Кольцо Королевы

Глава 7

Глава 7. 24 июля 1866 года, Ас-Калион, джилахская община в Эскалиносе, Эсмерана

- Досточтимый, этот человек все еще ждет в приемной, – сказал Метцель. Эфраим без Алон убрал письмо, которое перечитывал, в широкий рукав, снял пенсне и опустил его в нагрудный кармашек.

- Ну что ж, раз он столь терпелив, то мы его примем.

- Но, может, все-таки не стоит? – с тревогой спросил Метцель.

- Мы уже дали слово. Будет невежливо так неожиданно забрать его обратно.

Адам со вздохом позвонил в колокольчик, и секретарь впустил “просителя”.

Эфраим смотрел на него с кротким любопытством. Он ранее не видел людей, о которых его предупреждали из Бюро – но в целом не нашел в этом человеке ничего необычного. Этот молодой мужчина, лет тридцати, с виду – эсмеранец, держался холодно, высокомерно и выглядел так, словно все окружающее вызывало у него сильнейшее отвращение. Ну или может его тошнило после завтрака в одном из местных трактиров.

- Вы – глава общины? – резко спросил этот человек.

- О, ну что вы! Я лишь элаим, скромный слуга, оказывающий духовную помощь моим братьям и сестрам.

Проситель несколько смешался.

- Если вы назовете ваше имя... – начал было Метцель, но проситель резко его оборвал:

- До моего имени вам не должно быть никакого дела. Я прибыл, чтобы обсудить послание.

- Ах, послание! – покивал Эфраим. – Видимо, по чистой случайности, ко мне попало некое письмо, содержание коего мне не вполне ясно. Какое-то Бюро, какие-то агенты, какие-то угрозы...

- Что вам неясно? Если вы будете поддерживать Бюро, то власти Эсмераны примут меры против ваших сородичей. Я пришел за вашим ответом.

- Эм... а что вы желаете услышать?

- Ответ! – рявкнул эсмеранец.

- Какой?

Молодой человек – хотя все люди казались элаиму молодыми в последние тридцать лет – уставился на него так, будто заподозрил, что над ним издеваются.

- Вы должны, – громко и медленно произнес посетитель (наверное, подумал, что собеседник глуховат, и решил снизойти к его слабости), – оказаться от поддержки Бюро и делать то, что вам велим мы.

- Гм. А почему мы должны и кто такие, собственно, вы?

- Потому что если вы нам откажете, то католические короли начнут гонения против джилахов.

- Но вы ведь даже не говорите мне, кто вы. Почему же я должен вам верить? Адам, – Эфраим повернулся к своему ученику, – вы часом не слышали – в городе не было побегов из сумасшедшего дома?

- Я могу проверить, досточтимый.

- Вы что, издеваетесь?! – вскипел молодой человек. – Разве вы не получили письмо от первого министра Флореса?

- Ах, кто я такой, чтобы мне писали столь важные люди... но вы, видимо, пришли сюда как некий представитель. Так кого же вы представляете?

Эсмеранец молча стиснул зубы.

- Неужели вам стыдно в этом признаться?

- Мы не разбрасываемся именами, в отличие от агентов Бюро, но зато защищаем тех, кто дает нам слово верности.

- А это подразумевает продажу души? – уточнил бен Алон; глаза у его собеседника несколько вылезли на лоб. – Понимаете ли, мне хочется уточнить все нюансы, прежде чем давать какие-либо ответы.

- Продажу души? – ошеломленно повторил молодой человек.

- Да. Видите ли, я состоял в переписке с элаимами общины в Фаренце и потому имею некоторое представление о случившемся в этом городе. Потому я и спрашиваю – кому вы продаете ваши души, если считаете такие действия чем-то в порядке вещей?

- Мы не совершали никаких действий! – заявил посланник. – Вина за произошедшее целиком лежит на агентах Бюро и лично – на его руководителях!

- Ну вот видите, – подбодрил его бен Алон, – говорить правду не так уж и страшно. Со временем вы привыкнете, главное – упражняйтесь почаще, например, каждый день.

- Я... что... вы что несете... – забормотал молодой эсмеранец, вспыхнул и гаркнул: – Хватит пудрить мне мозги! Мне нужен ваш ответ! Немедленно!

- Не повышайте голоса в присутствии досточтимого, – холодно сказал Метцель. – Вас пока еще слушают и довольно вежливо, но наше терпение не бесконечно.

- Ты мне угрожаешь, джилахский выродок?! – зашипел бартолемит (право же, они могли бы выбрать название и покороче...).

- Молодой человек! – строго сказал бен Алон. – Вы в гостях, ведите себя прилично. Что же до моего ответа – то вы бы уже могли его понять. Я даже не знаю, как еще яснее вам на него намекнуть.

- Придержи язык, старик! Если ты не дашь нужного нам ответа, то я выбью его силой!

- Какой?

Эсмеранец быстро что-то шепнул, и в его руке сверкнуло длинное прозрачное лезвие. Эфраим тут же вызвал в памяти знак Цир, наполнил его своей волей и отпустил.

“Семьдесят лет практики есть семьдесят лет практики”, – философски заключил элаим: он достигал концентрации почти мгновенно, и потому удар прозрачных лезвий пришелся точно на защитный знак над головой Метцеля. Впрочем, к чести ученика, ни один мускул на его лице не дрогнул, и ни единое движение тела не выдало, что он тоже сконцентрировался на создании знака Мираб. Он отшвырнул посланца Ордена к одной стене, его лезвие – к другой, и там оно вонзилось в деревянную раму окна.

“Какое разорение!” – сокрушенно подумал бен Алон: восстановление такой тонкой резьбы будет стоить немалых денег! Ох уж эти посланники... одни расходы!

- Какого черта? – прошептал эсмеранец. – Что за дьявольщина здесь творится?!

- Я надеюсь, что ваше руководство наблюдает за вами и вынесет из этого полезный урок, – проронил бен Алон. – Вежливость и обмен ценными услугами – основа любых успешных переговоров, а отнюдь не угрозы, запугивание и отсутствие манер.

- Ты пожалеешь об этом, старик! Мы сожжем твою общину дотла!

- Однако теперь мне все совершенно ясно, – продолжал элаим. – Можете забирать.

Незваный гость снова что-то зашептал, и в его ладони свернулся из воздуха огненный шар и принялся расти. Эфраим сотворил защитные знаки над собой и Метцелем и с интересом подался вперед – он никогда не пользовался словами-“заклинаниями”, и потому их действие весьма его занимало. Но его преосвященство уже не мог дольше терпеть – едва услышав условные слова, он вырвался из личного кабинета бен Алона и ринулся на врага, выкрикивая слова, которые элаим счел скорее чародейскими, чем непечатными.

Поскольку бартолемит все еще баловался с огнем, кардинал Саварелли окружил его прозрачным куполом. Огонь лизнул его стены и откатился к бартолемиту, так что тот поспешил загасить пламя и снова рубанул по куполу своими лезвиями. Они пробили в нем щель, через которую молодой человек запустил в кардинала шаровую молнию. Метцель гневно нахмурился и сотворил знак – видимо, Гиют, потому что молния отскочила от кардинала, словно ее ударили ракеткой, вылетела в окно, спалив шторы, и взорвалась над крышей.

Его преосвященство выхватил меч, бросился к куполу и ткнул клинком в щель. Бартолемит издал возмущенный вопль и отшвырнул Саварелли новым заклинанием, но кардинал перекатился по полу и вскочил на ноги, а затем метнул в молодого человека сверкающий диск, рассыпающий вокруг себя искры, от которых затлел ковер.

- Да что же это такое! – возмущенно прошипел Метцель. – Досточтимый, позвольте!..

Бен Алон взглянул на бартолемита, сосредоточился и создал знак Тмаир. Молодой человек пошатнулся, схватился руками за горло и отчаянно захрипел. Саварелли взмахом руки убрал купол, прыгнул на врага, словно упитанный тигр, и ударил его рукоятью меча по голове. Бартолемит рухнул, как подкошенный. Эфраим поспешно убрал Тмаир, чтобы не лишиться ценного информатора, а кардинал опутал молодого человека некими чарами, видимо – связующими или парализующими.

- Вы в безопасности, досточтимый! – провозгласил служитель церкви. – Мои братья рассредоточились вокруг квартала. Ни один из его сообщников отсюда не уйдет.

- Отрадно слышать, что в безопасности не только я, но и мои сородичи, – покивал Эфраим. – Адам, распорядитесь насчет охлажденного чая. Или вы в такое время дня предпочитаете вино со льдом?

- Я бы не отказался от холодного вина, – сказал Саварелли, утирая пот со лба платком. – Тут жарковато. Вы получили письмо от Флореса?

- Да, – бен Алон достал послание министра из рукава, – и в нем он подтверждает все, о чем вы мне написали. Конечно, в наше суровое время и слова священнослужителей нуждаются в проверке, не говоря уже о словах власть имущих, так что... прошу прощения за этот спектакль. Мне нужно было установить, кто же говорит правду.

- Ну и как? – после паузы настороженно спросил кардинал. – Установили?

- Гм, как показала практика, правду говорят все, этот несчастный юноша был более чем откровенен... кстати, я надеюсь, вы заберете его с собой?

- Да.

- Однако, – продолжал бен Алон, – я уверен, что начальство за такую правдивость сего отрока не похвалило бы. Впрочем, это неважно. Важно другое – готово ли Бюро гарантировать выполнение обязательств всеми сторонами союза, если мы пожелаем в него вступить?

- Гарантировать? Разве письмо министра Флореса вызывает у вас сомнения? Оно подлинное и написано рукой дона Мигеля, я свидетельствую это!

- О, я даже уверен, что вы лично его диктовали, – мягко ответил Эфраим. – Но мы, видите ли, джилахи. И по сему поводу многие считают, что данное нам слово ничего не стоит.

- А, понимаю, – кивнул его высокопреосвященство и с благодарным поклоном принял чашу вина со льдом и специями из рук Метцеля, а затем незаметно (как он думал) провел над ней кольцом-амулетом. – Что ж, гарантировать наш союз пока что готов я как представитель инквизиции и матери нашей Церкви. Мессир Бреннон, я уверен, так же выступит гарантом, как только вернется из поездки в эмират Таназар.

- Что ж, тогда будем считать, что предварительная договоренность достигнута, – подытожил бен Алон. – Подпишем договор сразу же по возвращении мессира Бреннона. Скоро ли это произойдет, как вы полагаете?

- Не знаю, но надеюсь, что как можно скорее. Тем более, что ежели его миссия увенчается успехом, то к нашему союзу может присоединиться один из самых крупных, богатых и сильных эмиратов. Это же не вызывает у вас возражений?

- Племена пустыни много веков поддерживали с моим народом дружеские отношения, а покойный эмир, достойный Улудж, дал приют в своей столице джилахским беженцам из Фаренцы. Так что ни с моей стороны, ни со стороны моего преемника, – бен Алон указал на Метцеля, – возражений по этому вопросу не будет.

- Досточтимый, – с укором сказал Адам.

- Что поделать, если вам девяносто два, то когда вы проснулись утром – это уже удивительно. Но ладно, оставим это. Налейте и мне капельку этого напитка, Адам. Скрепим договоренность, как принято у наших предков – вином из общей чаши.

Арбелла, порт и столица эмирата Таназар

Все было готово: группа агентов занимала места в двух экипажах, а Бреннон, довольно насвистывая, заканчивал с заточкой топора. Сегодня еще должна была прибыть Регина Эттингер, но он передал ей распоряжение остаться во дворце и охранять эмира с его семьей.

- Осмелюсь заметить, вы в хорошем настроении, мессир? – спросил Скальци.

- Да, денек намечается славный. К тому же нечасто мне выпадает возможность поработать лично.

И в этом Натан не соврал; хотя на самом деле больше всего его настроение улучшала мысль о том, что Редферны и Маргарет не покладая рук трудятся над Ключом Гидеона, и, возможно, через месяц, полгода или пусть даже через год – но Валентина наконец-то будет свободна!

Экс-комиссар в сопровождении бывшего полицейского и пса спустился во двор и сел в экипаж. Кучер коротко присвистнул, ворота открылись, и оба экипажа покатили по оживленным улицам Арбеллы к тюрьме, где Кусач вынюхал портал. Там предстояло взять след и отправиться туда, куда бартолемиты увели Аль-Сухрана.

“Надеюсь, это не штаб-квартира Ордена, напичканная агентами, как лосось – икрой”, – подумал Бреннон. Впрочем, это было маловероятно – может, они даже окажутся где-то посреди пустыни, и пески давно уже замели тропу, по которой ушли бартолемиты с добычей...

Экипажи добрались до тюрьмы, где агентов без малейших возражений пропустили внутрь, как и самого Бреннона в прошлый раз. Атбир встретил их во внутреннем дворе Тураша. Скальци все еще смотрел на местного полицейского офицера с большим подозрением, но пока что держал его при при себе. Атбир лично проводил агентов к подземным камерам. Там агентов снова встретили невыносимая вонь и тюремная стража. Атбир велел стражникам подняться наверх и не спускаться до тех пор, пока он их не позовет.

В Риаде, если бы какой-нибудь тюремный охранник получил настолько странное распоряжение от офицера полиции, то тут же бы отправился к начальнику своей смены, а тот – к руководству тюрьмы, но в Таназаре все было куда как проще: вот фирья с печатью эмира, и делайте, что хотите.

- Ну и порядочки у них тут, – проворчал Скальци. – Хуже, чем в полициате Фаренцы! Там хотя бы на лапу нужно было дать, а тут просто какая-то тирания!

- Пока что это нам на руку. Брехт, займитесь следом, который нам так любезно оставили бартолемиты, – распорядился Бреннон. – Подготовьте портал для перехода. Мы обсудим кое-какие вопросы с синьором Скальци и вернемся.

Вместе с Кусачом они поднялись на лестницу, где было хоть немного чистого воздуха, и Скальци бросил на них круг тишины, а затем все равно шепотом спросил:

- Вы уверены, что это провокация, мессир?

- Стопроцентно – нет, но думаю, что вероятность весьма высока. Посудите сами – кто же в здравом уме будет устраивать такое похищение политического преступника из тюрьмы, зная, что в городе все еще есть агенты Бюро? Тем более, что они уже оказали услугу эмиру, против которого этот преступник составил заговор, и он, то есть эмир, вполне может попросить еще об одной.

- Ну, это если мы предполагаем, что Орден как-то узнал об услугах эмиру со стороны Бюро.

- А почему бы ему и не узнать? – Натан почесал псу загривок; бедное животное тяжело сопело от окружающего амбре. – Аль-Мунзир принимал агентов Уикхем и моего секретаря в своем дворце совершенно открыто. А поскольку Мальтрезе узнал даже о секретной миссии Уикхемов, то я уверен, что у Ордена есть разветвленная сеть шпионов. Неплохо бы и нам такой обзавестись.

- Вы намерены завербовать Атбира?

- Ну не прямо же так сразу. Сначала решим текущие проблемы. Приступайте.

Энео улыбнулся в усы – иллюзии были любимой игрушкой бывшего иларского полицейского. Он забормотал заклинания, пристально глядя на Бреннона и Кусача – сначала покров иллюзии, потом, для пущей надежности – невидимости.

- Ну как? – спросил Натан, когда Энео перестал бормотать и стал рассматривать их с видом художника, размышляющего, куда нанести последний штрих.

- Мне кажется, весьма убедительно, мессир.

- Как мы выглядим?

- Как старик с палкой и козочкой на поводке.

- Слышишь, Кусач? Ты теперь козочка.

Пес даже ухом не повел, с мольбой глядя в сторону выхода и горестно пыхтя.

- Хорошо. Спасибо. Теперь ступайте с группой. Будьте осторожны, но при возможности возьмите Аль-Сухрана живым, как и пару-тройку бартолемитов для допроса.

- Слушаюсь, мессир. Вы уверены, что вам не нужна поддержка во дворце?

- Поддержка прибудет, не волнуйтесь. До встречи.

Скальци почтительно поклонился, и Бреннон вместе с псом направился к выходу. Они прошли мимо Атбира, который даже не заметил их присутствия, хотя Кусач старательно подвернул пышный хвост, чтобы не задеть ногу эмиратского полицейского.

“Надеюсь, иллюзия и невидимость не сползет, пока мы будем добираться до дворца, – подумал Натан. – А то какая ж это провокация, если все самое провокационное видно?”

***

Во дворце все было спокойно, и Бреннон несколько заволновался. Казалось бы, они все сделали, чтобы как можно яснее дать понять бартолемитам, куда направляется шеф Бюро во главе большой группы агентов, и если адепты Ордена действительно злоумышляли против Анира дан-Улуджа – это было лучшее время для нападения. Но нет: у ворот как обычно стояла стража без малейших признаков тревоги, по внутреннему дворику и дворцу сновали слуги, чиновники и придворные степенно обсуждали всевозможные вопросы, укрываясь от жары в прохладных галереях.

На Бреннона и Кусача, все еще укрытых покровом невидимости, никто не обращал внимания. Потому комиссар беспрепятственно пересек первый этаж и в некоторой нерешительности остановился у огромной лестницы, что вела на второй, где находились покои эмира. Арье упомянул, что после инцидента с Аль-Сухраном нанес на лестницу знаки, которые помешают чужаку подняться по ней. Натан был включен в круг избранных, но не среагируют ли эти загадочные знаки на чары невидимости и иллюзию как на что-то враждебное?

“Наверное, надо было сказать Агьеррину, ну хотя бы предупредить”, – подумал Бреннон; однако он не хотел, чтобы Арье случайно выдал его планы каким-нибудь неосторожным словом. Натан был уверен, что за дворцом следят – а, может, у Ордена есть шпион внутри.

Пес нетерпеливо потянул экс-комиссара зубами за брючину, и Бреннон решился. Он поставил ногу на первую ступеньку лестницы – но ничего как будто не произошло. Натан стал подниматься.

Обычно найти эмира во дворце было нетрудно: где больше всего толпится народу – там и эмир. Так что Кусач и бывший комиссар без труда определили, что властитель Таназара находится в личных покоях и, видимо, уделяет внимание жене и детям. Не менее полусотни стражников были рассредоточены по прилегающему залу, галереям и лесенке, ведущей во внутренний дворик. Обычному человеку просочиться сквозь такую охрану было бы практически невозможно. Даже Бреннон, укрытый невидимостью, не смог бы просто так пройти мимо – ведь стражники сразу бы заметили, как сама по себе отворяется дверь. Разве что атаковать с воздуха, через окна и балкон – или просто открыть портал непосредственно в покои эмира.

Или поступить намного проще – и распылить ядовитый газ в зале перед покоями Анира дан-Улуджа.

Первым, конечно, учуял Кусач – он оскалил клыки и глухо заворчал. А затем и сам Бреннон ощутил слабый кисловатый запах. После ритуала его обоняние было намного острее, чем у людей – но стражи эмира едва ли смогли бы уловить этот запах.

- Ищи! – шепотом приказал псу Натан. Кусач шумно втянул носом воздух и ринулся к кадке с пышным цветком. Стражники наконец заметили какое-то движение, но тут яд начал действовать – несколько человек со стонами схватились за горло и грудь и бросились к окнам.

- Это яд! – рявкнул Бреннон; прогремевший из пустоты голос заставил стражей подпрыгнуть и выхватить оружие. – Тут распыляют яд! Все вон!

Конечно, никто его не послушал, только пули и клинки засвистели в воздухе. Натан, тихо выругавшись, упал на колени и пополз к кадке, волоча за собой топор и ловко уворачиваясь от охраны. Кусач уже залез в кадку передними лапами и яростно раскапывал землю. Затем он схватил зубами растение, выдернул с корнем, и тут по полу покатилась колба, из которой с легким свистом выходил газ. Бреннон сорвал сюртук, замотал в него колбу, бросился к окну и швырнул сверток в фонтанчик во внутреннем дворике.

Благодарности за спасение, увы, не последовало. Натану пришлось вжаться в стену за кадкой и прикрыть голову топором, чтобы стражники, которые палили из револьверов во все стороны, случайно его не застрелили. Кусач прикрыл экс-комиссара собой. И вообще идея сыграть в темную и ничего не говорить Арье уже не казалась Бреннону такой удачной.

Но, как ни странно, невидимость и даже иллюзия все еще с них не сползла. Однако следовало наконец подать сигнал своим, раз уж бартолемиты начали операцию. Сосредоточиться и умиротвориться, как рекомендовал в своем “Пособии для начинающих” Энджел Редферн Натану мешали вопли охраны, грохот выстрелов и топот ног, но он постарался сделать все, что мог: сконцентрировался, прошептал заклинание и выпустил алый знак тревоги в окно.

Кусач вдруг вздыбил шерсть на загривке и глухо зарычал. Натан выглянул поверх головы пса, и ноздри вдруг резанул запах озона. По коже прошлась покалывающая волна магического тока от открывающегося портала.

“Во дворце есть шпион или предатель”, – мелькнуло в голове Бреннона: открывать порталы вслепую, в место, которое чародей никогда не видел, было очень опасно. А значит, маг здесь уже бывал...

Посреди зала раскрылся овальный портал, и охрана эмира с воплями шарахнулась в стороны. К их чести, никто не побежал, и в сторону портала протянулись стволы револьверов, пусть и несколько дрожащие. Бреннон вскочил и стряхнул с топора чехол. Кусач припал к полу и начал пламенеть.

Из портала выпрыгнули шестеро адептов Ордена и тут же открыли огонь по стражникам: в ход пошли огненные шары, незримые лезвия и шаровые молнии.

- Scutum Magnum! – гаркнул Бреннон. Щит, не шибко прозрачный, конечно, упал, как гильотина, между адептами и стражами эмира и принял на себя удары огня, молний и лезвий. Натан покачнулся. Магия, черт ее побери, отнимала больше сил, чем рубка в пешем строю.

- Кусач, фас!

Пес взревел, обратился в огненное чудовище и ринулся на врагов. Иллюзия и покров невидимости тут же лопнули, осыпав щит и пол фонтанами искр. Бреннон перехватил топор и устремился вперед, ничуть не волнуясь о том, что он один, а к первой шестерке адептов уже прибыло подкрепление еще из полудюжины.

Кусач вломился в ряды бартолемитов, как пылающее ядро, и зал тут же огласили крики боли и ужаса. За ним в брешь во вражеских рядах нырнул Бреннон и первым же взмахом топора сократил неприятеля на две единицы – одному адепту снес полчерепа, другому на развороте проломил ребра. Третий сунулся под руку со своим коротким клинком, который Натан перерубил топором, а затем вогнал сверкающее лезвие в грудь противника. Щит, которым тот пытался прикрыться, лопнул под ударом топора, заговоренного еще Лонгсдейлом.

Ритуал, проведенный Энджелом, дал Натану нечеловеческую силу, скорость и выносливость, а волшебное ажурное кольцо на пальце пока успешно отражало заклятия и чары бартолемитов, так что шеф Бюро рубил адептов с правого фланга, а Кусач рвал и жег их с левого под крики эмирской стражи и ее безуспешные попытки процарапаться сквозь щит.

Вдруг сзади прогремел властный возглас:

- Расойтись!

Натан узнал голос Регины Эттингер, а через секунду в зал ворвалась и она сама вместе с пумой. За консультанткой следовала группа из восьми агентов Бюро во главе с Двайером. Стража эмира шарахнулась в стороны; кто-то даже выстрелил в пуму.

- А ну цыц! – прикрикнул Двайер.

Пума хлестнула себя хвостом по бокам. Бреннон отскочил от адептов и убрал щит, чтобы его агенты тоже могли внести вклад в борьбу. Пума тут же метнулась к дверям в апартаменты эмира и с яростным рыком заскребла по створкам когтями, оставляя глубокие борозды.

- Проклятие! Это отвлекающий маневр! Кусач, двери!

Пума отскочила. Пес, все еще пылая, как огромный костер, прыгнул на двери и выбил их. Он кубарем вкатился в апартаменты государя, а за ним следом ворвались Бреннон, Регина Эттингер и ее пума.

Натан сразу же понял, отчего люди внутри никак не реагировали на грохот снаружи: Анир дан-Улудж, обнажив саблю, вместе со своим дядей шейхом Уссемом и еще тремя молодыми людьми прикрывал высокую кровать с балдахином, на которой полулежала молодая женщина, прижимая к себе двух младенцев. А перед эмиром и шейхом стоял Арье – бледный, сосредоточенный, скрестив руки на груди. Между ним и шестеркой бартолемитов реяла багрово-алая завеса из сети знаков Бар Мирац. Она поднималась от пола до потолка, тянулась от стены до стены, и хотя адепты Ордена осыпали ее заклинаниями, все их усилия были напрасны.

Пока что. Пока у Агьеррина оставались силы на его странную, необыкновенную джилахскую магию.

Как только Кусач выломал двери, один из адептов обернулся. Бреннон крикнул:

- Брать живыми! – и тут же сам ринулся исполнять свой приказ. Но бартолемит взмахнул рукой и обрушил на Бреннона тяжелый резной шкаф, набитый посудой. Шеф Бюро едва успел использовать Scutum, как на него обрушилась эта махина, такая тяжелая, что ее вес прибил Натана к полу вместе со щитом. Сверху на щит тут же хлынул град осколков. Сквозь мелодичный звон бьющегося хрусталя и фарфора Бреннон разобрал яростные вопли бартолемитов, рычание пумы и пса и отчаянный рев младенцев.

- Motus! – шепнул Натан, указал на шкаф и отбросил его в сторону адепта. Но тот оказался готов к этому и разрубил шкаф на части дюжиной невидимых лезвий, а затем попытался достать ими Бреннона. Бывший комиссар отбил часть щитом, потом рассеял его, вскочил и ринулся в атаку. Кольцо на пальце защищало его, а о других бартолемитах Бреннон не беспокоился: одного догрызал Кусач, двоих когтила пума, а еще с двумя методично боролась Регина, не выказывая никаких признаков усталости.

Натан отбил топором несколько огненных шаров, и тогда бартолемит наконец выхватил из ножен короткий меч. Бреннон стал отступать к балкону, поскольку не хотел драться в комнате, по которой заклинания летают во все стороны.

Воздух на балконе был свежим, полным ароматов фруктов и цветов и лишь слегка жарким, внизу в квадратном дворике умиротворяюще журчал фонтанчик. Натан на миг удивился такому покою в мире, где есть столько бартолемитов.

Адепт был на полторы головы ниже Бреннона, но зато широк в плечах и довольно силен – комиссар ощутил это, отразив первый же выпад в живот. Противник немедленно нанес ему рубящий удар по корпусу, а когда Натан отбил и его, то бартолемит, пользуясь своим низким ростом, попытался проскользнуть под топором и распороть острием клиника ему живот. Бреннон увернулся, встретил следующий выпад лезвием и отбил меч в сторону, а затем обухом топора нанес адепту удар в череп. Тот увернулся, но край обуха задел его лоб, рассек кожу, и кровь обильно хлынула в правый глаз, наполовину лишив бартолемита обзора.

Адепт Ордена попятился и замер в боевой стойке спиной к высоким резным перилам балкона. Натан, сжимая в руках топор, медленно двинулся на врага. Еще не хватало его спугнуть, чтобы он скакнул в портал от прыжкового амулета.

Первым атаковал адепт. Его бросок был быстрым, несмотря на крупное, тяжелое телосложение, и острие меча чуть не пропороло Натану бедро. Благо бывший комиссар ловко подставил под клинок обух топора, отшвырнул меч и перешел в наступление. Топор описал в воздухе широкую дугу и тем самым наконец спровоцировал бартоломита на глупость. Он посчитал, что Бреннон способен только махать топором, как деревенский дровосек, и пируэтом ушел влево, одновременно нанеся удар в открытый бок Натана.

Это был отличный выпад (прямо как показывал Энджел Редферн, когда посещал уроки фехтования для рекрутов), но Бреннон именно этого и желал. Он сделал вид, что споткнулся, повернул топор в руке, поддел лезвием меч под гарду и резко рванул его вверх, а сам бросился вперед. Бартолемит издал короткий вопль от боли в вывернутом суставе, упустил меч, а затем Бреннон врезался в него всем телом, впечатал в балконные перила, снова повернул топор и не без сожаления врезал обухом в челюсть врагу. Хотелось бы лезвием по башке, но что уж...

Когда ценный свидетель без сознания сполз на пол, Натан коротко свистнул, подзывая Кусача. Пес выпрыгнул на балкон через окно и тут же всей тушей навалился на адепта. Бреннон потрепал Кусача по загривку и вернулся в комнату.

Посреди нее лежало тело, растерзанное пумой. Еще один адепт не пережил встречи с Кусачом, а третий – с Региной Эттингер. Двух других консультантка уже опутывала сетью парализующих чар. На ее лице быстро затягивался длинный след от ожога, а на руке и левом боку – две резаные раны.

- Как вы? – спросил Натан.

- О, блакотарю, в полном порятке! – бодро отозвалась фройлен Эттингер.

- Будьте добры, свяжите еще одного там, на балконе.

В дверном проеме показался Двайер и деликатно кашлянул.

- Сэр, всех в прихожей ушатали. Пятеро убитых, семь раненных, один без сознания. Среди наших шесть легких ранений, два тяжелых.

- Благодарю. Займитесь транспортировкой пленных в тюрьму, агентов – в лазарет.

Бывший детектив кивнул и исчез, а Бреннон наконец-то смог уделить внимание тем, кого они так рьяно защищали, тем более, что младенческий рев почему-то стих. Когда бывший комиссар полиции повернулся к кровати под пышным балдахином, то увидел причину благословенной тишины: эмир и его супруга вдвоем укачивали каждый по новорожденному, пока дядя эмира и трое молодых людей с ошалелым видом взирали на сцену побоища между Бюро и Орденом, все еще судорожно сжимая в руках сабли и револьверы.

Арье громко вздохнул, рассеял алую завесу из знаков, что защищала семейство Аль-Мунизира, и вдруг покачнулся. Натан бросился к старому джилаху, успел подхватить его под руки и усадил в кресло.

- А, я знал, – прошептал Агьеррин, – знал, что вы не оставите... погодите, – он зашарил рукой в кармане балахона, выудил оттуда сложенный листок бумаги и сунул Бреннону. – Возьмите. Это письмо... я нашел его утром на столе. Оно от Элио, я перевел... написал на обороте...

Дыхание старика слабело, затуманившийся взгляд заметался по комнате. Бреннону это не понравилось, и он жестом подозвал к себе фройлен Эттингер, которая уже закончила с упаковкой бартолемита на балконе.

- Анир! – угасающим голосом позвал Арье. – Анир!

- Я здесь! – молодой эмир, не выпуская из рук ребенка, поспешно опустился около кресла на колено.

- Анир... Илса... – врач снова пошарил рукой вокруг, словно зрение ему уже отказывало, и Анир сам схватил его за ладонь. – Время пришло.

- Что? – выдавил эмир; на его лице появилось растерянное, почти детское выражение. – О чем вы? Вы ранены?

- О нет, мальчик, – Арье рассмеялся и тут же закашлялся. – Такие, как я, умирают не только от ран. Но вы – живите, дети мои, любите друг друга и будьте благословенны...

- Что... нет! – вскричал Аль-Мунзир. – Арье, нет!

В его глазах за забавным круглым пенсе вдруг блеснули слезы, и на сердце Натана потяжелело.

- На надо, Арье, не уходи! Не оставляй нас!

- Судии наконец простили меня, – еле слышно вздохнул Агьеррин. – Мне пора...

- Пожалуйста, сделайте же что-нибудь! – пронзительно крикнула Илса и вцепилась в рукав Бреннона. Он быстро взглянул на Регину. Консультантка покачала головой:

- Если он потратил фсе...

- Прошу вас, – вполголоса произнес Натан. – Давайте хотя бы попробуем.

Пума схватила за шиворот одного из еще живых бартолемитов и подтащила к креслу Арье. Фройлен Эттингер опустилась на колено между стариком и адептом, у которого от страха глаза на лоб вылезли, взяла одной рукой ладонь джилаха, в другой сжала кинжал и что-то быстро забормотала. Трехгранный клинок налился зеленым свечением.

- Ох, Аллах, – вырвалось у шейха Уссема, и он осенил себя каким-то знаком, то ли религиозным, то ли магическим. Регина же перехватила кинжал острием вниз и вонзила его в грудь бартолемита. Тот издал хриплый вопль. Фройлен Эттингер дернулась, как от удара магическим током. Пума тут же встревоженно прижалась к ней пушистым боком и заурчала.

По рукам и плечам консультантки запрыгали серебристые искры, и Бреннон поспешил отступить и отогнать от нее шейха Уссема, молодых танзарцев и особенно супругу эмира, поскольку магическим ток был штукой довольно опасной. Арье вдруг захрипел и задергался в кресле. Глаза врача широко распахнулись, на матово-бледном лице появился слабый румянец, дыхание стало сильнее и глубже, а пальцы крепко сжали ладонь Анира. Бреннон хотел было выдернуть руку молодого Аль-Мунзира из его руки, но тут Регина со слабым стоном отпустила джилаха, вырвала кинжал из груди бартолемита и отползла в сторону, дрожа и утирая пот со лба. Натан опустился рядом с ней и подставил плечо.

- Как вы?

- Mir geht es gut, – пробормотала фройлен Эттингер, – gut...

Пума прижалась к ней, и женщина зарылась в густую шесть своего фамилиара.

- О-ооххх... – донеслось из кресла. – Как это... как это я еще здесь?

- Арье, – молодой эмир передал ребенка своему дяде и склонился над врачом, – эта сайида вернула вас к нам.

- Н-но... я же должен уйти! Мое время пришло...

- Нет, – Анир положил руки ему на плечи. – Еще рано. Вы столько лет заботились о нас. Позвольте теперь нам позаботиться о вас.

Агьеррин оперся на подлокотник, с усилием сел в кресле и обвел глазами комнату. Его взгляд остановился на Регине, и джилах тут же перегнулся через подлокотник:

- С вами все в порядке?!

- Та, та, я только немноко устала.

- Немного до полусмерти, – проворчал Арье. – Пошлите в мои покои за отваром, укрепляющим силы. Я как раз приготовил с утра, подозревал, что понадобится!

- Я распоряжусь насчет отвара, – сказал Бреннон и нащупал в кармане письмо, которое отдал ему старый джилах. – Немного наведем тут порядок и займемся насущными вопросами.

Открытое море где-то у берегов халифата

Яхта легла в дрейф. Как понял Диего, это значило, что пока что корабль никуда не двигался и лишь покачивался на волнах посреди моря. Кругом не было ничего, кроме воды. Оборотень уже привык, что земля похожа на туманное облачко у горизонта, но сейчас куда ни глянь – горизонт представлял собой прямую линию, где соединялись море и небо.

Определить их местонахождение мог бы капитан по звездам, картам и еще каким-нибудь видимым только моряку признакам. Но Найджел Бреннон скрылся в своей каюте вместе с сестрой и не показывался на свет Божий уже несколько часов.

- Откуда ты знаешь, что это его сестра? – шепотом спросила Диана у Шарля. Тот в ответ громко фыркнул:

- А ты что, сразу же не догадалась? Я все понял, как только увидел корабль.

- Ну знаешь ли, – с обидой сказала девушка, – не у всех есть такое исключительное зрение.

- Так могла бы использовать логическое мышление. Диего же унюхал, что и в капитане, и в корабле есть что-то странное, но никакой нежитью, нечистью или темной магией тут не пахнет. Методом исключения остается что? Сущности, подобные вивене или тому духу, которого Элио заклинал на пивзаводе, когда проходил собеседование на работу в Бюро.

- И что же это за дух? – поинтересовался Уикхем.

- Морская дева, – пожал плечами Мируэ.

- Кто, Найджел?! – поперхнулась Диана.

- Ну, он только наполовину, а вот его сестра... впрочем, он, похоже, сам нам вскоре все расскажет.

В самом деле, к ним направлялся стюард, который передал им приглашение в каюту капитана. Агенты и рекрут Бюро тут же его приняли. Диего, оглянувшись на команду, с некоторым облегчением понял, что они, несмотря на пережитое, совершенно спокойно занимаются своими матросскими делами. Значит, утопление этой посудине в ближайшее время не грозило, и, вероятно, моряки не сбросят их за борт, посчитав за нечистую силу.

Каюта капитана на яхте “Рианнон” состояла из двух комнаток: в первой, кабинете с картами, астролябией и бортовыми журналами, агенты уже были, а вот во второй была обустроена крошечная спальня, почти полностью занятая койкой, сундуком и столиком для умывания. На койке, укрытая одеялом и для приличия – наброшенным на плечи кителем полулежала рыжеволосая девушка. Ее сходство с Найджелом было очевидным – хотя она-то была красивой, в отличие от капитана. Шарль Мируэ тоже это заметил и жадно на нее уставился. Девушка крепко держала за руку Бреннона, который поднялся навстречу гостям и коротко поклонился.

- Прошу прощения, что так внезапно вас покинул. Мне нужно было позаботиться... – он запнулся.

- О вашей сестре, – мягко сказала Диана. – Мы уже поняли. Не нужно извиняться.

- Это мы должны принести извинения, – пробасил оборотень. – Мы подвергли вашу команду, корабль и юную мисс опасности. Хотя, если бы кое-кто нас об этом предупредил...

Но кое-кто совершенно не демонстрировал раскаяния, а только таращился на девушку, что уже было настолько на грани приличий, что Уикхем встряхнул рекрута за шиворот.

- Надеюсь, вы не пострадали? – спросила Диана. Девушка покачала головой. Все это время она не спускала с мисс Уикхем пристального изучающего взгляда, а затем повернулась к брату.

- Рина говорит, что ей уже намного лучше, – произнес капитан Бреннон. – Если бы не вы, яхту могло раздавить волнами.

- Если бы не мы, вы бы не оказались в таком положении, – возразил Диего. – Вы уверены, что готовы следовать за нами дальше?

- Да, – твердо ответил капитан; его сестра ехидно улыбнулась, и он с некоторым смущением добавил: – Если вы знаете, куда мне проложить курс.

- У нас есть амулет, настроенный на след Элио. Но мы не знаем, что нас подстерегает впереди.

- Ну вот доплывем и узнаем, дел-то! – фыркнул Шарль и куда менее уверенно добавил: – Ну или я посмотрю еще раз.

Мисс Бреннон уделила рекруту самое пристальное внимание, отчего тот залился краской, а затем снова взглянула на брата.

- Рина! – с укором воскликнул Найджел. – Они не груз! В любом случае мой долг перед погибшими матросами...

Рина снова скользнула взглядом по Диане и явно прокомментировала что-то насчет долга, а потому капитан замолчал, покраснел и с досадой отвернулся.

- Но ты должна была догадываться, – буркнул он, – что рано или поздно это произойдет.

Рина опустила глаза и принялась крутить пуговицу на кителе брата. Между пальцами девушки были тонкие полупрозрачные перепонки. Диего только вздохнул. Хоть кто-то мог его понять... кроме Элио. Оборотень сунул руку за пазуху и нащупал во внутреннем кармане амулет.

- О, извините, конечно, – вдруг спросила мисс Уикхем, которую мало что могло надолго лишить любопытства и желания совать нос куда ни попадя, – а как так вышло, что вы – человек, а ваша сестра – морская дева? Вы же близнецы, значит, не сводные и не приемные. Но тогда почему...

- Диана! – возмущенно поперхнулся Диего.

- В этом нет ничего удивительного, – ответил капитан. – Мой отец Кеннет Бреннон однажды спас морскую деву от расправы, которую хотели учинить над ней жадные фанатики, и она сначала духом-спутником его корабля, а затем и женой. Рианнон, как и все дочери морских дев, родилась морской девой, а я... тоже не вполне человек.

Он протянул руку агентам Уикхем, и на его смуглой, огрубевшей коже Диего различил белесые полоски шрамов между пальцами – там, где были вырезаны перепонки.

- Так что я пойму, – глухо продолжал Бреннон, не глядя на Диану, – если вы сочтете, что мое общество более не подходит вам и общение со мной неуместно для леди.

Рианнон вскинула на мисс Уикхем вспыхнувший взор, а Диана невозмутимо сказала:

- С чего бы мне так считать? Хотя я, конечно, надеюсь, что как человек благовоспитанный вы все же испросите разрешения моих отца и матушки на ухаживания, но в случае чего предварительное согласие может дать и мой старший брат. Диг?

- Угу, – отозвался оборотень; капитан Бреннон прижал к груди руку его сестры и так умоляюще уставился на Диего, что это его даже тронуло.

- Действительно, с чего бы ей так считать, она и не к такому привыкла, – пробормотал Мируэ. – Ну так вы уже все обсудили? Можем снова искать Элио наконец? Или у вас еще какие-нибудь вопросы на повестке дня? Фата, букет, уааайййй!

- А ну цыц, – сказал Диего, сжимая в когтях ухо рекрута. – Веди себя прилично. Значит, насчет ухаживаний – пока отложим. Сперва нужно найти Элио. Но, разумеется, если мисс Бреннон достаточно хорошо себя чувствует.

Девушка улыбнулась.

- Рина говорит, что корабль может плыть и без ее помощи, – сказал капитан. – Но мне все-таки потребуется хоть какое-нибудь указание на курс.

Диего достал из кармана амулет и сдвинул одну грань. Вещица тут же засветилась, рванула к стене и принялась яростно биться о панель.

- Он указывает направление, – пояснил оборотень мисс Бреннон, которая наблюдала за этим с живейшим любопытством. – Направление, куда увезли Элио.

- Хорошо, – кивнул Найджел, – идемте в кабинет, я проложу курс.

Замок Шинберн, горная цепь Рундар

Положение несколько осложнилось. Адепты начинали роптать, при чем все громче, возмущенные присутствием в замке “потусторонней твари”, а точнее – ее стремлением убивать людей при любом удобном случае. Карло Мальтрезе подавил восстание в зародыше, но понимал, что если юный Элио и дальше продолжит так же энергично сокращать число обитателей Шинберна, то бунт вспыхнет снова.

С другой же стороны, извне, доходили малоприятные новости о том, что агенты Бюро смогли отбить атаку и на министра Эсмераны, и на общину в Аскалионе. Оставалась еще надежда на успех миссии в Арбелле – и Карло ждал новостей не без волнения. Все эти события значительно ухудшили характер дона Педро Вальенте, а он и в самом лучшем настроении не отличался большим человеколюбием, особенно после потери руки от клыков Диего Уикхема.

Тем самым, следовало ускорить дело с юным джилахом и наконец-то добиться от него ответов на вопросы. Вот только как это сделать, если зелья истины на него не действуют, а применять пытки Карло не хотел, чтобы не портить чудесную красоту юноши, да и в целом просто опасался – кто знает, что будет, если Элио от боли потеряет контроль над тем, кто затаился внутри него? За все это время, внимательно наблюдая за юношей, Карло пришел к выводу, что тот едва ли способен сознательно управлять нечистью из амулета. После всех эксцессов Элио находили рядом с трупами – и всегда без сознания. Может, он даже не понимал, что происходит – а потому допрашивать его что с зельями, что с пытками было бессмысленно...

Впрочем, зелья истины прекрасно действовали кое на кого другого. Карло подошел к Габриэль ван Эймсу и за волосы поднял ему голову, повернув лицом к свету лампы. Молодой человек, крепко привязанный ремнем к стулу, тяжело дышал, зрачки были расширены, по лицу, шее и груди стекал пот, расползаясь разводами по рубашке: он изо всех сил боролся с действием зелья, хотя если бы он сдался, то ему было бы куда легче.

- Ну что, так и не припоминаете?

- Я же говорю, он написал письмо на джилахском! Откуда мне знать, о чем оно!

- И он даже не зачитал его вам вслух?

- Нет, конечно, он же не идиот!

- И не сказал, о чем оно и куда его посылает?

- Господи, – прошипел Габриэль, – ну сколько можно спрашивать одно и то же! Нет, он ничего мне не говорил! Только дал указания, как открыть путь от зеркала к зеркалу!

- Но он не учил вас пролагать зеркальные тропы для перемещения человека? – с затаенной тревогой спросил Карло.

- Нет, – юноша зло усмехнулся. – Вам бы не хотелось, чтобы я об этом узнал, верно?

Карло, конечно, не хотелось, но больше его беспокоил другой, все еще не выясненный вопрос.

- Вы говорили Элио, что это за замок и где он находится?

Габриэль стиснул зубы и дернул головой, пытаясь вырваться из хватки Мальтрезе. Юноша, впрочем, мог бы и не стараться: такое упорство было ответом уже само по себе.

- Значит, говорили, – подытожил Карло. – Ну и зачем?

- Ради поддержания разговора, – буркнул ван Эймс. – Твой джилах чертовски скучный тип, слова не выдавишь, так что мне пришлось стараться за двоих.

- Не дерзите, – устало сказал Карло, отошел к окну и налил себе вина. Если Габриэль выболтал Элио название замка, то совершенно очевидно, что оставаться здесь нельзя. Бреннону едва ли понадобиться больше пары дней, чтобы организовать налет на Шинберн – ведь, в отличие от дона Педро, Мальтрезе прекрасно понимал, почему шеф Бюро готов пойти на все, чтобы вернуть секретаря, и дело было не только в том, что тот варит отличный кофе и носит на себе амулет невероятной мощи.

“Верность, – подумал Карло, – вот что нас обязывает...”

Габриэль сполз по стулу и уронил голову на грудь. Борьба с зельем полностью его обессилела, и он не столько сидел, сколько висел на ремне, который удерживал его в полулежачем положении.

Мальтрезе плеснул в другой бокал немного вина, вернулся к юноше и поднес бокал к его губам. Габриэль дернул головой, чтобы увернуться.

- Это просто вино. На вас еще достаточно хорошо действует первая порция.

- Отвали от меня! – прошипел юноша.

- Чем еще вы занимались, помимо того, что строили планы моего убийства и посылали записки в Бюро?

Ван Эймс поднял на него глаза и вдруг криво улыбнулся.

- Занимались? Да особо ничем. Боишься, что я уже распечатал твоего девственника, и он достанется тебе попользованным?

В Карло вспыхнуло раздражение, и он ударил Габриэля бокалом по лицу. Раздался крик боли, по шее юноши потекла кровь. Это несколько успокоило Мальтрезе, и он строго сказал:

- Следите за языком, юным сеньор. Вы не в кабаке на пьянке.

Но, в любом случае, больше из ван Эймса ничего не выжать. Элио Романте весьма благоразумно ничего не говорил ему о своих планах, так что дальнейшие вопросы следовало задавать уже самому джилаху. Как бы вот вытащить из него ответы...

В замок пару часов назад прибыл профессор Ретцель, присланный в помощь экселенсом, однако и профессору для работы нужна будет либо беседа, либо проведение опытов, а и то, и другое уже показало себя полностью провальным.

- Я пришлю к вам лекаря, – сказал Карло и поставил то, что осталось от бокала, на стол. – В конце концов, вам же придется когда-нибудь чем-то зарабатывать на жизнь, так что я не могу оставить ваше лицо совсем уж попорченным.

Он направился к двери, и тут Габриэль прошипел ему в спину:

- Чего ты так с ним тянешь? Ждешь, пока он состарится?

Карло не ответил и уже повернул ключ в замке, как юноша ядовито добавил:

- Или ты так его боишься?

Мальтрезе вздохнул и вышел. Как из такого милого мальчика, которого он привез несколько лет назад из Меерзанда, выросла такая отвратительная змея?

Он пересек коридор, разделяющий две комнаты, в которых заперли беглецов. У двери Элио никого не было – Карло не смог заставить ни одного из адептов находиться рядом с джилахом. Пришлось полностью положиться на чары и магию, так что с открытием двери он провозился пару минут, и за это время с досадой понял, что слова ван Эймса задели его глубже, чем ему казалось.

В самом деле, раньше он никогда не ждал так долго. С Габриэлем ему понадобилось всего два дня.

Мальтрезе вошел. Элио все еще спал под действием сонных чар. Карло запер за собой двери, приблизился к кровати и жадно уставился на юное создание. Длинные, пушистые черные ресницы лежали на его щеках и чуть подрагивали во сне, как и крылья точеного носа. Полные, мягкие губы были плотно сжаты, между бровей пролегла морщинка, и черные, блестящие, гладкие волосы оттеняли бледное лицо. С юноши сняли его широкий мешковатый сюртук, и теперь Карло мог полюбоваться худощавой до хрупкости, но поразительно пропорциональной фигурой.

Единственное, что портило эту восхитительную картину – черная щетина, уже проступившая на щеках и подбородке. Девятнадцать лет, что поделать. Но если ее убрать, то это прелестное создание будет выглядеть шестнадцатилетним.

Поразмыслив, Карло принес из ванной все необходимое: он знал, что Элио под действием чар не проснется, даже если случайно порезать его бритвой. Мальтрезе опустил помазок в чашку с водой, подхватил джилаха и замер: юный секретарь Бюро почти ничего не весил. Он лежал в руках Карло, словно кукла, и в душе бартолемита вспыхнула острая жажда. Он уложил юношу на спину, склонился над ним и впервые коснулся губами его губ. Но Элио, конечно, не смог во сне ответить ему – ни сопротивлением, ни подчинением, и это было... не то.

Карло смочил небольшое полотенце горячей водой, отжал и приложил к лицу юноши. Несколько капель стекли вдоль его горла, и Мальтрезе смахнул их пальцем, коснувшись нежной кожи.

Затем он капнул на лицо юного джилаха масло и немного втер, чтобы смягчить щетинки. Оно кололи пальцы, и Карло поспешил приступить к делу, чтобы поскорее избавиться от единственного, что портило это прекрасное лицо. Выплеснув в окно воду из чашки с помазком, он обильно взбил в ней мыльную пену и нанес первую порцию на левую щеку Элио. Ресницы юноши чуть дрогнули, а губы вдруг слегка изогнулись, словно слабая щекотка от помазка заставила его улыбнуться. От этого на щеках появились ямочки. Карло завороженно смотрел на него. Он еще ни разу не видел, чтобы Элио улыбался.

Осторожно поворачивая ему голову, Карло принялся сбривать щетину со щек, подбородка и шеи.

Наконец нежная гладкость была полностью восстановлена, и Мальтрезе, брызнув одеколоном на платок, провел им по щекам юноши. От резкого запаха он вздрогнул во сне. Карло прижался губами к его шее, расстегнул верхние пуговки на рубашке и провел пальцами по груди Элио – но он не шевелился, никак не отвечал, и это было совсем не то...

Некоторое время Мальтрезе смотрел на юношу, лежащего в его объятиях и спящего таким тихим, безмятежным сном, а потом решился: прошептал заклятие, которого рассеивало сонные чары, уложил джилаха на постель и сел рядом, терпеливо дожидаясь, пока тот проснется.

***

“Очнулся наконец-то”, – ядовито прокомментировала Магелот. Сонные чары тяжело сползали с Элио, как мокрая, липкая сеть, опутывавшая сознание и тело. Он неглубоко вздохнул, потому что заклятие все еще давило ему на грудь, и ощутил резкий запах мыла и одеколона после бритья.

“Вставай уже! К нам добыча сама пришла!”

Элио открыл глаза, приподнялся на локте и обнаружил, что у него в ногах сидит Карло Мальтрезе, опираясь на спинку кровати и рассматривая его, словно покупку на ярмарке. Юноша мгновенно вспомнил все, что узнал от Габриэля, и отпрянул.

- Надеюсь, вы хорошо выспались? – осведомился Карло. – По крайней мере, не хуже, чем те, кого вы отправили в могилу? Они-то, правда, уже не проснутся.

- Чего вам надо? – спросил Романте; вышло грубее, чем он хотел, и Мальтрезе поднял бровь:

- Где ваше воспитание и манеры? Разве вам не говорил ваш кардинал, что убивать слуг хозяина у него в гостях – как минимум очень невежливо?

- Где Габриэль?

В глазах Мальтрезе что-то сверкнуло, и он подался вперед, а Элио, соответственно, отполз еще назад, к краю кровати.

“Давай его съедим! – вмешалась Королева. – Я уже проголодалась, а он все время так настойчиво к нам лезет!”

- С чего бы такой интерес к юноше, которого вы вчера впервые увидели?

Элио промолчал. Отвращение к этому человеку росло в нем с каждой секундой, и удерживаться от искушения скормить его Магелот становилось все труднее.

- Ладно, об этом мы поговорим позже.

- Я ни о чем не буду с вами говорить, – процедил Романте.

- Это я заметил. К тому же наши беседы, увы, не принесли никакого результата, так что вы просто вынуждаете меня перейти к практическому исследованию ваших способностей. Точнее, тех способностей, которые дало вам кольцо.

“Их даю тебе я, – сухо заявила Магелот. – Проклятое кольцо – это просто тюрьма. Давай уже съедим этого надоедливого идиота!”

Элио невольно сжал руку в кулак. Он понимал, что значит “практическое исследование”, и по его спине прошел озноб.

- Но, конечно, мы займемся этим не здесь. Из-за вашего довольно-таки глупого поступка нам придется покинуть этот уютный, прекрасно обустроенный замок, что, само собой, скажется и на условиях вашего содержания. Если вы, конечно, не проявите большей склонности к сотрудничеству.

“Черт бы тебя побрал!” – подумал Элио: теперь придется начинать сначала! Хотя чего он еще ожидал...

- Где Габриэль? Что ты с ним сделал?

Черные глаза Мальтрезе сузились, и он вдруг резко придвинулся к джилаху. Элио вжался в спинку кровати.

- Вам он нравится? – спросил бартолемит. – Напрасно. Он выдал все, что вы сделали и намеревались сделать, без малейших колебаний.

- Я не сомневаюсь, – процедил Элио, – в том, как вы его об этом спрашивали.

- Уже готовы его оправдывать? А ведь знакомы меньше суток! Чем же это он вас так прельстил? – Мальтрезе навис над юношей. – Может, покажете, где он вас трогал?

Он попытался схватить Элио за подбородок, и джилах от души врезал противнику кулаком в лицо. Нос Карло хрустнул, бартолемит глухо вскрикнул – на его рубашку и жилет густо хлынула кровь, забрызгав и Элио. Юноша пинком оттолкнул Карло, соскочил с кровати и метнулся к окну.

“Давай я наполню тебя силой, как в прошлый раз! – радостно воскликнула Магелот. – А ты потом отдашь его мне!”

- Давай, – прошептал Романте. У него мгновенно появилась мысль насчет того, чтобы снова сбежать и укрыться в самом замке (он был достаточно велик, чтобы некрупный джилах прятался тут годами), дождаться появления агентов Бюро или еще раз как-нибудь дать им знать, где он. И Габриэль – нужно выяснить, где он и что с ним.

Тем временем Мальтрезе прошептал несколько заклинаний, остановил кровь, вправил нос и уставился на Элио – но почему-то не злобно, а с плохо скрытым охотничьим азартом. Юноше стало не по себе, он отступил еще дальше к окну и вдруг наткнулся на какую-то раму или большую подставку.

- Motus, – сказал Карло и указал на что-то позади Элио. Прямо за его спиной раздался громкий колокольный звон.

От этого звука так близко голову юноши чуть не разорвало от боли. Он с криком сжал руками виски, заткнул уши, но звон и вибрация колоколов все равно проникали в его тело до самых костей. Романте упал на колени.

“Предайся мне! – вдруг зашипела в его голове Магелот, хотя он едва различил ее голос. – Впусти меня, и они будут тебе не страшны!”

- Н-нет... – выдавил Элио. Сеть Намиры снова стала нагреваться и обволакивать его, отгоняя боль, но тут рядом внезапно оказался Мальтрезе.

- А ну-ка, ну-ка, – ласково проворковал он, подхватил Элио, который от этого дернулся, словно подстреленный, и перенес на кровать. В глазах секретаря все еще было темно от боли, и он не различил, откуда в руке Карло появился кинжал. Лезвие просто мелькнуло перед юношей, как тусклая вспышка в черном тумане, который заволакивал ему зрение, а затем разделся треск ткани, и Элио ощутил, что его груди касается жаркий воздух.

- О! – воскликнул Карло. – Так вот как оно работает?!

На руке и груди слева сквозь туман сияли знаки Намиры. Мальтрезе прижал к ним ладонь и наверняка ощутил тепло, которое разливалось по телу Элио и мягко окутывало его разум.

- Откуда это у вас? Это часть кольца или вам их сделали заранее? Джилахи? Кардинал? Миледи?

Элио на миг прикрыл глаза, наслаждаясь тем, что боль наконец стихла. Карло встряхнул его за плечо:

- Отвечайте!

Это прикосновение вызвало у Элио такую вспышку ярости, что он рявкнул:

- Химат шкрир[1]! – и отшвырнул бартолемита. Он уже забыл, что Магелот поделилась с ним силой, и потому от одного толчка Карло пролетел через комнату и врезался в стойку с колоколами, будь они прокляты! Заполнивший спальню дикий перезвон взорвался в голове Романте, как тысяча снарядов. Юноша взвыл и закрыл голову руками, зажимая уши.

“Предайся мне! Ну же! – крикнула Королева. – Просто впусти меня, глупый смертный!”

Воздух вокруг дрожал от звона, звук хаотично метался, отражаясь от стен и потолка, так что Элио ощущал каждую вибрацию всем телом. Сеть согревала его, но даже она не могла погасить боль от звона мгновенно, тем более, что пока Мальтрезе пытался подняться, он то и дело задевал колокола, и они все звонили, звонили, звонили...

Когда этот звон наконец утих, и сеть уняла боль, Элио в полуобмороке свернулся на кровати в клубок. Он с трудом понимал на каком свете находится, и даже голос Магелот, что-то требующий, еле различимо звучал в глубине разума. И тем более он не сразу осознал, что кто-то шарит руками по его телу и тычется колючими поцелуями ему в шею и щеку.

Только через несколько секунд сознание юноши прояснилось настолько, что он понял – поцелуи колючие из-за усов и бородки, руки, жадно ощупывающие его тело под разрезанной рубашкой принадлежат Карло, а ухо щекочет жаркий шепот:

- О, как же вы хороши! Вы даже не знаете, насколько! Как вы восхитительны...

Лицо и шею Элио залила краска от стыда, отвращения и ярости. Глухо вскрикнув, он рванулся из этих омерзительных объятий и ударил Мальтрезе одновременно локтем под ребра и головой – в нос, как когда-то давно его учил брат Паоло, но попал в подбородок.

Вопль бартолемита послужил слабым утешением для Элио, тем более, что от удара затылком в подбородок у него снова загудела голова, и потемнело в глазах. Карло схватил его за руку, дернул к себе и выхватил что-то блестящее из кармана, а затем затряс эту штуку прямо над ухом Романте. Звон колокольчика ввинтился ему в уши, и Элио со стоном повалился на кровать.

- Вот так, – прошептал Карло, сжал его волосы и придавил коленом к постели. – Ведите себя хорошо!

Он звонил колокольчиком до тех пор, пока юноша не перестал вырываться и не обмяк, как тряпичная кукла. Его била мелкая дрожь, и перед глазами все плыло. Тепло от знаков Намиры постепенно оплетало его, но сколько еще они так продержатся...

- Похоже, вам нужны некоторые ограничения, – сказал Мальтрезе и прошептал заклинание. Со страхом, который быстро перерос в настоящий ужас, юноша ощутил, как его опутывают чары паралича – дрожь прекратилась, но вместе с тем он потерял возможность шевелиться. Разве что шея и рот еще двигались.

“Ну что, дожшшшшшшдался?! – зашипела в его голове Магелот, от чего снова вспыхнула боль в висках. – Теперь мы оба сссскованы! Но если ты впустишшшшшь меня, я смогу разорвать цепь! Давай, ну жшшшшшше, предайся мне!”

Карло поднял джилаха, перевернул на спину и уложил на подушки. Элио закрыл глаза. Руки Мальтрезе снова прошлись по его телу от плеч к талии.

- Надо же, – прошептал он, – эти знаки гладкие, как кожа! Как будто они прямо в ней...

Вдруг Карло навалился на него всем телом и прижался губами к губами. Элио затошнило, и он попытался укусить его в ответ. Мальтрезе отпрянул, схватил колокольчик и зазвонил.

- Не надо! – вырвалось у юноши; но тут же стыд заставил его замолчать. Ави Левша не умолял о пощаде, когда с него сдирали кожу, значит, и сейчас нечего...

“Но с ним не делали этого!” – Элио зажмурился. Карло перестал трезвонить, но в голове все еще плыл туман, и она раскалывалась от боли, и может поэтому юноше казалось, что он как будто не здесь. Как будто он смотрит со стороны, и ощущения от жадных поцелуев и прикосновений доходили до него замедленно. Мальтрезе стягивал с него одежду и что-то бормотал, но Элио не мог разобрать что.

- Магелот... – беззвучно позвал он.

“Ну?” – с раздражением отозвалась Королева.

- Забери его... как тех, других...

“Я не могу. Я привязана к тебе, бесполезный ты щенок, и раз он опутал тебя чарами, то ограничил и меня. Никчемная тварь! Вместо того, чтобы поймать добычу, сам стал добычей!”

- Как же вы хороши, – выдохнул Карло; Элио дернул головой от этого шепота, раздавшегося у самого уха. – Жаль, что приходится держать вас связанным, но что ж... вам понравится, вот увидите!

Он поднял джилаха и перевернул его на живот.

- Магелот...

“Чего опять?”

- Забери меня, – прошептал юноша. – Я предаюсь тебе.

Его захлестнуло ликование Королевы; реальность отдалилась, словно между ней и джилахом выросла толстая ледяная стена. Магелот потянулась к Романте, и ее сознание – невероятное, огромное, головокружительное, полное клубящихся образов, как бездна – коснулось разума юноши, собираясь его поглотить. Знаки Намиры вдруг нагрелись, и Элио ощутил, как его кружит и качает в водовороте золотых символов. Они вспыхивали в густеющем вокруг мраке, как зарницы в грозовых тучах – а потом наступила тьма.

[1] нецензурный джилахский аналог «Пошел к черту!»