая индикаторная лампочка загрузки.

– Вот она возвращается, насытившись, а с ней и наши данные.

Запись заняла всего несколько секунд. Нунку вытащила из компьютера чип. Экран снова мигнул, и на нем появился тот самый узор, который они увидели сначала.

– Она должна была стереть мои следы, – сказала Нунку, – по крайней мере, те, которые на поверхности. Прямая проверка покажет, что мы сделали, однако у меня нет сомнений, что я не оставила ничего, способное навести сих злодеев на подозрения.

– Тогда давай поскорее уходить, – предложил Рип.

До сих пор Нунку двигалась медленно; теперь же она уперлась невообразимо тонкой ногой в стол и пулей вылетела в дверь.

Разведчики проделали все в обратном порядке, чтобы ловушки казались нетронутыми. Рип понимал, что их посещение неминуемо выплывет наружу на каком-нибудь компьютере, но с этим ничего поделать нельзя. Оставалось лишь надеяться, что если комната будет выглядеть нетронутой, никому не придет в голову проверять… хотя бы до тех пор, пока они не окажутся вне досягаемости.

Группа едва успела скрыться в служебном коридоре, как появились первые рабочие аварийной команды; они медленно продвигались вперед, тщательно выискивая смертоносных насекомых. Последний из клинти не полностью закрыл люк, и в щелку было видно, что за рабочими идут два блюстителя при полном вооружении.

В полутьме команда быстро отступала по извивающемуся служебному туннелю, пока вновь не очутилась под прикрытием огромных папоротников. Опять по двое и по трое они вышли на площадь. Последними, избавившись от комбинезонов, выскользнули двое, изображавшие рабочих.

Однако сейчас они не пошли к маглеву. Вместо этого Рип и его товарищи с «Королевы» замысловатым маршрутом направились вместе с остальными во Вращалку.

По мере приближения к Оси Рипа все больше удивляла окружающая обстановка. Дорогу то и дело преграждали груды забытых здесь несколько веков назад грузов и всякого хлама. Несколько раз он замечал, что автоматические бульдозеры просто сметали все на своем пути, утрамбовывая брошенные механизмы вдоль стен в качестве подпорок для новых трубопроводов и кабельных линий. Ничего удивительного, что вокруг было столько протечек. Похоже, канддойды считали свои цилдома таким же временным прибежищем, как и отвергшую их планету.

Из тумана и полумрака послышался свист, потом еще и еще; невидимые, но вездесущие клинти следили за продвижением команды. Рип понял, какая хрупкая сеть взаимоотношений удерживает группировки от кровавых раздоров.

«Мы нарушили здесь мир… повсюду в цилдоме, – подумал он. – Если у нас ничего не получится, если не удастся доказать тайный сговор, мы погибли. На нас ополчится весь цилдом». Поглядев на Нунку, Рип понял, что клинти это знает и понимает, что тоже не выживет. Выбор сделан; назад дороги нет.

Гнездо клинти было настолько причудливым, что Рипу почудилось, будто это и есть причина, а не следствие странности Оси. Мало того что в огромном помещении не было никакого понятия о верхе и низе, но еще и казалось, будто все это специально придумано с неким злым умыслом. Паутинное кружево труб – эквивалент помостов в условиях невесомости – опутывало пространство под всеми мыслимыми углами; тут и там к ним лепились домики, словно чернильные орешки к листьям дуба. Между более тонкими нитями паутины тянулись провода, веревки и даже какие-то ползучие растения, которыми обитатели пользовались для того, чтобы менять направление во время своих грациозных полетов между помостами. Но когда Рип увидел, как два существа, встретившись, разминулись, находясь вверх ногами по отношению друг к другу, словно на давно виденной им терранской картинке, он понял, как много дополнительного пространства это дает. На секунду Рип представил себе, какой должна казаться Туе «Королева» со своей расточительной, чуть ли не претенциозной приверженностью к несуществующему тяготению, где почти половина свободного места принесена в жертву нелепым понятиям «верха» и «низа».

Нунку, по-видимому, вовсе не возражала, когда Рип вместе с ней подошел к ее консоли – самой странной из всех, что он видел. С первого же взгляда молодой человек понял, что компьютер от начала до конца самодельный, но, когда присмотрелся внимательнее, его пальцы бессознательно потянулись к клавиатуре.

Нунку села перед монитором, вставила чип, и через секунду на экране появились данные, которые Рип уже видел на компьютере Флиндика.

– Мы здесь имеем, – сказала Нунку, – записи о платежах. Обо всех.

Рип присвистнул. Это, должно быть, несчетные гигабайты информации.

– Поищем имена судов? – предложил он.

Нунку кивнула.

– Не думаю, что мы обнаружим названия кораблей, – проговорила она, – но, конечно, нужно начать с их поиска.

– Ты имеешь в виду, что сначала их надо исключить, – усмехнувшись, сказал Рип. – Не так-то это просто.

Нежная, добрая улыбка на мгновение сделала лицо Нунку каким-то… почти человеческим. Рип ощутил укол жалости к этой девушке, которая родилась человеком и не по собственной вине вынуждена влачить кошмарное существование.

Нунку несколько раз прикоснулась пальцами к экрану, дважды нажала на клавиши и сказала:

– Ничего.

– А как насчет конкретных лиц? – Это был Дэйн; Штоц, разумеется, рассматривал вибрационные компенсаторы, установленные на одном из пересечений помостов. – Тех, кого мы подозреваем: Койтатик, сам Флиндик, члены клана Голм и в первую очередь Джхил?

Нунку быстро постучала пальцами по экрану и через некоторое время сообщила:

– Вот Койтатик. Им платят сдельно, так что это будет трудно. – Она показала на экран. – Вот Управление торговли… это все корабельные компании. Вот одна, обслуживающая шверский клан.

– Это подозрительно? – спросил Дэйн.

– Мы вправе считать подозрительным все, – ответила Нунку. – Однако здесь, кажется, полный порядок: регистрация увеличения мощности двигателей, приобретение дополнительного дальнобойного энергетического оружия… – Она замолчала, что-то проверила на боковой консоли и кивнула. – Как я и полагала. Клан Шрен известен тем, что занимается пограничными исследованиями и картографией.

– Давайте это отметим и потом тщательно проверим, – предложил Рип. – Однако, похоже, мы в тупике.

Нунку снова кивнула:

– Полагаю, надо признать, что все это по большей части совершенно законный бизнес.

– А как же мы тогда узнаем, что незаконно? – поинтересовался Рип, наблюдая, как Нунку быстро просматривает бесконечный список предприятий.

– Вектор, – пробормотала она.

Рип и сам это понимал, но как отыскать ориентиры? Он отвернулся, чувствуя все возрастающую растерянность. Если бы у него были данные на понятном языке и компьютер, он бы разработал схему для отсеивания ненужной информации. Но сейчас, не понимая написанное на экране, Рип чувствовал себя так, будто пытался ухватить руками и удержать воду.

– Попробую поискать, есть ли у Койтатик, Флиндика и Джхила общий плательщик.

Все молча ждали, пока Нунку стучала пальцами. Наконец она положила ладони на консоль:

– Ничего.

– Убери Флиндика, – предложил Рип.

На этот раз информации оказалось слишком много. Джхил был связан с ведомством Койтатик по нескольким направлениям деятельности, и неудивительно, что здесь фигурировали десятки документов.

Попробовали другие комбинации… Рип перестал смотреть на экран и, расслабившись в невесомости, вообразил, что перед ним его компьютер.

– Вернись, – сказал он, открывая глаза. – К Джхилу и Койтатик.

Нунку вопросительно поглядела на него.

– А теперь давай попробуем выяснить, кто стоит за каждым из предприятий. Разумеется, отбрось департаменты торговли.

Нунку слегка кивнула и заработала пальцами. У нее было сосредоточенное, но отнюдь не удивленное лицо, и Рипу пришло в голову, что она, должно быть, уже подумала об этом пути, но из вежливости выслушивала его идеи. «Прирожденный лидер, – подумал Рип, наблюдая за Нунку. – Привыкла делать так, чтобы все эти странные существа чувствовали себя нужными и ценными. Хорошая черта характера в капитане».

– Вот, – сказала Нунку, неожиданно улыбнувшись, и Рип понял, что его догадка верна: она с самого начала вела поиск в этом направлении, потому что ни один компьютер не справился бы с задачей так быстро. – Я проверила все комбинации владельцев, значащихся в регистрационных списках Биржи, и среди них есть компания, зарегистрированная как местная, но хозяева… – Нунку замолчала и молниеносным движением ввела в компьютер еще какую-то команду. – Разрази меня гром! Как я и подозревала. «Звездные торговцы Одиннадцатой Сферы», товарищество с ограниченной ответственностью. Некогда ею владели отдельные лица, но все они скончались.

Дэйн захлопал в ладоши, не обращая внимания на смех Туе и некоторых ее друзей, вызванный тем, что резкое движение заставило молодого человека неловко кувыркнуться.

– Просмотри даты выплат от «Звездных торговцев Одиннадцатой Сферы» за месяц до и после ожидаемого времени прибытия застрахованных кораблей.

Снова пальцы Нунку заплясали по экрану, и она, откинувшись назад, улыбнулась:

– Вот оно. Джхил значится лишь после «Ариадны». Койтатик, впрочем, встречается после… пяти пропавших судов, каждый раз через месяц после ОВП.

– Хорошо, – сказал Рип, потирая кончики пальцев, чтобы избавиться от зуда компьютерщика, идущего по следу, – но это еще не доказательство. Последнее звено…

Нунку расхохоталась милым, очень веселым смехом:

– Финансовая дорожка от «Одиннадцатой Сферы» к тому, кто дает деньги.

Штоц подошел поближе и впервые заговорил:

– Вероятнее всего, мы ничего такого не обнаружим. Если это Флиндик, то он так внедрился в систему, что знает, как спрятать концы в воду. Могу поспорить на любую сумму: для операций с наличными он использует какое-нибудь подставное лицо, анонимный источник, тот переводит деньги на счета «Одиннадцатой Сферы» с интервалами, не имеющими ничего общего с выплатами…

– А по сумме и датам не совпадающими с теми, которые уходят с его личных счетов, – добавил Рип. – Ага. Если бы я руководил бандитской империей, то так бы и сделал. Исполнителям надо платить своевременно, потому что им безразлично, откуда берутся деньги, но при этом источник должен быть тщательно замаскирован, чтобы случайный ревизор ничего не заметил.

– Значит, в итоге мы уперлись в стену? – с беспокойством спросил Дэйн.

– Я посмотрю, не удастся ли прорваться сквозь защиту личных счетов Флиндика, – спокойно сказала Нунку.

– Слушай, викинг, – предложил Рип. – Давай покажем капитану и остальным то, что у нас уже есть. Нельзя же рассчитывать получить сразу все; а того, что мы имеем, достаточно для таких сообразительных мозгов, как у Тана Я, Вана, Вилкокса, не говоря уже о самом Старике.

– Ладно, – согласился Дэйн, хотя и без особого энтузиазма. Он повернулся к Нунку. – Спасибо тебе за помощь. Мы дадим о себе знать.

В ответ она сказала только:

– Момо и Гхесл’х’х выведут вас из Оси.

На протяжении всего долгого пути обратно четверо мужчин хранили молчание.

Перед тем как взойти на борт «Королевы», Дэйн предложил:

– Почему бы вам самим не рассказать все капитану? А я сейчас поеду в зону шверов, посмотрю, не нарыла ли наша отмычка чего-нибудь еще. Теперь нам понадобится каждая крупица информации.

– Плохая мысль, – сказал Штоц. – Кажется, кто-то говорил, что Флиндик уже наверняка охотится за отмычкой?

– Это будет висеть на мне, покуда не узнаю наверняка, – ответил Дэйн. – Смотри. Я сделаю все точно так, как раньше, тихо и спокойно. Если замечу что-нибудь подозрительное, вообще не стану заходить.

– По крайней мере, сначала прослушай чип, – посоветовал Штоц.

Дэйн и Рип одновременно кивнули, и Дэйн усмехнулся:

– Если отмычку обнаружат, то звуковой сигнал тоже.

Рип предложил:

– Тогда я иду с тобой.

– Может, пойдем все вместе? – сказал Фрэнк.

Дэйн помотал головой:

– При той гравитации, если ты попытаешься заблокировать удар швера, рука сломается. А твои, Иоганн, навыки передвижения в невесомости вряд ли пригодятся при одной и шести десятых «же».

Штоц усмехнулся:

– Ладно. Кроме того, мне кажется, что это, – он помахал чипом, который дала им Нунку, – лучше побыстрее вручить капитану.

Они остановились у площадки маглева, и, прежде чем расстаться, Фрэнк сказал:

– Если ты сразу же не вернешься, мы все отправимся за тобой.

19

– Пообещай мне одну вещь, – говорил Рип Дэйну, когда они спускались в маглеве.

– Что именно?

Дэйн вздохнул полной грудью. Приятно снова оказаться в привычном тяготении. Странное, почти всеобъемлющее ощущение благополучия.

– Если увидишь любого из этих шутников из клана Голм, тут же сматываемся. Любого, – повторил Рип.

Дэйн улыбнулся:

– Мы ведь договорились. Они наверняка знают, что мы копаем под них, следовательно…

– Если мы их встретим, следовательно, они собираются доставить нам неприятности, – закончил Рип.

Дэйн засмеялся. Он уже давно подозревал, что чувства Рипа очень похожи на его собственные: торопливость, нетерпение, странная смесь веселья и страха.

И жажда справедливости.

– Еще один чип, еще одна улика, – пробормотал Дэйн. – Это все, что нам нужно. Пусть он окажется там.

Через несколько секунд, когда сила тяжести начала постепенно увеличиваться, Дэйн ощутил как бы приступ легкой головной боли, словно от какого-то неприятного воспоминания, которое никак не выходило на поверхность. Помощник суперкарго озадаченно посмотрел на товарища, который, откинувшись на сиденье, дышал по системе высокой гравитации.

Рип поглядел ему прямо в глаза и сказал:

– Мне в голову сейчас пришла ужасная мысль: вдруг это оказались бы мы?

– Ты хочешь сказать – вместо «Ариадны»?

– Вполне могло случиться, – проговорил Рип, прищурив темные глаза. – Если бы нашли на Денлите какой-нибудь редкий минерал или что-нибудь такое, на чем можно получить большую прибыль…

– Мы бы, наверное, перед вылетом дали радиограмму в Управление торговли с просьбой застраховать груз, – закончил Дэйн его мысль.

– И эти грязные подонки сидели бы в точке прыжка, поджидая нас. А пустая «Королева» сейчас кружила бы по орбите вокруг Микоса с другим именем на борту.

Дэйн сжал кулаки. Как приятно было бы схватить какого-нибудь бандюгу за горло и вышвырнуть из шлюза прямо в космос! Такого не должно случиться больше ни с одним кораблем вольных торговцев. Они просто обязаны победить. Обязаны.

Рип вздохнул.

– Победим, как думаешь? – спросил Дэйн, к которому стало возвращаться хорошее настроение. Злиться при высокой гравитации было неприятно; словно при каждом ударе сердца на тебя наступает большой швер.

– А еще Туе, – сказал Рип. – Сперва я думал, что мы боремся за справедливость. Что любая команда на нашем месте поступила бы точно так же. А потом подумал о Туе и ее… напомни, как это называется?

– Клинти, – подсказал Дэйн.

– Давай вообразим, что все каким-то чудом уладилось и нас не упекли на веки вечные в местную тюрьму. И вот мы готовы взлететь. Ты думаешь, она сможет оставить товарищей?

Дэйн покачал головой.

– Не знаю. Я сегодня все время об этом думал, – признался он. – Пока Туе не сбежала, чтобы предупредить Нунку, – а я понимаю, почему она так поступила, – я считал, что все просто. Но ей, кажется, действительно необходимо знать, как дела у ее клинти, говорить с Нунку, делиться с ней мыслями. Мне иногда кажется, что вся ее работа со мной – просто игра. – Молодой человек переменил позу, так как одна нога начала затекать. – Во всяком случае, Ван говорит, для меня это хорошая практика. Я сам так свыкся с существующим положением дел, что, наверное, вечно останусь помощником.

– Поживем – увидим, – отозвался Рип. – Ого, почти приехали… У меня такое ощущение, словно мне положили на грудь космический корабль.

Дэйн посмотрел в окошко и увидел, что они достигли поверхности. Маглев с жужжанием мчался по шверской территории сквозь купы раскидистых деревьев к теперь уже хорошо знакомой им обоим остановке.

Шверская манера строить свои поселения не давала возможности осмотреться; они не любили, чтобы их жилища располагались на открытом месте, дома неизменно были одноэтажными – что неудивительно для расы, которая не умеет прыгать, – и даже общественные здания скрывались за деревьями.

Дэйн обратил внимание, что на поверхности не заметно и дорог. Обычная предосторожность воинственного народа? Или путешествовать на виду такое же табу, как есть при посторонних?

Ответить на эти вопросы некому, подумал Дэйн, осторожно наклоняясь вперед, – меньше всего ему сейчас хотелось надорвать живот, резко нагнувшись к окну, чтобы осмотреть площадь. Капсула маглева плавно затормозила и остановилась.

Ни у одного из шверов, оказавшихся поблизости, не было клановых знаков Голм.

Дэйн внимательно осмотрелся и только тогда кивнул Рипу.

Аккуратно ступая, друзья вышли из капсулы и направились к зданию.

Шверы занимались своими делами, и никто, за исключением парочки маленьких шверов, не обратил на них ни малейшего внимания. Вроде бы.

Дэйн чувствовал, что за ним наблюдают, и объяснил это ощущение тем, что ему известно об обнаружении отмычки.

Ничто не предвещало опасности, и все равно он внимательно осматривался, хотя приходилось вертеть головой и замедлять шаг, чтобы не потерять равновесия.

Они вошли внутрь и прошагали прямо к коммуникационной кабинке; пока Рип караулил, Дэйн проверял, нет ли сообщений.

Их не оказалось.

Теперь тревога вспыхнула во всем теле, усиливая давление большого тяготения. Что-то было не так. Рип молчал, однако настороженность его взгляда и желваки на скулах показывали, что он тоже это чувствует.

Друзья чуть разошлись в стороны – на случай, если придется защищаться – и начали отступление. За дверью кабинки их никто не поджидал. Они с облегчением ускорили шаг и вышли наружу. На остановке, метрах в пятидесяти от них, стояла капсула.

Взгляд Дэйна притягивала относительная безопасность капсулы, однако он заставил себя оглядеться.

В поле зрения никого не было… вообще никого.

Дурной знак.

– Быстрее, – выдохнул Дэйн, и это вышло у него как «ыыррр».

Не обращая внимания на боль в суставах, мышцах и легких, он прибавил шаг, и Рип сделал то же самое.

Двадцать пять метров…

Двадцать…

Пятнадцать…

Боковым зрением Дэйн заметил какие-то тени, в кровь хлынул адреналин. Слегка пригнувшись, он обернулся… и его рука задела церемониальное оружие на поясе у громадного швера.

Пальцы Дэйна свело от боли. Швер – гражданин первого ранга, машинально отметил мозг Дэйна – сверхъестественно тихо шел позади него.

Откуда ни возьмись появились другие шверы, окружая Дэйна с Рипом.

Тот швер, до оружия которого Дэйн нечаянно дотронулся, начал говорить. Голос его раскатывался, словно гром в горной долине.

Рип стоял молчаливый и настороженный, пока шверы, резко повернувшись, не разошлись так же бесшумно, как и возникли.

– Самый конец я понял, – сказал Рип, когда они уселись в кабинку. – Что-то насчет блюстителей?

– Они сообщат блюстителям, – проговорил Дэйн, все еще не в силах прийти в себя. – Все очень мило и вполне легально, – добавил он с горечью. – Флиндик снова победил… узаконенное убийство.

– Что? – воскликнул Рип, хватая ртом воздух. – Убийство?

– Меня вызвали на дуэль, – объяснил Дэйн.

Крэйг Тау наблюдал, как нетерпение Джелико неуклонно возрастает. Наконец капитан решительно положил руки на стол и сказал:

– Я больше не могу ждать. Канддойды, может, и работают круглые сутки, а Росс – нет. И мне не хочется беседовать с кем-то, кто его замещает в офисе.

– Может, обратимся к блюстителям? – предложил Ван Райк.

– Чтобы они и забрали, – пробурчал Вилкокс.

Джелико в последний раз взглянул на часы и мягко оттолкнулся от стола, ухватившись за переборку.

– Если Дэйн и Рип не вернутся через полчаса, Вилкокс и Штоц пойдут их искать. Тан Я, оставайся у интеркома. Коуфорт, ты все еще намерена идти во Вращалку? – Он в первый раз за время совещания посмотрел на Раэль.

– Да, – ответила она.

Крэйг, стоявший рядом, почувствовал, как девушка напряглась… будто готовилась к спору.

Но капитан только кивнул.

– Викс, если ты пойдешь с ней, то, может, вдвоем вы управитесь быстрее. Ты и раньше помогал в лазарете… просто делай все, о чем она попросит.

– Буду рад помочь, – застенчиво улыбнулся Джаспер.

Джелико указал на Яна Ван Райка:

– Ты пойдешь со мной, Ван. Меня интересует твое суждение о Россе. Чего-то тут не хватает, а чего – никак не пойму. И ты тоже, Крэйг, чтобы было мнение врача.

Он как бы случайно вновь поднял серые глаза на Раэль, помешкал, будто хотел что-то сказать, затем резко повернулся и вышел.

Некоторое время Раэль стояла уставившись на дверь. Тау тоже стоял, наблюдая. В коридоре послышался голос капитана, отдающего распоряжения Муре и Али Камилу.

Раэль Коуфорт сложила на груди руки и внезапно поглядела Тау в глаза. Он ничего не сказал, но и не отвел глаз. Раэль не старалась скрывать свои чувства, она понимала: Тау знает, что происходит. Видела она и его сочувствие, и его намерение не допустить ошибку, вмешиваясь не в свое дело.

Коуфорт улыбнулась, слегка пожала плечами и тоже вышла.

Через несколько минут Тау уже вылезал через выпускной шлюз вслед за Ван Райком и капитаном и, отталкиваясь от пола и стенок, плыл по трубе к остановке маглева. Не без удивления он смотрел, как крупное тело суперкарго ловко маневрирует в узком коридоре.

Они сели в капсулу, и Ван Райк, подняв кустистые белые брови, огляделся. Как и следовало ожидать, все капсулы были битком набиты звездолетчиками, намеренными завершить то или иное дело, прежде чем закроются дневные торговые центры, либо норовившими забраться в транспорт, едущий к ночным злачным заведениям обиталища.

К несчастью, это исключало возможность доверительного разговора. Тау хотелось поподробнее узнать у капитана, на что ему следует обратить внимание… хотя, с другой стороны, непредвзятое впечатление может оказаться наиболее ценным.

Дорога Орошенных Дождем Лилий была пустынна; здесь жили самые высокопоставленные канддойдские чиновники. Тау было интересно полюбоваться тем, как говорили, потрясающим видом, который открывался на обиталище именно отсюда.

Росс оказался на месте. Тау был наслышан о знаменитом розовом саде, однако к тому времени, когда приветствовавший их канддойд впустил посетителей в жилища легата, тот уже не занимался своими голографическими растениями.

Комната, в которую провели гостей, была типичным кабинетом патрульного капитана, какой ему положен по уставу.

Ничто не нарушало его строгости, все стояло на своем месте.

Даже окна были зашторены, что делало атмосферу строгой и деловой. Росс сидел за письменным столом в черной с серебром форме офицера Космической полиции; его вытянутое лицо было настороженным.

– Капитан Джелико, – сказал он, когда трое мужчин с «Королевы Солнца» переступили порог. – Я рад видеть вас здесь… мне не понадобится самому вызывать вас на беседу. – Он посмотрел на бумагу, лежавшую на столе. – Я получил удивительное количество жалоб, касающихся главным образом хулиганства и нелегальных проникновений со стороны вашей команды. Как вы это объясните?

– Именно поэтому мы здесь, – сказал Джелико, передавая Россу распечатки, которые приготовил Тан Я, и кассету с пленкой.

Росс вставил пленку в компьютер, чтобы она автоматически загрузилась, а сам тем временем в молчании изучал бумаги. Подняв глаза, он немного нахмурился, но, помимо этого, его лицо ничего не выражало.

– Каким образом вы получили эту информацию?

– Незаконным путем, – ответил Джелико.

Росс отложил документы. Тау с интересом разглядывал легата, который пристально смотрел в некую точку пространства, находящуюся где-то между его посетителями.

– Я могу приостановить передачи… Собственно, я пошлю шифрованную радиограмму в штаб… – Росс замолчал.

Ван Райк подал голос:

– Вполне допускаю, что если найденное нами – правда, то даже ваша спецлиния, вероятно, ненадежна.

– И доклад никогда туда не попадет, хотя я и получу подтверждение, – проговорил Росс. В первый раз на его худом лице появилось какое-то выражение. – Если дело обстоит именно так, то это может объяснить ряд аномалий, которые косвенно подтверждают ваши сведения… Тогда я сделаю вот что: отправлю пленку со следующей сменой дежурных, и ее можно будет передать не в штаб, а легату на… Шен Ли. – Он назвал систему на полпути между Микосом и Террой. – Ее пошлют с патрульного корабля. Для безопасности я попрошу их перед отправкой выпрыгнуть из гипера в какой-нибудь случайной точке.

– Вероятно, нас видели, когда мы сюда входили, – произнес Ван Райк с непринужденной улыбкой.

Джелико сказал:

– Вы могли бы послать одну радиограмму также и отсюда, просто на всякий случай.

Росс моргнул и согласился:

– Да. Простое распоряжение прекратить передачу пропавших и покинутых кораблей. И информацию в штаб Управления торговли относительно застрахованных судов. – Он холодно улыбнулся. – Поскольку на протяжении ряда лет здесь совершенно нечего было делать, то минимальные шаги, предпринять которые требует моя должность, не вызовут подозрений.

– Если позволите спросить, как давно вы занимаете этот пост, капитан? – поинтересовался Тау. – Мне казалось, что существуют определенные правила ротации должностных лиц, работающих во враждебном окружении. Обиталища должны входить в такой перечень, поскольку они уж очень нам чужды.

– Четыре года, – ответил Росс. – Это по правилам. Но я здесь уже почти шестнадцать. Видимо, начальство нечасто вспоминает о столь отдаленных местах, как наше.

Тау кивнул, хотя про себя сделал заметку кое-что проверить.

– Вернемся к нам, – сказал Джелико. – Каковы наши шансы добиться расследования?

– Вы можете потребовать расследования, – ответил Росс. – Но я не могу действовать в одиночку. В судебном расследовании такого уровня должны участвовать все три расы – в соответствии с Соглашением о Гармонии.

– Значит, – проговорил Джелико, – мы так и поступим.

– Вы можете, – повторил Росс, – только это вас разорит. Собственно говоря, я сильно подозреваю, что именно поэтому с вами до сих пор не обошлись более решительно. Если Флиндик и в самом деле… мозговой центр преступной организации, для него нет ничего лучше, чем бороться с вами в суде. Где доказательства вины? Значит, придется провести расследование.

– И что в этом такого?

Ван Райк потер пальцами переносицу:

– Мне следовало догадаться об очевидном.

На губах Росса снова мелькнула болезненная улыбка.

– Кажется, вы сами все видите. У шверов – дисциплинарный суд. Канддойды, которые решают большую часть гражданских дел, могут годами рассматривать простейшее дело.

– А разве в следственный комитет не войдут представители всех трех рас? – спросил Тау.

Росс повернулся к нему:

– Конечно, но поймите: все, связанное с канддойдами, займет годы и годы. В ход пойдут самые изысканные, вежливые и косвенные методы. Будет сделано все, чтобы сохранить лицо. Мне кажется, что они рассматривают и принимают решение задолго до слушания дела.

– Разумеется, – сказал Тау.

Внезапно у него в памяти всплыло когда-то прочитанное, и мурашки поползли по коже. И шверы, и канддойды отбраковывают своих неполноценных новорожденных – впрочем, как и многие другие расы, столкнувшиеся с проблемой перенаселенности. Но если шверы делают все открыто, принимая соответствующее решение и быстро приводя его в исполнение, то канддойды превращают это в утонченное празднество, которое называют Порой Чествования Совершеннорожденных. Суть в обоих случаях одинакова, с той лишь разницей, что шверы в присутствии всей семьи делают младенцу укол и его смерть, по крайней мере, безболезненна, а канддойдские отбракованные малыши исчезают тихо и незаметно неизвестно куда, и никто не знает, как это произошло.

Тау почувствовал, что при мысли об этой зловещей стороне жизни, казалось бы, дружественной расы в животе начинаются колики. «А Флиндик, как говорят, стал больше канддойдом, чем человеком», – подумал он.

– Если мы потребуем провести расследование, – спросил Джелико, – то будем давать свидетельские показания, не так ли?

– Правильно. Вам придется оставаться здесь за свой собственный счет, если я не арестую вас и не конфискую корабль.

Ван Райк покачал головой:

– Флиндик, если захочет, запросто затянет разбирательство лет на десять.

– А мы тем временем будем вынуждены торчать тут, и не факт, что в безопасности, – сказал Тау. – Итак, что делать?

Росс сложил бумаги и запер их в ящик:

– Можете быть уверены в том, что я проведу собственное расследование, очень осторожно и осмотрительно.

Джелико коротко кивнул:

– Спасибо, капитан. Если мы вам понадобимся, вы знаете, где нас найти.

Он обменялся взглядами с Тау и Ван Райком, и трое торговцев молча вышли из кабинета.

До самой остановки маглева никто не проронил ни слова. На этот раз они пропустили несколько капсул и дождались пустую. Как только маглев тронулся, Джелико повернулся к Тау:

– Твои впечатления?

– Мне надо бы для верности заглянуть в архив Космической полиции, но готов биться об заклад, что этот человек не из тех, кто станет во что-то вмешиваться, если снаружи все обстоит гладко.

– Хочешь сказать, он замешан в этом деле? – нахмурился Ван Райк.

– Нет, – сказал Тау. – Разумеется, я могу и ошибаться… мне и раньше случалось обманываться, но, по-моему, по природе он – личность депрессивная, и обиталище только усугубило эту черту характера. Когда люди впервые попробовали в них жить, у многих возникали тяжелые психологические состояния.

– Ну и что же ты намереваешься найти в архивах?

– Что его предшественники, которые проявляли большую активность, провели здесь свои четыре года и сменились, а те, кто был безразличен к службе, оставались дольше. И еще я могу поспорить, что Флиндик в достаточной мере контролирует систему связи, чтобы просьбы Росса о переводе не достигали цели.

Джелико кивнул:

– Насколько я знаю правила Космической полиции, после четырех лет во враждебном окружении рапорт о переводе удовлетворяется без проволочек. Однако в таком захолустье, если просьба не поступает… или даже приходит прошение остаться… никто ничего делать не станет. Слишком дорого посылать корабль в такую даль.

Тау, наблюдавший за капитаном, заметил, как тот барабанит пальцами по подлокотнику, совсем чуть-чуть. Это значило, что Джелико принял решение.

Ван Райк вопросительно поглядел на капитана:

– Ну что, шеф?

– Если Росс не может справиться, – проговорил Джелико, – это сделаем мы.

20

– Что?!

– Меня вызвали на дуэль, – повторил Дэйн.

Они столпились в узком проходе между каютами Дэйна и Рипа. Дэйн, пятясь, вошел в комнату и уцепился за край койки, чтобы не налететь на стену. Он выглянул в дверь и увидел три лица: несколько удивленное – Ван Райка, недоумевающее – Крэйга и злое – капитана.

– Ну вот, – сказал Джелико. В его серых глазах блестели точечки серебристого света. – Собрать всю команду. Мы взлетаем.

– Не получится, шеф, – пробурчал Ван Райк. – Не можем оплатить взлет.

Дэйн увидел, как дернулся подбородок капитана, словно он хотел сказать: «А вот посмотрим».

Наступила тишина, на этот раз более напряженная, чем после первого сообщения Дэйна. Торсон знал, что капитан вполне мог вывести их из порта; с его мастерством пилотажа они, видимо, проскочили бы мимо неповоротливых шверских дредноутов, которые служат блюстителям патрульными кораблями, но, очутившись за пределами порта, они не сумеют набрать скорость, необходимую для прыжка, прежде чем защитные орудия разнесут их на атомы.

Возможно, именно на это и надеялся Флиндик.

Джелико сжал поручень трапа так, что костяшки пальцев побелели, однако, когда он снова заговорил, голос его был совершенно бесстрастен.

– Я не позволю этому негодяю убить члена моей команды. – Капитан повернулся, сверля Дэйна холодным взглядом. – Не ты это спровоцировал.

В его словах даже не было вопроса.

Дэйн знал, что будь он виноват, то его, по крайней мере, беспристрастно выслушали бы. Тем не менее он был рад, что смог помотать головой.

– Подкрался сзади. Я даже не замечал этого швера, пока он не начал выкрикивать ритуальный вызов.

– Что именно он сделал? – послышался новый голос.

Все посмотрели вверх – или в том направлении, которое они привыкли считать верхом, – и увидели Али, который, раскинув в стороны руки, свисал с трапа, ведущего на следующую палубу.

– Торсон, давай подробности. Как все произошло?

Дэйн пожал плечами, подавив раздражение от манеры Али тянуть слова с видом превосходства – будто тот заранее знал ответы на все вопросы. Впрочем, подумал Дэйн, Али вел бы себя точно так же, даже если бы его вели на расстрел.

– Собственно, рассказывать нечего. Мы с Рипом проверили почту, там ничего не было, пошли назад, никого не видели. Вдруг этот швер очутился позади меня – я почувствовал удар по руке, и тут он прокричал вызов. С ним была вся его братия, они нас окружили, чтобы мы не убежали, и навесили «честь».

– Не вижу особой чести в том, чтобы двухтонный тяжеловес дрался с человеком, который едва может ходить в их проклятом высоком тяготении, – с горечью проговорил Штоц, усевшись на краю люка, ведущего в нижний отсек.

– Это ловушка, – сказал Тау, насупившись. – Мы все это прекрасно понимаем. Почему Дэйну вообще надо туда идти?

– Потому что это законное требование, – объяснил Али сверху. – То же самое, что арест.

Быстро переведя взгляд с Али на Штоца, Дэйн почувствовал, что теряет ощущение верха и низа. Голова закружилась, и ему пришлось опереться о стену и заставить себя снова сориентироваться.

– Ну и что нам делать? – спросил Рип, стоявший возле двери. – Нельзя же отпускать Дэйна на смерть.

– Если вы соблаговолите меня выслушать… – Речь Али стала более тягучей, чем обычно. – Я полагаю, что решение можно будет найти. – Он величественно взмахнул руками.

Вилкокс сделал нетерпеливое движение, передразнивая Камила:

– Давай просвети нас!

Все засмеялись, кроме Ван Райка, который вздохнул и посмотрел на Али как на расшалившегося ребенка. Суперкарго собирался что-то сказать, но тут Джелико вдруг проговорил:

– Камил, слезь вниз. Или по крайней мере, перевернись, чтобы твои мудрые уста находились ниже очей, где им и надлежит быть.

Али усмехнулся и, небрежно оттолкнувшись ногой, плавно перелетел с трапа прямо в центр маленькой группы.

– Вот, – сказал Ван Райк, открывая дверь своей каюты, – если мы передвинемся сюда, в нашем распоряжении будет лишний метр площади.

Они переместились к его каюте, кто-то вошел внутрь, а кто-то остался в коридоре. Али, скрестив ноги, сел на одну из коробок с пленками.

– Итак, викинг, – наставительно проговорил он, – расскажи все еще раз, с того момента, когда швер до тебя дотронулся – или, точнее говоря, вынудил тебя прикоснуться к нему, сколь бы неумышленно это ни случилось. Что именно произошло?

Дэйн покачал головой:

– Я почувствовал, как что-то ударило меня по правой руке. Обернулся, вижу – это большой длинный кинжал, который носят шверские граждане. Он меня стукнул этим кинжалом…

– Стукнул тебя им или ткнул? – переспросил Али, пристально глядя на Дэйна.

– Встал так, что я задел его.

– Кинжал был в ножнах или без?

– Кажется, в ножнах, – ответил Дэйн, немного подумав.

Рип кивнул в подтверждение:

– Я бы запомнил, если бы он был без ножен, с таким-то зазубренным лезвием…

Али небрежно отмахнулся:

– Дэйн, наивный ты мой, вот что я намерен тебе поведать. – Он поднял вверх длинный указательный палец.

– Камил, не тяни, – поморщившись, сказал Стин. – И перестань кривляться.

– Не постигаю, – промолвил Али с нарочито фальшивой скорбью в голосе, – отчего штурманы столь нетерпимы к себе подобным – и особенно к тем самым инженерам, которые приводят в движение ведомые ими корабли?

– Философский аспект этикета мы обсудим позже, – улыбнулся Вилкокс. – Выкладывай. Или ты попросту дурака валяешь?

– Отнюдь нет, – произнес Али, становясь чуть более серьезным. – Когда мы только прилетели сюда, я прочитал все, что смог найти, о дуэлях, потому что думал – в нашей тогдашней ситуации, – что если кого-нибудь из нас вызовут, то это будет сделано по всем правилам. Я считал, что таков мой долг перед коллегами – быть готовым к любым неожиданностям. Когда же я оказался под домашним арестом, то продолжил изучение вопроса, теперь уже из чистого интереса. Наши друзья шверы – культура весьма любопытная. В контексте своей воинственности они, по сути дела, могут быть достаточно утонченными.

Пока Стин и Али говорили, Ван Райк просматривал какие-то файлы в своем компьютере. Джелико одновременно следил за беседой и смотрел на экран монитора. Он чуть заметно кивнул Али.

Камил усмехнулся:

– Можете не искать, я и так вам скажу, что происходит. Намеренное вторжение в личное пространство швера – это оскорбление, влекущее за собой дуэль, что распространяется даже на тех, кто привык к большому тяготению. Гравитация гравитацией, а остановка, толчок и особенно падение – дельце не из легких.

Рип хохотнул. Ван Райк кашлянул, скрывая смешок.

Али продолжал, словно бы не заметив реакции на свой каламбур:

– …Поэтому шверы очень внимательно следят за тем, чтобы держаться вне личного пространства друг друга, если только не приходится драться по каким-либо политическим или семейным причинам, которые нельзя обнародовать. Ударить кого-либо церемониальным кинжалом – обычный способ вызова на дуэль по причине, которую вызывающий не может или не хочет объяснять.

– А, – проговорил Ван Райк, – теперь я, кажется, понимаю… Продолжай, мой мальчик.

Али кивнул:

– Но есть кое-какие тонкости. Ударить кого-нибудь означает нечто отличное от того, чтобы позволить себя задеть, – если вы понимаете, что я имею в виду. Ударить кого-либо означает, что у тебя законная претензия. Разрешить себя задеть, – штука более тонкая; это может значить, что вызывающего принудили к дуэли.

Дэйн медленно кивнул, и в его усталом мозгу впервые после злосчастной поездки на почту мелькнул слабый луч надежды.

– Понятно… я, помнится, еще что-то читал о клинке, вложенном в ножны и обнаженном.

– Правильно, – подтвердил Али. – Удар обнаженным кинжалом – это бой до смерти, без всяких вариантов.

– Мне казалось, что все дуэли – до смерти, – сказал Рип.

– Формально так оно и есть, – ответил Али. – Но тут шверы проявляют мягкость. Давайте предположим, что клан вынуждает кого-то вызвать на дуэль другого, к кому у данной особи претензий нет. Он сообщает об этом тому лицу примерно так же, как Дэйн получил вызов, и затем противники приступают к выбору оружия. Если инициатор дуэли признает бой удовлетворительным, независимо от того, убит противник или нет, оскорбление считается смытым, и они расходятся лучшими друзьями.

Рип вздохнул:

– Да, вот только эти ребята сами могут выбирать себе оружие. Во всяком случае, так мне говорил Дэйн, когда мы ехали обратно. Хотя бластеры и огнестрельное оружие, которое способно повредить стены обиталища, запрещены, все остальное использовать позволяется, правильно?

– Правильно, – подтвердил Али, усмехнувшись.

– Значит, если этот перекормленный слон явится с трехметровым силовым мечом, которым при желании можно уложить целый взвод патрульных, то Дэйну нечего против этого возразить. А единственное оружие, которое есть в нашем распоряжении, – либо гипноизлучатель, либо… либо… ультразвуковая дудочка Фрэнка!

Али рассмеялся, но вдруг умолк, и в глазах у него появился странный блеск.

Некоторое время все молчали. Когда тишина стала тягостной, послышался спокойный голос капитана:

– Али?

– Должен признаться, что я все продумал, кроме того, какое оружие будет у Дэйна, – проговорил Али. – Но мне кажется… у меня кое-что есть.

– Мы не успеем достать никакого нелегального оружия, – сказал Стин, становясь от нетерпения саркастичным. – Дуэль состоится меньше чем через час!

– А оно нам и не понадобится, если я не ошибаюсь, – ответил Али.

Ван Райк нахмурился.

– Это не игра, мой юный друг, – пробормотал он. – Дэйну надо идти туда и драться, с каким бы оружием этот малый ни явился. Причем сражаться в высокой гравитации с противником, который больше, сильнее, массой превосходит в три раза, а боевому искусству обучен с детства. Я бы сказал, что Торсон чрезвычайно рискует.

– Рискует он независимо ни от чего, – парировал Али. – Таково стечение обстоятельств. Но подумайте вот о чем: этот швер не из клана Голм, раньше с нами никогда не встречался. Он затеял дуэль самым нейтральным способом из всех возможных…

– Он вынужден сражаться с Дэйном чем-нибудь смертоносным, иначе его объявят трусом и изгоем, – заметил Рип.

Али кивнул:

– Правильно. Поэтому у Дэйна есть выбор. Либо найти что-нибудь еще более смертоносное, либо… – Он повернулся. – Стин, мне надо поговорить с тобой и с Дэйном.

Пронзительный свист из пяти отчетливых нот разнесся по сумрачным туннелям Оси вращения.

Этот звук для Раэль Коуфорт стал очень знакомым. Врач поглядела на Джаспера Викса, который уже складывал сумку.

Сердце девушки тревожно застучало, однако рука не дрогнула, поскольку она держала тонкий иммунозонд, которым пыталась восстановить функции поврежденной и плохо зажившей мышечной ткани лежавшего перед ней человека.

Как только Раэль закончила, Джаспер наложил на покрасневшее тело заживляющую повязку. Теперь выздоровление пойдет нормально.

Пациент немного повернулся и, оттолкнувшись ногами, нырнул в узкую щель старого шлюза.

– Пошли! Пошли! – чирикала Туе, выхватывая сумку из рук Джаспера.

Они уже ясно слышали шум приближающихся блюстителей; сердце Раэль бешено колотилось, когда она вслед за Туе бросилась в лабиринт заброшенных воздушных шахт, где лениво колыхались похожие на призраков столбы вековой пыли.

Оказавшись в безопасности, Джаспер подплыл поближе к врачу.

– Пятый раз, – пробормотал он. – Хотелось бы мне знать, что происходит.

– Что происходит, понятно, – ответила Раэль.

Они были в каком-то помещении, заваленном огромными полупустыми мешками. В тусклом красноватом свете эти мешки навязчиво напоминали Раэль чудовищные гнойники. В данном случае, подумала она, гнойники, помеченные символом химической опасности. Впрочем, что бы там из них ни вытекло, все уже давным-давно рассеялось.

Потом беглецы нырнули в казавшийся бездонным темный колодец. Вокруг сомкнулась тьма. Раэль ударилась об один угол, о другой и тут увидела проблеск; сориентировавшись по-новому, она теперь двигалась на свет.

– Блюстители бросили сюда все силы, – продолжала девушка, уже видя Джаспера. – Хотя нам и неизвестно почему.

Они остановились у развилки, видимо хорошо знакомой Туе, и подождали, когда раздастся едва различимый сигнал.

Туе тоже свистнула. Минуты две-три длилось молчание, затем послышался ответный свист, такой же слабый.

Раэль не знала значения именно этих сигналов, но первый, состоявший из пяти нот, вероятно, будет преследовать ее в кошмарах всю оставшуюся жизнь. Беги! Приближаются блюстители!

Теперь сигналы, видимо, касались новых пунктов сбора. Туе показывала дорогу, и Раэль с Джаспером в безумном полете мчались по бесконечным трубопроводам и заброшенным помещениям; Раэль понимала, что может кружить здесь снова и снова, не замечая этого, настолько все пространство казалось ей нереальным.

Наконец они остановились, на сей раз в длинной узкой комнате, в другом конце которой стояло что-то очень похожее на молотилку. Глядя на непонятный предмет и на гладкие стены помещения, Раэль порадовалась, что никто не может сейчас включить гравитацию и запихнуть их в этот механизм.

Но тут снова пациенты всех возрастов и рас начали наполнять комнату, и Раэль уже больше ни о чем не думала. Быстрыми привычными движениями они с Джаспером распаковали сумку, и, не теряя времени на разговоры, медик жестом подозвала первого больного.

Раньше они успевали принять хотя бы нескольких пациентов, прежде чем раздавался сигнал тревоги. Однако теперь Раэль не успела включить сканер, как две первые высокие ноты слабо прозвучали вдалеке, не став от этого менее устрашающими: существа вокруг напряглись, насторожились, а затем, отталкиваясь от ближайших поверхностей, моментально вылетели прочь из помещения.

Опять послышалось предупреждение, уже отчетливее, так как комната опустела; это был свист из пяти нот, однако несколько иной.

Туе блестящими глазами посмотрела на Раэль:

– Гвардия Смерти! – Голос ее дрожал от напряжения. Она описала круг, потом замерла на месте, вопросительно расправив хохолок.

Прозвучала еще одна нота, причем такой высоты, что Раэль перестала сомневаться в том, о чем раньше лишь догадывалась: обитатели Оси переговаривались в ультразвуковом диапазоне.

– Перемирие, – сказала Туе. – Конференция…

– Что это значит? – спросила Раэль, а Джаспер уже в который раз принялся собирать докторскую сумку.

– Туе не знать, моя. Все те блюстители… Гвардия Смерти обвинять нас, может быть. Блюстители искать нас, блюстители искать их, кто знать? Может быть, они знать.

– Нам обязательно идти на эту конференцию?

Зрачки Туе стали большими и черными.

– О да! – Ригелианка так энергично закивала, что даже слегка ударилась о стену позади. – Или они приходить к нам.

У Раэль от страха похолодел затылок.

Джаспер смотрел на нее, ожидая, что она решит.

– Идем, – только и могла сказать она.

Совершив длинное, бесконечно путаное путешествие, Раэль Коуфорт летела, растопырив руки, позади Туе и Момо.

Джаспер находился чуть выше, положив одну руку на гипноизлучатель у себя на поясе, хотя выражение его бледного лица оставалось, как обычно, мягким и вежливым.

Нейтральное место встречи было ярко освещено, чтобы тот, у кого на уме предательство, не мог нигде затаиться.

Воздух был теплым и слегка пах металлом. Раэль скорее почувствовала, нежели услышала, низкий, заполняющий все пространство гул.

Четыре группы существ расположились по кругу, паря в воздухе недалеко от ровной поверхности и пребывая в настороженной готовности к действию.

Раэль почти не прислушивалась к голосам. Нунку и два других вожака банд разговаривали на странной смеси языков, которую Раэль совершенно не понимала. Все трое обращались к закутанным в черное фигурам, которые стояли вдоль стены и пока не произнесли ни слова.

Члены осевых банд, в том числе Туе и Момо, хранили абсолютное молчание, так что Раэль и Джаспер тоже помалкивали.

Раэль была рада возможности просто посмотреть, понаблюдать со стороны. Она немного передвинулась – отчасти чтобы получше все видеть, а отчасти чтобы изменить положение затекшей шеи, – и заметила, как одно из зловещих существ в черной накидке бросило на нее неприязненный взгляд. Раэль продолжала держать руки раскрытыми, повернув ладони наружу в универсальном жесте доброй воли.

Работа в невесомости утомляет ничуть не меньше, чем труд при гравитации, поняла Раэль, поскольку все время приходится следить за тем, чтобы не двигаться в результате собственных движений; здесь нельзя полагаться на то, что вес погасит энергию толчка или нажатия, да и сама масса тела имеет тут совершенно иное значение.

Несмотря на постоянные помехи, сегодня народу собралось куда больше, чем в первый раз, и у Раэль возникло странное чувство – нечто среднее между радостью и отчаянием, – отчаянием из-за того, что она понимала свое бессилие помочь всем. Либо кончились бы запасы медикаментов, либо скончалась бы она.

Ее мысли были прерваны – трое говоривших вдруг замолкли. Поворотившись лицом к закутанным в черное фигурам, они настороженно замерли. Наступила напряженная тишина, потом из-под черного капюшона донесся низкий шверский голос.

Все трое резко повернулись, и Раэль обнаружила себя в центре всеобщего внимания.

Туе дотронулась до руки Раэль и сказала:

– Они имеют вопросы.

Раэль почувствовала, как сбоку беспокойно зашевелился Джаспер.

Она послала ему, как ей казалось, успокаивающий взгляд и оттолкнулась от стены, возле которой висела. Головы всех присутствующих были сориентированы в одном направлении – уступка шверам, подумала Раэль.

Заговорил один из черных капюшонов, и Нунку перевела:

– Гвардия Смерти желает услышать вашу историю из собственных ваших уст.

– Какую историю? – не поняла Раэль. – Как мы нашли покинутое судно или что случилось после нашего прибытия сюда?

– Все, – ответила Нунку. – Они говорят, что люди с «Королевы Солнца» привели блюстителей во Вращалку. Это меняет то, что существовало веками.

Раэль различила в мягком голосе девушки скрытую угрозу, и все внутри у нее сжалось от страха. Раэль очень мало знала о Гвардии Смерти, кроме того что это шверские изгои и наемные убийцы; они не общаются ни с кем вне своего круга, если только им за это не платят. Этих шверских отщепенцев совершенно не интересовали нужды остальных обитателей Оси, так что наверняка им будет безразлична тема справедливости в отношении «Королевы Солнца» или «Ариадны».

Раэль набрала в легкие побольше воздуха, мысленно вернулась на Денлит и начала говорить.

21

Рипа Шеннона не удивило, что все наличные члены команды «Королевы» выразили желание сопровождать Дэйна к месту дуэли.

– Итак, – сказал Джелико, – у нас десять желающих пойти.

– Пятеро – необходимое количество, – напомнил Ван Райк.

– Что ж, – ответил Джелико, – будем тянуть жребий. Я хочу, чтобы половина осталась охранять «Королеву» на случай, если Флиндик затеет какую-нибудь очередную каверзу.

Мура извлек откуда-то красивые фишки, белые и синие.

Он перемешал их в мешочке, и каждый вытащил по одной. Капитан сообщил:

– Белые идут, синие остаются.

Рип ничего не сказал, однако почувствовал облегчение, когда увидел, что ему досталась белая фишка. Молодому человеку хотелось быть там по нескольким причинам: во-первых, он отчасти чувствовал себя виноватым, что не отговорил Дэйна от бесплодной поездки на почту, но, кроме того, ему очень хотелось посмотреть, сработает ли план Али.

Отдавая свою фишку Фрэнку и пристегивая гипноизлучатель, Рип мрачно думал, что хочет быть там еще и для того, чтобы помочь, если план Али провалится. Он не собирался спокойно стоять и смотреть, как какой-то шверский вояка размером с планету кромсает его товарища. Рип был готов доказать, что люди тоже умеют драться – когда их к этому вынуждают. И в горящих глазах Камила, его вызывающей улыбке он читал те же мысли, хотя Али и оставался на «Королеве Солнца».

Как ни странно, Фрэнк тоже тянул жребий, и ему досталась белая фишка. Прежде чем присоединиться к остальным, Мура молча сунул в карман свою трубку-усилитель.

Стин Вилкокс вытащил синюю фишку. Насупясь, штурман глядел на свое наследие, спрятанное в крепкий мешок, который держал Дэйн. Ван Райк, доставший белый жребий, предложил:

– Вилкокс, если хочешь, давай поменяемся. Сам сможешь присмотреть за своей собственностью.

Стин поколебался, затем покачал головой:

– Лучше не надо. Если возникнут осложнения, ты будешь там полезнее, чем я. А если они явятся сюда, то никаких переговоров все равно не состоится. – Он грустно улыбнулся и кивнул на мешок в руке Дэйна. – А что касается этого… Мое присутствие там ровным счетом ничего не изменит. Она вышла невредимой из многих битв, так что я верю, что пройдет и еще через одну.

– Пора. Давайте побыстрее с этим покончим, – сказал Джелико.

Рип зашагал вслед за остальными в туннель шлюза. За его спиной Али и Стин обсуждали со Штоцем, Таном и Тау оборонительную стратегию. Вскоре их голоса смолкли, и пятеро мужчин направились к остановке маглева.

Они сели в полупустую капсулу. Рип наполовину ожидал, что их будут либо сторониться, либо жадно разглядывать, словно известие о дуэли успело разлететься по всей Бирже. Однако Флиндику невыгодно об этом распространяться, сообразил Рип, когда заметил в углу группу жужжащих и щелкающих канддойдов, не обращавших внимания ни на терран в другом конце капсулы, ни на четырех арвасцев, пристроившихся сбоку и хором шипящих на своем языке.

Рип посмотрел на Дэйна: помощник суперкарго поглаживал загадочные выступы и бугры на своем мешке.

– Ты знаешь, как обращаться с этой штукой?

Дэйн кивнул:

– Стин показал мне, когда мы ходили за ней в его каюту. – Молодой человек слегка поморщился. – Правда, не было времени объяснять, как ей по-настоящему пользоваться. Но я усвоил достаточно, чтобы… – Он пожал плечами. – Чтобы либо получилось, либо нет.

Джелико с Ван Райком что-то обсуждали приглушенными голосами. Капитан оценивающе поглядел на пассажиров капсулы, потом на Дэйна и Рипа. Он ничего не сказал помощникам, но Рип решил прекратить разговор.

Когда гравитация возросла, до Рипа вдруг донесся слабый звук напряженного дыхания. Он оглянулся и с удивлением увидел, что Дэйн дует в мешок, причем то, что находилось внутри, издавало мягкий свист. Оно меняло форму, превращаясь в нечто яйцеобразное со странными отростками, высовывающимися с одного бока на некотором расстоянии друг от друга. Это навело Рипа на неприятные воспоминания об асимметричных морских тварях. Неужели это какой-то биологический конструкт?.. От такой мысли ему стало дурно. Применение живых существ в качестве оружия в терранском космосе строго запрещено. А здесь?

Капитан Джелико выглядел совершенно спокойным.

Последний пассажир капсулы вышел, недоуменно покосившись на землян.

Дэйн не смотрел на Рипа; он сидел, сгорбившись над своим мешком и словно о чем-то задумавшись. Может, пытался представить себе, как обрушится на него оружие швера? Интересно, каково размышлять об этом человеку, привыкшему – или смирившемуся, – что он крупнее, чем окружающие?

Когда они достигли уровня 1 g, то, что находилось в мешке, раздулось и стало похоже на твердую массу; Рип слышал натужное дыхание, похожее на жалобное покрякивание, а запах загадочного существа, какой-то прогоркло-сладковатый, густой дух, заполнил всю капсулу. Что за биооружие Стин Вилкокс прятал все эти годы в своей каюте?

Единственно, что Рипу было известно, – Стин хранил несколько реликвий, доставшихся от шотландских предков, о которых Али, видимо, каким-то образом проведал. Еще он вспомнил шотландское слово «хаггис»[3], которое случайно услышал от одного звездолетчика, произносившего его с величайшим ужасом на лице. Неужели именно это и было у Дэйна?

Когда тяготение усилилось, хрип прекратился, и помощник суперкарго выпрямился над мешком, теперь обмякшим и принявшим невообразимо нелепую форму. Хаггис – если это был он – замолк. Может, умер? Однако Дэйн не выглядел огорченным.

Рип не был сторонником жестких мер – иначе носил сейчас бы черный с серебром мундир офицера Космической полиции, – но в данных обстоятельствах грозное существо в мешке как-то успокаивало. Рип очень надеялся, что хаггис окажется смертоноснее и быстрее, чем оружие швера.

Вскоре уже знакомые тиски постепенно сдавили сердце и легкие. Они приближались к поверхности; Рип надеялся, что ему больше никогда не придется ощутить это бремя или увидеть это место. «Только бы выбраться отсюда живым», – подумал Рип, когда маглев неторопливо подъезжал к назначенному месту встречи.

Они миновали пункт связи и углубились на шверскую территорию. На нужной остановке уже поджидала безмолвная и неподвижная группа из пяти шверов. Земляне осторожно вылезли из капсулы. Шверы, ни слова не говоря, подождали, когда все выйдут на площадь, и тогда главный швер поднес руку к подбородку.

Это был нейтральный жест уважения.

Джелико ответил так же. Рип заметил, как напрягся бицепс капитана, чтобы повторить приветствие с соответствующей скоростью.

– Идти вы сюда, – проговорил главный швер.

Он повернулся и зашагал. Четверо остальных пристроились по бокам, окружив людей, и вся группа в молчании двинулась по дорожке мимо кустов, надежно укрывавших местность от посторонних взглядов.

Рип увидел, что рядом с ним идет высокая шверка, которую украшал – если он правильно запомнил рассказы Дэйна – знак Кхелв. Из любопытства молодой человек попробовал, не поворачивая головы, рассмотреть знаки остальных четырех шверов; у всех они были разные. Один из них он узнал – знак Джхила.

В том, что в компании были шверы различных рангов, содержался определенный смысл. Прислать пять Зхемов было бы оскорблением. Пять Кхелвов составляли бы почетный караул.

Тропинка вела вниз, и Рип чувствовал, как мышцы на ногах с каждым шагом ноют все сильнее. Перспектива обратного подъема по этому склону – если, конечно, они выберутся живыми из предстоящей переделки – тоже не очень-то ему улыбалась, хотя тогда болеть будет уже другая группа мускулов.

У подножия холма они опять прошли мимо живой изгороди. Здесь их ждали два наземных кара. Землянам указали на один из них; Джелико помедлил, и Рип понял, как не хочется тому доверяться шверам.

Предводитель шверов залез в кар вместе с землянами; как только они расселись, стеклопласт кабины из прозрачного стал темно-синим.

Во время поездки никто не сказал ни слова. Рип прислушивался к реву двигателя и глухому барабанящему звуку под своим сиденьем, в котором не сразу узнал стук катящихся колес.

Когда кар остановился и открылась дверь, они увидели ровную площадку, выложенную замысловатым узором из разноцветных гранитных плит. Поле чести имело овальную форму и со всех сторон было скрыто толстыми деревьями с густой блестящей листвой.

В центре эллипса стоял Зхем, который вызвал Дэйна. Он был не один. У площадки полукругом расположилось множество взрослых шверов – вероятно, чуть ли не весь его клан, подумал Рип.

Дурной ли это знак?.. Впрочем, гадать было уже поздно.

Дэйн вышел в центр, все еще сжимая свой мешок. Рип почувствовал такое волнение, как будто он сам шагал туда. Но анализировать эту необычную реакцию было некогда; видимо, виновато его живое воображение.

У ног швера лежало что-то длинное и блестящее; он нагнулся и поднял двухметровый – не меньше – меч с устрашающе изогнутым клинком. Рип даже не знал, радоваться ли, что тот не выбрал силовое лезвие: энергетическое оружие, по крайней мере, сулило более опрятную смерть, чем медленное разрубание на части этим мечом.

Швер стоял, изготовившись к бою, не произнося ни слова.

Дэйн аккуратно развязал мешок и бросил его за спину. То, что он держал в руках, выглядело зловеще – под стать тем звукам, что оно издавало в капсуле маглева. Рип во все глаза глядел на огромный пузырь, покрытый сукном с выцветшим геометрическим узором; из пузыря торчало несколько черных трубок. Его предположение подтвердилось: хаггис оказался каким-то звуковым оружием, вроде Фрэнковой дудочки-манка.

На мгновение все замерли. Рип увидел, как у Дэйна на лбу выступили капельки пота.

Швер взмахнул мечом и быстро крутанул им сначала в одну сторону, потом в другую. Дэйн набрал в грудь воздуха, приложил губы к трубочке и, покраснев, начал дуть.

И шверы, и земляне, затаив дыхание, смотрели, как пузырь раздувается… Внезапно Дэйн изо всех сил сдавил его! Хаггис взвыл, загудел на разные голоса, пальцы Дэйна судорожно запрыгали по одной из трубок, и раздалась хриплая, заунывная, назойливая какофония, ударившая Рипа по барабанным перепонкам и наполнившая его сердце неистовством.

Дзы-ы-ннь! Меч звякнул о камень в каких-нибудь двух сантиметрах от левого ботинка Дэйна. Но помощник суперкарго не двинулся с места, а, продолжая сжимать пузырь, опять подул в него. По пунцовому лбу Дэйна катился пот.

Дзы-ы-ннь! Острие меча высекло искры буквально в сантиметре от правого ботинка Дэйна.

Меч взлетел высоко над головой швера, огромные, могучие мышцы вздулись под серой накидкой…

А Дэйн в третий раз сделал глубокий вдох, подул, и хаггис дурным голосом издал что-то похожее на мелодию.

Швер вдруг опустил меч и разинул рот, из которого вырвались мощные «Хум-хум-хум».

Он хохотал.

Все шверы вокруг площадки тоже хумкали, и это было похоже на музыкальные раскаты грома.

Дэйн слабо улыбнулся, сунул пузырь под мышку, и звуки умолкли.

Али был прав, подумал Рип. По крайней мере, до сих пор.

«А не начнет ли он после этого задирать нос?» – уныло спросил внутренний голос, но Рип подумал: «Если выберемся отсюда живыми, то, по мне, пусть себе важничает, хоть пока Солнце не станет сверхновой».

Земляне – что было весьма мудро – стояли неподвижно. Они ждали, когда шверы кончат смеяться.

Дуэлянт, застывший посередине площадки, проговорил теперь уже на торговом наречии:

– Показать ты храбрость, землянин. Ссора с тобой я не иметь. – Он сделал жест уважения. – Она умирать.

Дэйн, в свою очередь, притронулся свободной рукой к подбородку и, хотя все еще с трудом переводил дыхание, прохрипел короткую фразу по-шверски.

На этот раз швер ответил ему на своем языке, произнося слова медленно.

После того как они обменялись несколькими фразами, Дэйн произнес немногословную речь, которая, впрочем, заняла довольно много времени, поскольку ему между тяжелыми вздохами приходилось подыскивать правильные выражения.

Но сказанное им, видимо, произвело сильное впечатление.

Наблюдавшие за поединком шверы вдруг начали издавать разнообразные рычащие звуки, да такие низкие, что Рип почувствовал, как земля дрожит у него под ногами и стучат зубы.

Его охватил страх, и он с трудом поборол желание схватиться за гипноизлучатель. Рип заставил себя стоять тихо и даже не вытирать вспотевшие ладони; в этом ему помогал пример капитана Джелико, который за все время не шелохнулся.

Когда швер закончил что-то рассказывать Дэйну, произошло удивительное: вперед выступила свирепого вида пожилая шверка, топая толстыми ногами, похожими на стволы деревьев. Она по-шверски сказала несколько слов Дэйну, потом, сделав жест уважения, повернулась и исчезла в скрытом среди кустов проходе.

За ней последовал весь клан, за исключением пяти встречавших шверов, которые проводили Дэйна и его товарищей к наземным карам.

Рип был уверен, что они едут теперь другим путем, и тревога вновь охватила его, но тут кар выехал прямо к остановке маглева.

Облегчение разлилось по всему ноющему телу Рипа, когда он наконец плюхнулся на сиденье, а остальные расселись вокруг него в пустой капсуле.

Дэйн тяжело вздохнул и закрыл глаза. Маглев медленно отъехал от платформы.

– Вот вещмешок Стина, – сказал Фрэнк Мура, протягивая его Дэйну. Он с опаской тронул обмякший пузырь с болтающимися трубочками, зажатый у Торсона под мышкой, и спросил:

– Кстати, что это за штука? Какое-нибудь ультразвуковое пыточное орудие?

– Музыкальный инструмент, – ответил Ван Райк, давясь от смеха.

Рип вытаращил глаза:

– Этот жуткий шум – музыка?

Все рассмеялись.

– Называется волынка, – сказал Дэйн, стараясь дышать ровно. – Когда я стал надувать ее по дороге туда – Стин предупредил меня, что она для герметичности смазана каким-то маслом и патокой и поэтому стенки пузыря могут слипнуться, – вот тогда я понял, что попал в беду. Играть на ней – прямо кошмар. – Он тихо засмеялся. – Наверно, она звучит лучше в руках знающего человека. Стин успел только показать, как из нее извлекать ноты, а мы с Али подобрали начало мелодии шверского победного марша. Потом уже надо было идти. Но видите – сработало.

Ван Райк покачал головой:

– Дело тут не в марше – они, наверно, даже не узнали его. Им понравилось то, что ты твердо стоял на месте и играл на этой нелепой штуковине, пока придурковатый швер крошил камни около твоих ног.

Рип спросил:

– Хотелось бы мне знать, что они тебе сказали?

Дэйн опять вздохнул:

– Подожди минуту. Кажется, мне уже никогда не отдышаться… ух!

– Отдохни, – посоветовал Джелико, похлопав Дэйна по плечу. – Расскажешь, когда будем в невесомости. Ты там держался молодцом!

Похвала редко звучала из уст капитана, и худое длинное лицо Торсона залилось краской.

Чтобы не смеяться, Рип смотрел в окошко, покуда капсула входила в зону меньшей гравитации. Тяжесть потихоньку отпускала тело, оставляя лишь ощущение покалывания в суставах. Рип растирал себе плечи, остальные тоже разминали шею, локти, колени.

Наконец Дэйн проговорил:

– Ну вот и полегчало. Али оказался абсолютно прав. Этот гражданин заявил, что я вел себя с достоинством и он никогда не поверит, будто я мог бы обесчестить кровь или преградить стезю.

– Что? – воскликнул Ван Райк, подняв белые брови.

– Так им сказали.

– Сие есть Кровь, Стезя и Грядущее Завоевание, – тихо проговорил суперкарго. – Традиционная формула шверского кодекса чести.

Дэйн кивнул:

– Я так и подумал. Он говорил, что это… Наверное, самый простой перевод – «семейный долг»; только для них было оскорбительным вызывать на поединок такую рвань, как мы, – сказал Торсон с иронией. – Пришлось, однако, иначе позор лег бы на всю семью. И догадайтесь, кто их к этому принудил?

Рип и Ван Райк в один голос ответили:

– Клан Голм.

Никто не засмеялся.

Дэйн угрюмо подтвердил:

– Точно. Им была не по душе эта обязанность, поскольку они не верили в нашу вину, так что с самого начала выбрали нейтральный путь.

Ван Райк покачал головой:

– И если бы не Али, мы могли бы счесть это вызовом на смертельный поединок.

Дэйн серьезно сказал:

– Именно. Я не мог придумать ничего лучшего, как выйти на дуэль… и проиграть. В той гравитации я не смог бы поднять никакого оружия. Чуть не умер просто оттого, что дул в этот проклятый пузырь. – Он потрогал волынку. – Как бы то ни было, мы продемонстрировали, что у нас с ними нет ссоры, хотя, должен признаться, я чуть сознание не потерял, когда огромный швер рубанул своим мечом. – Он поморщился. – Во всяком случае, когда я рассказал им о Флиндике и брошенных кораблях, шверы заявили, что теперь они наши должники. Этот разбой их ужасно разозлил.

Рип, вспомнив глухое рычание, сказал:

– Уж точно.

– Они говорят, что Голм с помощью Управления торговли завоевывает все больше влияния – в ущерб другим шверским кланам, занимающимся торговлей.

– Любопытно, – проговорил Ван Райк, сплетая и расплетая пальцы. – Очень любопытно.

– И что? – поинтересовался Джелико.

– А то, что мы можем рассчитывать на их клан, если нам понадобится помощь.

Джелико медленно кивнул.

Все стали обсуждать подробности поединка. Когда капсула добралась до зоны микрогравитации, у Рипа словно гора с плеч упала – и душевно, и телесно. У команды было приподнятое настроение, потому что они возвращались на «Королеву Солнца». Только капитан Джелико сидел молча, и его серые глаза глядели куда-то вдаль, словно он всецело был погружен в собственные мысли.

На корабле всю историю пришлось рассказывать еще раз с самого начала, но теперь они должным образом отметили ее благополучное завершение в кают-компании, куда Фрэнк принес деликатесы, специально припасенные для подобного случая.

Рип не мог не заметить, что капитан по-прежнему молчит, если не считать двух очень коротких разговоров с Таном Я и Яном Ван Райком. Рип счел, что это его не касается, но тут заметил, что Тау тоже наблюдает за капитаном.

Время летело быстро, и несколько членов экипажа решили закончить на сегодня все дела и пойти отдыхать. Рип понял, насколько трудным выдался день; несмотря на окружающую невесомость, его тело, утомленное двумя поездками к шверам, молило об отдыхе.

Между тем он чувствовал: что-то не так. Однако никто ничего не говорил, и Рип наконец поднялся и поплыл к двери, чтобы отправиться к себе в каюту и лечь спать. Дэйн и Али уже ушли.

Но не успел он спуститься и на четыре ступеньки, как услышал удар кулака по переборке и голос капитана:

– Крэйг, если они не вернутся через час, я сам отправлюсь во Вращалку и вытащу их оттуда!

Ось вращения. Раэль Коуфорт и Джаспер.

Когда же они ушли?

Рип посмотрел на часы, и у него закружилась голова. Соскользнув с трапа и легонько толкнувшись руками, он уже готовился опуститься на палубу, когда краем глаза заметил какое-то синее мелькание.

Двумя пальцами молодой человек уперся в край люка и остановился. Подняв голову, Рип увидел, как из выпускного шлюза выскочила Туе, оттолкнулась от пола, перекувыркнулась, не теряя при этом скорости, и ракетой пронеслась наверх в рубку.

– Капитан! – заверещала она тоненьким голосом. – Капитан! Мы вернуться!

Глаза Рипа все еще были на уровне пола; он почувствовал кого-то у себя за спиной, оглянулся и увидел Дэйна, высунувшегося из дверей своей каюты.

– Туе вернулась.

Двое помощников молча поднимались по трапу, а Джаспер Викс и Раэль Коуфорт, усталые и возбужденные, через люк вплывали в коридор.

Капитан спрыгнул сверху на палубу и опустился перед ними, держась одной рукой за поручень трапа.

– Почему опоздали?

– Безотлагательные обстоятельства, – ответила доктор Коуфорт. Волосы ее были взъерошены, лицо и одежда покрыты пылью, но глаза блестели и смотрели с вызовом. – Ты нам не веришь?

– Я не верю в безотлагательность, – парировал Джелико.

– Так-так, – прошептал Али, появившийся позади Дэйна с Рипом. – Еще одна дуэль, а, голуби мои?

– Заткнись, – пробормотал Рип.

– Свобода, – сказала доктор без улыбки, – до определенной степени.

Джаспер искоса посмотрел на нее, капитан тоже, и Джаспер молча толкнул сумку с медицинскими принадлежностями в сторону люка, где собрались трое помощников. Они раздвинулись, чтобы дать ему место, но он лишь дальше пихнул сумку и остался стоять.

Молчание между капитаном и Раэль становилось все напряженнее, но тут позади капитана возник Крэйг Тау и, обратившись к Коуфорт, произнес несколько слов. Раэль, наклонив голову, выслушала его. Выражение лица девушки изменилось, и она сказала:

– Извини. Мне о многом нужно сообщить.

– Мне тоже, – проговорил капитан.

– Тогда сделайте это за едой, – предложил Фрэнк Мура, высунувшись из двери камбуза. – Вам обоим она не повредит.

Раэль и капитан ушли в кают-компанию, а помощники спустились на нижнюю палубу.

Прежде чем нырнуть в машинное отделение, Али криво усмехнулся:

– Выше голову, друзья мои. Близится решающая битва!

Никто не спросил его, какую битву он имеет в виду.

22

– Просыпайся!

Дэйну показалось, что голос прогрохотал с неба. Он попытался посмотреть вверх, но понял, что находится на дне колодца. Глубокого колодца, из которого торчит лишь его голова…

– Торсон!

Голос был настойчив.

– Нельзя спать… Нельзя никому. Капитан сказал, что пора. Дэйн, пора.

Дэйн сделал невероятное усилие – и открыл глаза.

Он был не в колодце, а в собственной каюте, и грохочущий голос превратился в Али Камила, который, вопреки обыкновению, не ухмылялся, не тянул слова и не ерничал.

– Я не сплю, – проворчал Дэйн. Даже в микрогравитации вставать было трудно.

– Возьми. Фрэнк попросил захватить для тебя. – Али протянул «грушу».

Дэйн взял ее, нажал на кнопку подогрева и почувствовал аромат настоящего кофе.

– Как это ты ухитряешься не спать и оставаться таким бодреньким? – спросил помощник суперкарго, стараясь – безуспешно – не выдать раздражения.

Али повел плечом:

– Вздремнул немного, пока ты дуэлянтствовал. По правде говоря, проспал все самое интересное. Так что теперь моя очередь.

– Попросил бы, я бы с удовольствием с тобой поменялся, – вздохнул Дэйн и оттолкнулся от койки по направлению к двери.

Али поплыл за ним.

– Джаспер? Рип?

– Остался только ты, – ответил Али. – Тау будит подвахтенных.

Дэйн кивнул, догадавшись, что капитан устраивает собрание команды. Через несколько секунд он уже был в кают-компании.

– …Пойти прямо туда, вытащить мерзавца из-за стола и вытрясти из него всю правду! – горячо говорил Карл Кости.

Дэйн примостился рядом с помощниками и тут увидел, что весь экипаж в сборе, впервые с тех пор, как они прибыли на Биржу. Значит, на «Звездопроходце» никого нет. Почему-то именно это, а не последние события или слова Али, убедило Дэйна в том, что наступает развязка.

– Мне бы очень этого хотелось, – сказал капитан Джелико, сохраняя суровое выражение лица. – Очень. Но надо быть реалистами. Он обладает огромной властью, нас вряд ли пустят к нему на порог.

– Значит, нужно подстеречь его вне офиса, – предложил Иоганн Штоц.

Джелико взмахнул рукой:

– Тогда мы нарушим Соглашение и нас арестуют. К тому же не думай, будто он к этому не готов. Нет… – Капитан замолчал и посмотрел вокруг. – Наше столкновение должно быть мирным. Однако нужно правильно выбрать время и место. Время, – проговорил он с легкой, неприятной усмешкой, – это прямо сейчас.

Он подождал, пока стихнут возгласы одобрения, и продолжал:

– А место… за обедом.

Это было так неожиданно и нелепо, что половина команды сочла слова капитана шуткой и расхохоталась.

Полуулыбка осталась на лице Джелико, но он не смеялся.

Капитан спокойно дождался, когда в кают-компании восстановится тишина, такая тишина, что Дэйн слышал мягкий шелест вентиляторов.

Тогда Крэйг Тау негромко сказал:

– Помнится, Флиндик обычно после работы ест в «Празднике, который всегда с тобой», если ресторан достаточно высоко – масса-то у него немаленькая. Но я всегда видел его в полном одиночестве, а значит, никому не позволяется Флиндика беспокоить.

– А я помню, что случается с теми, кто пробует там скандалить, – вставил Иоганн Штоц. Его длинное лицо перекосила гримаса. – Не хотелось бы проверять на себе эти слухи… Похоже, что все Гэбби обладают не только кулинарными талантами, но и выдающимся воображением.

Присутствующие согласно зашумели.

– Почему именно там, капитан? – спросил Рип. – С чего он станет там с нами разговаривать?

– Я думаю, надо рискнуть, – ответил Джелико. – Это единственное место, где мы можем быть приблизительно на равных. Но нам придется играть по их правилам. Необходимо помнить, что Соглашение, при всем своем несовершенстве, – единственное, что связывает три очень разные расы. К тому же оно очень хрупкое. На такие противоречия, как изгои у Оси вращения или шверские поединки, можно смотреть как на регулируемые методы латания прорех в ткани Соглашения. Мы должны сделать все, чтобы не нарушить Соглашение, поскольку имеем дело с тем, что может оказаться самой большой прорехой.

Тау посмотрел на часы:

– Пора, шеф.

Джелико решительно кивнул:

– По указанию Флиндика, с нами связались торговые власти и потребовали оплатить счет под тем предлогом, что мы будто бы превысили некий лимит задолженности. Это его последняя попытка добраться до нас при помощи законных мер. Срок уплаты только что истек, и, вероятнее всего, сейчас сюда направляется взвод блюстителей, чтобы арестовать капитана. Меня они здесь не найдут. Я ухожу и встречусь с Флиндиком на нейтральной, как мне кажется, территории – в «Празднике, который всегда с тобой». Ресторан сейчас в зоне низкой гравитации, а Управление только-только закрылось, так что Флиндик пойдет туда.

Вновь наступила тишина.

– Знаю, что вам всем хотелось бы пойти со мной, но я беру с собой только четверых. Остальные остаются: одна группа – на капитанском мостике, вторая – обеспечивает защиту. Если блюстители что-нибудь предпримут, ваша первая задача – спасти «Королеву».

И опять никто не произнес ни слова.

– Коуфорт и Ван Райк, вы пойдете со мной. Туе, ты тоже – на случай, если нам понадобится переводчик. Торсон, поскольку именно ты втравил нас в расследование, то справедливо, чтобы ты участвовал в охоте. Пошли.

Дэйн молча направился за капитаном. За спиной у него Стин Вилкокс сказал:

– Ладно, Тан, ты главный, так что садись у интеркома и жди. Фрэнк, будешь руководить обороной. Разделимся вот как…

Туе помчалась вперед по шлюзовой трубе, но тут же вприпрыжку вернулась обратно; ее хохолок топорщился, а глаза горели.

– Блюстители! Капсула приехать… Два десять блюстителей!

– Молодец, – похвалил Туе капитан. – Проведи нас своим коротким маршрутом.

Туе усмехнулась, ее гребешок горделиво расправился. Не требовалось большой проницательности, чтобы увидеть, как она обрадовалась этой просьбе.

С невероятной, временами пугающей скоростью ригелианка провела их по внешним обходным путям Вращалки.

Тут и там Дэйн узнавал что-то знакомое, но, мчась по допотопному воздуховоду, он понял, что сам здесь сориентироваться не сумел бы.

Туе свистнула лишь однажды, и где-то вблизи громко прозвучал ответ. Значит, за ними незаметно наблюдал по меньшей мере один дозорный. Огромные темные пространства больше не казались пустынными; хорошо это или плохо, Дэйн решить не мог.

Они обогнули угол. Внезапно помощник суперкарго ощутил на лице холод – они нырнули в туман, сочащийся из бесчисленных прохудившихся труб. В мозгу вспыхнуло неприятное воспоминание о замороженной руке, летящей прямо на него, и Дэйн с удивлением подумал, почему он так ничего и не слышал об этом клане. Неужели они не хотят получить сатисфакцию?

А может, просто выжидают удобный момент… вроде теперешнего?

По мере продвижения вперед Дэйн все чаще замечал какие-то странные звуки. Однако вокруг не было ничего подозрительного: изредка хлопала далекая дверь да гудел старинный лифт. Дэйн понял, что молчаливый соглядатай – или соглядатаи – следует за ними по пятам.

Улучив момент, он догнал Туе и шепнул:

– За нами идут.

– Не беспокойся, – прошептала она в ответ. – Теперь вся Вращалка – одна клинти.

– Ты хочешь сказать, объединилась?

Она дернула гребешком, что означало согласие.

– И Гвардия Смерти тоже?

– Нет, – быстро проговорила ригелианка, испуганно оглянувшись. – Они ни с кем. Они отдельно… наблюдают.

Гадая, не самая ли это грозная опасность, Дэйн немного отстал от Туе. Путешествие по Вращалке близилось к концу.

Они выскочили прямо к маглеву, выходящему из какой-то канддойдской башни. Уже в капсуле Туе ткнула перепончатой ручкой в окно, и Дэйн увидел знакомую веху: у «Праздника, который всегда с тобой» они будут через несколько минут.

И тем не менее у него перехватывало дыхание на каждой остановке маглева.

Перед последней остановкой капсула была набита битком. Высаживаясь вслед за капитаном, Дэйн чувствовал, что на него косятся. Это неприятное ощущение заставило молодого человека внимательно всматриваться в лица тех, мимо кого он проходил, что было нетрудно благодаря высокому росту. Его подозрение переросло в убеждение, когда какой-то канддойд, перебежав ему дорогу, кинулся сквозь толпу, клацая и всхлипывая, к какому-то шверу. Дэйн посмотрел вслед канддойду.

Толпа на мгновение скрыла его, но через секунду расступилась, и Дэйн узнал Джхила из клана Голм.

Джхил тоже заметил Дэйна и обнажил огромные зубы.

Его серая голова наклонилась: он отдавал распоряжения канддойду.

Дэйн в два прыжка нагнал Джелико:

– Капитан…

– Мы видели, – прервал его Джелико. – Давай поторапливаться.

Быстрым шагом команда «Королевы» пробиралась вперед. Дэйн очень внимательно следил, чтобы не перейти кому-нибудь дорогу и не привлечь к себе лишнего внимания. По краю площади шныряли какие-то фигуры, – похоже, предводитель клана Голм собирал свою банду.

Убежище было уже совсем близко, и на этот раз не требовалось преодолевать двойную силу тяжести. Дэйн пожалел, что не владеет техникой бега вприпрыжку в низкой гравитации, при которой тратилось гораздо меньше энергии. Продвигаясь шаркающей походкой, которую все они усвоили в невесомости, Дэйн прибавил шагу.

Десять метров…

В толпе раздались протестующие выкрики, и это заставило Дэйна еще сильнее спешить.

Пять…

Туе, опередив всех, уже открывала дверь и махала им, чтобы они шли быстрее; капитан схватил Коуфорт за руку, и они вместе шагнули внутрь. Ван Райк оглянулся… Дэйн услышал за спиной тяжелое дыхание швера, прыгнул вперед…

И оказался внутри.

Дэйн в кувырке вскочил на ноги и увидел Джхила прямо перед дверью ресторана. Его окружали пять или шесть зловещего вида фигур, но тут один из швейцаров Гэбби жестом велел им отойти, и шверы смешались с толпой на площади.

– Теперь – за дело, – сказал Джелико.

Они молча направились в зал. Сначала пересекли сад, в котором имели обыкновение обедать шверы, немного в стороне от главного зала. Дэйн с любопытством смотрел вокруг, однако видел лишь высокие, сплошь увитые плющом стены кабинок. Ниже располагались несколько уровней, где обычно ели люди и гуманоиды. Любопытно, почему шверы расположились наверху – в противоположность общепринятому порядку обиталища? Легкое пощипывание в затылке, когда они начали спускаться, подсказало ответ: сверху шверам все было видно, но сами они оставались скрытыми от посторонних взоров.

Чтобы стряхнуть тревожное чувство от множества сверлящих спину взглядов, Дэйн принялся беспечно рассматривать ресторанные кабинки и принюхиваться к манящим ароматам. Джелико, глядя прямо перед собой, вел свой маленький отряд вниз, с уровня на уровень.

Здесь начиналась территория канддойдов. Она была по преимуществу открытой, как и пространство терран, и посетители при желании могли друг друга лицезреть, хотя столы располагались на разных уровнях и некоторые были повернуты к широким окнам с видом на восхитительные башни и влажное сияние световых гирлянд. Чуть выше, в стороне, располагались кабинки, закрытые густыми зарослями папоротников. К одной из них и направлялся Джелико.

Из-за ствола высокого дерева, усыпанного нежными цветками, выскользнул канддойд и преградил им путь.

– Что угодно любезным торговцам? – спросил он, кланяясь.

Ван Райк в ответ тоже поклонился.

– Прекрасный вечер в превосходном месте, – благодушно произнес он. – Мы желали бы, воспользовавшись редкой возможностью, присоединиться к соотечественнику-терранину за вечерней трапезой.

– Приветствую ваши великодушные побуждения, о терране, – сказал канддойд, ритмично щелкая и тикая; Дэйн сразу же ощутил в последовательности этих звуков скрытое предупреждение. – Увы, здесь вкушают трапезу лишь те, кто предпочитает одиночество.

– Ах, – проговорил Ван Райк, снова кланяясь, – неизменно следует уважать желания себе подобных. Столь же необходимо уважать обещания, данные теми, кто их дал. Флиндик почтил нашего капитана специальным приглашением, и теперь капитан не смеет ему отказать.

У Дэйна заныла шея. Он и без ультразвукового декодера в перстне понимал, что вещает канддойд.

Ван Райк улыбнулся, зная, что они победили. Канддойды никогда не дали бы подобного обещания, но Флиндик оставался человеком, хотя все эти годы перенимал облик и привычки другой расы, и пустое приглашение, которое получили от него Джелико и Раэль во время единственной встречи, было очень терранским жестом.

Впрочем, канддойд предпринял еще одну попытку.

– Всецело согласен, что приглашениями не должно манкировать и обещания следует исполнять, но осмелюсь напомнить, что тут не место для деловых встреч. Заботы и хлопоты рабочего дня сейчас уже позади. Здесь строго соблюдается сие правило, дабы всякий мог вкушать усладительные яства в атмосфере гармонии.

Ван Райк улыбнулся, сделав жест Приятной Беседы с оттенком Удивленного Вопроса.

– Чем же еще мы можем заниматься с нашим соотечественником с далекой Терры, как не сравнением этого края великолепной растительности с чудесными садами, оставленными дома? Кстати, не соблаговолите ли вы поведать мне названия вот этих очаровательных голосеменных? – Он показал на что-то за спиной канддойда и, напирая на него, продолжал сыпать вопросами относительно каждого растения, мимо которого они проходили.

Канддойд скрипел и щелкал изо всех сил, однако был вынужден отвечать на прямо поставленные вопросы. Так, от растения к растению, шаг за шагом они приближались к кабинке, пока наконец сквозь листву не увидели Флиндика. Как ни странно, его кабинка, несмотря на зелень, была открыта в направлении верхних уровней. Неужели он настолько уверен в своей власти?

Флиндик увидел посетителей почти в тот же миг, как Дэйн увидел его, и на секунду оторопел. Когда же команда «Королевы Солнца» обогнула последнее препятствие, он уже сидел, откинувшись в кресле, и его фантастический панцирь сверкал отраженным светом, лившимся с верхних уровней.

– Мой драгоценнейший капитан, – учтиво проговорил Флиндик, раскрывая руки. – Какая честь! Если вы пришли, дабы уладить ваши дела, я буду счастлив немедленно прервать свой досуг и постараюсь уладить ваши затруднения.

– Не стоит спешить, – ответил Джелико. – Пожалуйста, продолжайте свой ужин. Побеседуем о приятностях жизни в Саду Гармоничного Обмена.

Сквозь зелень папоротниковой изгороди Дэйн заметил двух служителей Гэбби: длинное существо в зеленой форме и канддойда, украшенного зелеными лентами.

Флиндик выпрямился, и стало видно, как он огромен в своем разукрашенном, сияющем, похожем на доспехи панцире. Внезапно Дэйн понял, что именно доспехи он и носил; это не просто старый тучный землянин, прикидывающийся канддойдом: он закован в броню. «Готов поспорить на любые деньги, что эта штука на нем бластеронепробиваемая», – подумал Дэйн.

Флиндик чуть улыбнулся и поднял красивый хрустальный бокал, наполненный янтарным вином. Дэйн заметил, что Флиндик не пользуется «грушей», а значит, вполне уверен, что совладает с жидкостью.

– Вы оцените мое гостеприимство, когда мы покинем это место, – проговорил он. – Обещаю.

Ван Райк сделал едва заметное движение, словно собирался что-то сказать, но Джелико бросил на него быстрый взгляд.

Суперкарго в ответ кивнул и принял вид стороннего наблюдателя.

Джелико был отнюдь не первым (и даже не десятым), кого вспомнил бы Дэйн, если бы его попросили назвать членов команды «Королевы Солнца», умеющих разговаривать в цветистой, пустопорожней манере канддойдов. Но по всей видимости, капитан в случае необходимости вполне мог прибегать и к такому языку.

– Как вам будет угодно, однако об угощении позвольте позаботиться мне.

– Жаль, – проговорил Флиндик, поднимая бокал к свету.

Дэйн завороженно глядел на бледно-желтые отблески и искры в прекрасном хрустале.

– Жаль, хотя ваши намерения… искренни… да, отдадим должное, по крайней мере, их искренности, если не дальновидности. Впрочем, продолжим. Хотя намерения ваши достойны всяческой похвалы, мне бы не хотелось пассивно смотреть, как вы без надобности тратите свои и без того весьма ограниченные средства.

Флиндик улыбался, поигрывая в пальцах хрустальным фужером. Дэйн изо всех сил пытался отвлечься от необычного поведения жидкости в бокале, которая и не думала проливаться. Напротив, вино вздувалось странным пузырем над кромкой фужера, удерживаемое поверхностным натяжением и смачивающим эффектом хрусталя. Учитывая, как дико ведут себя жидкости в невесомости, Флиндик таким образом демонстрировал свою невозмутимость.

«Это намек, – думал Дэйн, чувствуя, как что-то сжимает ему голову. – Он хочет показать, что играет с нами, что полностью контролирует ситуацию».

Тут боковым зрением молодой человек заметил легкое движение за живой изгородью кабинки и, повернувшись, увидел, что за ними наблюдают. Сквозь зелень папоротников он разглядел серую кожу швера, черную накидку, и давление в голове мгновенно переросло в страх. Гвардия Смерти!

Значит, Джхилу все-таки удалось провести сюда своих головорезов!

Едва заметное изменение освещения сверху заставило Дэйна поднять глаза, и там, вдалеке, на балконе самой верхней террасы, в ряд стояли шверы и молча глядели вниз. Их боевые украшения поблескивали в приглушенном свете.

Флиндик, видимо, тоже это почувствовал, так как слегка скосил глаза.

И улыбнулся еще шире и самоувереннее с прежним фальшивым дружелюбием.

Но прежде, чем чиновник успел что-либо сказать, Джелико спокойно проговорил:

– Хотя наши средства действительно ограниченны, я угощу вас такой захватывающей историей, что она заинтригует самую широкую аудиторию.

– Возможно, – согласился Флиндик, залпом выпив вино и ставя бокал, который его канддойдский прихвостень тут же наполнил вновь. – Учтите лишь, что в конце всякой истории публика расходится, понимая, что услышанное – не более чем праздный вымысел.

– Только если, – возразил Джелико, – не принимать во внимание голографических искусств. А они помогают нам вспоминать исторические события. Уверяю вас, выйдет чрезвычайно увлекательно.

Глаза Флиндика сузились, он улыбнулся и сложил пальцы домиком.

Уголком глаза Дэйн опять заметил движение. На сей раз мелькнуло что-то красное.

Это был Гэбби.

Дэйн спрятал руки за спину и крепко сцепил ладони, твердо решив, что если кто-нибудь шагнет в сторону капитана, то сначала будет иметь дело с ним.

– К сожалению, и зрители, и исполнители отлично знают, что голографические представления могут быть сфабрикованы точно так же, как те истории, которые актеры разыгрывают на сцене.

Джелико улыбнулся. И улыбка эта была не из приятных.

– Когда актеры верят в то, что они говорят, спектакль может стать на удивление убедительным.

Флиндик внимательно посмотрел в проницательные серые глаза, в жесткое лицо, правую сторону которого прочерчивал шрам от бластера, и подался вперед. Впервые Дэйн заметил у него следы сомнения.

– У вас недостаточно актеров для этой пьесы, – проговорил чиновник мягким голосом. – А когда все закончится и вас здесь уже не будет, то последствия… представления… останутся с актерами на всю жизнь.

– Это уже случилось, – парировал Джелико. – А актеров для истории о «Звездных торговцах Одиннадцатой Сферы» вполне достаточно. Даже больше, чем вы думаете.

Папоротники у входа зашуршали, и вперед выступило несколько фигур. Дэйн взглянул на них и вдруг понял, на что делал ставку Джелико: слух о происшедшем распространится среди всех вольных торговцев. В числе присутствующих были не только двое предводителей банд Вращалки; Дэйн узнал Шаува из того клана, с которым был поединок, и троих капитанов торговых компаний – в том числе из «И-С», – а также нескольких канддойдов.

– Больше, чем вы думаете, – повторил Джелико.

Тонкие губы Флиндика побелели. Одной рукой он схватился за пояс, потом откинулся в кресле.

– Допускаю, что вам удалось заставить этих дураков поверить в глупый блеф, – спокойно проговорил он, отбросив притворную вежливость. – Но не забывайте, что я все еще занимаю высокий пост и слишком многие обязаны мне своим благосостоянием – да и самой жизнью.

Они оба посмотрели в сторону; до сих пор Гэбби стоял неподвижно.

Джелико сказал:

– Наверное, пришло время вам признать правду: вы виновны в пиратстве, грабеже, убийствах, баратрии[4], совершенных преднамеренно с целью наживы.

– Пришло время твоей жизни закончиться, – ответил Флиндик, забыв об учтивости. – Что и случится, как только ты ступишь за порог этой двери.

Джелико кивком указал на людей, окруживших кабинку:

– Полагаю, что вполне могу произнести такую же угрозу.

– Тогда подождем здесь, – сказал Флиндик, недобро улыбнувшись. Он поднял руку и показал на красивую платиновую цепь на запястье. Посередине браслета был драгоценный камень, чем-то напоминающий тот, что был в перстне Дэйна.

– Скорблю о твоей преданной команде, – сказал Флиндик. – Я только что произвел кое-какие изменения в жизнеобеспечении «Королевы» – которое, как тебе известно, полностью контролируется портом цилдома. В их воздух, мой дорогой капитан, добавляется окись углерода. – Он снова улыбнулся, обнажив зубы – удивительно хищные на фоне его младенческих щек. – Это безболезненная смерть, – добавил Флиндик елейным тоном. – Я намерен проявить милосердие в память о нашем общем наследии.

– Они сами о себе позаботятся, – твердо ответил Джелико. – Вы так долго прожили в обиталище, что позабыли, до какой степени распространены на планетах двигатели внутреннего сгорания. Мы хорошо знакомы с отравлением угарным газом.

– А как насчет того, чтобы утонуть в канализации? – любезно прорычал Флиндик. – Я могу подать перегретый пар, если хочешь.

– Тогда у моего связиста, прежде чем он умрет, будет время отдать последнюю команду: мы запустим информационную бомбу в коммуникационную систему, и все до последнего наши файлы разлетятся по галактике.

– У вас нет никаких доказательств, – мягко проговорил Флиндик.

– Однако со временем наверняка появится кто-нибудь, располагающий достаточными средствами и властью, и добудет доказательства. В этом деле много такого, что может кого-то заинтересовать, как вам кажется? У Тана Я есть четкий приказ: как только кто бы то ни было попытается что-либо сделать с кораблем, немедленно распространить информацию. А мы тем временем можем посидеть здесь, пока ресторан опускается. Когда последний раз вы находились в тяготении один «же», что много меньше одного и шести десятых? – продолжал Джелико. – Я сегодня там побывал и остался жив. А вот вы сумеете выдержать?

– Это случится только через много часов, – сказал Флиндик. – К тому времени у тебя уже не будет команды.

– Приходится рисковать, – ответил Джелико. – Речь идет о справедливости во имя большего числа жизней, нежели шесть.

Флиндик вновь принялся что-то нажимать на своем наручном коммуникаторе, и никто не шевельнулся, чтобы его остановить.

Тем не менее не все стояли неподвижно. Флиндик первым что-то почувствовал, поднял глаза и замер.

Гэбби взмахнул рукой, и его панцирь издал неприятное погребальное стрекотание. Затем он подал знак пальцами, и лампы в ресторане мигнули – и не один раз, а трижды.

Тут Дэйн ощутил тяжесть в середине живота, которая быстро переросла в головокружение. Ресторан опускался! Повсюду послышались шепот, гул, причитания, когда небольшая сила тяжести понемногу стала уменьшаться до нуля, поскольку Гэбби послал ресторан в невесомость. Снизу медленно приближалась поверхность, на которую они падали.

Но внимание Дэйна привлекло внезапное движение Флиндика. На его жирном пальце ярко блеснуло кольцо, и среди Гвардейцев Смерти произошло движение. Они обнажили оружие – короткие зазубренные мечи, специально предназначенные для боя в невесомости и позволявшие нападающему после удара в тело врага моментально изменить вектор движения. Дэйн заметил, как напряглись под черными плащами их могучие мускулы.

Откуда-то сверху, смутно напоминая дудение Дэйна на волынке во время дуэли, полились звуки древнего триумфального марша шверов, грохот меди, барабанный бой и вой органа – эхо кровавого прошлого. В толпе раздались крики, визг и причитания, когда с балконов со слоновьей грацией спрыгнули тучные шверы, размахивая такими же короткими мечами. Среди них были представители всех кланов, причем самого высокого ранга.

Гвардейцы Смерти замерли в угрожающих позах, готовые ко всему, а шверы, спрыгнувшие сверху, встали между ними и землянами. Дэйн услышал щелканье их магнитных ботинок, прикрепившихся к полу. Старший швер заурчал и что-то рявкнул Гвардейцам Смерти; Дэйн уловил лишь одну фразу, от которой у него по коже побежали мурашки.

– Сие есть Стезя и Грядущее Завоевание.

Помощник суперкарго быстро сделал про себя перевод и понял, чего не хватает в древней фразе: «Кровь».

Дэйна кинуло в дрожь, когда до него дошел смысл происшедшего: патриарх говорил с изгоями, не приглашая их вернуться – они больше не были Кровью, – но признавая, что они тоже идут стезей шверов.

– Сие есть Стезя, – произнес предводитель головорезов, чье лицо было неразличимо под черным капюшоном, – и Грядущее Завоевание.

После этих слов остальные члены банды как бы вдруг расслабились. Они не отступили, но уже и не угрожали нападением. В следующую секунду старший Шаув вложил меч в ножны, и немедленно то же самое сделали все шверские старейшины и Гвардия Смерти.

А ресторан уже вовсю летел вниз. Впрочем, Дэйн заметил, что члены клинти не позволяют себе парить в невесомости. Они знали, что скоро начнется торможение, – иначе «Праздник, который всегда с тобой» прошьет насквозь внутреннюю поверхность обиталища и вылетит в космос.

В подтверждение этой его мысли коммуникатор Флиндика вдруг запищал и пронзительным голосом сообщил:

– ЧЕРЕЗ ДЕВЯНОСТО СЕКУНД ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ ТОРМОЖЕНИЕ У ПОВЕРХНОСТИ ПРЕВЫСИТ ДВА «ЖЕ»!

Флиндик побледнел. При той скорости, с какой они приближались к внутренней поверхности, для остановки потребуется замедление, которое вскоре превысит даже привычные шверам 1,6 g. Дэйн поглядел на Гэбби: подобные перегрузки были опасны для канддойдов.

Вдруг Флиндик подался в кресле назад, и отблески световых трубок, столь любимых канддойдами, яркими змейками запрыгали на его панцире, который слегка прогнулся под весом толстяка. Подняв бокал с вином, чиновник глубоко вздохнул.

– Ваше здоровье, земляне, – прошипел он и поднес фужер к губам.

Внезапно молниеносным движением руки Флиндик выплеснул вино прямо в лицо Раэль.

Дэйн знал: это смертельное оскорбление, и для человека естественно, набрав в грудь воздуха, приготовиться к мордобою. На планете такое приемлемо, однако в невесомости человек мгновенно поперхнется и начнет задыхаться.

Джелико, оттолкнувшись от цветочного вазона, нырнул между Раэль и Флиндиком, выставив собранную в горсть ладонь. Его рука преградила путь летящему винному шару и ловким движением направила его чуть в сторону. Благодаря поверхностному натяжению шарообразная жидкость не рассыпалась в убийственное облако удушающих микрокапель. Винный пузырь пронесся мимо головы Раэль, взъерошив ей волосы, и разорвался, ударившись о колонну. Несколько членов клинти бросились врассыпную, и сразу же появился служитель-канддойд с вакуумной канистрой, чтобы ликвидировать опасность.

Флиндик заглянул в пустой фужер. Его старое морщинистое лицо выражало горечь.

– Что же, – сказал он, посмотрев на Джелико, стоявшего теперь рядом с Раэль. – Ты победил… хотя сам увидишь, будет ли тебе от этого лучше.

Вокруг зазвенела посуда – возвращалось тяготение, поскольку ресторан начал тормозить. Флиндик тяжело задышал: сила тяжести давила на его огромный живот, сжимая легкие. Хотя коммуникатор молчал – жизнь Флиндика была вне опасности.

– Я добьюсь аннулирования ваших долгов, – послышался новый голос, сухой и бесстрастный.

Все повернули голову и увидели капитана-легата Росса, грозного в своем строгом черно-серебряном мундире и с бластером на боку. Плечом к плечу с ним замер ликтор блюстителей, Шаув из клана Норл. По другую руку Росса стоял престарелый канддойд, украшенный серебристым кружевным узором, – старший советник Дойдатакк, высшее должностное лицо канддойдов.

– Флинн фон Диек, вы арестованы за нарушение Соглашения, – пронзительным голосом возвестил старший советник. – Ликтор, будьте любезны взять этого чиновника под стражу. Отмените все его распоряжения и отключите ему связь.

– Ну вот и все, – проговорил Джелико.

Вокруг сделалось очень шумно – слышались вопросы, споры, обсуждения, мольбы, оправдания.

Дэйн увидел, как капитан протянул руку, в нее скользнула ладонь Раэль, и их пальцы крепко сплелись.

Коуфорт молчала.

Джелико сказал:

– Ладно, пошли домой.

23

Раэль Коуфорт увидела, как Карл Кости с довольным выражением лица вывалился из выходного шлюза. Девушка пошла дальше по направлению к камбузу, где Фрэнк Мура с энтузиазмом разбирал последнюю партию доставленных продуктов.

– Что с Карлом? – спросила она. – Вид у него такой, словно ему только что подарили несколько планет.

Фрэнк посмотрел на Раэль и улыбнулся одними глазами:

– Несколько дней назад, когда вы были в Оси вращения, те трое грузчиков с денебского корабля приходили извиняться… и с тех пор он все увольнения проводит с ними в шверском спортзале, где они норовят друг дружку угробить.

– Что ж, – засмеялась Раэль, – у каждого свое хобби.

Она шла по «Королеве Солнца», думая о приятном. Повсюду Раэль встречала членов команды, занятых делом. Так продолжалось уже несколько дней после столкновения с Флиндиком. На первый взгляд все обстояло прекрасно; однако Раэль знала, что у всех на уме была судьба «Ариадны», только никто об этом не говорил.

Да и что можно было сказать? Документы на «Звездопроходец» передали назад в Управление торговли, и владельцев «Ариадны» установили. Отыскались наследники; по линиям межзвездной связи проводились сложные переговоры.

Ей встретился Рип Шеннон с кассетами пленок в руках.

Он жизнерадостно улыбнулся и спросил:

– Суперкарго еще не вернулись?

Раэль мотнула головой.

– По крайней мере, Тападакк снова хочет заключить сделку.

– Тападакк. – Раэль секунду подумала. – Он вроде бы входил в организацию Флиндика?

Рип схватился за поручень трапа и взлетел в воздух.

– Формально он не состоял в «Одиннадцатой Сфере», но знал о ней или нет… Во всяком случае, теперь Тападакк все время извиняется за «недопонимание» и «ложные слухи»… хотя искренности в нем не больше, чем в любом другом канддойде. Однако штука в том, что земным торговцам выгоднее всего вести дела с ним.

– Надеюсь, Ян с Дэйном воспользуются моральным преимуществом, чтобы выговорить условия получше.

Рип засмеялся:

– Не сомневаюсь. Ван Райк это так формулирует: «Если мы слегка ткнем его мандибулами во все это, он предложит нормальные условия».

Раэль тоже рассмеялась.

– А Туе пошла с ними?

– Куда Дэйн – туда и она.

Раэль отступила в сторону, и Рип взлетел на палубу управления.

Девушка двинулась дальше. Дверь капитанской каюты была открыта, но Джелико там не оказалось. Квикс увидел гостью и заверещал, и Раэль вошла внутрь, чтобы качнуть его клетку.

Потом она отправилась на палубу управления. Джелико находился там, работал со Стином и Таном Я; Вилкокс разбирался с навигационными пленками, а Я следил за линиями связи.

«Никогда нельзя предвидеть результат», – подумала Раэль, чуть качнув головой. После того дня в «Празднике, который всегда с тобой» власти Биржи официально или открыто ничего не заявили ни капитану «Королевы», ни команде. Ни слова. С другой стороны, на следующее утро после ареста Флиндика вдруг оказалось, что их долг аннулирован, а вскоре после этого с кораблем связались поставщики, предложившие доставить на борт самые разнообразные продукты. Когда Джелико ответил, что у них нет денег, то каждый из поставщиков заявил, что их кредитной линии вполне достаточно, чтобы приобрести все необходимое для отлета.

Раэль подозревала, что власти попросту хотят побыстрее их спровадить. Но «Королева» мешкала, покуда распутывался клубок бюрократической волокиты вокруг «Ариадны» – «Звездопроходца». И наконец он распутался.

Дело было решено, хотя об этом пока никто не знал.

Раэль стояла в проеме двери и смотрела на широкую спину Джелико. Через некоторое время он почувствовал ее присутствие, обернулся, и его глаза заблестели.

– Проблема? – спросил он.

– Проблем нет, – ответила Раэль, – но есть новости.

Он слегка поднял брови, повернулся к Стину и сказал:

– Продолжай.

Вилкокс, чуть улыбнувшись, поглядел на Раэль и вернулся к работе.

В коридоре Джелико тихо спросил:

– Да?

Раэль улыбнулась:

– Эти новости требуют соответствующей обстановки.

Она заметила, как капитан прищурился, размышляя. Раэль начинала чувствовать его настроение так же, как и Джелико – ее.

– Вот что, ты, я вижу, сейчас занят. Встретимся в «Празднике, который всегда с тобой» через… час?

– В «Празднике»? – Прямая бровь капитана удивленно выгнулась. – Полагаешь, нас туда пустят?

– Не далее как сегодня мы получили специальное приглашение от Гэбби. Сильно подозреваю, что дела у него идут лучше обычного.

Джелико улыбнулся и утвердительно кивнул:

– Через час.

Ей ужасно захотелось дотронуться до него, убедиться в том, что она так хорошо ощущала, но о чем пока не было сказано ни слова. Однако Раэль подавила этот порыв: еще слишком рано. Майсилу Джелико предстояло постепенно преодолевать те барьеры, которые он сам вокруг себя воздвиг. До тех пор он будет чувствовать себя неловко от любых проявлений нежности.

Поэтому она лишь улыбнулась, увидев отражение своей улыбки в его глазах; но тут он удивил Раэль, галантно поцеловав ей руку.

И ушел в рубку.

Она шагала к маглеву – наверняка уже в последний раз – и размышляла о том, как восхитительно Джелико умеет удивлять.

Он никогда не перестанет удивлять ее, и они смогут провести всю жизнь, открывая друг в друге все новые черты.

В капсуле, мчащей к Северному полюсу, Раэль разглядывала пассажиров, а высадившись, вгляделась в деловитую суету обиталища. Все выглядело как обычно. Она знала, что власти исподволь предпринимают определенные шаги, которые постепенно, преодолев изысканно-вежливые неторопливые лабиринты канддойдской волокиты, обязательно приведут к переменам. Однако Раэль была довольна тем, что сумела сделать. Она помогла многим: одних вылечила – например, Нунку дала возможность вести нормальную жизнь. Как ни странно, больше всех ей содействовал Росс – он добился амнистии для всех тех обитателей Вращалки, которые пожелали выйти из подполья и бороться за достойное существование. Росс как будто стряхнул с себя летаргию, в которой доселе пребывал; хотя они и не обсуждали этот вопрос, Раэль знала, что причиной его необычной энергии было скорое возвращение домой.

А для Раэль домом стала «Королева Солнца». Куда бы она ни полетела, это ее дом. И команда теперь ее семья.

Раэль улыбнулась и вошла в ресторан.

Откуда ни возьмись появился канддойд и, рассыпавшись в приветствиях, проводил Раэль в отдельную кабинку, а вскоре подошел и сам Гэбби.

– Я восторг! Доктор! Капитан? Ваш роскошный, исключительный блюда я выбирать самолично! – Он поклонился и исчез.

Девушка поглядела в окно на волшебные светящиеся нити, оплетавшие канддойдские башни.

Когда Джелико скользнул за стол рядом с ней, Раэль уже потягивала шампанское из узкого бокала.

– Хрусталь? – спросил Майсил, показывая на шампанское.

– Здесь сейчас ноль-восемь «же», так что справишься, – сказала Раэль.

– Давай попробуем, – ответил он.

Ей почудился в его словах какой-то скрытый подтекст, и вся ее тщательно подготовленная речь вдруг вылетела из головы.

– «Ариадна» наша, – проговорила Раэль.

Рука Джелико напряглась, и капля шампанского, сверкнув, пролилась ему на пальцы.

– Я попросила Тига выделить мне мою долю наследства. Он согласился, а в качестве свадебного подарка сам отправился к наследникам и на мои деньги выкупил права на корабль. Купчая уже у меня. Здесь. Сегодня получила. Нужно только переименовать его и вписать в документы наши имена.

– Свадебный подарок? – Джелико был ошеломлен.

Сердце Раэль колотилось.

– Слишком рано? Или может быть, ты боишься рискнуть?

Он довольно долго молчал, и Раэль почувствовала, как вселенная погружается во тьму. Наконец он поднял глаза и промолвил:

– Такой разговор… я даже не знаю, что и сказать. Я думал, что отрезал эту часть себя. Ты права насчет риска. Мне никогда не хотелось испытывать ту скорбь, какую я видел… – Джелико покачал головой.

– Продолжай, – мягко сказала Раэль. – Кажется, я понимаю.

– Вот и зря, – отозвался он с горькой иронией. – Я был круглым дураком. Я понял это в тот момент, когда Флиндик плеснул вино тебе в лицо. Проницательная шельма этот Флиндик! Понял, как больнее всего меня ударить. И так будет всегда… мои враги будут пытаться лишить меня того, что я больше всего люблю.

– Да, – проговорила Раэль, сжимая руки у себя на коленях.

– Но еще я понял… Знаешь, если бы ты погибла, я страдал бы ничуть не меньше, но у меня не осталось бы хороших воспоминаний, к которым можно бы обратиться. – Он посмотрел на Раэль, и в первый раз все его чувства читались во взгляде. – Пусть у нас будут эти хорошие воспоминания. Поскорее. Сейчас.

Джелико протянул обе руки, и она взяла их в свои ладони.

– На всю жизнь, – пообещала Раэль. – Пока мы оба живы.

– Что? – Али вытаращил глаза. – Ты хочешь сказать… решилось? Они пошли к Россу жениться? И не пригласили нас? – Он швырнул на пол инструменты, которые нес; к сожалению, невесомость не позволила произвести желаемый грохот. – Я раздавлен. Ты слышишь, раздавлен!

Дэйн вздохнул. Он сам только что узнал от Ван Райка: сначала капитан и Коуфорт решат все бюрократические вопросы, связанные с бракосочетанием и новым кораблем, а потом они вылетают на планету, которая переходит к ним вместе с этим судном. Оказалось, что срок подряда не истечет еще девять месяцев, а найденное «Ариадной» на той планете вполне стоило того, чтобы убить всю команду. Так что впереди их, кажется, наконец ждало процветание.

– Да заткнись ты, – со смехом сказал Рип.

– Сейчас они у Росса оформляют документы, – объяснял Джаспер, застенчиво улыбаясь. – А настоящую свадьбу сыграют с нами, после того как взлетим. Они хотят пожениться не здесь, а в космосе, чтобы вокруг были только звезды.

– Ну, это я понимаю, – заявил Али. – Но все равно могли бы сказать нам…

– Вот тебе и сказали, – заметил Дэйн. – Мы должны собрать манатки и перебраться на «Звездо…», на «Ариадну».

– Свадьба, корабль, повышение, – веселился Али. – Что еще? Я готов!

– Не искушай судьбу, – усмехаясь, посоветовал Рип. – Умолкни и иди собирать вещички.

– Подождите, – остановил их Дэйн. – Пока не разошлись, нужно дать имя нашему кораблю.

Остальные трое уставились на него.

– Имя… – проговорил Джаспер.

– Нашему кораблю, – повторил Али, и глаза у него загорелись. На губах появилась печальная улыбка, и он проговорил: – Правильно. «Ариадны» больше нет… ее душа ушла вместе с командой. А «Звездопроходцем» он никогда не был.

Молодые люди беспомощно переглянулись.

– Нужно что-то придумать, – сказал Дэйн, чувствуя неловкость. – А потом сообщить капитану. Они зарегистрируют название, когда закончат оформление брака. Так что мы не можем тянуть целый день.

– Нужно что-нибудь, что хорошо сочеталось бы с «Королевой Солнца».

– Что-нибудь земное? – предложил Джаспер. Он наморщил лоб. – «Лунный герцог» или «Марсианский виконт» вроде бы звучит…

– По-идиотски, – перебил Рип. – Мне кажется, аристократические титулы – ложный путь. «Королева» – это «Королева» и всегда ею останется, но нам не нужны ни короли, ни герцоги, ни кто там еще.

Дэйн прикрыл глаза и представил себе небо над Террой, которое помнил с детства. И вдруг его осенило:

– Небесное. Как наши предки вели свои корабли?

Али облегченно вздохнул:

– «Полярная звезда». Молодец, викинг.

Он оглядел остальных. Джаспер кивнул.

– «Полярная звезда», – повторил Рип и двинулся по коридору. – Пойду пошлю сообщение капитану, а потом соберу вещи.

– Погоди, – поймал его за руку Али. – А как быть с кошками?

– Тау их уже переправил, – сообщил Дэйн. – Перевез туда вместе со своим лабораторным оборудованием.

– Тау? – спросил Рип.

Дэйн пожал плечами.

– Он старший врач, ему и выбирать, – заметил Джаспер. – Коуфорт сказала, что, поскольку корабли летят вместе, она не имеет ничего против службы на «Полярной звезде». Но Тау захотел быть с нами… видимо, что-то замышляет.

– Кажется, я слышал кое-какие намеки, – сказал Рип. – Что же, меня это устраивает.

– А мне вот жаль. – Али с ухмылкой перевернулся вниз головой. – Мне страшно нравилось смотреть, как старина викинг каждый раз заливается краской при ее появлении.

– Ничего я не заливаюсь, – пробурчал Дэйн, даже не пытаясь скрыть досаду.

– Всегда краснел, – поддразнил Али.

– А теперь уже не краснеет, – вставил Рип, всегдашний миротворец.

Али грациозно и небрежно повернулся и повис, как бы лежа на боку:

– Говорил тебе, нужно почаще ходить со мной. Практиковаться, бывать в обществе красивых женщин. Тебе понравится, обещаю.

Дэйн вздохнул:

– Они мне и так нравятся. Ужасно нравятся. А когда они на меня смотрят, я прямо-таки чувствую, что вырастаю на целый фут и у меня появляются дополнительные руки и ноги.

– Смотреть никому не возбраняется, – полусерьезно заметил Али. – Вот, к примеру, Коуфорт: у нее прекрасный вкус, и она всегда на меня посматривает. – Молодой человек самодовольно усмехнулся. – И все остальные тоже. Они просто не могут удержаться, чтобы не смотреть на такого симпатичного парня. Правда, пока только смотрят… Впрочем, я могу ждать, пока галактика не превратится в сверхновую…

– Ясно, ясно, – перебил Дэйн. – Буду учиться.

Он не собирался никому признаваться – даже Рипу, – что у него была с Раэль беседа, после которой ему многое стало понятно в человеческих взаимоотношениях. Разумеется, это не изменило его в одночасье, но, по крайней мере, он больше не чувствовал себя так глупо.

– Кстати, о женщинах, как там Туе? – спросил Рип, когда друзья уже расходились, чтобы упаковывать вещи.

– Она знает, что мы улетаем, – ответил Дэйн.

Он отправился в свою каюту и начал собираться, обдумывая события последних дней. Несмотря на все происшедшее, мало что изменилось. Нунку хотела по-прежнему жить во Вращалке, так же как и большинство членов ее клинти, хотя все они получат удостоверения личности и работу. Пожалуй, единственная конкретная перемена, известная Дэйну, заключалась в том, что Туе выдали документы.

Теперь она стала свободной гражданкой, за ней не числилось никаких долгов, и она могла начать новую жизнь. И хотя ригелианка работала много и безупречно, с каждым днем она становилась все более замкнутой.

Сможет ли она расстаться с клинти? Дэйн был с ней откровенен и честно признался, что не знает, вернутся ли они сюда. Разумеется, на звездных трассах она всегда сумеет найти попутный корабль, если не захочет остаться на «Королеве»…

Дэйн закончил сборы и оглядел голую каюту. Кто здесь будет жить после него, какой покажется новичку «Королева Солнца» и ее команда?

Для него в свое время все было просто. Ни семьи, ни привязанностей.

Его дом был здесь.

У шлюза Дэйн молча присоединился к товарищам и помог перетащить вещи в челнок. Али беспечно болтал и напевал обрывки песенок. Рип сочувственно поглядывал на Дэйна темными глазами, но прямо ничего не говорил. Джаспер, по обыкновению, просто работал, держа свои мысли при себе.

Когда челнок уже был готов отчалить и Рип еще раз связался с кораблем по интеркому, в шлюзовой трубе мелькнула маленькая синяя фигурка и влетела внутрь, сжимая в тонких перепончатых пальцах дырявый угловатый мешок.

Дэйн улыбнулся ей и увидел, как распрямился упавший гребень. В доке никого не было; она со всеми уже попрощалась.

В полном молчании команда «Полярной звезды» отбыла на свой новый корабль. Вскоре оба звездолета были готовы стартовать в космос.

Хотя работы было много, Дэйн не отходил от Туе. Она стояла у иллюминатора, но смотрела не в сторону быстро уменьшающегося обиталища.

Когда корабли развили скорость, достаточную для прыжка в гиперпространство, на ее лице, обращенном к звездам, появилась улыбка.