Глава XXII

Не стану говорить, что ожидал, будто la petite* Каролина при виде вашего покорного слуги вцепится мне в волосы, однако и того, что взгляд ее будет столь приветлив и даже лучист, признаюсь, не ожидал тоже. А ведь именно так, разрази меня Зевс, и было. Но впрочем, обо всем по-порядку.


Когда мы выбрались из подземелья, у меня на миг даже перехватило дыхание — настолько все вокруг казалось диким, мрачным и чужим. Нет, я, разумеется, не рассчитывал, что нечистый ночной лес встретит меня нежными звуками райских арф и флейт, однако то, что предстало перед нами сейчас, казалось просто враждебным.

Во-первых, кусты и деревья. Как черные скелеты, остовы и зловеще-костистые громады, они обступали нас со всех сторон и вовсе не собирались расступаться, чтобы дать нам вырваться из этого гнусного ботанического плена. И хотя разумом я прекрасно понимал, что сие — чушь, лишь плод обостренного воображения и что где-то вон там, левее, метрах в ста пятидесяти отсюда, начинается просека, которая ведет к дороге, и к деревне, и к замку, а если двигаться в противоположном направлении, — то к железнодорожной станции, — сердце все равно тревожно сжималось.

Не поднимали настроения и прочие атрибуы сего веселенького местечка — все эти монолиты и мегалиты, дольмены и менгиры, алтари и жертвенники, поросшие вдобавок буйной неприглядной растительностью вполне в духе самых мрачных пейзажей маэстро Сальватора Розы.

И главное, главное — небо.

Небо и… о н а… Луна. Луна, которая словно окидывала сейчас своим круглым белесым оком все под собой. Все, что не успело или не могло скрыться от ее равнодушно-беспощадного взора в эту проклятую ночь.

Нет-нет, я вовсе не воображал, что она, сродни фантастическому живому существу, умышленно и злонамеренно пугала и контролировала нас. Нет, до подобного первобытного анимизма я еще, слава богу, не дошел, — но все же, все же… Знаете, наверное, только в такие вот ночи и начинаешь постигать тот животный ужас, который, начиная с незапамятных времен, вселяли в наших диких предков различные силы и явления (и проявления) подлинной Царицы Мира — Природы. А Луна… Ну что ж, Луна, как и штормы, ураганы, наводнения и извержения вулканов, тоже являлась частью Сущего; мало того — по крайней мере, именно в этот день и час — противной нормальному человеку его частью.

А еще не прибавило мне оптимизма и созерцание оригинального боевого штандарта, который представляла насаженная на высокий шест голова Лилит. То есть, не Лилит, а того монстра, коим она являлась в миг, когда ее настигла самая могущественная и безжалостная противница всего обитающего в этом мире — и людей, и противоестественных выродков с шерстью вовнутрь, зверей дневных и ночных, подлинных и мнимых, — Смерть.

Смерть остановила ход — даже не скажу жизни, но — существования этой твари под личиной Лилит, так же, как и ее отца. Правда, он принял свой конец в облике человека, хотя что это изменило? Да ничего, и он лежит сейчас где-нибудь, погребенный под толстым слоем земли и изуродованный положенными в таких случаях ритуальными действами: с пронзенным осиновым колом или серебряным штырем сердцем, вырванными глазами, выбитыми зубами, а то и просто отрезанной и зарытой в другом месте головой. Думаю, Лугару еще "повезло", а вот дочь его — вернее, то, что от нее осталось, — все еще продолжала пребывать перед нами в образе кошмарной головы кошмарнейшего чудовища: воистину порождения ночи, Луны и самых невероятных и сумрачных бредовых снов.

Но я постарался стряхнуть с себя этот ужас и оцепенение и двинулся вслед за соратниками к импровизированной коновязи, располагавшейся шагах в сорока от входа в подземелье. У коновязи, круглого бревнышка, прибитого концами к соседним деревьям на высоте человеческой груди, нас ждали четыре лошади, уже оседланные и, судя по их довольному виду, как следует накормленные и отдохнувшие. Одну из них я узнал сразу, несмотря на полутьму ("полу" — благодаря Луне, звездам и короткому факелу Яна). Это была та самая, похищенная мною несколько дней назад кобыла.

Я храбро подошел к ней и погладил по загривку. Видимо, кобыла тоже меня узнала, потому что никаких агрессивных действий в ответ на панибратство не произвела, — наоборот: ткнулась в плечо мягкими и влажными губами. Наверное, клянчила подачку, хитрюга, — но у меня как назло ничего с собой не было. Съестного, я имею в виду. Так-то в кармане лежал револьвер, да еще и патроны, но этот гостинец я припас для других животных. А может, и не животных. А в другом кармане лежало кольцо…

С молчаливого согласия коллег я уселся верхом на знакомую и стал ждать, когда они последуют моему примеру. Они последовали, но не сразу. Колдун что-то негромко сказал Яну, и тот, подойдя к жуткой хоругви, вырвал древко из земли. Потом они стянули голову Лилит с заостренного конца шеста, и Горный Учитель сунул этот страшный экспонат в серый холщовый мешок, который приторочил к луке седла своей лошади. Случайно я перехватил взгляд М., обращенный к этой малоприятной процедуре. Он был сродни моему: смесь брезгливости. неприязни, отвращения и — немой вопрос: "Зачем?" Да, похоже, хотя М. и являлся третьим мушкетером в этой оригинальной команде, душа его все же очерствела не так, как у Горного Учителя и Яна. А впрочем, оно и понятно: те двое были, как принято выражаться, подлинными профессионалами своего дела; М. же, невзирая на относительный опыт, продолжал еще, видимо, пребывать, равно как и ваш покорный слуга, в ранге и внутреннем состоянии дилетанта и ученика.

Но ладно. Итак, остальные тоже влезли на своих скакунов (к слову, лошадь Яна оказалась под стать своему седоку — настоящий першерон, способный нести в бой даже какого-нибудь закованного от макушки до пят в броню катафрактария), и мы тронулись в путь. Впереди маленькой кавалькады бесшумными скачками несся умница Примас.

Дорога через ночной лес была не слишком уж волнительной, — я лично ничего т а к о г о вокруг не замечал — однако колдун порой брал в руки мешок с головой Лилит и начинал помахивать этим мешком в самых разных направлениях, точно отгоняя кого-то (или же — что-то), видимо, чудившегося ему в траве, кустах и за деревьями. Я посматривал на эти пассы скептически, но молчал — он вожак, ему виднее.

На мой же, повторю, взгляд, дорога была спокойной: никакая нечисть не объявлялась на нашем пути; лишь изредка подавала жалобно-скорбный голос потревоженная в коротком летнем сне птаха. Мы миновали лес и выехали на степную дорогу, ведущую к деревне и Волчьему замку. Здесь Горный Учитель оставил мешок в покое и предложил пришпорить лошадей, теперь можно. Мы пришпорили и уже вскоре остановились на берегу небольшой реки, той самой, плавное и безмятежное течение которой зачаровывал ровно год назад, возможно, в этот самый час, удивительный и страшный Черный Человек…

В какой-то миг я подумал, что, может, и наш предводитель выкинет сейчас подобный фокус, — очень уж не хотелось мочить обувь, — но он ничего не выкинул: наоборот, уступил место во главе маленького отряда Яну, и тот уверенно направил своего тяжеловоза в реку. Мы последовали строго за ним и благодаря поджатым ногам остались сухими — колдовство не понадобилось. (Примас переправился верхом на Яне.)

При въезде в деревню я точно шкурой почувствовал, как подобрались и напряглись мои спутники. Да и сам я невольно напрягся и подобрался — представьте: та же самая улица, по которой когда-то шествовала зловещая процессия оборотней, ведомая волосатым калекой, те же дома и темные слепые окна… А уж проезжая мимо кузницы, я вообще уронил душу даже не в пятки, а в каблуки.

И знаете, какая еще мысль пришла в голову?

В прошлом году вся деревня гуляла и веселилась — праздновала день… то есть, Ночь Луны — древнее, языческое, сохранившееся с незапамятных времен торжество, прославляющее ее, Повелительницу Тьмы, могучую покровительницу сил Зла на земле. Но сегодня… Сегодня стояла м е р т в а я тишина. Сегодня праздника не было. Почему? Неужели все адепты дьявольских верований тогда погибли и теперь некому творить то действо? Или они загнаны в подполье и "празднуют" там? Или же — и эта мысль была самой неприятной — они сейчас затаились и ждут. Ждут последнего, победного прихода своего нового мессии — Черного Зверя — и вот тогда-то, после его триумфа над проклятыми чужаками, эти славные ребята напируются вволю…

Над деревьями, на фоне усыпанного мириадами звезд неба, замелькали башни Волчьего замка; еще с полсотни метров, мост через ров — и мы подъехали к воротам, которые при нашем приближении заскрипели и медленно приотворились: чуть-чуть, ровно настолько, чтобы в образовавшуюся щель мог протиснуться всадник. Ей-богу, я от всей души понадеялся, что и на остальных участках фронта соблюдалась подобная же предусмотрительность и осторожность.

Мы въехали во двор и спешились. Тотчас появились двое малоприметных, молчаливых людей и, подхватив лошадей под уздцы, увели их на конюшню. А через несколько мгновений на крыльце замка показалась Каролина…

Я уже говорил, что не думал, будто при встрече девушка вцепится в мои кудри, но черт побери! — похоже, она действительно мне обрадовалась или же я ничего не понимаю в девушках.

Она подошла и приветливо кивнула.

Сначала всем:

— Добрый вечер.

Мы тоже приветливо кивнули, и:

— Добрый вечер, госпожа Каролина, — ответствовал за всю честную компанию, светски шаркнув ножкой, колдун, а она… Она, краснея, повернулась ко мне:

— Здравствуйте, сударь!

Я вздохнул:

— Здравствуйте, Каролина, — и по привычке начал искать глазами ее рыжего телохранителя.

Она поняла мои опасения и тихо проговорила:

— Тора здесь нет, он заперт…

И тут в нашу только-только нарождавшуюся, кажется, первую более-менее мирную беседу бестактно вмешался Ян.

— Пока заперт, — многозначительно поднял он вверх свой огромный указательный палец. — Но очень скоро он нам понадобится. — И обернулся ко мне: — Видите ли, сударь, у Тора с Примасом отношения непростые. Нет-нет, речь не какой-то там вражде — оба ведь понимают, что они товарищи, делают одно дело, и тем не менее… — Он помолчал. — Возможно, это своего рода соперничество и ревность.

Я остолбенел:

— Чего-чего?! Они? "Понимают"? "Дело"?.. Вы хотите сказать, что эти, прости господи, собаки что-то соображают насчет того, что здесь творится?!

Ян пожал плечами:

— Ну разумеется, соображают. — И, тоном ниже: — Может даже лучше некоторых людей.

— Постойте, — озадаченно проговорил я. — Так Тор тоже ярчук?

Великан кивнул:

— Конечно! А другим псам в замке сейчас делать нечего. В ожидании решающей схватки со Зверем мы должны были окружить себя только полезными помощниками, сударь.

Я растерянно потер лоб — благо Каролина отошла в сторонку с колдуном — и вполголоса спросил:

— Но как же тогда могли в присутствии этого пса войти в замок Лугар и Лилит? Он же, по идее, их разорвал бы.

Глаз Яна зло сверкнул:

— Еще бы не разорвал! Это я увел его на время ужина в парк, и, пока вы лакомились яствами госпожи Каролины, мне еле-еле удавалось сдерживать его в кустах за прудом.

— Н-да… — проворчал я. — Но зачем вообще понадобилось пускать эту парочку в замок? Нет, я понимаю, что у вас с теми господами, — мотнул головой в сторону разговаривающего с Каролиной колдуна и стоящего чуть поодаль с несколько диковатым выражением лица М., - были свои планы…

— Так точно, сударь, — подтвердил Ян. — У нас были с в о и планы, которые вы едва не сорвали и кое-что пришлось менять. Знаете, мы вообще не собирались беспокоить вас до сегодняшнего вечера — но вас занесло на дерево, это почуяла Лилит, и не вмешайся мы с Учителем, та ночь закончилась бы плачевно.

Я поёжился:

— Но кто же все-таки тогда меня спас? Вы говорили, что не вы.

Он хмыкнул:

— И сейчас говорю.

— Но кто?

Ян покачал головой:

— Всему свое время, сударь. Не переживайте — скоро узнаете всё.

— Хотелось бы верить, — процедил я сквозь зубы. — С кольцом, видите ли, таскайся, а как что объяснить…

— Да, кстати, — перебил Ян. — Где кольцо?

Я хлопнул себя по карману:

— Здесь!

Он удивился:

— А почему вы не надели его на палец?

— Спасибо за совет, — саркастически поклонился я. — Чтоб сожгло руку, когда появится этот ваш Зверь? Благодарю покорно — я лучше так.

Но Ян не был настроен шутить.

— Немедленно надевайте кольцо, иначе мы обнаружим присутствие врага слишком поздно!

Я заупрямился:

— А вдруг мне не удастся вовремя его снять? Вспомните, что было в прошлом году с М.

Он скрипнул зубами.

— Наденьте на мизинец или хотя бы зажмите в кулаке. А с М. было совсем другое. Тогда пришел сам Моргенштерн, в то время как сейчас это будет просто безмозглая и слепая адская машина.

— "Слепая" — в смысле незрячая? — уточнил я.

— "Слепая" — в смысле безжалостная, сударь. Я очень прошу вас: достаньте кольцо.

Ну что оставалось делать? Я подчинился, представляете сами, с каким удовольствием натягивая черное колечко на безымянный палец левой руки, — с мизинца оно слетело бы при первом же удобном для него случае.

— Довольны?

Ян утвердительно наклонил голову:

— Да, только камнем вовнутрь и на какой-нибудь другой палец — средний или указательный.

— А это еще зачем?

Мой мучитель понизил голос:

— В народе, сударь, говорят, что если кто-то надевает на безымянный палец бесовское кольцо, то он вроде как обручается с нечистой силой. А уж ваше-то кольцо — самое что ни на есть бесовское.

Палец я поменял в мгновение ока. И только собрался задать Яну еще один, очень интересовавший меня вопрос, за спиной раздался громкий голос колдуна:

— Время подходит. Все — в замок!


Естественно, все пошли в замок.

Загрузка...