Контракт на невинность

Глава 13. Кастор

В доме они поднимаются по центральной лестнице на самый последний этаж.

Ведя Илану за руку по коридорам родового имения, Кастор опасается, что девушка в какой-то момент откажется идти дальше, вспомнив о случившемся в одной из комнат.

О нападении и попытке разложить её на столе. О «подруге», как ни в чём не бывало трахающейся в тот момент. О появившемся из ниоткуда Касторе, похитившем Илану.

При воспоминании о том вечере, Эрх Даррен невольно кривится и с опаской смотрит на девушку, что идёт рядом. Но она никак не реагирует и ничем не показывает, что её тревожат неприятные воспоминания.

И только, когда Кастор уводит её из широкого светлого коридора в небольшой, не сразу заметный коридорчик, Илана вздрагивает.

Эрх Даррен машинально сжимает её ладонь в своей руке. Он и сам не знает, почему. То ли из страха, что Илана вырвется и убежит. То ли из желания сказать: не бойся, я не причиню тебе вреда и не позволю сделать это кому-то другому.

— Куда ты ведёшь меня? — озирается по сторонам Илана.

Кастор прекрасно понимает, она и без него знает ответ.

Дом. Коридор. Одна единственная дверь в самом конце.

Именно здесь побывал созданный магичкой зеркальный двойник Иланы.

Именно здесь Кастор впервые увидел девушку, вернувшую его в события двухлетней давности. И заставившую не только пережить их вновь, но и взглянуть на них по-новому.

— Ты спрашивала, позволяет ли магия создать всё, что угодно, — напоминает тихим голосом Кастор.

— Угу, и ты, как и на все остальные вопросы, предпочёл не отвечать, — язвительно замечает ему Илана.

Они останавливаются возле запертой двери, и Кастор отпускает руку девушки.

— Никакая магия не в силах создать лишь три вещи: смерть, жизнь и любовь. А любой, кто попытается, рано или поздно пожалеет. Так же как пожалел когда-то я.

Кастор на мгновение прикрывает глаза, упирается ладонью в дверь и открывает её.

Он внимательно следит за реакцией Иланы. Без сомнений, она узнала это место и догадывалась, куда её ведут.

По тому, как меняется лицо девушки, Кастор видит, что она, наконец-то, находит ответ на вопрос, всё это время не дававший ей покоя.

— Ой, какая же ты бестолочь, Илана! — Она застывает на пороге, обхватив лицо ладонями и уставившись на висящую напротив картину. — Теперь я всё поняла. Это не мой портрет. Это Кристина, твоя… девушка, о которой говорила та женщина на стоянке. Она ведь…

Илана обрывает себя на полуслове, но Кастору и вовсе не нужно слов.

— Она мертва. Уже два года.

— Вот почему ты держишь меня в своём доме. Из-за сходства. Я напоминаю тебе её.

Девушка пронзает пальцем воздух перед собой, указывая на портрет Кристины, а потом поворачивается к Кастору. Она смотрит на него и хочет что-то сказать, но он опережает её. Протягивает руки к её лицу и обнимает ладонями, гладя большими пальцами по губам.

— Я должен рассказать тебе, — произносит он совсем тихо. — Ты только не перебивай меня. Договорились?

Илана кивает, и Эрх Даррен продолжает:

— Я говорил тебе, что Вероника, которую ты считала подругой, — магичка. Когда единый мир разделили на части, её предки, торговавшие магическими зельями, скрылись с помощью магии и потому остались жить в мире людей.

Кастор начинает совсем издалека, но Илана не торопит его и молча слушает рассказ.

— И ещё я говорил тебе, что Вероника по моей просьбе подбирала для меня женщин. К тому времени моя прежняя любовница, Лидия сбежала от меня. И в скором времени Вероника показала мне Кристину.

Эрх Даррен умолкает на несколько секунд, переводя дыхание и собираясь с мыслями. И Илана решает воспользоваться заминкой.

— Она была человеком, как я?

— Человеком, да. Увидев её, я впервые влюбился. И ещё я захотел её. Настолько сильно, что едва мог контролировать себя.

— И ты взял её силой? — С губ девушки слетает предположение, которое при иных обстоятельствах Кастор счёл бы оскорбительным. Но только не в случае с Иланой.

— Ты обещала не перебивать, — с укором качает он головой.

— Прости, — невинно пожимает плечами Илана. — Так ты её… эм-м… взял или нет?

— Я никогда не посмел бы сделать с Кристиной что-то против её воли… — Кастор на миг отводит в сторону взгляд и убирает руки от лица девушки. — Так мне тогда казалось. Я переместил её в свой дом, так же как и тебя, и попытался поговорить с ней откровенно, объяснить, что она нравится мне. И что ради неё я сделаю всё.

— И она согласилась? — вновь перебивает Илана, но на сей раз Кастор уже даже не старается упрекнуть её в этом.

— Не сразу. Прошло какое-то время, и мне удалось убедить Кристину заключить со мной контракт. Она подписала и осталась. На месяц. Но главное, она готова была довериться мне и дать шанс заслужить её любовь. Но…

— Что-то пошло не так, да? — снова встревает в монолог Кастора Илана. — В таких историях всегда что-то идёт не так.

Маг дёргает головой, словно, мысленно споря в этот момент сам с собой. И вместо ответа он прожигает девушку взглядом и задаёт вопрос, который наверняка шокирует её.

Возможно, даже при принятии ею решения, этот вопрос и признание, которое он собирается сделать, сыграет не в его пользу. Но иначе нельзя.

— Скажи, Илана, какие чувства ты испытала в ту минуту, когда твои руки и глаза были связаны чулками? Ужас? Злость? Ненависть?

— Любопытство, — не задумываясь, выпаливает Илана. — И, возможно, самую малость страх. Но только первые несколько минут. А потом я поняла, что ты ничего мне не сделаешь. Потому что у тебя было много возможностей… Если бы ты хотел причинить вред, не стал бы устраивать весь этот абсурд с контрактом и ожерельем и гулянием в парке.

— Тогда почему ты брыкалась и кричала?

— Ну-у, сначала я, правда, решила, что ты извращенец. А потом… если честно, я думала, мужчинам нравится, когда девушка сопротивляется. Это как игра. — Щёки Илану краснеют, и она начинает кусать губы. — Но я не понимаю, почему мы сейчас обсуждаем это.

Кастор грустно улыбается. Да, перед ним определённо не Кристина. Ей подобные мысли и доводы, к сожалению, так ни разу и не пришли в голову.

— Видишь ли, Илана. То, что вызвало у тебя лишь любопытство, у меня вызывает усиленное желание. Я не бью и не насилую женщин, не причиняю им ни боли, ни вреда. Я не маньяк, не псих и не извращенец. Но вид связанной женщины в разы увеличивает моё сексуальное возбуждение. Как игра, — повторяет он последние слова Иланы. — И я хотел, чтобы об этой игре Кристина узнала постепенно, когда будет готова. Но так вышло, что однажды она откуда-то узнала об этом моём пристрастии и попыталась сбежать.

— Но ты же говорил, что магия контракта не даст вернуться через проход.

— Она и не дала. Я легко нашёл Кристину и вернул в дом, напомнив о контракте. Я окружил её заботой, драгоценностями, выполнял все прихоти. Но она не желала слушать меня. Не желала видеть. Не позволяла дотронуться. Всё время рвалась обратно. Ещё несколько раз пыталась сбежать. — Нахлынувшие воспоминания причиняют Кастору боль, но он продолжает говорить, боясь, что если не скажет Илане сейчас всю правду; если замолчит, то сил на завершение истории уже не хватит. — А потом Кристина она стала угрожать. Говорила, если не отпущу, она отравится, вскроет вены или выбросится из окна. Я просил её подождать всего месяц до окончания контракта, потому что не в силах изменить его условия. Я сто раз повторял, что не я, а магия не даст пересечь границу миров… Всё было бесполезно. И однажды, вернувшись домой поздно вечером, я по привычке зашёл к Кристине в комнату. Хотел просто увидеть и пожелать доброй ночи. А она… увидев меня, бросилась к раскрытому настежь окну.

— О, боже, — округляет Илана глаза, — она… разбилась?

— Нет. Я успел поймать её за миг до падения, растянув над землёй магическую сеть. Но боясь повторения, я вспомнил историю моих предков. Приготовив любовный напиток, я велел подать его Кристине вместо вина. Тогда это показалось гениальным решением. И мне даже в голову не пришло, что причина счастья предков Эрх Даррен могла заключаться вовсе не в напитке. Девушка могла просто по-настоящему полюбить мага.

— Но после напитка Кристина полюбила тебя?

Уголок губ Кастора ползёт вверх в кривой ироничной усмешке. Усмешке, за которой он всегда прикрывает растерянность и боль.

— Помнишь, с чего я начал свой рассказ? Магия не способна создать жизнь, смерть и любовь.

— Хочешь сказать, что даже напиток не помог?

— Напиток помог. Он не заставил Кристину полюбить меня, но заставил поверить в то, что она любит. — Кастор снова делает паузу, чтобы перевести дыхание. — Мы прожили с ней в иллюзорной любви целый месяц. Просыпались в одной постели, завтракали, гуляли, ужинали, занимались сексом…

Эрх Даррен прерывает свой рассказ и терпеливо ждёт, когда Илана решится задать вопрос, который мучает её сейчас. Он читает этот вопрос в её прищуренных глазах и в упрямом изгибе её губ.

— Ты связывал её? — Илана, наконец, произносит то, что он ожидает услышать.

— Много раз. — Кастор отступает на шаг и приваливается спиной к стене. Впереди сама тяжёлая, финальная часть этой истории. — И это было так возбуждающе, так остро. Прекрасно. Она была прекрасна. Нежная, покорная и вся моя. В одну из таких ночей я сделал ей предложение, и Кристина разрыдалась у меня на груди. Она сказала «да». Мы назначили дату свадьбы.

— Так ты был женат? — Илана старается, чтобы её голос звучал безразлично, но Эрх Даррен улавливает в голосе дрогнувшие нотки.

Девушка отворачивается и направляется прямиком к картине. Подходит к ней почти вплотную. Разглядывает, кажется каждым миллиметр полотна.

— Я решил сделать Кристине свадебный подарок. Заказал этот портрет.

Он отходит от стены, идёт к Илане, тянется рукой, желая прикоснуться. Но в последний момент одёргивает руку, не решаясь. Так и остаётся стоять за её спиной. На расстоянии вытянутой руки.

— В тот проклятый день я должен быть дать Кристине новую порцию любовного напитка, потому что действие прежнего закончилось. Но так вышло, что я задержался в городе и не успел. А когда вернулся, Кристина стояла на карнизе в проёме окна. Я боялся пошевелиться, чтобы не испугать и не спровоцировать её.

— Она упала случайно? — спрашивает Илана и, расставив руки в стороны, в свободном падении летит на Кастора.

Срабатывает скорее рефлекс, чем сознание. Эрх Даррен вскидывает руки и подхватывает девушку, прижимая её спиной к своей груди.

— Она сказала, что всё вспомнила; что не любит, даже ненавидит меня и просто терпела, когда я связывал её. Что считает меня больным уродом. И больше терпеть не хочет. — Руки мага, обнимающие Илану, едва заметно дрожат. — А после Кристина… просто шагнула из окна вниз.

Кастор умолкает, и Илана тоже ничего не говорит и ни о чём не спрашивает. Они оба какое-то время так и стоят в тишине.

Пауза затягивается, и Эрх Даррен уже собирается продолжить, но Илана первая нарушает молчание.

— Во второй раз ты не успел поймать её, да?

— Не успел, — качает он головой. — При падении она сильно поранилась. Я пытался спасти её, вернуть к жизни с помощью магии. Но магия…

— Не может создать жизнь, — заканчивает Илана вместо него.

— Верно. С тех пор прошло три года. У меня были женщины, но они быстро надоедали. По разным причинам. И когда я в очередной раз обратился к Веронике в поиске женщины, она показала мне тебя.

— Ты назвал меня Кристиной.

— Ваше сходство… Словом, я на миг поверил, что магия всё-таки подействовала, и Кристина вернулась. Ну а дальше ты знаешь.

Илана вдруг разворачивает в его объятиях и заглядывает в глаза.

— Но ты ведь понял, что я не Кристина. Когда?

— Почти сразу. Когда твой зеркальный двойник ударил меня. — Кастор невольно морщится при воспоминании. Ему даже кажется, что в паху снова разливается боль от удара. — Кристина никогда не решилась бы на такое.

— Кастор, пообещай мне…

— Что?

— Если через месяц, когда истечёт срок действия нашего контракта, я захочу уйти, ты не станешь удерживать ни силой, ни обманом. И не станешь опаивать любовными напитками и прочими зельями.

Кастору не часто приходится бывать в ситуациях, которые заставляют растеряться. Однако Илане каким-то чудом удаётся создавать эти самые ситуации всё чаще.

Вот и сейчас Эрх Даррен совершенно растерянно глядит на девушку, ещё недавно боявшуюся его, а сейчас спокойно позволяющую обнимать себя.

— Я правильно понял, Илана? Ты только что сказала, что готова по собственной воле…

Она приподнимается на носочки, тянется к Кастору и легонько касается его губ невинным поцелуем.