Кольцо Королевы

Глава 9

Глава 9. 26 июля 1866 года, Арбелла, порт и столица эмирата Таназар

Дело становилось все сложнее и сложнее. Выбраться из дворца сразу же не удалось, а теперь проскользнуть мимо стражи было почти невозможно. Люди из Бюро владели магией, а если отвести глаза обычным стражникам – агенты мигом это почуют и возьмут след.

Меннад дан-Танан сжал в кармане амулет, открывающий портал. Он мог бы им воспользоваться – но уже не был уверен в том, что это безопасно: амулет оставляли отпечаток, как и любое волшебство, и сейчас, когда дворец полон проклятых ищеек, прыгнуть в открытый амулетом портал – все равно что повесить себе на шею колокол.

И главное – все оказалось напрасно! Эмир, с его невероятным везением, до сих пор был жив, хотя Меннад все еще терялся в догадках, как ему это удалось. Да, с ним был старик-джилах, но неужели этот ходячий скелет, из которого песок сыпется уже десять лет, смог бы выстоять против полудюжины настоящих чародеев из Ордена?

Тем не менее, нужно было что-то решать. Меннад поднял голову к небу. Может, укрыться невидимостью, перелететь через стену и нырнуть в толпу на торговой площади, добраться до порта и заплатить капитану какого-нибудь ибелинского судна? Пираты Ибелина не подчинялись эмиру, даже когда называли себя “торговцами” – правда, если Аль-Мунзир уже успел наложить арест на порт, то за любым кораблем, который рискнет выйти в море, тут же начнется погоня. Ведь нетрудно будет догадаться, кто именно пытается удрать из Арбеллы.

Но, поразмыслив так и этак, Меннад все же решил, что это его единственный выход. Главное – найти такое место у дворцовой стены, которое находится как можно дальше от агентов Бюро. Благо должность смотрителя над каменщиками позволяла дан-Танану свободно перемещаться по всем стенам и укреплениям дворца.

Он покинул розарий, с некоторым сожалением подумав, что едва ли когда-нибудь снова его увидит. Он провел здесь немало часов, укрываясь в тени то одной, то другой беседки, увитой розами, и читая те книги, которые вели его по пути тайных знаний. Он надеялся занять около Аль-Сухрана то же положение, что и старый джилах – около Улуджа и его сынка, но увы... старик, задери его шайтан, проскользнул между пальцами, как песчаный змей, и уволок с собой Аль-Мунзира с женой – и кто бы мог подумать, что из этого выйдет!

“К чему сожалеть о несбывшемся”, – вздохнул Меннад и стал подниматься по лесенке на стену. Место было удобное: ни стражи, ни агентов Бюро.

Однако, добравшись до стрельчатых зубцов – наследия тех времен, когда дворец был крепостью – Меннад обратил внимание на странную процессию, которая вдруг показалась на широкой дороге, ведущей к воротам в стене. Три дюжины синей стражи окружали эмира, его дядю и старшего кузена. Позади них шли высокий рыжий мужчина с огромным псом – кто-то из них был главой Бюро, ах, как бы вспомнить, кто именно – еще один, седоусый и могучий агент с молотом на плече и третий, помоложе. Процессия проследовала к воротам и принялась медленно подниматься на площадку между двумя надвратными башнями.

Удивленный этим зрелищем, Меннад наконец обратил внимание на шум снаружи, волнами накатывающий на крепостные стены. Он выглянул между зубцов и увидел, что площадь вокруг дворца запружена народом, при чем толпа все время увеличивается. По улице, что вела к воротам дворца, двигалась плотная группа людей: серая стража во главе с неким офицером, которого дан-Танан не знал, а в кольце стражи – несколько человек в аданской одежде, такой грязной и пыльной, словно они только что выползли с каторжных работ в соляных рудниках. Но самое главное – один из этих людей вел под уздцы ослика, на котором ехал связанный визирь Аль-Сухран, похудевший и почерневший, как высохшее дерево.

Меннад замер. Хвала Аллаху и мудрости предков, что он не воспользовался амулетом! Он бы доставил его прямо в руки агентов Бюро, в самый разгар их захвата бывшего первого визиря!

Но это же означало, что плыть в Аль Куфну теперь нельзя, база Ордена разорена и захвачена агентами; куда же тогда бежать?

Процессия тем временем достигла ворот – а эмир со свитой вскарабкался на площадку между башнями и даже отважно подошел к ее краю и встал между зубцами. Аль-Сухран поднял голову и, увидев Аль-Мунзира, скривился.

- Продажный сын никчемного отца! – сипло рявкнул бывший визирь. Меннад поморщился. Он никогда не был высокого мнения об уме этого фанатика, хоть тот и был прав насчет зависимости эмирата от чужаков. Но можно же и не творить одну глупость за другой! Тем более, что толпа вокруг дворца встретила это высказывание недовольным рокотом.

- Я, по крайней мере, не продавал мою землю детоубийцам, убийцам женщин и стариков, – ответил Аль-Мунзир. – Впрочем, мы охотно выслушаем тебя на суде по писаному закону.

- Как будто неправедные судьи вынесут мне справедливый приговор!

- Аллах милостив, – холодно сказал эмир. – У тебя будет время как следует помолиться.

Ворота медленно открылись, а Меннад отошел в тень башни. Представление закончилось, и пора было уходить. Он пробормотал заклинание невидимости, а затем – заклинание левитации и воспарил над стеной. Народ внизу все еще бурлил, обсуждая случившееся, как то часто бывает с глупцами, даже не догадываясь о его сути. Меннад взмахнул руками, словно при плавании, и погреб к площади, нацелившись на узкий проулочек, в котором никого не было, как вдруг всем телом врезался в нечто невидимое, упругое и очень плотное. Его даже отбросило назад, к стене.

Пару минут он побултыхался в воздухе, пытаясь собраться с духом и радуясь, что никто не видит его в таком унизительном положении. Потом Меннад наконец выровнялся над стеной, подплыл снова к неведомому препятствию и принялся ощупывать его обеими руками. На ощупь оно было пружинистым и студенистым – но что это?

- Эге, – раздалось снизу. – О чем мы вам и говорили, ваше величество. Он таки попытался удрать.

Дан-Танан опустил взгляд. На стене стояли эмир, три его телохранителя, шейх Уссем, пускающий дым из длинной трубки, и высокий рыжий мужчина с псом и молодым агентом. Все они смотрели вверх, но, похоже, что только рыжий мужчина и его пес действительно видели Меннада.

- Надо же, – воскликнул эмир с такой непосредственной детской радостью, что Меннаду захотелось проломить ему череп, – и впрямь, вы были правы: иногда лучше позволить им бежать!

- Для того мы и проводили допросы, ваше величество – чтобы побудить его к неким действиям.

- Однако хотелось бы разглядеть этого сына шакала получше, – добродушно добавил шейх Уссем, и дан-Танан понял, что пора переходить к более активной защите.

- Razors in Ignis! – прошипел он. На эмира и его свиту обрушились шесть пылающих лезвий, но рыжий мужчина вскинул кулак, на котором сверкнуло тонкое магическое кольцо, а агент Бюро поспешно создал щит. Удар лезвий пробил в нем несколько трещин, но едва встретившись со странным, прозрачным, едва заметно мерцающим ореолом вокруг кольца, лезвия растаяли.

- Кусач, – сказал рыжеволосый мужчина, – доставь этого господина сюда.

Пес выскользнул из-за щита, напружинился, прыгнул почти вертикально вверх и на лету оттолкнулся лапами от зубца стены. Меннад панически замахал руками, чтобы подняться повыше, но было поздно – огромная тяжелая туша врезалась в него, как кусок скалы, и сломала пару ребер. Дан-Танан издал вопль, полный боли и отчаяния, а псина рухнула вместе с ним вниз и припечатала к каменным плитам. Перед глазами Меннада все почернело от боли, и он едва не лишился сознания.

- Галеано, прошу вас.

Голос мужчины донесся до смотрителя над каменщиками смутно, как и второй голос, зачитавший какое-то заклинание.

- Меннад! – воскликнул эмир. – Не может быть!

Кто-то взял руку дан-Танана и защелкнул на ней холодный металлический браслет.

- In Ignis! – прохрипел Меннад, но ничего не произошло. Никакого огня – но почему?!

Пес сошел с него, и двое стражников подняли его на колени, а третий принялся связывать руки за спиной.

- Подлец, – гневно процедил шейх Уссем. – Разве твой дед и отец не были осыпаны милостями от нашего престола, а?! Чего ж тебе еще было нужно, пес?

Огромная собака возмущенно засопела. Меннад плюнул шейху под ноги.

- Всем им всегда чего-то не хватает, – философски заметил рыжий мужчина. – Допросим – и выясним, чего. Пусть его отконвоируют в дворцовую тюрьму, а я пока что с вашего разрешения отдам несколько распоряжений.

***

- Вы отлично поработали, – сказал Бреннон, раскуривая сигару. Скальци склонил голову:

- Благодарю, мессир.

- Теперь вы можете отправиться в замок с докладом. Скажите миледи, чтобы прислала вам на смену агента... Бальдри или, может, Менареса.

- Предстоит еще одна миссия?

- Да. Но вы уже слишком устали, чтобы вести людей на новое дело.

- Я никогда не устаю, если речь идет о бартолемитах, мессир, – уверил его Скальци. – К тому же захват Аль-Сухрана прошел довольно быстро и без сложностей. Я отправил в замок только одного раненого агента.

- А бартолемиты?

Энео помрачнел:

- Никого не удалось взять в плен, мессир, – но тут же оживился: – Правда, я убил двоих!

Желание бывшего иларского лейтенанта полиции убивать бартолемитов было совершенно неистребимо – он бы занимался этим круглосуточно, разве что с перерывами на сон; но Бреннон знал, почему адепты Ордена вызывают у Скальци столь сильные чувства.

- Что ж, раз так, то у вас будет день или два отдыха. Подготовьте за это время доклад о захвате Аль-Сухрана, а потом, как только я получу известие от мисс Уикхем, вы во главе в группой отправитесь к горам Рундар, – Бреннон придвинул к себе карту, которой его любезно снабдил Арье Агьеррин. – Предположительно, место высадки здесь, – он обвел карандашом зону побережья у отрогов гор. – Рискованно, но Арье бывал в этих местах ранее и готов помочь с описанием места назначения. Далее вы отправитесь к замку Шинберн – он находится во владении Ордена.

- Нам нужно только провести разведку или вы желаете, чтобы мы захватили замок? – поинтересовался Скальци. Натан немного поперхнулся дымом сигары:

- А вы сможете? Там уймища бартолемитов, и мы ничего не знаем о его защите!

- Значит, сначала я проведу разведку, а затем захвачу, если вы прикажете.

Бреннон даже позавидовал такой невозмутимой уверенности в своих силах.

- Что ж, обсудим это позже, по итогам разведки. Ваша главная цель – освобождение Элио Романте, который находится в этом замке.

- Мне нужно будет брать пленных?

- Желательно. Для допроса.

Энео вздохнул.

- Однако в замке есть еще один заключенный – юноша по имени Габриэль ван Эймс. Мистер Романте описал его как красивого черноглазого блондина лет двадцати. Он оказал некоторую помощь мистеру Романе в отправке сообщения.

- Хорошо, мессир, я найду и освобожу обоих молодых людей. Но мне понадобится усиление группы. Есть ли возможность получить одного или двух консультантов?

- Я обсужу этот вопрос с миледи. Она пришлет тех, кто сейчас свободен.

- Благодарю, мессир. Я могу идти?

- Конечно.

На этом Скальци его покинул, и Натан отправился в покои эмира. Кусач вернулся на свой пост и по-прежнему нес стражу у почивальни, где находились дети и супруга Анира. В приемной дежурила Регина Эттингер с пумой. Стражники то ли привыкли к их присутствию, то ли смирились, то ли от накала событий на последние сутки на них просто накатило отупение, и у них уже не было сил на возмущение или изумление.

- Как обстоят дела? – поинтересовался Бреннон у консультантки.

- Фсе блакополушно, герр. Никаких напатений – ни макических, ни обычных.

- Отлично, – Натан миновал стражу и постучался в двери. Ему открыл один из сыновей шейха Уссема и тут же с поклоном пропустил внутрь.

- Наш договор готов! – тут же объявил Анир, выныривая из стога документов. – Содержание его известно только нам: я диктовал, Илса записывала, мой дядя слушал.

“Многовато для тайного пакта”, – подумал Бреннон, но что поделаешь. Он взял свиток, который ему протянул Аль-Мунзир, и стал читать.

Вероятно, прежний эмир Улудж позаботился о том, чтобы все его сыновья получили полезное в делах правления образование – договор, который Анир надиктовал своей жене, был безупречен с юридической точки зрения, и в случае, если по недосмотру станет достоянием общественности, оставлял обеим сторонам простор для ловких маневров. В целом же, его содержание Бреннона более чем устроило, и с приятной мыслью о том, что такие же документы сейчас его доверенные лица выманивают у элаима в Ас-Калионе и министра Эсмераны, он взял перо и подписал. Затем то же самое сделали Анир и его дядя.

- Намерены ли вы присутствовать при допросах Аль-Сухрана и Меннада? – спросил Уссем.

- Думаю, да.

- А как же ваш секретарь? – удивился эмир. – Я думал, вы уже собираетесь ехать.

- Мне бы очень хотелось, ваше величество, но я не могу уехать, пока не обеспечу полную вашу безопасность. Мы обезвредили бартолемитов сейчас, но кто знает, когда они захотят повторить. Поэтому я полагаю, что нам стоить обсудить те меры защиты, которые вы сочтете уместными.

Бреннон поставил на стол чемоданчик, который ему переправил Двайер из базы Бюро в Эсмеране, и открыл. Молодой эмир, шейх и его сыновья с интересом уставились на предметы внутри.

- Эти амулеты обнаруживают магию, вот эти – защищают сознание от воздействия, а эти – служат щитом от чар и заклинаний. Мы можем раздать их тем из стражников, кому вы доверяете и у кого достаточно крепкие нервы. Вам тоже стоит взять себе по набору.

- О, надо же, они еще и красивые! – с детским восторгом воскликнул Анир. – Илсе понравится!

- Кроме того, я вызову сюда агентов Бюро, чтобы они несли охрану. Если у вас ест минутка, можем обсудить кандидатуры и рамки их полномочий.

- А собака? – вдруг спросил Аль-Мунзир. – У вас есть еще один такой пес? Или щенки? Я бы приобрел нескольких, для Илсы, детей и дяде в подарок.

Кусач польщенно замел хвостом по полу.

- Увы, ваше величество, этот песик есть в единственном экземпляре. Но уверяю вас, двуногие и говорящие агенты Бюро ничуть не хуже.

Замок Шинберн, горная цепь Рундар

Вокруг него мерцала сеть из звезд и знаков. Она сплеталась в многослойный кокон – а за ним была вовсе не тьма, как показалось Элио на миг, когда он очнулся, а бездна, наполненная мириадами смутных образов в серой дымке. Сознание Магелот было бесконечно – сознание существа, древнего, как ночь, а может и еще древнее.

Элио коснулся сети Намиры, которая бережно укрыла его от нечисти. Золотые нити, звезды и знаки отозвались мелодичным звоном – но он больше не причинял юноше боли. Ему уже ничто не причинило бы боли – потому что его тело осталось где-то там, далеко, в мире, который Элио уже никогда не увидит.

Последнее отчетливое воспоминание, оставшееся у него перед тем, как все померкло – колючие из-за усов и бороды поцелуи Мальтрезе в шею и треск одежды. Элио вздрогнул от отвращения. Но потом не было ничего – однако как долго? Сколько времени прошло там, в реальности? Может, уже годы или даже столетия...

“Нет, тогда бы сеть уже рассеялась, – решил юноша. – Чары ведь должно что-то поддерживать...” – и тут же в растерянности задумался: а что поддерживало сеть Намиры все то время, пока он находился в своем теле? Он сначала считал, что сеть питается от его сил, но если учесть, какой натиск могучей нежити она выдерживала – то он бы умер от истощения. Значит, древнее джилахское заклятие работало как-то иначе. Проклятие, ну почему он не успел дочитать книгу бен Алона до этого места!

В любом случае, у него был только один способ выяснить, что происходит снаружи; и хотя Элио сжался от страха, он все равно позвал:

“Магелот! Ты здесь?”

Серая дымка вокруг всколыхнулась, из нее сплелся дымный хвост, скользнул по клетке из знаков, и тут же раздалось сначала свирепое шипение, а потом голос:

“Что за тупой вопрос! Конечно, я здесь! Где мне еще быть, по-твоему?”

“Но ты еще в моем теле?”

“Да, – раздраженно ответила Королева. – Заклятие привязало меня к кольцу, а кольцо – к тебе. Очень неудобно! Как вы, людишки, живете в таких жалких вместилищах?”

“Ничего, со временем привыкаем, – буркнул Элио. – Но если тебе так неудобно, можем поменяться обратно”.

“Еще чего!”

Романте вздохнул. Ладно, попытаться стоило.

“Почему я ничего не вижу? Ты видела моими глазами и слышала моими ушами”.

“А на что ты хочешь посмотреть? Тут ничего не поменялось. Разве что добычи стало поменьше”.

Элио замер. Воспоминание снова коснулось его, как раскаленный уголь, и он вскрикнул:

“Ты убила его?!”

“Не думай, что я не хотела, – уверила его Магелот, – но тип оказался скользким, как это твое мыло, которым ты натирался каждый день. Стыдно сказать, он улизнул от меня в окно, а все потому, что ваши человеческие тела не годятся для охоты! Ну да ничего, там были еще другие людишки – штук восемь. Вполне сытные оказались”.

“А... Габриэль?”

“Это который?”

“Светловолосый юноша, ты его видела, когда он приходил ко мне вместе с Мальтрезе”.

“А, он! Вкусный! Но я его оставила. Он тебе чем-то нравится, так что пусть пока поживет”.

“Интересно, зачем она его оставила?” – подумал Элио. Неужели у Королевы были на него какие-то планы? Но какие? Или она попросту хотела шантажировать джилаха жизнью Габриэля? А зачем могущественной твари с той стороны какая-то жалкая человеческая жизнь?

И тут в сознании юноши, как молния, сверкнуло воспоминание: Магелот очень обеспокоилась, почти испугалась, когда он сказал ей, что может умереть! А что, если дело в этом? Что, если с нечистью произойдет нечто пугающее даже для нее, если носитель умрет?

Но ведь все говорили ему, что именно смерть носителя освободит нечисть! Неужели все они – и джентльмены, и бен Алон, и Арье – ошибались?

“Тогда я хочу увидеть Габриэля!”

Дымный хвост снова обвился вокруг сети Намиры, но теперь осторожно, не касаясь.

“Сначала открой мне путь внутрь”.

“Я не могу, – ответил Элио. – Я не знаю, как это сделать. Не успел дочитать до этой главы”.

“Бестолочь! – прошипела Магелот. – Как ты вообще до своих лет дожил без моей помощи!”

“А зачем ты мне помогала? Если бы я умер, ты бы тут же освободилась!”

“Да нет же, тупое ты существо! Будь это так – я бы все сделала, чтобы... – Королева вдруг осеклась и буркнула: – Ладно, ты увидишь своего как его там, так уж и быть. Погоди минуту”.

Бездна образов всколыхнулась вокруг Элио, как морская волна, подхватила кокон и понесла куда-то вверх. Хотя, может, юноше только казалось, что они движутся вверх – сейчас он впервые в жизни так остро ощутил ограниченность своего человеческого сознания, такого крошечного в океане сознания Магелот.

Вскоре однако туманная дымка стала рассеиваться, и реальный мир приблизился к Элио – правда, джилах смотрел на него как через толстое стекло. Хотя звуки и краски были неестественно четкими и яркими, они выглядели очень далекими.

“Может, оно и к лучшему”, – подумал Романте: солнце ложилось жгучими пятнами на стены и пол того, что осталось от башни, где его держал Мальтрезе.

Замковая башня превратилась в огрызок, нависший над скальным обрывом. Вокруг реяли камни и осколки, по стенам вились трещины, а поверх кладки башню обвивали не то щупальца, не то темные змеи. Над ней поднимался прозрачный шар, пропускающий солнечный свет и весьма знакомый. Элио изучал нечто подобное – защитный купол, установленный Энджелом Редферном над Лигантой.

Только это было жалкое подобие. Ну, в общем, бартолемиты что смогли, то и поставили. Иногда в окнах других башен и донжона мелькали бледные испуганные лица – дозорные и наблюдатели.

“Удивительно, – подумал Элио, – почему они не сбежали”.

Он ощущал, что мир вокруг башни, захваченной Магелот, измился и продолжает меняться, словно реальность вокруг текла в произвольном хаосе, и резко спросил:

“Ты что, открываешь портал на ту сторону?”

“Пока еще нет, – Магелот взмыла на самую вершину стены и уютно устроилась в трещине между зубцами, как в гнезде. – Мало сил. Нужно больше добычи – тогда открою”.

“Люди разбегутся, как только ты нападешь”.

“Нет. Я не выпускаю их отсюда. Но мерзкие людишки защищаются и не дают мне подобраться к ним поближе. Впрочем, – Королева облизнулась, – это ненадолго”.

“Где Габриэль?”

Магелот повернула голову. Габриэль ван Эймс лежал на полу, сжавшись в клубок. Одежда его была изодрана и покрыта пятнами засохшей крови, но сам молодой человек – цел и невредим. Если только рассудок его не помутился от всего увиденного.

“Ему нужно есть”, – сказал Элио.

“Внизу осталась какая-то пища. Ему пока хватает”.

“Я хочу поговорить с ним”.

“Зачем? Смотри-ка лучше сюда”, – Магелот вспорхнула на стену, и перед Элио открылся вид на море с высот горной гряды. Там, вдалеке, по волнам, окрашенным в золотой и багряный от света заката, стремительно скользила алая яхта.

“Пища, – довольно сказала Магелот. – Сама приходит. Если они будут двигаться так же быстро, то уже завтра окажутся у подножия гор”.

Юноша замер от ужаса. Как он мог забыть! Арье наверняка передал его письмо мессиру сразу, как только понял, от кого оно, а мессир тут же снарядил спасательный отряд! Который теперь мчится прямо в пасть нечисти, даже не подозревая, что их тут ждет!

Разум Элио панически заметался внутри клетки Намиры. У него ничего не было: ни тела, ни голоса, ни возможности предупредить... никак отсюда не вырваться! Он бился от стенки кокона, но они только отвечали мягким, нежным, как будто немного укоризненным звоном.

Описав несколько кругов внутри защитного кокона, джилах заставил себя немного успокоиться. Сейчас ему поможет только невозмутимость духа и ясность мысли, как учили премудрые элаимы... посмотрел бы он на их невозмутимость в таком положении!

“Отпусти его”, – наконец сказал Элио.

“Кого?”

“Габриэля”.

“С чего бы мне это делать?”

“Если ты его отпустишь, я научу его, как заманить сюда людей с корабля. Если они догадаются, что ты здесь, они уплывут за подмогой, и ты ничего не получишь”.

Королева снова обратила на него мысленный взор и некоторое время рассматривала с удивлением, которое Элио ощущал почти как прикосновение.

“Зачем тебе это?”

“Я хочу спасти Габриэля”.

“А людей с корабля не хочешь?”

“Если они все равно сюда придут – то пусть сами справляются. Их много, а Габриэль один, и он даже не чародей”.

“Какие вы, смертные... странные, – после долгого молчания заключила Магелот. – Но в чем-то ты прав. Много – это больше, чем один. Я готова его обменять”.

“Тогда позови его и передай в точности мои слова. И помоги ему спуститься. Замок на вершине гор, сам Габриэль будет ползти вниз несколько дней”.

Королева отвернулась от моря и взглянула на ван Эймса. Он почувствовал ее взгляд и сжался в клубок теснее.

- Эй ты, – позвала его Магелот; Элио вздрогнул, услышав свой голос с такими чужими интонациями. – Поди сюда.

Габриэль шевельнулся и поднял голову. Его лицо было белым от страха, с сероватыми тенями вокруг глаз.

- Чего тебе? – глухо спросил он.

- Я спущу тебя вниз, к подножию гор. Ты отправишься навстречу кораблю, который плывет сюда, встретишь людей на нем и приведешь их в замок.

- Ты что, еще не нажралась?

- Сделаешшшшь что велено! – зашипела Магелот; она выпустила полупрозрачное дымное щупальце, схватила Габриэля, который вскрикнул от боли, и подняла. – Не вздумай обмануть меня, смертная тварь!

- Пусти! Не тронь меня! Элио!

“Я хочу поговорить с ним!” – крикнул джилах.

- Элио, ты же должен быть там! Неужели ты и его сожрала, паскудина!

“Я передам твои слова. Давай, говори”.

“Скажи ему, что он должен молчать обо всем, что видел здесь так же, как он молчал о том, что с ним сделал Мальтрезе, когда мы говорили той ночью”.

“А что он с ним сделал?” – тут же заинтересовалась Магелот.

“Неважно”, – процедил Элио.

Королева поднесла поближе Габриэля, яростно извивающегося в ее щупальце, и сказала:

- Приведи людей ко мне. Ты должен молчать обо всем, что видел здесь так же, как молчал о том, что с тобой сделал Мальтрезе, когда говорил с Элио той ночью.

Ван Эймс удивленно замер и с запинкой пробормотал:

- Ч-чего?

Магелот повторила – и Габриэль вдруг подозрительно уставился ей в лицо. Элио видел его на расстоянии вытянутой руки – но ничего не мог сделать, ни крикнуть, ни подать знак...

- Он там? – вдруг прошептал Габриэль. – Элио еще здесь? Он еще жив?!

- Чем быстрее ты приведешь сюда людей с корабля, тем больше уцелеет тех, кто в замке.

- Да срать мне на них! Я хочу увидеть Элио! Где ты его держишь, сука?!

Щупальце стало опускаться за крепостную стену, к дороге, которая виднелась у ворот: он спускалась к подножию горного хребта и вилась вдоль побережья.

- Элио, прости! – вдруг крикнул ван Эймс, но его возглас быстро затерялся внизу, среди острых скал.

“Ему понадобится лошадь”, – сказал Романте.

“Может, мне его еще и к кораблю отнести? Пусть сам ее ищет”.

Но Габриэлю это не пришло в голову – едва щупальце опустило его на пыльную дорогу, как юноша развернулся и бросился бежать прочь, не оглядываясь. На душе Элио потяжелело. Похоже, он упустил свой единственный шанс предупредить агентов Бюро. Но зато хотя бы ван Эймс останется жив. Насчет участи остальных бартолемитов у Романте сомнений не было.

***

Это все было крайне неприятно и нанесло большой удар по его авторитету. Во всяком случае, Мальтрезе то и дело ловил на себе взгляды подчиненных, которые уже были не почтительными, а скорее озлобленными. Похоже, адепты склонны винить именно его в том, что произошло – хотя кто бы мог это предсказать?

Он уже сжимал в объятиях прекрасного мальчика, осыпая его поцелуями и избавляя от одежды, как вдруг что-то случилось. Юный джилах слабо вздрогнул, прерывисто вздохнул и лишился чувств. Карло, испугавшись, что колокольный звон навредил прелестному созданию, перевернул его на спину, проверил дыхание и пульс, даже побрызгал в лицо водой – но без толку.

На такой случай у Мальтрезе еще была припрятана в кармане нюхательная соль – ему не нравилось трахать бесчувственные тела, и он еще некстати вспомнил, что Габриэль тоже падал в обморок. Но пока Карло шарил в кармане в поисках глубоко завалившегося флакона с солью, Элио внезапно открыл глаза – темные, сине-зеленые, как малахит, и то, что из них посмотрело на Мальтрезе, заставило его оцепенеть.

- Вор! – прошипел юноша. – Вздумал украсть его у меня?!

Сеть парализующих чар вдруг проступила на его теле как синие сверкающие нити, а потом джилах рванулся, и сеть лопнула. В тот же миг он выбросил вперед руку и вцепился в горло бартолемита с такой силой, что приподнял над собой.

Единственная причина, по которой Карло удалось выжить – это скользкое шелковое постельное белье. Оно и так сбилось на сторону, пока Мальтрезе добивался юноши, и теперь от резкого рывка Магелот постель стремительно съехала на пол. Совершенно неожиданно для себя и бартолемит, и нечисть оказались в запутанном клубке из простыней, одеял и покрывала, при чем Мальтрезе повезло очутиться внизу (хотя с мальчиками он такое не практиковал).

Хватка на горле на секунду ослабла, и Карло удалось вывернуться, хотя когти и располосовали ему кожу на шее. Магелот с гневным рычанием принялась разрывать шелковый кокон, и едва они освободились, как Мальтрезе изо всех сил пнул тело Элио ногой в живот. Пинок отбросил легкого юношу в сторону, и он, проехавшись по полу, врезался в стойку с колокольчиками.

От из звона в голове Карло все взорвалось, и он, едва шевеля губами, прошептал “Volare mea”. Тварь в теле джилаха испустила громкое свирепое шипение, выпустила неведомо откуда полупрозрачные дымные щупальца и обрушила на комнату град ударов. Мальтрезе чудом увернулся от щупалец и ринулся к окну. Он успел прикрыть голову руками, прежде чем вышиб стекло, и в дожде осколков камнем упал вниз.

Ему удалось выровняться буквально в паре футов над каменными плитами двора. Наверху нечисть громила башню, во двор сбегались адепты Ордена, и тогда Карло впервые пришла в голову мысль, что, наверное, красть – это все-таки нехорошо. Ну по крайней мере – неразумно похищать юных джилахов, когда если не знаешь, что спрятано внутри.

К тому же нечисть сразу показала, на что способна: под ее ударами стены башни разлетались на куски, словно замок был из песка и глины, но осколки не падали, а вращались, зависнув в воздухе, который уже подернулся дымкой из-за пыльной взвеси. Из нее вниз бросились щупальца и схватили не меньше шести или семи человек сразу – несчастные с воплями ужаса скрылись в пыльном чаду, и больше их никто не видел.

Над башней же появилась какая-то линза или что-то вроде этого – Мальтрезе мог уловить некое искажение, преломление, точно в разбитом зеркале, но не мог описать, что это. Однако от прямого взгляда на это уже через несколько минут начинала болеть и кружиться голова.

К счастью, ему удалось пресечь панику, и совместными усилиями адепты Ордена возвели вокруг башни защиту – контур и изолирующий шарообразный купол, так что после переклички Карло установил, что число жертв ограничилось восемью. Но вот что делать дальше?

Несмотря на то, что Мальтрезе лично занимался изоляцией башни и защитой остального замка, подчиненные так мрачно смотрели на Карло, что тот уже начал подозревать, не зреет ли среди них бунт. Было ли то влияние нечисти или обычная людская неблагодарность – его уже мало волновало.

А ведь скоро и экселенс поинтересуется тем, как идут дела у профессора Ретцеля, и каких успехов они тут достигли.

Мальтрезе подошел к окну и взглянул на достигнутый успех. Многие годы Орден изучал периметр, которым Энджел Редферн (человек, безусловно, гениальный) окружил провал на Лиганте – и годы эти были потрачены не зря. Хотя им так и не удалось полностью воспроизвести эту сложную многослойную защиту, сейчас башню от остального замка отделяли периметр и купол, которые эксленс и лучшие чародеи разработали на основе системы Редферна. Жаль, что полностью ее повторить так и не удалось.

Однако внутри этого пузыря нечисть уже искажала реальность так, что на эту неестественно текучую картину было тяжело смотреть. На самой вершине, среди парящих в воздухе камней, виднелась белая тонкая фигурка. Как только Бреннон и Редферны ухитрились запихнуть настолько могучую тварь в такое хрупкое тело!

“И ведь он это выдерживал так долго”, – подумал Карло с невольным уважением. Ему не было отпущено столько силы воли, как юному джилаху – он бы сразу сдался...

Проблема, однако, состояла не только в том, что кусок замка захватила нечисть. Еще до того, как они успели завершить периметр, сама тварь нанесла коварный удар и тоже окружила Шинберн неким барьером – и Бог с тем, что теперь нельзя выйти ни в дверь, ни в окно. Порталы тоже перестали открываться, и Карло терялся в догадках насчет того, как нечисти это удалось.

- Как же выйти, – задумчиво пробормотал он, – если все пути отступления перерезаны...

- А все потому, что нехрен хер свой совать куда ни попадя! – рявкнул Ибарра.

Мальтрезе медленно повернулся. Иньиго Ибарра, набычившись, буравил его тяжелым взглядом. Его отношение к начальству сильно переменилось за последние сутки – видимо, от того, что нечисть сожрала его любимого младшего племянника во время захвата башни.

- Вы, я полагаю, знаете, – вкрадчиво начал Карло, – что в нашей организации не принято обсуждать приказы руководства.

- Да уж знаю я, что у нас тут не принято обсуждать, – огрызнулся Ибарра; вокруг поднялся тихий согласный ропот. – Бог меня не простит за то, что я привел сюда своего мальчика!

На его грубой физиономии вдруг отразилось что-то вроде страдания, широкие квадратные плечи поникли, а ропот вокруг стал громче.

- Мы все оказались в сложном положении. Ссоры или бунт никак его не улучшат.

- Ну, черт его знает, – процедил Иньиго. – Может, если взять да бросить тебя за периметр к этой твари, она и отвлечется.

Идея определенно нашла некий отклик в рядах бартолемитов, и Карло отступил к окну.

- Ты-то, – продолжал эсмеранец, – явно нагадил ей намного больше, чем мы все вместе взятые.

- Если вы планируете устроить человеческое жертвоприношение, – холодно сказал Мальтрезе, – то во-первых, для этого в замке есть слуги, а во-вторых, рациональнее провести его с целью открытия портала для изгнания нечисти на ту сторону.

Бартолемиты стали переглядываться и перешептываться.

- Как жаль, – произнес с дорнгернским акцентом доктор Ретцель, – что вы так и не удосужились выяснить у мальчика, что это за нечисть. Это значительно облегчило бы нашу задачу. Вы могли бы больше времени уделять делу и меньше – своим развлечениям.

- Мы можем использовать универсальный ритуал для портала и изгнания.

- А если эта нечисть столь сильна, что воспользуется им, дабы призвать легионы потусторонних тварей?

Карло с досадой смолк. Чертов доктор никак не помогал делу!

- Ну можно ее и отвлечь, – буркнул Ибарра. – Скормить ей кое-кого, уж думаю, она не откажется!

Адепты Ордена снова зашептались, и Карло ощутил, что обстановка складывается не в его пользу; но тут вдруг дозорный, поставленный наблюдать за нечистью, заорал:

- Она выпустила одного!

- Что?! – вздрогнул Ибарра. – Кого?! – и ломанулся к окну, расшвыривая остальных. Мальтрезе поспешил за ним.

В самом деле, над башней показалось длинное щупальце, и оно держало человека, который был жив, судя по тому, как яростно он дергался. Щупальце устремилось вниз, за крепостную стену, и вскоре человек пропал из виду.

- Яго, – прошептал Ибарра, – Яго, Господи, пожалуйста!

Он бросился к лесенке, что вела в башенку-пристройку, выходившую узким окном-бойницей на дорогу, которая петляла между скал, поднимаясь к воротам замка. Карло последовал за ним и пробормотал заклятие приближения. Картинка за окном тут же прыгнула ближе, и у эсмеранца вырвался тяжелый, сдавленный стон: юношей, которого щупальце поставило на дорогу, был Габриэль ван Эймс.

- Ну надо же до чего живучее существо, – удивленно пробормотал Мальтрезе.

- Чертова шлюха! – с ненавистью прорычал Ибарра. – Почему он, почему не Яго!

Габриэль оказался не просто жив, но еще и здоров: едва нечисть опустила его на землю, как парень ринулся прочь от замка, при чем бежал так быстро, что за считанные минуты скрылся из виду. Машинально (потому что привык считать его своей собственностью) Карло подкрутил картинку и увидел за скалами берег моря. Дорога спускалась к нему и шла вдоль берега – а по волнам, в огне быстро догорающего заката, стремительно летела знакомая алая яхта под горой белых парусов.

- “Рианнон”! – изумленно воскликнул Карло. – Это агенты Бюро!

Внизу среди бартолемитов раздались возгласы гнева и отчаяния – но среди них снова выделился скрипучий голос доктора Ретцеля:

- Не в нашем положении отвергать помощь, даже и такую.

- Помощь, – медленно произнес Мальтрезе. – Ах да. Почему бы нам не воспользоваться случаем и не предложить нашей гостье торг. Но действовать следует осторожно – чтобы разыграть партию к нашему выигрышу, а не наоборот.