Королева Солнца (сборник)

Глава 1 Душистая планета

Дэйн Торсон, помощник суперкарго вольного торгового корабля «Королева Солнца», приписанного к Космофлоту Терры, стоял в корабельной душевой кабинке, а его старший товарищ, прослуживший в Торговом флоте года на четыре дольше помощник штурмана Рип Шеннон, мазал ему спину между выступающими лопатками ароматической мазью. В тесной кабинке густо и пряно пахло благовониями. Рип одобрительно принюхался.

– Ты будешь самым душистым терранином, ступившим на саргольскую почву! – хмыкнул он.

Дэйн фыркнул, стараясь заглянуть себе через плечо.

– Что только не сделаешь ради Торгового флота! – Он все-таки не смог до конца скрыть смущение. – Втирай получше! Считается, что эта штука держится несколько часов. Надеюсь, правда. Если верить Вану, саларики способны молоть языком, пока у тебя уши не отвалятся, и при этом не сказать ничего ценного. А мы сиди и слушай, пока не выжмем из них честного ответа. Брр!

Он помотал головой. В тесноте душевой кабинки благоухание валило с ног.

– Ну и планетка нам досталась!

Темные пальцы Рипа замерли.

– Дэйн, – предостерегающе проговорил он, – не гневи судьбу. Нам повезло, и прибыль будет немаленькая… если все получится.

Но Дэйн, из какого-то извращенного упрямства, смотрел на будущее мрачно.

– Если! – повторил он. – В этой истории с Сарголом целая бездна «если». Тебе-то не надо носиться, благоухая, как фабрика пряностей, пока не добьешься хоть слова от местных!

Рип отложил банку с мазью.

– Разные планеты – разные обычаи, – процитировал он старую поговорку Торгового флота. – Радуйся, что здесь не такие уж сложные требования. Я бы мог такое порассказать… Ну вот! – Он звонко шлепнул Дэйна по спине. – Смазано на совесть! Хорошо, что ты тощий, не то что Ван. Его мы вдвоем с Фрэнком целый час обмазывали. И одежки твои, наверное, пропарились уже…

Рип открыл герметичный шкаф – обычно там стерилизовали обмундирование, которое могло загрязниться при контакте с вредными для землян организмами. Из раскрытой дверцы повалил пар, надушенный все теми же специями.

Дэйн осторожно вытащил и надел просторный коричневый комбинезон. Влажная шелковистая ткань липла к коже. К счастью, климат на Сарголе теплый. Когда Дэйн ступит на его рубиново-красную почву, даже малейший след природного запаха землянина не должен оскорбить чувствительные носы местных жителей. Наверное, к этой процедуре можно привыкнуть. В конце концов, сегодня Дэйн впервые подвергся подобному ритуалу. И все же он никак не мог одолеть глубинного убеждения, что все это крайне глупо. Хотя в словах Рипа была своя правда – если уж занялся космической торговлей, будь добр приноравливаться к чуждым обычаям. На других планетах, может, еще и не такое придется делать. И кто бы подумал, что в его долговязом теле таится такая брезгливость.

– Уфф… Пошел наружу! – Помощник инженера Али Камил, с отвращением скривив красивое лицо, махнул Дэйну в сторону входного люка.

Щадя обоняние товарищей по команде, Дэйн поскорее вышел на трап, связывающий «Королеву» с поверхностью Саргола, где и остановился подождать Ван Райка – корабельного суперкарго и своего непосредственного начальника. Было раннее утро. Налетел свежий ветерок, прошелся рябью по зарослям сине-зеленого травяного леса и унес с собой одолевающую Дэйна злость.

В этой части Саргола не было гор, только округлые холмы, поросшие той же трехметровой травой, что и вся равнина. Сквозь обзорные иллюминаторы «Королевы» можно было наблюдать волнуемую ветром растительность, как будто планету сплошь покрывал колышущийся ковер. На западе лежали моря – усыпанное островами мелководье, больше похожее на цепь соленых озер. В этих-то морях и скрывалось то, что приманило на Саргол «Королеву Солнца».

Строго говоря, открытие было заслугой торговца по имени Трэкст Кам. Он и выкупил на аукционе права на торговлю с Сарголом, рассчитывая сколотить состояние – или хотя бы с лихвой покрыть расходы, экспортируя с ароматной планеты различные благовония. А уже на месте обнаружил коросы – драгоценные камни неизвестного ранее типа. Горсточка этих камней произвела фурор на торговых рынках одной из центральных планетных систем. Кам уверенно шел к тому, чтобы занять место в числе крупнейших деятелей Торгового флота, но на планете Лимбо попался в сети пиратов и бесславно погиб.

Экипаж «Королевы Солнца» угодил в ту же ловушку и сыграл немалую роль в разрушении адской машины, а в награду потребовал торговые права Трэкста Кама за отсутствием законных наследников. И вот они на Сарголе. В качестве подсказки у них – только записи Кама и все сведения о народе салариков, какие удалось в срочном порядке запихать себе в голову.

Дэйн уселся на краю трапа, упираясь ногами в сарголианскую почву – красноватую, с блестящими золотистыми вкраплениями. Наверняка за ним наблюдали, но Дэйн старался делать вид, будто ни о чем не догадывается. Взрослые саларики неизменно сохраняли полную невозмутимость и высокомерное равнодушие к торговцам, зато малышня проявляла столько же любопытства, сколько взрослые – пренебрежения. Возможно, в этом есть своя система, подумал Дэйн.

Предварительные переговоры, которые взяли на себя Ван Райк и капитан Джелико, заняли почти целый день и результата не дали. Саларики – потомки кошачьих – с чужаками держались церемонно, настороженно и в высшей степени безразлично. Однако Трэкст Кам как-то сумел с ними договориться – иначе не вернулся бы из первого путешествия с мешочком коросов. Да вот только среди его записей не нашлось ровно никаких указаний на то, как он сумел преодолеть недоверчивость коренного населения планеты. Загадка! Впрочем, все торговцы обладают бесконечным терпением, а своему начальнику Дэйн верил безоговорочно. Рано или поздно суперкарго подберет ключик к упрямым саларикам.

Словно вызванный силой мысли, Ван Райк появился на трапе – надушенная куртка непривычно плотно облегает мощную шею, белобрысые волосы прикрыты форменной фуражкой. Распространяя вокруг себя волны аромата, суперкарго приблизился к помощнику, шумно потянул носом и одобрительно кивнул:

– Добросовестно смазан и готов к действию, как я погляжу…

– А капитан с нами, сэр?

Ван Райк мотнул головой:

– Сегодняшние переговоры – наша головная боль. Терпение, мальчик мой, терпение!

Он первым направился сквозь узкий травяной заслон по другую сторону опаленной посадочной площадки к плотно утоптанной проселочной дороге.

И снова Дэйн почувствовал на себе чей-то внимательный взгляд, но на глаза так никто и не показался. По крайней мере, нападения можно было не опасаться. Торговцы неприкосновенны, а места переговоров защищает белый ромб – «торговый щит», то есть эмблема мира, скрепленного кровной клятвой всех местных вождей. Даже смертельно враждующие кланы встречаются по-дружески под этой эмблемой и не пустят в ход кривые ножи в радиусе двух миль от защитного символа.

В травяном лесу то и дело слышался предательский шорох, но земляне стойко не проявляли интереса к наблюдателям. С исполинского стебля сорвалось сверкающее насекомое и, трепеща прозрачными зелеными крылышками, полетело впереди торговцев, словно официальный глашатай. При каждом шаге от красной почвы поднимался густой аромат и смешивался с благоуханием надушенных торговцев. Дэйн пару раз судорожно сглотнул, надеясь, что его начальник не заметил такой несдержанности. Но Ван Райк, при всем своем внешнем сонном добродушии, замечал абсолютно все, даже самые, казалось бы, незначительные мелочи, способные повлиять на хрупкое равновесие торговых переговоров. Не зря же он достиг своей нынешней должности корабельного суперкарго.

И сейчас Ван Райк отдал приказ:

– Прими компенсатор…

Вспыхнув, Дэйн сунул руку в кармашек на поясе и мысленно поклялся, что не дрогнет, какие бы запахи ни бурлили сегодня вокруг него. Он проглотил крошечную таблеточку, заготовленную врачом Тау как раз на такой случай, и постарался сосредоточиться на предстоящей работе. Только будет ли у них работа или еще один долгий день уйдет на бесполезные речи о взаимном уважении и формальные хвалы космической торговле?

– Хоу-у! – раздался где-то сзади наполовину вой, наполовину – высокомерное предупреждение.

Ван Райк ни на миг не сбился с шага. Даже головы не повернул и вообще ничем не показал, что услышал герольдов, предваряющих шествие главы клана. Он по-прежнему шагал точно посередине дороги. Дэйн согласно своему рангу держался у него за левым плечом.

– Хоу-у!

Вопль саларика, специально выбранного за свою луженую глотку, сопровождался размеренным топотом множества ног. Земляне по-прежнему не оглядывались, не уступали дорогу и не ускоряли шаг.

Дэйн знал, что все это делается сознательно. Саларики большое значение придают рангам. Пропустить их вперед – значит признать себя ниже, а после этого бесполезно вести какие бы то ни было переговоры с клановыми вождями.

– Хоу-у!

Вслед за пронзительным визгом из-за поворота дороги показалась процессия. Теперь свита вождя видела перед собой торговцев, будто не замечающих ничего вокруг. Дэйну мучительно хотелось повернуть голову и хоть мельком глянуть, кому из местных царьков они загородили путь.

– Хоу-у…

На этот раз вопль герольда прозвучал вопросительно. Тяжелая поступь за спиной замедлилась. Свита вождя пребывала в раздумьях, правильно ли будет согнать инопланетников на обочину.

Ван Райк уверенно шел вперед, и Дэйн старался приноравливаться к его походке. Пусть у них не было горластого герольда, расчищающего дорогу, но они всем поведением утверждали свое право занимать эту самую дорогу по всей ее ширине. Такая невозмутимость произвела должное впечатление. Судя по топоту, свита вождя с бега перешла на шаг, держась от землян на почтительном расстоянии. Подействовало! Саларики – по крайней мере, этого племени – готовы принять земных торговцев на их условиях. Доброе предзнаменование для сегодняшних торгов! Дэйн воспрянул духом, хотя и старался держать лицо, копируя непроницаемое выражение начальника. В конце концов, это всего лишь малюсенькая победа, а впереди у них десять-двенадцать часов взаимных любезностей и скрытого лавирования.

«Королева Солнца» совершила посадку как можно ближе к месту торговых переговоров, отмеченному на карте Трэкста Кама. Сейчас им оставалось идти еще минут пять, все так же держась середины дороги и важно выступая впереди местного вождя – тот, наверное, внутренне кипел от злости. Наконец они вышли на поляну. В середине поляны круглая изгородь без крыши обозначала рыночную площадь местных жителей. Здесь же обычно проводились мирные переговоры и заключались союзы между кланами. На шесте в центре, высоко над качающимися листьями исполинской травы красовалась потрепанная непогодой торговая эмблема. Она не только гарантировала мир всем, кто под ней собрался, но и обещала трехдневную неприкосновенность любому участнику поединка, сумевшему до нее добежать и взяться рукой за шест.

Земляне прибыли не первыми – и это тоже было очко в их пользу. У ограды кучками толпились оруженосцы, вассальные воины и младшие родичи по меньшей мере четырех или пяти вождей. Но, как сразу же заметил Дэйн, не было ни паланкинов, ни верховых оргелов. Представительницы саларикских женщин на переговоры не явились. Они прибудут только после того, как их отцы, мужья и сыновья утвердят окончательный вариант торгового соглашения.

Ван Райк с апломбом человека, занимающего важное положение в собственном клане, прошел прямо к входу, не обращая никакого внимания на волнующуюся толпу салариков низкого ранга. Двое-трое молодых воинов подскочили с места, взметнув разноцветные плащи, словно расправляя крылья. Ван Райк и бровью не повел, и никто не попытался заступить ему дорогу.

Дэйн с напускным бесстрастием разглядывал салариков. Они производили впечатление сильных бойцов. Средний рост – около шести футов, от далеких предков-кошачьих остались лишь небольшие особенности: втягивающиеся ногти на руках и ногах, серая кожа. Волосы, рыжие, белые или голубовато-серые, напоминающие короткую шерсть, росли не только на голове, но и вдоль хребта, и по наружной стороне мускулистых рук и ног. Широкоскулые лица, обращенные к землянам, выглядели совершенно непроницаемыми. Широко поставленные, чуть раскосые глаза изумляли ярко-оранжевым или ослепительно-бирюзовым оттенком. Саларики были в разноцветных набедренных повязках с широкими поясами, закрученными в несколько оборотов вокруг стройной талии. За поясами сверкали драгоценными рукоятками кривые ножи в форме когтя – неотъемлемый атрибут взрослого саларика. Такие же яркие плащи свисали с плеч крыльями летучей мыши, и каждого воина окутывало невидимое облако благовоний.

Но как бы пестро и ярко ни было сборище вассалов, общество явившихся на совет клановых вождей и военачальников затмевало их и цветом, и запахом. Вожди сидели на деревянных скамеечках, перед каждым на столике была чаша, украшенная символом клана, сложенная в несколько раз узорчатая ткань – «торговый щит» – и драгоценная шкатулка с ароматической мазью, которой вождь будет время от времени освежаться в ходе долгих переговоров.

Легкий ветерок трепал концы кушаков и полы плащей – в остальном собравшиеся хранили неподвижность и торжественное молчание. Ван Райк, все так же не давая никому авансов, прошествовал к поставленному чуть в стороне столику и уселся на скамеечку. Дэйн тотчас приступил к церемониалу: выставил на стол перед начальником пластиковую фляжку, не уступавшую в яркости грубо обработанным саларикским самоцветам, расстелил шелковый платок и поставил флакон земных нюхательных солей, которые им выдал Тау, чтобы восстанавливать силы после нескольких часов объединенного воздействия саларикских благовоний и саларикского красноречия. Исполнив таким образом вассальные обязанности, Дэйн и сам уселся, скрестив ноги, прямо на землю позади своего вождя, как и прочие сыновья, наследники и советники.

Вслед за ними явился тот самый вождь, которого земляне задержали в пути. Это оказался Фашдор – еще одна удача, поскольку клан его был невелик и не пользовался особым влиянием. Заступи они дорогу Хальферу или Пафту, все могло бы обернуться гораздо хуже.

Фашдор занял свое место, перед ним разложили необходимые предметы, и Дэйн, потихоньку пересчитав присутствующих, убедился, что совет собрался в полном составе. Трэкст Кам оставил записи о семи кланах, которые делят между собой побережье, и сегодня на переговорах присутствовали семь вождей – знак важности обсуждения, ведь наверняка за пределами зоны перемирия некоторые кланы в эту самую минуту вели жестокую войну. Так, все семеро в сборе, но осталась еще одна скамеечка, в точности напротив Ван Райка. Кто же это запаздывает?

Не успел вопрос мелькнуть в голове Дэйна, как он получил ответ. Однако вошедший не был саларикским вождем. Дэйн сумел усидеть на месте, даже когда понял, что означает значок на куртке незнакомца. Торговец! И не просто торговец, а представитель крупной компании. Почему? И главное – как? Обычно компании охотились на крупную дичь, а эту планетку отдали на откуп вольным торговцам. По закону представителю компании здесь делать нечего. Разве только… Дэйн изо всех сил старался сохранять невозмутимую мину, так же как его начальник, хотя мысли стремительно проносились в голове. Когда независимый торговец Трэкст Кам приобрел на аукционе право торговли с Сарголом, единственным предметом экспорта на планете были благовония. Незначительный куш по меркам компаний. А потом здесь нашли камни корос, и Саргол попал в зону внимания торговых гигантов. Наверняка они узнали о гибели Трэкста Кама, как только полицейский крейсер на Лимбо отправил рапорт своему начальству. У каждой компании имеется собственная разведслужба. А поскольку Трэкст Кам погиб, не оставив наследника, они и слетелись, рассчитывая поживиться. Вот только, стиснув зубы подумал Дэйн, у них нет ни малейшего шанса. Юридически заключать сделки с Сарголом вправе всего один торговец, и это – «Королева Солнца». У капитана Джелико имеются на сей счет бумаги, подписанные Космической полицией. Представителю «Интерсолар» остается вежливо удалиться и заняться браконьерством где-нибудь в другом месте.

Однако интерсоларщик что-то не спешил следовать единственно возможному курсу. С надменным спокойствием он устроился на свободной скамеечке, и молодой человек в форменном кителе той же компании расставил перед ним примерно те же предметы, что Дэйн приготовил для Ван Райка. Если появление интерсоларщиков и стало неожиданностью для суперкарго «Королевы», он ничем не выдал удивления.

Молодой воин из свиты Пафта встал и хлопнул в ладоши – звук разнесся над молчаливым сборищем словно древний пушечный выстрел. Вошел саларик в богатом платье, как у высокопоставленной племенной знати, но с ошейником, какие надевали пленникам, захваченным на поле боя. В руках он держал кувшин. Следуя за сыном Пафта, пленник обошел собрание и каждому вождю налил в чашу фиолетовой жидкости из кувшина. Эту жидкость наследники Пафта, предварительно пригубив, торжественно подносили предводителям кланов. Дойдя до Ван Райка, знатный саларик ритуально коснулся пластиковой фляжки. Местные жители понимали, что инопланетникам приходится с осторожностью пробовать здешнюю пищу и питье, потому в обряде распития Первой чаши мира они участвуют чисто символически.

Пафт поднял чашу, за ним жест повторили остальные. На резком языке своего племени Пафт нараспев произнес церемониальную фразу, столь древнюю, что немногие сейчас могли бы ее перевести. Вожди осушили чаши, и тем самым заседание было официально объявлено открытым.

Первым заговорил немолодой саларик, сидящий справа от Хальфера. Он не носил за поясом ножа, а его темно-желтый плащ заметно уступал яркости роскошных одеяний его соплеменников. Говорил он на щелкающем жаргоне вольных торговцев, которому здешних жителей обучил Кам.

– Мы собрались под белым знаком, – он указал вверх, на эмблему мира, – чтобы услышать многое. Но где раньше был один отец клана, ныне пришли двое говорящих. Чужеземцы, скажите, кого нам слушать?

Он перевел взгляд с Ван Райка на представителя «И-С».

Суперкарго «Королевы», не отвечая, пристально смотрел на интерсоларщика. Дэйн затаил дыхание. Что ответит человек из компании?

Оказалось, ответ у него был заготовлен.

– Отцы кланов, это правда – ныне два голоса говорят там, где по праву и по обычаю до́лжно звучать одному. Но дело это мы можем решить между собой. Позвольте нам удалиться и побеседовать. Тот, кто вернется, будет истинный голос, и не останется больше разлада…

Пафт вмешался прежде, чем представитель Хальфера успел сказать слово:

– Лучше бы вы сперва побеседовали между собой, прежде чем приходить сюда. Ступайте, пока не исчезнет тень от щита, а потом возвращайтесь и говорите истину. Мы не станем дожидаться прихоти чужеземцев…

На это едкое высказывание собрание откликнулось одобрительным гулом. «Пока не исчезнет тень от щита» – то есть до полудня. Ван Райк встал. Дэйн собрал со столика ритуальные предметы. Все с тем же горделивым пренебрежением ко всем собравшимся суперкарго вышел за ограду. Интерсоларщики последовали за ним. Впрочем, они догнали вольных торговцев, только отойдя на приличное расстояние от места переговоров.

– Капитан Грэйндж готов принять вас немедленно, – начал суперкарго «Интерсолар», но Ван Райк остановил его суровым взглядом.

– Если у вас, браконьеров, есть что сказать, скажите это на «Королеве», в лицо капитану Джелико! – заявил он и зашагал дальше.

Лицо интесоларщика над тесным воротом куртки побагровело, он с силой прикусил губу, словно сдерживая ответ, который так и рвался с языка. Мгновение он колебался, а затем пошел прочь по боковой тропинке вместе со своим помощником.

Только пройдя примерно четверть пути до корабля, Ван Райк нарушил молчание.

– Мне так и казалось, что все идет чересчур гладко, – проворчал он. – Теперь мы влипли по самые дюзы! Клянусь шипастым хвостом Экзола, сегодня точно не наш день!

Он ускорил шаг, почти перейдя на рысь.

Глава 2 Конкуренты

– Ни шагу дальше, интерсоларщик!

По закону и традиции космические торговцы в обычных обстоятельствах из оружия носят при себе лишь ручной гипноизлучатель, но действие этого прибора весьма болезненно, хоть и непродолжительно. Угроза вполне успешно остановила троих, подступивших к трапу «Королевы», – они хорошо видели гипноизлучатель в небрежно опущенной руке Али. При этом взгляд Али был сосредоточен и внимателен, а репутация вольных торговцев заставляла соперников относиться к ним с уважением. Бродячая жизнь преподает суровые уроки – или выучишь, или пропадешь.

Выглянув из-за плеча Камила, Дэйн увидел, что самоуверенная манера Ван Райка принесла плоды. Всего три четверти часа прошло с тех пор, как они покинули совет, а уже у их трапа стоит капитан корабля «Интерсолар» вместе со своим суперкарго.

– Я хочу поговорить с вашим капитаном! – прорычал интерсоларщик.

Али усмехнулся – Дэйн по собственному опыту знал, что это выражение злит сильнее всего. Когда он был новичком в команде «Королевы», Али немилосердно его изводил своими усмешечками.

– А он-то захочет с вами разговаривать? – парировал помощник инженера. – Давайте выясним, а вы пока стойте, где стоите.

Это был сигнал для Дэйна выступить в роли гонца. Он вернулся внутрь корабля и поднялся на уровень, где располагалось командование. Проходя мимо капитанской каюты, Дэйн услышал приглушенные вопли мерзкой зверюшки – хубата по кличке Квикс, кошмарной смеси краба, попугая и жабы с голубым оперением, обожающего истошно визжать и плеваться во всех подряд. При хозяине Квикс не посмел бы так разоряться, поэтому Дэйн в каюту не зашел, а направился прямо в рубку управления. Там он застал в сборе все начальство – капитана, суперкарго и штурмана.

– Итак? – рявкнул Джелико, нетерпеливо дернув щекой, изуродованной шрамом от бластера.

– Капитан интерсоларщиков явился, сэр! С ним суперкарго. Хотят вас видеть…

Джелико сжал губы в тонкую линию. Взгляд его стал жестким. Дэйн инстинктивно потянулся к рукоятке гипноизлучателя у себя за поясом. Если Старик строит боевую физиономию – берегись! Опять начинается, подумал Дэйн, прикидывая, какая заварушка предстоит им на этот раз.

– Видеть меня желают, вот оно как! – начал Джелико, но обуздал ярость усилием железной воли. – Отлично, передай – пусть ждут на месте. Ван, идем…

Суперкарго мгновение помедлил. Полуприкрытые глаза смотрели сонно, почти равнодушно. Наконец он кивнул, словно исполняя скучнейшую обязанность:

– Есть, сэр!

Он выбрался из-за стола, одернул мундир на своем грузном теле и так тщательно поправил фуражку, словно собирался выступить от имени «Королевы» перед высшей знатью Саргола.

Дэйн сбежал по трапу и остановился возле Али.

Настал черед интерсоларщика нетерпеливо рявкнуть:

– Итак?

Что, это главное слово капитанского словаря?

– Ждите, – отрезал Дэйн.

Еще не хватало рассыпаться в любезностях перед интерсоларщиками! Прослужив на «Королеве Солнца» земной год, Дэйн стал гордиться своей ролью в Космофлоте. Вольные торговцы подчиняются только своему командиру и никому больше, ни на Земле, ни среди звезд, как бы ни пыжились крупные компании.

Дэйн почти ожидал, что после такого ответа интерсоларщики возмущенно удалятся. Для капитана, представляющего крупную компанию, дожидаться приема у вольного торговца должно быть в высшей степени досадно. Однако он остался – явный знак, что у «Королевы» в самом деле имеется некое преимущество в предстоящей сделке. А пока интерсоларщики молча бесились у трапа. Тем временем Али, вертя в руках гипноизлучатель, прислонился к входному люку и что-то насвистывал, а Дэйн разглядывал травяной лес. Его ботинок наткнулся на какой-то пакет у самого порога. Дэйн вопросительно посмотрел на Али.

– Кошачий выкуп, – ответил тот на незаданный вопрос.

Вот оно что – плата за возвращение Синдбада.

– Что сегодня?

– Сахар, почти полная столовая ложка, – отозвался помощник инженера. – И два цветных стилуса. До сих пор они цену не повышали. По-моему, они честно делят добычу. Каждый раз его приносит новый детеныш.

Как на всяком земном корабле, на «Королеве Солнца» важное место в команде занимал кот. До прибытия на Саргол положительный Синдбад не доставлял никаких хлопот. Он исправно выполнял свою работу – быстро и аккуратно избавлял корабельный трюм от обычных и необычных грызунов, а во время стоянки в порту ничуть не стремился бродяжничать.

Но ароматы Саргола, судя по всему, ударили ему в голову. Синдбад растерял всю солидность, свойственную его почтенному возрасту. С утра пораньше он молнией вылетал из входного люка, а вечером его, отчаянно протестующего мявом и когтями, притаскивал малолетний представитель местного населения, чья очередь сегодня была собирать мзду за насильственное возвращение кота. За три дня этот обмен превратился в устойчивую взаимовыгодную сделку, которая устраивала всех, кроме Синдбада.

Лязганье металлических подошв по трапу возвестило о прибытии командования. Али и Дэйн отступили в коридор, освобождая проход капитану и Ван Райку, а сами приготовились наблюдать за ходом переговоров.

Не было ни долгих приветствий, ни любезного приглашения войти, чего вполне можно было бы ожидать при встрече землян на далекой чужой планете.

Джелико и Ван Райк остановились наверху трапа, отчего трое интерсоларщиков – капитан, суперкарго и их спутник – оказались в невыгодном положении. Им приходилось задирать головы, чтобы смотреть в лицо капитану вольных торговцев, которого они как представители крупной компании всячески презирали. Поджарая, мускулистая фигура Джелико создавала ощущение непреклонной силы, сдерживаемой суровым контролем воли, а лицо под слоем космического загара, со шрамом от бластера на жесткой щеке, было лицом человека, испытавшего немало приключений и привычного принимать мгновенные решения.

Ван Райк, переодень его слегка, мог бы сойти за чиновника из руководства крупной компании – по крайней мере, так мог подумать случайный наблюдатель, если бы не разглядел как следует глаза под тяжелыми веками и не приметил некую нотку в неспешном голосе. С виду двое старших офицеров «Королевы» были полной противоположностью друг другу, а на деле составляли две половинки сокрушительно мощного целого, в чем успели убедиться представители Торгового флота на доброй полудюжине планет.

Капитан Джелико картинно прищелкнул каблуками и лихо козырнул, поднеся руку к щитку шлема жестом, больше подходящим герою чуть-чуть старомодного телесериала о космической полиции.

– Джелико, «Королева Солнца», вольный торговец, – коротко представился он и добавил: – А это Ван Райк, наш суперкарго.

Лицо капитана интерсоларщиков еще не до конца восстановило свой естественный цвет.

– Грэйндж, с «Дротика». – Он не соизволил изобразить даже условного салюта. – Компания «Интерсолар». Калли, суперкарго.

Топтавшегося рядом третьего он не назвал.

Джелико выдержал долгую паузу, и Грэйнджу пришлось наконец изложить, с чем они пришли:

– Нам дали время до полудня…

Джелико молча ждал, заложив пальцы за ремень. Под его пристальным взглядом капитан интерсоларщиков сбился с мысли.

– У нас есть время до полудня, – заговорил он снова, – чтобы обсудить…

Джелико холодно перебил:

– Грэйндж, нам нечего обсуждать. Я вправе подать на вас жалобу в Торговую палату за браконьерство. Если вы в ближайшее время улетите, я могу посмотреть на этот случай сквозь пальцы. В конце концов, у меня нет желания мчаться к ближайшей базе космической полиции докладывать о нарушении…

– «Интерсолар» на пушку не возьмешь! Мы выдвигаем предложение…

Это вмешался Калли – должно быть, потому что его командир не находил достаточно ядовитых слов.

Джелико, человек по характеру прямой, пустил в ход откровенный сарказм:

– Я смотрю, вы, интерсоларщики, замечательно подготовились к разговору! Хоть бы изучили Кодекс повнимательней, причем не пункты мелким шрифтом в самом конце! Мы никого не берем на пушку. Записи о регистрации наших прав на торговлю с Сарголом находятся в Центре, там их может увидеть любой желающий. Так что послушайте доброго совета, убирайтесь отсюда, пока мы вас не прищучили за незаконное вторжение.

Грэйндж уже совладал с эмоциями.

– Ну, мы сейчас довольно далеко от Центра, – заметил он.

Казалось бы, простая констатация факта, но подтекст был ясен. «Королева Солнца» – одинокий вольный торговец на чужой планете. А у интерсоларщиков могут быть поблизости союзники, готовые их поддержать людьми и боеприпасами. Дэйн глубоко вздохнул. Ничего себе самоуверенность, и как видно, соперникам очень уж хочется добраться до сокровищ Саргола. Настолько, что они ради этого готовы нарушить закон.

Капитан интерсоларщиков шагнул вперед. К нему вернулось спокойствие.

– Думаю, мы поняли друг друга, – промолвил он.

За шумом ветра в древовидной траве прозвучал низкий голос Ван Райка:

– Что вы предлагаете?

Возможно, такой ответ на угрозу укрепил веру интерсоларщиков в непогрешимость своей компании. Разумеется, ни один независимый торговец не рискнет выступить против могущественной «Интерсолар»!

Калли ответил:

– Мы выкупим у вас контракт. Вы еще и с прибылью останетесь! И сразу улетайте, чтобы саларики не запутались, с кем вести дела.

– И велика ли будет прибыль? – поинтересовался Ван Райк.

– Ну, – Калли пожал плечами, – скажем, десять процентов от стоимости последнего груза Трэкста Кама…

Джелико расхохотался:

– Какая неслыханная щедрость! Десять процентов от стоимости груза, который невозможно оценить. Бандиты на Лимбо не вели записей о награбленном.

– Нам неизвестно, с каким грузом Кам разбился на Лимбо, – поспешно возразил Калли. – В основе нашего предложения – груз, который он привез на Аксал.

Теперь хмыкнул Ван Райк.

– И кто же у вас до такого додумался? – спросил он, обращаясь к душистому ветерку. – Должно быть, этот умник экономит компании немало кредитов. Интересное предложение…

Судя по трем довольным лицам у подножия трапа, интерсоларщики не сомневались в победе. Они по дешевке откупятся от конкурентов, напуганная неясными угрозами «Королева Солнца» улетит с Саргола, а им достанется богатейшая торговля камнями корос и заслуженная награда от начальства. Приходилось ли им раньше сталкиваться с вольными торговцами, подумал Дэйн. По крайней мере, с такими, как экипаж «Королевы Солнца»?

Ван Райк сунул руку в кармашек на поясе, а затем протянул ее вперед. На широкой ладони лежал плоский металлический диск.

– Очень интересное предложение, – повторил Ван Райк. – Эту запись я буду трепетно хранить…

Один вид простенького диска начисто стер довольство с лиц интерсоларщиков. Лицо Грэйнджа вновь побагровело, начиная от тесного ворота форменной куртки. Калли моргнул, а безымянный третий выронил гипноизлучатель. Что не ускользнуло от внимания Дэйна и Али.

– Мягкой вам посадки, – произнес Джелико традиционную формулу прощания, принятую в Космофлоте.

– Да мы вас… – пылко начал капитан интерсоларщиков, но покосился на диск в руке Ван Райка, по-прежнему записывающий их беседу, и захлопнул рот.

– Да-да? – вежливо переспросил суперкарго «Королевы».

Но Калли уже тащил своего капитана прочь.

– У вас есть время до полудня, чтобы убраться с планеты! – произвел Джелико прощальный выстрел в спины троих служащих компании. – Вряд ли они улетят, – прибавил он вполголоса.

Суперкарго кивнул.

– Вы бы на их месте не улетели, – рассудительно заметил он. – С другой стороны, такого поворота они не ждали. Давненько никто не говорил Грэйнджу «нет».

– Шок быстро пройдет.

Джелико, как всегда, уже видел будущее в мрачном свете.

– Эта штучка, – Ван Райк убрал диск с записью в поясной кармашек, – сбила их с курса на пару-тройку парсеков. Грэйндж не из крутых ребят с бластером. Пускай Тан Я послушает их переговоры – может, получится устроить им еще сюрпризец, если Грэйндж и впрямь обратится к кому-нибудь в окрестностях планеты. А пока, я думаю, они к саларикам соваться не станут. Не захотят отвечать на неудобные вопросы, если мы в самом деле напустим на них космическую полицию. Так что… – Он потянулся и поманил Дэйна пальцем. – Снова за работу!

Все так же держась на два шага позади Ван Райка, Дэйн еще раз вошел в круг совета саларикских кланов. Можно было подумать, они отсутствовали всего минут пять. Никто не проявил особого интереса к их возвращению. Но Дэйн заметил – свободный столик со скамеечкой остался только один. Саларики ожидали, что переговоры продолжит всего один земной торговец.

Далее последовал нудный этап церемоний, обмена банальностями и пустыми благопожеланиями. Никто не проронил ни слова о камнях корос или хотя бы о душистой коре, которую желал бы предложить чужеземцам для обмена. Никто даже не приподнял уголка торговой тряпицы, под прикрытием которой проходит обмен тайными рукопожатиями, когда одним касанием пальца продавец дает понять покупателю, согласен ли он на предложенную цену. Однако эти скучные разглагольствования – неотъемлемая часть торговли. Дэйн краем уха слушал торжественные речи и здравицы, а сам потихоньку наблюдал за присутствующими, стараясь подмечать и анализировать.

Ключевые черты саларикского характера – независимость и подозрительность к чужакам. Единственная признанная у них форма правления – семейный клан. Кровная вражда и поединки до смерти одного из противников – общепринятый образ жизни. Каждый взрослый мужчина не расстается с оружием и в любую минуту готов к бою, пока не станет «говорящим о прошлом» – стариком, неспособным сражаться. Впрочем, при столь воинственном образе жизни до преклонного возраста доживают немногие. Иногда кланы заключают между собой недолговечные союзы, как правило объединяясь против общего сильного врага. Но такой союз может разрушить любая ссора между вождями, даже воображаемая обида. Только под торговой эмблемой все семь кланов собираются вместе, не вцепляясь друг другу в глотки.

За час до захода солнца Пафт перевернул свою чашу вверх дном. Его жест немедленно повторили другие вожди. Переговоры на сегодня закончены. И по мнению Дэйна, ровно никакого результата они не достигли – единственно только вывели интерсоларщиков на чистую воду. Как же все-таки Трэкст Кам исхитрился заключить соглашение с этими недоверчивыми инопланетянами? Если не разгадать его загадку, можно молоть языком, так ничего и не добившись, пока не кончится срок торговых прав.

Дэйна учили в Школе, что контакт с инопланетной расой зачастую требует долгих усилий и терпения. Но одно дело – учеба, и совсем другое – испытать такое на собственной шкуре. Дэйн печально подумал, что ему еще нужно многому научиться, прежде чем он сможет держаться в подобной ситуации с тем же нерушимым апломбом, что и Ван Райк. Суперкарго словно бы и не устал нисколько за этот даром потраченный день. А ведь он наверняка просидит полночи, в сотый раз изучая отрывочные записи Трэкста Кама и стараясь понять, каким образом тот добился успеха там, где экипаж «Королевы» стучится лбом в каменную стену.

Из записей Кама было ясно, что добыча коросов – дело опасное. На суше саларики правят безраздельно, однако в мире мелководных морей все обстоит иначе. Там владычество захватили рептилии – горпы, – и в любую минуту нужно опасаться нападения этих существ, чей разум настолько не похож на сознание как землян, так и салариков, что кажется, между ними нет и не может быть никаких точек соприкосновения. Собирать камни корос приходится с риском для жизни, и, возможно, саларики не видят в таком предприятии выгоды. И все-таки Трэкст Кам привез с Саргола мешочек бесценных камней. Как-то ему удалось их выменять!

Ван Райк торопливо поднялся по трапу, словно ему не терпелось поскорее добраться до записей. А Дэйн остановился, с тоской глядя на травяной лес. Он больше всего любил эти вечерние часы на Сарголе. Всюду разливается золотистый свет, ночной ветер еще не поднялся. Не хотелось уходить в тесноту корабля.

Пока Дэйн медлил у входного люка, из леса показались двое младших обитателей Саргола. Они тащили охотничью сеть с молчаливым, злобно зыркающим пленником – Синдбада принесли, рассчитывая на ежевечерний выкуп. Дэйн уже протянул руку, чтобы вознаградить малышей, когда один из них вдруг шагнул ближе и ткнул когтистым пальцем в открытый люк.

– Войти, – с трудом выговорил он на жаргоне вольных торговцев.

Должно быть, Дэйн слишком явно выказал удивление, поэтому детеныш подкрепил свои слова решительным кивком, да еще и поставил ногу на ступеньку трапа, недвусмысленно демонстрируя свое намерение.

Чтобы кто-то из салариков, постоянно всеми средствами дающих понять, что земляне и их корабль грубо оскорбляют обоняние всякого правильного существа, вдруг пожелал войти в звездолет – поразительное событие. Но если подворачивается хоть малюсенькая возможность лучше понять друг друга, за нее надо хвататься обеими руками.

Дэйн принял у мальчиков рычащего Синдбада и сделал приглашающий жест, зная, что прикасаться к местным не следует.

– Входите!

Приглашение принял только один малыш. Второй наблюдал за ним, широко раскрыв глаза, а когда тот его окликнул, бегом бросился к лесу. Он-то не попадется в ловушку землян!

Дэйн первым поднялся по трапу, делая вид, будто не обращает внимания на маленького саларика, и не стал его подгонять, когда тот ненадолго замялся у входа. Мысленно помощник суперкарго наспех перебирал запасы товаров для обмена. Что у них на борту может заинтересовать юного инопланетянина с такой многообещающей склонностью к любопытству? Жаль, некогда посоветоваться с Ван Райком!

Мальчик уже перешагнул порог и, раздувая ноздри, принюхивался к незнакомым запахам. Вдруг его голова дернулась, будто потянули за веревочку. Какой-то запах явно его заинтересовал. Мальчик просительно смотрел на Дэйна. Землянин кивнул и ускорил шаг, чтобы не отстать от маленького саларика, устремившегося вглубь корабля, словно там его ждало нечто чрезвычайно важное.

Глава 3 Наконец-то контакт

– Это что такое?

Фрэнк Мура, корабельный стюард, кладовщик и кок, вжался в дверной проем ближайшей каюты, когда малолетний саларик вихрем слетел по трапу в его владения.

Дэйн, держа на руках смирившегося со своей участью Синдбада, появился вслед за неожиданным гостем, как раз когда мальчик застыл перед одной из главнейших дверей на звездолете. За нею скрывалась гидропоническая оранжерея, которая снабжала корабль кислородом, а также разнообразила свежими овощами и фруктами рацион экипажа, состоящий в основном из концентратов.

Саларик приложил ладонь к гладкой поверхности наглухо запертой двери и посмотрел на Дэйна через плечо, вопросительно и даже слегка умоляюще. Инстинктивно чувствуя, что происходит нечто важное, Дэйн спросил:

– Фрэнк, можно его туда впустить?

Это казалось неразумным, а то и опасным. Но весь экипаж «Королевы» понимал, что налаживать контакт с местными необходимо.

Мура даже не кивнул в ответ, просто молча протиснулся мимо саларика и набрал код. Из приоткрывшейся двери повеяло бодрящим запахом разнообразной растительности, совсем не похожим на тяжелое благоухание, свойственное природе Саргола.

Детеныш остался стоять неподвижно, только ноздри его раздувались, впитывая новый запах. Потом он метнулся вперед с присущей его народу молчаливой стремительностью, и по узкому проходу помчался к зеленым зарослям в дальнем конце оранжереи.

Синдбад заурчал и забил лапами. Здесь были его личные охотничьи угодья, которые он ревниво оберегал от посторонних. Дэйн спустил кота на пол. Тем временем саларик нашел, что искал, и, встав на цыпочки, принюхивался, полузакрыв желтые глаза. Вся его поза выражала блаженство.

Дэйн озадаченно посмотрел на стюарда:

– Фрэнк, что это его так заинтересовало?

– Кошачья мята.

– Кошачья мята? – переспросил Дэйн.

Название ничего ему не говорило, а вот у Муры было хобби – собирать экзотические растения, разводить их и исследовать.

– Пахучая трава с Земли, – коротко объяснил Мура.

Подойдя к саларику, он оторвал крошечный листочек и растер между пальцами.

Обоняние Дэйна притупилось за долгий день среди крепчайших ароматов. Он ничего нового не учуял, зато маленький инопланетянин быстро обернулся к стюарду, широко раскрыв глаза и подергивая любопытным носом. А Синдбад с громким мявом стал тыкаться мордой в ставшую душистой ладонь кока-стюарда.

Ну что же, теперь у них появится средство наладить общение! Дэйн тоже подошел ближе:

– Можно взять пару листиков?

– Почему нет? – отозвался Мура. – Я ее выращиваю для Синдбада. Кошкам эта штука – все равно что трубочка химеля или кружка лэкибода.

В самом деле, судя по поведению Синдбада, растение привлекало кошачьих точно так же, как перечисленные стимуляторы – людей.

Дэйн аккуратно отломил стебелек с тремя листочками и протянул саларику. Мальчик уставился на него во все глаза, потом схватил веточку и бросился наутек, будто за ним гнались воины враждебного клана.

Его ноги быстро протопали по трапу. Мальчик явно торопился удрать с драгоценной находкой. Помощник суперкарго нахмурился. Насколько он мог видеть, в оранжерее росло всего пять кустиков кошачьей мяты.

– Больше у вас нет?

Мура сунул кота под мышку и махнул Дэйну, подгоняя его к выходу.

– Больше было не надо. Этому, – он спустил кота на пол в коридоре, – одного листика хватало надолго. Их можно использовать засушенными. Кажется, на камбузе есть немного в коробочке.

Сугубо ограниченный запас. А что, если это и есть ключ к торговле коросами? И весь он заключен в пяти кустиках и горстке сушеных листьев! Во всяком случае, нужно срочно сообщить Ван Райку.

Но к большому смущению Дэйна, выслушав его взволнованный рассказ, суперкарго отнюдь не воодушевился. Напротив, зная Ван Райка, можно было заметить явные признаки неудовольствия. Он позволил Дэйну высказаться, затем поднялся на ноги и, поманив молодого человека пальцем, направился во владения корабельного врача, Крэйга Тау.

– Крэйг, тут проблемка для вас.

Ван Райк грузно уселся на откидное сиденье, которое для него выдвинул Тау. Дэйн остался стоять у порога, остро ощущая, что его сейчас не похвалят, а скорее отчитают. Но почему – он не понимал.

– Что вам известно о растении, которое Мура у себя в оранжерее разводит? Называется кошачья мята.

При этом вопросе Тау не выказал ни малейшего удивления. Врач на корабле вольных торговцев ничему не удивляется. В первые годы службы он испытывает щедрую дозу потрясений и в дальнейшем любое самое невероятное событие воспринимает как должное. К тому же у Тау было специфическое увлечение – магия, тайные приемы инопланетных знахарей. Он собрал целую библиотеку записей, отрывочных сведений и документально подтвержденных результатов чрезвычайно странных экспериментов. Время от времени он отправлял отчеты в Центральную службу – там их, должно быть, читали пять-шесть клерков, изумленно поднимали брови и благополучно засовывали отчеты на дальнюю полку. Но он и на это уже не злился.

– Кошачья мята – растение с Земли, – сказал Тау. – Она довольно сильно действует на кошек. Мура выращивает ее для Синдбада. Надеялся удержать его на корабле, позволяя валяться на свежих листьях. А Синдбад поваляется и все равно удирает при первой возможности…

Теперь Дэйн понял, почему маленький саларик именно сегодня решился зайти в звездолет – детеныш учуял на Синдбаде запах растения и захотел разведать его источник.

– Это наркотик? – спросил Ван Райк.

– В каком-то смысле любое растение – наркотик. В далеком прошлом люди заваривали сушеные листья кошачьей мяты как успокаивающее. Особых лечебных свойств у нее нет. На кошек действует как стимулятор – катаясь на листьях и поедая их, кошки испытывают примерно те же ощущения, что мы от выпивки.

– Саларики в некотором роде тоже кошки… – задумчиво проговорил Ван Райк.

Тау вскинул голову:

– Как я понимаю, саларики обнаружили кошачью мяту?

Ван Райк кивнул в сторону Дэйна, и тот по второму разу повторил свой рассказ.

Когда он закончил, Ван Райк спросил врача напрямик:

– Какое воздействие может оказать на салариков кошачья мята?

Только тут Дэйн осознал всю чудовищность своего поступка. Невозможно предсказать, как подействует инопланетное растение на организм здешних жителей. Что, если он дал детенышу опасный наркотик, и теперь у малыша возникнет привыкание? Дэйн похолодел. Может, он вообще отравил детеныша!

Тау надел фуражку и, поколебавшись, взял полевую аптечку.

Он спросил только:

– Известно, из какого клана детеныш?

Дэйн, цепенея от ужаса, вынужден был ответить отрицательно. Что он наделал!

– Найти его сможете? – спросил Ван Райк, обращаясь к Тау, словно Дэйна здесь вообще не было.

Врач пожал плечами:

– Попробую. Утром я выходил на разведку. Познакомился с одним ведуном, из тех, что у них тут за лекарей, хотя он не рвался со мной общаться. Но раз так сложилось, нужно что-то делать…

В коридоре Ван Райк отдал приказ:

– Торсон, посиди у себя в каюте, пока мы выясним, как обстоят дела.

Дэйн козырнул. Голос начальника стегнул похлеще кнута, и это было тяжелее, чем громкая ругань от кого другого. Дэйн молча закрылся в своей тесной каюте. Может, на этом и закончится их приключение. Хорошо еще, если у них не отнимут лицензию. Если интерсоларщики пронюхают о его необдуманном поступке, компания мигом добьется, чтобы их лишили всех прав. И все из-за его дурости. Обрадовался, возгордился, что сумел найти зацепку там, где Ван Райк с капитаном уткнулись в тупик. Еще хуже грозящих «Королеве» неприятностей была мысль о том, что он, возможно, своим подарком подсунул жителям Саргола опасный наркотик. Ну когда он поумнеет?! Дэйн бросился ничком на койку, с тоской представляя себе вереницу бедствий, которые могут воспоследовать из его опрометчивых действий.

На борту «Королевы» ночь и день чередовались механически; освещение в каютах почти не менялось. Дэйн не знал, сколько он пролежал, обдумывая свою дурацкую затею и стараясь покрепче вбить себе в голову – в космической торговле нельзя искать легких путей, которые создают угрозу для других. Рисковать могут исключительно сами торговцы.

– Дэйн!

Голос Рипа Шеннона пробился сквозь его самобичевание, но Дэйн не ответил.

– Дэйн! Ван тебя требует, срочно!

Зачем? Наверное, чтобы получить разнос у Джелико. Дэйн заставил себя принять невозмутимый вид и одернул форменную куртку. Смотреть Рипу в глаза он не мог. Шеннон – один из тех, кого он так страшно подвел. Но Рип не заметил его уныния.

– Ты только посмотри на них! Половина Саргола сбежалась, так и рвутся торговать!

Это было настолько не похоже на зловещие предчувствия Дэйна, что он невольно отвлекся от мрачных мыслей. Смуглое лицо Рипа сияло улыбкой, черные глаза горели – он явно был в восторге.

– Бегом! – подгонял он Дэйна. – Не то Ван тебя испепелит!

Дэйн и в самом деле кинулся бегом, вверх по трапу на следующий уровень, а оттуда – к входному люку. При виде открывшейся ему картины он застыл на месте. На Сарголе уже наступил вечер, но сотни пылающих факелов разгоняли темноту, огненными реками приближаясь со стороны леса, а переносной прожектор звездолета еще добавлял блеску, так что на поляне было светло, как днем.

Ван Райк и Джелико сидели на скамеечках напротив как минимум пяти из семи клановых вождей, с которыми раньше вели переговоры без всякого толку. Позади вождей теснилась толпа салариков рангом пониже. Присутствовал также по крайней мере один паланкин, а еще верховой оргел; двое прислужников помогали спешиться знатной даме, закутанной в традиционную накидку. Прибыли женщины кланов – это могло означать только одно: саларики наконец-то готовы заключить сделку. Но какую?

Спускаясь по трапу, Дэйн увидел, как к Ван Райку приблизился Пафт, прикрывая руку ритуальной тряпицей. Суперкарго «Королевы» тоже скромно прятал пальцы под платком. Их руки соприкоснулись под прикрытием ткани. Обсуждение сделки началось. Причем сделка была настолько важной, что главы кланов занялись ею самолично, хотя, если верить записям Трэкста Кама, эту задачу обычно поручали доверенному вассалу.

На поставленном чуть в стороне столике под лучами прожектора и саларикских факелов сверкала кучка драгоценных камней. У Дэйна перехватило дыхание. Он слышал описания камней корос, видел среди записей Кама трехмерный снимок, но реальность превзошла все ожидания. Он знал строение этих камней – они, как и земной янтарь, представляли собой окаменелую смолу древних растений (возможно, предков нынешних травяных деревьев), погребенную в слое соленых мелководных осадков, где химические изменения за долгое время превращают ее в удивительные драгоценности. Цветом от розовато-абрикосового до густо-лилового, а в глубине мерцают серебристые, золотые, огненные искры. Саларикам эти камни особенно полюбились за то, что, нагреваясь от соприкосновения с телом, они начинали дивно благоухать. Не только саларики, но и все богачи Галактики мечтали заполучить такой ароматический камешек.

На другом столике, справа от Ван Райка, в прозрачной пластмассовой коробке лежали сморщенные бурые листья. Дэйн как можно незаметней занял полагающееся ему по рангу место за спиной Ван Райка. Из леса выходили все новые саларики – слуги с факелами и закутанные в плащи воины. Была и еще одна группа, которую Дэйн видел впервые.

Они держались поблизости от вбитого в землю шеста с узким белым флажком, обозначающим временную площадку для переговоров. Это были тоже саларики, но облаченные не в яркие разноцветные одежды, а в тускло-зеленые одеяния жрецов – заклинателей ветра. Цвет их мантий в точности соответствовал оттенку сарголианского неба перед особенно свирепым ураганом. Трэкст Кам не оставил подробных записей о саларикской религии, но, во всяком случае, заклинатели ветра обладали значительной властью и признание ими земных торговцев должно было добавить тем веса в глазах прочих жителей.

Среди заклинателей стоял один землянин – корабельный врач Тау, погруженный в беседу с главным ведуном. Дэйн многое бы отдал за возможность подойти и поскорее расспросить Тау. Например, о том, что послужило причиной этого сборища – неужели находка в оранжерее? Но договаривающиеся стороны уже отбросили в сторону торговые тряпицы и Ван Райк, почти не поворачивая головы, отдал короткий приказ:

– Отмерь в коробочку две чайные ложки сушеных листьев.

Он указал на крошечный пластиковый контейнер.

Дэйн самым тщательным образом отмерил нужное количество. Тем временем прислужник саларикского вождя сгреб в горсть драгоценности и высыпал их на столик перед Ван Райком. Суперкарго тотчас переложил камни в стоящую у его ног металлическую шкатулку. Пафт встал, но не успел он отойти в сторону, как его место занял вождь другого клана, уже накинув на руку ритуальную ткань.

Тут переговоры были внезапно прерваны. На поляне появились новые лица в темных форменных мундирах Торгового флота. Держась тесной группой, они проталкивались через толпу салариков. Интерсоларщики! Значит, они так и не улетели с Саргола.

Они действовали без малейшего смущения, как будто это их права были ущемлены вольными торговцами. Их суперкарго, Калли, направился прямо к месту переговоров. Гул голосов стих. Саларики расступились и пропустили чужеземцев, с интересом ожидая развития событий.

Ван Райк и Джелико молчали. Пусть Калли первым объяснит, зачем пришел.

– Ну что, ребятки, на этот раз вы сошли с орбиты! – начал он со злорадной ухмылкой. – Кодекс, пункт три, статья шестая – или вы не в состоянии вбить правила торговли в свои тупые головы?

Пункт три, статья шестая… Дэйн спешно искал в памяти соответствующий закон. Слова вспыхнули у него в мозгу, точь-в-точь как были заложены при гипнообучении в первый год в Школе.

«Торговец не может предлагать для обмена инопланетной расе лекарственные средства, продукты питания и напитки, кроме тех случаев, когда доказана их безвредность для данной расы».

Точно! Интерсоларщики их подловили, и во всем виноват Дэйн. Но тогда почему Ван Райк сидит себе и ведет переговоры, превращая ошибку своего подчиненного в настоящее преступление, за которое их всех могут навсегда отлучить от межпланетной торговли?

Ван Райк мягко улыбнулся.

– Кодекс, пункт четыре, статья вторая, – процитировал он добродушно, будто исполняя роль Подателя даров на форкиданском празднике.

Пункт четыре, статья вторая. Любое органическое вещество, предлагаемое для обмена, должно быть изучено комиссией специалистов-медиков с участием как землян, так и представителей инопланетной расы.

Издевательская улыбочка так и не покинула лица Калли.

– И где же ваша комиссия специалистов? – осведомился он с вызовом.

– Тау! – крикнул Ван Райк. – Будьте так добры, спросите у вашего коллеги позволения представить суперкарго Калли?

Высокий темноволосый землянин обратился к стоящему рядом жрецу. Они вместе пересекли поляну. Ван Райк и Джелико дружно встали, склонив головы в знак почтения к жрецам. То же самое сделал и вождь племени, с которым собирались обсуждать сделку.

– Чтец облаков и повелитель ветров! – Тау нараспев произнес звучные титулы сарголианина. – Позволь явить пред лицо твое суперкарго Калли, слугу компании «Интерсолар» по торговой части!

Бритая голова и сероватое тело заклинателя в ярком свете отливали стальным блеском. Удивительно яркие глаза цвета морской волны смотрели на интерсоларщиков цинично-отстраненно.

– Что желаете от меня? – Очевидно, жрец предпочитал без долгих околичностей переходить к делу.

Калли не потерял своего напора:

– Вольные торговцы предложили твоему народу сильный наркотик. Он принесет много вреда.

Интерсоларщик говорил медленно, простыми словами, будто обращался к детенышу.

– У вас есть доказательства? – задал встречный вопрос жрец. – В чем состоит вред нового растения?

Калли на секунду растерялся, но быстро взял себя в руки:

– Растение не исследовали. Неизвестно, как оно повлияет на ваш народ…

Жрец нетерпеливо качнул головой:

– Торговец, мы не обделены умом. Растение исследовали и ваш ведающий тайнами жизни, и наши. В нем нет вреда. Напротив, это доброе растение, достойное высокой хвалы, и мы благодарны, что к нам пришла такая ценность. Беседа окончена.

Он плотнее запахнул просторную мантию и зашагал прочь.

– А теперь, – заявил Ван Райк, – я вас попрошу удалиться. По правилам торговли ваше присутствие здесь нежелательно…

Однако Калли все еще сохранил боевой задор:

– Мы этого так не оставим! Запись этого разговора отправится в Торговую палату…

– Как вам будет угодно. А пока…

Ван Райк широким жестом указал на толпу салариков, где уже раздавался нетерпеливый ропот. Калли оглянулся, услышал недовольные голоса и сделал единственное, что ему оставалось, – направился прочь от «Королевы». Задерживаться здесь у него наглости не хватило, но он и не сдался.

Дэйн ухватил Тау за рукав и задал вопрос, который давно вертелся у него на языке:

– Что с кошачьей мятой?

Серьезное лицо Тау чуточку просветлело.

– На твое счастье, ребенок отнес листья жрецу. Их исследовали и одобрили. Насколько я могу судить, они не оказывают вредоносного действия. Но тебе, Торсон, просто повезло. Все могло закончиться совсем иначе.

Дэйн вздохнул:

– Знаю, сэр. Я не пытаюсь увильнуть от ответственности…

Тау чуть заметно усмехнулся:

– Всех нас иногда заносит. Но в следующий раз…

Дэйн его перебил:

– Следующего раза не будет, сэр. Никогда в жизни!

Глава 4 Охота на горпов

После внезапного перерыва торг возобновился уже не с прежним размахом. Вождь малого клана, с таким энтузиазмом занявший место за столом переговоров, мог предложить для обмена всего два короса, и даже неопытному глазу Дэйна было заметно, что они уступают камням Пафта и по размеру, и по цвету. Земляне знали, что добыча коросов – дело рискованное, но они не представляли, что запас камней так невелик. Через десять минут последняя серьезная сделка была заключена, и саларики стали расходиться. Выжженный круг земли возле «Королевы» понемногу пустел.

Дэйн аккуратно сложил торговую тряпицу, радуясь, что есть чем занять руки. Ван Райк далеко еще не сменил гнев на милость. Суперкарго даже не стал обсуждать с ним подробностей сделки – дурной знак.

Джелико со вкусом потянулся. Он был явно доволен, хотя на его лице, как всегда, это совсем не отражалось.

– Вроде бы все. Ван, какой улов?

– Десять первоклассных камней, штук пятьдесят второго сорта и около двадцати – третьего. Завтра вожди отправятся на рыбалку, вот тогда и посмотрим по-настоящему ценные экземпляры.

– А как у нас с запасами?

Этот вопрос и Дэйна тоже интересовал. Нескольких кустиков и кучки засушенных листьев надолго не хватит.

– Как и можно было ожидать. – Ван Райк нахмурился. – Кажется, Крэйг кое-что придумал…

Жрецы выдернули из земли шест и начали обматывать вокруг него белое полотнище. Главный жрец уже удалился. К трапу подошел Тау.

– Ван говорит, у вас есть идея, – окликнул его капитан.

– Мы ее еще не опробовали. И не сможем, если жрецы не дадут позволения.

– Это само собой понятно, – кивнул Джелико.

Капитан не смотрел на Дэйна, но молодой человек не сомневался, что реплика обращена к нему. Ну, они могут не волноваться – он ни за что больше не допустит подобной ошибки, это уж точно.

Затем в кают-компании состоялось совещание, на которое Дэйна пустили только потому, что он тоже был членом команды. Он не мог определить, насколько сильна немилость, но заговаривать ни с кем не смел, даже с Шенноном.

Первым выступил Тау, а Мура по ходу дела добавил несколько слов. Корабельный врач рассказал о свойствах кошачьей мяты и уточнил, что ее запас на борту «Королевы» крайне ограничен. Затем он высказал свою идею:

– Представители земного семейства кошачьих, да и многие другие млекопитающие Земли также очень любят вот это растение.

Мура подал ему фляжку, Тау ее открыл и передал капитану Джелико, а тот пустил фляжку дальше по кругу, чтобы каждый мог ощутить резкий сильный запах. Пахло намного сильнее, чем от размятых листиков кошачьей мяты. Нельзя сказать, чтобы Дэйну запах понравился, но тут в кают-компанию влетел Синдбад и с ходу совершил запретное – прыгнул на стол как раз в тот момент, когда Мура забрал фляжку из рук Дэйна. Кот жалобно замяукал, цепляя когтями за рукав стюарда. Мура завинтил крышечку и спустил кота на пол.

– Что это? – спросил Джелико.

– Анисовая настойка, делается на основе анисового масла, которое добывают из семян растения анис. Это возбуждающее средство, но мы его используем просто как приправу. Если для салариков оно безвредно, то должно стать ценным предметом торговли, куда ценнее любых духов и специй, какие сможет предложить «Интерсолар». А они, не забывайте, обладая неограниченными финансами, способны наводнить рынок недоступными для нас товарами, причем по бросовым ценам, лишь бы нас вытеснить. Их корабль не улетит с Саргола из-за того лишь, что юридически не имеет права здесь находиться.

– Еще одно, – прибавил Ван Райк. – Интерсоларщики готовы торговать благовониями, но только промышленного производства – экзотическая, но синтетика.

Суперкарго достал из кармашка на поясе две малюсенькие коробочки.

Еще прежде, чем уловить ароматы находящейся в них мази, Дэйн определил, что обе они – предметы роскоши с Каспера, продукт большой химии, успешно продающийся по высоким ценам в любом цивилизованном космопорте Галактики.

Ван Райк перевернул коробочки, показывая знак на донышке – эмблему «И-С».

– Один саларик предложил их мне для обмена. Я взял, чтобы получить доказательство, что «Интерсолар» ведет здесь торговлю. Но обратите внимание, мне дали их в придачу к двум камням корос, в обмен на что? Одну чайную ложку сушеных листьев кошачьей мяты! Это вам о чем-нибудь говорит?

Первым ответил Мура:

– Саларики ценят натуральные продукты выше синтетических.

– Я тоже так думаю.

– Может, в этом и был секрет Кама? – задумчиво проговорил штурман Стин Вилкокс.

– Если и так, то он надежно его хранил! – вмешался Джелико. – Знали бы мы раньше…

Все думали об одном и том же. Сколько места в трюме занято бесполезными товарами! А знай они заранее, могли бы тот же объем заполнить земными травами с покупательной способностью в пять, а то и в двадцать пять раз больше.

– Может, раз уж мы сдвинулись с мертвой точки, теперь получится перейти на другие товары, – меланхолично произнес Тан Я, которому ради совещания пришлось оторваться от своих любимых устройств связи. – Они любят яркое. Может, предложим пару-тройку рулонов харлинианского паутинного шелка?

Ван Райк устало вздохнул:

– Попробуем, конечно. Предложим и то, и это, но насколько было бы лучше…

Он умолк, раздумывая о причудах судьбы, забросившей их на планету, где жители рвутся торговать, а в трюмах нет подходящих товаров.

Кто-то смущенно кашлянул. Джаспер Викс, мелкая сошка из инженерной секции, венерианский колонист в третьем поколении, о котором часто вовсе забывали, заговорил еле слышно, почти шепотом, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих:

– Древесина кедра… кора лаквеля… трава форш…

– Корица, – подхватил Мура.

– Малыми партиями…

– Естественно! Один вопрос: много ли у нас в данный момент на борту кедра, коры лаквеля, травы форш и корицы? – осведомился Ван Райк.

Его сарказм пропал втуне. Викс, к общему удивлению, протиснулся мимо Дэйна и вышел из кают-компании. В тишине было слышно, как его ботинки прогрохотали по трапу, ведущему в ту часть корабля, где размещалась инженерная секция. Тан обернулся к сидящему рядом главному инженеру звездолета Иоганну Штоцу:

– Куда это он?

Штоц пожал плечами. Викс, как правило, держался в тени, и, если вдуматься, его почти не замечали даже в тесноте космического корабля. Вот снова простучали быстрые шаги. Викс влетел в кают-компанию и затормозил у стола, за которым сидели капитан с Ван Райком.

В руках у Викса была металлопластовая коробка – сундук сокровищ каждого космического путешественника. Ее прочные стенки защищают содержимое от любого внешнего воздействия, кроме разве что непосредственной дезинтеграции. Поставив коробку на стол, Викс откинул крышку.

К царящим в кают-компании ароматам добавились еще несколько. Викс вытащил из коробки комок чего-то белого и пушистого, окутавшего его пальцы, точно мыльная пена. Затем он бережно извлек лоток, разделенный на множество ячеек с отдельными крышечками. Экипаж «Королевы» заинтересованно придвинулся ближе, сталкиваясь локтями.

У высокого Дэйна оказалось преимущество, хотя между ним и предметом общего любопытства находились и объемистое туловище Ван Райка, и широкие плечи капитана. Сквозь прозрачные крышечки было видно, что в каждой ячейке лежит резная деревянная фигурка.

Там были диковинные обитатели венерианских полярных болот, и весьма реалистичные статуэтки земных животных, и марсианская песчаная мышь во всей своей чудовищной свирепости, и еще звери и рептилии полусотни разных планет. Рядом с первым лотком Викс поставил второй, тоже с удивительным зверинцем. Открыв одну ячейку, он взял фигурку и протянул капитану. Только тогда Дэйн понял, зачем Викс принес фигурки.

По большей части они были вырезаны из древесины тусклого синевато-серого оттенка. Дэйн знал – возьми такую в руку, окажется, что она почти ничего не весит. Это была кора лаквеля – ароматического ползучего растения с Венеры. Каждая крошечная зверюшка или рептилия лежала на мягкой белой подкладке, сделанной из душистых семенных коробочек травы форш, произрастающей в марсианских каналах. Одна-две фигурки на втором лотке были из красно-коричневой древесины.

Ван Райк одобрительно принюхался.

– Кедр… Земной кедр! – пробормотал он себе под нос.

Викс закивал, блестя глазами:

– Сейчас вот жду партию сандала… Из него тоже хорошо резать.

Джелико изумленно уставился на подносы:

– Вы сами все это сделали?

Сам увлеченный ксенобиолог-любитель, капитан заинтересовался больше фигурками, а не материалом, из которого они вырезаны.

На борту «Королевы» у каждого было свое хобби. Давно известно, что во время долгих гиперпространственных путешествий тяжело переносить скуку. Необходимо занять руки и голову в те бесконечные дни, когда люди заключены в тесном пространстве, а делать им практически нечего. Капитанская каюта была сплошь оклеена трехмерными снимками редких инопланетных животных, которых Джелико наблюдал в природной среде обитания и подробнейшим образом описывал. Корабельный врач Тау изучал магию. Мура занимался своими растениями, да еще и создавал тончайшие миниатюрные ландшафты, заключая их в защитные шары из стеклопласта. Но Викс прежде никому свои творения не показывал, и сейчас ему досталась высшая радость художника – поразить зрителей до глубины души.

Суперкарго первым вернулся к деловым вопросам.

– Вы готовы передать все это в ведение отдела грузов? – бодрым тоном поинтересовался он. – Много их у вас?

Викс вынул из коробки третий и четвертый лотки.

Он ответил, не поднимая глаз:

– Двести штук. Да, сэр, я готов их передать.

Капитан вертел в руках искусно вырезанную фигурку астранского двурога.

– Жаль обменивать такую красоту! – воскликнул он. – Разве Пафт или Хальфер оценят их по достоинству, не считая запаха?

Викс застенчиво улыбнулся:

– Я и так собирался предложить их мистеру Ван Райку для торговли, сэр. В коробке уже нет места. А я всегда могу сделать еще. Может, сейчас они придутся кстати, раз сделаны из пахучей древесины. По крайней мере, у интерсоларщиков ничего похожего точно не найдется! – прибавил он, не скрывая гордости.

– Несомненно! – поддержал Ван Райк, полностью признавая, что гордиться есть чем.

Подробно обсудив планы, команда разошлась – выспаться за остаток ночи. Дэйн понимал, что его оплошность не прощена и не забыта, но он уже так вымотался, что ему стало все равно, и он заснул сном младенца.

Однако утром на переговоры явились всего несколько представителей низкого ранга, и предложить они могли в основном новости. Жрецы в качестве беспристрастных арбитров разделили месторождения камней корос, и теперь саларики под личным руководством клановых вождей занялись добычей. Насколько смогли понять земляне, еще никогда раньше охота за драгоценностями не велась с таким размахом.

К вечеру подоспели новости куда более зловещие. Пафт, один из двух наиболее влиятельных вождей в здешних краях, наблюдая за работой своих вассалов на недавно открытом и богатом коросами участке мелководья, подвергся нападению горпа и был убит. Непривычная деятельность салариков на побережье привлекла толпы злобных разумных рептилий. Те нападали огромной массой, убивали и немедленно спасались бегством, пока саларики не успели опомниться. Вначале они бесшумно и стремительно уничтожали дозорных, а потом атаковали сборщиков камней корос.

Что за большое количество камней заплатят жизнью сколько-то сборщиков и рыбаков, знали заранее, но смерть вождя – иное дело. Услышав новость, собравшиеся возле «Королевы» саларики словно растворились в травяном лесу. Впервые за вольными торговцами никто не наблюдал исподтишка.

– Что теперь будет? – спросил Али. – Они отменят все сделки?

– Может случиться и такое, – вздохнул Ван Райк.

Рип спросил Дэйна:

– А вдруг они решат, что мы каким-то образом виноваты…

Но Дэйну растревоженная совесть уже и так подсказала ту же мысль.

Не зная, какой тактики лучше придерживаться, земляне благоразумно решили пока не делать вообще ничего. Однако наступило следующее утро, саларики по-прежнему не показывались, и команда начала волноваться. Возможно, после смерти Пафта началась борьба за наследование и другие кланы ждут, чем закончится ритуальный поединок? Или, что более вероятно – и более опасно, – жители Саргола винят в несчастье «Королеву Солнца» и теперь готовят чересчур горячий прием торговцам, если те рискнут к ним сунуться?

Опасаясь этого, члены команды не отходили от корабля дальше опушки леса и потому ничего толком узнать не могли.

Было уже позднее утро, когда их самым впечатляющим образом известили, что отнюдь не считают врагами – напротив, с ними собираются заключить союз настолько тесный, насколько могут быть тесными союзы между кланами в период недолгого, но прочного перемирия.

Гонец явился при полном параде. Молодой воин, роскошный плащ изорван в клочья – официальный знак скорби. В одной руке – догоревший факел, в другой – обнаженный кривой нож; лезвие грозно сверкает в лучах солнца. Следом семенят три пары прислужников, тоже в рваных плащах и с обнаженными клинками.

На трапе делегацию встречали, стоя плечом к плечу, старшие офицеры: капитан, штурман, суперкарго и главный инженер.

Звучными фразами на жаргоне торговцев факелоносец объявил, что его имя – Грофт, он сын покойного Пафта, но не может занять место главы клана, пока не отомстит за отца. И вот, согласно обычаю, он приглашает друзей и союзников усопшего вместе поохотиться на горпов. Среди цветистых выражений церемониальной саларикской речи Дэйн разобрал, что подобной охоты на Сарголе еще не видели. В прошлом несчетные саларики погибли от безжалостных когтей морских рептилий, но редко случалось, чтобы убитым оказался вождь. Ныне клан полон решимости взыскать с убийц полную цену крови.

– И вот, владыки неба, – так завершил свое выступление Грофт, – мы просим вас – пошлите на охоту ваших молодых воинов, пусть они познают счастье вонзить нож в чешуйчатую смерть, пусть полюбуются, как рогатые злодеи захлебнутся в своей гнусной крови!

Дэйн и без подсказки старших сообразил, что приглашение в высшей степени необычно. Участвуя в подобной вылазке, земляне становятся почти родичами, и настолько прочную связь не смогут легко разорвать ни интерсоларщики, ни другие корыстные чужаки. Три дня назад о такой удаче нельзя было и мечтать.

Ван Райк ответил с подобающей торжественностью, плавно выговаривая размеренные фразы на здешнем языке, который весь экипаж выучил по записям Трэкста Кама, пока летели на Саргол. Да, земляне с радостью примут участие в столь добром и славном деле. Силой своего оружия они помогут сразить всех горпов, каких только встретят на своем пути. Пусть Грофт назовет час, когда им нужно будет присоединиться…

Будущий вождь поспешил заверить, что старшим небесным гостям нет нужды участвовать в охоте. Согласно обычаю, подобные дела доверяют младшим, дабы те могли завоевать славу и предстать у костра на церемонии Наречения мужчинами. Посему – Грофт острым когтем указал на тех, кого хотел выбрать, – пусть этот, этот, и этот, и еще четвертый будут готовы выступить вместе с салариками сегодня, через час после полудня, и они вместе дадут заслуженный урок скользким коварным предателям.

Саларик безошибочно выбрал из экипажа младших, за одним исключением. Он указал по очереди на Али, Рипа и Дэйна, а вот четвертым назвал Джаспера Викса. Может, из-за венерианской бледной кожи и хрупкого сложения он показался инопланетянину моложе своих лет. Так или иначе, Грофт ясно дал понять, кого хочет видеть участниками охоты. Дэйн понимал, что командование «Королевы» не станет возражать, чтобы не нарушить хрупкое согласие.

Одну уступку Ван Райк все-таки выторговал. Он добился разрешения членам экипажа взять с собой гипноизлучатели. Саларики в силу неких древних традиций считали необходимым идти против старинного недруга как на поединок, вооружившись только сетью и кривым ножом.

– Идите с ними, – приказал напоследок Джелико, – но только своей шеей не рискуйте, понятно? Мертвые герои еще никому не помогали вести звездолет. А эти горпы, судя по всему, ребята суровые. Так что сами соображайте, когда пустить в ход гипноизлучатель…

Вид у капитана при этих словах был весьма несчастный.

Али ухмыльнулся, а миниатюрный Викс затянул ремень с несвойственной ему лихостью. Рип, как обычно, говорил мало и негромко, но все чувствовали, что он надежен, как скала. По общему невысказанному согласию он занял место командира, когда маленький отряд выступил в путь.

Глава 5 Опасные моря

Охотники на горпов двигались через травяной лес, разбившись на семейные группы. Очевидно, по случаю охоты пришлось волей-неволей заключить перемирие – земляне видели не только представителей клана Пафта, но и других. Собралась исключительно молодежь, и все азартно переговаривались. Масштабная охота явно была не только способом отомстить ненавистному врагу, но и грандиозным событием.

Кое-где между стволами-стеблями стали появляться просветы. Вскоре сплошной лес сменился редкими группами деревьев. Земляне и саларики шли по колено в желтовато-красной растительности, вроде папоротников. Большинство салариков несли незажженные факелы, иногда по четыре-пять штук, связанных вместе, как будто охоту на горпов следовало начинать после заката. И в самом деле, день уже клонился к вечеру, когда они поднялись на дюну и увидели перед собой саргольское море.

Вода была тускло-металлического серого цвета с густо-лиловыми пятнами, словно художник наугад положил на холст несколько широких мазков. В красноватом песке вспыхивали золотистые искорки, мелкие волны с ленивой медлительностью набегали на пляж. Чуть дальше тянулись зубчатые ряды островов, поросших качающимися на ветру травяными деревьями.

Отряд вышел на берег в том месте, где лиловое пятно подходило вплотную к суше. Дэйн заметил, что у кромки воды осталась какая-то склизкая пена. Земляне подошли ближе. Между лиловыми пятнами можно было смутно разглядеть дно, однако большие участки береговой линии были совершенно скрыты пеной. Возможно, горпы ею пользуются для маскировки.

Саларики пока не спешили к воде. Младшие участники похода – многие из них еще подростки, не заслужившие права носить кривой нож взрослого мужчины, – разбрелись по берегу и начали собирать плавник, складывая его в кучу на песке. Дэйн заметил среди сучьев и хвороста отполированную морем длинную прямую палку и указал на нее Виксу.

Инженер с загоревшимися глазами подобрал палку. Она была ярко-алая и словно пламенела в куче выбеленных водой деревяшек. Викс повертел ее в руках, любовно провел пальцами, пробуя структуру древесины. Даже в необработанном виде она была по-своему красива. Викс остановил саларика, несущего очередную охапку топлива.

– Это есть что? – с запинкой спросил он на жаргоне торговцев.

Туземец равнодушно глянул на палку:

– Танзил. Растет на островах…

Он махнул рукой, обведя чуть не половину моря на западе, и ушел собирать хворост.

Викс отправился на розыски вдоль линии прибоя. Дэйн поплелся за ним. Через четверть часа, когда всех созвали к уже разожженному костру, Дэйн с Виксом насобирали штук десять деревяшек танзила, от здоровенного куска длиной в три фута, около четырех дюймов в диаметре, до тоненьких прутиков размером не больше стилуса для письма. Все они были гладкими и такого же огненного цвета. Викс крепко связал их вместе, прежде чем подойти к костру, где Грофт стал объяснять землянам технику охоты на горпов.

На расстоянии около двухсот футов в море, образуя естественный волнорез, выдавался риф, кое-где заляпанный лиловой пеной. Здесь и планировалось повести атаку. Но сперва нужно было удалить лиловую пленку, чтобы морские и сухопутные жители встретились на равных.

Запылал огонь, жадно вгрызаясь в хворост. Молодые воины бегом помчались к воде и, раскрутив над головой горящие сучья, стали швырять их в скопления лиловой пены. Пламя вмиг разбежалось по невысоким волнам. Ветер понес к берегу удушливую вонь, и саларики, кашляя, уткнули носы в коробочки с благовониями.

Там, где прошел огонь, вода очистилась – лиловых пятен не осталось вовсе, виднелся только естественный серовато-металлический блеск. Воины постарше тщательно выбирали себе факелы. Грофт подошел к землянам с четырьмя факелами в руках:

– Держите! Пришло время для них.

И что с ними делать, недоумевал Дэйн. Солнце все еще не ушло за горизонт. Держа факел в руке, Дэйн стал приглядываться, как действуют саларики.

Грофт повел всех в наступление. Он промчался по рифу, стремительными прыжками преодолевая бреши, где волны захлестывали на камни. Прочие воины последовали за Грофтом, каждый с зажженным факелом в руке. Закрепив свой факел в расщелине между камней, воин занимал позицию рядом.

Земляне в неуклюжих ботинках двигались не так ловко, но все же кое-как пробирались вперед, морща носы от запаха гари. В первые же мгновения они насквозь промокли от брызг.

По примеру салариков они встали лицом к морю. Дэйн, правда, понятия не имел, что следует высматривать. В записях Трэкста Кама горпы были описаны в самых общих чертах. Земляне знали только, что это разумные рептилии и они очень опасны.

Когда все воины разместились на рифе, вновь приступили к действию молодые саларики. Они зажгли от костра еще факелы и, пробежав вдоль всей линии старших, забросили факелы как можно дальше в море.

На серо-стальной воде плясали желтые блики – отражения заходящего солнца. А когда от факелов запылали плавучие скопления пены, море еще ярче окрасилось в охряные и золотистые оттенки. Дэйн, прикрыв рукой глаза от нестерпимого блеска, изо всех сил всматривался в воду, предполагая, что саларики с помощью огня стараются выгнать противника на берег.

Он держал наготове гипноизлучатель, так же как стоящий рядом саларикский воин – свой кривой нож в одной руке, а в другой – раскрытую сеть, которая должна опутать жертву перед нанесением смертельного удара.

Но горпы ударили на дальнем конце рифа – это почетное место Грофт сразу отвел для себя. Когда раздался взрыв воинственных криков, Дэйн оглянулся и увидел, как сын вождя низко метнул сеть и тут же резко ударил ножом. Когда он занес руку для следующего удара, с клинка на запястье стекали струйки зеленоватого ихора.

– Дэйн!

Торсон дернулся, оборачиваясь. Прямо к нему по воде приближался клин мелкой ряби.

Нужно было подпустить его ближе, чтобы появилась четкая цель. Дэйн инстинктивно пригнулся в позе героя телебоевика, жалея, что у него нет при себе бластера.

Саларикские воины справа и слева не проявляли намерения ему помочь. Судя по всему, тут действовал охотничий этикет. Каждый должен убить своего монстра без посторонней помощи. От его мастерства в ближайшие минуты зависит, быть может, репутация землян в целом среди местных жителей.

Под металлически блестящей поверхностью воды уже просматривались очертания противника, но картина то и дело искажалась, и Дэйн выжидал.

Внезапно тварь сделала рывок, и у самых ног Дэйна из воды наполовину выпрыгнуло кошмарное создание. В воздух взметнулись длинные – с человеческую руку – острые когти. Дэйн машинально нажал на кнопку гипноизлучателя, целясь приблизительно в сторону морского чудовища.

К его изумлению, монстр не рухнул снова в водную стихию, откуда только что появился. Жуткие когти ударили в дюйме от его ботинка, прочертив глубокую борозду, какой не оставил бы и самый острый нож.

– Покажи ему! – крикнул Рип, занимающий позицию немного дальше.

Дэйн жал на кнопку еще и еще, а чудовище все размахивало когтями. Из лягушачьей пасти, полной острых акульих зубов, текла слюна. Тварь почти целиком выбралась на камни, по-крабьи перебирая несколькими парами ног. Когтистые верхние лапы тянулись к Дэйну, и вдруг чудовище остановилось и завертело из стороны в сторону громадной башкой, защищенной естественным чешуйчатым панцирем. Потом чуть присело, будто готовясь к последнему убийственному прыжку.

Но прыжка так и не последовало. Горп вдруг свернулся в шар, сплошь покрытый непробиваемой броней, да так и застыл.

Саларики по бокам от Дэйна с победными воплями подошли ближе. Один многозначительно покрутил сеть, видя, что землянину не хватает этого важного предмета экипировки. Дэйн закивал. Саларик ловко набросил сеть на неподвижного противника. Да только броня сплошь покрывала горпа – не оставалось даже щели, куда можно было бы вогнать нож. Они взяли пленника, но убить его не могли.

Тем не менее саларики ликовали. Несколько воинов, покинув свое место в цепи, помогли дотащить чудовище до берега. Там края сети прибили к земле кольями.

Впрочем, радоваться удаче было некогда. Горп, убитый Грофтом, и тот, которого оглушил Дэйн, составляли только авангард огромного войска. Через миг на охотников обрушились кромсающие когти и адская боевая мощь.

Обе стороны несли потери. Дэйн оглянулся на крик боли и едва успел увидеть, как израненного саларикского воина утягивают под воду. Спасти охотника уже не удалось. Дэйн, балансируя на краю рифа, направил в окровавленную воду луч гипноизлучателя, хотя и не мог сказать, зацепил врага или нет. Ни горп, ни его жертва больше не показывались.

Зато Али сумел спасти ближайшего к нему саларика и выволок молодого воина на безопасное место – у того из раны на бедре хлестала кровь. Горп, оглушенный гипноизлучателем, сворачивался медленнее обычного, и родичи охотника буквально изрубили его на куски своими кривыми ножами.

Бой вскоре распался на множество отдельных поединков. Наступил вечер, и сражение велось при свете факелов. Остатки лиловой пены понемногу догорели. Дэйн припал к земле рядом со своим факелом-маячком, не сводя глаз с моря – не покажется ли на воде зловещая рябь, выдавая приближение очередного противника.

На мокрых камнях рифа творилось такое, что нельзя было даже угадать, на чьей стороне перевес. Во всяком случае, горпы пока не проявляли усталости.

От сосредоточенного созерцания Дэйна отвлек еще один вопль – точно не из саларикской глотки. Дэйн вскочил. Через четыре воина от него виднелся Рип – высокая фигура четко вырисовывалась на фоне пламени. Али? Нет, вот он. Викс? Торопливо пробирается к берегу. Вопль раздался снова, и земляне оцепенели на месте.

– Назад! – Викс отчаянно размахивал руками, указывая на берег.

Там что-то барахталось в защитном круге рифа. Молодые саларики, поддерживающие огонь в костре, столпились у кромки воды.

Али сорвался с места, одним прыжком преодолел последние несколько футов и приземлился по колено в воде. В его руке блеснул гипноизлучатель. Широко размахнувшись, Али прицелился в центр кипящей в море схватки. Третий вопль перешел в стон и затих. Тогда и саларики бросились в волны, держа сети наготове, и вытащили на берег теперь уже неподвижную темную массу.

Охотников поразило, что по крайней мере один горп сумел прорваться на внутреннюю сторону рифа. После минутной растерянности Грофт дал сигнал отступать, что все и исполнили, унося кровавые трофеи. Дэйн насчитал на берегу семь убитых горпов, помимо пленника. Возможно, еще сколько-то доползли до воды, чтобы умереть в море. Со стороны салариков убитых было двое – одного утащили в море на глазах Дэйна – и еще как минимум один тяжелораненый. Но кого же схватили на мелководье? Может, кого-то прислали с «Королевы Солнца»?

Дэйн побежал к берегу, не тратя времени на то, чтобы выдернуть свой факел. По пути его догнал Рип. Тот, кто лежал и стонал на песке, был не из экипажа «Королевы». Рваная, залитая кровью куртка на искромсанных плечах носила эмблему «И-С». Али уже отстегнул от пояса полевую аптечку и начал обрабатывать страшные раны. На все вопросы интерсоларщик упорно отмалчивался – то ли не мог отвечать, то ли не хотел.

В итоге земляне помогли саларикам соорудить трое носилок. На самые большие носилки уложили пленного горпа, все еще скрученного в защитный шар и основательно обмотанного сетью. На других носилках лежал раненый саларикский воин, а на третьи уложили интерсоларщика.

– Доставим его к их кораблю, – решил Рип. – Он, небось, пришел шпионить за нами…

Рип спросил проходящего мимо саларика, где найти корабль «Интерсолар».

– Они могут решить, что это мы его так, – заметил Али. – Но я тебя понимаю. Если мы его притащим на «Королеву», а он не выкарабкается, скажут, что мы ему помогли уйти в глубокий космос. Ладно, ребята, потащили – что-то он нехорошо выглядит.

Впереди, указывая дорогу, шел мальчик-саларик с факелом. Земляне по очереди несли носилки. К счастью, корабль «Интерсолар» стоял совсем близко к морю. Покрытую спекшейся коркой посадочную площадку пересекали рысью.

Звездолет был, наверное, одним из самых маленьких у «Интерсолар», но примерно на треть больше «Королевы» – без сомнения, эта треть в основном приходилась на грузовые трюмы. «Королева Солнца» рядом с ним показалась бы невзрачной и сильно потрепанной, но ни один вольный торговец не примет по доброй воле эмблему крупной компании, даже ради новехонького корабля, только что с пусковой площадки фирмы-производителя.

Когда выпускник Школы получает свое первое назначение, его отправляют на корабль, который лучше всего ему подходит по характеру, знаниям и способностям. Те, кого определили в вольные торговцы, просто не прижились бы в крупной компании. В последнее время пугающе расширилась пропасть между привычными к строгому контролю служащими пяти основных торговых компаний галактического масштаба и теми индивидуалистами, для кого единственно возможной была кочевая жизнь вольного торговца – по сути исследователя и первопроходца. Между ними существовало ожесточенное соперничество. Но и сами крупные компании находились в состоянии холодной войны за самые выгодные планеты. Вольные торговцы подбирали крошки, и споры возникали не часто – вот как сейчас на Сарголе, когда крошки внезапно приняли обличье сочного пирога, способного пробудить аппетит великана.

Представителей «Королевы» окликнули у трапа. Рип вызвал вахтенного и в двух словах рассказал о случившемся. Раненого немедленно подняли на борт, причем даже «спасибо» не сказали.

– Вот и все. – Рип дернул плечом. – Пошли отсюда, пока они люк не захлопнули с такой силой, что весь корабль опрокинется!

– Любезные ребята, правда? – вполголоса проговорил Викс.

– Чего ждать от интерсоларщиков? – отозвался Али. – Для них вольные торговцы – отребье с окраинных планет. Пошли туда, где нас ценят!

Они вернулись на «Королеву» короткой дорогой и строем отправились докладывать капитану.

Утром, к удивлению землян, саларики не явились на переговоры. Зато прибыла новая делегация, на этот раз из стариков и жреца, с приглашением на тризну по случаю похорон Пафта, где должны были официально провозгласить Грофта новым вождем, ведь он достойно отомстил за отца. По некоторым обмолвкам было понятно, что земляне во время охоты показали себя достойными древних саларикских традиций.

Экипаж определил по жребию двоих, кто останется на корабле. Остальные умастили себя благовониями, чтобы не оскорбить обоняние местных жителей и не нарушить добрых с ними отношений. И снова в полдень у опушки леса появился почетный эскорт. Мура и Тан проводили остальных. Предшествуемая герольдом, процессия двинулась по утоптанной дороге в другую сторону от площадки переговоров и, пройдя через лес, вышла на просторное место, где тщательно вырубили любую растительность, за которой мог бы укрыться враг. Посередине поля установили высокий частокол из того самого ярко-красного дерева, которым на берегу так заинтересовался Викс. Колья из цельных стволов были остро заточены наверху. С наружной стороны частокол окружала глубокая канава, у входа ее можно было перейти по съемному мостику. Дэйн, проходя, заглянул в ров. Там не было воды – саларики строили свою защиту на другой стихии. После вчерашнего Дэйн не мог не принять всерьез их способ. Этот лиловый оттенок ни с чем не спутаешь. Охотники принесли с берега и уложили на дне рва горючую пену. Только бросить факел – и нападающих остановит стена огня. Саларики мастерски использовали природные ресурсы своей планеты.

Глава 6 Вызов на поединок

Внутри частокола обитало целое сообщество. Саларики ценили личное пространство – даже у холостых воинов были отдельные закутки вместо общей казармы. Поэтому постройки из бревен и кирпича-сырца в саларикских городах больше всего напоминали пчелиные соты. Клан Пафта считался крупным, однако в нем было всего лишь сотни две воинов с многочисленными женами, детьми и слугами-пленниками. Не все они постоянно жили в этом поселении, но все собрались на похороны. Многие поставили себе палатки и временные навесы между зданиями городка. К счастью, землян сразу проводили через людный лабиринт в его центр – Большой зал.

Круглый зал, как и торговая площадка, был открыт сверху. При этом его, словно спицы в колесе, делили на части шесты из красного дерева; на каждом была укреплена металлическая корзина, наполненная горючим материалом. Здесь не было прозаических скамеечек и столиков для торговли. Вдоль всей стены шла длинная круговая столешница, прерываясь только в дверях. В точности напротив входа стояло на небольшом возвышении парадное кресло вождя. Официально пир еще не начался, но многие места за столом были уже заняты.

Землян провели к местам недалеко от сиденья вождя. Ван Райк уселся, довольно крякнув. Очевидно, вольных торговцев причислили к знати. Можно не сомневаться – торговля в ближайшие дни пойдет хорошо.

Начали прибывать делегации от других кланов, по десять-двенадцать человек в каждой. Их, как и землян, усаживали за стол обособленными группами. Дэйн заметил, что представители кланов не смешивались между собой, и, как стало понятно позже, для этой предосторожности имелась веская причина.

– Надеюсь, наши прививки окажут свое действие, – пробормотал Али, с неудовольствием оглядывая вереницу блюд, которые как раз понесли к столу.

Торговцы давно выяснили на опыте, что осторожность велит не пробовать инопланетных крепких напитков, однако часто обычай требовал разделить с гостеприимными хозяевами хлеб-соль (или их местный эквивалент). Пришлось обратиться за помощью к науке. Теперь всякий торговец перед инопланетным пиром получал уколы, насколько возможно защищающие от негативных последствий поглощения чуждой пищи. О торговцах говорили, что у них аппетит, как у птички, – поскольку всегда лучше чуть-чуть отведать и выжить, чем облопаться и помереть.

Кресло Грофта все еще пустовало, а сам он стоял посреди круга и давал указания рабам, которые разносили яства. До той волшебной минуты, когда кланы объявят нового вождя, он оставался просто старшим сыном дома и не обладал какой-либо особой властью.

Пока нескончаемый поток блюд размещался на столе, зажгли огни в корзинах на шестах, озаряя вечерние сумерки. Возле каждого светильника стоял слуга и время от времени бросал в огонь пригоршню душистой коры. Сгорая, она испускала клубы сиреневого дыма, еще усиливая букет носившихся в воздухе ароматов. Земляне то и дело подносили к носу нюхательные флакончики, чтобы хоть немного прочистить голову от одуряющего действия благовоний.

Хорошо еще, что дым от светильников поднимается прямо вверх, подумал Дэйн. Будь над ними кровля, можно и в обморок свалиться. Да и так, насколько четко они воспринимают происходящее?

К этой мысли Дэйна подтолкнул танец, который сейчас исполняли в центре зала. Танцоры прыжками и ударами в точности повторяли битву с горпами. Дэйн не поверил глазам, когда кривой нож танцора-победителя вошел прямо в грудь другого танцора в гротескной маске чудовища.

И, завершая это жуткое выступление, появились трое охотников – те, что рядом с землянами сражались на рифе. Они тащили опутанного сетью горпа, которого оглушил Дэйн. Сейчас горп развернулся и полностью ожил. Однако когти, способные прорезать сеть, были заключены в шарообразные нашлепки из какого-то твердого вещества.

Горпа освободили от сети и подвесили за опечатанные когти перед креслом будущего вождя. Покачиваясь в воздухе, он бессильно щелкал страшными челюстями и шипел, как рассерженная змея. Даже во власти своих врагов он производил грозное впечатление.

При виде своего исконного врага саларикские воины вскочили с мест, во все горло осыпая пленника затейливой бранью. Видимо, нечасто им удавалось захватить живьем горпа, и они не собирались упускать такой замечательный случай. Дэйн вдруг пожалел, что чудище не уползло в море. После битвы на рифе и всех рассказов о горпах он не чувствовал жалости к рептилиям, но жесты и выкрики салариков ему тоже не нравились.

Шум прекратил жрец. Выделяясь темным пятном на фоне разноцветных одежд, он подошел к подвешенному горпу. Крики сами собой смолкли. Воины снова уселись, и наступила тишина.

Грофт встал рядом со жрецом, держа обеими руками чашу с двумя ручками – не из тех разрисованных пестрыми узорами чаш, что стояли перед каждым из пирующих, а явно древнюю, из какого-то матово-черного материала. Судя по виду, лет ей было больше, чем всему городку.

Кто-то из воинов, помогавших тащить горпа, ловко набросил веревочную петлю чудищу на голову и оттянул ее назад почти под прямым углом. Жрец неторопливо обнажил нож – Дэйн впервые увидел на Сарголе прямой клинок. Жрец вонзил нож в мягкий участок на горле пленника и подставил чашу под струю зеленоватого ихора.

Горп бешено забился, заливая стол и ближайших салариков зеленой жижей, но внимание толпы занимало иное. Жрец плеснул в древнюю чашу еще что-то из фляги, которую поднес его помощник. Покачал чашу, словно перемешивая содержимое, и поднес ее Грофту.

Молодой вождь с чашей в руках вскочил на стол и замер перед тронным креслом. Наступила полная тишина. Даже горп обмяк и перестал биться.

Высоко подняв чашу над головой, Грофт издал протяжный клич на древнем языке своего клана. В ответ раздался дружный речитатив клановых воинов – тех, кому предстоит сражаться под его знаменами, – и ритмичный стук ножей, вонзающихся в столешницу.

Трижды Грофт повторил ритуальную формулу, и трижды откликнулись воины. Во вновь наступившей тишине Грофт поднял чашу к губам и одним глотком осушил, после чего перевернул чашу, показывая, что в ней ни капли не осталось. Оглушительный крик сотряс большой зал. Саларики вскочили на ноги, размахивая ножами в честь нового правителя. Тогда Грофт впервые сел в тронное кресло, заняв место своего отца. У клана снова был вождь.

– Спектакль окончен? – вполголоса пробормотал Штоц.

И Дэйн с сожалением расслышал ответ Ван Райка:

– Нет еще. Наверное, будут праздновать до утра. Вот, опять несут выпивку…

– И неприятности заодно, – предрек капитан Джелико.

– Клянусь завязками Угольного Мешка![2] – вырвалось у Рипа.

Дэйн обернулся посмотреть, что так поразило обычно невозмутимого помощника штурмана. На глазах у земных торговцев разыгрывался интересный пример сарголианских обычаев.

Молодой воин, всего год как получивший нож, стоял лицом к лицу с другим салариком, постарше. По шерсти на голове и плечах у старшего стекала влага, по столу прокатилась пустая чаша и со звоном упала на пол. Ближайшие к этим двоим саларики примолкли. Все явно чего-то ждали.

– Этот того облил, – шепотом объяснил Рип. – Будет поединок.

– Здесь и сейчас?

Дэйн слыхал, что саларики весьма склонны к поединкам.

– За такое оскорбление положено драться до смерти, – заметил Али, как всегда отстраненно наблюдая за происходящим.

В детстве он пережил чудовищную резню во время марсианской Войны в кратерах и с тех пор окружил себя непробиваемой броней.

– Тупой сопляк! – подытожил Стин Вилкокс, исходя из своей природной осторожности и пятнадцатилетнего опыта путешествий по множеству разнообразных планет. – Оглянуться не успеет, как его размажут.

Молодой саларик выкрикнул какой-то вопрос, облитый противник немедленно ответил. Тут соседи словно ожили – видно, подобные сцены происходили часто и каждый знал, что следует делать.

Насколько поняли земляне, сарголианский пир можно считать удавшимся, только если во время него случится хотя бы один поединок. Те, кто в самом поединке не участвовал, оживленно делали ставки.

– Смотри на того типа в фиолетовом плаще! – шепнул Дэйну Рип. – Видел, что он ставит?

Знатный саларик в фиолетовом плаще был не вассал Грофта, а из делегации от другого клана. Показывая, что ставит на победу старшего воина, он выложил на стол белую тряпочку, на которой лежал несколько увядший, но вполне узнаваемый лист. Сосед, с которым он спорил, внимательно осмотрел этот лист, даже нагнулся и понюхал, а затем выложил, со своей стороны, равноценную ставку: пару изукрашенных драгоценными камнями наручей, коробочку для благовоний и перстень для большого пальца.

Вот наглядная демонстрация, насколько высоко здесь ценят земное растение! Дэйн в который раз пожалел, что они не знали об этом заранее. Он заметил, что Ван Райк тоже обратил внимание на ставку и показывал на нее капитану.

Но тут все посторонние соображения вылетели у него из головы: бойцы вышли в круг, расчищенный для них в центре зала. Отбросив плащи, они остались в набедренных повязках. В правой руке каждый держал наготове сеть, в левой – кривой нож. Земляне еще не видели, как саларики сражаются друг с другом, и невольно подались вперед с тем же азартом, что сарголианские зрители. Конечно, они не понимали тонкостей и не разбирались в общепринятых приемах работы сетью, для которых за долгие века выработался такой же строгий канон, как и для полузабытого земного искусства фехтования. Молодой воин превосходил противника быстротой и ловкостью, зато на стороне старшего был опыт.

Плавные движения бойцов напоминали только что исполненный для пирующих ритуальный танец. Противники изящно уклонялись от бросков сети – иногда сеть даже задевала кожу, но запутать соперника не удавалось.

Дэйну показалось, что старший устал. Видно, младший воин подумал так же. Прыжок вправо, внезапный выпад, затем отскок, сеть взметнулась в воздух и спеленала отчаянно бьющиеся руки и ноги. Когда сеть затянулась, опутанный ею молодой воин потерял равновесие и покатился по земле. Как он ни рвался, освободиться не смог. Победителя приветствовали одобрительными криками. Побежденный покорно лежал у его ног, дожидаясь, куда тот решит нанести последний удар – в грудь или в горло. Но, как оказалось, победитель не стремился закончить поединок смертью. Он всего лишь протянул мохнатую руку, взял со стола до краев полную чашу и крайне серьезно вылил ее содержимое на обращенное к нему лицо проигравшего.

На миг наступила мертвая тишина, а потом за столом раздался громовый хохот, к которому с облегчением присоединились и земляне. Освобожденный от сети пленник, отплевываясь, встал на колени и протянул победителю кривой нож, который тот принял и заткнул за пояс вместе со своим. Прислушиваясь к разговорам, Дэйн понял, что молодой воин на какое-то время – какое именно, определит совет клана – станет слугой победителя, а поскольку они состояли в кровном родстве, такое решение все сочли наилучшим. Хотя, если бы старший предпочел убить противника, никто бы его не осудил.

Далее центром внимания стал экипаж «Королевы». Грофт, сойдя с парадного кресла, остановился напротив землян, что сопровождали его на охоте, и каждому плеснул в чашу из собственного кубка крепчайший напиток. Выхода не было – пришлось хотя бы пригубить.

Огненная жидкость обожгла рот. Дэйн чуть не задохнулся, но мужественно проглотил, надеясь на лучшее. Словно волна кислоты прокатилась по пищеводу и в желудке бурно смешалась со съеденным ранее. Худое лицо Викса побелело, и Дэйн с некоторым злорадством заметил, что Али незаметно вцепился в край стола – все-таки и невозмутимого Камила можно вывести из равновесия!

К счастью, от них не требовалось осушить чашу единым духом по примеру Грофта – хватило символического глотка. Дэйн с облегчением сел, хотя его терзали смутные опасения.

Грофт направился вновь к своему креслу, как вдруг случилась неожиданная заминка. Сквозь толпу прислужников пробился гонец и о чем-то заговорил с вождем. Грофт оглянулся на землян, а потом кивнул.

Дэйн, борясь с тошнотой, не прислушивался, пока до него не долетело приглушенное восклицание Рипа. Подняв глаза, он увидел, что перед креслом вождя появились несколько интерсоларщиков. Экипаж «Королевы» насторожился. Весь облик вновь прибывших сулил неприятности.

– Что вы желаете, владыки неба? – спросил Грофт на жаргоне торговцев.

Он развалился в кресле, полузакрыв глаза, словно собрался наблюдать приготовленное специально для него развлечение.

– Мы желаем тебе удачи от всего сердца! – начал Калли; цветистые фразы так и лились у него с языка. – А чтобы ты нас не забыл, мы хотим предложить дары!

По знаку суперкарго интерсоларщики поставили на землю небольшой сундучок. Грофт слушал все с тем же ленивым видом, подперев кулаком подбородок.

– Дары принимаются, – произнес он ритуальную формулу. – А удача никогда не помешает. Это хорошо знают Воющие черных ветров.

Но за стол сесть не пригласил.

Калли это не смутило. Его следующий ход застал экипаж «Королевы» врасплох, несмотря на все их подозрения.

– О Грофт! По законам содружества, – изрек он торжественно, – я требую сатисфакции…

Рука Али непроизвольно дернулась. Ван Райк сжал зубы, а лицо капитана Джелико застыло боевой маской. Сейчас будет серьезная пакость.

Грофт бросил в их сторону беглый взгляд. Пусть он и предложил четырем землянам чашу дружбы, но, как и всем его соплеменникам, ему было свойственно недоброе чувство юмора. Он ничего не предпримет, чтобы защитить новых союзников.

– По праву ножа и сети, – проговорил он нараспев, – вы вправе потребовать удовлетворения. Кто ваш враг?

Калли повернулся к вольным торговцам:

– Я требую, чтобы представитель из числа этих чужеземцев сошелся в поединке на крови и на воде с моим представителем…

Саларики воодушевились. На такое зрелище они и не рассчитывали – инопланетянин против инопланетянина! Поднялся гул голосов, словно рычание хищного зверя.

Грофт улыбнулся. В этой улыбке не было ничего от землянина – и вообще ничего человеческого. Но вождь и не человек, напомнил себе Дэйн.

– Четверо из этих воинов связаны узами с кланом, – объявил Грофт. – Остальные могут выбрать представителя.

Дэйн окинул взглядом команду. Али, Рип, Викс и он сам только что были исключены из числа сражающихся. Остались Джелико, Ван Райк, великан Карл Кости, уже выручавший их своей силищей, инженер Штоц, врач Тау и Стин Вилкокс. Будь здесь дело только в силе, Дэйн выбрал бы Кости, но гигант не слишком быстро соображал…

Джелико поднялся на ноги – воплощение звездного бойца. В мерцающем свете казалось, что шрам у него на щеке подергивается.

– Кто ваш представитель? – спросил он противника.

Суперкарго интерсоларщиков улыбался во весь рот, уверенный, что загнал их в угол.

– Вы принимаете вызов? – осведомился он.

Джелико повторил свой вопрос.

Калли махнул рукой одному из своих людей.

Вперед вышел интерсоларщик, который Кости в подметки не годился. Стройный, почти тощий молодой человек, чья довольная усмешка ясно говорила, что у него тоже заготовлен сюрприз для ненавистных вольных торговцев. Пару долгих секунд капитан Джелико молча его рассматривал. Саларики гудели, как гнездо растревоженных ос. Путей к отступлению не было. Отказаться от боя – значит потерять все, чего они добились в отношениях с кланом. А у Калли в рукаве наверняка имеется какая-то хитрость.

Джелико сделал хорошую мину при плохой игре.

– Мы принимаем вызов, – объявил он ровным голосом. – Поскольку мы гости в землях Грофта, будем сражаться по обычаю салариков, прославленных воинов…

Он замолчал, пережидая бурю восторженного рева.

– Итак, по обычаю воинов мы возьмем в руки сеть и нож…

Что это, на лице Калли как будто промелькнуло огорчение?

– А время? – спросил Грофт, подавшись вперед.

Было заметно, что он доволен эффектным завершением пира. Об этом на Сарголе будут говорить еще не один сезон дождей!

Джелико посмотрел на небо:

– Скажем, через час после заката. С твоего разрешения, вождь, мы посовещаемся и выберем представителя.

– Мой зал совета в вашем распоряжении! – Грофт махнул рукой вассалу, чтобы тот проводил землян.

Глава 7 Если не случится ничего непредвиденного

Утренний ветерок шелестел древовидной травой и трепал плащи саларикских воинов. Знать восседала на скамеечках, кто попроще – прямо на земле, на расчищенной возле частокола площадке. На фоне разноцветного великолепия одежд форменные мундиры землян казались темными кляксами.

После долгого совещания экипаж «Королевы» был вынужден поступить именно так, как с самого начала хотел капитан Джелико. Он и только он будет представлять вольных торговцев на поединке. И вот он стоит, раздетый до трусов и ботинок – никакой лишней одежды, за которую могла бы зацепиться сеть. Никто не сомневался, что интерсоларщики воспользуются любым преимуществом, а смерть капитана Джелико произвела бы на салариков огромное впечатление.

Джелико был выше своего противника, но почти такой же поджарый. Жесткие мускулы перекатывались под кожей – бледной всюду, где ее не коснулся космический загар долгих межзвездных странствий. Двигался он с текучей грацией человека, в свое время прославившегося как мастер силового клинка. Сейчас он в левой руке сжимал кривой нож, полученный от самого Грофта, а в правой – готовую к броску сеть.

На другом конце импровизированной арены представитель «Интерсолар» старательно шаркал ботинками по земле, чтобы на подошвы налипло как можно больше песка. Держался он так же уверенно, как и в Большом зале.

Никто из команды не пытался давать капитану советы. Джелико не зря стал командиром – он отлично знал свои обязанности. А в обязанности вольного торговца входят самые разнообразные знания и умения. Нужно владеть и бластером, и пращой, смотря по обстоятельствам. Джелико раньше не участвовал в саларикском поединке с ножом и сетью, зато хранил в памяти опыт обращения с другими видами оружия и массу приемов, которые могли сегодня пригодиться.

Поединок был обставлен с большой торжественностью. Не было легкомысленной атмосферы, как во время боя между родичами. Жрецы призвали местное мрачное божество. Противники принесли клятву на оружии. С началом боя заключаемые зрителями пари достигли эпического масштаба. После окончания схватки немалая часть саларикского имущества поменяет владельцев.

Главный жрец дал сигнал приступать, и оба землянина, пригнувшись, двинулись навстречу друг другу характерной легкой походкой звездолетчиков. Джелико туго свернул сеть наподобие веревки. Непривычное оружие в бою могло стать скорее помехой.

А когда навстречу капитану двинулся интерсоларщик, Рип стиснул мертвой хваткой локоть Дэйна, так что у того вся рука онемела.

– Он умеет…

Дэйну можно было не объяснять. Насмотревшись на сражения салариков, он уже и сам заметил и скользящий шаг противника, и то, как тот держит сеть. Интерсоларщик не просто наскоро ознакомился с применением в бою сарголианского оружия – он тренировался и, судя по всему, представлял нешуточную угрозу. Вокруг экипажа «Королевы» поднялся ропот – зрители опытным глазом оценили увиденное, и ставки против капитана Джелико резко возросли, между тем как его команда пала духом.

Только Ван Райк остался невозмутим. Он то и дело подносил к носу флакончик с нюхательными солями таким же изящным жестом, как и окружающая саларикская знать, словно у него не было ни малейших оснований для беспокойства.

Для начала интерсоларщик провел обманный прием, грубовато копируя куда более плавные движения младшего саларикского воина в предыдущем поединке. В воздухе мелькнула сеть – но Джелико даже не зацепило. Он уклонился, стремительно упав на одно колено, и сеть пролетела в шести дюймах над его сгорбленной спиной. Поднялся одобрительный крик – радовался не только экипаж «Королевы», но и саларики, рискнувшие поставить на капитана.

Дэйн смотрел на бой сквозь слезы. От глотка из чаши дружбы его сперва затошнило, а теперь внутренности скрутило болью. Но он понимал, что надо терпеть, пока не закончится поединок. Его кто-то толкнул; Дэйн вскинул голову и увидел Али, тоже серо-зеленого под загаром. Помощник инженера вцепился ему в плечо, чтобы удержаться на ногах, и с видимым трудом выпрямился. Значит, не только Дэйну худо? Он поискал глазами Рипа и Викса – они тоже выглядели бледновато.

Однако сейчас важно было другое – участок вытоптанной земли и двое друг напротив друга. Интерсоларщик снова сделал бросок, и хотя Джелико увернулся, веревочная сеть стегнула его по руке, оставив красный рубец. Капитан пока ограничивался обороной, изучая своего врага.

Интерсоларщик явно решил, что победа у него в руках, осталось только поймать удачный момент. Дэйну казалось, бой тянется бесконечно. Он смутно сознавал, что саларики тоже теряют терпение. Кое-кто даже кричал капитану Джелико что-то сердитое на своем языке.

И вдруг все закончилось. Джелико оступился, пошатнулся и упал. Земляне и пошевелиться не успели – интерсоларщик рванулся вперед, раскручивая сеть. Но до капитана так и не дотянулся. Падая, Джелико сгруппировался и вместо того, чтобы растянуться на земле, оказался в полуприседе. Его сеть скользнула низко над землей и захлестнула противника за лодыжки. Интерсоларщик тяжело рухнул и остался лежать неподвижно.

– Кнут! Это фокус с лалокским кнутом! – победно прокричал Вилкокс, перекрывая гул толпы.

Джелико застал противника врасплох, орудуя сетью, словно бичом.

Тяжело дыша, капитан поднялся на ноги. Пот лил с него ручьями, оставляя темные дорожки в мелкой красноватой пыли. Сам перемазанный этой пылью, Джелико подошел к поверженному интерсоларщику. Тот, как упал, ни разу не шевельнулся и не издал ни звука. Джелико опустился на одно колено и стал его осматривать.

– Убить! Убить! – дружно скандировали саларики.

В них проснулись дикарские инстинкты.

– У нас не в обычае убивать побежденных, – сказал Грофту капитан Джелико. – Пусть его заберут друзья.

Он вынул из руки интерсоларщика нож и сунул себе за пояс, а затем обратился к остальным служащим «И-С»:

– Забирайте своего и уходите! – После всех испытаний его терпение явно было на исходе. – Больше вам здесь делать нечего.

Калли скривил полные губы, почти как рычащий саларик. Но ни он, ни его люди не пытались спорить. Молча подняли так и не очнувшегося бойца и удалились.

Дэйн плохо запомнил обратный путь на «Королеву». Он кое-как дождался, когда их скроет лес, прежде чем уступил требованиям своих возмущенных внутренностей. Потом он еле плелся, обвиснув на руке Ван Райка, и, судя по страдальческим звукам поблизости, в своих мучениях был не одинок.

Уже намного позже – казалось, год прошел – Дэйн очнулся у себя на койке, слабый и с ощущением пустоты внутри, но зато в гармонии с миром. Когда попробовал приподняться, каюту качнуло вправо, и Дэйн испытал во всех деталях чувство свободного падения, хотя «Королева» по-прежнему твердо стояла на грунте. Но все это – мелкие неудобства по сравнению с его ощущениями на пиру.

Мура кормил его и других страдальцев полужидкой пищей – так прописал Тау. Силы быстро возвращались. Впрочем, Дэйн и без объяснений Тау понимал, что опасность была вполне реальная. Викс пострадал меньше других, Дэйн – больше, но всем пришлось тяжело. На три дня они просто выпали из жизни.

– Интерсоларщики вчера улетели, – сообщил Рип, когда они с Дэйном грелись на солнышке у входного люка, пользуясь своим положением выздоравливающих.

Почему-то новость Дэйна не обрадовала.

– Не ждал, что они сдадутся…

Рип пожал плечами:

– Может, помчались ябедничать в Торговую палату. Но спасибо Вану и Старику, мы надежно подстраховались. Против нашего контракта им выдвинуть нечего. А теперь и с салариками нас рассорить не получится. Грофт попросил капитана научить его тому фокусу с сетью. Я и не знал, что Старик владеет лалокским боевым кнутом. Во Вселенной найдется мало настолько неприятных способов раскромсать человека на кусочки…

– А как идет торговля?

Рип слегка помрачнел:

– Товары для обмена закончились. У Викса была идея… Но коросов на нее не добудешь. Раз уж камней у нас достаточно, чтобы окупить рейс, он уговорил Вана часть места в трюме отвести под его обожаемую красную древесину. К счастью, за нее местные готовы принимать обычные товары, а Викс считает, что на Терре она будет хорошо продаваться. Прочная, стальное лезвие не режет, при этом легкая, и когда подсушишь, ее несложно обрабатывать. Цвет и фактура необычные. Частокол вокруг Грофтова городка чуть не сто лет стоит, и ни пятнышка гнили!

– Где сейчас Ван?

– Его жрецы вызвали. Как я понял, очередная болтология на высоком межзвездном уровне. А так, мы почти готовы к взлету. И знаем, какие товары сюда везти в следующий раз.

Это точно, подумал Дэйн. Но пробездельничать все утро у него не вышло. Через час из леса вышел караван – вереница тяжело нагруженных оргелов. Они брели, низко опустив головы и громко жалуясь на судьбу – навьючили на бедолаг целые груды красных поленьев. Процессию возглавлял Викс. Дэйну пришлось взяться за работу, сверяясь со схемой, которую ему оставил Ван. Под его надзором ярко-алые бревна погрузили в нижний трюм и разместили по науке. Как и сказал Рип, древесина при своей невообразимой твердости была легчайшая. Все еще слабый, Дэйн без труда мог поднять и уложить на место целое бревно. И он был согласен с Виксом – скорее всего, на родной планете древесину удастся продать с прибылью. Небывалый цвет и прочность в придачу. Это, конечно, не камни корос, не разбогатеешь, но всякая выгода на пользу. Может, получится окупить стоянку на Терре.

Когда принесли первое бревно, в трюме был Синдбад. Как всегда любопытный, полосатый кот прошелся вдоль полена, тщательно его обнюхивая. Вдруг он застыл, начал шипеть, плеваться и пятиться, вздыбив шерсть на загривке. Наконец он оказался у двери и быстро выскочил за порог. Удивленный Дэйн внимательно осмотрел бревно. На гладкой поверхности не было ни трещин, ни царапин, но, наклонившись поближе, Дэйн уловил странный резкий запах. Дэйн засмеялся: значит, на ароматной планете все-таки есть один запах, который Синдбаду не нравится! Надо попросить Викса, пусть поставит у трапа калитку из этой древесины, тогда Синдбад больше не будет сбегать. Странно, запах не то чтобы неприятный – по крайней мере, на вкус Дэйна. Просто резкий и довольно едкий. Дэйн снова потянул носом и удивился – запах стал менее заметен. Может, древесина сильнее пахнет на свету?

Когда бревна уже уложили в нижнем трюме, закрепили согласно правилам погрузки и задраили люк, вернулся Ван Райк. Суперкарго сопровождали двое прислужников. Они несли увесистый сундук.

Но те, кто хорошо знал Ван Райка, могли заметить, что он не слишком доволен сегодняшними достижениями. Щадя обоняние жрецов, болезненно воспринимающих атмосферу внутри звездолета, капитан Джелико и Стин Вилкокс вышли к ним. Дэйн наблюдал от входного люка, понимая, что сейчас в немилости и лучше ему не приближаться.

Саларики явно на чем-то настаивали, земляне возражали. В конце концов победили сарголиане. Был вызван Кости – ему поручили занести сундук в звездолет. Убедившись, что груз благополучно убран, инопланетяне удалились. Поднимаясь по трапу, Ван Райк все еще хмурился, а Джелико постукивал пальцами по ремню.

– Не нравится мне это, – объявил Джелико.

– Я тут ни при чем, – отрезал Ван Райк. – Я готов рисковать, когда надо, но в этот раз…

Он помолчал, хмуря густые брови.

– Что делать, сассерала не научишь плеваться, – изрек он философски. – Сделаем, что в наших силах.

Джелико все еще выглядел недовольным. Скоро все на корабле узнали причину капитанской тревоги.

Распробовав прелесть инопланетных трав, саларики всячески стремились обеспечить их бесперебойные поставки. Через шесть земных месяцев должен был состояться ежегодный великий праздник Пятидесяти штормов, и жрецы пришли к общему мнению: их влияние удвоится, если они смогут порадовать паству земными растениями. А потому они всучили Ван Райку, несмотря на все его сопротивление, некоторое количество коросов, наказав продать их на Терре, а выручку доставить на Саргол в виде бесценных семян и растений. Как ни убеждали их суперкарго с капитаном, что галактическая торговля – дело рискованное и любая случайность может помешать «Королеве» вернуться вовремя, жрецы стояли на своем, в уверенности, что земляне просто набивают себе цену. В качестве встречного довода они ссылались на сведения, полученные от интерсоларщиков: у торговцев есть кодекс, и, согласно ему, если плата получена вперед, контракт непременно должен быть выполнен. Жрецы хотели, чтобы полный груз «Королевы» во время следующего рейса предназначался только им, и постарались добиться этого доступным им способом.

Итак, в кладовой для особо ценных грузов теперь находилось целое состояние в виде камней корос, пока еще не принадлежащих команде, а торговцы были связаны обязательством, прочнее которого и быть не может: вернуться на Саргол в течение указанного срока. Вольные торговцы такого не любили. Было даже суеверное чувство, что подобная сделка может навлечь беду. Но выбора не оставалось, если они хотели сохранить хорошие отношения с местными жителями.

– По времени впритирку получается, да? – спросил Рипа Али за столом в кают-компании. – Я видел, ваш главный трудился в поте лица, только с нами, челядью, не откровенничал.

Рип кивнул:

– Стин дважды перепроверил все расчеты, а некоторые и по четыре раза.

Помощник штурмана устало провел рукой по короткостриженой макушке. Он несколько часов занимался построением графиков под строгим оком своего начальника, и только сейчас его вместе с другими болящими отправили глотать укрепляющее средство, которое готовил Мура по рецепту корабельного врача.

– По последним данным, если не случится ничего непредвиденного, мы можем обернуться с запасом недели в три…

Слова «если не случится ничего непредвиденного» повисли в воздухе. Здесь, на дальней границе звездных дорог, непредвиденное случалось постоянно. Задержать корабль в пути могло что угодно. Только на главных космических магистралях огромные пассажирские лайнеры и корабли крупных торговых компаний старались выдерживать расписание. А вольные торговцы не могли себе позволить нереалистичных контрактов.

– Что говорит Штоц? – спросил Дэйн.

Али ответил:

– Говорит, что справится. У нас-то голова не болит о прокладке курса. Вы направляете корабль, а уж мы его отгоним, куда велено.

Рип вздохнул:

– Направляем, ну да… – Он уныло рассматривал свои ногти. – Прощайте, ноготочки! К нашему возвращению вас уже не будет. Я себе и пальцы сгрызу до локтей! Ладно, взлетаем в шесть. Пристегните ремни, и приятного путешествия!

Он одним глотком допил, что еще оставалось в кружке, поморщился от мерзкого вкуса и отправился снова в рубку управления.

Дэйн, свободный от обязанностей до следующего приземления, поплелся к себе в каюту. Хоть часть ночи можно будет отдохнуть без помех.

На койке Дэйна свернулся клубочком Синдбад. Почему-то кот, вопреки своим привычкам, не рыскал по кораблю перед стартом. Сперва сидел на письменном столе Вана, а теперь устроился тут, как будто его тянуло к людям. Дэйн взял кота на руки. Синдбад замурлыкал и потерся головой о подбородок молодого человека – а ведь такие нежности совсем не в его характере. Дэйн почесал кота за ухом и понес его в каюту суперкарго.

В дверь он постучал после некоторого колебания и не решался войти, пока приглушенный голос Ван Райка не отозвался. Суперкарго возлежал на койке, уже перетянув ремнями свое объемистое туловище, как будто собирался проспать взлет.

– Синдбад, сэр. Мне его пристегнуть?

Ван Райк утвердительно хмыкнул. Дэйн уложил кота в специальный маленький гамак и пристегнул ремешки безопасности. Синдбад в кои-то веки не протестовал, тут же свернулся клубком и мгновенно уснул. Дэйну это показалось неестественным. Он даже подумал, не сказать ли Ван Райку о странном поведении кота. Может быть, на Сарголе Синдбад тоже попробовал нечто вроде чаши дружбы, и теперь его нужно показать Тау?

– Груз в трюме размещен, как полагается?

Вопрос Ван Райка тоже был необычным. Люк не стали бы запечатывать, не проверив и не перепроверив размещение груза.

– Да, сэр, – деревянным голосом ответил Дэйн, понимая, что все еще изгнан в тьму внешнюю. – Там только древесина. Мы ее разместили согласно схеме.

Ван Райк опять хмыкнул:

– Ты снова в форме?

– Да, сэр. Будут еще приказания, сэр?

– Нет. Взлет в шесть.

– Слушаю, сэр.

Дэйн вышел из каюты и аккуратно прикрыл за собой дверь. Вернет ли ему когда-нибудь Ван Райк свое доверие? – тоскливо размышлял он. Для него Саргол оказался несчастливой планетой. Сначала та дурацкая оплошность с кошачьей мятой, потом он разболелся не вовремя, теперь вот… А что теперь? Просто все волнуются из-за навязанного им контракта и поджимающих сроков или?.. Дэйн не мог избавиться от ощущения, что «Королеве» грозят серьезные неприятности. И это ощущение ему совсем не нравилось!

Глава 8 Головная боль

С планеты улетели в назначенное время, и в гиперпространство ушли тоже без опоздания. Дальше оставалось только переждать скучный полет между планетными системами и надеяться, что Стин Вилкокс проложил курс, который сократит этот промежуток до минимума. Но расслабиться не получалось. Когда бы Дэйн ни заглянул в кают-компанию – обычное место сбора экипажа, – каждый раз оказывалось, что и другие уже здесь, попивают какой-нибудь из особых напитков Муры и обсуждают время прибытия.

Сам Дэйн, как только окончательно избавился от симптомов сарголианского отравления, с головой погрузился в учебу. Еще зеленым новичком после Школы, только-только поступив на «Королеву Солнца», он быстро понял, что десять лет напряженных занятий были всего лишь вводным курсом и ему еще очень и очень многое предстоит узнать, прежде чем он сможет занять место рядом с Ван Райком как равный – если у него вообще есть для этого необходимые способности. Пока был в милости у своего начальника, Дэйн позволял себе обращаться к нему как к наставнику, если сталкивался со сложными вопросами погрузки или обмена. А теперь соваться к суперкарго совсем не хотелось. Дэйн в одиночку упорно сражался с записями о давних сделках и мучительно старался разобраться, почему в том или ином случае было сделано исключение. Он понятия не имел, что его ждет на Терре. Может, ему вообще больше не позволят летать к звездам? Спрашивать об этом не хотелось.

Они провели в гиперпространстве четыре дня по корабельному времени, когда Дэйн, усталый после долгого чтения, вошел в кают-компанию и увидел, что Муры на камбузе нет и на плите не булькает очередное варево. Рип сидел за столом, вытянув длинные ноги, и его обычно веселое лицо было очень мрачным.

– Что случилось? – Дэйн потянулся за кружкой, но, видя, что никакого питья не приготовлено, поставил ее на место.

– Фрэнк заболел…

– Что! – Дэйн резко обернулся.

Заболеть на чужой планете – вполне объяснимо. Но заболеть на борту корабля – совсем другое дело.

– Тау его отправил в изолятор. У него голова болит, а когда попробовал приподняться на койке – потерял сознание. Тау делает анализы.

Дэйн сел:

– Может, съел что-нибудь?

Рип мотнул головой:

– Помнишь, его не было на пиру? И он клянется, что ел только приготовленное на корабле. Да он вообще из корабля почти не выходил…

Действительно, стюарда не было на пиру, он не пробовал местную пищу – это исключало самые простые причины недомогания.

– Что с Фрэнком? – В дверях кают-компании стоял Али. – Вчера он жаловался, что голова болит, а теперь Тау никого к нему не пускает…

– Но его не было на пиру…

Али замер, осознав суть сказанного:

– А Тан как себя чувствует?

– Нормально, а что? – Инженер-связист, подойдя вслед за Камилом, сам ответил на вопрос о своем самочувствии. – Почему такой интерес к моему здоровью?

– Фрэнк заболел, лежит в изоляторе, – ответил Рип. – Он ничем необычным не занимался, пока нас не было?

Тан растерянно уставился на Шеннона. Потом покачал головой:

– Не занимался. И на грунт практически не выходил. Тау, значит, анализы делает…

Наступило долгое молчание. Никому не хотелось оформлять свои мысли в слова.

Дэйн пошел вернуть на место микропленки с записями. Двери рабочего кабинета суперкарго были открыты. Дэйн с облегчением перевел дух – Ван Райк отсутствовал. Дэйн убрал на место запись и достал следующую. Синдбад был в каюте – не у себя в гамаке, он развалился на койке суперкарго, сонно глядя на Дэйна и беззвучно разевая рот, словно здоровался. Почему-то кот обленился после взлета, как будто все похождения на Сарголе подорвали его жизненную силу.

– Почему не работаешь? – спросил Дэйн, почесывая подставленный мохнатый подбородок. – Трюм давно не инспектировал, а?

Синдбад только моргнул с истинно кошачьим скучающим видом. Дэйн повернулся к двери, и тут вошел суперкарго. Ничуть не удивившись появлению Дэйна, он провел пальцем по ярлычку на выбранной им кассете с записью. Увидев заглавие, он забрал у Дэйна кассету и сунул ее обратно в ячейку. Потом пробежался глазами по записям прошлых полетов и, удовлетворенно прищелкнув языком, бросил одну Дэйну.

– Посмотрим, как ты разберешься в этой запутанной истории, – коротко распорядился он.

А у Дэйна плечи сами собой расправились, как будто с них сняли огромную тяжесть. Прежняя легкость в общении пока еще не вернулась, но самая черная немилость была уже позади.

Бережно держа в руке микропленку, словно камень корос первой величины, Дэйн вернулся к себе в каюту, вставил кассету в читающее устройство, нацепил наушники и улегся на койку слушать.

Сделка, о которой шла речь в записи, оказалась невероятно сложной. Дэйн почти сразу потерял нить. Пытаясь разобраться в хитросплетениях, он в какой-то момент открыл глаза и увидел в дверях Али. Тот махнул рукой, и Дэйн снял наушники.

– Что такое? – спросил он без большой охоты.

– Помощь нужна, – коротко ответил Али. – Кости вырубился!

– Что?! – Дэйн так и подскочил.

– Один я его не сдвину. – Али сформулировал очевидное – великан Кости был его раза в два крупнее. – Нужно дотащить его до каюты. А Штоца просить не хочется…

И не зря. Дэйн его понимал. Может заболеть помощник, даже двое, но здоровье старших офицеров – это для «Королевы» все. Если на борту завелась инфекция, лучше рискнуть заразиться Али или самому Дэйну, только не Иоганну Штоцу с его энциклопедическими знаниями о корабельных двигателях.

Кости полусидел-полулежал в коротком коридорчике, ведущем к его каюте. Он шел к себе, и ему внезапно стало плохо. Когда Али и Дэйн подошли, он как раз начал приходить в себя и со стоном схватился за голову.

Общими усилиями они подняли его на ноги и довели до койки. Там Кости снова рухнул колодой. Еле-еле взгромоздили его на койку.

Дэйн посмотрел на Али:

– Тау?

– Еще не успел позвать. – Али дергал ремешки тяжелых ботинок Кости.

– Я схожу.

Дэйн, радуясь, что есть дело, бегом взлетел по трапу на следующий уровень, по узкому коридорчику примчался к медкабинету и заколотил в дверь.

После долгой паузы Крэйг Тау выглянул наружу. У рта и на лбу залегли глубокие складки.

– Кости, сэр! – коротко отрапортовал Дэйн. – Потерял сознание. Мы его дотащили до каюты…

Корабельный врач, не проявляя ни малейшего удивления, потянулся за аптечкой:

– Ты к нему прикасался?

Получив кивок в ответ, Тау приказал:

– Сиди у себя, пока я тебя не осмотрю, понял?

Ответить Дэйн не успел – врач уже спускался по трапу. Дэйн вернулся в свою каюту, внутренне бунтуя, хотя и понимал, чем вызвано такое распоряжение. Чтобы не сидеть без толку, он включил читающее устройство. Факты и цифры полились в уши, но Дэйн ничего не воспринимал. Не мог он сосредоточиться, когда в лицо скалилась новая угроза.

На космических дорогах опасностей не счесть. Смерть – привычный спутник межзвездных путешественников. А уж для вольных торговцев она – дополнительный невидимый член экипажа на каждом корабле, стартующем с поверхности планеты. Но смерть бывает разная… Дэйн не мог забыть жуткие легенды, которые коллекционировал Ван Райк, собравший целую библиотеку космического фольклора.

Истории вроде легенды о призрачной «Новой надежде» с беженцами первого марсианского восстания на борту. Корабль полетел к звездам, но цели своей так и не достиг и бесконечно блуждает в свободном падении – люки задраены, а на носу корабля предупреждающие огни: «смерть». За пятьсот лет «Новую надежду» никто не встречал, кроме таких же гибнущих кораблей. И таким историям нет числа. Многие рассказывают о чумных кораблях, которые так и мчатся в пространстве с командой мертвецов на борту, или же их замечает полицейский крейсер и точным выстрелом отправляет в недра ближайшего солнца, чтобы не разносили заразу. Чума и есть то пресловутое «худшее», что может случиться с торговцем. Дэйн зажмурился, стараясь сосредоточиться на бубнящем голосе в наушниках, но страшные мысли отогнать не мог.

Вдруг кто-то тронул его за руку. Дэйн так дернулся, что провод от читающего устройства выскочил из гнезда. Дэйн сел на койке, слегка пристыженный, и увидел перед собой Тау. Врач велел ему раздеться и устроил такой тщательный медосмотр, какой обычно бывает разве что в космопорте во время карантина. Особенно внимательно, чуть ли не под микроскопом, Тау исследовал кожу на шее и плечах, но, закончив, он вздохнул с облегчением:

– Так, ты не заразился. По крайней мере, пока никаких признаков не видно, – сразу поправился он.

– А что вы искали?

Тау не пожалел времени на объяснения:

– Вот здесь… – Он коснулся ямки у основания горла, затем, взяв за плечи, развернул Дэйна и нажал на точки у основания шеи и под лопатками. – У Кости и Муры в этих местах красноватое воспаление. Как будто им вкололи наркотик.

Дэйн стал одеваться, а Тау присел на откидное сиденье:

– Кости выходил на грунт… Мог что-нибудь подцепить…

– Но Мура…

– В том-то и дело! – Тау стукнул кулаком по краю койки. – Фрэнк почти не выходил из корабля, а заболел первым. С другой стороны, ты уходил из корабля, а здоров. Али тоже, а он был с тобой на охоте. Ладно, подождем – увидим.

Врач устало поднялся:

– Если заболит голова – бегом сюда и сиди на месте, понял?

Как узнал Дэйн, весь экипаж подвергся такому же осмотру, и ни у кого не нашлось характерных признаков неведомой болезни. «Королева» держала курс на Терру – но разрешат ли им посадку? Станут ли вообще их слушать? Чумной корабль… Тау должен разгадать тайну раньше, чем они выйдут из гиперпространства в пределах родной Солнечной системы, иначе невыполненный контракт покажется им всего лишь досадной мелочью.

Кости и Мура остались в изоляторе. Ухаживать за ними вызвались несколько добровольцев, и поскольку Тау не мог разорваться, он в конце концов разрешил Виксу заботиться о своем коллеге по инженерной секции.

Обязанности заболевших пришлось распределить между другими членами экипажа. Тау больше не мог совместно с Мурой заниматься оранжереей – эту задачу взял на себя Ван Райк. Дэйну поручили камбуз. Он, конечно, не умел так, как Мура, создавать из надоевших концентратов блюда, которые почти можно принять за натуральные, но через пару дней начал понемногу экспериментировать и в результате изготовил рагу, которое удостоилось сдержанной похвалы капитана Джелико.

Прошло три дня, а признаков таинственной болезни больше ни у кого не появилось. Все вздохнули свободнее. Сложился новый обычай – по утрам весь экипаж, обнажившись по пояс, строем проходил перед Тау, и врач с неослабным вниманием проверял опасные точки.

Между тем, насколько можно было судить, Мура и Кости не испытывали страданий. После начальной стадии с головными болями и обмороками больные погрузились в полубессознательное состояние, как будто под действием какого-то седативного средства. Если положить им в рот еду, они ели, но не отвечали на вопросы и, казалось, не осознавали происходящего вокруг.

Тау в промежутках между осмотрами и визитами к пациентам лихорадочно работал в своей крошечной лаборатории – исследовал анализы крови, читал записи о малоизвестных болезнях, всеми силами старался найти причину странных приступов, но пока ничего не нашел. В конце концов, совершенно обессиленный, он пришел в кают-компанию и рухнул за общий стол. Дэйн поставил перед ним кружку бодрящего кофейного напитка.

– Не понимаю! – воскликнул врач, обращаясь скорее к столешнице, чем к повару-дилетанту. – Это явно отравление. Кости спускался на грунт – Мура не выходил из корабля. Но Мура свалился первым. Никакой еды с Саргола мы не взяли на борт. И пока там были, Мура не ел местную пищу. Или ел, а мы об этом не знаем? Если бы я мог привести его в чувство хоть ненадолго и задать пару вопросов!

С тяжелым вздохом Тау уронил голову на руки и через несколько секунд уже спал.

Дэйн отставил кружку на плиту и уселся на другом конце стола. Будить Тау духу не хватило – пусть бедняга чуть-чуть подремлет. После четырех трудных дней это ему необходимо.

Мимо кают-компании прошел по коридору Ван Райк, направляясь в оранжерею. За ним бежал Синдбад, но через минуту кот вернулся и запрыгнул Дэйну на колени. Он потерся о руку молодого человека, потом лапкой тронул его подбородок и беззвучно мяукнул – так он обычно делал, когда хотел привлечь внимание.

– Что такое, приятель? – Дэйн потрепал кота за уши. – У тебя-то голова не болит, нет?

Вдруг ему в голову пришла совершенно дикая мысль. На Сарголе Синдбад постоянно удирал бродить по окрестностям, а на корабле чувствовал себя как дома в любой каюте. Не мог ли он стать разносчиком заразы?

Мысль хорошая, но если так, то по логике вещей вторым должен был заболеть Ван… Или Дэйн, ведь Синдбад чаще всего обитал в их каютах. А заболел Кости. Кот никогда не проявлял к нему особого расположения и уж точно не спал в каюте Карла. Нет, не сходится. Но на всякий случай надо будет сказать об этом Тау. Нельзя упускать ни одной детали, какой бы дурацкой она ни казалась.

Больше всего недоумения вызывала очередность заболевания. Насколько Тау смог выяснить, единственное, что было общего у Муры и Кости, – они состояли в команде одного и того же корабля. Жили в разных секциях, работали по разным специальностям, у них не было сходных вкусов в еде и напитках. Они даже принадлежали к разным расам! Фрэнк Мура – один из немногочисленных потомков загадочного (по крайней мере, ныне загадочного) народа, в прошлом населявшего небольшой земной архипелаг, который затонул почти сто лет назад, во время сильнейшего землетрясения. В древности их страна звалась Японией. А Карл Кости родом из когда-то густонаселенного региона на противоположной стороне планеты, носившего географическое наименование «Европа». Объединяли пациентов только самые общие черты – оба они путешествовали на «Королеве Солнца» и оба родились на Терре.

Тау пошевелился и выпрямился на стуле, растерянно моргая. Потом встрепенулся, отвел со лба жесткие черные волосы. Дэйн посадил ему на колени уже вовсю мурчащего кота и в двух словах изложил свои подозрения.

Тау крепко обхватил Синдбада:

– В этом что-то есть…

Чуть приободрившись, он быстро выпил подогретый напиток из кружки, которую ему снова подсунул Дэйн, и ушел в лабораторию, с котом под мышкой.

Дэйн стал прибираться, стараясь поддерживать такой же идеальный порядок, как при Муре. Он сам не очень верил в версию с Синдбадом, но все необходимо было проверить.

Врач больше не показывался до вечера. Дэйна это не тревожило, но тут к нему заглянул Али:

– Крэйга не видел?

– Он в лаборатории, – ответил Дэйн.

– Я стучал, он не отвечает. Викс говорит, что весь день его не видел…

Тут уже и Дэйн насторожился. Неужели его догадка оказалась верна и Тау близок к решению, потому и застрял в лаборатории? Хотя ни разу за целый день не проведать пациентов – непохоже на Крэйга.

– Его точно нет в лаборатории?

– Я же говорю – не отвечает. Я дверь не открывал…

Али уже спешил по коридору, Дэйн не отставал от него. Обоим пришло на ум крайне нежелательное объяснение, отчего Тау не отзывается. Опасения усилились, когда, подойдя к лаборатории, молодые люди услышали тихий мучительный стон. Дэйн рывком отодвинул скользящую дверь.

Тау сполз с табурета на пол, держась за голову и мотая ею из стороны в сторону, как будто от невыносимой боли. Дэйн расстегнул ему ворот. Тщательного осмотра не требовалось – в ямке у горла Крэйга четко виднелось ярко-алое пятно.

– Синдбад! – Дэйн стал озираться. – Али, Синдбад мимо тебя не проскочил?

– Нет, я вообще сегодня его не видел.

В крохотной каюте кота не было, и спрятаться здесь было негде. На всякий случай Дэйн закрыл дверь. Вместе с Али они уложили Тау на койку. Врач снова потерял сознание – наступила вторая стадия болезни. По крайней мере, боль его больше не мучила.

– Наверняка это Синдбад! – сказал Дэйн, докладывая о случившемся капитану. – А все-таки…

– Да, он живет в каюте Вана, – задумчиво кивнул Джелико. – И ты его на руках таскаешь постоянно, он спит у тебя на койке. Но вы с Ваном в порядке. Непонятно… Так, на всякий случай надо его найти и изолировать, пока он не…

Договаривать не было нужды. Слушатели мрачнели с каждой секундой. Тау – их единственная надежда одолеть загадочную болезнь. Если он свалится, дело плохо.

Синдбада искать не пришлось. Дэйн возвращался к себе и увидел, что кот припал к полу возле каюты Ван Райка и заглядывает в щелочку под дверью. Дэйн отнес его в маленькую кладовую, где хранились особо ценные товары, но едва открыл дверь, Синдбад стал биться у него в руках и царапаться. Кот словно обезумел – Дэйн еле-еле его запер. Когда замок защелкнулся, было слышно, как Синдбад колотится в дверь и рвется наружу.

Дэйн пошел за аптечкой – обработать изодранные в кровь руки, но, проходя мимо каюты Ван Райка, остановился. Постучал, никто не ответил, и Дэйн заглянул в дверь.

Ван Райк лежал на койке – глаза полузакрыты… Эта картина за последнее время стала слишком знакомой для всего экипажа. Дэйн не сомневался, что на теле суперкарго найдется характерная отметина.

Глава 9 Чума!

Джелико и Стин Вилкокс пытались разобраться в немногочисленных записях, которые успел сделать Тау, прежде чем слег сам. Но, судя по всему, он не нашел никаких указаний на то, что Синдбад был переносчиком болезни. Все же капитан приказал держать кота под замком. Непростая задача – запертый в кладовке Синдбад караулил у самой двери и, когда ему приносили поесть, выскакивал в коридор. Один раз он успел отбежать довольно далеко, прежде чем Дэйн его поймал и снова поместил в кладовку.

Уход за четырьмя пациентами взяли на себя Дэйн, Али и Викс, предоставив старшим выполнять немногочисленные обязанности по кораблю. Рипу поручили заботиться об оранжерее.

Состояние первого заболевшего – Муры – оставалось без изменений. Он глотал еду, если положить ее ему в рот, и никак не реагировал на окружающее. У Кости, Тау и Ван Райка болезнь протекала точно так же.

Каждое утро по-прежнему устраивали тщательный осмотр для тех, кто пока оставался на ногах. Прошло два дня, новых случаев не было, и у экипажа вновь затеплилась надежда.

Которая погасла, когда Али объявил новость – Штоц не просыпается. Видимо, заболел во сне. К списку добавился еще один пациент – а как он заразился, опять-таки неизвестно. По крайней мере, можно исключить Синдбада – кот все это время находился в заточении и со Штоцем не контактировал.

Викс, Али и Дэйн не заболевали, хотя постоянно контактировали с больными, а Дэйн еще и возился с котом. Как будто у них был иммунитет… Дэйну не раз приходило в голову, что это означает нечто важное… Но без медицинских знаний не понять, что именно. По логике, они должны бы заразиться первыми, а получилось наоборот. Вилкокс добросовестно отметил этот факт в своих записях.

Все постоянно наблюдали друг за другом, в любую минуту ожидая нового обморока. Никто не удивился, когда в кают-компанию ввалился Тан Я, иссиня-бледный, с перекошенным от боли лицом. Рип и Дэйн помогли ему дойти до каюты, и там он потерял сознание. Пока мог говорить, сказал только, что голова у него сейчас лопнет и что это невыносимо. Стоя над его обмякшим телом, молодые люди уныло уставились друг на друга.

– Шестеро готовы, – прокомментировал Али. – Еще шестеро осталось. Ты как себя чувствуешь?

– Устал, а так нормально. Что непонятно – когда отрубятся, они так и остаются в этом состоянии. Им не становится хуже, не поднимается температура… Как будто в спячку впадают!

– Что с Таном? – спросил Рип из коридора.

– Все по шаблону, – откликнулся Али. – Спит. У тебя ничего не болит, приятель?

Рип мотнул головой:

– Здоров, как новенькая рация. Не понимаю, почему заразу подхватил Тан, который даже на грунт почти не выходил, а вы оба здоровы?

Дэйн скривился:

– Если бы мы это поняли, может, стало бы ясно, чем эта пакость вызвана…

Али прищурился. Он смотрел на лежащее тело и как будто не видел его.

– Интересно знать, вдруг нас просолили… – медленно проговорил Али.

– Что?! – изумился Дэйн.

– Смотри, мы вчетвером пили ту саларикскую отраву, так? И потом…

– Нас наизнанку выворачивало, как венерианских проглотов, – закончил Рип.

– Хочешь сказать… – сообразил Дэйн.

– Так вот в чем дело! – подхватил Рип.

– Очень может быть, – кивнул Али. – Помните, на Кэмблайне поселенцы приняли меры, чтобы земные коровы пережили первый год? Они им давали местную траву – фанзель, в которую добавляли соль. И когда в сезон засухи скотину выпустили на пастбища, коровы не болели фанзелевой лихорадкой. Так, может, мы с тем напитком получили своего рода соль? Когда коров пичкают соленым фанзелем, их здорово тошнит, зато вырабатывается иммунитет к лихорадке. С тех пор на Кэмблайне никто не покупает непросоленный скот.

– Звучит логично, – согласился Рип. – А как доказать?

Али опять помрачнел.

– Наверное, методом исключения, – вздохнул он. – Останемся на ногах, когда все остальные слягут, вот и доказательство.

– Но надо же что-то делать! – воскликнул Шеннон.

– Что? – Али изогнул бровь. – У тебя припрятан галлон того саларикского зелья, чтобы всех оделить? Мы даже не знаем, из чего оно делается! И вообще, может, я глупость ляпнул.

Все они во время обучения проходили основы первой помощи и профилактики, но сложные лабораторные исследования были им не по силам. Если бы Тау не слег, он мог бы проверить догадку и навести порядок в хаосе, который обрушился на «Королеву». Али доложил капитану о своей гипотезе, но Джелико ничем не мог тут помочь. Если у четверых испивших жутковатую чашу дружбы в самом деле иммунитет, невозможно установить – как и почему он возник.

Время на корабле словно остановилось. И никто не удивился, когда Стин Вилкокс медленно сполз с кресла перед компьютером. Его привычно унесли в каюту. Не считая младшей четверки, перед заразой устоял один только Джелико. Все они по очереди ухаживали за беспомощными больными.

А состояние больных не менялось. Шли дни, и каждый день приближал экипаж к еще большей опасности. Рано или поздно придется выйти из гиперпространства, а такой прыжок даже опытному штурману дается нелегко. Круглое лицо Рипа заметно осунулось. Если и Джелико заболеет, вся ответственность за выход в планетную систему ляжет на Шеннона. Крохотная ошибка может обречь корабль на безнадежное блуждание в космосе – может, и навсегда.

Али и Дэйн освободили Рипа от всех дополнительных обязанностей. Он целые дни просиживал в кресле Вилкокса перед компьютерами. Снова и снова он изучал проложенный штурманом курс. А капитан Джелико с черными кругами у ввалившихся глаз проверял и перепроверял расчеты.

Когда роковой момент настал, Али занял свой пост в машинном отсеке. Рядом с ним поместился Викс – нажимать переключатели, до которых и.о. инженера не мог дотянуться. Дэйн тщательно пристегнул пациентов, а сам поднялся в рубку управления и занял место Тана Я.

Рип осипшим голосом выкрикивал данные. Он еще не закончил первую порцию координат, а Дэйн уже безнадежно запутался, несмотря на всю свою базовую теоретическую подготовку. Зато Джелико в кресле пилота неизменно отзывался, а руки его так и летали над пультом управления.

– Приготовиться к выходу из гипера! – Хриплый голос Шеннона достиг машинного отделения, где Али выполнял обычные обязанности Штоца.

– Двигатели готовы! – откликнулся его голос, пробиваясь сквозь помехи корабельной переговорной системы.

– Ноль-пять-девять… – Это говорил Джелико.

Дэйн вдруг почувствовал, что не может больше смотреть. Зажмурившись, он ждал встряски, которая всегда сопровождает гиперпрыжок. И дождался – его закрутило в нестабильном пространстве, накатила тошнота, а потом оказалось, что он вновь сидит в кресле инженера-связиста напротив Рипа. У того по смуглому лицу ручьями лился пот, и рубашка между лопатками промокла – влажное пятно было размером с две ладони Дэйна.

Он не сразу решился поднять голову и посмотреть на обзорный экран – получилось ли. А когда взглянул – увидел знакомые созвездия. Они вышли в обычное пространство, причем не так уж сильно отклонились от проложенного Вилкоксом курса. Нужно еще проверить состояние всех систем, но прыжок благополучно пройден. Рип глубоко вздохнул и уронил голову на руки.

Дэйн поспешил отстегнуть ремень безопасности и бросился к Шеннону. Дернул его за плечо – голова бессильно перекатилась. Неужели Рип тоже заболел? Но помощник штурмана, что-то пробормотав, открыл глаза.

Дэйн его встряхнул:

– Голова болит?

– Голова? Да нет… – невнятно ответил Рип. – Спать просто охота…

Похоже, он не испытывал боли. Но у Дэйна руки тряслись, пока он вытаскивал Рипа из кресла и почти волоком провожал до каюты, молясь, чтобы дело было всего лишь в усталости. Корабль пока шел на автопилоте – до тех пор, пока Джелико проложит новый курс.

Дэйн уложил Рипа на койку, стащил с него форменную куртку. Лицо спящего на фоне поролоновой подушки казалось изможденным. Он повернулся на бок и свернулся калачиком, как маленький. Но кожа оставалась чистой. Все-таки нормальный сон, а не чума.

Дэйн, подчиняясь внезапному порыву, вернулся в рубку. У него, конечно, нет опыта пилотирования, но вдруг он сможет чем-нибудь помочь капитану. Рип явно вырубился надолго.

Джелико сидел, сгорбившись перед вспомогательным компьютером, и загружал данные с кассеты. Лицо его напоминало череп – кожа обтягивает скулы, резче обозначились челюсти, нос и глазницы.

– Шеннон слег?

Капитан не повернул головы. Обычно мощный голос прозвучал еле слышным шепотом.

– Вымотался просто, сэр, – поспешил успокоить Дэйн. – Отметин у него нет.

– Когда очухается, скажешь ему, что координаты загружены, – прошептал капитан. – Через десять часов пусть проверит курс…

– Но, сэр… – начал Дэйн и запнулся.

Капитан, опираясь дрожащими руками о стол, силился встать. Торсон бросился помочь ему, и тут капитан рванул ворот мундира…

Объяснений не требовалось. На влажном от пота горле Джелико багровело зловещее пятно. Капитан все еще держался на ногах, пережидая очередную волну боли на чистом упорстве. Дэйн подхватил его и повел прочь от компьютера, надеясь, что Джелико продержится до каюты.

Каким-то чудом это ему удалось. В каюте их встретил хриплыми криками голубой хубат. Дэйн со всей силы шлепнул по клетке – она закачалась, и хубат замолк, следя за Дэйном круглыми злыми глазами, пока тот устраивал капитана на койке.

Остались всего четверо, тоскливо думал Дэйн, выходя из каюты. Если Рип очнется вовремя, они еще смогут кое-как приземлиться. У Дэйна дыхание перехватило от одной мысли, что, если Шеннон все-таки заболеет, сажать «Королеву» придется ему самому. И где садиться? Корабли, направляющиеся на Терру, проходят карантин на Луне. Но если они запросят посадку в Луна-сити и расскажут, что случилось, их могут счесть чумным кораблем и уничтожить.

Он устало спустился в кают-компанию. Там уже сидели Викс и Али. Они даже не оглянулись.

– Старик заболел, – доложил Дэйн.

– А Рип? – вопросом ответил Али.

– Спит. Вырубился…

– Что?! – Викс так и подскочил.

– Умотался, – торопливо объяснил Дэйн. – Капитан успел загрузить данные.

– Значит, нас осталось трое, – подытожил Али. – Где будем садиться – в Луна-сити?

– Если позволят, – мрачно намекнул Дэйн.

– Должны позволить! – всполошился Викс. – Не летать же нам кругами до бесконечности…

– Такие случаи бывали, – безжалостно напомнил Али.

Викс притих.

– Старик задал курс на Луну? – спросил после долгого молчания Али.

– Я не проверял, – признался Дэйн. – Он начал отключаться, надо было скорее вести его в каюту.

– Неплохо было бы узнать.

Помощник инженера встал – совсем не тем энергичным изящным движением, как обычно. Дэйн с Виксом последовали за ним в рубку.

Тонкие пальцы Али пробежались по клавиатуре. На небольшом компьютерном экране замелькали цифры. Дэйн взял справочник, проверил обозначения и заморгал.

– Не Луна? – спросил Али.

– Ага, но я не понимаю… Место получается где-то в поясе астероидов.

Али скривил губы в бледном подобии улыбки:

– Молодец Старик, соображение не потерял, хоть и заразился!

– А зачем нам к астероидам? – задал резонный вопрос Викс. – В Луна-сити есть врачи, они помогут…

– Они справляются с известными болезнями, – напомнил Али.

– А как же кодекс? – Викс рухнул в кресло инженера-связиста, как будто его тощие, но крепкие ноги вдруг подломились. – Они так не сделают…

Но глаза его выдали – Викс знал, что очень даже могут.

– Ах не сделают? Не прячь голову в песок! – почти со злостью крикнул Али. – Мы прилетели с окраинной планеты, на корабле чума…

Договаривать он не стал. Все и так слишком хорошо понимали, какая опасность им грозит.

– Пока еще никто не умер! – Викс попытался найти лазейку в затягивающейся вокруг них сети.

– Но никто и не выздоровел. – Али решительно задавил росток надежды. – Мы не знаем, что это за болезнь, как ею заражаются… Мы ничего не знаем! Если так и сообщим, всем ясно, что будет, правда?

В общих чертах все догадывались.

– Поэтому я и говорю – Старик правильно проложил курс. Если сумеем не привлекать внимания, пока не разберемся, что происходит, есть шанс договориться с властями Луна-сити…

В конце концов решили не менять намеченный капитаном курс. Он заведет на задворки Солнечной системы, зато даст шанс решить свои проблемы, прежде чем сдаваться властям. А пока они продолжали ухаживать за пациентами, позволяя Рипу отоспаться, и тайком наблюдали друг за другом – не свалится ли еще кто. Но все оставались здоровыми, хоть и отупели от усталости. Время доказало правоту догадки – каким-то образом у них выработался иммунитет к загадочной заразе.

Рип проспал двадцать четыре часа по корабельному времени, а потом явился в кают-компанию, голодный как волк, и немедленно потребовал еды и новостей. Он наотрез отказался вместе с другими погружаться в пессимизм. Наоборот, был уверен, что их иммунитет станет весомым аргументом в разговоре с медиками на Луне, и рвался безотлагательно туда отправиться. Остальные трое общими силами еле уговорили его немного подождать.

А на следующий день стало ясно, как они должны быть благодарны капитану за предусмотрительность. Али сидел возле рации, ловил новости Солнечной системы, и вдруг по всему кораблю вспыхнули красные тревожные огни. Все бросились к нему в рубку. Али прибавил громкость, усиливая писк закодированного сигнала.

– Повторяю, вольный торговец «Королева Солнца», планета приписки – Терра, регистрационный номер шестьдесят пять семьдесят два сорок девять десять-Джей-Кей, предположительно чумной корабль. Взлетел с инфицированной планеты. Внимание, внимание! О встрече с этим кораблем немедленно сообщайте в космическую полицию Луны. Внимание, «Королева Солнца» с инфицированной планеты – немедленно сообщайте о встрече!

Сообщение повторили трижды.

В рубке наступила гнетущая тишина.

– Откуда они узнали? – первым нарушил молчание Дэйн. – Мы же не докладывали…

– Интерсоларщики! – не задумываясь, ответил Али. – У них на корабле, наверное, то же самое творится, и они сообщили руководству компании. А заодно и нас в отчет включили – думали, что мы тоже подцепили заразу… или, по крайней мере, что в этом нетрудно будет убедить соответствующие инстанции.

– Любопытно… – Рип, сощурив глаза, прислонился к стене. – Посмотрим на факты. Когда изыскатели нанесли Саргол на карты, они провели на грунте месяца три-четыре, объявили планету свободной от заразы и выставили на аукцион. Трэкст Кам купил на аукционе торговые права и успел побывать на Сарголе как минимум два раза, прежде чем разбился на Лимбо. Никакая зараза к нему не прицепилась…

– Но к нам-то прицепилась, – возразил Викс.

– Да, а интерсоларщики каким-то образом узнали об этом заранее. Доложили о нас, когда мы еще не вышли из гиперпространства. Прямо как будто ждали, что у нас на корабле будет чума, вам не кажется? – поинтересовался Рип.

– Сами подбросили заразу? – Али нахмурился, разглядывая панель управления. – А как? Интерсоларщики не поднимались на борт… И саларики тоже, кроме того детеныша, который нам показал кошачью мяту…

Рип дернул плечом:

– Откуда я знаю, как они пронюхали…

Дэйн его перебил:

– Если они не знали про наш иммунитет, могли подумать, что «Королева» так и останется в гиперпространстве – ее просто некому будет оттуда вывести.

– Верно, а на случай, если кто-нибудь все-таки не заболеет и проведет гиперпрыжок, они заготовили прикрытие. Саргол как инфицированную планету исключат из всех маршрутов, «Интерсолар» выждет годик и подаст в Торговую палату запрос на расследование. Вытащат на свет записи изыскателей – никакой инфекции не обнаружено. Отправят исследовательскую группу, возьмут образцы. Все в порядке! Значит, дело было не в планете, а в гадких вольных торговцах. А их уже и в помине нет. Права на торговлю достаются «Интерсолар» самым законным путем, и мы уже не помеха. Как в саларикском поединке – нам накинули сеть на шею, друзья мои!

– И что делать будем? – осведомился Викс.

– Будем держаться курса, который проложил Старик, затеряемся среди астероидов, не спеша все обдумаем и найдем выход. Если и правда мы получили подарочек от «Интерсолар», какие-то следы просто обязаны были остаться. Найдем их, и уже от этого будем плясать.

– Первым заболел Мура. За ним – Карл. Ничего общего… – Дэйн в сотый раз напомнил основную загадку.

– Да, но! – Али встал. – Предлагаю как следует обыскать каюту Фрэнка, а потом Карла. Все перероем от пола до потолка! Вы со мной?

– Мы впереди тебя! – воскликнул Рип, уже открывая дверь. – Есть перерыть от пола до потолка!

Глава 10 Вынужденная посадка

Поскольку Мура лежал в медотсеке, обыскать его каюту было относительно просто. Рип и Дэйн буквально прочесали все, что там находилось, но не обнаружили ничего необычного. Вообще ничего, взятого с Саргола, кроме тоненького прутика красного дерева на столе, где стюард мастерил свои миниатюрные пейзажи, заключая их в шары из стеклопласта. Дэйн повертел прутик в руке. Он чувствовал, что находка что-то значит – все-таки единственное связующее звено с душистой планетой.

С другой стороны, Кости красной древесиной не интересовался. А Викс и сам Дэйн прикасались к ней еще до того, как испили чашу дружбы, и ничего плохого с ними не случилось – значит, не в древесине дело. Дэйн положил прутик на место и снял защитную крышку с набора инструментов. Только значительно позже он понял, как близок был в тот момент к разгадке.

Два часа они перебирали вещи стюарда, ползали на четвереньках по полу и дюйм за дюймом осматривали голые стены – но ровно ничего не нашли. В конце концов Рип присел на разоренную койку.

– Еще оранжерея – Фрэнк там много времени проводил, – начал он, загибая пальцы. – Кладовая, камбуз, кают-компания.

Этим и ограничивалась вселенная Муры. Кладовую, камбуз и кают-компанию они, конечно, осмотрят, но шуровать в оранжерее – большой риск, ведь она поддерживает пригодную для дыхания атмосферу в звездолете. Дэйн и Рип озадаченно смотрели друг на друга.

– Идеальное место, чтобы что-нибудь подбросить! – первым заговорил Дэйн.

Рип закусил губу. Если в оранжерею что-нибудь подбросили, так просто это не найдешь. Придется посадить звездолет и разобрать всю гидропоническую секцию.

– Проклятье… – Подвижное лицо Рипа застыло. – Как они ухитрились?

Дэйн тоже не представлял, как это можно было сделать. За все время на Сарголе из посторонних на борту «Королевы» побывал только маленький саларик. Неужели детеныш что-то пронес? Но он каждую минуту был на глазах у Дэйна и Муры. Насколько Дэйн запомнил, в оранжерее малыш ничего не трогал и вообще пробыл там всего пару минут. К тому же это было еще до пира…

Рип встал.

– В космосе оранжерею не проверишь, – констатировал он очевидное.

– Значит, приземляемся! – ответил Дэйн.

– Ты предупреждение слышал? Если попробуем приземлиться…

– А как насчет ремонтной станции?

Рип замер, сжав руки на ремне. Затем, не говоря ни слова, бросился в коридор. Бегом поднялся по трапу, направляясь в капитанскую каюту, где Джелико хранил свои записи. Шанс крошечный – но это лучше, чем ничего.

Дэйн тоже втиснулся в каюту. Рип уже перебирал кассеты со штурманскими записями. Среди астероидов кое-где были устроены ремонтные станции, куда изыскатели и мелкие торговцы могли в случае чего обратиться за припасами и помощью в починке. Большие компании держали собственные станции, а за помощь независимым кораблям отвечала космическая полиция.

– Только не полицейскую станцию!

Рип криво улыбнулся.

– Я пока еще мозгами не двинулся в глубоком космосе, – буркнул он, загружая кассету в читающее устройство.

Голубой хубат сидел в клетке, внимательно наблюдая за незваными гостями, и впервые на памяти Дэйна не выражал своего возмущения плевками и дикими воплями.

– Полицейская ремонтная станция А-пятьдесят четыре… – пропищало читающее устройство.

Рип нажал клавишу, и устройство со щелчком переключилось на следующий пункт перечня.

– Ремонтная станция компании «Комбайн»…

Еще нажатие клавиши, еще один щелчок.

– Полицейская ремонтная станция А-пятьдесят пять…

Нажатие, щелчок.

– Ремонтная станция компании «Интерсолар»…

На этот раз Рип не стал нажимать клавишу.

Устройство продолжало пищать:

– Координаты…

Рип схватил стилус и быстро записал колонку цифр.

– Надо сравнить с нашим курсом…

– Так это же станция «Интерсолар»… – начал Дэйн и тут же расхохотался, оценив высшую справедливость такого маневра.

На полицейскую ремонтную станцию обращаться опасно. А на станции интерсоларщиков наверняка дежурят всего два-три человека, и они не ожидают других кораблей, только от своей компании – а «Интерсолар» задолжала «Королеве»!

– Могут быть неприятности, – все-таки сказал Дэйн, хотя на самом деле ничего не имел против.

Если в нынешних бедах «Королевы» виноваты интерсоларщики, он будет только рад любому поводу как следует им врезать прямо по наглым рожам.

– Там посмотрим. – Рип со списком координат отправился в рубку управления.

Он аккуратно вбил нужные цифры в графопостроитель и сравнил полученный курс с тем, который успел наметить Джелико.

– Сойдет! – решил он. – Можно справиться без большого расхода топлива…

– С чем справиться? – Это вернулся Али, закончив обыск в каюте Кости.

На вопрос, что он там нашел, Али ответил:

– Ничего, – и тут же вернулся к своему вопросу: – С чем справиться?

Дэйн коротко рассказал об их подозрениях: возможно, причина всех бед находится в оранжерее, поэтому нужно ее полностью перебрать, а за необходимыми материалами заглянуть на ремонтную станцию «Интерсолар».

– Звучит неплохо, но вы в курсе, что делают с пиратами? – поинтересовался помощник инженера.

Дэйну можно было не напоминать – космическое право входило в его область специализации.

– Любой корабль, терпящий бедствие, – машинально продекламировал он, – вправе затребовать необходимые запчасти на ближайшей ремонтной станции, с оплатой по прибытии в пункт назначения.

– Имеется в виду – на любой полицейской ремонтной станции. А станции компаний – частная собственность.

– В законе об этом ничего не сказано! – с торжеством парировал Дэйн.

– Он прав, – поддержал Рип. – Когда принимали этот закон, ремонтные станции были только у космической полиции. Компании завели их позже, чтобы сэкономить на налогах, помните? Так что с юридической точки зрения к нам не подкопаешься.

– Если только дежурные на станции не поднимут вой, – заметил Али. – Рип, не надо на меня так смотреть! Я вас не отговариваю, просто надо быть готовыми к тому, что за нами начнется погоня как за отпетыми бандитами. А насчет ободрать интерсоларщиков я только «за»! Есть поблизости их станция?

Рип указал на экран со столбцами цифр:

– Вот, часов за пять долетим. Сколько нужно времени, чтобы полностью разобрать и заново собрать оранжерею?

– А я откуда знаю? – с досадой ответил Али. – Могу обеспечить кислородом жилые отсеки часа на два. Все зависит от того, как быстро пойдет работа. Пока не начали, ничего сказать невозможно.

Уже выходя в коридор, он оглянулся и добавил:

– Вам еще придется отвечать на вопросы по радио, вы об этом подумали?

– С чего бы? – возразил Рип. – Они не будут ждать от нас неприятностей, и за нами будет преимущество.

Но Али, как всегда, упорно рассматривал будущее в мрачном свете:

– Ладно, значит, мы приземляемся с бластером в руке и захватываем станцию. А они дадут сигнал полицейскому крейсеру, и готово – наша жизнь была короткой, но интересной. По телевизору наверняка покажут нашу живописную кончину. Что может быть лучше небольшого приключения, чтобы развеять скуку в пути?

– Мы же не будем… врываться на станцию с оружием, правда? – всполошился Дэйн.

Али молча уставился на него, а Рип, как ни странно, ответил не сразу.

– Как минимум с гипноизлучателями, – сказал наконец помощник штурмана. – Нужно быть наготове, когда на станции сообразят, кто мы такие. И оранжерею за пару минут не пересоберешь, особенно когда нужно обеспечивать весь экипаж кислородом. Если отключить систему вентиляции и работать в скафандрах, быстрее бы вышло – вытряхнуть все, что есть в оранжерее, и потом все установить с нуля. А так придется перебирать по частям. Все будет зависеть от того, как себя поведут дежурные на станции.

– На всякий случай надо заранее приготовить скафандры, – прибавил Али. – Если мы выйдем из корабля в скафандрах, это подтвердит нашу сказочку, якобы мы бедные несчастные, терпим бедствие…

С гипноизлучателями или без, подумал Дэйн, весь этот план – явный акт отчаяния. Исход зависит от персонала ремонтной станции и от того, насколько быстро получится действовать после того, как «Королева» сядет на астероид.

– Первым делом надо испортить их рацию, – продолжал Али. – Тогда они не смогут вызвать полицию.

Рип с хрустом потянулся. Впервые за долгие часы к нему вернулась обычная невозмутимость.

– Как хорошо, что кто-то у нас в команде любит смотреть боевики… Али, ты нас просветишь, какие у космических пиратов излюбленные приемы. В жизни вольного торговца всякие знания могут пригодиться.

Он окинул взглядом панель управления и нажал кнопку, расположенную в стороне от других, со словами:

– Добавим немного местного колорита.

Дэйн понял: Рип включил сигнал бедствия на носу звездолета. К ремонтной станции «Королева» подлетит, сияя тревожными огнями. Вечный страх каждого космолетчика – оказаться в ситуации, когда придется их включить; хуже только сигнал гибнущего звездолета – его включают, когда у корабля вообще нет надежды достичь космопорта. Но это время для «Королевы» еще не пришло.

Общими усилиями приготовили скафандры и перетащили их к входному люку. Затем Викс и Дэйн занялись бессознательными пациентами, а Рип и Али начали подготовку к посадке.

Пациенты по-прежнему спали. В их состоянии не было заметно никаких изменений. Даже Квикс притих, словно и на него подействовала болезнь хозяина. Вместо того чтобы поднять визг при виде Дэйна, хубат смирно сидел в клетке, уцепившись когтями верхних лап за решетку, и осматривал каюту злобным и почти осмысленным взглядом выпученных глаз. Он даже не стал плеваться в Дэйна, пока тот вливал в рот капитану жидкий суп.

Между тем Синдбад удалился в каюту Дэйна и наотрез отказывался выходить. Дэйн разок попробовал вернуть его в каюту Ван Райка, где для кота был припасен собственный гамак, но Синдбад отбивался клыками и когтями. Больше Дэйн и не пытался его изгнать. Было даже уютно видеть пушистое серое тельце на своей койке, куда молодой человек теперь добирался нечасто.

Закончив с обязанностями сиделки, Дэйн заглянул в оранжерею – сердце корабельной атмосферы. Поддерживать ее в работоспособном состоянии он умел, но собрать оранжерею с нуля – дело иное. В Школе он вместе с другими как минимум дважды проводил такую процедуру, но тогда у них был неограниченный запас материалов и от результата ничего жизненно важного не зависело, только оценка. А теперь все намного сложнее…

Дэйн медленно прошелся между зелеными зарослями. Растения со всей Галактики собраны вместе ради обновления внутрикорабельной атмосферы – ну и дополнительно производства свежих овощей и фруктов. Зелень приятно пахнет. Но как определить, что растет здесь по праву, а что пронесли тайком? И можно ли быть уверенными, что сюда на самом деле что-то пронесли?

Дэйн остановился, обшаривая взглядом растительность всех оттенков зеленого – от привычных терранских до своеобразных, впитавших в себя свет далеких солнц. Ничто не было настолько чужеродным, чтобы сразу бросаться в глаза. Отличия заметить мог бы только Мура, знающий оранжерею не хуже собственной каюты. А им придется просто все выбросить и надеяться на удачу…

Вдруг он заметил среди зарослей легкое шевеление – стебель качнулся, листик дрогнул. Какое-то чуткое растение, похожее на папоротник, откликнулось на его приход. Перистые листья свернулись в трубочку. Лучше уйти, чтобы не тревожить покой оранжереи. Хотя какая разница – через несколько часов всю эту роскошь вышвырнут умирать, а кислород экипаж будет получать из баллонов и аквариумов с водорослями. Как жаль… Мура столько времени и труда потратил на оранжерею, и Тау здесь выращивал целебные травы, вел наблюдения…

Закрывая за собой дверь, Дэйн услышал чуть заметный шорох, будто ветерок пролетел по оранжерее. Воображение – лучший друг вольного торговца (если не давать ему слишком разгуляться) – подсказало, что растения предчувствуют свою судьбу.

Сердясь на себя за сентиментальность, Дэйн быстро зашагал прочь. Он поднялся по трапу и заглянул в рубку, проведать Рипа.

У помощника штурмана были свои трудности. Даже опытный пилот призадумается над задачкой – посадить звездолет на крохотную площадку без направляющего луча, ведь если они обратятся за станцию, это покажет, что их собственная рация работает, и придется отвечать на весьма неудобные вопросы. Рип замер в капитанском кресле, опираясь ладонями на край панели управления. Внизу, в машинном отсеке, Али, заняв место Штоца, приготовился по мере необходимости включать и выключать двигатели. Конечно, оба служили в Космофлоте на несколько лет дольше Дэйна, и все равно он поражался, как быстро они взяли на себя ответственность. Будет ли он когда-нибудь так же уверен в себе? – спрашивал он себя, невольно вспоминая свою грубую ошибку на Сарголе.

Прозвучал предупреждающий сигнал. На панели управления замигала красная лампочка. Автоматика отключена – с этой минуты все зависит от штурмана. Дэйн пристегнулся в кресле перед безмолвной рацией и тут же вздрогнул от неожиданности – рация ожила и начала плеваться словами, переведенными с космолингвы:

– Назовите себя! Назовите себя! Ремонтная станция компании «Интерсолар» вызывает звездолет… Назовите себя…

Приказ прозвучал настолько требовательно, что Дэйн невольно потянулся к пульту. В последний миг опомнился и отдернул руки.

– Назовите себя… – бубнил монотонный голос автоматического переводчика.

Пальцы Рипа танцевали по пульту точными движениями музыканта, создающего симфонический шедевр. По обшивке «Королевы» пробежала дрожь. Корабль заходил на посадку.

Дэйн посмотрел в обзорный экран. Довольно крупный астероид, на котором находилась станция, на экране казался пылинкой, плывущей в бескрайней пустоте.

– Назовите себя! – еще громче прозвучало из автоматического переводчика.

Рип, крепко сжав губы, наскоро проводил в уме какие-то вычисления. Хоть Джелико и был настоящим мастером, Рип явно оказался способным учеником.

Вдруг настойчивые вопросы смолкли и наступила тишина. Видимо, дежурные на станции сообразили, что корабль, подающий сигнал бедствия, все равно не ответит. Дэйн больше не мог наблюдать за обзорным экраном – он видел только непрерывно движущиеся руки Рипа.

Шеннон выкладывался до предела, пуская в ход все свои знания и умения, чтобы корабль точно встал на выжженную ракетными дюзами посадочную площадку ремонтной станции. Может, получилось не так плавно, как у Джелико, но получилось же!

Руки Рипа замерли. На форменной куртке между лопатками снова темнело влажное пятно. Он даже не пытался подняться на ноги.

– Двигатели в норме… – донесся по связи голос Али.

Дэйн отстегнул ремни безопасности и встал, вопросительно глядя на Шеннона в ожидании приказа – ведь это Рип придумал план, по которому они действуют.

Вдруг Дэйна словно что-то толкнуло отдать должное мастерству пилота. Он тронул Рипа за поникшее плечо:

– Брат, отличная посадка! Четко на все четыре сопла!

Лицо Рипа осветила улыбка – он стал чуть больше похож на самого себя.

– Надо было это записать и потом предъявить в Торговой палате, когда буду проходить аттестацию!

Дэйн улыбнулся в ответ:

– Жаль, нас никто не встречал с камерой трехмерной съемки!

– Скорее это стало бы уликой, когда нас будут судить за разбой! – Должно быть, Али услышал их по внутренней связи и поспешил напомнить, зачем они здесь. – Выходим?

– Сначала проверим наших, – сказал Рип в микрофон.

Дэйн взглянул на обзорный экран. На фоне зазубренных скал выделялся купол ремонтной станции, более чем на три четверти вырубленной в скале под поверхностью. Луч прожектора с верхушки купола нацелился прямо на «Королеву». Дежурные на станции не дремлют.

Обход пациентов постарались закончить как можно быстрее. Али заготовил баллоны с кислородной смесью. С оранжереей придется поторопиться.

– Надеюсь, вы придумали убедительную историю, – заметил Али, когда все четверо встретились около входного люка и начали надевать скафандры для перехода по ледяной безвоздушной поверхности астероида.

– Инфекция в оранжерее, – предложил Дэйн.

– Они поймут, что это вранье, как только посмотрят на растения, которые мы выбросим. А на слово они не поверят.

Дэйн взволновался. Али считает его совсем тупым?

– Загляни туда сейчас – поверишь! – отрезал он.

– Что ты сделал? – заинтересовался Али.

– Разлил там большую банку подогретого лакойла. Все вянет прямо на глазах.

Рип фыркнул:

– Добрый старый лакойл! Годится и для питья, и для мытья, еще и для истребления растительности, оказывается! Может, устроим рекламу в пользу компании-производителя? А когда попадем на Терру, стребуем с них гонорар! Ладно, Викс, ты слушай радио – волну я настроил на радиотелефоны наших шлемов. А мы напялим скафандры и посмотрим, получится ли выжать слезу из ремонтников нашей печальной историей.

Надев громоздкие скафандры, они по очереди протиснулись в люк. Викс задраил за ними вход в шлюз и открыл наружный люк. Перед ними раскинулась ярко освещенная посадочная площадка, еще не остывшая после их приземления.

– Что-то никто к нам не спешит с одеялами и аптечкой, – раздался у Дэйна в наушниках голос Рипа. – Обленились они тут, а?

Обленились… а может, узнали «Королеву» и готовят такую встречу, которую жалкие остатки команды вряд ли выдержат? Дэйн, в глубине души мечтая оказаться сейчас где-нибудь совсем в другом месте, спустился по трапу вслед за Рипом. Их обоих освещал неподвижный луч прожектора.

Глава 11 Отчаянные меры

Если мерить временем и расстоянием, переход в неповоротливых скафандрах по неровной поверхности астероида был недолгим; если мерить ударами сердца – Дэйну он показался бесконечным. У входа в купол не было видно признаков жизни. Дежурные ремонтники не проявляли ни малейшего желания прийти на помощь.

– Мы что, невидимки? – спросил в наушниках бесплотный голос Али.

– Может, лучше бы мы были невидимками, – не удержался Дэйн.

Рип уже подошел вплотную к входному люку воздушного шлюза. Его рука в толстой перчатке потянулась к панели управления, как вдруг у всех троих в шлемах прозвучало одно и то же требование:

– Назовите себя!

Резкий тон не оставлял сомнений, что на вопрос надо ответить.

– Шеннон, помощник штурмана с «Полярной звезды», – четко доложил Рип. – Нам требуется экстренный ремонт…

Вот только получат ли они помощь? У Дэйна в наушниках громко щелкнуло. Металлический люк поддался под рукой Рипа. Во всяком случае, замок открыли. Дэйн прибавил шагу.

Трое с «Королевы» дружно ввалились в шлюз. Люк за ними захлопнулся. Через несколько секунд можно будет снять скафандры и войти в купол. Шансы у них неплохие, станция-то совсем маленькая, здесь дежурят не больше четырех ремонтников. Строятся такие станции примерно одинаково, поэтому сориентироваться несложно. Али пойдет в комнату связистов и захватит ее, если будет необходимо. Дэйн и Рип справятся с сопротивлением в главном отсеке – но они все еще надеялись, что удача будет на их стороне и, если складно соврать, удастся избежать стычки.

Датчик на стене показал, что можно выходить. Внутренняя дверь отъехала в сторону. Свалив у стены громоздкие скафандры, троица вступила на территорию интерсоларщиков.

Вольные торговцы не носили на форменных мундирах никаких знаков различия, поэтому вполне можно было поверить, что на посадочной площадке стоит «Полярная звезда», а не объявленная чумным кораблем «Королева Солнца». И все-таки каждый, выходя из шлюза, передвинул поудобнее гипноизлучатель за поясом. Хоть и безвредное оружие, но на близком расстоянии действует ощутимо. А поскольку они готовы к бою, при столкновении с интерсоларщиками у них может оказаться хотя бы небольшое преимущество.

Их встретил служащий компании в потертой форменной куртке, небрежно расстегнутой на мощной шее. Седина в волосах, на одутловатом загорелом лице колючая щетина – похоже, он уже несколько дней не пользовался бритвенным кремом. Скорее всего, офицер низшего ранга, служил на звездолете, затем уволился и коротает оставшиеся до пенсии годы на непыльной работенке, не считая нужным держать себя в форме. Но и жиром не заплыл – взгляд, которым он смерил пришельцев, острый, оценивающий.

– Что у вас случилось? – поинтересовался он, не здороваясь. – Почему не назвали себя при посадке?

– Рация сдохла, – так же коротко ответил Рип. – Нам нужно экстренно восстановить оранжерею…

– Первый раз слышу, чтобы рация и трава были взаимосвязаны.

Интерсоларщик держал руки на поясе, поближе к предмету, разглядев который Дэйн прищурился. Ремонтник носит при себе бластер! Возможно, так и положено сотрудникам на одиноком астероиде, но Дэйн в этом сомневался. И наверняка интерсоларщик способен мгновенно выхватить оружие.

– Рация – отдельный вопрос, – без запинки ответил Рип. – Наш инженер над этим уже работает. А вот с оранжереей совсем плохо. Придется все выбросить и укомплектовать заново. Мы вам выдадим квитанцию. Прилетим на Терру – расплатимся.

Ремонтник не сдвинулся с места, по-прежнему загораживая проход:

– Здесь частная собственность компании «Интерсолар». Обратитесь на полицейскую ремонтную станцию, они занимаются вольными торговцами.

– Когда мы обнаружили в оранжерее заразу, направились к ближайшей ремонтной станции, – терпеливо разъяснил Рип. – Закон вам известен. Вы обязаны предоставить нам материалы в обмен на чек…

– Откуда я знаю, что ваш чек стоит хотя бы микропленки, на которой записан? – логично осведомился ремонтник.

– Ну хорошо… – Рип дернул плечом. – Хотите по-плохому – свалим здесь груз в качестве оплаты.

– Не вздумайте ничего сваливать на нашей посадочной площадке! – отрезал интерсоларщик. – Я сперва передам руководству ваш чек.

Тут он их подловил, печально подумал Дэйн. Кончилась их удача. Возразить-то нечего. Любой толковый сотрудник на его месте сделал бы то же самое. Будь они в самом деле теми, кем притворялись, охотно согласились бы, чтобы служащий «Интерсолар» передал их чек, прежде чем выдать им материалы для оранжереи.

Но Рип выразил всего лишь легкое недовольство:

– Ты связист? Где рация? Раз так, давай сразу и передадим.

Может, их готовность к сотрудничеству усыпила подозрения ремонтника. Во всяком случае, он чуть-чуть расслабился и, окинув их напоследок суровым взглядом, повернулся на каблуках:

– Сюда!

Рип шел за ним, едва не наступая на пятки, остальные шагали следом.

– Вы тут совсем на отшибе, – заметил Рип. – Космическая болезнь не мучает?

Ремонтник хмыкнул:

– Мы не любители звезд. А за такие деньги можно и три месяца в космосе посидеть. Смена закончится раньше, чем мы начнем разговаривать с «шепчущими».

– И много вас здесь в смену? – небрежно поинтересовался Рип.

Но ремонтник словно ждал чего-то подобного и ловко уклонился от ответа:

– Хватает, чтобы обслуживать станцию… Но лишних нет помогать вам вычистить вашу колымагу, – сдержанно проронил он. – Разгрузка – вашими силами. Звездолет у вас не такой уж маленький, рабочих рук должно хватить.

Рип засмеялся:

– Да уж, мне и в голову не придет требовать настоящей работы от интерсоларщика! Знаем мы эти крупные компании…

Но ремонтник не повелся на подначку. Он молча открыл очередную дверь, и все увидели отсек связи – там сидел, развалясь в кресле, еще один служащий в форменной куртке «Интерсолар». По закону связисты дежурят круглосуточно, по три смены за сутки.

– Тут вольные торговцы хотят передать просьбу на оплату по чеку, – сообщил первый ремонтник.

Второй окинул гостей внимательным взглядом и придвинул к Рипу устройство ввода со словами:

– Прошу в эфир!

Али встал у стены, а Дэйн замешкался в дверях. Оба глаз не сводили с левой руки Рипа, дожидаясь условного знака. У них самих руки расслабленно лежали на ремне, в каком-нибудь дюйме от гипноизлучателя.

Правой рукой Рип взял устройство ввода. Инженер-связист отвернулся к рации, вызывая штаб-квартиру компании.

Рип сложил в кружок большой и указательный палец левой руки. Али даже не стал снимать с пояса гипноизлучатель – просто приподнял его, и невидимый парализующий луч ударил в связиста. Одновременно Дэйн оглушил первого ремонтника. Тот успел удивленно хрюкнуть и потянуться к бластеру, но обмяк и рухнул на колени, а потом растянулся во весь рост на полу. Связист повалился на панель рации, как будто заснул сидя в кресле.

Рип подошел и отключил передачу данных. Тем временем Али с Дэйном тихо и деловито связали интерсоларщиков их собственными ремнями.

– Здесь должно дежурить не меньше трех человек. – Рип ждал их у двери. – Надо всех обезвредить, для начала.

Но обыскать помещения купола было не так просто – они далеко тянулись под поверхностью астероида во всех направлениях. Предупрежденный о вторжении, противник мог без труда скрываться от ребят с «Королевы», шпионить за ними и устраивать ловушки. В конце концов, чтобы не тратить зря время, они ограничились тем, что заперли двери в коридор, ведущий на нижние уровни, и отправились потрошить кладовую, которая им попалась по дороге.

Неприкосновенный запас материалов для оранжереи состоял в основном из водорослей – их можно хранить в аквариумах и при необходимости сразу пустить в дело, а такие растения, какие были на «Королеве», быстро не вырастишь даже с применением различных ускоряющих методов. Дэйн вызвался остаться на станции и перетаскивать контейнеры к воздушному шлюзу, а более опытные Рип и Али отправились на звездолет – вычищать оранжерею и готовиться комплектовать ее заново.

Как только они ушли, Дэйну стало не по себе, словно в доме с привидениями. Один за другим он снимал контейнеры со стеллажей, ставил на тележку и вез к подножию трапа, а затем поднимал наверх по два цилиндра зараз.

В узких коридорах не смолкал постоянный шорох от сквозняка, но Дэйн все время ждал, что услышит что-то еще – чужие шаги, шуршание одежды о стену, тихий шепот. Он то и дело замирал, прислушиваясь, в уверенности, что уловил посторонний звук. Возле шлюза выстроились уже с десяток цилиндров, когда в радиотелефоне шлема раздался долгожданный сигнал. Вытащить контейнеры в шлюз и открыть наружную дверь – дело пары минут. И все это время Дэйн продолжал прислушиваться, но никаких посторонних звуков так и не услышал.

Он не знал, сколько нужно контейнеров, поэтому решил перенести к шлюзу все, что найдутся в кладовой. Оставалось еще штук пять-шесть, когда Рип сообщил, что он у входа.

Выбравшись из скафандра, помощник штурмана шагнул в коридор, увидел ряды контейнеров и покачал головой.

– Нам столько не нужно! Нет, оставь, – прибавил он, видя, что Дэйн, вздыхая, собрался перетаскивать их обратно. – Есть кое-что поважнее…

Он свернул в коридор, ведущий в комнату связиста.

Оба интерсоларщика уже очнулись. Инженер-связист, видимо, решил принять судьбу философски. Он молча лежал на спине, задумчиво рассматривая потолок. Зато второй, извиваясь, как червяк, прополз уже половину комнаты. Рип на него чуть не наступил.

Шеннон нагнулся, ухватил связанного ремонтника за куртку и отволок на прежнее место, причем тот поливал его последними словами – и отнюдь не на жаргоне торговцев! Рип дождался, пока он выдохнется, и добродушно протянул:

– Ну да, мы такие. Но время не ждет, интерсоларщик, а я хотел бы получить кое-какие ответы. Возможно, ты поймешь почему. Во-первых, когда вас должны сменить?

Услыхав такое, ремонтник принялся ругаться с новой силой. В сильно отредактированном виде его ответ означал примерно следующее: да ни за какие коврижки такие и разэдакие вольные торговцы не добьются от него такой и разэдакой информации!

Но почему все-таки был задан вопрос, догадался не он, а его товарищ по несчастью.

– Дюзы-то заглуши! – посоветовал он яростно пыхтящему напарнику. – Ребята к нам по-доброму. Вы, я так понимаю, беспокоитесь, как бы мы тут не окочурились? Верно?

Рип кивнул:

– Думайте о нас, что хотите, но мы не бандиты в розыске…

– Ага, вы просто с чумного корабля, – хладнокровно откликнулся связист, после чего напарник мгновенно заткнулся. – С «Королевы Солнца»?

– Так вы слышали предупреждение?

– А кто его не слышал? У вас правда чума на борту?

Связист спрашивал без особой тревоги, зато напарник постарался отодвинуться подальше, а лицо его отразило целую гамму чувств – преимущественно страх.

– Какая-то хворь завелась, есть такое дело. Скорее всего, нам ее подбросили. – Рип выпрямился. – Можете так и доложить своему начальству: мы в курсе. А теперь о сменщиках расскажи, пожалуйста. Когда они явятся?

– Если вы нас вот так бросите – то уже после того, как мы выйдем на Последнюю орбиту. С другой стороны, – прибавил связист как ни в чем не бывало, – не представляю, что вам еще остается. У нас же вон…

И он подбородком указал на рацию.

– А мы ее малость доработаем, – отозвался Рип.

Рация была заключена в запечатанный корпус – чтобы его вскрыть, понадобится лучемет. Но все открытые детали можно было разломать, что Рип и сделал. Инженер-связист, глядя на это безобразие, выдал по крайней мере два новых выражения, еще не помянутых его напарником. Но когда Рип закончил, связист вновь принял невозмутимый вид.

– Так! – Рип взялся за гипноизлучатель. – Теперь немного отдохните, а когда проснетесь, все это вам покажется не более чем дурным сном.

Он аккуратно усыпил обоих интерсоларщиков и помог Дэйну их развязать. Прежде чем уйти, Шеннон положил на записывающее устройство чек. Экипаж «Королевы» не ворует запчасти и материалы! Они все еще старались сохранить видимость законности.

Надев скафандры, они побрели по каменистой местности к звездолету. Возле стабилизаторов лежала уже смерзшаяся груда растений – результат многолетней работы.

– Нашли что-нибудь? – спросил Дэйн, обходя мусорную кучу.

В наушниках раздался голос Рипа:

– Вроде ничего. Если бы Фрэнк и Крэйг могли посмотреть… Мы все сфотографировали перед тем, как выбрасывать. Может, они что-нибудь разглядят, когда…

Он не договорил. Слово «когда» эхом звучало у каждого в голове. Когда врач со стюардом очнутся и смогут увидеть трехмерные снимки? Или на месте этого «когда» должно стоять пугающее «если»?

Вновь задраив люки на «Королеве», начали готовиться к взлету. Дэйн гадал, какой курс наметил Рип. Они и дальше будут прятаться среди астероидов, надеясь за это время найти решение загадки? Или у Шеннона какой-то определенный космопорт на уме? Перед взлетом Дэйн спросить не успел, но когда корабль снова мчался в космическом пространстве, все-таки задал свой вопрос.

Рип смотрел очень серьезно.

– Честно говоря… – начал он и надолго замолчал, а потом продолжил: – Я не знаю. Если бы капитан или Крэйг пришел в себя…

– Интересная деталь! – Рядом с ними возник Али. – Синдбад опять сидит в оранжерее. А утром его туда было не затащить. Конечно, невелика важность…

Так-то оно так, но все сочли новость подтверждением, что они поступают правильно. Кот явно сторонился заболевших, а потом и оранжереи, и вот теперь снова туда заходит, как будто чует, что ее очистили от зла. Загадка пока не решена, и все же есть еще один факт для обдумывания.

Уход за больными занимал несколько часов. При этом Рип требовал, чтобы кто-нибудь постоянно дежурил возле рации – не мелькнет ли в новостях что-нибудь о «Королеве». Связь с ремонтной станцией они, видимо, обрубили качественно. Почти шесть часов прошло, прежде чем на ближайшую полицейскую базу передали известие о нападении.

Выслушав отчет об их вторжении, Али расхохотался:

– Я говорил, что мы станем пиратами! Правда, я что-то не помню, чтобы мы пускали в ход бластеры. А они так разливаются, как будто там была целая битва.

Викс проворчал:

– Интерсоларщики стараются себя выставить в лучшем свете, а нас – последними бандитами…

Только Рип не разделял общего веселья по поводу лживых сообщений:

– Я смотрю, они ни слова не сказали о том, что мы оставили чек на оплату…

Али цинично скривил губы:

– А ты чего ждал? Интерсоларщики уверены, что крепко держат нас за стабилизаторы. С чего им что-то говорить в нашу пользу? Не забывайте, друзья мои – мы сожгли за собой стартовую платформу.

– Вы же говорили, что мы действуем в рамках закона! – растерянно воскликнул Викс. – Если нас объявят в розыск как разбойников…

– Мы и без того под подозрением как чумной корабль, – напомнил Али. – Если попадемся кому не надо, нас так и так уничтожат. Ну, что делать будем?

– Выясним, что это за чума такая на самом деле, – с жаром откликнулся Дэйн.

– Как? – спросил Али. – Колдовскими приемчиками Крэйга?

Дэйн был вынужден ответить честно:

– Как – пока не знаю, но это наш единственный шанс.

Рип устало потер глаза:

– Не то чтобы я спорил, но… с чего начнем? Каюты Фрэнка и Кости прочесали уже, оранжерею выпотрошили…

– Снимки растений просмотрели? – парировал Дэйн.

Али молча встал и вышел. Вернувшись, он вставил в проектор микропленку, навел фокус на стену и нажал кнопку.

Трехмерное изображение было таким отчетливым, словно по оранжерее можно пройти. Зелень яркая и сочная, руку протяни – сорвешь листочек. Дэйн вглядывался в ряды растений, надеясь увидеть нечто постороннее, чему здесь не место.

Вслед за общим планом пошли снимки отдельных частей оранжереи. Все молча напряженно их рассматривали, стараясь вспомнить все, что знали о растениях. Что-то же должно быть! К сожалению, никто не был близко знаком с оранжереей.

– Стойте! – вдруг сказал Викс. – Вон там, слева!

Тень от его указательного пальца легла на тот участок, о котором он говорил. Али быстро увеличил масштаб изображения.

Теперь на экране зеленели растения в четыре-пять раз больше натуральной величины. Все увидели, о чем говорил Викс – облезлые стебли, ободранные листья.

– Их кто-то грыз! – ахнул Дэйн.

Пострадали растения только одного вида. Все прочие остались нетронуты. А у этих – одна ветка обглодана начисто, и от двух кустиков буквально скелеты остались.

– Вредители! – сказал Рип.

– Но Синдбад… – начал Дэйн и замолк, вспомнив поведение кота за последние недели.

Синдбад, охотник, неизменно избавляющий «Королеву» от инопланетных паразитов, которые время от времени попадают на борт вместе с грузом, почему-то не тронул неведомых зверей, которые погрызли растения в оранжерее. А если и прикончил их, то вопреки своему обычаю не принес тушки экипажу.

– Кажется, мы наконец что-то нашли, – заметил Али.

В ответ раздался вздох глубокого облегчения.

Глава 12 Странное поведение хубата

– Так, теперь мы знаем чуточку больше, – сказал Али. – И как поступим? Невозможно вечно болтаться в космосе, учитывая такие мелочи, как топливо, продовольствие и…

Рип принял решение.

– Мы не будем болтаться в космосе, – объявил он с уверенностью человека, который видит перед собой прямую и широкую дорогу.

– Луна? – с сомнением протянул Викс.

– После того предупреждения? Нет уж. Терра!

Все изумленно воззрились на Рипа, ошеломленные дерзостью его идеи. С тех пор как люди стали регулярно летать в космос, ни один корабль не садился на прародину человечества, не пройдя предварительно карантин на Луне. Это не просто рискованно – это неслыханно! В первую минуту Рипа просто не поняли.

Первым обрел дар речи Дэйн:

– Если мы только попробуем приземлиться в Террапорте, нас сожгут на подлете!

Рип улыбнулся:

– Все вы почему-то считаете, что приземлиться на Терре можно только в космопорте…

– Ну, есть еще полицейская посадочная площадка в Стелле, – с сомнением отозвался Викс. – Но тогда мы сразу вляпаемся…

– Разве на Сарголе мы садились в космопорте? А на Лимбо? Еще на пятидесяти планетах? Я легко могу их перечислить по бортовому журналу, – усмехнулся Рип.

У Али нашлось новое возражение:

– Ладно, допустим, нам чертовски повезет и мы сядем где-нибудь в укромном месте. Что дальше?

– Задраим корабль, привезем врача и выясним наконец, в чем дело.

Уверенность Рипа оказалась заразительна. Дэйн почти поверил, что такой план осуществим.

– А ты не думал, что будет, если мы ошибаемся и на «Королеве» в самом деле чума? – спросил Али.

– Я же сказал – корабль задраим! – отрезал Шеннон. – И место для посадки выберем пустынное, где никто не сможет случайно к нам прийти и заразиться…

– И где же это? – настаивал Али, который знал марсианские пустыни намного лучше зеленой планеты предков.

– А посередине Большой Гари!

Дэйн, родившийся и выросший на Терре, первым понял, что задумал Рип. Вот уж правда, здесь на «Королеву» никто случайно не наткнется. Другой вопрос – выживет ли команда. Неизвестно еще, сумеют ли они приземлиться.

Большая Гарь… Ужасный шрам, оставшийся после Атомных войн, – сотни квадратных миль зараженной радиоактивной почвы, куда уже много поколений никто не рискует соваться. В первое время после войны люди избегали всего континента, где находилась уродливая отметина. Почти два века прошло, прежде чем кто-то отважился сунуться на уцелевшие территории далеко на юге и на западе. С годами страх перед Большой Гарью вошел в плоть и кровь, стал чем-то вроде инстинкта. Большая Гарь превратилась в символ памяти.

Но сейчас Али только спросил:

– У нас получится?

– Не попробуем – не узнаем, – ответил Рип.

– Нас полиция заметит… – Венерианин Викс больше уважал межпланетные силы закона и порядка, чем опасности Большой Гари.

– Они следят за обычными маршрутами, – возразил Рип. – Никто не ждет появления корабля вдали от космопортов. С чего бы? Насколько я знаю, с тех пор как построили Террапорт, в других местах никто ни разу не приземлялся. Конечно, будет непросто…

И ответственность ляжет на самого Рипа.

– Но я верю, что это возможно! Не станем же мы до бесконечности болтаться в космосе, когда «Интерсолар» жаждет нашей крови, а на Луну путь заказан из-за объявления о чуме…

С этим не поспоришь. Дэйн даже чуть-чуть приободрился – в конце концов, о Большой Гари почти ничего не известно. Может быть, они и правда смогут там укрыться. В итоге решили попробовать – главным образом потому, что больше ничего не оставалось. Разве что обратиться к властям, а тогда с ними расправятся как с чумным кораблем и оправданий слушать не станут.

Вскоре правильность такого решения подтвердилась самым убедительным образом: Али передал всем полученное по радио издевательское предупреждение:

– «Привет, пираты»…

– Что это значит? – спросил Дэйн, который в это время подогревал бульон, собираясь кормить капитана Джелико.

– Наш набег на ремонтную станцию стал известен космической полиции. Нас объявили в розыск!

У Дэйна холодок прошел по спине. Теперь они – законная добыча для первого встречного. Любой полицейский крейсер вправе, если захочет, расстрелять их корабль без долгих разговоров. Конечно, такая возможность существовала с той минуты, как они захватили ремонтную станцию, но сознавать, что она стала реальностью, – совсем другое дело. Тот редкий случай, когда свершившееся хуже, чем страх в ожидании.

Дэйн ответил, сдерживая дрожь в голосе:

– Будем надеяться, что мы все-таки вытянем план Рипа…

– Вытянем, куда деваться. Кстати, Торсон, что там с этой Большой Гарью? Все так плохо, как рассказывают?

– Никто не знает, что там. Большую Гарь никто не исследовал – а если кто и пробовал, то после не рассказывал. Насколько я знаю, ее обходят стороной.

– Там все еще радиация?

– Местами – наверняка. Но неизвестно, сплошь или нет.

С бутылкой бульона в руке Дэйн поднялся к Джелико. Занятый тяжелыми мыслями, он сперва и не заметил, что происходит в тесной каюте. Устроив капитана в полусидячем положении, Дэйн терпеливо кормил его с ложечки, как вдруг тихий писк заставил его обернуться к письменному столу.

Из приоткрытого ящичка с микрофильмами высунулось что-то длинное, темное, слабо дрыгающееся. Дэйн уложил капитана на койку и хотел подойти рассмотреть, но в этот миг хубат, нарушив свое противоестественное молчание, душераздирающе заверещал. Дэйн хлопнул по дну клетки – так обычно Джелико утихомиривал своего любимца. Но сейчас результат оказался ошеломительным.

Клетка подскочила, закачалась вверх-вниз на пружине, с помощью которой крепилась к потолку, и голубое пернатое страшилище ударилось о прутья. То ли хубат их расшатал, дергая клешнями, то ли в них изначально был дефект – во всяком случае, прутья разошлись, хубат вывалился из клетки и шлепнулся на стол. Злобные вопли смолкли так же внезапно, как и начались. Быстро перебирая лапками, жабопаук в перьях целеустремленно бросился к отделению с микрофильмами, не обращая на Дэйна ни малейшего внимания.

Одним взмахом клешнястой лапы хубат извлек из ящичка существо не менее странное, чем он сам. Дэйн толком не рассмотрел новое существо, поскольку оно бешено отбивалось. Сцепившись, два инопланетных зверька прокатились по столу и шмякнулись на пол. Там преследуемый вырвался и с невероятной скоростью удрал в коридор. Квикс помчался за ним.

Дэйн подскочил к двери, но успел увидеть только, как хубат спускается по трапу, цепляясь клешнями за ступеньки. Он явно решил догнать беглеца любой ценой. Дэйн погнался за обоими.

Существа не было видно, однако Дэйн не стал хватать пучеглазого охотника. Тот притаился у подножия лестницы и не мигая смотрел в пространство. Дэйн ждал, затаив дыхание. Он толком не разглядел существо, удирающее от хубата, но этой твари явно не место было на борту «Королевы». Может быть, это и есть тот загадочный фактор, который они ищут. Если хубат выведет на него…

Квикс приподнялся на своих шести ногах, медленно ворочая головой без шеи. Голубые перья на хребте встопорщились – прямо как шерсть на загривке у Синдбада, когда он пугается или злится. Вдруг хубат неторопливо пополз вперед и начал спускаться по следующему трапу – на тот уровень, где располагалась оранжерея.

Дэйн выждал, замерев, когда хубат доберется до нижней палубы, и потихоньку двинулся следом. Своеобразное строение тела не позволяло хубату посмотреть вверх – разве что он перевернется на спину, – но Дэйн все равно опасался его отвлечь от методичной погони.

Одолев следующий трап, хубат снова остановился и застыл круглой голубой кляксой, как будто в мрачной задумчивости. Дэйн, вцепившись в поручни трапа, молился, чтобы никто случайно не прошел мимо и не спугнул Квикса. Он уже начал подозревать, что хубат сбился со следа, но тот вдруг встрепенулся и вновь помчался по коридору, прямо в оранжерею.

Насколько знал Дэйн, дверь ее была не только закрыта, но и заперта. Он не представлял, как туда мог попасть чужак, да и Квикс тоже.

– В чем дело? – По трапу с грохотом сбежал Али и резко остановился, видя, что Дэйн машет на него рукой.

– Квикс! – прошептал помощник суперкарго. – Удрал из клетки и гонится за какой-то тварью. От каюты Старика сюда прибежал.

– Квикс… – начал было Али, но захлопнул рот и бесшумно присоединился к Дэйну.

Коридорчик заканчивался у входа в оранжерею. Как и думал Дэйн, хубат сидел перед закрытой дверью, постукивая клешнями по металлу. Безуспешно – дверь не открывалась.

– Наверное, тварь там, – прошептал Дэйн.

А спрятаться в оранжерее особо негде – пышную растительность убрали, вместо нее стоят чаны с зеленой слизью. Нужно только впустить в оранжерею хубата и наблюдать.

Когда они подошли ближе, Квикс припал к полу, издал пронзительный боевой клич, оплевал обоим наблюдателям ботинки и принялся колотить клешнями прочную, укрепленную металлическими пластинками обувь. При всей враждебности убегать он не собирался. Искренне этому радуясь, Дэйн нажал открывающую кнопку и сдвинул дверь в сторону.

Квикс немедленно протиснулся в едва приоткрытую щель, забыв о боевых действиях. Дэйн даже не думал, что пухлое тело хубата способно пролезть в такое узкое отверстие. Он проскользнул внутрь вслед за хубатом, за ним – Али, и они плотно прикрыли дверь.

Воздух был не такой свежий, как раньше, когда здесь пышно зеленели разнообразные кустики, и любоваться на чаны тоже удовольствия не доставляло. Квикс застыл посреди прохода неподвижной голубой кочкой.

Дэйн прислушивался, стараясь не дышать. Поведение хубата указывало на то, что в оранжерее прячется инопланетная тварь, хотя как она сюда пробралась? Во всяком случае, затаилась она хорошо.

Дэйн уже задумался, долго ли им еще караулить, когда хубат снова ожил. Подняв передние лапы, он стал тереть одну клешню о другую. Получился скрежещущий звук, что-то вроде вибрации. Взад-вперед, взад-вперед – монотонные движения клешней создавали почти гипнотический эффект. Было совершенно непонятно, зачем Квикс это делает.

Но сам хубат отлично знал зачем. Али вдруг больно стиснул руку Дэйна, как будто и у него вместо пальцев были клешни.

Какая-то тень мелькнула за чаном, приближаясь к трудолюбивому скрипачу. Квикс посредством некой странной магии призывал к себе жертву.

Скрип, скрип… Немузыкальное выступление продолжалось. Тень мелькнула за другим чаном, приближаясь. А хубат словно впал в транс, зачарованный собственным искусством.

Наконец добыча показалась целиком, хотя и медлила, выглядывая из-за круглого чана, – вот-вот убежит, но что-то заставляло ее подходить все ближе. Дэйн моргнул. Не обманывают ли его глаза? Он видел полупрозрачных шарообразных обитателей Лимбо, разглядывал трехмерные фотографии причудливых инопланетных животных в коллекции капитана Джелико, но это существо было по-своему таким же невозможным, как и приманивающий его голубой жабопаук.

Существо шагало на двух тонюсеньких ножках, на которых отчетливо просматривалось по четыре сустава. Заостренное книзу брюшко облекал хитиновый панцирь, как у жука. Прижатые к миниатюрному грудному отделу две пары лапок оканчивались чем-то вроде шипов. Длинная узкая голова непрерывно поворачивалась из стороны в сторону. Примерно посередине ее пересекал щелеобразный рот, а выше находились глубокие вмятины – скорее всего, глаза, хоть их и не было видно. Окраска у существа была светло-серая. Дэйна это удивило – ему запомнилось, что мелькнувшее на капитанском столе создание было намного темнее. Стоя во весь рост, оно достигало в высоту около восемнадцати дюймов.

Существо вертело головой из стороны в сторону и все еще не решалось отойти от чана. Разглядеть его едва удавалось – настолько цвет совпадал с цветом металла. Хубат как будто вовсе не обращал на него внимания, словно замечтался под звуки собственной музыки. Скрежет продолжался в том же ритме.

Кошмарная тварюшка рывком преодолела оставшееся расстояние и затормозила перед хубатом. Передние лапы дернулись, норовя ударить врага, но Квикс только этого и ждал. Он мгновенно вышел из транса. Клешня щелкнула, будто ножницами отсекая голову чужака от туловища. Люди и пошевелиться не успели, а Квикс уже деловито расчленял жертву.

– Ты посмотри! – Дэйн показал пальцем.

Хубат обхватил тело чужака, и в тех местах, где пепельно-серый труп соприкасался с голубыми перьями и кожей, он постепенно менял окраску, будто на него переходила расцветка Квикса.

– Хамелеон!

Али опустился на одно колено, приглядываясь.

– Осторожней! – крикнул он, когда к нему подошел Дэйн.

На полу валялась отброшенная хубатом тощая верхняя лапка. Из острого, как игла, кончика сочилась по капле бесцветная жидкость. Яд?

Пока Дэйн оглядывался, ища, чем бы подцепить слабо дергающуюся конечность, Квикс ее уже ухватил. Пришлось позволить хубату целиком забрать себе добычу. Покончив с едой, он присел и, как обычно, застыл в неподвижности. Дэйн принес клетку, и они с Али общими силами вернули туда хубата. Теперь о происшествии говорили только пятна на полу оранжереи. Али промокнул их салфеткой, а салфетку сохранил для дальнейших исследований.

Через час все четверо, составляющие на сегодняшний день команду «Королевы», собрались в кают-компании. Перед ними на столе стояла клетка, а в клетке мирно спал Квикс, утомленный непривычно бурной деятельностью.

– Наверняка такой тут не один, – сказал Викс. – Но как их ловить? Натравить Синдбада?

Дэйн покачал головой. Когда Квикса посадили в клетку и стерли с пола явные следы боя, он принес кота в оранжерею и дал ему понюхать место схватки. Синдбад просто обезумел. Теперь у Дэйна руки были сплошь в глубоких царапинах от когтей. Очевидно, корабельный кот не желал иметь никаких дел с пришельцами, хоть живыми, хоть мертвыми. Он забился в каюту Дэйна и сидел там на койке, дико рыча на каждого, кто заглянет в дверь.

– Значит, Квикс, – подвел итог Рип. – А будет он охотиться, когда не голодный?

Он скептически оглядел хубата. Никто не видел, чтобы капитанский любимец что-нибудь ел, кроме сухого корма, который Джелико держал в ящике стола, причем давал его Квиксу с большими перерывами. Долго же придется ждать, пока хубат снова проголодается.

– Надо бы поймать одного живьем, – задумчиво проговорил Али. – Как бы так сделать, чтобы Квикс его выгнал на открытое место…

Викс азартно закивал:

– Накинуть на него сеть, вроде как у салариков на поединках!

Пока хубат еще дремал в клетке, Викс взялся плести сеть из тонкого шнура. Учитывая способности противника к маскировке, невозможно было предсказать, сколько странных созданий скрывается на корабле. Ясно было только, где их нет, – в тех помещениях, куда Синдбад соглашается заходить. Поэтому решили использовать на охоте и кота, и хубата.

На Синдбада, невзирая на его возражения, нацепили самодельную шлейку – так можно было его сдерживать, не теряя слишком много собственной ценной кожи.

Охоту начали с верхнего уровня, постепенно спускаясь ниже и прочесывая секцию за секцией. Дэйн вел кота на поводке, Али нес клетку с хубатом. В рубке управления Синдбад возмущаться не стал, так же как и в каютах экипажа. Судя по поведению кота, центральная часть корабля была свободна от пришельцев. Затем перешли на уровень, где располагались оранжерея, камбуз, каюта стюарда и медкабинет с изолятором.

Синдбад спокойно зашел на камбуз, потом в кают-компанию. В медкабинете он не проявил тревоги, как и в каюте Муры, и мимо оранжереи на этот раз прошел как ни в чем не бывало – тащить волоком не было необходимости. Это всех удивило – они-то думали, что там и окопался противник.

– Неужели он все-таки был только один? – спросил Викс, держа сеть наготове.

– Или же мы ошиблись, и они прячутся не в оранжерее, – отозвался Рип. – Если они боятся Квикса, могли перебраться в более безопасное, как им кажется, место.

На трапе, ведущем в грузовой отсек, Синдбад вдруг встал как вкопанный. Упираясь всеми четырьмя лапами в пол, он протестующе орал, пока Дэйн тянул его за собой.

– Посмотрите на Квикса! – крикнул Викс.

Все обернулись. Хубат пробудился от сна и, уцепившись за прутья клетки, злобно заверещал и затряс прутья, стараясь вырваться на волю. Синдбад по-прежнему шипел и упирался.

Рип кивнул Али:

– Выпускай!

Вытряхнутый из клетки хубат помчался прямиком к входу в большой грузовой трюм и застыл, словно ждал, когда ему откроют дверь в охотничьи угодья.

Глава 13 Не отмечено на карте

Дверь грузового трюма опечатал еще Ван Райк перед отлетом с Саргола. Дэйн осмотрел печать – не тронута. По всем признакам дверь не отпирали с тех пор, как они покинули душистую планету. И тем не менее хубат уверен, что паразиты скрываются в трюме.

Ни секунды не раздумывая, Дэйн совершил поступок, за который, если он не сумеет привести убедительных оправданий, его могут навсегда отлучить от полетов в космос. Он сорвал официальную пломбу – по правилам, она не должна быть нарушена, пока звездолет находится в пути.

Вместе с Али они откатили в сторону тяжелую дверь и заглянули в помещение, где аккуратными пирамидами были уложены красные саргольские деревья. Красная древесина! Дэйн изумился собственной глупости. Не считая шкатулки с камнями корос, на планете они забрали только древесину. Что, если паразиты не подброшены интерсоларщиками, а попали на борт корабля вместе с древесиной?

Люди остались у входа, чтобы не мешать Квиксу охотиться. Синдбад припал к полу у них за спиной, грозным урчанием выражая свое недовольство происходящим.

Все заметили резкий, ни на что не похожий запах – Дэйн еще обратил на него внимание при погрузке. Не то чтобы неприятный, просто совершенно необычный. То ли запах повлиял на хубата, то ли еще что. Жабопаук вскарабкался на ближайшую груду бревен и там застыл, словно созерцая окрестности.

Потом воздел кверху передние лапы и снова начал скрести клешнями друг о друга. Удивительно – скрежет подействовал на Синдбада успокаивающе. Поводок в руке Дэйна ослаб. Кот не пытался удрать, а наоборот, двинулся поближе к центру событий. В конце концов он присел на пороге, не сводя с Квикса зачарованного взгляда.

Скрип-скрип… Монотонный звук ввинчивался в уши людей, царапая по нервам.

– Э-э… – Али не решался говорить вслух, но рукой указал вправо и вниз.

Дэйн увидел, как что-то мелькнуло вдоль бревна. Паразит на этот раз был ярко-красным, в тон древесины – не разглядишь, пока не пошевелится. Видимо, так он и проник на корабль.

И это только начало! Мелькнул второй и третий. Потом существа замерли, изо всех сил сопротивляясь гипнотическому зову. Хубат сохранял видимость полного равнодушия – он якобы целиком погружен в свою музыку и ничего больше для него не имеет значения.

Рип шепнул Виксу:

– Вон один слева, у самого конца бревна. Сможешь поймать?

Малорослый механик покрепче сжал свернутую сеть мозолистыми руками. Он осторожно обошел вокруг Али, неотрывно следя за своей целью: выступающим красным бугорком на красном бревне.

– Два… три… четыре… пять… – шепотом считал Али.

Дэйн столько разглядеть не смог. Он насчитал всего четырех паразитов, да и то потому, что видел, как они двигались.

Чужаки окружили место, где пиликал хубат, и двое уже начали карабкаться вверх по бревнам, навстречу своей судьбе. Викс припал на одно колено, готовый бросить сеть, и тут Дэйна озарило. Он потянул из кобуры гипноизлучатель, выставил режим «веером» и выстрелил, целясь в три бугорка разом.

Рип, заметив его действия, придержал Викса за плечо. Один бугорок дернулся, съехал по круглому боку бревна в узкий проход меж двумя пирамидами и остался лежать ярко-красной кляксой на сером.

Тут уж Викс набросил на него сеть и туго затянул шнурок, одновременно подтаскивая пленника к себе. Алое туловище бледнело прямо на глазах. Вот оно стало серовато-розовым, а потом – тускло-серым, в точности под цвет металлического пола. Идеальная маскировка! Не будь сети, тут бы они его и потеряли.

Два других паразита остались лежать на бревнах, а подойти к ним было невозможно, пока еще несколько штук оставались на свободе.

Викс завязал сеть с пленником и обернулся к Рипу, ожидая приказаний.

– Глубокая заморозка! – звучно скомандовал и.о. командира. – Пусть попробует оттуда вылезти!

Да уж, холод плюс воздействие гипноизлучателя наверняка удержат существо под контролем, пока не появится возможность изучить его получше.

Синдбад, когда Викс, держа паразита в руках, проходил мимо, отчаянно подскочил и чуть не перекувырнулся в воздухе. Кот шипел и плевался, пока Викс не поднялся на следующий уровень. Синдбад явно не желал иметь ничего общего с чужаком.

Для Квикса же они словно были невидимками – хубат, не обращая ни на что внимания, продолжал свой концерт. Паразиты судорожными рывками передвигались по бревнам все ближе к хубату. Дэйну было любопытно, как он собирается справиться с четырьмя противниками зараз. Два паразита, попавшие под гипнолучи, больше не двигались, но Дэйн насчитал еще четырех.

– Приготовиться, целься… – скомандовал Рип.

Дэйну хотелось посмотреть, как выкрутится Квикс. И хотя был приказ целиться, стрелять пока не было сказано. Может, Рипу тоже интересно?

Первый красный бугорок был уже на расстоянии фута от Квикса. Остальные застыли, будто предоставляя своему приятелю честь сразиться с оперенным врагом. Квикс как будто не видел. Чужак прыгнул. Человеку не поспеть за такой скоростью, а хубат был наготове. Клешни, прервав свою музыку, сомкнулись на осиной талии пришельца и мигом перекусили его пополам. Только на этот раз хубат не стал расчленять и поедать свою жертву. Он снова замер, безмолвный и неподвижный, как трехмерная фотография.

Тяжелая нижняя половина чужака скатилась по бревнам на палубу, понемногу светлея, пока не слилась по цвету с фоном. Сородичи вовсе не интересовались его судьбой. Те двое, что попали под гипноизлучатель, так и торчали на бревне безжизненными наростами, а другие продолжали наступать на хубата.

Но Рип не собирался больше тратить время даром.

– Облучайте! – рявкнул он.

Все три гипноизлучателя пришли в действие. Направленное широким веером излучение зацепило и хубата. Глаза Квикса закрылись, но больше воздействие луча никак не проявилось.

Люди приблизились к бревнам, уверенные, что теперь все замеченные паразиты относительно безопасны. Защитная окраска была поразительно эффективна – только подойдя вплотную, удалось разглядеть контуры кошмарных тварей. Али руками в перчатках отцеплял монстриков от бревна и укладывал их в клетку хубата – до той поры, когда их подвергнут глубокой заморозке. Квикса пока решили не трогать. Когда очнется, пусть выловит оставшихся в живых тварей, если кто-нибудь из них все-таки не поддался песне сирены. Пока что хубат оставался единственной защитой от инопланетной заразы – вот пусть и посидит поближе к ее очагу.

Принявшую металлический оттенок добычу свалили в морозильник, после чего устроили совещание.

– Все-таки не чума, – выдохнул Викс.

– Это пока не доказано, – охладил его радость Али. – Нужны доказательства, не оставляющие сомнений.

– А как мы докажем?.. – начал было Дэйн и тут увидел, что принес Али: ланцет из запасов Тау и верхнюю половину паразита, которого хубат прикончил в грузовом отсеке.

Заостренные передние лапки паразита скрючились в предсмертной агонии. Цвет у них был грязно-белый, как будто тварь утратила способность подстраиваться под оттенок окружающей среды раньше, чем сравнялась по окраске с белой тканью, на которую ее положили. Али ланцетом отделил лапку от туловища. Из нее сочилась бесцветная жидкость, как и у первого паразита в оранжерее.

– Я тут подумал… – медленно проговорил Али, не глядя никому в глаза. – Может быть, эти твари нас избегали, поэтому мы и не заразились. Помните отметины у заболевших на спине и на горле? Возможно, через эти точки яд попадает в организм… Если это действительно яд…

Суть его идеи Дэйн понял сразу. Рип и Али незаменимы – только они могут привести «Королеву» на Землю. А суперкарго – ненужный багаж, пока речь не идет о торговле. Значит, ему и следует проверить догадку Али.

Пока он размышлял, кое-кто другой начал действовать. Викс молча забрал у Али ланцет и, прежде чем другие опомнились, воткнул зараженное острие себе в руку.

– Стой!

Крик Дэйна и рука Рипа опоздали. Дело было сделано. Викс, испуганный и несчастный с виду, рассматривал каплю крови, которая выступила в месте укола.

Но когда он заговорил, голос звучал абсолютно непринужденно:

– Сначала голова заболит, да?

Один только Али сохранил внешнюю невозмутимость, как будто на него не произвел впечатления поступок механика.

– Главное, чтобы на самом деле болела, – заметил он – как показалось Дэйну, бессердечно.

Викс понимающе кивнул:

– Не навоображать себе лишнего. Знаю. Как думаете, скоро?

– Это неизвестно, – устало вздохнул Рип и встал. – А пока начнем прокладывать курс домой…

– Домой, – повторил Викс.

Для него Терра не была в прямом смысле домом – он родился среди полярных болот Венеры. Но Терру считали домом все обитатели Солнечной системы.

Рип мягко положил широкую ладонь на плечо низенького Викса.

– Ты здесь посиди, с Торсоном…

– Нет! – Викс покачал головой. – Если не вырублюсь, буду дежурить в машинном. Вдруг отрава на меня не подействует…

После того что он сделал, никто не считал себя вправе помешать ему оставаться на рабочем месте, пока это возможно.

Дэйн еще раз заглянул в грузовой отсек. Там его встретил разъяренный вопль – стало быть, Квикс очнулся и бдит. Хубат отчаянно ругался, но с места не двигался. Надо надеяться, что, пока он присматривает за вражеской территорией, им нечего бояться оставшихся на свободе паразитов.

Рип задал курс на Терру – а точнее, на ту безлюдную местность, где можно будет укрыться, пока они не сумеют доказать, что на корабле нет страшной инопланетной болезни. Шеннон не выходил из рубки, только пересаживался из кресла штурмана в кресло пилота и обратно. На нем одном лежала задача провести корабль по траектории, не пересекающей оживленных трасс, где на него может наткнуться космическая полиция. Дэйн тем временем сидел в кресле инженера-связиста, выискивая в эфире признаки опасности.

Механическое перечисление их прегрешений уже утратило новизну, и его повторяли редко. Судя по всему, их звездолет затерялся, уйдя из поля зрения властей. С другой стороны, если космическая полиция так всеведуща, как утверждает пропаганда, не исключено, что они летят прямиком в ловушку. Да только выбора у них нет.

Сосредоточенную тишину в рубке нарушил голос Али из интеркома:

– Викса скрутило!

– Сильно? – рявкнул Рип в микрофон.

– Пока в сознании. Голова сильно болит, и рука распухла…

– Он дал нам доказательство! Скажи ему, пусть идет к себе…

Но тут из интеркома донесся бесплотный голос Викса:

– Мне не так плохо, как другим. Потерплю.

Рип только головой покачал. Но людей катастрофически не хватало. Если Викс хочет остаться на посту, отговаривать его не приходится. А у Рипа свои задачи, на данный момент куда более важные.

Впоследствии Дэйн так и не смог сказать, сколько времени продолжался мучительный спуск на родную планету. Он знал только, что прошли часы. Ему уже казалось, что он всю жизнь провел в кресле Тана, прижимая к взмокшей голове наушники, а отупевший от усталости мозг едва соображал, что он должен делать.

Так, в полубессознательном состоянии, они и приземлились. Дэйн смутно помнил, как Рип рухнул лицом на панель управления, а потом самого Дэйна одолела наконец усталость, и он погрузился в темноту. А когда пришел в себя, то увидел, что рубка довольно сильно накренилась, а Рип все еще спит, скрючившись в неудобной позе и тяжело дыша. У Дэйна тоже затекло все тело. Он проглотил выразительное словцо и включил обзорный экран.

Сперва ему показалось, что он тоже еще спит. Потом ошарашенный разум оформил увиденное в слова, и Дэйн понял, что Рип все-таки промахнулся. Они явно не попали в центр пресловутой Большой Гари – да и вообще на ее территорию. Скорее всего, они оказались в каком-то заповеднике. Море зелени, яркие цветы, мелькающие в небе птицы – такое не водится на выжженной земле, где человек в последний раз попытался навязать свою волю всему остальному человечеству.

Что же, по крайней мере они попробовали. Нельзя же рассчитывать, что удача будет сопутствовать им вечно, и так на ремонтной станции повезло невероятно. Скоро ли за ними явится полиция? Позволят ли им оправдаться?

Слабая надежда на такую возможность заставила Дэйна встряхнуться. Он включил рацию – и в ужасе сорвал с себя наушники. Ему было знакомо потрескивание помех и разнообразные странные звуки, перебивающие разговоры по радио в космосе, но этот непрерывный, оглушающий рев просто наводил жуть.

Необъяснимо и непонятно. Дэйн внимательнее присмотрелся к экрану. Листва пышно зеленела – и это совершенно точно была листва земных растений, но… Дэйн ухватился за край приборной панели, чтобы не упасть. Что это за цветок, окрашенный в тон сырой печенки и только что сожравший какое-то мелкое летучее существо?

Дэйн лихорадочно припоминал свои скудные знания по естествоведению. То, что он сейчас видел, противоестественно! Во всяком случае, по земным меркам.

Дэйн включил установленный на носу звездолета перископ в режиме панорамного обзора. Объектив начал медленно вращаться. Он располагался наклонно – очевидно, в этот раз «Королева» приземлилась не на все стабилизаторы. Иногда перископ отображал только небо, но когда в объектив попала почва, Дэйн убедился, что корабль находится не на привычной ему Терре.

Подсознательно Дэйн ожидал, что Большая Гарь – бесплодная пустыня, с оплавленными скалами и реками застывшего кварца, пропекшаяся на большую глубину после атомных взрывов. Так было на Лимбо и на других «выжженных» мирах, где предшественники человечества в Галактике, загадочные Предтечи, вели разрушительные войны.

А оказывается, Большая Гарь совсем другая – по крайней мере, в этой своей части. Никаких безжизненных скал. Напротив, даже избыток жизни. В ограниченном поле обзора перископа жизнь так и кипит. От волнения Дэйн чуть не забыл, из какой передряги они пока еще не выбрались.

Тут Рип зашевелился, что-то пробормотал и открыл запавшие глаза.

– Долетели? – глухо спросил он.

Дэйн ответил, не отрывая взгляда от потрясающей картины на обзорном экране:

– Корабль ты посадил. Только не пойму где…

– Если приборы не врут, мы почти в самом центре Гари.

– Ну-ну, в центре так в центре!

– И как оно там? – Судя по голосу, Рип так устал, что у него сил не было встать и подойти к экрану. – Голо, как на Лимбо?

– Вот уж нет! Рип, видел ты когда-нибудь помидор размером с дыню? По крайней мере, очень похоже на помидор.

Дэйн остановил перископ, удерживая на экране поразительную картину.

– Что-что? – В голосе Шеннона появились тревожные нотки. – Дэйн, что с тобой?

– Иди посмотри!

Дэйн уступил место Рипу, но и сам не стал далеко отходить от экрана. Неведомый овощ в самом деле напоминал старый добрый земной помидор – только размером с дыню, и растет на кусте, больше похожем на десятифутовое дерево!

Рип, шатаясь, добрел до кресла связиста и уселся. Но едва он взглянул на экран, выражение усталости на его лице сменилось чистейшим изумлением.

– Где мы?

– Кто его знает. – Дэйн уже успел немного прийти в себя, и азарт первооткрывателя в нем прогнал усталость. – Наверное, это Большая Гарь!

– Но… – Рип медленно помотал головой, словно не веря своим глазам. – Там же сплошной голый камень. Я видел фотографии…

– У внешнего края, – уточнил Дэйн, уже успевший обдумать этот вопрос. – Наверное, сюда корабли изыскателей просто не добирались. Великие духи космоса, что же здесь произошло?

Техническое образование позволяло Рипу получить хотя бы частичный ответ. Перегнувшись через рацию, он кончиком пальца подтолкнул какой-то рычажок. В рубке зазвучали громкие щелчки – почти непрерывный звуковой фон.

Дэйну тревожный сигнал тоже был знаком, так что пояснения Рипа оказались лишними:

– Вот что случилось. Местность вся насквозь «горячая»!

Глава 14 Особое задание

Щелчки и мигающий огонек под панелью управления предупреждали – экипаж напрочь отрезан от роскошного пейзажа снаружи, все равно как если бы им показывали виды Марса или Саргола на экране. Выйдя из-под защитной оболочки корабля в эти живописные кущи, они подпишут себе смертный приговор. Не лучше, чем попасться на пути полицейскому крейсеру с лучеметами. От радиации не спастись – она в воздухе, который вдыхаешь, она проникает через кожу. Однако там, снаружи, все живет, дышит и процветает.

– Мутация? – предположил Рип. – Клянусь космосом, если бы Тау это видел, он бы голову потерял!

Тут все вспомнили, зачем они, собственно, приземлились. Дэйн прислонился к наклонной переборке:

– Нужно где-то добыть врача…

Рип кивнул, не отводя глаз от экрана.

– Можно как-нибудь защитить хотя бы один флиттер? – настаивал помощник суперкарго.

– А это мысль! Али должен знать… – Рип взялся за микрофон интеркома. – Машинное!

– Вы там живые? – раздался недовольный голос Али. – Долго же собирались выйти на связь! Где мы? Помимо того, что сидим набекрень после неумелого приземления.

– Посреди Большой Гари. Поднимайся к нам! Постой, как там Викс?

– Башка трещит, но пока в сознании. Похоже, иммунитет все-таки сказывается. Я его отправил в каюту, полежать и принять пару таблеток обезболивающего. Значит, мы все-таки долетели…

Рип ответил:

– В общем, да.

Ответа не было – наверное, Али уже шел к ним.

Скоро лязганье тяжелых ботинок по трапу возвестило о его приближении.

Ему дали посмотреть на обзорный экран и ознакомиться с показаниями счетчика, а затем Рип озвучил вопрос Дэйна:

– Можно экранировать флиттер, чтобы дотянул до края Гари? Я не смогу еще раз поднять и снова посадить «Королеву»…

– Знаю, что не сможешь! – перебил и.о. инженера. – На орбиту, может, и вывел бы, но если снова попробуешь приземлиться, разнесешь кораблик на куски. И запас топлива у нас не безграничен – хотя вы, космические лихачи, явно на это рассчитываете. Флиттер, говоришь? Ну-у… Есть немного ракетной обшивки, но согнуть ее по форме флиттера и приделать на место – работка та еще. И, честно говоря, тот псих, что на нем полетит, пускай наденет скафандр и громко молится. Попробовать, конечно, можно…

Он нахмурился, мысленно уже решая технические проблемы, связанные с такой задачей.

Изредка прерываясь, чтобы немного поспать, наскоро поесть и позаботиться о бессознательных пациентах, Рип и Дэйн усердно трудились в качестве рабочих рук, в то время как Али, будучи мозгом всего предприятия, их направлял. Когда Викс проснулся, голова у него почти не болела. Он жаловался на слабость, но все равно поплелся на свое рабочее место.

Флиттер-аэросани был рассчитан на трех человек с запасом снаряжения для исследовательских полетов на незнакомой планете. С него сняли все, кроме самого необходимого – остались, по сути, двигатель и кресло пилота. Затем соорудили кожух из специального сплава для защиты от жесткого излучения. Таким сплавом покрывают сопла ракетного двигателя. Оставалось только восхититься предусмотрительностью Штоца, который держал на звездолете полный комплект запчастей и инструментов. Не раз по ходу работы все приходили в отчаяние. Али бешено импровизировал, изощряясь в инженерных ухищрениях, и остался недоволен результатом.

– Полететь-то он полетит, – сказал Али. – Мы сделали, что сумели. Но многое зависит от того, долго ли придется лететь над «горячей» территорией. В какую сторону он направится?

Рип рассматривал карту Терры, найденную среди записей, которые были взяты с собой для развлечения команды.

– Большая Гарь занимает три четверти континента. На север лететь бесполезно – зараженная область доходит до арктических районов. Я бы сказал, сто́ит отправиться на запад. Там на побережье есть поселения. Значит, я беру флиттер, нахожу врача и везу его к нам, так?

– Поправочка! – вмешался Дэйн. – Ты остаешься здесь. В случае чего только ты сможешь поднять «Королеву» на орбиту. И Али тоже необходим. А я бесполезен и как пилот, и как инженер. А Викс болеет. Значит, мне и ловить врача…

С этим все вынуждены были согласиться.

«Все-таки я не герой», – думал Дэйн спозаранку следующим утром, окидывая свою каюту прощальным взглядом. Сугубо функциональная, без каких-либо украшений комнатушка никогда еще не казалась такой уютной. Нет, не герой, просто логика диктует именно такой вариант. И хотя воображение – глубоко запрятанное, о котором мало кто подозревал, – ужасалось предстоящему испытанию, Дэйн не собирался ему поддаваться.

Космический скафандр и на астероиде был неповоротливым, на Земле же передвигаться в нем в два раза труднее. С помощью Рипа Дэйн кое-как в него облачился. Тем временем Али пристроил под сиденьем второй скафандр – для врача, которого Дэйн должен привезти с собой. Прежде чем застегнуть шлем, Дэйн получил от Рипа еще один совет напоследок и неожиданный предмет в придачу. Теперь он понял, насколько отчаянным Шеннон считает их положение. Только если речь идет о жизни и смерти, помощник штурмана может открыть личным ключом капитана запретный сейф с оружием и достать оттуда бластер.

– Если припрет – стреляй. – Рип был невероятно серьезен.

Али закрепил понадежней запасной скафандр и выпрямился:

– Готово!

Он вылез из флиттера, а Дэйн, громыхая металлическими подошвами, забрался на его место. Как только он устроился в кресле пилота, внутренний люк закрылся. Дэйн остался в отсеке один.

Мучительно медленно раскрылась наружная оболочка звездолета. Неуклюжими в тяжелых перчатках руками Дэйн застегнул два ремня безопасности. Переоборудованный флиттер сдвинулся влево, на яркий солнечный свет, ослепляющий даже несмотря на защитный козырек шлема.

Несколько пугающих секунд машина покачивалась на тросах, выдвигаясь вперед и постепенно снижаясь. Счетчик на панели управления обезумел, не успевая замерять радиацию. Затем флиттер тряхнуло – он встал на опаленную землю рядом со стабилизаторами «Королевы».

Дэйн нажал кнопку. Тросы отстегнулись, втянулись в люк высоко вверху, и люк закрылся. Затем Дэйн включил двигатель. Он дал сразу слишком много энергии. Флиттер так и рванулся вверх, пробив дыру в зеленом пологе ветвей – к счастью, совсем тонком.

Понемногу Дэйн приноровился, выровнял флиттер и повел его на запад. Восходящее солнце светило в спину, внизу раскинулось море смертоносной зелени, а где-то вдали манило обещание свободной от радиации земли, где можно найти позарез необходимую помощь.

Миля за милей проносились мимо зеленые джунгли. Счетчик показывал, что местность непригодна для человека. Хоть бы и в защитном снаряжении, бродить по здешним краям пешком нечего и думать, несмотря на всю выносливость человеческого организма – а в том, что выносливость его велика, давно убедились исследователи дальних планет. Даже на высоте, под надежной защитой, Дэйн мог получить опасную дозу облучения. Если зараженная территория тянется больше чем на тысячу миль, то опасность эта уже не гипотетическая, а свершившийся факт.

Найденная Рипом карта давала скудную информацию. На западе – неизвестно, как далеко, – протянулась береговая линия, удаленная от зараженной территории настолько, что там возникли небольшие деревушки. Население Терры сокращалось – его выкашивали атомные войны, а затем начался отток людей в связи с исследованием и колонизацией Галактики. Однако в последние сто лет численность снова стала расти. Люди возвращались из космоса доживать свой век на родной планете. Потомки первопроходцев прилетали в гости из далеких колоний и оставались насовсем – какой-то базовый инстинкт откликался на притяжение давней родины. Человеческие поселения мало-помалу выходили за рамки освоенных регионов, не тронутых древними войнами.

Было уже далеко за полдень, когда Дэйн заметил, что среди зеленого ковра внизу то и дело попадаются дыры – довольно большие каменистые участки. Дэйн глянул на счетчик. Раньше предупреждающий сигнал горел практически непрерывно, а теперь он только ритмично мигал. Местность внизу остывала. Возможно, худшая часть путешествия была позади. Но какую дозу уже получили и флиттер, и сам Дэйн? Али придумал какой-то способ защитить от радиации скафандр, припасенный для врача, – подействовало ли? В ближайшем будущем таилось слишком много зловещих «если».

От буйной мутировавшей зелени остались только редкие участки чахлых растений с желтоватыми листьями. Если люди в самом деле не заходили глубже в Большую Гарь, у них сложилось совершенно неправильное представление о ее внутренних районах. Вряд ли кому-нибудь захотелось бы дальше исследовать унылые пустоши.

Счетчик мигал все реже. Между вспышками проходили долгие секунды. Территория остывала, и очень быстро! Дэйн жалел, что у него нет рации. Брать ее с собой казалось бесполезным из-за сильных помех, но сейчас она помогла бы найти ближайшее поселение. Оставалось искать берег океана и вдоль него лететь на юг, к центру современной цивилизации.

Дэйн не составлял планов – успех всего предприятия зависел от импровизации. Такова жизнь вольного торговца – постоянно приходится действовать по обстановке. На окраинах Галактики, где независимые звездолеты прокладывают себе дорогу среди звезд, умение быстро соображать и на ходу перестраиваться так же важно, как умение вовремя выхватить бластер. Не раз было доказано, что язык – и управляющий им мозг – убийственнее лучемета.

Солнце теперь светило Дэйну в лицо. Внизу попадались участки незараженной земли, поросшие обычными деревьями и кустами, не то что оставшиеся позади «горячие» джунгли. На ночь Дэйн устроил привал на лугу, где счетчик совсем не мигал и можно было, сняв скафандр, спать прямо под звездами. Лицо овевал свежий летний ветерок, а вместо пересушенной корабельной атмосферы и приторных ароматов Саргола был запах неподдельных зеленых растений.

Дэйн улегся на спину, распластавшись по земле и чувствуя себя поистине ее частью. Он смотрел вверх, в опрокинутую темную чашу небес. Трудно было сопоставить далекие точки ледяного света, образующие привычный узор, с горячими солнцами, чьи лучи отметили загаром его кожу. Солнце Саргола… Другое солнце, слабо освещающее мертвую планету Лимбо… Солнце, в чьем свете выращивают продовольствие на Наксосе, где он впервые поступил на космический корабль. Невозможно их различить в небе – а может, не все их видно с Терры. Солнца такие непохожие – красные, оранжевые, голубые, зеленые, белые… А отсюда все они кажутся одинаковыми, просто крошечные блестки.

Завтра на рассвете нужно лететь дальше. Дэйн отвернулся от неба, прижался щекой к траве – зеленой, терранской. И ведь если завтра или послезавтра он не сумеет выполнить свою задачу, то может навсегда потерять право вновь до нее дотронуться. Дэйн усилием воли прогнал мрачные мысли и постарался сосредоточиться на чем-нибудь более умиротворяющем. В конце концов он заснул крепким сном без сновидений, как будто сама почва Терры успокаивала его до предела натянутые нервы.

Проснулся он перед восходом солнца, совсем закоченевший. В предрассветных сумерках где-то щебетала птица. В «горячем» лесу тоже были птицы – или, по крайней мере, их далекие потомки. Поют ли они, встречая восход?

Облазав флиттер со счетчиком, Дэйн с облегчением убедился, что под руководством Али они поставили надежную защиту. Он убрал скафандр и с удобством расположился в кресле пилота, ничем не рискуя. Как приятно освободиться от неповоротливой металлической скорлупы!

В этот раз он легко поднял флиттер в воздух, потихоньку посасывая солененький кубик концентрата. Чувство уверенности взмыло вверх одновременно с флиттером. Что-то подсказывало – сегодня все получится. Он найдет то, что ищет.

И меньше чем через два часа после рассвета он действительно нашел – деревушку. Полсотни домиков построились в ряд недалеко от берега. Дэйн посадил флиттер на песчаном пятачке, со всех сторон окруженном отвесными скалами, – можно надеяться, что здесь его никто не заметит. Совсем близко грохотал прибой.

Ладно, деревня нашлась. Дальше что? Нужно отыскать врача… Чужак в форменной куртке вольного торговца посреди деревенской улицы наверняка вызовет подозрения. Того и гляди, схватят и выдадут полиции. Нужно как следует подумать…

Дэйн расстегнул куртку. Вообще говоря, ботинки тоже нужно бы снять, но, возможно, они пригодятся, чтобы придать достоверности своему вранью. Бластер Дэйн спрятал, заткнув за пояс. В двух-трех местах разорвал рубашку. Неглубокий порез позволил как следует перепачкаться кровью. Дэйн не видел себя со стороны, однако надеялся, что производит желаемое впечатление.

Случай проверить на практике свое актерские способности представился скорее, чем Дэйн ожидал. К счастью, он успел выйти из укромной бухточки, и тут его заметил мальчишка, который шел, насвистывая, с удочкой на плече и с корзинкой в руке. Дэйн постарался изобразить на лице усталость, боль и растерянность и ускорил шаг, как будто при виде мальчика у него пробудилась надежда.

– Помогите!

Голос убедительно хрипел – должно быть, от волнения.

Удочка и корзинка полетели на песок. Мальчик вытаращил глаза, а потом бросился к Дэйну:

– Что случилось?

Он посмотрел на ботинки звездолетчика и прибавил «сэр» с оттенком преклонения.

– Спасательный катер… – Дэйн махнул рукой в сторону моря. – Врач… Срочно нужен врач…

– Да, сэр! – Мальчик отлично говорил на базовом терранском. – Идти сможете? Опирайтесь на меня!

Дэйн слабо кивнул, но постарался не слишком наваливаться на своего азартного маленького помощника.

– Мой папа врач, сэр! Мы вон там живем, только с горки спуститься. Третий дом. Папа еще не уехал. Ему сегодня надо было на север с обходом…

Дэйн почувствовал отвращение к невольно взятой на себя роли. Собираясь похитить врача ради спасения «Королевы», он не подумал, что у этого человека может быть семья. Только мысль, что у него есть защитный скафандр и что по пути сюда он не получил опасной дозы радиации, придала ему решимости довести задуманное до конца.

Шагая по длинной улице, вдоль которой выстроились дома, Дэйн удивлялся, почему здесь так безлюдно. Спрашивать, правда, не стал – это было бы не в характере несчастного страдальца, только что потерпевшего крушение. Его маленький провожатый сам взялся объяснять:

– Почти все ушли на лодках. Красноспинка идет косяком…

Все понятно. Северная рыба красноспинка в последнее время вошла в моду на Терре как особый деликатес. Если поблизости замечен целый косяк, неудивительно, что деревня будто вымерла. Все дружно вышли в море, на добычу трудноуловимой, но очень вкусной рыбы.

– Сюда, сэр! – Мальчик повел Дэйна к домику справа от дороги. – Вы из Торгового флота?

Дэйн едва не вздрогнул. Не слишком-то успешно он замаскировался, избавившись от куртки. Эх, подумал он с горечью, если б можно было сейчас предъявить значок «Интерсолар»!

Ответил Дэйн полуправдой, не вдаваясь в подробности:

– Да…

Мальчик даже раскраснелся от волнения.

– Я хочу поступить в Торговый флот корабельным врачом! – доверительно сообщил он. – В прошлом месяце сдал экзамен, только надо еще к Предварительному психологу…

В голове Дэйна мелькнуло воспоминание. Меньше года назад не Предварительный психолог, а большая машина в Центре по распределению решила его судьбу – отправила на «Королеву Солнца», где его способности, знания и склонности лучше всего могли послужить Космофлоту. Он тогда расстроился. Было даже немного стыдно, что его запихнули к вольным торговцам, а вот Артур Сэндз и его приятели попали в крупные компании. Сейчас Дэйн бы не променял даже самый ржавый винтик с «Королевы» на самый новый разведывательный корабль «Интерсолар» или «Комбайна». А этот мальчишка из окраинной деревушки – совсем как он сам пять лет назад. Только Дэйн не знал ни настоящего дома, ни семьи. В Школу он попал из приюта.

– Удачи! – пожелал он от всей души.

Мальчишка покраснел еще гуще:

– Спасибо, сэр! Вот сюда… В папином кабинете отдельный вход…

В кабинете Дэйн уселся на стул, а мальчик побежал за отцом. Дэйн нащупал рукоятку спрятанного за поясом бластера. У него есть дело, которое необходимо выполнить. Он сам вызвался, и отступать не приходится. Но губы у него печально скривились. Дэйн вытащил бластер и навел его на дверь во внутренние помещения. Вдруг пришла новая мысль – а нельзя ли как-нибудь вывести врача из деревни? Наплести, будто бы у него товарищ ранен… Застрял под обломками спасательного катера… Можно попробовать. Дэйн сунул бластер под рваную рубашку, надеясь, что тот не слишком выпирает.

– Сын сказал…

Дэйн поднял глаза. В кабинет вошел человек средних лет, поджарый, жилистый, с цепким взглядом. Прямо как будто старший брат Крэйга Тау. Он быстрым шагом пересек кабинет и уже протянул руку, чтобы отвести в сторону полу окровавленной рубашки.

Дэйн его остановил:

– Мой напарник… там застрял… – Он махнул рукой, указывая на юг. – Ему помощь нужна…

Врач нахмурился:

– Почти все мужчины в море. Хорхе, – сказал он мальчику, – позови Лекса и Хартога. Сидите! – Он толкнул обратно Дэйна, пытающегося встать. – Дайте осмотрю порез…

Дэйн затряс головой:

– Не до того сейчас, сэр! Мой напарник тяжело ранен. Вы не могли бы пойти со мной?

– Конечно. – Врач взял с полки аптечку первой помощи. – Сами-то дойдете?

– Да!

Дэйн был сам не свой от радости. Все получится! Он заманит врача подальше от деревни, там на пустынном берегу вытащит бластер и заставит врача сесть во флиттер. Все-таки удача на его стороне!

Глава 15 Мнение врача

К счастью, тропа сильно петляла. Очень скоро их уже нельзя было увидеть из поселка. Дэйн остановился – якобы выбился из сил. Врач протянул руку – поддержать – и тут же отдернул, увидев оружие.

– Что?.. – Он резко замолчал, стиснув зубы.

– Идите впереди меня, – тихо, но твердо проговорил Дэйн. – За той скалой можно спуститься к морю. Идите!

– Видимо, я не должен спрашивать о причине?

– Потом, сейчас некогда. Шагайте!

Врач совладал с удивлением и молча подчинился. Только уже подойдя к флиттеру и увидев скафандры, он широко раскрыл глаза и воскликнул:

– Большая Гарь!

– Да, я в отчаянном положении…

– Уж наверное, или просто сошли с ума. – Врач пристально посмотрел на Дэйна, а затем покачал головой. – Что там? Чумной корабль?

Дэйн закусил губу. Врач оказался проницательным. Дэйн не стал спрашивать, как он догадался, и только указал на пристегнутый под сиденьем скафандр:

– Надевайте, и побыстрее!

Врач потер подбородок.

– Пожалуй, если я не послушаюсь, у вас хватит отчаянности пустить в ход эту штуку, которой вы так эмоционально размахиваете, – заметил он, словно вел непринужденную беседу.

– Убивать не буду, но ожог от бластера…

– Может быть весьма болезненным. Знаю, молодой человек, знаю. К тому же… – Он вдруг дернул плечом, положил аптечку на сиденье и принялся натягивать скафандр. – С вас, я думаю, станется стукнуть меня по затылку и загрузить во флиттер в бессознательном состоянии. Ладно уж…

Надев скафандр, он сел, куда указал Дэйн. Торсон на всякий случай примотал заключенные в металлические рукава руки врача к туловищу. Потом и сам влез в защитный скафандр. Теперь они не могли разговаривать, только видели друг друга сквозь обзорные щитки шлемов.

Когда флиттер уже поднимался над песчаной прибрежной полосой, на скалах показались мальчик и двое мужчин – Хорхе со спасателями прибыли слишком поздно. Флиттер по спирали поднимался в небо, а Дэйн раздумывал, много ли пройдет времени, прежде чем о его возмутительном поступке сообщат на ближайшую полицейскую базу. Но рискнет ли полицейский крейсер последовать за ним в Большую Гарь? Оставалось надеяться, что радиация отпугнет стражей закона.

Управлять флиттером не требовалось. Память машины доставит их прямиком к «Королеве». Интересно, о чем думает его молчаливый спутник? Врач так легко смирился с похищением… Дэйн уже начинал тревожиться. Может, пленник рассчитывает, что их выследят? Неужели жители прибрежных поселков исследовали Большую Гарь, не сообщая об этом официально?

Дэйн прибавил скорость и с облегчением увидел внизу каменистую пустошь – здесь пролегала граница зараженного участка. Одетая в громоздкий скафандр фигура в соседнем кресле не двигалась, но пузырь шлема повернулся, как будто врач внимательно рассматривал местность под флиттером.

Счетчик ритмично защелкал. Дэйн прикинул, что к ночи они все еще будут в пути. Но погони он пока не заметил. И снова он пожалел, что не взял с собой рацию – хотя здесь все звуки глушил бы непрерывный фоновый шум от радиации.

Внизу начали появляться участки зеленой растительности. Судя по напряженной позе врача, для него это было в новинку. К вечеру разрозненные участки слились в сплошной ковер. Дальше пошли джунгли, а счетчик уже не мигал, а горел ровным светом. Ночью они не остались в темноте: деревья, кусты, ползучие лианы – все светилось бледным зловещим голубоватым светом. Кое-где свет был гуще. Он мерцал, словно грозя пролетающему флиттеру.

Около полуночи Дэйн заметил другой огонек – розово-красный, такой уютный и естественный среди призрачного голубовато-белого моря, хотя изначально его назначение было совсем не мирным. На «Королеве» так и не отключили сигнал бедствия – забыли, наверное. И теперь этот сигнал, словно маяк, звал флиттер к родному причалу.

Дэйн посадил машину на оплавленную землю, как смог близко к месту старта. Только бы товарищи шевелились побыстрее!

Беспокоился он зря – их уже ждали. В округлом боку звездолета открылся люк, оттуда спустились тросы. Защелкнулись магнитные крепления, и флиттер потащило вверх, а потом втянуло внутрь корабля. Наружные створки закрылись. Дэйн отвязал ремни, которыми обездвижил своего пленника. Врач встал – довольно неуклюже, как и всякий человек, впервые надевший скафандр.

Теперь во внутренней переборке открылся люк, и Дэйн жестом пригласил врача пройти в соседнее тесное помещение, которое послужит им шлюзом для дезактивации.

Освободившись наконец от скафандров, они прошли через еще один импровизированный люк в главный коридор звездолета, где ждали Рип и Али. При виде врача их усталые лица просветлели.

Первым заговорил врач:

– Значит, правда чумной корабль…

– Нет, сэр! – возразил Рип. – И вы нам поможете это доказать.

Врач прислонился к стене. Лицо его ничего не выражало.

– Суровый у вас метод поиска помощи.

– Другого не оставалось. Я вам скажу откровенно, – продолжал Рип, – нас объявили в розыск.

Врач окинул молодых людей внимательным взглядом.

– Вы не похожи на отпетых преступников, – заключил он. – Это весь экипаж?

– Остальные – ваша забота. То есть… если вы согласитесь. – У Рипа поникли плечи.

– Вы мне не даете особого выбора, так? Если на борту больные, клятва обязывает меня помочь, в розыске вы или нет. Что с ними?

Его отвели в лабораторию и объяснили, что случилось. По мере рассказа недоверчивое выражение на лице врача сменилось искренним интересом. Он захотел осмотреть сперва пациентов, а затем паразитов, которые хранились в состоянии глубокой заморозки. Тем временем Дэйна одолела усталость, а отчасти сказалось облегчение от выполненной миссии. Он еле дошел до своей каюты и спихнул с койки Синдбада, но как только лег, тот снова забрался на койку.

Проснулся Дэйн обновленный душой и телом. И «Королева» как будто возродилась – в корабельном воздухе чувствовались уверенность и надежда.

– Ховэн уже во всем разобрался! – восторженно сообщил Рип. – Это действительно яд из когтей мелких поганцев! Наркотик, вызывает особую разновидность глубокого сна. Его даже можно использовать в медицине. Ховэн полон энтузиазма…

– Отлично, – отмахнулся Дэйн.

В иной ситуации новость его наверняка бы заинтересовала, ведь она сулила еще один выгодный товар для будущей торговли, но сейчас другой вопрос был важнее.

– Сможет он поставить наших на ноги?

Рип слегка приуныл:

– Пока нет. Он им сделал уколы, но говорит, они должны проспаться.

– А надолго ли это, неизвестно, – добавил Али.

Время! Впервые Дэйн сообразил, как много сейчас значит время. Включились профессиональные навыки, и он вспомнил то, о чем не думал в эти тревожные недели, – контракт с саларикскими жрецами. Пусть даже они сумеют доказать, что на звездолете нет чумы, пусть весь экипаж выздоровеет в кратчайшие сроки, все равно им не успеть на Саргол к указанному в контракте сроку с обещанным – и уже оплаченным – грузом. Получится, что договор не выполнен. После этого нет ни малейшей надежды сохранить права на торговлю с Сарголом, и хорошо еще, если они не попадут в черный список за нарушение контракта. Тут подоспеет «Интерсолар», и никогда им не доказать, что компания и была источником всех бед, хотя никто в команде ни секунды в этом не сомневался.

– Нам не выполнить контракт… – произнес он вслух, и общая радость мигом угасла.

– Али, что скажешь? – спросил Рип.

Али кивнул:

– Горючего хватит, чтобы взлететь и, может быть, дотянуть до Террапорта, если очень тщательно продумать курс. Оттуда не улетим без дозаправки – а пока будем заправляться, полиция, конечно, зевать не станет. Мы же в розыске! Нет, вернуться на Саргол к сроку – и думать нечего. Торсон прав – тут мы в пролете!

Рип сгорбился в кресле:

– Значит, интерсоларщики все-таки загребут себе права?

– Давайте решать проблемы по очереди, – перебил Дэйн. – Возможно, придется оправдываться перед Торговой палатой за просроченный контракт, но сперва надо отвертеться от розыска. И как это сделать? У кого-нибудь есть идеи?

– Ховэн за нас. Да если мы ему позволим вволю поиграть с теми паразитами, он нас поддержит обеими руками. Пусть подтвердит под присягой, что на корабле со здоровьем все чисто.

– И сильно это поможет, когда мы нарушили все возможные правила? – поинтересовался Али. – Если сдадимся полиции сейчас, нам не выкрутиться, что бы там ни говорил Ховэн под присягой. Он врач из окраинного поселка. Я не сомневаюсь, что он достойный представитель своей профессии, но все-таки не медицинское светило. А нам показаний одного врача будет мало, когда у нас на хвосте висят и полиция, и интерсоларщики…

Но Рип перевел взгляд с мрачного Камила на Дэйна и задал вопрос, который был скорее утверждением:

– Ты что-то придумал?

– Вспомнил кое-что, – поправил помощник суперкарго. – Помните, какой фокус Ван провернул на Лимбо, когда полицейские захватили бандитское логово и хотели нас оставить ни с чем?

Али нетерпеливо ответил:

– Он пригрозил, что расскажет нашу историю телевизионщикам и все узнают о космических кораблях, которые потерпели крушение из-за установки Предтеч и теперь валяются без присмотра на Лимбо, полные сокровищ. А нам-то что с этого? Мы уже обменяли те права на Саргольскую монополию Трэкста Кама… Хотя и с того большой радости не получили…

– Телевидение! – Дэйн выделил самое главное. – Ван пригрозил разгласить невыгодные для полиции сведения, и при этом юридически он был в своем праве. Мы сейчас вне закона, но гласность и сейчас может помочь. Много ли на Терре знают о необъявленной войне против чумных кораблей? Сколько людей, не имеющих дела с космосом, понимают, что нас могут загнать на Солнце и поджарить, не дав даже возможности доказать, что у нас нет на борту какой-то неизвестной болезни? Если бы мы смогли обратиться к большому количеству народа, возможно, нас бы выслушали…

– Обратиться прямо с телестудии Террапорта, видимо? – усмехнулся Али.

– Почему нет?

Надолго повисла тишина. Рип и Али переваривали сказанное.

Дэйн снова нарушил молчание:

– Раньше вот никто не приземлялся в центре Большой Гари, а мы приземлились.

Вытянув смуглый палец, Рип начал чертить одному ему видимый узор на столе. Али уставился в стену, как будто там находились механизмы, которые он должен освоить.

– Может, это настолько безумно, что и получится, – негромко проговорил он. – Или мы слишком долго болтались в космосе, и «шепчущие» нашептали нам лишнего. Рип, ты сможешь посадить корабль рядом с центральным блоком?

– На один раз горючего хватит, но как бы не расколошматить нашу старушку. Там есть такая площадка между стартовыми комплексами компаний и центральным блоком… Если перед приземлением послать сигнал бедствия, туда никто не сунется. Хотя я бы не стал так делать, разве что в самом крайнем случае.

Дэйн заметил, что после этого маловдохновляющего заявления Рип немедленно откопал среди записей Джелико ту, где говорилось о Террапорте и его правилах. Приземлиться там без приглашения – уж точно значит прославиться. А если они еще сумеют выйти в эфир и рассказать свою историю, их услышат не только на планете, но и во всей Солнечной системе. Новости из Террапорта передают по всем каналам каждый час – и днем, и ночью. Такой драматический сюжет ни один зритель не пропустит.

Но прежде нужно поговорить с Ховэном. Захочет он высказать свое профессиональное мнение в их поддержку? Или не простит, что его так бесцеремонно похитили?

С вопросами к врачу отправили Рипа.

– Так вы хотите приземлиться прямо посередке главного причала? – прокомментировал Ховэн, когда временный капитан «Королевы» коротко обрисовал суть дела. – А потом чтобы я всех заверил, что вы совершенно безобидны? Совсем немногого ты от меня хочешь, сынок.

Рип развел руками:

– Я понимаю, сэр, как все это выглядит в ваших глазах. Мы вас захватили, привезли сюда силой. Если не хотите свидетельствовать в нашу пользу, мы не можем вас заставить…

– Не можете? – Врач изогнул бровь. – А как же ваш мелкий хулиган с бластером? Он запросто мог бы меня поставить перед объективом телекамеры. Оружие очень успешно убеждает. С другой стороны, у меня сын мечтает полететь к звездам на этакой вот жестянке. Если я сдам вас полиции, он мне может потом сказать пару ласковых. Пусть вы объявлены в розыск, все-таки вы не кажетесь мне закоренелыми преступниками. Я думаю, вы попали в скверную передрягу и справились с ней, как могли. Я готов следовать по вашей траектории, но сперва посмотрим, сумеете ли вы посадить корабль в Террапорте, не развалив его на куски. Тогда я и дам окончательный ответ. Если повезет, к тому времени еще один-два человека из вашего экипажа к нам присоединятся…

Пока ничто не указывало на то, что «Королева» обнаружена или что за похищенным врачом в Большую Гарь отправили поисковую партию. Оставалось надеяться, что корабль сможет незамеченным подняться в небо и выйти на стандартный транспортный маршрут к космопорту. Дело предстояло рискованное. Рип и Али часами проверяли и перепроверяли все технические подробности, между тем как Дэйн и выздоравливающий Викс помогали Ховэну ухаживать за спящими.

Трижды посетив трюм и убедившись, что хубат не обнаружил больше паразитов, Дэйн посадил голубое страшилище в клетку и вернул на обычное место в каюте Джелико. Синдбад уверенно разгуливал по коридорам и заходил во все грузовые помещения, двери которых распахивал перед ним Дэйн. Теперь можно было не сомневаться, что на корабле все чисто.

Рано утром в день вылета лечение наконец-то дало результаты. Крэйг Тау приподнялся на койке, растерянно огляделся и о чем-то невнятно спросил. После чего немедленно снова впал в полузабытье, но земного врача это не обескуражило. Прогресс был налицо, и теперь стало ясно, что методика лечения была выбрана правильно.

Точно в назначенный час все пристегнулись, и звездолет взмыл в небо над зарослями, исследовать которые так и не решились. Удастся ли снова приземлиться – зависело от мастерства Рипа.

Дэйн опять сидел в кресле связиста, дожидаясь, когда затихнут помехи, вызванные радиацией, и можно будет послушать новости.

– …вчера вечером повернули назад. Высокий уровень радиации позволяет с большой вероятностью предположить, что злоумышленники не могли направиться в опасную центральную часть территории. Поиск будет вестись в северном направлении. В полиции считают, что данное возмутительное преступление может дать ключ к разгадке исчезновения «Королевы Солнца» – чумного корабля, объявленного в розыск после ограбления ремонтной станции, принадлежащей корпорации «Интерсолар». Если у кого-либо имеется информация об этом корабле или о другом неизвестном звездолете, немедленно сообщите на ближайшую базу терранской или космической полиции. Позаботьтесь о своей безопасности! О любых столкновениях с неизвестными кораблями сообщайте в терранскую или космическую полицию!

– Сильно сказано, – заметил Дэйн, передав остальным объявление. – Практически приказ открывать по нам огонь без предупреждения.

– Ну, если мы приземлимся где надо, они не смогут открыть по нам огонь – иначе выжгут заодно половину Террапорта, – откликнулся Рип. – Я думаю, они все же поостерегутся.

Дэйн искренне надеялся, что Шеннон прав. Посадка будет еще более рискованная, чем на ремонтной станции и на Большой Гари. Сложнейшая задача – все рассчитать и посадить корабль на крохотную площадку, где по ним нельзя будет открыть огонь, не рискуя уничтожить окружающие корабли и здания. Хоть бы Рип справился!

Оценить все тонкости этого рейса Дэйн не мог, поскольку не до конца понимал, что делает Рип. У него хватило ума не задавать вопросов, тихо сидеть в своем кресле и ждать результата, затаив дыхание, с бешено бьющимся сердцем. В какой-то момент Рип глянул на него, занеся руку над панелью управления, и непривычно высоким напряженным голосом проговорил:

– Дэйн, молись! Поехали!

В наушниках раздался вой направляющего луча, до того пронзительный, что заложило уши. Судя по мощности сигнала, они сейчас практически над самой диспетчерской вышкой. Рип задумал посадить звездолет в таком месте, где он плотно закупорит все движение. Дэйн задержал палец над красной кнопкой, готовясь дать сигнал бедствия; после этого всех должны убрать с посадочной площадки, которую пока еще даже не видно.

– Сажай ровненько, на все стабилизаторы! – не удержался он от совета.

И хорошо, что не удержался, – полные губы Рипа слабо дернулись в улыбке.

– Проверим на практике?

Они садились, как на чужую планету, тормозя включенными дюзами. В космопорте все, наверное, с ума посходили. Дэйн отсчитывал секунды. Две… три… четыре… пять… Еще чуть-чуть, и их уже не перехватят – побоятся зацепить ни в чем не повинных людей в окрестностях посадочной площадки. Когда критическая точка была пройдена, Дэйн вздохнул с облегчением. Еще одно очко в их пользу! В наушниках затрещал град вопросов, кто-то в ярости выкрикивал приказы. Пусть беснуются. Скоро узнают, в чем тут дело.

Глава 16 Битва за эфир

Как ни странно, хоть Рип наверняка внутренне изводился от напряжения, корабль он посадил идеально. Учитывая ситуацию, за такой маневр его бы зауважали многоопытные пилоты глубокого космоса. Хотя, как подозревал Дэйн, если они проиграют, Шеннона за мастерство наградят разве что каторжными работами в лунных шахтах. Ремни безопасности большей частью поглотили встряску при приземлении, и через пару секунд все уже были на ногах и готовы действовать дальше.

Следующий этап операции был уже намечен. Дэйн взглянул на экран. «Королеву» окружали здания Террапорта. Да, любая атака на корабль грозит разрушениями постоянным постройкам. Рип сумел посадить звездолет не на внешнем посадочном поле, а на бетонированной площадке между Центром по распределению назначений и диспетчерской вышкой. Обычно здесь парковались наземные кары всяческого начальства. Интересно, приземляясь, не превратили они пару таких машинок в лужицу расплавленного металла?

Четверо действующих членов экипажа взялись за дело как единая сплоченная команда. Али с Виксом ждали у внутреннего люка вместе с врачом. Ученик инженера был в скафандре. Еще два неповоротливых скафандра приготовили для Рипа и Дэйна – в случае чего хоть какая-то защита от бластеров и гипноизлучателей. Затем они уселись в корабельный краулер, взяв с собой Ховэна – демонстративно без скафандра.

Викс открыл внешний люк. Маленький краулер закачался на тросах и медленно опустился на опаленный бетон.

– Двигаемся к вышке! – тихо прозвучал в наушниках приказ Рипа.

Дэйн запустил двигатель. Тем временем Али отстегнул тросы, привязывающие краулер к звездолету.

Сквозь пузырь шлема Дэйн видел, как суетятся люди в космопорте. Если муравейник разворошить палкой – и то не поднимется такого переполоха, как в Террапорте после нестандартного прибытия «Королевы Солнца».

– С юго-востока приближается патрульная машина, – ровным голосом сообщил Али. – По-моему, на ней установлен лучемет.

– Ясно.

Дэйн заложил поворот, проезжая мимо таможенного контрольно-пропускного пункта и краем глаза отмечая вереницу лиц за окнами здания. Он старался выжать из неуклюжего краулера максимум скорости.

– Над нами полицейский вертолет, – доложил Рип.

От вертолета не спрячешься. Однако Дэйн был почти уверен, что открыто нападать на них не станут, ведь между ними ясно виден безоружный и ничем не защищенный Ховэн.

Но Дэйн оказался излишне оптимистичен. Приглушенно охнул Рип, и Дэйн, обернувшись, увидел, что Ховэн рядом с ним заваливается на бок. Шеннон еле успел его подхватить, чтобы врач не выпал из краулера. Не приходилось гадать, что случилось, – Дэйн хорошо знал, как действует на человека гипноизлучатель.

Полицейский вертолет применил для начала самое безобидное оружие. Троих торговцев спасли скафандры, предназначенные защищать от всех мыслимых и немыслимых опасностей космоса, хотя Дэйн подозревал, что у него рефлексы все-таки в какой-то мере замедлились. Но расслабляться было нельзя. Рип придерживал на сиденье потерявшего сознание врача, а Торсон упрямо вел краулер к вышке, откуда они надеялись транслировать свой рассказ на всю Солнечную систему.

– Прямо по курсу полицейская машина…

Дэйн с досадой выслушал очередное предупреждение Рипа. Он уже и сам заметил черный с серебром кар и прекрасно сознавал, какую угрозу представляет собой тупоносое орудие на капоте, нацеленное прямо в лоб медленно ползущему краулеру. Вдруг его осенило: их единственный шанс – повторить тот же трюк, что позволил Рипу благополучно приземлиться.

– Прикрой Ховэна! – распорядился Дэйн. – Я вынесу дверь вышки!

Рип завозился на сиденье, пристраивая обмякшее тело врача так, чтобы его защищал корпус краулера. К счастью, машина была создана для езды по бездорожью на необжитых планетах. Наверняка скорости и мощности хватит, чтобы вломиться в вестибюль, даже если двери заперты.

Неизвестно, растерялись ли полицейские от его наглости или просто побоялись атаковать, чтобы не зацепить Ховэна. Дэйн, радуясь крошечной передышке, разогнал двигатель тяжелой машины для последнего рывка. Траки краулера уткнулись в ступени, ведущие к внушительному входу в диспетчерскую башню. Секунда, другая… Траки поймали сцепление, и сердце водителя снова забилось. Краулер, задирая нос, двинулся вверх по ступеням.

От удара о закрытые двери машину так тряхнуло, что все чуть не слетели с сидений. Но резные бронзовые створки не были рассчитаны на прямой удар мощного транспортного средства, способного функционировать в инопланетной среде. Они распахнулись, открывая путь в просторный вестибюль.

И снова Дэйн стал командовать:

– Бери Ховэна и бегом к подъемнику! А я тут баррикаду устрою.

Он каждую секунду ждал, что его обожжет выстрел из полицейского бластера. Выдержит ли скафандр?

В дальнем конце коридора столпились посетители и служащие – они удрали туда, когда в здание вломился краулер, и теперь не могли выйти. Все они попа́дали на пол при приближении двух одетых в скафандры чужаков, поддерживающих бесчувственного врача с помощью пристегнутых к поясу портативных антигравов, держа в свободной руке гипноизлучатель. Вольные торговцы без колебаний пустили оружие в ход, и скоро законные обитатели диспетчерской вышки полегли все как один.

Видя, что Рип и Али контролируют ситуацию, Дэйн стал выполнять задуманное. Он включил задний ход и, маневрируя с ловкостью, рожденной нелегкой практикой на Лимбо, подтолкнул дверные створки, чтобы они снова закрылись. Затем развернул машину боком. Получился основательный барьер – теперь на открывание дверей уйдут драгоценные секунды. Больше в здание никто не вломится, разве что прорежут себе дорогу с помощью лучемета.

Когда Дэйн вылез из краулера, трое с «Королевы» уже исчезли, оставив потенциальных противников мирно спящими на полу. Дэйн, громыхая металлическими подошвами, побрел следом. В руках он держал самое главное оружие, нацеленное на общественное мнение, – самодельную клетку с инопланетным паразитом, доказывающую отсутствие чумы на корабле, что Ховэн и собирался объяснить в прямом эфире всей Солнечной системе.

Достигнув шахты подъемника, Дэйн увидел, что платформа уже ушла. Догадаются ли Рип и Али снова отправить ее вниз?

– Рип! Отправь обратно подъемник! – торопливо проговорил он в микрофон, укрепленный на горловине шлема.

– Пригаси дюзы! – раздался в наушниках невозмутимый голос Али. – Подъемник уже спускается. А ты не забыл улику номер один?

Дэйн не ответил. Его целиком и полностью занимала другая проблема. В центре бронзовой двери, которую он с таким старанием закрывал, появился тускло-красный светящийся круг и начал стремительно разгораться. Полицейские и правда применили лучемет! Совсем скоро они ворвутся в здание. Где же подъемник?..

Дэйн не решался наклониться и заглянуть в шахту, боясь потерять равновесие в неповоротливом костюме. Когда он уже был сам не свой от страха, платформа наконец-то спустилась. Дэйн шагнул вперед, сжимая в руках клетку, и схватился за рукоятку рычага. С первой попытки толстые перчаточные пальцы соскользнули. Он дернул рычаг, не рассчитав силы, и подъемник рванулся вверх со скоростью, крайне неприятной для человеческого желудка, даже привычного к космическим полетам. А когда подъемник остановился на одном из верхних этажей, Дэйн чуть не повалился.

Но голову все же не потерял. Прежде чем сойти с платформы, он установил регулятор в такую позицию, чтобы подъемник поднялся на самый верх и остался там. Дэйн с напарниками застрянут на этаже телестудии, зато и силы правопорядка не сразу до них доберутся.

Напарников Дэйн обнаружил в круглом зале – главном помещении телестудии. Он узнал фон, который тысячу раз видел за спиной диктора новостей. В одном углу Рип, уже свободный от скафандра, приводил в чувство Ховэна. Али, сурово сжав губы, стоял рядом с человеком в нашивках инженера-связиста.

– Готово? – спросил Рип, на мгновение прервав напрасные усилия.

Дэйн поставил клетку и принялся расстегивать пряжки защитного костюма:

– Когда я уходил, они прожигали входную дверь.

– Вам это даром не пройдет! – подал голос инженер.

Али устало улыбнулся – в этом движении губ не было ни капли веселья.

– Послушай, друг! С тех пор, как я начал летать в космос, мне постоянно говорят, что то или это даром не пройдет. Нельзя ли побольше оригинальности? Напряги мозги, если они есть у тебя в черепе. Мы сюда пробились с боем, приземлились в Террапорте без разрешения, мы объявлены в розыск. Неужели один-единственный человек помешает нам сделать то, что нам нужно? И не крути головой, помощь не придет. Мы обе эти комнаты обработали гипноизлучателем. Ты вполне способен в одиночку экстренно выпустить нас в эфир, и ты это сделаешь. Мы вольные торговцы… Ха! – прибавил он, заметив, что уверенности у инженера явно поубавилось и тот обводит суровые лица молодых людей растерянным взглядом. – Я смотрю, до тебя понемногу доходит, что это значит. На окраинных планетах мы привыкли действовать жестко и играем наверняка. Я знаю полсотни способов за три минуты добиться, что ты начнешь вопить, и по крайней мере десять из них даже не оставят следа на твоем теле! Ну что, мы выйдем в эфир или как?

– Вы за это под суд пойдете! – прорычал инженер.

– Отлично, только сперва эфир. И может быть, когда-нибудь с кораблем, у которого случились временные трудности, обойдутся по справедливости, не то что с нами. Давай на рабочее место! И помни, что мы включим просмотр. Будешь мухлевать – сразу поймем. Рип, как там Ховэн?

Рип был заметно встревожен.

– По-моему, он получил полную дозу. Никак не очнется.

На этом и закончится их рискованное предприятие? Пусть они хоть поодиночке, хоть все вместе расскажут на камеру, как было дело, продемонстрируют паразита в клетке, но без профессионального заключения врача им надеяться не на что. Увы, не всегда удача сопутствует отважным.

Но какое-то глубинное упрямство не давало Дэйну поверить, что они проиграли. Он подошел к креслу, где полулежал врач. Казалось, Ховэн почти в коме после того, как попал под гипноизлучатель. Эх, будь он в сознании, мог бы подсказать, как привести его в чувство! Сколько часов он еще проспит, прежде чем проснется естественным путем? Их успеют сто раз выбить из телестудии, не земная полиция, так космическая.

– Отключился напрочь, – подтвердил Дэйн, убивая последнюю надежду.

Но Али как будто не слышал. На его красивом лице застыло странное выражение, словно он старается что-то вспомнить.

Наконец он заговорил, причем обращался к пленнику:

– У вас тут есть эйч-ди-о-эс?

Тот ответил удивленно:

– Вроде есть…

Али резко махнул рукой:

– Проверь!

И пошел вслед за пленником в соседнюю комнату. Дэйн обернулся к Рипу:

– Что еще за эйч-ди-о-эс?

– Я не инженер. Наверное, какая-нибудь техническая штуковина, которая поможет нам отсюда выбраться…

– Пара крыльев, например? – съязвил Дэйн.

У него перед глазами так и стояла картинка: на входной двери двадцатью этажами ниже проступает светящийся круг. После того, как полицейские пробьют себе дорогу через все препятствия, у них явно будет не лучшее настроение. И если они поймают компанию с «Королевы» раньше, чем те успеют изложить во всеуслышание свою историю, дело закончится очень и очень печально.

В дверях появился Али:

– Тащите сюда Ховэна!

Рип и Дэйн перенесли врача в соседнее небольшое помещение. Там Али вместе с инженером прикручивали стул к какому-то аппарату – на непросвещенный взгляд это была просто конструкция из стержней. Выполняя указания Али, они усадили Ховэна на стул и пристегнули. При этом врач продолжал мирно спать. Рип и Дэйн отошли назад в недоумении. Инженер под присмотром Али что-то подправил в настройках и в конце концов щелкнул неприметным переключателем.

Дэйн поймал себя на том, что не может смотреть. Казалось бы, он привык к разнообразным фокусам гиперпространства, к перегрузкам и невесомости, но при виде дико качающегося стула с полулежащим на нем телом голова пошла кру́гом и в глазах все поплыло. И тут сквозь гул загадочного аппарата пробился тихий стон. Все поняли, что Камил нашел решение проблемы – Ховэн просыпается!

Врач сонно хлопал глазами, а когда его отвязали от стула, нетвердо держался на ногах. Несколько минут он не мог понять, где находится и как здесь очутился.

Полицейские наверняка уже пробились в коридоры первого этажа. Возможно, еще и нашли работающий подъемник. Али заставил пленника включить экстренную защиту, которая должна отрезать эту секцию диспетчерской вышки от остального мира. Но сколько защита продержится, никто сказать не мог. Время катастрофически утекало.

Шатающегося Ховэна, поддерживая под руки, отвели в зал для трансляций. Пленный инженер, по-прежнему под присмотром Али, занял место за пультом. Дэйн поставил на стол перед телекамерой клетку с инопланетным паразитом, ожидая, что Рип сядет за стол вместе с медиком – того все еще трясло. Однако Рип не двигался с места. Дэйн с удивлением оглянулся – время-то поджимает! Рип указал ему на кресло, которое обычно занимает ведущий телепередачи.

– Ты же у нас спец по говорильне, так? – бодро спросил временный командир. – Вот и давай, разговаривай!

Они же не всерьез?! Нет, очевидно, всерьез. Конечно, суперкарго всегда говорит от имени корабля, но – только в вопросах торговли. И как он, Дэйн, может выступать от имени всего экипажа? Он зеленый новичок, самый неопытный в команде. Во рту у него пересохло, нервы были напряжены до предела. Дэйн не догадывался, что все это никак не отражается в его лице и манере держаться. Еще в Школе он привык скрывать душевный раздрай за внешней невозмутимостью, и теперь эта привычка пригодилась. Никто не заметил, с каким страхом он подошел к креслу диктора.

Едва Дэйн уселся, положив руку на клетку с паразитом, Али дал отмашку инженеру-связисту начинать. Они смогут проверить, идет ли трансляция. Дэйн знал, что их всех сейчас видно на каждом включенном телеэкране. Вместо привычной сухой сводки новостей зрителям представят драму, не уступающую их любимым приключенческим фильмам. А если еще сюда вломится полиция, выйдет настоящий боевик с криминальным сюжетом.

Али наставил на него палец, и Дэйн подался вперед. Перед ним был только занавес шириной во всю стену, но мысленно он видел море лиц. И всех этих людей они с Ховэном должны убедить. Только так можно спасти «Королеву» с экипажем.

Голос Дэйна звучал ровно и уверенно, как будто он излагал Ван Райку мелкую проблему, связанную с погрузкой:

– Земляне!

Марсиане, венериане, жители колоний в поясе астероидов – все они в душе земляне, на это Дэйн и будет напирать. Он – землянин, который обращается к своим сородичам.

– Земляне, мы обращаемся к вам с просьбой о справедливом суде…

Слова приходили неизвестно откуда и легко текли с языка к огоньку на телекамере.

И слова «справедливый суд» самим своим звучанием дарили надежду.

Глава 17 Под арестом

– Тем из вас, кто никогда не путешествовал к звездам, наш случай может показаться запутанным…

Слова лились будто сами собой. Дэйн постепенно обретал уверенность. Он заставит слушателей понять и прочувствовать, что это такое – оказаться вне закона.

Сам удивляясь своему красноречию, Дэйн пустился рассказывать о Сарголе и о том, как местные паразиты пробрались на корабль. В нужный момент он протянул руку в толстой перчатке и вытащил из клетки извивающуюся, полосующую воздух ядовитыми когтями тварь, держа ее над темным столом – пусть незримые зрители увидят, как паразит меняет цвет. Затем Дэйн продолжил рассказ о злосчастном путешествии «Королевы» и о вынужденном налете на ремонтную станцию.

– Добейтесь честного ответа от сотрудников «Интерсолар»! – воззвал Дэйн к зрителям, что скрывались где-то вдали. – Мы не пираты! Если они проверят свои записи, то найдут гарантийное письмо, которое мы им оставили.

Дальше Дэйн описал своеобразную охоту, когда они с помощью хубата отловили вредителей, и приземление «Королевы» в центре Большой Гари. Потом рассказал о том, как отправился на поиски медицинской помощи и как похитил Ховэна.

Тут Дэйн повернулся к врачу:

– Доктор Ховэн согласился выступить свидетелем в нашу защиту. Он вам расскажет правду – на «Королеве Солнца» нет никакой неведомой чумы, на нее всего лишь пробрались ядовитые живые организмы, сейчас они полностью обезврежены…

Секунду или две было неясно, сможет ли Ховэн говорить. Врач был бледен и выглядел совсем больным, как будто все еще не мог прийти в себя после внезапного пробуждения.

Но он сумел найти у себя какие-то скрытые резервы. В своей речи он подтвердил все, что нужно, – правда, иногда сбивался на специализированную медицинскую терминологию. Но, по мнению Дэйна, это только подчеркивало его высокий профессионализм и придавало веса рассказу о том, какие меры Ховэн принял, чтобы нейтрализовать действие яда.

Когда Ховэн закончил говорить, Дэйн добавил еще несколько заключительных слов.

– Мы нарушили закон, – честно признался Дэйн, – но мы действовали в целях самозащиты. Сейчас мы просим одного: беспристрастного расследования, с возможностью высказаться в свое оправдание перед земным судом. У вас на Терре это неотъемлемое право каждого…

Но закончить ему не дали. Из репродуктора под потолком, заглушая его слова, загремел новый голос:

– Полиция! Сдавайтесь! Иначе пеняйте на себя!

Легкий шорох помех умолк – связь с внешним миром прервалась. Инженер-связист, криво усмехаясь, отвернулся от пульта:

– Они нашли распределительный щит и вырубили связь! Вам конец!

Дэйн уставился на клетку, где скрючилась почти невидимая тварь. Он сделал все, что мог. Все вместе они сделали, что могли. Дэйн ничего не чувствовал, только огромную усталость, и физическую, и душевную.

Молчание нарушил Рип, спросив инженера:

– Можешь связаться с нижними этажами?

– Хотите сдаться? – обрадовался пленник. – Да, я могу подключиться к интеркому.

Рип встал, расстегнул пояс и положил на стол – теперь он был безоружен. Али и Дэйн молча последовали его примеру. Они сделали свой ход. Дальше затягивать сопротивление бессмысленно.

Временный капитан «Королевы» отдал последний приказ:

– Скажи им, что мы спускаемся, без оружия. Мы сдаемся. Ховэн, вы лучше останьтесь здесь. Незачем вам туда соваться. Мало ли, вдруг возникнут проблемы.

Ховэн кивнул.

Трое с «Королевы Солнца» вышли из комнаты. Тут Дэйн вспомнил, что сделал с подъемником, и предупредил:

– Может, мы тут застряли…

Али пожал плечами:

– Тогда подождем, пусть сами придут и заберут нас.

Он зевнул. Под глазами у него были темные круги.

– Мне плевать, лишь бы потом нам позволили проспать сутки подряд. Как ты думаешь, мы не совсем впустую старались? – спросил он Рипа.

Рип не ответил ни да, ни нет.

– Мы использовали свой единственный шанс. Теперь все зависит от них…

Он кивнул на стену, за которой лежал огромный бурлящий мир.

Али криво усмехнулся:

– Я заметил, вы оставили Ховэну этого, как его…

– Он мечтал получить хоть один экземпляр для опытов, – ответил Дэйн. – По-моему, он заслужил.

– А вот что заслужили мы, – перебил Рип, заслышав шум подъемника.

– Спрячемся? – Али подкрепил свой вопрос выразительным движением бровей. – А то силы закона и порядка как начнут палить из бластеров…

Но Рип не двинулся с места. Расправив плечи, он встал перед дверью лифта, и что-то такое было в его позе, отчего Дэйн и Али встали по обе стороны от него, чтобы встретить неведомое будущее в едином строю.

В чем-то Али оказался прав. Четверо, вышедшие из лифта, держали в руках бластеры и полицейские парализаторы, направленные прямо в грудь вольным торговцам. Подняв руки с раскрытыми ладонями на уровень плеч, Дэйн окинул противника оценивающим взглядом. Двое в черной с серебром форме Космической полиции, двое – в темно-зеленой форме земной полиции. И все они похожи на людей, с которыми шутить не рекомендуется.

А сами явно настороже, ведь перед ними нарушители закона. Хотя вольные торговцы не сопротивлялись, им всем сковали руки за спиной силовыми наручниками. Бегло обыскав и не найдя ни у кого из троих оружия, двое полицейских втолкнули арестованных на платформу подъемника, а двое других остались на этаже – вероятно, оценить ущерб, нанесенный оборудованию.

Полицейские хранили молчание, только обменялись парой слов сквозь зубы да коротко рявкнули арестованным: «Шагом марш!» Скоро они уже были в вестибюле. Али, как всегда отстраненно, окинул взглядом разбитый краулер и рваную дыру в двери.

– Молодец, неплохо поработал, – похвалил он Дэйна. – Придется вызывать…

– Шагай давай! – Тяжелая рука подтолкнула его между лопаток.

Помощник инженера стремительно обернулся, глаза его сверкали.

– Руки убери! Мы пока еще не каторжники! Вроде сначала полагается такая мелочь, как суд!

– Вы вне закона. – Полицейский не скрывал презрения.

Дэйн похолодел. Впервые до него по-настоящему дошла вся отчаянность их положения. Нарушителей, объявленных вне закона, можно застрелить на месте без дальнейших юридических процедур. Если на экипаж «Королевы» наклеили такой ярлык, у них больше нет шансов. Дэйн заметил, что Али перестал язвить, – значит, и он прочувствовал силу обстоятельств. Теперь все зависит от того, какое впечатление произвела их трансляция. Если общественное мнение склонится в их пользу, они смогут защитить себя в суде. В противном случае для них лунные шахты еще не худший вариант.

Троицу вытолкнули на яркий солнечный свет. Перед ними стояла «Королева», сверкая в лучах родного солнца боками, исполосованными сеткой шрамов от метеоров. А вокруг на безопасном расстоянии застыло небольшое механизированное войско. Ни один злоумышленник не проскочит!

Дэйн ждал, что сейчас их погрузят в кар или вертолет и увезут, но их сквозь строй портативных лучеметов, скрэмблеров и прочего оборудования вывели на открытое место, откуда их можно было увидеть на обзорном экране звездолета. За пультом усилителя стоял офицер Космической полиции – на груди у него сверкал значок с изображением светового меча. Заметив, что привели задержанных, полицейский взял в руки микрофон и заговорил – его голос разносился по всей площадке и наверняка так же отчетливо был слышен внутри корабля:

– У вас пять минут! Откройте люк! Ваши люди арестованы! Открывайте люк и сдавайтесь!

Али хмыкнул:

– Интересно, как он их заставит? – Камил говорил в пространство, но полицейским было отлично слышно. – Если приглашение им не понравится, одними лучеметами нашу старушку не пробьешь.

Дэйн мысленно с ним согласился. Он очень надеялся, что Викс решит не сдаваться, хотя бы до тех пор, пока не определится их судьба. Насколько можно судить, у полицейских нет достаточно мощного оружия, чтобы проломить обшивку звездолета, а запасов там хватит по крайней мере на неделю. К тому времени, возможно, экипаж придет в себя и сможет обороняться. Тау, например, уже начал выходить из комы. Как поступит Викс? Люк не открылся – бока звездолета оставались все такими же гладкими. Можно подумать, что перед ними древний обломок крушения, который просто не слышит обращенных к нему требований. Дэйн чуть-чуть приободрился. Викс принял вызов и намерен сражаться дальше!

Неизвестно, надолго ли затянулась бы патовая ситуация. На шахматной доске появился новый игрок. Между рядами осаждающих показался Ховэн под охраной Космической полиции. Врач подошел к полицейскому с микрофоном.

Вид у Ховэна был воинственный. Оба собеседника не сразу заметили, что их разговор, усиленный микрофоном, разносится на всю площадку.

– На корабле больные! – гремел голос Ховэна. – Я требую, чтобы мне позволили и дальше исполнять свой долг!

– Если они сдадутся, им будет оказана необходимая помощь.

Врач из дальнего поселка явно не оценил ответ полицейского. По счастливой случайности Дэйн раздобыл для команды превосходного защитника.

– Pro bono publico! – Ховэн процитировал свой профессиональный девиз. – Ради блага общества!

– Чумной корабль… – начал полицейский.

Ховэн нетерпеливо отмахнулся:

– Чушь! На борту нет чумы! Я готов подтвердить это перед Советом. А если вы лишите этих людей медицинской помощи – которая им крайне нужна, – я подам на вас жалобу в нашу коллегию!

Дэйн глубоко вздохнул. Вот это да! Ховэн не состоит в команде – наоборот, у него есть все основания держать на них зло. От такого человека слово в их пользу имеет немалый вес.

Полицейский не задержался с ответом:

– Если сумеете попасть на борт – вперед!

Ховэн вырвал у изумленного полицейского микрофон.

– Викс! – повелительно крикнул врач. – Я поднимаюсь на борт! Один!

Все взгляды были устремлены на корабль. Вначале казалось, что Викс не поверил, но вот ближе к носу корабля открылся аварийный люк, используемый только в самых экстренных случаях. Из люка, медленно разматываясь, выпал веревочный трап с пластиковыми перекладинами.

Дэйн заметил краем глаза движение слева от себя. Руки у него были скованы, поэтому он просто всем телом бросился на полицейского, целящегося в люк из парализатора. Дэйн врезался в полицейского плечом примерно на уровне пояса, и оба рухнули на бетонную мостовую. Рип громко закричал. Чьи-то руки грубо схватили беспомощного помощника суперкарго.

Его подняли на ноги. Во рту он чувствовал вкус крови – захваченный врасплох полицейский ударом кулака разбил ему губу. Дэйн сплюнул красным, глядя исподлобья на толпу разъяренных полицейских.

– А ты давай ногами! – с презрением в голосе крикнул Али. – Что теряться, у него же руки скованы!

– Что здесь происходит?

Сквозь толпу пробился офицер. Полицейский уже вскочил и подобрал парализатор, который выронил, когда на него налетел Дэйн.

Офицеру ответил Али:

– Ваш мордоворот целился в люк! Вы всегда так соблюдаете перемирие, сэр?

Ответом ему был сердитый взгляд. Не в меру инициативному полицейскому коротко скомандовали отойти подальше.

В голове у Дэйна чуть-чуть прояснилось. Он посмотрел на «Королеву». Ховэн поднимался по трапу и почти уже добрался до приоткрытого люка. Радовало уже то, что врач сумел настоять на своем. Но долго праздновать победу не пришлось. Троих арестованных усадили в мобиль и повезли в ближайший город – до него было несколько миль. Их отдали на попечение Космической, а не терранской полиции. Дэйн не знал, хорошо это или плохо. Космических полицейских он невольно уважал – с тех пор, как повидал их в действии на Лимбо.

Вскоре все трое, освобожденные от наручников, оказались в комнате с голыми стенами, зато со скамьей, на которую они с облегчением рухнули. Али сделал предостерегающий жест – наверняка за ними наблюдали через скрытую камеру, а может, и слушали тоже.

– Они не знают, что с нами делать, – заговорил помощник инженера, откидываясь на стену. – То ли мы отчаянные преступники, то ли герои. Они будут выжидать, пока время все не расставит по местам.

– Если мы герои, – отозвался Дэйн с досадой, – почему нас тут заперли? Я бы не отказался от кое-каких земных удобств. Например, от полноценного обеда…

– Не сняли отпечатки пальцев, не отправили на тестирование к психологу… – задумчиво промолвил Рип. – Да, они пока не запустили стандартную процедуру.

– Но про нас точно не забыли. Утри лицо, ребенок, – сказал Али Дэйну. – Кровь еще капает.

Тот провел рукой по подбородку – на ней осталось липкое красное пятно. Хорошо, что зубы целы.

– Мало им Ховэн объяснял законы, – буркнул Камил. – Тебе нужен врач!

Дэйн вытер губы. Забота Али казалась излишней, но он, скорее всего, старался ради подслушивающих полицейских.

– Кстати, о Ховэне – что стало с паразитом? – спросил Рип. – Вроде бы Ховэн не взял клетку с собой, когда уходил из диспетчерской вышки?

– Если зверюшка выберется на свободу, они с ней хлопот не оберутся! – Дэйн решил подкинуть полиции тему для размышлений. – Она ядовитая и практически невидимая. Может, еще и размножается. Мы ничего о ней не знаем…

Али расхохотался:

– Вот весело! Представьте, как сотня милых созданий носится туда-сюда по телестудии! А единственный на Терре хубат – у капитана Джелико! Он сможет диктовать свои условия в обмен на возможность справиться с чумой. Скоро тут все задрыхнут…

После таких слов побежит кто-нибудь в диспетчерскую башню разыскивать клетку с паразитом? Эта мысль хоть немного порадовала арестантов.

Примерно через час их покормили. Никто не пришел, просто из щели в стене над самым полом бесшумно выдвинулись три подноса.

Рип наморщил нос:

– Я понял! Нас, чумных, поместили в карантин, а сами смотрят издалека, покроемся мы фиолетовыми волдырями или нет!

Али заглянул в одну тарелку под термокрышкой, в другую и вдруг встал и поклонился пустой стене.

– Огромное спасибо! – воскликнул Али. – Кормежка высшего качества – прямо-таки офицерский рацион! Когда будем отчитываться властям предержащим, обязательно отметим вашу любезность.

Еда и правда была хорошая. Дэйн ел осторожно из-за разбитой губы, но в целом приключение стало видеться ему в более радужном свете. Их пока не оформляют как преступников, принесли отличный обед – многообещающие детали. Полиция еще не решила, как с ними поступить.

– Покормили, теперь могли бы и спать уложить, – заметил Али, поставив на поднос последнюю тарелку. – Я бы сейчас несколько дней проспал.

Но его намек пропал втуне. Арестованные сидели на скамье, время тянулось мучительно медленно. Если верить часам Дэйна, уже наступила ночь, но освещение в комнатке без окон не менялось. Как обстоят дела на «Королеве»? Получилось у Ховэна разбудить команду? Звездолет по-прежнему неуязвим или полицейские все-таки его захватили?

Дэйн бесконечно устал. В глаза как будто песку насыпали, все тело болело. Он клевал носом, то и дело резко вскидывая голову. Рип откровенно спал, прислонившись к стене затылком. Али просто сидел с закрытыми глазами, хотя Дэйн не сомневался, что он-то не дремлет и как будто чего-то ждет.

Дэйну приснился сон. Снова он бредет по рифу, выступающему над отмелями саргольского моря, но у него нет оружия, а под водой затаился горп. Как только Дэйн приблизится к расщелине между мокрыми от волн камнями, кошмарное чудище набросится на него, беззащитного. И все равно он идет вперед – ноги сами несут!

– Проснись! – Рука Али у него на плече, встряхивает прямо-таки бережно. – Что ты тут изображаешь спятившего лунного нетопыря?

– Горп…

Дэйн опомнился и густо покраснел. Не хотелось признаваться, что ему снился кошмар, – тем более признаваться Камилу, перед чьим хладнокровием он всегда терялся.

– Здесь горпов нет, есть только…

Слова Али заглушил скрежет металла. Дверная панель ушла в стену, однако вошли не полицейские в черной с серебром форме, готовые вести заключенных на суд. На пороге стоял Ван Райк и, как всегда, сонно-добродушно улыбался краешком губ.

– Ну-ну, вот и наши пропащие! – промурлыкал он.

Прекраснее звука Дэйн, кажется, в жизни не слышал.

Глава 18 Сделка

– Ну и мы приземлились тут, сэр, – закончил Рип свой доклад таким обыденным тоном, словно описывал рядовой рейс – допустим, между Террапортом и Луна-сити; скучный груз и никаких происшествий.

Вся команда «Королевы Солнца», за исключением врача Тау, собралась в комнате, затерянной в недрах полицейского управления. Комната представляла собой вполне приличный конференц-зал, поэтому Дэйн решил, что их статус поднялся выше уровня объявленных в розыск бандитов. В то же время он был уверен, что выйти из здания им никто не позволит.

Ван Райк степенно восседал в кресле, сцепив пальцы на внушительном животе. Они с капитаном абсолютно бесстрастно просидели все то время, пока Рип рассказывал. Другие слушали с интересом, комментировали и задавали вопросы, а старшие офицеры хранили молчание.

Наконец Джелико повернулся к суперкарго:

– Что скажете, Ван?

– Что сделано, то сделано…

Радостное оживление Дэйна будто саргольским ураганом сдуло. Суперкарго не одобряет! Значит, можно было как-то иначе добиться своей цели, а они не додумались, то ли по неопытности, то ли по тупости…

– Если вылетим сегодня, можем еще успеть доставить груз в срок.

Дэйн дернулся всем телом. Вот оно! Вот что они упустили, отчаянно придумывая, где найти помощь. Сегодня корабль точно не взлетит. «Королева Солнца» еще не скоро сможет покинуть планету – а может, и никогда, если судебное дело решится не в их пользу. Выходит, они нарушили контракт, и Торговая палата им этого не спустит. Дэйна пробрала дрожь. Можно еще повоевать с Космической полицией – у нее с вольными торговцами издавна существует негласное соперничество. Но Торговую палату на кривой не объедешь. За невыполненный контракт мигом отнимут лицензию и отлучат тебя от звезд навечно. Капитан Джелико даже как будто осунулся от такого напоминания.

– Интерсоларщики тут же подсуетятся. Знать бы, почему они были так уверены, что у нас на борту чума…

Ван Райк фыркнул:

– Я могу предложить пять разных вариантов ответа. Например, они могли знать, что паразиты обитают на красных деревьях и с большой вероятностью попадут к нам на корабль при погрузке. Или же интерсоларщики нарочно их нам подбросили с помощью салариков… Но мы ничего не можем доказать. Они наверняка перехватят саргольский контракт, разве что…

Он умолк, уставившись прямо перед собой, в стену между Рипом и Дэйном. Помощник суперкарго понял, что его начальник обдумывает новую мысль. Идеями Вана пренебрегать не следует, и потому капитан Джелико не стал беспокоить его вопросами.

Тогда заговорил Рип, и обращался он к капитану:

– Известно, что с нами сделают, сэр?

Капитан Джелико хмыкнул, иронично скривив губы:

– Я думаю, они сейчас сильно заняты – составляют список всех правонарушений, которые вы вчетвером успели совершить. Небось, пришлось подключить Центральный Мозг, и то он не справляется! Мы им передали автоматические записи о полете – пусть поломают голову.

В самом деле, любопытно, какие выводы сделают эксперты из автоматических бортовых записей «Королевы» за последние недели. Особенно их должен удивить раздел, касающийся приземления в центре Большой Гари.

Ван Райк поднялся на ноги и прошествовал к двери. Она мгновенно распахнулась – похоже, за ними наблюдали.

– Вопрос торговли! – рявкнул суперкарго. – Дело связано с контрактом. Проводите меня в изолированную будку связи!

Может, для полицейских контракты не так священны, как для торговцев, но у Торгового флота тоже есть определенное влияние, и поскольку Ван Райка по закону нельзя было обвинить ни в каком преступлении, его просьбу выполнили. Однако дверь за ним закрылась, безмолвно напоминая, что все они не свободны в своих передвижениях.

Джелико откинулся на спинку кресла и потянулся. За годы тесной дружбы он не раз убеждался, что его суперкарго можно доверить не только торговые переговоры и погрузку – он способен придумать хитроумный выход из запутанной ситуации, которую не удается решить более прямолинейными капитанскими методами. Прямолинейный способ решения проблемы уже испробовали на практике, дальше все зависит от Вана. Капитан был совсем не прочь переложить на него ответственность.

Однако надолго их не оставили без внимания. Дверь снова открылась, пропуская несколько офицеров Космической полиции. Вольные торговцы и не подумали встать. Они считали себя равными полицейским – и те и другие принадлежали Космофлоту, хотя и разным подразделениям. Торговцы втайне даже гордились тем, что люди в черной с серебром форме обычно являются служить интересам галактической цивилизации после тех, кто носит коричневые мундиры.

Тем не менее Рип, Али и Дэйн с Виксом добросовестно отвечали на водопад вопросов, который на них обрушился. Подробно рассказали, что делали на ремонтной станции, как приземлились на территории Большой Гари, как похитили Ховэна. По ходу допроса у Торсона только крепло упрямое ощущение собственной правоты. Как на его месте поступил бы сидящий перед ним капитан полиции? Или этот командир эскадрильи? Этот старший разведчик? Он напрягался всякий раз, как они намекали, что его действия были противозаконны.

Само собой, на окраинных планетах необходимо поддерживать правопорядок, и тем более это нужно на более изнеженных центральных планетных системах. На Лимбо, например, Дэйн был более чем рад увидеть, как полиция ворвалась в бандитское логово. Но как и все вольные торговцы, он считал, что закон в лице Космической полиции слишком часто отдает предпочтение могущественным компаниям и что космическая полиция, не нарушая закон открыто, зачастую несправедливо обходится с теми, кому финансы не позволяют защитить себя в суде на далеких планетах. Точно так же и сейчас Дэйн был уверен, что интерсоларщики пустили в ход все свое влияние. А влияние у них немалое.

Наконец допрос закончился. Показания зачитали вслух и приложили к протоколу отпечатки пальцев экипажа в качестве подписей. Что это, по сути, – показания или признания? Возможно, они только что обеспечили себе путешествие на лунные шахты. Но пока никто не спешил их никуда отправлять.

Викс последним прижал большой палец к пленке с записью, и тогда капитан Джелико решил прощупать почву.

– Сейчас десять, – заметил он, глядя на часы. – Моим людям нужен отдых, и поесть бы не мешало. Вы с нами закончили?

Полицейский капитан ответил от лица всей группы:

– Вы пока остаетесь в карантине. Ваш корабль еще не прошел проверку. Вам предоставят жилое помещение…

И снова их провели по лабиринту безлюдных залов на другой конец обширного здания. В комнате, где они оказались, не было окон, зато были койки и небольшая ниша-столовая. Дэйн, Али и Рип свалились на койки – им больше хотелось спать, чем есть. Засыпая, помощник суперкарго видел, как Джелико со Стином Вилкоксом что-то сосредоточенно обсуждают, прихлебывая из кружек настоящий терранский кофе.

Проспав двенадцать часов подряд, трое молодых людей начали тяготиться заключением. Никто больше не приходил, и Ван Райк не возвращался. За это последнее обстоятельство команда цеплялась как за единственный лучик надежды. Где-то там суперкарго сражается за них! Учитывая огромный опыт Вана, его знания о межпланетной торговле, его умение обходить острые углы и заключать выгодные сделки, наверняка он добьется для экипажа каких-никаких уступок.

Пришел Тау и привел с собой Ховэна. Оба врача выглядели усталыми, но чрезвычайно довольными. Для истомившегося экипажа их рассказ был словно стимулирующий укол.

– Мы их дожали! – объявил Тау. – Они готовы признать, что дело было не в чуме, а в ядовитых насекомых. Кстати! – Он приветственно улыбнулся капитану и окинул взглядом комнату. – Где Ван? Это по его части. Есть возможность нажиться на тех козявках, что мы сунули в морозильник. Земная лаборатория «Терра-Лаб» хочет их купить. Я сказал – обращайтесь к Вану. Он их уболтает на самые выгодные для нас условия. Где он?

– Пошел выяснять насчет контракта, – ответил Джелико. – А что с нашим юридическим статусом?

– Во всяком случае, мы больше не чумной корабль. И вообще мы – сенсация. По управлению носятся человек двадцать телевизионщиков, мечтают взять у нас интервью. Видно, детишки, – он указал большим пальцем на троих младших, – основательно порезвились. Межпланетное вторжение и то не наделало бы столько шума. Общественность взволнована. Я уже два раза выступал по телевидению. Они и Ховэна пытаются завербовать на постоянной основе…

Ховэн кивнул, усмехаясь:

– Хотели, чтобы я появлялся на экране раз в неделю. Просили поучаствовать в передаче «Герои звездных дорог» и двух викторинах. А ты, малолетний правонарушитель, – обратился он к Дэйну, – станешь законной добычей трех разных телестанций. Хорошо выглядишь на экране, оказывается!

Последние слова прозвучали обвинением, и Дэйн поежился.

– Во всяком случае, ваша безумная авантюра принесла результат. Капитан, еще имеются три покупателя на вашего хубата! Насколько я понял, телевизионщики хотят показать, как он ловит вредителей. Так что готовьтесь…

Дэйн представил себе передачу, в которой будет участвовать на пару с Квиксом, и содрогнулся. Больше всего ему хотелось удрать с Терры на какую-нибудь тихую, простую планетку, где все проблемы решаются с помощью гипноизлучателя или бластера, а о телевидении никто и не слышал.

Зная, что ждет их снаружи, экипаж «Королевы» примирился с карантином. Но время шло, суперкарго все не возвращался, и они снова забеспокоились. Теперь уже все поверили, что если их и накажут, то не слишком сурово. А вот невыполненный контракт может перекрыть им дорогу в космос вернее всякой полиции. Джелико мерил шагами комнату. Тан и Вилкокс засели за четырехмерные шахматы, но то и дело ошибались, а Штоц угрюмо уставился в стену, так и не встав из-за стола, – настолько погрузился в мрачные мысли.

Время перестало что-нибудь значить, только зря напоминало о неизбежном провале сарголианской сделки. Все же они считали часы и потому знали, что истекают уже вторые сутки заключения. Тут наконец появился Ван Райк. Он явно устал, но не выказывал ни малейшего беспокойства. Напротив, что-то мурлыкал себе под нос, искренне полагая, что напевает популярную мелодию.

Джелико, веря в своего суперкарго, ни о чем не спрашивал, только вопросительно изогнул бровь. Остальные столпились вокруг. Ван Райк был явно доволен собой. А это могло значить только одно: каким-то немыслимым образом он ухитрился обойти опасный участок траектории, и теперь у него все под контролем.

Стоя в дверях, он с притворной суровостью посмотрел на Дэйна, Али и Рипа.

– Нехоро-о-о-о-ошие мальчишки! – произнес он, качая головой и растягивая прилагательное. – Каждому понизили ранг на десять пунктов.

Дэйн быстро подсчитал – получается, он вернулся к исходному уровню? Или даже ниже – хотя непонятно, как можно быть ниже того ранга, в котором он поступил на «Королеву Солнца». И все же новость не расстроила его, а воодушевила. По сравнению с каторжными работами на лунных шахтах понижение в ранге – ничто. К тому же Дэйн не сомневался, что Ван Райк начал с худшей новости.

– Также вы не получите жалованья за этот рейс, – продолжал суперкарго.

Джелико его перебил:

– А штраф в Торговую палату?

Суперкарго кивнул, и Джелико добавил:

– Его оплачивает корабль.

– Я им так и сказал, – подтвердил Ван Райк. – Далее, «Королеве» на десять лет запрещено садиться на Терре…

Это тоже можно пережить. Другие вольные торговцы хорошо если раз в четверть столетия навещают порт приписки. Могло быть намного хуже. Приговор встретили дружным вздохом облегчения.

– Увольнительные в порт тоже под запретом…

Ну и ладно. После недавних событий они не в таком уж восторге от Террапорта.

– Контракт с Сарголом мы потеряли…

Обидно, хотя они смирились с этой мыслью, когда стало ясно, что вернуться на душистую планету в срок не получится.

Вилкокс задал самый животрепещущий вопрос:

– Кому передают контракт? «Интерсолар»?

Ван Райк расплылся в улыбке, словно потеря контракта была на самом деле не потерей, а выигрышем:

– Нет! «Комбайну»!

– «Комбайну»? – эхом отозвался капитан.

Остальные удивились не меньше. Каким боком тут главный соперник «Интерсолар»?

– Мы с «Комбайном» заключили сделку, – сообщил Ван Райк. – Мне не хотелось, чтобы «И-С» нажилась на нашей неудаче. Поэтому я обратился к Викерсу из «Комбайна». Рассказал ему, какая сложилась ситуация. Он понял, что у нас с салариками налажены отношения, а у интерсоларщиков – нет. А «Комбайн» только и ждал случая подпалить интерсоларщикам хвост. Завтра груз отправят жрецам на легком крейсере. Доставят вовремя.

Да, легкий крейсер, самый быстроходный из кораблей, находящихся в распоряжении крупных компаний, сможет совершить рейс до Саргола в срок и даже с небольшим запасом. Штоц одобрительно кивнул – он оценил практичность решения.

– Я полечу с ними.

Все резко вскинули головы. Чтобы Ван Райк покинул «Королеву» – так же немыслимо, как если бы капитан Джелико вдруг объявил, что решил уйти в отставку и заняться разведением водорослей.

– Только один рейс, – успокоил команду суперкарго. – Помогу им познакомиться со жрецами и прослежу, чтобы интерсоларщики не влезли без приглашения…

Капитан Джелико перебил:

– То есть «Комбайн» выкупит сделку? О чем вы с ними договорились?

Ван Райк уже кивал, сияя улыбкой во все лицо:

– Они забирают контракт и нашу партнерскую позицию в торговле с салариками.

– А что дают? – за всех спросил Стин Вилкокс.

– Двадцать пять тысяч кредитов и почтовое сообщение между Ксехо и Трусворлдом. Это окраинные планеты. Достаточно далеко от Терры. Полиция нас туда проводит и проследит, чтобы мы взялись за работу как смирные, послушные астронавты. Два года регулярных рейсов и стабильной оплаты. А когда власти предержащие о нас забудут, мы вернемся на торговые пути.

– И какая оплата?

– Почта первой или второй категории?

– Когда приступаем?

Ван Райк ответил на вопросы по порядку:

– Оплата стандартная, по завершении каждого рейса… По ставкам Торговой палаты. Почта первой, второй и третьей категории. Любые почтовые отправления с правительственной печатью – а в тех краях это действительно может быть что угодно! Как только прилетите на Ксехо, смените разведывательный корабль «Комбайна», который сейчас выполняет эту работу.

– А вы тем временем полетите на Саргол… – ввернул Джелико.

– А я тем временем один раз слетаю на Саргол. Вы прекрасно без меня обойдетесь. – Ван Райк пухлой рукой стиснул Дэйну плечо. – Смотрите, как наши младшенькие всех вытянули из нынешней передряги! Можно им доверить чуть больше ответственности. Да и в любом случае на почтовой службе суперкарго делать практически нечего. И уж одно могу сказать наверняка – в чем в чем, а в погрузке Торсон разбирается!

Дэйн так и не понял, похвалили его или предостерегли.

– Вы и оглянуться не успеете, как я вернусь на борт. «Комбайн» доставит меня на Трусворлд, и я к вам присоединюсь как раз перед вторым рейсом. В кои-то веки можно будет дух перевести. В почтовой работе не бывает никаких происшествий. Вы, молодежь, успеете заскучать – и поделом! Хотя бы профессию свою подучите, чтобы при следующей аттестации наверстать потерянные ранги. Ну, я пошел, комбайновский крейсер ждет. – Ван Райк бодро зашагал к двери. – Я правильно понимаю, что вы не жаждете встречаться с телевизионщиками?

Все это подтвердили так поспешно, что Ван Райк расхохотался.

– А полиция не хочет, чтобы телевизионщики орали о том, что власти препятствуют распространению новостей. Поэтому вас через часик выведут отсюда черным ходом. «Королева» уже стоит на взлетной площадке. Вас к ней отвезут. Корабль готов к перелету до Луна-сити. Там вы сможете подготовиться к путешествию в дальний космос. Честно говоря, чем скорее вы уберетесь с Терры, тем довольней будет все начальство, включая Торговую палату. Давайте какое-то время вести себя тихо. Пусть все забудут о «Королеве Солнца» и ее сумасшедшей команде. Все вместе и по отдельности вы ухитрились нарушить – или по крайней мере обойти – половину существующих законов, так что власти ждут не дождутся, когда же можно будет о вас забыть.

Капитан встал:

– А мы ждем не дождемся, когда можно будет выбраться отсюда. Ван, вы снова нас выручили! Повезло, мы легко отделались…

Ван Райк возвел глаза к потолку:

– Вы не представляете, как повезло! Счастье, что «Комбайн» ненавидит «Интерсолар» лютой ненавистью. Натрави крутых бойцов друг на друга, тогда им будет не до тебя – простенькая стратегия, но она работает. А теперь наш удел – блаженная безвестность! Слава Духу космоса, во время почтового рейса не может случиться ничего из ряда вон выходящего!

Суперкарго Ван Райк был излишне оптимистичен – а ведь он отлично знал «Королеву Солнца» и ее команду.