Королева Солнца (сборник)

Глава 1

Планета Ксехо – это жара. Такая, что словами не передать. Насквозь пропитанная водой планета воплощает собой все самые непривлекательные черты парилки. Здесь можно только мечтать о прохладе, о зелени, о хоть какой-нибудь суше, помимо жалкой цепочки островов.

Молодой человек в космофлотской фуражке со знаками отличия суперкарго и в очень коротеньких шортах стоял на мысу, о который разбивались волны. Он рассеянно провел рукой по груди – рука стала влажной, – продолжая разглядывать сквозь темные очки обманчиво-манящую морскую гладь. Поплавать, конечно, можно – если хочешь лишиться практически всей кожи. Обитающие в здешней воде крошечные организмы при одной только мысли о землянах смачно причмокивают – вернее, причмокивали бы, будь у них губы.

Дэйн Торсон и сам облизнулся, чувствуя соль на губах, и побрел по песку назад в космопорт, где стояла «Королева Солнца». День был долгий, то и дело возникали какие-то неувязки, Дэйн без конца мотался между кораблем и ремонтной верфью, работники верфи шевелились еле-еле – по крайней мере, так казалось отчаявшемуся и.о. суперкарго. Капитан Джелико укрылся у себя в каюте, чтобы не сорваться окончательно. У Дэйна такой возможности не было.

«Королеву Солнца», звездолет вольных торговцев, нужно было переоборудовать для службы в качестве почтового корабля, а намеченные для этого сроки не учитывали высокую влажность, из-за которой ремонтные роботы постоянно выходили из строя. Корабль должен быть готов к взлету к тому времени, когда выполняющий ныне почтовые перевозки корабль компании «Комбайн» вернется в порт и официально передаст им свои полномочия. К счастью, работа была почти закончена. Дэйн в последний раз дотошно все осмотрел, расписался в журнале ремонтников и отправился с докладом к капитану.

Поднявшись на борт, он полной грудью вдохнул кондиционированный воздух родного звездолета. Обычно химически чистая, но безвкусная атмосфера не радовала, но сегодня дышать ею было блаженством. Дэйн отправился в душ. По крайней мере воды было в избытке – очищенной от мелких кусачих тварей. Прохладный душ приятно освежал.

Пока Дэйн застегивал самую легкую из своих форменных курток, прозвучал сигнал от входного люка. Кто к ним пожаловал – неужели опять бригадир ремонтников?! Дэйн поплелся встречать гостя. Дело в том, что в настоящий момент экипаж «Королевы» насчитывал ровно четыре астронавта, и Дэйн выполнял роль мальчика на побегушках. Капитан Джелико находился у себя, двумя уровнями выше, врач Тау, скорее всего, занимался инвентаризацией в медкабинете, а корабельный кот Синдбад спал где-нибудь в пустой каюте.

Дэйн одернул форменную куртку и осторожно приблизился к входному люку. Однако у трапа стоял не бригадир ремонтников. Дэйн много раз сталкивался с необычными личностями – с Земли или с других планет, – но внешность незнакомца поразила даже его.

Долговязый, сдержанный, подтянутый. Узкие бедра и талия, длинные руки и ноги еще подчеркивают высокий рост. Из одежды, как на всех здешних поселенцах, одни лишь шорты. Шафранно-желтые, они кажутся еще ярче по контрасту с темной кожей. Это не теплый коричневый оттенок земных негров, которых Дэйн встречал на космофлотской службе, – хотя в целом черты схожи. Кожа незнакомца по-настоящему черна, чуть ли не иссиня-черная. Ни куртки, ни рубашки; грудь крест-накрест перетянута широкими ремнями, и в месте их пересечения поблескивает при каждом вдохе драгоценный медальон. У пояса – не стандартный для Космофлота гипноизлучатель, а куда более серьезное оружие, нечто вроде полицейского бластера, да еще и длинный нож в ножнах, украшенных драгоценными камнями и бахромой. Словом, внезапный гость являл взгляду образ варварской силы, только укрощенной и вооруженной на современный лад.

Он в знак приветствия поднял раскрытую ладонь и произнес на общегалактическом с легким акцентом:

– Я – Корт Асаки. Если не ошибаюсь, капитан Джелико меня ожидает.

– Да, сэр! – Дэйн вытянулся по стойке смирно.

Значит, это и есть главный лесничий легендарной Хатки – другой планеты в этой системе.

Гость легко взлетел по вертикальному трапу, не упуская ни одной детали корабельной обстановки. Лицо его по-прежнему выражало лишь вежливый интерес. Подойдя к каюте Джелико, Дэйн постучал. Если ему и ответили, все заглушил чудовищный вопль капитанского хубата Квикса. Следом раздался привычный удар по дну клетки, в которой обитала кошмарная смесь краба, попугая и жабы с голубым оперением, – значит, капитан у себя.

Поскольку Джелико пригласил войти только посетителя, Дэйн с сожалением спустился в кают-компанию, неумело готовить ужин. Впрочем, трудно испортить еду, когда ее готовит из концентратов кухонный автомат.

– Скучаешь в одиночестве? – Тау сел за стол, держа обеими руками кружку терранского кофе. – А музыка за едой – это обязательно? Особенно данное конкретное произведение?

Дэйн покраснел и немедленно прекратил насвистывать «Возвращение на Терру» – он сам не знал, почему всегда машинально выбирает именно эту мелодию.

– К нам явился главный лесничий с Хатки, – доложил он, стараясь говорить будничным тоном и одновременно вчитываясь в этикетки.

Дэйн уже усвоил, что лучше не пытаться снова готовить рыбу, равно как и замаскированные рыбопродукты.

– Хатка! – встрепенулся Тау. – Вот эту планету стоило бы навестить!

– Не на доходы вольного торговца, – заметил Дэйн.

– Мой мальчик, всегда есть надежда сорвать большой куш. Много бы я дал, чтобы туда слетать!

– Почему? Охотой вы не увлекаетесь… Зачем вам туда?

– Ну, охотничьи заказники меня не волнуют, хотя их посмотреть тоже было бы интересно. А вот сами жители…

– Это же терранские поселенцы – или потомки терран, разве нет?

– Да, конечно. – Тау медленно прихлебывал кофе. – Но поселенцы, сынок, бывают разные. Многое зависит от того, когда и почему они покинули Терру и кто они были. А также от того, что с ними случилось уже здесь, на планете.

– И что, хаткане какие-то особенные?

– История у них удивительная. Колонию основали беглые заключенные, причем все – одной расы. Они покинули Землю незадолго до окончания Второй атомной войны. Помните, это была расовая война? И оттого вдвойне мерзкая. – Тау с отвращением скривился. – Как будто человек меняется в зависимости от цвета кожи! Одна сторона конфликта стремилась захватить Африку. Местных жителей согнали в громадный концлагерь и планомерно уничтожали. А потом самим завоевателям крепко досталось. Часть выживших узников при поддержке неприятеля устроила восстание, захватила экспериментальную базу в центре лагеря и сбежала в космос на двух построенных там кораблях. Путешествие, по всей вероятности, было кошмарным, но эти отчаянные ребята каким-то чудом добрались до окраинных планет и посадили корабль на Хатке. Снова взлететь они не могли – топливо было на исходе, да и людей осталось совсем мало: почти все погибли в дороге.

Тау сделал еще глоток и продолжил:

– Но мы, люди, живучее племя. Независимо от расовой принадлежности. Беглецы обнаружили, что по климату новая планета не так уж сильно отличается от их родной Африки. Такая удача выпадает, может быть, один раз на тысячу. Немногочисленные выжившие чувствовали себя здесь отлично, чего нельзя сказать о похищенных для обслуживания корабля белых инженерах. На новой планете установилась дискриминация наоборот. Чем светлее у тебя кожа, тем ты ниже на общественной лестнице. В результате своеобразного искусственного отбора сейчас жители Хатки отличаются особо темным цветом кожи. Ради выживания они вернулись к первобытному образу жизни. А двести лет назад – задолго до того, как их обнаружили изыскатели, – на планете что-то произошло. То ли исходная раса мутировала, то ли, как иногда бывает, возникла целая линия особо одаренных людей. Причем это были не единичные случаи: такие люди с удивительной регулярностью рождались в пяти родовых кланах. После недолгого периода борьбы за власть одаренные хаткане осознали всю глупость гражданской войны и, объединившись, возглавили союз племен. Сложилась новая цивилизация с Пятью семействами во главе. Когда на планету явились изыскатели, их встретили уже не дикари. Около семидесяти пяти лет назад компания «Комбайн» приобрела права на торговлю с Хаткой. Руководство компании и Пять семейств посовещались и выпустили на галактический рынок новый предмет роскоши. Вы, конечно, знаете, что на двадцати пяти планетах каждая большая шишка жаждет похвастаться своим участием в охоте на Хатке. Если человек повесил на стену голову граза или надел на руку браслет из хвоста этого зверя – значит он не хуже других. Провести отпуск на Хатке и модно, и приятно, и чрезвычайно выгодно для местных жителей. И для «Комбайна», который занимается доставкой туристов на планету.

– Я слышал, есть и браконьеры, – заметил Дэйн.

– Само собой! Знаешь, сколько стоит на рынке шкура глама? Там, где экспорт ограничен, всегда появляются браконьеры и контрабандисты. Но космическая полиция на Хатку не заглядывает. Местные сами справляются с преступниками. Я лично лучше отправился бы на девяносто девять лет в лунные шахты! Известно, как хаткане расправляются с браконьерами.

– А, так этот слух успешно разошелся?

Тау расплескал кофе, а Дэйн выронил пачку мясного концентрата, которую собирался загрузить в кухонный автомат. Главный лесничий Асаки возник на пороге кают-компании так внезапно, словно переместился сюда телепортом.

Тау встал, вежливо улыбаясь:

– Правильно ли я расслышал в ваших словах, сэр, намек на то, что эти истории распускают намеренно, чтобы отвадить нарушителей?

На бесстрастном черном лице мелькнула усмешка.

– Мне говорили, доктор, что вы искусны в «магии». Вы и в самом деле проявляете свойственную колдунам проницательность. Впрочем, в этих слухах есть и правда.

Добродушная улыбка исчезла, как не бывало.

Голос лесничего сделался резким:

– Знай браконьеры, что ждет их на Хатке, они бы лучше сдались полиции.

Вслед за Асаки в кают-компанию вошел Джелико. Дэйн опустил два откидных сиденья и подставил очередную кружку под кран кофемашины. Капитан официально представил присутствующих друг другу.

– Торсон – исполняющий обязанности суперкарго.

Хатканин церемонно кивнул и тут же с удивлением посмотрел вниз. Громко мурлыча, о его ноги терся Синдбад – необычное для корабельного кота дружелюбие. Лесничий встал на одно колено и протянул руку. Синдбад с интересом ее обнюхал, потом боднул темную ладонь и игриво подтолкнул ее мягкой лапой.

– Терранский кот! Родич львов?

– Очень дальний, – ответил Джелико. – Чтобы стать львом, Синдбаду нужно сильно подрасти.

– У нас остались только легенды, – с грустью сказал Асаки.

Кот запрыгнул ему на колено и уцепился когтями за нагрудные ремни.

– Впрочем, едва ли львы были так приветливы с нашими предками.

Дэйн хотел забрать кота, но хатканин встал, держа на руках мурлычущего Синдбада. Мягкая улыбка совершенно преобразила надменное лицо главного лесничего.

– Не вздумайте везти его с собой на Хатку, капитан! Обратно не отпустят. Ближний круг при дворе не захочет с ним расстаться. Ну что, нравится, маленький лев?

Он тихонько почесал коту подбородок. Синдбад подставил горло, блаженно прикрыв желтые глаза.

– Торсон! – Капитан обернулся к Дэйну. – Доклад о прибытии у меня на столе – это последнее сообщение от «Комбайна»?

– Да, сэр. «Скиталец» никак не успевает прилететь раньше этой даты.

Асаки сел, не выпуская кота из рук:

– Видите, капитан, так уж судьба распорядилась! У вас дважды десять дней. Четыре дня лету на моем быстроходном корабле, четыре дня обратно, а все остальное время можно осматривать заповедники. Замечательное везение, неизвестно ведь, когда наши пути вновь пересекутся. Скорее всего, я еще год не попаду на Ксехо, а может, и дольше. К тому же… – После недолгого колебания он продолжил: – Доктор, капитан Джелико говорил, что вы изучали магию многих планет.

– Верно, сэр.

– Как по-вашему, это реальная сила или всего лишь суеверия народов, которые еще не вышли из младенчества и придумывают себе демонов, чтобы было к кому обращать вопли и мольбы в черный час?

– Мне встречалось мошенничество под видом магии, зачастую основанное на знании людей, которое ловкий знахарь использует к собственной выгоде. Однако… – Тау поставил кружку на стол. – Всегда остается горстка случаев, которым не находится логического объяснения…

– Я думаю, возможно еще и другое, – перебил Асаки. – Если на людей с самого рождения воздействуют магией, то у всего народа вырабатывается особая восприимчивость к колдовству.

Он не спрашивал, скорее утверждал, но Тау все же ответил:

– Истинная правда. К примеру, ламорианина можно убить пением. Я своими глазами видел тому примеры. А на землянина или другого инопланетника то же самое пение никак не подействует.

– Поселенцы, которые осваивали Хатку, привезли с собой такого рода магию.

Пальцы главного лесничего нежно поглаживали горло Синдбада, но голос звучал холодно – в тесной кают-компании словно повеяло морозом.

– Да, и весьма изощренную, – кивнул Тау.

– Вы даже не представляете, доктор, насколько изощренную! – прошипел Асаки тоном ледяного бешенства. – Я думаю, ее новейший пример – смерть от зверя, который на самом деле не зверь, – заслуживает вашего пристального внимания.

– Почему? – спросил Тау.

– Потому что эта магия убивает, и таким способом кое-кто истребляет выдающихся людей моей родины. Людей, которые нужны планете. Если у нашего скрытого противника есть слабое место, нам необходимо об этом узнать, и как можно скорее!

Джелико пояснил:

– Нас приглашают на Хатку осмотреть новый охотничий заказник в качестве личных гостей главного лесничего Асаки.

У Дэйна дух захватило. Право пригласить гостя на Хатке – серьезнейшее дело. Целые семьи живут на плату от сдачи в аренду хотя бы половинной доли этого права. Однако лесничие в силу своей профессии могут приглашать несколько человек – например, ученых или своих коллег с других планет. А пригласить простых торговцев – прямо-таки неслыханно!

Тау изумился не меньше. Должно быть, это было очень заметно. Главный лесничий улыбнулся:

– Мы с капитаном Джелико давно обмениваемся сведениями о биологии инопланетных животных. Он славится своим мастерством фотографа и познаниями ксенобиолога. Поэтому я смог получить для него разрешение посетить заповедник Зобору, еще не открытый для широкой публики. А ваша помощь, доктор Тау, или по крайней мере ваш диагноз нам нужны в несколько иной области. Поэтому один специалист посетит нас открыто, другой – не столь явно. Хотя начальство одобрило ваше, доктор, задание. И чтобы запутать следы, не пригласить ли нам еще и молодого человека?

Дэйн оглянулся на капитана. Джелико всегда был справедлив, и команда бросилась бы в бой по одному его слову даже под градом смертоносных торкианских дротиков. С другой стороны, Дэйн никогда не стал бы выпрашивать для себя поблажек и в лучшем случае надеялся выполнять свои обязанности без нареканий. С чего бы Джелико его так баловать?

– Торсон, вам полагается двухнедельный отпуск на планете. Если захотите провести его на Хатке… – Джелико уже не скрывал ухмылки. – Вижу, что хотите. Когда взлет, господин главный лесничий?

– Вы сказали, нужно еще дождаться, пока соберется вся команда. Скажем, завтра после полудня?

Асаки встал и спустил на пол Синдбада, на что кот отозвался протестующим мявом.

– Маленький лев! – Хатканин обратился к нему, как к равному. – Твои джунгли здесь, а мои далеко. Но если когда-нибудь ты устанешь странствовать среди звезд, в наших краях тебе всегда будут рады.

Синдбад не пошел за лесничим, только издал тихий протяжный вопль скорби и возмущения.

– Получается, он хочет разгрести свои трудности чужими руками? – промолвил Тау. – Ну хорошо, попробую половить для него чертей; визит на Хатку того сто́ит!

Дэйн представил себе раскаленный космопорт на Ксехо, море, где невозможно плавать, вспомнил трехмерные снимки зеленого охотничьего рая на соседней планете…

– Да, сэр! – эхом откликнулся он и наугад задал кухонному автомату очередное блюдо.

– Не слишком радуйся, – предупредил Тау. – Я бы сказал, если жаркое слишком горячо для этого лесничего, то и мы можем сильно обжечься. Когда высадимся на Хатке, ходи осторожно, поглядывай по сторонам и будь готов к худшему.

Глава 2

Над черными зубчатыми хребтами сверкали молнии, а внизу разверзлась пропасть. На дне ее серебряной ниткой вилась река. Рукотворная каменная платформа возносилась над горами и джунглями, а на ней высились желто-белые стены и округлые купола дворца – наполовину приграничной крепости.

Дэйн, опираясь на парапет, невольно моргнул, когда небо расколола фиолетовая молния. Трудно было представить что-нибудь настолько не похожее на исходящие па́ром острова Ксехо!

– Гразы-демоны готовятся к бою… – Асаки мотнул головой в сторону далекой бури.

Капитан Джелико расхохотался:

– Точат бивни, а? Не хотел бы я повстречаться с гразом, у которого от бивней летят такие искры!

– Да ну? Однако подумайте, как повезет тому, кто найдет их кладбище. Такому счастливцу достанется сказочное богатство.

– Много ли правды в этой легенде? – спросил Тау.

Главный лесничий пожал плечами:

– Кто знает? Одно могу сказать наверняка: я служу в этих лесах всю свою жизнь, с тех пор как научился ходить. Едва стал понимать человеческую речь, я слушал разговоры лесников и охотников у отца на подворье и в полевых лагерях. И ни разу никто не говорил, что нашел труп граза, умершего естественной смертью. Плоть могут расклевать стервятники, но бивни и кости должны сохраняться не один год. И я своими глазами видел, как дряхлого граза двое сородичей, поддерживая, вели к болотам. Быть может, умирающий зверь просто захотел пить, а может, в сердце болот и правда скрывается кладбище гразов. Никто не видел умершего своей смертью граза, и ни один исследователь еще не вернулся с великих болот…

Молнии играли на горных вершинах, словно выточенных из гагата, – голые скалы вверху, роскошная зелень джунглей внизу. А посередине – крепость, построенная человеком, который бросает вызов и высотам, и глубинам. С той минуты, как вольные торговцы ступили на почву Хатки, их со всех сторон окружало буйство жизни. В этой планете было что-то неукротимое; она и манила, и отталкивала.

– Зобору далеко отсюда?

В ответ на вопрос капитана Асаки указал на север:

– Сотня лиг. Впервые за десять лет мы открываем новый заповедник. Мы стремимся сделать его как можно лучше для фотоохотников. Поэтому наши сотрудники занимаются приручением животных…

– Приручением? – не удержался и переспросил Дэйн.

Асаки охотно откликнулся – он был не прочь рассказать подробней о своем любимом проекте:

– В заповеднике запрещено убивать зверей. И звери быстро это понимают. Но мы не можем ждать несколько лет, пока они привыкнут. Мы делаем им подарки. – Он рассмеялся, явно вспомнив какой-то забавный случай. – Наверное, иногда мы проявляем излишнее рвение. Большинство гостей хотят делать трехмерные снимки крупных животных – гразов, амплетов, скальных обезьян, львов…

– Львов? – ахнул Дэйн.

– Это не терранские львы. Наши предки встретили на Хатке несколько видов животных, напоминающих те, что они знали раньше, и дали им те же названия. Хатканский лев покрыт мехом, он охотник и отменный боец, но это не та терранская кошка. Однако пользуется большим спросом как модель для трехмерных снимков. Поэтому его приманивают едой. Нужно застрелить поли – водяную крысу – или ландира. Тушу тащит за собой на веревке низко летящий флиттер. Лев чует добычу, бросается на движущееся мясо, веревку обрезают, и зверю достается бесплатный обед. Львы не глупы. Они скоро запоминают, что, если услышишь мотор флиттера, появляется еда. Они прибегают, и туристы на флиттере могут, оставаясь в безопасности, делать снимки. Однако при таком обучении тоже нужна осторожность. В заповеднике Комог один лесничий слишком увлекся. Сперва он тянул мясо на веревке, а потом стал подвешивать тушу под флиттером, чтобы львы прыгали за добычей, – хотел проверить, привыкнут ли они к присутствию человека. Они привыкли даже слишком хорошо. Примерно через месяц охотник сопровождал клиента на флиттере над Комогом. Они спустились пониже, чтобы заснять, как водяная крыса выходит из реки. Вдруг раздалось громкое рычание и рядом с ними на флиттере оказалась львица, весьма недовольная тем, что для нее не приготовили угощение. К счастью, и на охотнике, и на туристе были пояса с отпугивающей акустической системой. Но им пришлось посадить флиттер и отойти подальше, дожидаясь, пока львица уйдет. К тому же она в ярости серьезно повредила машину. Больше наши лесники не устраивают экспериментов. Завтра… нет, – поправился он, – послезавтра я смогу вам показать, как все это происходит на деле.

– А завтра? – спросил капитан.

– Завтра мои люди будут творить охотничью магию, – ответил Асаки ровным голосом без всякого выражения.

– И кто у вас главный шаман? – осведомился Тау.

– Ламбрилло.

Лесничий явно не собирался к этому ничего прибавить, но Тау продолжил расспросы:

– Это наследственная должность?

– Да. А это имеет значение? – В голосе Асаки впервые прозвучал сдержанный интерес.

– Быть может, огромное, – ответил Тау. – Наследственная должность требует особой подготовки, причем двух видов: чтобы воздействовать на публику и на самого исполнителя. Вероятно, ваш Ламбрилло сам глубоко убежден, что владеет особыми способностями; иначе он был бы поистине необыкновенным человеком. Почти наверняка ваши люди безоговорочно верят в его чудесную силу?

– Верят. – И снова голос Асаки прозвучал совершенно безжизненно.

– А Ламбрилло не хочет соглашаться с чем-то таким, что вы считаете необходимым?

– Вы снова правы, доктор. Ламбрилло не хочет понимать свое место в общей картине мира!

– Он принадлежит к одному из ваших Пяти семейств?

– Нет, он из маленького клана. Они всегда держатся в стороне. С самого начала на нашей планете установлено правило: тот, кто говорит с богами и демонами, не может распоряжаться людьми.

– Отделение церкви от государства, – задумчиво прокомментировал Тау. – В нашем терранском прошлом бывали времена, когда церковь и государство объединялись. Ламбрилло этого хочет?

Асаки обратил взгляд к горной цепи на севере, где располагался доверенный ему заповедник.

– Не знаю, чего хочет Ламбрилло, но добра от этого не будет, чтобы не сказать хуже. Говорю вам, охотничья магия – часть нашей жизни, и в основе ее – необъяснимые явления, существование которых вы сами признали. Мне случалось применять в работе силы, которых я не могу ни понять, ни объяснить. В джунглях и в саванне безоружные инопланетники должны для защиты надевать на себя отпугивающий пояс. А меня и моих людей ни один зверь не тронет, если мы соблюдаем магические правила. Но Ламбрилло делает и другие вещи, каких не делали его праотцы. Он хвалится, что еще и не то может. За ним идет все больше последователей. Кто-то – потому что верит, а кто-то – из страха.

– И вам нужно, чтобы я выступил против него?

Крупные руки главного лесничего стиснули край парапета, словно могли раскрошить камень.

– Мне нужно, чтобы вы проверили, есть ли здесь обман. С обманом я умею бороться, но если Ламбрилло в самом деле владеет силами, которым нет названия, то, возможно, мы должны заключить с ним хотя бы худой мир – или попросту сдаться. А я потомок воинов, и мы, инопланетник, так легко не сдаемся!

– Вот в это я охотно верю, – негромко ответил Тау. – Будьте уверены, сэр, если я замечу в его колдовстве обман, сразу же сообщу вам.

– Надеюсь, так и будет.

Для Дэйна магия всегда подсознательно ассоциировалась с ночной темнотой. Однако на следующее утро ярко светило солнце. Они с Тау и Асаки спустились на вторую, более просторную террасу, где уже собрались охотники, следопыты, лесные объездчики и другие подчиненные главного лесничего.

Неумолчный звук – скорее, даже не звук, а пульсирующий ритм – проникал в кровь и отдавался мерным биением в жилах. Скоро Дэйн разглядел источник этого звука – четыре больших барабана, по пояс барабанщикам, негромко отбивающим ритм всеми десятью пальцами.

Ожерелья из клыков и когтей на смуглых шеях, кожаные юбки с бахромой, перекрещенные на груди ремни из пятнистых и полосатых шкур – все это резко контрастировало с ультрасовременным оружием и прочим снаряжением.

Для главного лесничего было приготовлено резное кресло, для капитана Джелико – другое такое же. Тау и Дэйн устроились с меньшими удобствами прямо на каменных ступенях. Пальцы барабанщиков задвигались быстрее; рокот барабанов напоминал уже не гудение пчел в улье, а отдаленные раскаты грома на горных вершинах. В ответ раздалась птичья трель где-то во внутренних двориках, где, никогда не выходя наружу, скрывались женщины дворца.

Та-та-та-там… Барабанный ритм подхватили поющие голоса. Люди, сидя на корточках, медленно раскачивались из стороны в стороны. Тау стиснул запястье Дэйна. Молодой человек, вздрогнув, оглянулся. Глаза корабельного врача горели. Он наблюдал за происходящим, как Синдбад за добычей.

– Рассчитай объем груза для первого трюма!

Этот удивительный приказ, отданный еле слышным шепотом, так поразил Дэйна, что тот подчинился. Первый трюм… В нем три отделения, можно разместить груз общим объемом… Тут Дэйн понял, что на какое-то мгновение освободился из плена сети, которую плели барабаны, ритмичное пение и раскачивающиеся головы. Он провел языком по губам. Так вот как это бывает! Тау часто рассказывал, как люди при подобных ритуалах впадают в транс, а сегодня Дэйн впервые по-настоящему понял, о чем шла речь.

Откуда ни возьмись на террасу танцующей походкой вышли двое, одетые только в юбки из звериных хвостов, длиной до колен. Черные хвосты с белыми кисточками на конце покачивались в такт шагам. Головы и плечи этих двоих покрывали отлично выделанные головы животных; в раскрытых пастях виднелись изогнутые клыки. Мех в черно-белую полоску, остроконечные уши – не собачьи и не кошачьи, а нечто среднее.

Дэйн тихонько пробормотал две давно и прочно вызубренные торговые формулы и постарался вычислить курс самантианских каменных монет к галактическим кредитам. Однако на этот раз защита не сработала. Между танцорами возникло четвероногое существо, похожее одновременно и на кошку, и на собаку, только это уже была не просто голова – еще и грациозное туловище не менее восьми футов длиной, переступающее на мягких лапах; красные глаза горели жаждой убийства. Существо двигалось неспешно и надменно, помахивая хвостом с белой кисточкой. Дойдя до середины террасы, оно вскинуло голову, словно бросая вызов. И тут из клыкастой пасти раздались слова – Дэйн не знал их смысла, но слова эти, несомненно, были понятны людям, кивающим в такт гипнотическому стуку барабанов, – та… та… там…

– Потрясающе! – восхищенно выдохнул Тау.

Корабельный врач подался вперед, упираясь руками в колени, и глаза у него горели чуть ли не так же хищно, как у говорящего зверя.

А зверь тоже пустился в пляс, следуя за ритмом, который задавали его спутники в масках. Наверняка и зверь был человеком в шкуре животного, но иллюзия была настолько совершенной, что Дэйн невольно схватился за нож. Из уважения к местным обычаям они оставили гипноизлучатели во дворце, однако нож у пояса – вполне допустимая деталь одежды.

Незаметно вытащив нож, Дэйн приставил острие к ладони, кольнул и немедленно почувствовал резкую боль. Этот способ сбросить чары тоже посоветовал Тау. Но черно-белый зверь танцевал по-прежнему, ничем не напоминая человека.

Он запел высоким пронзительным голосом. Слушатели, что сидели ближе всего к Асаки и капитану Джелико, начали на них внимательно поглядывать. Дэйн почувствовал, как напрягся Тау.

– Сейчас что-то будет… – еле слышно прошелестел врач.

Дэйн заставил себя отвести взгляд от раскачивающейся кошкособаки и стал наблюдать за певцами, а те исподтишка следили за своим предводителем и его инопланетным гостем. Терранин знал, что главного лесничего связывают с подчиненными узы вассальной клятвы. Но чью сторону выберут люди, если дойдет до противостояния между Ламбрилло и Асаки?

Рука Джелико, лежащая на колене, чуть заметно передвинулась так, что пальцы почти касались рукоятки ножа. А руки главного лесничего внезапно сжались в кулаки.

– Так! – прошипел Тау.

Корабельный врач двигался уверенно и стремительно. Проскользнув между кресел, он остановился прямо перед пляшущей кошкособакой. Но он не смотрел ни на причудливое существо, ни на двоих в масках. Вскинув руки и словно отстраняя – а быть может, приветствуя – нечто на склоне горы, Тау выкрикнул:

– Хоуди, элдама! Хоуди!

Люди на террасе, все как один, обернулись и посмотрели в ту сторону. Дэйн вскочил, выставив перед собой нож, словно шпагу, и стараясь не задумываться, много ли толку от крошечного лезвия против неторопливо надвигающейся громадины.

Между могучими бивнями покачивался темно-серый изогнутый хобот. Уши раскинулись в стороны, ноги величественно сминали вулканическую почву. Тау шагнул вперед, по-прежнему вскинув руки, – теперь уже было ясно, что это приветственный жест. Хобот задрался ввысь, будто здороваясь с человечком, которого чудовище могло бы растоптать, даже не замедлив шага.

– Хоуди, элдама! – повторил Тау, и хобот взметнулся вновь.

Двое владык земных приветствовали друг друга как равных. Возможно, уже тысячу лет слон и человек не встречались вот так, один на один, а до этого их встречи заканчивались битвой не на жизнь, а на смерть. Сейчас же между ними ощущался мир и взаимное признание силы. Не только Дэйн это почувствовал – все люди на террасе отшатнулись, почуяв незримую связь между врачом и существом, которое он призвал.

Держа руки над головой, Тау резко хлопнул в ладоши. Зрители изумленно ахнули. Там, где только что стоял огромный зверь, ничего не осталось – только нагретые солнцем камни.

Тау развернулся навстречу другому зверю – но кошкособаки тоже больше не было. На ее месте глухо рычал и скалил зубы тощий человечек. Жрецы-помощники отступили назад. Инопланетник и шаман остались лицом к лицу.

– Магия Ламбрилло сильна, – спокойно проговорил Тау. – Приветствую тебя, Ламбрилло с планеты Хатка!

Он протянул руку дружественным жестом.

Рычание смолкло. Человечек совладал с выражением лица. Обнаженный, он был облачен в присущее ему чувство внутреннего достоинства. В нем ощущалась и сила, и гордость, перед какими отступил бы даже физически более внушительный главный лесничий.

– В тебе тоже есть магия, чужеземец, – отвечал шаман. – Где ходит ныне та тень с длинными зубами, что ты вызвал?

– Там, где когда-то ходили и жители Хатки. Люди твоего племени, Ламбрилло, давным-давно охотились на тень, что я вызвал, и она была их добычей.

– Значит, ныне, чужеземец, она может взыскать с нас долг крови?

– Ты это сказал, не я. Ты показал нам одного зверя, я – другого. Кто скажет, который окажется сильнее, когда они выйдут из мира теней?

Ламбрилло двинулся вперед, бесшумно ступая босыми ногами по каменным плитам. Вытяни он руку сейчас, мог бы коснуться врача.

– Ты бросил мне вызов, чужеземец.

Спрашивал он или утверждал? Дэйн не смог бы ответить.

– Зачем мне состязаться с тобой, Ламбрилло? У каждого народа своя магия. Я пришел не для битвы. – Тау смотрел прямо в глаза хатканину.

– Ты бросил мне вызов. – Ламбрилло пошел прочь и вдруг оглянулся. – Чужеземец, сила, что служит тебе опорой, может обернуться сломанным посохом. Вспомни мои слова, когда тени обретут плоть, а плоть станет прозрачной тенью!

Глава 3

– Ты поистине могучий колдун!

На слова главного лесничего Тау только головой покачал:

– Нет, сэр. Ваш Ламбрилло – колдун. Я вытянул часть его силы. Вы видели, что получилось.

– Не отрицай! Мы видели создание не из этого мира!

Тау закинул на плечо рюкзак:

– В давние времена люди вашей крови – те, от кого произошла ваша раса, – охотились на слонов. Резали из их бивней украшения, а мясо ели… И умирали у них под ногами, если зазеваются или просто не повезет. От тех времен у вас осталась глубинная память, и ее можно разбудить, чтобы вы вспомнили «элдама» в расцвете силы, когда он был царем своего стада и ничего не боялся, кроме острых копий и хитрости слабых маленьких человечков. Ламбрилло для своих целей уже пробудил вашу память.

– Как он это делает? – напрямик спросил Асаки. – Вместо Ламбрилло мы видели перед собою льва. Это магия?

– Он плетет чары барабанным боем, особым напевом, силой своего ума направляет ваш разум. Но когда чары сплетены, он уже не может их остановить, если пробужденное воспоминание тянет за собой другое. Я просто воспользовался орудиями Ламбрилло и показал вам другую картинку – в прошлом она была хорошо знакома вашему народу.

– И при этом нажил себе врага. – Асаки остановился перед стойкой с вполне современным оружием. Помедлив, он выбрал серебристую трубку с приделанным к ней прикладом, изогнутым по форме человеческого плеча. – Ламбрилло не забудет.

Корабельный врач коротко рассмеялся:

– Не забудет, сэр. Но ведь я всего лишь сделал то, чего вы хотели, правда? Вызвал на себя гнев опасного противника, и теперь мне придется ради самозащиты убрать его с вашего пути.

Хатканин медленно повернулся, взвешивая оружие на руке:

– Я и не отрицаю, звездный странник.

– Значит, дело и впрямь серьезное…

– Настолько серьезное, – перебил Асаки, обращаясь ко всем инопланетникам сразу, – что Хатка может непоправимо измениться. Ламбрилло – самая опасная дичь, какую я встречал за всю свою жизнь охотника. Его нужно устранить или вырвать ему клыки, иначе рухнет все, что нами построено, ради чего я столько трудился. Чтобы это сохранить, я возьмусь за любое оружие.

– И сейчас я – ваше оружие, такое же действенное, как этот игольник. – Тау снова невесело засмеялся. – Будем надеяться, что так и выйдет.

Только-только рассвело, и по углам оружейной еще держались тени уходящей ночи. Джелико вышел на свет и не спеша снял со стойки короткоствольный бластер. Только когда оружие удобно легло в руку, капитан обернулся к лесничему:

– Асаки, мы здесь ваши гости. Мы отведали хлеб-соль под вашей крышей.

– Клянусь своей кровью и плотью, это правда, – сурово ответил Асаки. – Если нас встретит пламя смерти, я первым уйду в черноту Сабры.

Выхватив из-за пояса нож, он протянул его капитану рукояткой вперед:

– Капитан, мое тело – стена между вами и тьмой. Но поймите и вы: мое дело для меня важнее, чем жизнь отдельного человека. Зло, что несет с собой Ламбрилло, надо вырвать с корнем. В моем приглашении не было подвоха!

Они стояли друг против друга, глаза в глаза, оба одного роста, равные по силе личности и тому неизъяснимому качеству, которое отличает истинного лидера. Наконец Джелико протянул руку и коснулся рукояти ножа.

– Подвоха не было, – подтвердил капитан. – Я знал, что вы пришли к нам за помощью.

Дэйн не все понимал в происходящем, но раз у капитана и Тау не нашлось возражений, он решил последовать их примеру. К тому же пока они собирались всего лишь посетить заповедник Зобору.

Туда отправились на флиттере – Асаки, пилот-охотник и трое с «Королевы Солнца». Пролетели над горной грядой позади дворца-крепости и помчались на север. Справа пылал огненный шар восходящего солнца, внизу раскинулась суровая местность, сплошь острые скалы, в ущельях между ними залегли густо-лиловые тени. Но скоро и они остались позади. Теперь флиттер летел над морем зелени с желтыми, синими и даже красными вкраплениями. Еще одна горная цепь, а дальше – степной простор. Высокая трава уже выгорела на солнце. По равнине, петляя, текла река – кое-где ее извилистое русло едва не пересекало само себя.

Вновь каменистая местность с явными следами древней вулканической активности – кошмарная мешанина изъеденных эрозией скал и утесов. Асаки указал на восток – там виднелось темное пятно, расширяющееся клинообразно.

– Болота Мигры. До сих пор не исследованы.

– Можно провести аэрофотосъемку, хотя бы составить карту… – начал Тау.

Главный лесничий нахмурился:

– Пробовали. Потеряли четыре флиттера. За той горной грядой радиосвязь прерывается. Мы пока не выяснили, откуда помехи. Мигра – гиблое место. Может, позже мы пройдем по краю, тогда вы сами увидите. А сейчас…

Он сказал несколько слов пилоту на своем языке. Флиттер задрал острый нос, перевалил через самый высокий пик, и наконец впереди открылась поросшая травой равнина с разбросанными по ней небольшими рощицами.

Джелико одобрительно кивнул:

– Зобору?

– Зобору, – подтвердил Асаки. – Мы направимся к северной оконечности заповедника. Хочу вам показать гнездовья фасталов. Сейчас у них как раз брачный сезон. Это зрелище вам запомнится надолго! Но сперва полетим к востоку. Мне нужно еще проведать две базы лесничества.

После второй базы флиттер снова повернул на восток и преодолел еще одну горную гряду. За ней находилось недавно открытое новое чудо, о котором им рассказали в лесничестве, – озеро в вулканическом кратере.

Флиттер скользил над самой водой – изумрудно-зеленой, вплотную подступающей к отвесным стенкам кратера. На подлете к дальней стене машина пошла вверх, и Дэйн вдруг напрягся. Среди его обязанностей на борту «Королевы Солнца» было водить флиттер во время путешествий по планете. Сегодня он с самого утра безотчетно наблюдал за действиями пилота, предугадывая каждое изменение курса, высоты или скорости, и сейчас ощутил, что машина как-то замедленно откликается на команду набрать высоту. Рука сама потянулась прибавить мощности двигателей.

Высоты хватило перевалить через скалу, даже с запасом, но флиттер явно барахлил. Дэйну не нужно было смотреть, как мечутся над приборной панелью руки пилота, чтобы понять: дело неладно. Легкая тревога усилилась, когда нос флиттера снова нырнул вниз. Капитан Джелико заерзал на переднем сиденье – значит, он тоже заметил.

Пилот вдавил до упора регулятор мощности, но флиттер по-прежнему словно магнитом тянуло к земле, как будто нос у него утяжелили. Пилот никакими силами не мог выровнять машину, только немного оттянуть неизбежное крушение. Хатканин направил флиттер на север в надежде обойти лежащий внизу участок болот, подступающих к самому подножию горы.

Главный лесничий что-то говорил в радиотелефон, а пилот продолжал бороться с машиной, неумолимо теряющей высоту. Они уже спустились ниже уровня окружающих озеро скал. От заповедника их отделяла гора.

Асаки издал приглушенное восклицание, хлопнул по радиотелефону ладонью и снова заговорил резким тоном. Очевидно, результат его не устраивал.

Глянув через плечо, он коротко приказал:

– Пристегнитесь!

Терране уже пристегнули широкие противоударные пояса. Пилот нажал на кнопку, высвобождающую подушки безопасности. Несмотря на отчаянный стук сердца, Дэйн краем сознания все же отметил мастерство хатканина, который все-таки сумел направить машину к относительно ровному участку, где не было острых скал, а только песок и мелкие камешки.

Дэйн поднял голову – в момент удара о землю он прикрыл ее руками. Главный лесничий приводил в чувство пилота, рухнувшего на приборную панель. Тау и Джелико уже расстегивали пряжки защитных ремней. Бросив один-единственный взгляд на переднюю часть флиттера, Дэйн понял, что без весьма серьезного ремонта машина не взлетит. Смятый в лепешку нос загибался кверху, совершенно заслоняя обзор. Чудо еще, что все остались живы.

Десять минут спустя пилот пришел в себя, ему перевязали рассеченный лоб, а затем устроили военный совет.

– Радио тоже отказало. Не было никакой возможности сообщить о неисправности до крушения, – сказал Асаки. – Наши исследователи еще даже не нанесли эту часть гряды на карту. О здешних краях идет дурная слава, из-за болот.

Джелико обреченно смерил взглядом скалистую стену:

– Видно, карабкаться придется.

– Не здесь, – поправил Асаки. – Пешком через затопленный кратер не пройдешь. Нужно идти на юг в обход предгорья, пока не найдем перевал, через который можно выбраться на территорию заповедника.

– Вы так уверены, что если будем сидеть на месте, нас не спасут, – заметил Тау. – Почему?

– Мне сдается, доктор, что любой вылетевший за нами флиттер постигнет та же судьба. К тому же радиосвязь не работает – значит, нас не смогут найти по пеленгу. Пройдет не меньше суток, пока нас хватятся, а потом еще надо прочесать всю северную часть заповедника – на это просто нет людей. Да я могу еще тысячу причин привести.

– Например, саботаж? – спросил Джелико.

Асаки пожал плечами:

– Возможно. Кое-кто меня не любит. А возможно, здесь, как и в районе Мигры, есть какой-то фактор, который вызывает неполадки у флиттеров. Мы думали, в окрестностях кратера влияние болот не сказывается, но мы могли и ошибаться.

«И все же вы рискнули лететь этим маршрутом», – подумал Дэйн, хотя вслух комментировать не стал. Что это, еще одна попытка главного лесничего вынудить их разгребать его трудности? Хотя разбить ради этого флиттер посреди такой глухомани – пожалуй, слишком уж решительная мера.

Асаки уже начал выгружать из флиттера самые необходимые припасы. У каждого был с собой рюкзак, но когда пилот, пошатываясь, вытащил и передал капитану Джелико охапку отпугивающих поясов, главный лесничий покачал головой:

– Боюсь, они не будут работать. Горы стоят на пути подающего энергию луча.

Джелико бросил один пояс на искореженный нос флиттера и включил его, нажав на кнопку дулом игольника. Затем швырнул в свисающий конец пояса камнем. Камень сшиб ремень с флиттера, и они вместе упали на землю. Защитное силовое поле должно было отклонить снаряд, но оно не сработало.

– Ну замечательно! – Тау, криво улыбаясь, начал укладывать в рюкзак пачки концентратов. – Нам никто не выдавал лицензии на убийство. Вы за нас оплатите штрафы, если мы будем вынуждены пристрелить какую-нибудь особо принципиальную зверюгу?

К удивлению Дэйна, главный лесничий расхохотался:

– Доктор Тау, вы сейчас не на территории заповедника! Здесь правила не действуют. Но я бы посоветовал, пока не стемнело, найти пещеру для ночевки.

– Львы? – спросил Джелико.

Дэйн с нехорошим чувством вспомнил черно-белого зверя, которым прикидывался Ламбрилло. Он быстро обвел взглядом спутников – Асаки держал в руках игольник, а другой висел у пилота на плече. Тау и капитан вооружились бластерами. У самого Дэйна были флеймер и силовой нож. И то и другое оружие вроде бы мелкое, но весьма действенное. Пожалуй, способное охладить даже охотничий азарт льва.

– Львы, гразы, скальные обезьяны… – Асаки затянул горловину рюкзака. – Все они хищники или просто убийцы. Гразы высылают разведчиков впереди стада. Учитывая их силу и размеры, у них практически нет врагов. Львы – ловкие и хитрые охотники. Скальные обезьяны крайне опасны. К счастью, они не в состоянии хранить молчание, когда учуют добычу, так что их мы услышим заранее.

Карабкаясь вместе со всеми вверх по склону, Дэйн оглянулся и подумал, что Асаки прав – лучше выбираться самим, не дожидаясь, пока их спасут. Даже если не думать о риске нового крушения, разбитый флиттер на склоне кратера не так уж заметен, и чем выше они поднимаются, тем труднее его разглядеть среди россыпи камней.

Дэйн слегка приотстал, а когда нагнал своих спутников, Джелико стоял, поднеся к глазам дальнозор, и рассматривал темное пятно впереди – там находились болота.

Как только Дэйн подошел, капитан оторвался от созерцания:

– Торсон, возьми нож и приставь его вон к тому камню!

Он указал на округлый черный валун, выступающий из земли чуть в стороне от тропинки.

Едва Дэйн поднес лезвие к камню, нож дернулся у него в руке. От неожиданности Дэйн разжал руку, и в тот же миг лезвие намертво прилипло к камню.

– Магнит!

– Точно. Вот и возможная причина крушения. И еще… – Джелико показал Дэйну компас.

Магнитная стрелка бешено крутилась.

– Можно использовать горную гряду как ориентир, – сказал Дэйн с уверенностью, которой на самом деле не чувствовал.

– Так, но когда снова повернем на запад, могут возникнуть трудности. Если крушение подстроено… – Джелико сжал губы, и старый ожог от бластера у него на щеке судорожно искривился. – То кому-то придется ответить на пару вопросов, и немедленно!

– Кому придется, сэр? Главному лесничему?

– Не знаю! Ничего я не знаю! – буркнул капитан, поправил рюкзак и зашагал дальше.

Прежде фортуна их подвела, теперь же, наоборот, улыбнулась. Еще до заката Асаки нашел пещеру, недалеко от горного ручья. У темного отверстия входа главный лесничий потянул носом воздух, а пилот-охотник, сгрузив на землю снаряжение, пополз вперед на четвереньках, тоже принюхиваясь.

Запах? Да не то слово, скорее вонь. У инопланетников тошнота подступила к горлу, однако охотник оглянулся и ободряюще мотнул головой:

– Лев, но давно. Пять дней назад. Может, больше.

– Годится. А запах льва, даже старый, отпугнет скальных обезьян. Сейчас почистим здесь немного, и можно спокойно отдыхать, – отозвался главный лесничий.

Чистить было нетрудно. После льва в пещере осталась подстилка из сухой травы и хвороста, она хорошо горела. Огонь и дым быстро очистили пещеру, а пепел потом вымели ветками. Асаки и Нимани принесли по охапке листьев, размяли их и рассыпали по полу. Приятный аромат почти заглушил остатки вони.

Дэйн пошел к ручью набрать воды во фляги и обнаружил небольшой пруд с песчаным желтым дном. Зная, что на незнакомой планете легко попасть в западню, терранин осторожно пошевелил песок палкой, но не увидел ни необычных рыб, ни водных насекомых. Тогда он снял ботинки, закатал штанины и шагнул в пруд. Прохладная вода освежала, однако пить ее без добавления очистителя Дэйн все же не решился. Наполнив водой фляги, он связал их вместе, снова обулся и побрел назад к пещере, где ждал Тау с таблетками для очистки воды.

Полчаса спустя Дэйн сидел, скрестив ноги, у костра и поворачивал над огнем вертел с тремя небольшими птичками – их добыл Асаки. Ступня, что была ближе к огню, начала зудеть. Дэйн стащил ставший вдруг тесным ботинок и увидел, что пальцы на ноге распухли чуть ли не вдвое. Вытаращив глаза, он рассматривал свои покрасневшие, раздутые пальцы. Прикасаться к ним было больно. Нимани присел рядом на корточки, внимательно осмотрел ногу и велел снять другой ботинок.

– Что это? – спросил Дэйн.

Содрать с себя второй ботинок оказалось чем-то вроде пытки.

Нимани уже строгал палочку, отделяя от нее тоненькие щепочки-лучинки.

– Песчаный червь. Откладывает яйца в тело. Надо выжигать, иначе плохая нога.

– Выжигать! – поперхнулся Дэйн.

– Выжигать, – подтвердил хатканин, поднося лучинку к огню. – Сегодня выжгли, завтра поболит, скоро здоров. Не выжгли – очень плохо.

Дэйн печально приготовился пожинать плоды своей первой встречи с неприятными сюрпризами, которые для них заготовила Хатка.

Глава 4

Дэйн уныло рассматривал свои несчастные ноги. Операция с горящими щепками была крайне болезненная, однако он сумел ее перетерпеть и не опозорился перед хатканами. Те относились к его злосчастью как к самому обычному дорожному происшествию. Тау дал ему мазь, она немного уняла боль, и теперь у терранина было время поразмыслить над своей глупостью. Завтра он, возможно, будет обузой для всех.

– Странно…

От мрачных мыслей Дэйна отвлек корабельный врач; тот застыл на коленях перед выставленными в ряд флягами и рассматривал при свете костра пузырек с очистителем для воды.

– Что такое?

– Нас, наверное, здорово тряхнуло, когда рухнул флиттер. Таблетки частично раскрошились! Придется набирать дозу наугад. – Тау кончиком ножа отмерил по чуть-чуть порошка в каждую флягу. – Так сойдет. Если вода будет слегка горчить, не обращай внимания.

Горькая вода – самая малая его забота нынче утром, подумал Дэйн, силясь пошевелить распухшими пальцами. Он решил, что не будет прекращать стараний, чего бы это ни стоило. Завтра на рассвете ноги должны влезть в ботинки, и точка!

А когда вскоре после восхода они отправились в путь, рассчитывая до жары и дневного привала пройти как можно дальше, оказалось, что идти не так уж мучительно. Хотя ноги все еще болели, Дэйн кое-как плелся в конце процессии. Позади него шел только Нимани в качестве арьергарда.

Впереди раскинулись джунгли. В ход пошли мачете. Дэйн по очереди с другими расчищал дорогу, радуясь, что необходимость прорубаться через густые заросли замедлила их продвижение. В таком темпе он мог передвигаться, пусть и на чистой силе воли.

Однако на Хатке жизнь могут попортить не только песчаные черви. Часа не прошло, и вот уже капитан Джелико, весь в поту, облегчает душу руганью на языках пяти разных планет, в то время как Тау и Нимани дружно работают разделочными ножами. Они не снимают кожу со звездолетчика, хотя временами подходят вплотную к этому, извлекая шипы, засевшие у него в руке и в плече. Что делать, не повезло – капитан споткнулся и попал в объятия весьма недружелюбного куста.

На привале, прежде чем сесть, Дэйн внимательно осмотрел поваленный ствол – нет ли в нем враждебно настроенных обитателей, а затем проложил между собой и бревном походное одеяло в качестве подушки безопасности. Здесь росли не настоящие лесные великаны, скорее – кусты-переростки, наглухо заплетенные лианами. Яркими пятнами пестрели грозди цветов, и вокруг них вились тучи насекомых. Дэйн мысленно подсчитывал сделанные заранее прививки и надеялся на лучшее. В эту минуту он вообще не понимал, как кому-то может прийти желание посетить Хатку, тем более платить астрономические суммы за это сомнительное удовольствие. Хотя для платных клиентов наверняка устраивают сафари по высшему разряду, пылинки с них сдувают.

Как разведчики ухитряются пробраться через такие дебри? Да еще когда компас дурака валяет! Джелико знал, что компас вышел из строя, однако пошел за Асаки без колебаний. Значит, доверяет его умению ориентироваться в лесу? И все-таки лучше бы поскорее снова оказаться на горном склоне.

В лесном полумраке время потеряло всякий смысл. Когда они наконец вышли на открытое место, солнце уже перевалило далеко за полдень. Все уселись передохнуть на опушке леса, под низко нависающими ветвями.

– Потрясающе! – Джелико с рукой на перевязи вернулся к компании – он поднимался выше по склону осмотреть в дальнозор окрестности. – Мы срезали около десяти миль по прямой через джунгли. Теперь, сэр, я верю слухам, что у вашего народа встроенный радар и вы никогда не заблудитесь даже в самой дикой местности. Признаюсь, когда отказал компас, во мне зашевелились серьезные сомнения.

Асаки рассмеялся:

– Капитан, я же не сомневаюсь в вашей способности перелетать с одной планеты на другую и торговать с самыми разными народами, даже и с негуманоидами. У всех свои секреты. На Хатке каждый мальчишка, прежде чем стать мужчиной, учится находить дорогу в джунглях без всяких инструментов, только вот этим. – Он ткнул большим пальцем себе в лоб. – Мы поколениями вырабатывали инстинкт возвращаться домой. Кто не сумел – тот не дожил до того, чтобы родить таких же ущербных детей. Мы как гончие, что следуют своему нюху, и перелетные птицы, у которых внутри самый лучший компас.

– И что теперь, снова в гору? – Тау критически рассматривал крутой склон впереди.

– Не в этот час. Камни раскалились на солнце, если коснешься – может быть ожог. Подождем…

Для хатканина ожидание – это возможность выспаться. Оба улеглись, подстелив тонкие одеяла, и мгновенно заснули. А трое инопланетников не находили себе места. Дэйн мечтал снять ботинки, но боялся, что потом не сможет их надеть. Судя по тому, как ворочался капитан Джелико, его тоже мучила боль. Тау молча сидел, глядя в пространство. Или на высокий камень, торчащий посреди склона, словно палец, указующий в небо.

– Какого цвета этот камень?

Дэйн удивился и посмотрел на камень внимательнее. На его взгляд, цветом тот не отличался от других камней – выцветший на солнце черный, при определенном освещении приобретающий коричневатый оттенок.

– Черный или, может, темно-коричневый?

Тау взглянул на капитана.

Джелико кивнул:

– По-моему, тоже.

Тау прикрыл глаза ладонями. Губы его шевелились, как будто он что-то считал. Затем он опустил руки и снова стал смотреть на склон, медленно моргая.

– Только черный и коричневый? Никаких других оттенков?

– Никаких. – Джелико положил раненую руку себе на колени и подался вперед, пристально рассматривая пресловутый камень, как будто ждал, что тот внезапно преобразится.

– Странно, – пробормотал Тау и бодрым тоном добавил: – Вы, конечно, правы. Это все из-за солнца, просто обман зрения.

Дэйн не сводил глаз с каменного столба. Может, от солнца и бывает обман зрения, но в этом неровном камне он не видел ничего особенного. Впрочем, раз капитан не стал ни о чем спрашивать доктора, то и Дэйн промолчал.

С полчаса спустя, когда врач и Джелико все-таки уснули, сморенные жарой, тишиной и собственной усталостью, Дэйн вдруг заметил выше по склону какое-то движение. Ноги у него болели, заняться было нечем, кроме как размышлять о своих бедах, и потому он не спал, а сидел, лицом к тому самому камню.

Не это ли увидел Тау? Словно что-то мелькнуло и пропало за каменным столбом. Но почему он спрашивал про цвет? Вот опять! Сосредоточив все внимание на одной точке, Дэйн разглядел очертания головы – невероятно гротескной, словно созданной воображением колдуна Ламбрилло. Дэйн и сам бы решил, что глаза его обманывают, если бы не видел в точности такого существа на трехмерных снимках в коллекции капитана Джелико.

Шарообразную голову украшала пара большущих ушей – их кончики с пушистыми кисточками выступали выше макушки. Глубоко посаженные круглые глаза, свиное рыло, из пасти свисает фиолетовый язык, а в целом эта кошмарная голова почти того же цвета, что и камень, из-за которого она выглядывает.

Дэйн не сомневался, что скальная обезьяна подглядывает за лагерем. Стало тревожно – о хатканских полуразумных животных он наслушался всякого, большей частью плохого. Может, этот соглядатай – разведчик целой стаи? А стая скальных обезьян – очень серьезный противник, если застанут добычу врасплох.

Асаки пошевелился и сел. Круглая голова тотчас повернулась, внимательно следя за каждым движением лесничего.

– Там, вверху… у каменного столба… справа… – Дэйн старался шептать еле слышно.

Голые плечи хатканина напряглись – он услышал и понял.

Впрочем, Асаки ничем не показал, что заметил обезьяну, лишь проворно вскочил и легонько пнул Нимани. Тот проснулся мгновенно – сразу виден опыт жизни в дикой природе.

Дэйн под прикрытием древесного ствола протянул руку и незаметно коснулся капитана. Серые глаза Джелико тут же раскрылись – он тоже проснулся сразу. Асаки поднял с земли игольник, стремительно обернулся и выстрелил – все практически единым движением. Дэйн еще никогда не видел такой скорости в стрельбе.

Безобразная голова качнулась прочь от камня. Тело, почти непристойное в своем сходстве с человеческим, завалилось на бок.

Мертвая обезьяна не успела подать сигнал, но откуда-то сверху донесся хриплый кашляющий крик. По крутому склону, подпрыгивая, скатился белый шар, миновал раскинувшийся на земле труп обезьяны, снова подскочил, еще раз ударился о землю и лопнул.

– Назад! – Асаки одной рукой толкнул ближайшего к нему терранина – Джелико – в чащу и всадил в остатки шара заряд из игольника.

В воздух с пронзительным жужжанием взвилась туча красных насекомых, сверкая на солнце точно расплавленная медь.

Остатки гнезда рассыпались пеплом, но луч игольника не мог остановить вырвавшееся из него кровожадное войско, готовое наброситься на всякое теплокровное, что окажется поблизости. Люди кинулись в заросли и стали кататься по лесной подстилке, спеша облепить себя влажными опавшими листьями.

Дэйн почувствовал между лопаток убийственное жжение – куда хуже вчерашних мук. Он перекатился на спину и заерзал, чтобы раздавить осу и притушить боль. Судя по отчаянным воплям, он был не единственный страдалец. Все запускали руки в прелые листья и пришлепывали их себе на лицо и на голову.

– Обезьяны… – предупредил глухой голос.

Верные своей природе, скальные обезьяны бежали вниз по склону с хриплым угрожающим лаем. Только эта их своеобразная привычка спасла будущих жертв нападения.

Обезьяны мчались враскачку, горбясь на бегу. Два рослых, почти шестифутовых, самца рухнули под выстрелом из игольника Асаки. Третий увернулся и поскакал к Дэйну. Землянин выхватил силовой клинок. На свином рыле раскрылась пасть, демонстрируя зеленоватые клыки. Дэйн чуть не задохнулся от вони.

Когтистая лапа уже схватила его, но соскользнула по слою влажной грязи. Зловонное дыхание шибануло в лицо. Дэйн пошатнулся, когда обезьяна налетела на него всем телом. Силовое лезвие развалило тушу пополам. К ужасу и омерзению Дэйна, лапы все еще тянулись к нему и клыки по-прежнему скрежетали. Он с трудом отпихнул от себя изуродованный труп и кое-как поднялся на ноги.

Рев бластера – двух бластеров – заглушил обезьяний гомон. Дэйн выдернул из-за пояса флеймер, прислонился спиной к дереву и приготовился драться. Выстрелил – мелкий примат пошустрее других с визгом покатился по земле. Из мохнатых противников никого не осталось на задних лапах. Впрочем, иные поверженные пытались ползти вперед, все еще стремясь дотянуться до врага.

Дэйн прихлопнул огненную осу у себя на ноге, радуясь, что можно опереться на дерево – обезьянья кровь залила его почти до шеи, земля вокруг тоже ею пропиталась, и от вони его вывернуло наизнанку.

Немного придя в себя, Дэйн выпрямился и с облегчением перевел дух: остальные тоже на ногах, вроде никто не ранен. Врач Тау, едва увидев младшего звездолетчика, ахнул и бросился к нему:

– Дэйн! Что с тобой?

Дэйн истерически рассмеялся:

– Кровь не моя…

Он принялся тереть окровавленные штаны пучком травы.

Когда все выбрались из зарослей, Нимани отыскал водопадик, у подножия которого пенился ручей. Из-за быстрого течения здесь не водились песчаные черви. Все разделись, вымылись и постирали изгвазданное снаряжение. Тем временем Тау обработал многочисленные осиные укусы. Ему практически нечем было снять боль и воспаление, но Асаки добыл какое-то растение, похожее на тростник, – если его разрубить на кусочки, оно выделяло липкий фиолетовый сок, застывающий на коже тонкой пленочкой. Обклеенные этим природным пластырем, они поднялись повыше в гору и устроились на ночь в ложбинке меж двух наклонных каменных столбов. Не так укромно, как в пещере, но все-таки хоть какая-то защита.

– И за такую вот прогулочку богатеи платят сумасшедшие деньги! – с горечью заметил Тау, скрючившись в три погибели, чтобы покусанные части тела не соприкасались с каменным ложем.

– Ну, не совсем такую… – отозвался Джелико, а Нимани усмехнулся краем рта – с другой стороны опухшую щеку стягивала фиолетовая лечебная пленка.

– Не всегда удается встретить в один день и огненных ос, и скальных обезьян, – прибавил Асаки. – Кроме того, платным гостям выдают отпугивающие пояса.

Джелико фыркнул:

– Иначе вряд ли кто приехал бы к вам во второй раз! Кто нас порадует завтра? Стадо бешеных гразов или что-нибудь еще похлеще?

Нимани вдруг встал и вышел из-под прикрытия каменных столбов, раздувая ноздри, совсем как тогда, когда они обследовали пещеру.

– Пахнет мертвечиной, – медленно проговорил он. – Кто-то очень большой. Или…

Асаки подошел к нему, коротко кивнул, и Нимани побежал под гору, то и дело оскальзываясь на склоне.

– Кто там может быть? – спросил Джелико.

– Много разного. И есть одно, чего бы не хотелось, – довольно уклончиво ответил главный лесничий. – Пойду поохочусь на лабблу. Видел свежие следы у ручья.

Он ушел и через полчаса вернулся, неся на плече добытого зверька. Пока он свежевал тушку, прибежал Нимани.

– Что там?

– Полная яма мертвечины, – ответил охотник.

– Браконьеры? – спросил Джелико.

Нимани кивнул.

Асаки по-прежнему разделывал тушку мастерскими взмахами ножа, но его темные глаза грозно сверкали.

Затем он глянул на тень от горы, протянувшуюся далеко за их укрытие, и сказал:

– Я тоже хочу посмотреть.

Джелико вскочил. Дэйну стало любопытно, и он последовал за ними. Через пять минут даже не обладающие острым нюхом хатканских охотников терране ощутили, что впереди их ждет какая-то мерзость. Запах разложения в жарком воздухе почти можно было потрогать руками. А когда они подошли к краю ямы, Дэйн торопливо попятился. Воняло тут не лучше, чем на поле боя со скальными обезьянами. Однако капитан и оба хатканина спокойно рассматривали груду битой дичи, оставленную здесь браконьерами.

– Гламы, гразы, гудры, – перечислял Джелико. – Бивни и шкуры – стандартный набор.

Хмурый Асаки отошел от края ямы:

– Новорожденные телята, старые животные, самки, все вперемешку. Убивают без разбору, а тех, чьи шкуры не пригодятся, бросают просто так.

– След… – Нимани показал на восток. – Ведет в болота Мигры.

– Болота! – изумился Асаки. – Они лишились разума!

– Или знают местность лучше твоих людей, – поправил Джелико.

– Если браконьеры могут войти в Мигру, то и мы сможем!

Только не сейчас, мысленно взмолился Дэйн. Асаки же не собирается гнаться за нарушителями по болотам? Сам ведь говорил, что это гиблое место!

Глава 5

Дэйн рывком сел и уставился в темноту. Посреди лагеря в круге из камней слабо мерцали догорающие угли. Дэйн придвинулся ближе к костру, сам не понимая, почему проснулся. Руки тряслись, на коже выступил пот, хотя жарко не было. Сейчас Дэйн уже не мог вспомнить, что за кошмар ему приснился; осталось только невнятное ощущение надвигающейся беды. Кто там рыщет во мраке? Кто бродит по горам? Затаился, подслушивает и выжидает?

Дэйн привстал, собираясь подняться, и тут кто-то вступил в круг тусклого света от костра. На молодого человека пристально и очень серьезно смотрел Тау:

– Плохой сон приснился?

Дэйн нехотя кивнул.

– И не только тебе. Запомнил что-нибудь?

Дэйн с трудом отвел взгляд от обступившей их тьмы. Казалось, там прячется воплощенный страх – тот самый, что его разбудил.

– Ничего не запомнил. – Он протер глаза – спросонья они саднили, будто в них насыпали песку.

– Я тоже, – отозвался Тау. – Но, судя по всему, было сильно.

– После вчерашнего, наверное, неудивительно, если кошмары снятся.

Дэйн старался найти логическое объяснение, хотя в глубине души не верил ни единому слову. У него и раньше случались кошмары, но от них не оставалось такого послевкусия. Этой ночью он не хотел больше спать.

Дэйн подбросил хвороста в огонь. Тау сел рядом.

– Есть еще кое-что… – начал врач и снова умолк.

Дэйн не подгонял. Был слишком занят – боролся с собой. Ему все сильнее хотелось обернуться и разрядить в темноту свой флеймер. Уничтожить ту тварь, что, он всей кожей чувствовал, крадется там и подстерегает добычу.

Перед рассветом Дэйн все-таки задремал, хотя изо всех сил старался не уснуть. Проснулся он совершенно невыспавшимся и, увы, с тем же отвращением к окружающему пейзажу.

Асаки уже не предлагал гнаться за браконьерами по трясине Мигры. Он решил двигаться в противоположном направлении и поскорее найти путь через горную гряду в заповедник. Оттуда можно будет вызвать подкрепление, чтобы разделаться с нарушителями.

И вот они начали подъем от влажной жары низин в сухой жар на горных склонах. Солнце светило даже слишком ярко, почти не оставляя тени. И все равно, когда Дэйн остановился глотнуть воды из фляги, он вновь почувствовал на себе чей-то взгляд. Кто за ним следит? Скальные обезьяны? Хоть эти звери и хитры, но не в их природе молча выслеживать добычу. Возможно, лев?

Сегодня Асаки и Нимани по очереди занимали место в арьергарде и оба постоянно были настороже. Но странное дело – никто не высказывал общего беспокойства вслух.

По дороге им не попалось ни одного горного ручейка, пополнить запас воды. Опыт походов по безлюдной местности был у всех, и все понимали, что воду надо экономить, растягивая каждый глоток как можно дольше. К полуденному привалу у каждого еще оставалось по полфляги.

– Хо!

Все схватились за оружие. На склоне четко виднелась уродливая скальная обезьяна. Она скакала, плевалась и гримасничала. Асаки выстрелил с бедра. Зверь завизжал, схватился за грудь, где расплывалось темное пятно, и помчался прямо на них. Нимани добил обезьяну. Все напряженно ждали, когда появится стая, которая неизменно следует за разведчиком, но больше ничего не происходило. Безмолвие и неподвижность.

А когда что-то наконец произошло, все на миг оцепенели. Изувеченное тело зашевелилось и поползло вперед. С такими ранами не живут, это Дэйн знал наверняка. Но зверь приближался, свесив голову так, что глаза слепо смотрели прямо на беспощадно сияющее солнце. Тварь тянулась к человеку, которого не видела.

– Демон! – вскрикнул Нимани, уронил игольник и прижался к каменной стене.

У них на глазах творилось невозможное. Зияющие раны закрылись, голова выпрямилась на короткой шее, взгляд вновь загорелся жизнью, со свиного рыла закапала слюна.

Джелико подобрал оброненный охотником игольник и выстрелил. Дэйн позавидовал его хладнокровию. Скальная обезьяна вторично рухнула на землю. Тело ее было изорвано в клочья.

Нимани закричал. Дэйн еле подавил такой же вопль ужаса. Мертвая тварь ожила снова, поползла вперед, каким-то неведомым образом встала, исцелилась и продолжила наступать. Асаки, зеленовато-бледный, вышел ей навстречу, с трудом передвигая ноги, как будто каждый шаг стоил ему невероятных мучений. Игольник он выронил еще раньше, поэтому подобрал с земли здоровенный булыжник и поднял его над головой – на руках канатами выступили жилы. Асаки швырнул камень. Дэйн отчетливо слышал удар. Камень попал в цель. В третий раз обезьяна повалилась на землю.

Когда когтистая лапа вновь потянулась вперед, Нимани не выдержал и кинулся бежать, оглашая окрестности пронзительными воплями. Тварь встала, пошатываясь и мотая разбитой в кровавую кашу головой. Дэйн, может, и сам бы сбежал вслед за хатканином, да только ноги его не слушались. Он выхватил флеймер и прицелился в чудовище, но Тау вдруг ударил его по руке, сбив прицел.

Лицо врача побагровело, в глазах был такой же ужас, как у других, однако он вышел навстречу зверю.

На земле появилось темное пятно, понемногу сгущаясь и обретая плоть. Напротив скальной обезьяны припала к земле, изготовясь к смертельному прыжку и щуря хищные зеленые глаза, черная пантера.

Напружинившись, пантера оттолкнулась от земли, взметнулась в прыжке и обрушилась на обезьяну. Рычащий, скалящий клыки комок покатился по склону – и растаял!

Асаки трясущейся рукой утер пот с лица. Джелико машинально перезарядил игольник. Тау покачнулся – Дэйн едва успел его подхватить. На мгновение врач обвис у него на руках, но тут же выпрямился.

– Магия? – нарушил тишину неизменно ровный голос капитана.

– Массовая галлюцинация, – поправил Тау. – Очень мощная.

– Как! – Асаки прокашлялся и начал снова. – Как это сделали?

Врач покачал головой:

– Безусловно, не обычными средствами. Подействовало на нас – и на меня! – даже без предварительной обработки. Не понимаю!

Дэйн до сих пор еще не верил, хотя видел, как Джелико подошел и внимательно осмотрел то место, где исчезли дерущиеся звери. Голая земля, ни следа отчаянной драки. Остается только принять объяснение Тау, чтобы сохранить рассудок.

На лице Асаки вдруг отразилась такая дикая ярость, что стало ясно, как тонок и поверхностен старательно созданный слой цивилизации на Хатке.

– Ламбрилло!

В устах лесничего это имя прозвучало как проклятие. Асаки с трудом обуздал свои чувства и шагнул к Тау, чуть ли не угрожающе нависая над невысоким врачом.

– Как? – повторил свой вопрос лесничий.

– Не знаю.

– Он попробует еще?

– Наверное, в следующий раз что-нибудь другое…

Но Асаки уже ухватил суть и смотрел в будущее.

– Мы не будем знать, что настоящее, а что нет, – выдохнул он.

– Имейте в виду, – предупредил Тау, – ненастоящее, когда в него верят, может убить точно так же, как и настоящее!

– Знаю. Такое часто случается в последнее время. Узнать бы как! Сегодня ни барабанов, ни пения, никаких фокусов, чтобы опутать разум. Как же Ламбрилло без своих колдовских приемов заставляет нас видеть то, чего нет?

– Это мы и должны выяснить, сэр, и как можно быстрее. Иначе потеряемся между реальностью и иллюзией.

– У тебя тоже есть сила. Ты можешь спасти нас! – воскликнул Асаки.

Тау провел рукой по лицу. Его подвижные выразительные черты еще не вернули себе привычные краски. Врач по-прежнему опирался на руку Дэйна.

– Человеческие возможности не безграничны, сэр. Бой с Ламбрилло на его территории отнимает много сил. Я не могу биться часто.

– Но он ведь тоже устает?

– Как знать… – Тау взглянул туда, где исчезли пантера и обезьяна. – Магия – коварная вещь. Ее питают наши собственные страхи и наше воображение. Ламбрилло привел их в действие, и теперь ему больше не нужно прикладывать усилия. Мы сами вызываем чудовищ, которые на нас нападают.

– Наркотик? – спросил Джелико.

Тау вздрогнул так сильно, что Дэйн невольно его отпустил. Врач схватился за походную аптечку, изумленно округлив глаза, а в следующую секунду уже был деловит и сосредоточен.

– Капитан, мы обеззаразили ваши уколы от шипов… Торсон, вам я обрабатывал мазью ступни… Но другим я ничего не давал…

– Крэйг, вы забыли – после боя с обезьянами мы все были сплошь в царапинах.

Тау сел прямо на землю, раскрыл аптечку и начал перебирать лекарственные средства. Осторожно открывая один пакетик за другим, он принюхивался, внимательно рассматривал содержимое, а из двух пакетиков попробовал на язык. Закончив, он покачал головой.

– Если сюда что-нибудь и добавили, это нужно исследовать в лаборатории. Да и не думаю я, чтобы Ламбрилло смог так ловко замести следы. Он бывал на других планетах? Или часто общался с инопланетниками?

Главный лесничий ответил:

– Ему по должности запрещается путешествовать в космосе и общаться с представителями иных планет. Вряд ли он стал бы использовать ваши лекарства для своих происков. Правда, в походе часто требуется медицинская помощь, но Ламбрилло не мог знать наверняка, что вы пустите в ход свои препараты.

– А он знал наверняка. Даже угрожал чем-то в этом духе, – напомнил Джелико.

– Значит, это нечто такое, что мы точно будем использовать… Нечто необходимое…

– Вода!

Дэйн как раз держал в руках флягу, собираясь сделать глоток, и тут его осенила догадка. Вместо того чтобы отпить, он принюхался. От жидкости ничем не пахло, но Дэйн вспомнил, как Тау говорил, что таблетки очистителя раскрошились в пути.

– Точно!

Тау порылся в аптечке и вынул пузырек с белым комковатым порошком. Насыпал немного на ладонь, понюхал, попробовал на вкус кончиком языка.

– Очиститель и что-то еще! Это может быть любой из полудесятка препаратов или какое-нибудь местное снадобье, неизвестное нашей науке.

– Верно, мы здесь обнаружили несколько природных наркотиков. – Асаки нахмурился, разглядывая зеленую стену джунглей. – Значит, вода отравлена?

– Вы всегда ее очищаете? – спросил Тау. – Наверное, за много веков ваши предки приноровились к здешней воде? Иначе они бы не выжили. Нам необходимо использовать очиститель, но вы-то можете без него обойтись?

– Вода бывает разная. – Асаки встряхнул флягу и насупился еще сильнее, прислушиваясь к бульканью. – Из родников по ту сторону горы мы пьем, да. А здесь, вблизи болот Мигры, не пробовали. Возможно, придется рискнуть.

– По-вашему, нас отравили? – Джелико высказал напрямик то, чего все втайне опасались.

– Мы пили не очень много, – задумчиво откликнулся Тау. – Не думаю, что Ламбрилло задумал нас прямо-таки убить. Неизвестно, сколько времени продержится эффект.

– Если мы видели одну скальную обезьяну, почему не видели других? – спросил Дэйн. – Почему именно здесь и сейчас?

– Вот почему! – Тау указал на тропу, по которой их вел Асаки.

Дэйн сперва ничего примечательного не заметил, а потом понял – каменный столб! На этот раз он стоял наклонно, словно указывая вершиной туда, откуда они пришли. Но в целом по очертаниям камень был очень похож на тот, возле которого накануне на них напала скальная обезьяна.

Асаки издал какое-то восклицание на местном языке и в сердцах хлопнул ладонью по прикладу игольника:

– Мы увидели такой же и потому снова увидели обезьяну! Был бы тогда лев или граз, мы сегодня встретили бы льва или граза!

Капитан Джелико хрипло и зло расхохотался:

– Хитро́! Он предоставляет нам самим придумать себе призрака, и как только встретятся подходящие декорации, спектакль повторяется. Интересно, много тут в горах похожих камней? И до каких пор из-за каждого будут выскакивать обезьяны?

– Кто знает? Пока мы пьем эту воду, без неприятностей не обойдется, это я могу вам обещать, – ответил Тау, убирая пузырек с испорченным очистителем в отдельный кармашек аптечки. – Возможно, вопрос стоит так: долго ли мы сможем продержаться без воды?

– Возможно, – вполголоса проговорил Асаки. – Но на Хатке воду можно взять не только из ручья.

– Из плодов? – спросил Тау.

– Нет, из деревьев. Ламбрилло не охотник, и он не знает точно, когда и как подействует его магия. Если крушение не было подстроено – значит он рассчитывал, что мы будем пить из фляг в заповеднике. Там водится много львов, а родники встречаются редко. Сейчас же мы в джунглях, и там, я думаю, есть надежный источник. Но сперва я найду Нимани и докажу ему, что на нас напал вовсе не демон, хоть это и колдовская тварь.

Асаки легко сбежал по склону вслед за охотником.

Дэйн спросил капитана:

– Сэр, что это за вода из деревьев?

– Здесь растут деревья редкой породы, с очень толстым стволом. В сезон дождей они запасают воду и понемногу расходуют ее в жаркое время года. Сейчас как раз промежуток между дождями, так что мы могли бы этой водой воспользоваться… если найдем такое дерево. Что скажете, Тау? Можно ее пить без очистителя?

– Вероятно, сэр, тут приходится выбирать меньшее из двух зол. Но все необходимые прививки у нас сделаны. Я лично лучше буду бороться с инфекцией, чем рискну проглотить наркотик, влияющий на разум. Совсем без воды невозможно…

– Поговорить бы с этим Ламбрилло по душам, – промолвил Джелико обманчиво мягким голосом.

– Обязательно поговорю, если и когда мы снова встретимся! – пообещал Тау.

– Какие у нас шансы, сэр? – спросил Дэйн, завинчивая крышечку на фляге.

От одного сознания, что пить нельзя, во рту сразу пересохло.

– Нам случалось рисковать и раньше. – Тау застегнул аптечку. – Хотелось бы до заката увидеть такое водозапасающее дерево. И очень надеюсь, что нам сегодня больше не попадется каменных столбов!

– Почему пантера? – спросил Джелико. – Снова побеждаем подобное подобным? Но Ламбрилло рядом не было. На кого вы хотели произвести впечатление?

Тау потер лоб:

– Даже не знаю, сэр. Возможно, у меня бы получилось заставить обезьяну исчезнуть, не прибегая к контрпроекции, но я в этом сильно сомневаюсь. Когда речь идет о галлюцинациях, лучше выставить против одного видения другое, для более успешного воздействия на зрителей. Право, не могу сказать, почему я выбрал именно пантеру. Просто вспомнилась как самый быстрый и опасный хищник.

– Составьте себе список таких вот бойцов, про запас, – мрачно пошутил Джелико. – Если надо, могу предложить пару кандидатур. Хотя я, конечно, вместе с вами надеюсь, что нам не встретится больше таких стоячих камней, наводящих на ненужные мысли. Вон Асаки идет со своим блудным охотником.

Главный лесничий практически тащил на себе полуобморочного Нимани. Тау вскочил и бросился им навстречу. По всему выходило, что поиски воды придется отложить.

Глава 6

Они отступили к опушке леса, где был расчищен небольшой участок. Теперь от предательского склона их отделял зеленый барьер, но за оставшиеся до заката часы стало ясно, что Асаки слишком оптимистично рассчитывал отыскать водяное дерево. На узкой полосе между болотами и горным хребтом росло не так уж много деревьев. Нимани все еще не совсем оправился от потрясения, от него было мало толку. А звездолетчики не решались в одиночку углубляться в неисследованные земли.

Поэтому они жевали концентраты всухомятку. Дэйну хотелось просто вылить воду из своей фляги. Мучение, когда вода под рукой, а пить нельзя. Горы остались позади, каменных столбов больше не предвидится – уж наверное, опасность, что таится в жидкости, ничтожно мала по сравнению с потребностями организма? Его удерживала только намертво вбитая в каждого вольного торговца осторожность.

Джелико провел рукой по запекшимся губам:

– А давайте бросим жребий – кто-то пьет, один-два не пьют. Продержимся таким образом, пока не перейдем через горы?

– Я бы не рисковал, разве только другого выхода не останется. Невозможно угадать, сколько продлится действие наркотика. Честно говоря, я даже не уверен, что смогу распознать галлюцинацию при этих условиях, – таков был неутешительный вердикт доктора.

Если кто из них и спал этой ночью, то лишь урывками. Вчерашние страхи нахлынули с новой силой и никому не давали покоя.

Перед самым рассветом все разом пробудились, каждый от своих кошмаров. В джунглях всегда присутствуют разнообразные звуки – крики невидимой среди ветвей птицы, потрескивание древесного ствола, заживо поедаемого лианой-паразитом. Но сейчас прозвучала не птичья трель и не падение одинокого дерева. Трубный рев, хруст ломающихся кустов – предвестники нешуточной угрозы. Асаки рывком повернулся к северу, хотя там виднелась лишь ничем не потревоженная стена деревьев.

– Гразы! Стадо гразов мчится! – подхватил Нимани.

Джелико быстро встал. По его лицу Дэйн понял, что дело серьезное.

Капитан отдал приказ своим людям:

– Подъем! Возможно, придется в темпе уходить. В гору? – спросил он главного лесничего.

Тот все еще прислушивался, не только ушами, но и всем своим существом. Из зарослей выскочили три похожих на оленя животных – на таких они прежде охотились для еды. Животные пронеслись мимо людей, словно не замечая их. А следом появился лев – хищник сам превратился в добычу. Его черно-белая полосатая шкура казалась невозможно яркой в предутренних сумерках. Лев зарычал, обнажая клыки, и одним могучим прыжком скрылся из виду. Еще несколько оленеподобных созданий, потом какие-то мелкие зверьки, толком не рассмотреть, а потом – разрушительный ураган. Круша все на своем пути, через джунгли ломились самые крупные на Хатке млекопитающие.

Все бросились вверх по склону, и тут их остановил крик Нимани. Сзади надвигалось что-то огромное, белесое, трудноразличимое в рассветных сумерках на фоне сероватой почвы. Дэйн заметил только изогнутые бивни, разинутую красную пасть, куда могла бы целиком поместиться человеческая голова, с невероятной скоростью мелькающие косматые ноги. Асаки выпустил поражающий луч из игольника. Белое чудовище взревело и ринулось в атаку. Все бросились под ненадежное прикрытие растительности. Граз рухнул, не добежав каких-нибудь двух ярдов до главного лесничего. Мертвая туша проехалась по земле – так сильна была инерция разбега.

– Один готов! – Джелико хладнокровно прицелился из бластера во второго быка, бешено мчащегося на них.

За ним и третий высунул морду из подлеска, ища глазами противника. Дэйн напряженно следил за убитым быком, но на этот раз труп не ожил. Гразы – не галлюцинация. Все коварство скальных обезьян, вся хитрость местных львов блекли по сравнению с обезумевшим стадом гразов.

Джелико выстрелом из бластера попал прямо в морду второму гразу. Бык взвизгнул почти по-собачьи и слепо рванулся вверх по склону. Третьему достался луч из игольника Нимани. Но тут Асаки перебежал из-за своего валуна к тому, где укрылся капитан, и вытащил Джелико на открытое место:

– Нельзя, чтобы нас загнали в угол!

Джелико с этим согласился.

– За мной! – скомандовал он Тау и Дэйну.

Они бросились по неровной тропе, стараясь подняться выше по склону, но на пути попалась отвесная скала. Взобраться на нее было нелегко. Еще двух гразов удалось зацепить, одного – насмерть. А позади из кустов появлялись все новые белесые головы. Неизвестно, что напугало гразов, но теперь их страх и ярость целиком обратились на людей.

Как ни старались участники маленького отряда, их неумолимо загоняли в закуток между скалистой стеной и джунглями, откуда наступала основная масса животных. Было бы время отыскать зацепки для рук и ног, они могли бы вскарабкаться на скалы, однако сейчас об этом нечего было и думать. Они бежали по узенькой полке над пропастью, останавливались на секунду, стреляли и снова бежали. Скальная стена постепенно сворачивала к юго-востоку. Скоро полка закончилась обрывом. Внизу расстилалась изжелта-серая жидкая грязь с пятнами блеклой растительности, которые, будто островки, вели к зарослям тростника и чахлых кустиков.

– Так! – Тау обернулся к остальным. – Что делать будем? Космический лифт? А может, раздобудем себе крылья или реактивные двигатели?

Гразы будто почуяли, что жертве отступать некуда. Немалая часть стада, пыхтя, начала подъем, роя землю крепкими ногами, поддерживающими увесистые бочкообразные туловища. Тут недолго и поверить, что они заранее все рассчитали.

– Спускаемся! – крикнул Асаки и выстрелил в лоб первому атакующему быку.

– В кусты! – уточнил Нимани. – Я покажу!

Он сунул капитану свой игольник, перелез через край обрыва и повис на руках, раскачиваясь вправо-влево, точно маятник. Сильно размахнувшись вправо, он разжал пальцы и, описав в воздухе дугу, приземлился посреди заросшего островка. Кое-как поднялся на колени, потом вскочил и перепрыгнул на следующий клочок твердой земли.

– Торсон, давай! – Джелико мотнул головой, и Дэйн, сунув флеймер в кобуру, осторожно сполз с края обрыва, готовясь повторить героический прыжок Нимани.

Он раскачался не очень удачно и, когда приземлился, только руками зацепился за островок, а все тело начало быстро погружаться в жидкую грязь, едва прикрытую подсохшей коркой. Вонь стояла удушающая, но Дэйна подгонял страх. Впрочем, мощного рывка не получилось, скорее он полз, как червяк. Дэйн отчаянно хватался за ломкие стебли тростника и за болотную траву, которая резала руки точно бритва. Но часть стеблей все-таки выдержала. Наконец Дэйн без сил повалился ничком на кочку, которая не продавливалась под его весом.

Однако медлить было нельзя – требовалось перебраться на соседний островок и освободить сомнительную посадочную площадку. Дэйн кое-как встал, оценил расстояние тренированным глазом звездолетчика и прыгнул на кочку, которую раньше занимал Нимани. Хатканин, ловко перескакивая с кочки на кочку, одолел уже больше половины расстояния до того места, где заканчивались чахлые заросли и, можно надеяться, начиналась твердая земля.

Позади раздался рев и глухой треск. Дэйн, балансируя на крошечном островке, рискнул оглянуться. На краю обрыва сверкнул луч бластера. Тау стоял на коленях на первой кочке, а рядом в грязи распластался граз, сумевший проскочить мимо двоих защитников на скале. Игольник и бластер выстрелили разом. Потом Джелико повис над обрывом. Тау яростно замахал рукой, и Дэйн прыгнул на следующий островок – чудом не промахнулся.

Дальше он двигался без остановок, стараясь ни о чем не думать, помня только о необходимости приземляться на твердую почву. Последний прыжок оказался коротковат, и Дэйн по колено провалился в мерзкую жижу, заляпал штаны желтой тиной и успел почувствовать, как его тянет вниз, в бездонную яму. Крепкая ветка стукнула его по плечу. Дэйн вцепился в нее изо всех сил. С другого конца ветку держали крепкие руки Нимани. С его помощью Дэйн выдрался из трясины и рухнул, побелев и дрожа, на груду прелых листьев. Тем временем охотник приготовился спасать Крэйга Тау.

Более везучий или более ловкий, чем Дэйн, доктор благополучно перепрыгнул с последней кочки на берег. Тяжело дыша, он упал рядом с младшим товарищем. Оставалось только дождаться капитана.

Когда до берега оставалась всего одна кочка, Джелико остановился, аккуратно развернулся и выстрелил из игольника, который оставил ему Нимани. Бык на утесе перед Асаки мотнул косматой башкой и сорвался вниз. Лесничий отскочил в сторону, и второй граз, не успев сдержать разбег, тоже полетел с обрыва в болото. Джелико снова выстрелил, а хатканин, забросив игольник на плечо, спрыгнул на первый островок.

Следующего граза капитан только ранил, но тут им повезло: сбитый с толку зверь, выставив страшные клыки, ринулся на своих сородичей и отвлек их от погони. Джелико уверенно перепрыгивал с кочки на кочку, Асаки следовал за ним по пятам.

Тау вздохнул:

– Когда-нибудь мы будем вдохновенно рассказывать эту историю, а нам никто не поверит. Решат, что мы все выдумали. Если, конечно, доживем. И куда теперь? Я бы хотел куда-нибудь повыше!

Дэйн с трудом поднялся. Оглядев их тесное убежище, он мысленно согласился с доктором. Крохотный участок земли, по щиколотку засыпанный гниющими листьями и ветками, имел форму вытянутого треугольника, направленного вершиной в болото.

– Упорные ребята, а? – Джелико оглянулся.

Раненый граз все еще воевал со своими сородичами на утесе, но внизу из джунглей появлялись все новые, метались по берегу, рыли землю бивнями и явно представляли угрозу для всякого, кому вздумалось бы вернуться к скалам.

– Они не отступятся, – мрачно подтвердил Асаки. – Раззадоренный граз может много дней преследовать врага. А если убить одного из стада, уйти от них пешком надежды мало.

Судя по всему, болото служило для гразов непреодолимой преградой. Два быка, что завязли в трясине, жалобно кричали, уже не пытаясь вырваться, а несколько их сородичей собрались на берегу и пронзительно их звали. Асаки, тщательно прицелившись, добил обоих. Вспышки выстрелов еще сильнее разъярили оставшихся на берегу животных.

– Обратной дороги нет, – подытожил Асаки. – По крайней мере на ближайшие дни.

Тау прихлопнул севшее ему на руку черное четырехкрылое насекомое, которое уже изготовилось попробовать инопланетника на вкус.

– Не сидеть же здесь, пока они про нас не забудут, – заметил доктор. – Когда воду пить нельзя, а местная фауна так и норовит нами подкрепиться.

Нимани тем временем прошелся по узкой оконечности островка и вернулся с докладом:

– К востоку местность выше. Может, там пройдем.

Дэйн сомневался, что сейчас он в силах и дальше прыгать с кочки на кочку.

Похоже, Тау разделял его сомнения:

– А нельзя вразумить наших друзей на берегу еще парой-тройкой выстрелов?

Асаки покачал головой:

– На все стадо зарядов не хватит. Гразы убегут и будут подстерегать нас в кустах, а это верная смерть. Нужно идти через болото.

Если первая переправа Дэйну показалась кошмаром, то следующая была попросту истязанием. Почва уходила из-под ног, то и дело кто-нибудь падал, и через четверть часа все были измазаны вонючей слизью и жидкой глиной, которая на воздухе мгновенно застывала твердокаменной коркой. Мучительно, зато эта корка защищала от насекомых – на болотах они водились в избытке.

Несмотря на все старания, тропа заводила их все глубже в неисследованную топь. Наконец Асаки объявил привал и предложил искать пути к отступлению. Перспектива разыскать островок, откуда можно будет хотя бы наблюдать за берегом, представлялась весьма заманчивой.

– Нам нужна вода, – прохрипел Тау сквозь маску из зеленоватой засохшей глины со свисающими вниз пучками болотной травы.

– Местность повышается. – Асаки, присев на корточки, постучал прикладом игольника о почву у себя под ногами. – Я думаю, хорошая земля уже близко.

Джелико взобрался на деревце – тонкий стволик согнулся под его весом.

– Ваша правда! – крикнул он, глядя в дальнозор. – Вон там, слева, примерно в полумиле, виднеется здоровая зелень. У нас еще есть в запасе час до заката, должны успеть. В темноте я бы не рискнул.

Обещание твердой земли всех воодушевило и придало сил для последнего рывка. Снова скакать с кочки на кочку, но по крайней мере теперь у них было подспорье – срезанные по дороге палки.

Одолев последний участок пути, Дэйн повалился на колени, понимая, что больше не сможет сделать ни шагу. Он не пошевелился, услышав радостный возглас Нимани, а затем и Асаки. Только когда лесничий склонился над ним с открытой флягой в руке, Дэйн чуть-чуть привстал.

– Пей! – сказал хатканин. – Мы нашли водяное дерево! Тут свежая вода.

Может, и свежая, но с каким-то своеобразным привкусом. Впрочем, Дэйн его не замечал, пока не сделал несколько хороших глотков. Его в ту минуту мало что волновало, лишь бы напиться вволю.

Низкорослая, болезненная болотная растительность сменилась обычными джунглями. Выбрались они из болота, вяло подумал Дэйн, или это всего-навсего большой остров среди вонючей трясины?

После еще нескольких глотков ему хватило сил доползти до того места, где лежали пластом его спутники. Прошло еще какое-то время, прежде чем Дэйна стало интересовать хоть что-то, помимо возможности пить, когда захочется. Тогда он заметил, что капитан, пошатываясь, встал и смотрит на восток. Тау тоже сел, словно по сигналу тревоги.

Хаткане куда-то ушли – возможно, к водяному дереву. А все трое звездолетчиков отчетливо слышали звук – далекий пульсирующий ритм, отдающийся дрожью в земле.

Джелико оглянулся на Тау:

– Барабаны?

– Возможно. – Доктор завинтил флягу. – Я бы сказал, к нам гости. Любопытно бы только узнать, кто именно!

Быть может, они и ошибались насчет барабанов, но нельзя ошибиться по поводу короткого разряда, прилетевшего ниоткуда и вспоровшего древесный ствол, как нож рассекает мокрую глину. Бластер! Причем вполне определенной модели.

– Полицейское оружие! – Тау бросился плашмя и вжался в землю, будто хотел в нее впитаться.

Джелико на оклик Асаки пополз к кустам, остальные двое следовали за ним, извиваясь, как червяки. Забравшись поглубже в подлесок, они обнаружили главного лесничего с игольником на изготовку.

– Лагерь браконьеров, – угрюмо объяснил он. – И они о нас знают.

– Идеальное завершение мерзопакостного дня, – бесстрастно прокомментировал Тау. – Можно было догадаться, что для нас заготовлено нечто в этом роде.

Он безуспешно попытался стереть с подбородка присохшую глину.

– А разве у браконьеров принято бить в барабаны?

Главный лесничий нахмурился:

– Нимани как раз пошел выяснять.

Глава 7

Стемнело, а Нимани все еще не вернулся. Владелец бластера больше не давал о себе знать – возможно, он только добивался, чтобы они сидели на месте. Над болотами двигались тускло фосфоресцирующие призрачные пятна тумана и яркие светящиеся точки светлячков – то мерцающие, словно искры, то безмятежно плывущие регулярным рейсом. Ночь на болотах оказалась поразительно красива, не сравнить с убогой реальностью дня.

Пожевав концентратов и запив их парой глотков воды, все сидели, тревожно оглядываясь и прислушиваясь к каждому шороху.

Монотонный ритмичный звук, который мог быть, а мог и не быть барабанным боем, не умолкал, служа фоном ночным шумам. Иногда его заглушал всплеск воды или крик неведомой болотной зверюги. Вдруг Джелико насторожился и повел бластером из стороны в сторону: кто-то пробирался через подлесок. Вот раздался тихий свист.

– Инопланетники, – доложил своему начальнику запыхавшийся Нимани. – И еще беззаконные. Поют охотничью песню – завтра пойдут убивать.

Асаки сидел, опираясь подбородком на руку:

– Беззаконные?

– У них нет вассальных знаков. Но сколько видел, у каждого на браслете три, пять, десять хвостов. Лучшие следопыты и охотники!

– Хижины есть?

– Нет. Ни одной обитательницы жилищ. – Нимани по привычке использовал уважительный титул для женщин своей расы. – Я думаю, они здесь только на время охоты. У одного на сапогах корка соли.

– Корка соли! – рявкнул Асаки, привстав. – Так вот какая у них приманка! Должно быть, у них поблизости соляная шахта, специально чтобы приманивать дичь…

– Сколько инопланетников? – вмешался Джелико.

– Три охотника и один другой.

– Что значит «другой»? – спросил Асаки.

– Странная одежда на нем. На голове круглое, как бывает у инопланетников с корабля…

– Звездолетчик!

Асаки зло рассмеялся:

– Почему нет? Нужно же им как-то переправлять добытые шкуры.

– Только не говорите, что кто-то способен посадить корабль в эту жижу! – возразил Джелико. – Он увязнет намертво, и все тут.

– Капитан, разве вольным торговцам нужен космопорт? И вы сами никогда не сажаете корабль на дикой планете, где нет ни причальных конструкций, ни ремонтных мастерских, как на посадочной площадке «Комбайна» на Ксехо?

– Сажаю, конечно. Нужен по крайней мере более или менее ровный участок, и притом на открытом месте, чтобы не устроить лесной пожар. А в болото на работающих дюзах не сядешь!

– Значит, есть нахоженная тропа и нечто вроде посадочной площадки поблизости, – ответил Асаки. – Это может нам очень пригодиться.

– Но они про нас знают, – напомнил Тау.

Теперь засмеялся Нимани:

– Чужеземец со звезд, нет такой тайной тропы, чтобы лесничий ее не разнюхал, и нет такого охотника, хоть два хвоста у него на браслете, хоть пять, чтобы выстоял против лесной службы заповедника!

На этом этапе Дэйн потерял интерес к беседе. Сидя ближе всех к болоту, он все это время наблюдал за призрачными светящимися облачками, парящими над чахлой болотной травой. Вот уже несколько минут эти клочки мерцающего тумана собирались вместе в единое облако, очертаниями напоминающее человеческую фигуру. А сейчас расплывчатые контуры стали более четкими. Дэйн не верил своим глазам. Поначалу он принимал еще неясный облик за скальную обезьяну, однако над круглым черепом не было заостренных ушей, а на лице, повернутом в профиль, – выдающегося вперед рыла.

Все больше фосфоресцирующих клочков тумана плыли по воздуху к светящейся фигуре. Существо над предательской трясиной было ни в коем случае не животным. Это был человек – или подобие человека. Невысокий, тощий… Этого человека Дэйн уже видел раньше, на террасе в горной крепости Асаки.

Облик был почти завершен. Голова чуть склонилась к плечу, будто прислушиваясь.

– Ламбрилло! – крикнул Дэйн, хотя и знал, что шаману неоткуда здесь взяться.

Но что потрясло его еще больше – голова повернулась на его восклицание. Только не было у нее ни глаз, ни рта и носа. Ровное белое пятно на месте лица. Почему-то это делало монстра еще страшнее и создавало полную иллюзию, будто тварь за ними шпионит. Напрасно рассудок твердил, что это невозможно.

– Демон! – выкрикнул Нимани, вмиг растеряв всю свою хвастливую уверенность.

Вслед за его воплем раздался вопрос Асаки:

– Доктор, скажите, что это перед нами?

– Кнут, сэр, чтобы выгнать нас из укрытия. И вы это знаете не хуже меня. Нимани их выследил, а они – его. Тут, я думаю, ответ и на другой вопрос. Если на Хатке творится безобразие, недалеко найдешь Ламбрилло.

– Нимани! – Голос главного лесничего был резким, как щелчок бича. – Ты снова забудешь, что ты мужчина, и с плачем побежишь спасаться от игры света? Инопланетный доктор верно говорит – Ламбрилло нарочно их насылает, чтобы мы сами шли врагу в руки!

Призрачная тварь на болоте зашевелилась, плавно шагнула по топкой почве, которой наверняка не выдержать вес человека, потом шагнула еще и еще, направляясь прямо к зарослям, где укрылись беглецы.

– Тау, вы можете с ним расправиться? – деловито спросил Джелико, словно речь шла о повседневной работе на борту «Королевы».

– Предпочел бы добраться до первоисточника, – мрачно ответил врач. – А для этого мне нужно осмотреть их лагерь.

– Что ж, хорошо! – И Асаки пополз назад, в подлесок.

Тем временем призрак приблизился к берегу острова и застыл, обратив к ним безликую голову. Первое потрясение уже прошло, и звездолетчики могли смотреть на причудливое явление без страха, точно так же как на фантом скальной обезьяны.

– Если эту штуку создали, чтобы нас прогнать, – робко спросил Дэйн, – не получится, что мы сыграем им на руку, если уйдем с острова?

Главный лесничий не остановился:

– Вряд ли. Они не рассчитывают, что мы сохраним ясную голову. Когда люди в панике, с ними легко справиться. На этот раз Ламбрилло перехитрил сам себя. Если бы не напустил на нас ту обезьяну, сейчас мог бы нас напугать и обратить в бегство.

Белое привидение вступило на сушу, но не свернуло вслед за ними к зарослям. У него явно не было собственного разума.

Раздался шорох, слабый, но отчетливый.

Дэйн услышал шепот Нимани:

– Тот, кто охранял тропу, больше не опасен. Он не поднимет тревогу. А у нас теперь есть еще один бластер.

В зарослях было темнее, чем на открытом пространстве болот. Дэйн двигался на шум, который создавали Джелико и Тау, не слишком опытные по части передвижения в джунглях.

Они добрались до влажной низинки, заросшей тростником, где посередине скопилась целая лужа воды. Хаткане направились прямо через эту впадину.

Стук барабанов стал громче. Впереди в темноте мерцали какие-то отсветы – огонь костра? Дэйн прополз еще немного вперед и наконец поднялся на бугорок, откуда можно было увидеть лагерь браконьеров.

Там стояли три шалаша – скорее, просто навесы из прутьев и листьев. Под двумя были сложены тюки из шкур, обшитых пластиком, готовые к отгрузке. Возле третьего навеса сидели четверо инопланетников. Нимани не ошибся – один из них был одет в форму звездолетчика.

Справа от костра расположились кружком хаткане. Чуть в стороне еще один человек бил в барабан. Шаман, впрочем, отсутствовал. Дэйн вспомнил туманную тварь на болоте, и его пробрала дрожь. Он еще мог поверить объяснениям Тау, что галлюцинации на горном склоне были вызваны наркотиком, но как возможно, находясь неведомо где, наслать на своих врагов мерцающее подобие человека? Полнейшая загадка.

– Ламбрилло здесь нет, – сказал Нимани. Должно быть, думал о том же самом.

Дэйн почувствовал в темноте движение рядом с собой.

– В третьей хижине рация дальнего действия, – заметил Тау.

– Вижу, – коротко откликнулся Джелико. – Вы, сэр, могли бы по ней связаться с вашими людьми по ту сторону гор?

– Не знаю. Но если Ламбрилло здесь нет, как он заставил свое подобие ходить по болотам? – нетерпеливо спросил главный лесничий.

– Увидим. Если Ламбрилло не здесь, то он придет. – В голосе Тау звучало твердое обещание. – Сперва нужно вывести из строя инопланетников. Они, должно быть, ждут, когда болотный морок нас сюда пригонит.

– Если они выставили часовых, я их заставлю умолкнуть! – заверил Нимани.

– У вас есть план? – В отсветах костра на миг нарисовались широкие плечи и гордо поднятая голова Асаки.

– Вам нужен Ламбрилло, – ответил Тау. – Что ж, я думаю, что смогу вам его доставить и заодно опозорить перед хатканцами. Но инопланетников нужно обездвижить.

Дэйн подумал, что выполнить поставленную задачу будет нелегко. Браконьеры все как один вооружены полицейскими бластерами новейшего образца. Интересно, как бы на такое известие отреагировало полицейское начальство? В окраинных районах космоса полиция и вольные торговцы не всегда сходились во взглядах – совсем недавно у «Королевы» случилось противостояние с властями, – но и те и другие понимали, что обе стороны важны и необходимы. При столкновениях между правонарушителями и защитниками закона вольные торговцы сражались бок о бок с космическими полицейскими.

– Почему не дать им то, чего они хотят, с кое-какими поправками? – задал вопрос Джелико. – Они рассчитывают, что мы сломя голову прибежим к ним в лагерь, спасаясь от их ручного призрака. Ну так мы и прибежим – после того, как Нимани устранит часовых. Прибежим и разделаемся с ними! Мне нужна эта рация.

– А вы не думаете, что они нас попросту расстреляют на подходе? – спросил Тау.

– Вы задели гордость Ламбрилло, – ответил капитан. – Он не удовлетворится просто вашей смертью, или я ничего не понимаю в людях. К тому же мы – неплохие заложники, особенно главный лесничий. Нет, если бы они хотели нас убить, давно бы поубивали, еще когда мы только явились на болото, без всех этих игр с призраками.

– В ваших словах есть резон. Браконьеры в самом деле были бы рады взять меня в плен, – подтвердил Асаки. – Я из клана Магавайя, мы всегда требовали усилить меры безопасности против таких, как они. Но я не представляю, как захватить лагерь.

– Мы не пойдем напрямик – они только этого и ждут. Попробуем зайти с севера и начнем с инопланетников. Трое поднимут шум и отвлекут от двух других…

– Да?

Несколько секунд все молчали. Главный лесничий обдумывал предложенный план действий.

Наконец он проговорил:

– Инопланетянин в одежде звездолетчика… У других оружие наготове, а у него – нет. Но я думаю, вы правы, они ожидают, что часовые их предупредят. Об этом мы позаботимся. Тогда давайте так: мы с вами, капитан, притворимся, будто обезумели от страха и удираем от демонов. Нимани нас прикроет, прячась в темноте, а ваши люди…

Тут подал голос Тау:

– Позвольте мне, сэр, выманить из укрытия нашу другую цель. Думаю, я найду, чем его занять. Дэйн, ты возьмешь барабан.

– Барабан? – Поскольку бластеры не шли у него из головы, Дэйн очень удивился предложению производить шум.

– Твоя задача – захватить барабан. А когда захватишь, я тебя попрошу сыграть «Возвращение на Терру». Уж это ты точно сумеешь простучать, правда?

– Не понимаю… – начал Дэйн, однако проглотил возражения.

Ясно же, что Тау не станет объяснять, зачем ему нужно, чтобы посреди хатканских болот звучала навязшая в зубах популярная песенка.

За время своей работы вольным торговцем Дэйн не раз выполнял довольно странные задания, но стать музыкантом ему поручили впервые.

Ждали только Нимани. Минуты тянулись мучительно медленно. В лагере наверняка рассчитывали, что они вот-вот появятся… Сжимая в руке флеймер, Дэйн прикидывал расстояние до того места, где стоял барабанщик.

– Готово, – прошептал из темноты Нимани.

Джелико и главный лесничий поползли влево, Тау – вправо. Дэйн последовал за доктором.

– Когда начнется, хватай барабан! – шепнул ему на ухо Тау. – Делай что хочешь, только держи его покрепче!

– Есть, сэр!

С севера донесся пронзительный вопль, полный панического ужаса. Песня смолкла, барабанщик замер с поднятой рукой. Дэйн рванулся вперед и в прыжке сшиб хатканина с ног. Барабанщик не успел подняться с колен – дуло флеймера обрушилось ему на голову, и он растянулся во весь рост. Дэйн схватил барабан и прижал к груди одной рукой, наведя оружие на изумленных местных.

С другого конца лагеря поднялся оглушительный шум – треск бластеров, пронзительный вой игольника. Дэйн попятился и упал на одно колено, готовый в любую секунду открыть огонь по сбитым с толку хатканам. Барабан он поставил на землю вплотную к себе. Твердой рукой держа флеймер, левой Дэйн начал выстукивать новый ритм. Вместо прежних глухих ударов резкая отрывистая дробь прокатилась по болотам, перекрывая звуки боя. Невозможно забыть ритм «Возвращения на Терру». Дэйн барабанил что было силы, и неотвязное «ту-тум-ту-дум» звучало так мощно, что переполошило весь лагерь.

Хатканские бандиты ошарашенно уставились на Дэйна, разинув рот и сверкая белками глаз на темных лицах. Они совершенно растерялись от неожиданности. Дэйн не смел отвести взгляд и проверить, как идет бой на другом краю лагеря, но появление Тау он увидел.

Доктор вступил в круг света от костра не своей обычной расслабленной походкой звездолетчика, а воинственной танцующей поступью. При этом он что-то пел под барабанный бой в ритме «Возвращения на Терру». Слов Дэйн не разбирал, но догадывался, что они вместе с аккомпанементом плетут прочную сеть, связывающую певца со слушателями, – точно так же, как Ламбрилло плел свою сеть на террасе в крепости.

И Тау их поймал! Накрепко связал всех до единого. Дэйн положил оружие себе на колено и принялся правой рукой тоже отбивать удары.

Ту-тум-ту-дум… Безобидный припев известной песенки у него в голове звучал все тише, и Дэйну удалось как-то различить угрозу, что таилась в словах Тау.

Доктор дважды обошел по кругу костер. Потом остановился, выдернул из-за пояса ближайшего бандита охотничий нож и указал острием на восток, в темноту. Расскажи кто, Дэйн бы не поверил, что их корабельный врач умеет такое. В неверном свете костра Тау сражался с невидимым противником – отступал, нападал, уклонялся, наносил удары ножом, и все это под стук барабана. Дэйн даже не сознавал, что продолжает отбивать ритм. Было совсем легко представить себе второго участника поединка. И когда доктор нанес последний беспощадный удар, Дэйн глупо уставился на землю, почти удивляясь, что там не лежит мертвец.

Тау вновь повернулся лицом к востоку и церемонно отсалютовал ножом. Затем положил нож на землю и встал, расставив ноги по обе стороны от клинка.

– Ламбрилло! – Уверенный голос доктора перекрыл барабанный бой. – Ламбрилло! Я жду.

Глава 8

Дэйн краем сознания заметил, что шум на дальнем краю лагеря стихает, и приглушил стук барабана. Хатканские бандиты кивали и раскачивались в такт движению его пальцев. Голос Тау и на него действовал. Но кто явится на зов? Призрак, созданный, чтобы привести их сюда? Или сам шаман?

Дэйну казалось, что красноватый свет от костра померк, хотя на самом деле огонь пылал по-прежнему. В воздухе висел горьковатый запах гари. Позже Дэйн не мог сказать наверняка, что из этого было явью, а что – результатом перенапряжения нервов. Да и неизвестно, видели все присутствующие одно и то же или нет. Быть может, каждый хатканин и каждый инопланетник видел что-то свое, продиктованное именно его мироощущением и жизненным опытом?

Нечто приближалось с востока – еще менее вещественное, чем тварь, сотканная из болотного тумана. Незримая угроза надвигалась на костер и на все, что символизирует для человека огонь, – безопасность, дружбу, защиту от древних ночных опасностей. Существовала ли эта угроза только в их сознании? Или Ламбрилло сумел в ней воплотить свою ненависть?

Незримое леденило кровь, вытягивало телесные силы, вгрызалось в мозг, тяжелыми гирями повисало на руках и приковывало ноги к земле. Стремилось обратить человека в глину, которую кто-то сможет лепить по своей прихоти. Мрак, пустота – все, что противоположно жизни, теплу и реальности, собралось воедино в ночи и двинулось на них.

Однако на пути невидимой волны стоял Тау с высоко поднятой головой. И между его ступнями, твердо упирающимися в землю, сияло собственным светом лезвие ножа.

– А-а-а! – Тау издал переливчатую трель навстречу наползающей угрозе и вновь запел, чуть-чуть повысив голос, чтобы неведомые слова четко ложились на размеренный ритм барабана.

Дэйн заставил отяжелевшие руки подниматься и опускаться в прежнем темпе. Он не поддастся неведомой нечеловеческой силе.

– Ламбрилло! Я, Тау с иной звезды, иного неба, иной планеты, вызываю тебя – приди, померимся силами! – В голосе доктора зазвучали резкие, командные нотки.

В ответ нахлынула новая волна черного отрицания, сильнее прежнего, сбивающая с ног. Так океанский прибой тяжко бьется о скалы. Дэйну показалось, что на этот раз ее черную массу можно увидеть воочию. Он поскорее отвел взгляд, пока она не обрела плоть, и сосредоточился на движениях своих рук, ударяющих по барабану. Отказываясь верить, что неведомая сила расплющит их всех, словно молот. Раньше Тау рассказывал о подобных вещах, но в привычной обстановке, на борту «Королевы» это были всего лишь рассказы. А здесь опасность ощущалась слишком остро. Однако доктор не склонился перед ней – стоял все так же прямо, когда волна обрушилась на него всей своей мощью.

А под нависающим гребнем всеобщего разрушения шел тот, кто управлял волной. Не призрак, созданный из подручных материалов в виде болотного тумана, а человек. Он ступал неслышно, с пустыми руками, как и доктор, но кулаки были сжаты, словно держали невидимое оружие.

Волна неохотно отступила. Хаткане со стонами повалились ничком, слабо хлопая по земле ладонями. Ламбрилло вышел на свет, и тогда один из лежащих поднялся на четвереньки. Двигаясь мучительными рывками, он пополз к Тау. Голова у него моталась из стороны в сторону, как у мертвой скальной обезьяны. Дэйн, продолжая выстукивать ритм одной рукой, другой нащупал флеймер. Хотел крикнуть, предупредить, но не смог издать ни звука.

Тау взмахнул рукой, описывая в воздухе круг.

Зрачки ползущего человека повторили его движение, глаза закатились, только белки́ слепо блестели в тусклом свете костра. Человек поравнялся с врачом и пополз дальше, к Ламбрилло, скуля, как собака, не сумевшая выполнить приказ хозяина.

– Довольно, Ламбрилло! – проговорил Тау. – Это дело только между тобой и мной. Или ты боишься помериться силами один на один? Разве Ламбрилло так слаб, что вынужден посылать вместо себя другого?

Доктор поднял руки над головой, затем резко опустил и, наклонясь, коснулся земли. Когда он снова выпрямился, в руках у него был нож, и доктор не глядя швырнул его за спину.

Дым от костра вытянулся длинным языком, обвился вокруг Ламбрилло и в следующий миг развеялся, а на том месте, где только что стоял человек, очутился черно-белый зверь. Украшенный кисточкой хвост хлестал по бокам, на морде застыло выражение лютой ненависти.

Тау только рассмеялся. Смех прозвучал как удар хлыста.

– Ламбрилло, мы оба с тобой мужчины. Сразимся по-мужски, а фокусы прибереги для тех, кто не умеет видеть. Дети малые играют, ну так на то они и дети…

Его низкий голос все еще звучал, но сам Тау исчез. На его месте угрожающе раскачивался громадный волосатый зверь, обратив к врагу обезьянью морду. Одно невероятное мгновение напротив хатканского льва стояла терранская горилла, а потом звездолетчик вновь стал собой.

– Время для игр закончилось, хатканин! Ты хотел убить нас, правда? Так пусть уделом побежденного станет смерть!

Лев исчез. Человек смотрел настороженно, как фехтовальщик на поединке с кровным врагом. Дэйн не заметил, чтобы Ламбрилло пошевелился, но пламя костра взметнулось, будто в огонь подкинули хворосту. Языки пламени разлетелись багровыми птицами и закружились возле Тау, окутав его плотным огненным коконом. Дэйн больше не мог рассмотреть доктора. Запястья у него ныли от долгого напряжения. Подняв одну руку, он заслонил глаза от нестерпимого блеска огненного столба.

Тогда Ламбрилло запел. Шквал слов обрушился на Дэйна. Его руки, предатели, начали сбиваться на ритм чужой песни! Дэйн застыл, потом заставил свои руки пробарабанить несколько беспорядочных ударов, ничем не напоминающих ни «Возвращение на Терру», ни песнопения шамана. Тум! Тудум! Тум! Дэйн колотил как попало, не жалея барабана. Больше всего ему хотелось вот так же измолотить Ламбрилло.

Огненный столб качнулся, затрепетал, словно под сильным ветром… и рассыпался искрами. Тау, невредимый, стоял и улыбался.

– Огонь! – Он нацелил указательные пальцы на Ламбрилло. – Призови еще и землю, и воду, и воздух, колдун! Призови ураган, потоп, землетрясение! Тебе меня ничем не одолеть!

Из темноты за спиной Ламбрилло ринулась туча разнообразных существ и закружила в свете костра, чудовища и люди вперемешку. Какие-то обличья показались Дэйну знакомыми, других он никогда не видел. Люди в одежде иных планет, в мундирах звездолетчиков, мужчины, женщины – они смеялись, плакали, проклинали, угрожали.

Должно быть, Ламбрилло бросил в бой образы из памяти доктора. Дэйн зажмурился, чтобы не стать невольным соглядатаем чужого прошлого, и все же успел увидеть, как застыло лицо Тау, словно маска с заострившимися скулами. И все же доктор удерживал кривую улыбку, бестрепетно встречая каждое воспоминание, принимая несомую ими боль и отодвигая ее в сторону.

– Они больше не имеют надо мною власти, о ты, блуждающий в темноте!

Дэйн открыл глаза. Призраки поблекли, сделались бестелесными тенями. Ламбрилло хищно сгорбился, оскалив зубы. На его лице ясно читалась ненависть.

– Ламбрилло, я не глина, чтобы ты ее лепил по своему хотению! И сейчас я говорю – пора заканчивать…

Тау медленно развел руки, ладонями книзу. На земле под ними по обе стороны от доктора возникли и сгустились две черные тени.

– Ты сам себя заковал в цепи. Ты был охотником – стань же теперь добычей!

Тени начали тянуться вверх, словно вырастая из плотно утоптанной почвы. Когда ладони Тау поднялись на уровень плеч, доктор замер. Справа и слева от него припали к земле черно-белые львы – в точности таких Ламбрилло призывал своим колдовством.

«Лев» Ламбрилло был крупнее настоящих местных львов, разумнее, опаснее. Такими же были и эти звери. Оба внимательно смотрели в лицо доктору.

– Доброй охоты, мохнатые братья, – проговорил он почти ласково. – Тот, на кого вы охотитесь, немало вас развлечет.

– Прекратить!

За спиной Тау из темноты выскочил человек. В свете костра было видно, что он одет в инопланетный костюм, а в руке у него – бластер, нацеленный на ближайшего зверя. Заряд попал в цель, но даже не опалил шкуру льва.

Тогда человек навел бластер на доктора. Дэйн выстрелил первым. Нападающий вскрикнул, выронил бластер из обожженной руки и попятился, пошатываясь и ругаясь.

Тау плавно взмахнул руками. Повинуясь его жесту, львы повернули косматые головы. Горящие красные глаза уставились на Ламбрилло.

Шаман выпрямился и с ненавистью крикнул доктору:

– Я не побегу, как жалкая добыча, демон!

– А я думаю, побежишь, Ламбрилло. Ты уже испробовал страх, каким раньше заставлял напиться других. Теперь он течет у тебя в крови, туманит разум, отнимает мужество. Ты охотился на тех, кто сомневался в твоей мощи, кто стоял у тебя на пути. Ты хотел их стереть с планеты Хатка. Можешь ли ты сомневаться, что теперь они ждут встречи с тобой в последней тьме? То, что познали они, познаешь и ты. Сегодня ты показал мне все слабости, все грехи из моего прошлого, чтобы я скорбел о них. То же и ты будешь вспоминать в те недолгие часы, что тебе остались. О да, Ламбрилло, ты побежишь!

Произнося все это, доктор приблизился к противнику. Черно-белые хищники вышагивали рядом с ним. Тау наклонился, поднял щепотку земли, трижды плюнул на нее и швырнул комочек в шамана. Крохотный комочек земли ударился в грудь Ламбрилло, чуть выше сердца, и хатканин зашатался, словно от смертельной раны.

На этом Ламбрилло окончательно сломался. С протяжным воем он бросился бежать, не разбирая дороги, как человек, лишившийся всякой надежды. Львы бесшумными скачками следовали за ним. Все трое скрылись в подлеске.

Тау покачнулся и прижал руку к голове. Дэйн пинком отбросил барабан, кое-как встал – ноги затекли от долгого сидения в неудобной позе – и бросился к доктору. Но Тау еще не закончил. Подойдя к распростертым на земле охотникам, он резко хлопнул в ладоши.

– Вы мужчины, и с этого дня будете вести себя как мужчины. Что было, того больше нет. Встаньте свободными. Темная сила настигла того, кто использовал ее во зло. Можете больше не бояться, что коварный враг подстерегает вас в еде, в питье, лежит рядом с вами на циновке.

– Тау!!! – Крик Джелико пробился сквозь гомон очнувшихся браконьеров.

Но Дэйн успел первым подхватить падающего доктора. Правда, не удержал и под весом бесчувственного тела сел на землю. Голова доктора лежала у него на плече, туловище навалилось на Дэйна неподъемным весом. На один ужасный миг показалось, что в руках у него и правда мертвец. Может, кто-то из браконьеров отомстил за своего опозоренного предводителя? Но тут Тау вздохнул и задышал ровно. Дэйн изумленно посмотрел на капитана.

– Он спит!

Джелико, встав на колени, проверил, бьется ли сердце, потрогал измученное грязное лицо доктора.

– Пусть выспится, – отрывисто проговорил капитан. – Ему тяжело пришлось.

Какое-то время ушло на подведение итогов. Двое инопланетных браконьеров были убиты. Третий браконьер и звездолетчик стали пленниками. Нимани прибавил к числу убитых еще и того, которого Дэйн сжег, спасая Тау. Когда молодой человек, устроив доктора под навесом, вернулся к остальным, Асаки и Джелико вели импровизированное расследование.

Нимани ловко связал все еще не совсем пришедших в себя местных охотников, а инопланетных нарушителей тем временем допрашивали.

– Сотрудник «Интерсолар», верно? – Потирая грязной рукой измазанный в земле подбородок, Джелико оценивающе разглядывал человека в костюме звездолетчика. – Покушался на торговые права «Комбайна»? Рассказывай все как есть! Ты ведь понимаешь, твое начальство живо от тебя отречется. Они не спасают неудачников, когда речь идет о темных делишках.

– Мне нужна медицинская помощь! – огрызнулся тот, баюкая обожженную руку. – Или вы задумали отдать меня на растерзание дикарям?

– Если вспомнить, что ты стрелял из бластера в нашего доктора, – с акульей улыбкой ответил капитан, – глядишь, ему и не захочется штопать твои пальчики. Кто сует руки куда не следует, запросто может обжечься. И во всяком случае, доктору сперва нужно как следует отдохнуть. Я сам тебе окажу первую помощь. Заодно и поговорим. Значит, «Интерсолар» теперь занимается браконьерством? Эта новость наверняка порадует «Комбайн». Вы им и так поперек горла.

Ответ был весьма выразительным, хотя и не содержал никакой ценной информации. Однако форма звездолетчика не оставляла места для сомнений.

Дэйн без сил растянулся во весь свой немаленький рост на циновках. Дальнейшая дискуссия его уже не интересовала.

Два дня спустя они снова стояли на террасе, где Ламбрилло впервые потерпел поражение в колдовстве. На этот раз над горной грядой не сверкали молнии. Солнце ярко светило, и трудно было поверить, что фантастические события на болотах происходили в действительности. Трое с «Королевы Солнца» отошли от парапета навстречу спускающемуся по ступеням главному лесничему.

– Только что прибыл гонец. Охотник в самом деле сделался добычей, и свидетелями его кончины стали многие – хоть они и не увидели, кто на него охотился. Ламбрилло мертв. Конец настиг его у Великой реки.

Джелико вздрогнул:

– Это же чуть ли не пятьдесят миль от болота! По эту сторону горы!

– За ним гнались, и он бежал… как вы и обещали, – сказал Асаки доктору. – Вы творите могучее колдовство, инопланетник.

Тау мотнул головой:

– Я всего лишь применил против Ламбрилло его же собственные методы. Он верил в свою силу, и потому эта сила, отраженная, сломила его. Будь моим противником тот, кто не верит… – Доктор пожал плечами. – Наша первая встреча задала тон. С той минуты он в глубине души боялся, что я не уступаю ему в колдовстве, и эта неуверенность пробила брешь в его доспехах.

– Почему вы велели выстукивать именно «Возвращение на Терру»? – не удержался Дэйн.

Он не мог успокоиться, пока не получит объяснение этой маленькой загадки, вдобавок ко всем прочим.

Тау ответил со смешком:

– Во-первых, эта проклятая мелодия у всех у нас в зубах навязла, так что я был уверен, что уж ее-то ритм ты можешь отбарабанить даже в бессознательном состоянии. А во-вторых, она никак не связана с планетой Хатка, она часть нашей привычной жизни, а значит, поможет противостоять Ламбрилло. Ему в его сценических постановках местная музыка, безусловно, служила хорошим подспорьем. Он, видно, не допускал мысли, что мы догадаемся насчет отравленной воды и будем готовы к его наведенным иллюзиям. Когда браконьеры увидели, что мы идем, решили – вот легкая добыча. До сих пор он имел дело только с хатканами и судил по их реакциям. Вот и просчитался…

Асаки улыбнулся:

– И это очень хорошо для Хатки, но плохо для Ламбрилло и для тех, кто его использовал. Браконьер и охотники-нарушители предстанут перед нашим правосудием. Думаю, им не понравится. А двух других, звездолетчика и агента компании, отправят на Ксехо. Пусть их судьбу решает руководство «Комбайна». Есть у меня мысль, что там не обрадуются, что чужая компания вторгается на их территорию.

Джелико хмыкнул:

– В таких делах от «Комбайна» снисхождения не жди! А мы сможем улететь на том же корабле, что и ваши пленники…

– Но, друг мой, вы еще не видели заповедника! Уверяю, на этот раз никаких неприятностей не будет. Есть еще несколько дней, прежде чем вам нужно возвращаться на корабль…

Капитан выставил перед собой ладонь:

– Сэр, ничто не доставит мне такого удовольствия, как осмотреть заповедник Зобору – в будущем году. А сейчас мой отпуск окончен. «Королева» ждет нас на Ксехо. И с вашего разрешения я пришлю вам записи с описанием флиттеров новейших моделей. С гарантией против крушения.

– Да, – невинно подхватил Тау, – с гарантией, что у них не будет поломок, они не собьются с курса и вообще никоим образом не испортят приятной прогулки.

Главный лесничий расхохотался, запрокинув голову. На его раскатистый смех откликнулось эхо высоко в горах.

– Будь по-вашему, капитан! Вы еще будете прилетать на Ксехо с доставкой почты. А я тем временем изучу ваши записи о флиттерах многоразового использования. Но вы непременно посетите Зобору, доктор Тау, и я вас уверяю, это будет весьма приятная прогулка!

– Не знаю, не знаю, – буркнул Тау себе под нос, но Дэйн услышал. – В данную минуту тишина глубокого космоса привлекает меня куда сильнее!