Код Кентавра

Глава 3: Кадет Каэла Рин

Стандартный медицинский блок оказался не сильно отличающимся от изолятора, разве что чуть просторнее и с большим количеством оборудования. Ее снова осмотрели — на этот раз не бездушный дроид, а вполне человекоподобный медик (хотя его слишком симметричное лицо и идеально ровный голос наводили на мысли о кибернетических улучшениях или принадлежности к другой расе) и его помощник-дроид, похожий на первого. Процедуры были быстрыми, эффективными и совершенно безличными. У нее взяли еще какие-то анализы, просветили все тело несколькими видами сканеров, проверили рефлексы и когнитивные функции с помощью тестов, состоящих из вспыхивающих символов и звуковых сигналов, которые она большей частью провалила, просто не понимая, чего от нее хотят.

Ее протесты, что она — не Каэла Рин, а Лина с Земли, встречались все той же вежливой, но непробиваемой стеной профессионального сочувствия к ее «посттравматическому синдрому» и «диссоциативному расстройству личности». Каждое ее слово, каждое возражение лишь укрепляло их в диагнозе. В конце концов, Лина сдалась и замолчала, понимая, что спорить бесполезно. Сейчас ее единственной стратегией было мимикрировать, притворяться, пытаться понять правила этой игры, чтобы найти способ доказать свою личность или, если это окажется невозможным, просто выжить.

После осмотра ей сообщили, что физическое состояние «кадета Рин» удовлетворительное, не считая ушибов, истощения и «некоторых нейронных аномалий», требующих дальнейшего наблюдения, но не препятствующих возвращению к учебному процессу. Видимо, здесь кадеты были расходным материалом, и даже после «несаницонированного исчезновения» и предполагаемой амнезии их спешили вернуть в строй. Или же дело было в самой Каэле Рин? Была ли она настолько ценным кадром?

Затем последовал этап «возвращения к нормальной жизни», как это назвал медик. Ее земную одежду — старые джинсы, футболку и куртку, грязные и потрепанные после ее одиссеи — без всяких церемоний забрали и, судя по звуку из утилизационного отсека, немедленно уничтожили. Взамен ей выдали комплект новой униформы.

Это была не та простая серая форма, что носил ее первый сопровождающий или медик. Эта была темно-синей, почти черной, из плотной, но эластичной ткани, которая странно облегала тело, словно вторая кожа. Комбинезон с высоким воротом, усиленными вставками на плечах, локтях и коленях, и множество незаметных карманов и креплений. К нему прилагались высокие ботинки из того же материала, что она видела на ногах своего первого «знакомого», и широкий пояс с магнитной пряжкой и несколькими пустыми подсумками. На левом плече комбинезона был вышит серебристой нитью герб — стилизованное изображение кентавра с бластером на фоне звезды. Герб Академии «Цитадель Кентавра», надо полагать.

Лина переоделась в кабинке дезинфекции, чувствуя себя одновременно и нелепо, и пугающе… правильно. Форма села идеально, словно была сшита точно по ее мерке. Или по мерке Каэлы Рин. Ткань была странной на ощупь — гладкая, прохладная, но при этом не холодная, она словно адаптировалась к температуре тела. И двигаться в ней было на удивление удобно, несмотря на кажущуюся жесткость. Но ощущение чужой одежды, чужой шкуры, было невыносимо сильным. Она смотрела на свое отражение в зеркальной поверхности стены — из Зазеркалья на нее глядела незнакомая девушка в строгой военной форме, с бледным лицом и растерянными карими глазами, которые никак не вязались с этим обликом. Кадет Каэла Рин… минус фиалковые глаза и уверенность во взгляде.

Вместе с формой ей выдали личное устройство — «комм», как его назвал медик. Это был тонкий браслет из темного металла, немного шире и сложнее того, что был на ней в изоляторе (тот сняли). На внутренней стороне он плотно прилегал к коже, считывая биометрические данные, а на внешней был небольшой сенсорный экран, который активировался прикосновением или голосовой командой (которую она, естественно, не знала). Медик активировал его сам, и на экране появилось то же имя — «Каэла Рин», ее новый статус — «Кадет, 3-й курс, Элитный поток», и краткий список ее текущих показателей здоровья и расписания на ближайший цикл.

— Ваш комм содержит все необходимые данные: личный идентификатор, доступы к соответствующим зонам Академии, расписание занятий, учебные материалы и канал связи, — монотонно пояснил медик, не глядя на нее, а сверяясь со своим планшетом. — Базовые протоколы поведения и Устав Академии загружены в раздел «Обязательно к ознакомлению». Рекомендую изучить немедленно. Любые вопросы по функционалу комма или расписанию следует направлять вашему куратору потока. Он будет уведомлен о вашем возвращении.

Лина тупо смотрела на экран комма. Элитный поток? Куратор? Устав? Голова шла кругом от обилия новой информации и терминов. Она чувствовала себя первоклассником, которого внезапно забросили на выпускной экзамен в университет квантовой физики.

— А… как мне связаться с куратором? — решилась спросить она, стараясь придать голосу спокойствие. — И кто он?

Медик наконец поднял на нее глаза, и в них промелькнуло что-то похожее на удивление, смешанное с легким раздражением.

— Все инструкции по использованию комма есть в соответствующем разделе, кадет. Ваш куратор — Капитан Кайден Вольф. Система автоматически отправит ему уведомление о вашем возвращении в строй. Он свяжется с вами сам, когда посчитает нужным. А теперь, если вопросов по медицинским показателям больше нет, вас проводят в ваше жилое помещение.

Капитан Кайден Вольф… Имя прозвучало так же жестко и холодно, как и вся эта Цитадель. Лина почувствовала неприятный холодок. Этот Кайден, куратор элитного потока, наверняка знал настоящую Каэлу Рин. И он наверняка заметит подмену, даже если машины говорят обратное. Или он уже знает? Может, все это — какая-то сложная проверка?

Но задавать дальнейшие вопросы было бессмысленно. Медик уже отвернулся, давая понять, что аудиенция окончена. В дверях появился новый сопровождающий — на этот раз невысокий, крепко сбитый кадет в такой же темно-синей форме, но без знаков отличия на плече. Лицо у него было угрюмым и неприветливым. Он молча кивнул Лине, указывая на выход.

«Добро пожаловать в твою новую жизнь, кадет Рин», — с горькой иронией подумала Лина, делая шаг из медицинского блока вслед за своим молчаливым провожатым. Ощущение ловушки, захлопнувшейся за ней, стало почти осязаемым. Она была одета в форму, у нее был идентификатор, ее официально признали пропавшим кадетом. Теперь ей оставалось только играть эту роль, пока она не найдет способ выбраться. Или пока ее не разоблачат. И неизвестно, что было страшнее.

Путь к жилому помещению оказался еще длиннее и запутаннее, чем дорога из изолятора в медблок. Ее угрюмый провожатый шагал быстро, не говоря ни слова, и Лине приходилось почти бежать, чтобы не отстать. Они миновали бесчисленные коридоры, пересекли несколько огромных залов, гудящих от работающего оборудования или заполненных другими кадетами в такой же темно-синей форме, которые спешили по своим делам, не обращая на них особого внимания. Лина пыталась уловить обрывки разговоров, но язык был ей по-прежнему незнаком, хотя иногда ей казалось, что она различает отдельные слова или интонации, похожие на те, что использовал медик с «переводчиком». Видимо, в Академии говорили на нескольких языках, или же универсальный переводчик в ее голове (или в комме?) работал с перебоями.

Она жадно впитывала все, что видела. Архитектура Цитадели была подавляющей. Гигантские пространства, высокие потолки, уходящие во тьму или теряющиеся в сложных переплетениях балок и коммуникаций. Стены из темного металла или полированного камня, иногда украшенные строгими геометрическими узорами или голографическими панелями, показывающими схемы, звездные карты или просто абстрактные движущиеся фигуры. Освещение было в основном искусственным, холодным, но иногда они проходили мимо таких же панорамных окон, как то, что она видела раньше, открывающих вид на бездонный космос, далекую планету или другие части самой Цитадели — башни, соединенные переходами, стыковочные доки, энергетические установки, слабо гудящие и окруженные силовыми полями.

Люди… или не совсем люди… которых они встречали, были разными. Большинство — кадеты в темно-синей форме, молодые, подтянутые, с сосредоточенными или напряженными лицами. Но встречались и другие — офицеры в серой или черной форме с разными знаками отличия, технический персонал в более светлых комбинезонах, а иногда и существа, явно не принадлежащие к человеческой расе. Лина видела высоких, тонких гуманоидов с бледно-голубой кожей и большими темными глазами; коренастых созданий, покрытых чем-то вроде панциря; и даже пару раз мельком — существ, чья анатомия бросала вызов земным представлениям о биологии. Все они двигались с деловитой целеустремленностью, словно винтики в огромном, слаженном механизме. И почти никто не обращал на Лину и ее провожатого никакого внимания, кроме мимолетных, оценивающих взглядов. Неужели возвращение пропавшего кадета было здесь настолько рядовым событием? Или Каэла Рин была не так уж популярна?

Лина несколько раз пыталась заговорить со своим провожатым. Сначала просто, чтобы узнать его имя или куда они идут. Потом — чтобы задать более важные вопросы. Кто такая Каэла Рин? Почему она исчезла? Что такое «Элитный поток»? Кто этот Капитан Кайден Вольф?

— Эй, подожди! — окликнула она его, когда он в очередной раз резко свернул за угол. — Ты можешь хотя бы сказать, как тебя зовут? И долго нам еще идти?

Кадет остановился и медленно обернулся. На его угрюмом лице не отразилось ни капли дружелюбия. Он смерил ее тяжелым взглядом с ног до головы.

— Мое имя не имеет значения, кадет Рин, — ответил он низким, рокочущим голосом. Язык был тот же, что и у медика — переведенный, но с другим, более грубым акцентом. — Моя задача — доставить вас в ваше жилое помещение в секторе «Гамма». Мы почти на месте. И вам не следует задавать вопросы сопровождающим. Всю необходимую информацию вы найдете в своем комме или получите от куратора.

— Но мой комм… я не понимаю, как им пользоваться! — Лина шагнула к нему ближе, понизив голос. — Послушай, я знаю, что вам сказали, будто у меня амнезия или что-то вроде того. Но это не так! Я действительно не Каэла Рин. Я попала сюда по ошибке. Ты должен мне поверить! Может, ты знал ее? Настоящую Каэлу? Какой она была? Может, ты поможешь мне?..

Кадет резко оборвал ее, сделав шаг назад, словно боялся заразиться ее безумием. В его глазах мелькнуло что-то похожее на страх или отвращение.

— Прекратите, кадет Рин! — рявкнул он так, что несколько проходивших мимо кадетов обернулись. — Ваши… проблемы — это дело медицинского корпуса и капитана Вольфа. Я — всего лишь кадет первого курса, назначенный на сопровождение. Я не знал вас раньше и не собираюсь обсуждать слухи о вашем исчезновении или вашем состоянии. Мой приказ — доставить вас и уйти. Не усложняйте мне задачу. И вам тоже не советую. Здесь не любят тех, кто создает проблемы. Особенно после… инцидентов.

Он снова резко повернулся и зашагал дальше, еще быстрее, чем раньше. Лина осталась стоять посреди коридора, чувствуя, как щеки заливает краска стыда и бессилия. Стена молчания. Хуже — стена страха и недоверия. Этот парень явно что-то знал или слышал о Каэле Рин, и это что-то было нехорошим. И он боялся даже говорить об этом. А ее попытки достучаться до него лишь укрепили его в мысли, что она — опасная или сумасшедшая.

Она догнала его уже у входа в очередной сектор, обозначенный большой греческой буквой «Гамма» над массивной дверью-шлюзом. Провожатый приложил свой комм к панели, дверь бесшумно разошлась, и они вошли в коридор, который немного отличался от предыдущих. Он был чуть шире, освещение — чуть мягче, а вдоль стен шли ряды дверей, похожих на ту, что вела в ее камеру в медблоке, но с небольшими светящимися номерами и именами рядом. Жилой сектор. Казарма? Общежитие?

Провожатый остановился у одной из дверей с номером «Г-347» и именем «Каэла Рин». Он снова приложил свой комм к панели рядом с дверью. Раздался мелодичный сигнал, и индикатор над дверью сменил цвет с красного на зеленый.

— Ваше жилое помещение, кадет Рин, — он указал на дверь, не глядя на Лину. — Ваш комм теперь имеет доступ. Моя задача выполнена.

Он развернулся и быстро зашагал прочь, не дожидаясь ее ответа или благодарности. Лина смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом. Она снова осталась одна. Перед дверью с чужим именем. За которой ее ждала чужая комната. Чужая жизнь. И никаких ответов. Только стена молчания и растущее чувство опасности. Что же ты натворила, Каэла Рин? И как мне теперь за это расплачиваться?

Сделав глубокий вдох, словно перед прыжком в ледяную воду, Лина поднесла свой комм к панели рядом с дверью G-347. Экран браслета коротко вспыхнул, распознав сигнал панели, и раздался тот же мелодичный сигнал, что и у провожатого. Индикатор остался зеленым. Дверь бесшумно скользнула в стену, открывая вход в ее новое — вернее, старое для Каэлы Рин — жилище.

Комната оказалась небольшой, но определенно больше и… живее, чем медицинский бокс. Не роскошные апартаменты, конечно, но и не спартанская камера. Скорее, функциональный, высокотехнологичный вариант студенческого общежития или каюты на космическом корабле. Стены были того же светло-серого цвета, но одна из них представляла собой большой экран — видимо, для связи, учебы или развлечений. Сейчас он был темным. Вдоль другой стены тянулась встроенная мебель: узкая койка, заправленная с армейской точностью темно-синим покрывалом, небольшой рабочий стол с интегрированной световой панелью и сенсорной клавиатурой, несколько закрытых шкафчиков и полок над столом. У противоположной стены стоял высокий металлический шкаф — очевидно, для одежды. Пол был покрыт тем же упругим материалом, что и в коридоре. Окон не было, но освещение, исходившее от потолочных панелей, было мягче и теплее, чем в коридорах, создавая подобие уюта. Воздух был свежим, но с тем же легким привкусом озона.

Лина шагнула внутрь, и дверь за ней так же бесшумно закрылась. Она осталась одна в комнате Каэлы Рин. Сердце стучало немного быстрее. Это было ее пространство теперь. Место, где она могла бы попытаться разобраться, перевести дух, спланировать дальнейшие действия. Но принадлежало ли оно ей одной? В Академии, особенно в элитном потоке, кадеты часто жили по двое или даже по трое в комнате. Она огляделась внимательнее. Одна койка. Один стол. Один шкаф. Похоже, Каэла Рин жила одна. Было ли это привилегией элитного потока? Или ее просто… сторонились?

Она подошла к рабочему столу. Поверхность была идеально чистой, ни пылинки, ни одного личного предмета. Лина провела пальцем по сенсорной клавиатуре — та не отреагировала. Видимо, требовалась активация коммом или голосовая команда. Она попробовала активировать большой экран на стене, приложив к нему комм — экран ожил, показав тот же герб Академии и строку для ввода пароля или идентификации. Лина отступила. Без знания паролей Каэлы она была отрезана от информации.

Оставались шкафчики над столом и большой шкаф для одежды. Она попробовала открыть один из навесных шкафчиков — он легко поддался. Внутри на полках лежали аккуратные стопки дата-планшетов (похожих на тонкие электронные книги), несколько учебных модулей — кристаллов разной формы, и пара универсальных стилусов. Все строго по делу, никаких личных вещей. Лина взяла один из планшетов. Он был легким, холодным на ощупь. Экран был темным. Она нажала на единственную кнопку сбоку — экран ожил, показав заставку с названием курса: «Продвинутая Ксенонавигация. Модуль 7». И снова запрос пароля. Бесполезно.

Она подошла к большому шкафу. Он тоже открылся без проблем. Внутри висело несколько комплектов такой же темно-синей формы, как та, что была на ней, пара комплектов спортивной одежды из серой эластичной ткани, и один выходной мундир — черный, с серебряным шитьем на воротнике и манжетах, выглядящий очень официально и строго. На полках лежало сложенное белье, носки, перчатки. И снова — ничего личного. Ни фотографий, ни сувениров, ни книг (кроме учебных планшетов), ни даже какой-нибудь безделушки. Комната была обжитой, но абсолютно безличной. Словно Каэла Рин была не живым человеком, а функцией, роботом, запрограммированным на учебу и службу. Или же она была настолько скрытной, что не оставляла никаких следов своей личности? Или… все ее личные вещи были изъяты после ее исчезновения?

Лина закрыла шкаф, чувствуя растущее разочарование и тревогу. Эта комната не давала ей никаких подсказок о том, кем была ее «двойник». Она была такой же загадкой, как и все остальное в этом месте.

Она села на край койки. Та оказалась жесткой, но удобной. Темно-синее покрывало было из плотной, чуть шершавой ткани. Лина провела по нему рукой. И вдруг ее пальцы наткнулись на что-то твердое под покрывалом, у самого изголовья. Что-то небольшое, плоское. Она откинула край покрывала. На идеально гладкой простыне лежал маленький дата-чип, размером не больше ногтя. Он был темного цвета и почти сливался с простыней. Его легко было не заметить. Он лежал так, словно его специально спрятали под покрывалом.

Сердце Лины замерло. Это… это что-то личное? Что-то, что Каэла Рин спрятала перед своим исчезновением? Или это оставил кто-то другой? Может, тот угрюмый кадет-первокурсник, который ее провожал? Или это ловушка?

Она осторожно взяла чип двумя пальцами. Он был легким, почти невесомым. Никаких надписей, никаких опознавательных знаков. Просто кусочек темного пластика или керамики. Что на нем? Информация? Дневник Каэлы? Компромат? Или вирус, который сотрет ей память окончательно или вызовет взрыв?

Лина посмотрела на чип, потом на свой комм, потом на пустой экран рабочего стола. У нее не было устройства, чтобы прочитать этот чип. Да и если бы было, она не знала, безопасно ли это. Но это была первая зацепка. Первая вещь в этом стерильном, чужом мире, которая казалась… настоящей. Не частью официального протокола, а чем-то скрытым, тайным.

Она крепко сжала чип в кулаке. Что бы на нем ни было, она должна это выяснить. Но не сейчас. Сначала нужно осмотреться, понять, кому можно доверять (если здесь вообще можно кому-то доверять), и найти способ получить доступ к информации.

И тут ее размышления были прерваны. Раздался короткий, резкий сигнал — не из коридора, а прямо здесь, в комнате. Он исходил от панели связи рядом с дверью. Сигнал повторился, настойчивее. Кто-то вызывал ее. Или, вернее, кадета Каэлу Рин.

Лина вздрогнула. Кто это мог быть? Медики? Служба безопасности? Или… тот самый куратор, Капитан Кайден Вольф? От последней мысли по спине пробежал холодок. Она совершенно не была готова к встрече с ним.

Сигнал прозвучал в третий раз, еще настойчивее. Игнорировать его было нельзя. Это наверняка будет расценено как нарушение устава или признак ее «нестабильного состояния».

Собрав всю свою волю в кулак, Лина подошла к панели и нажала на большую светящуюся кнопку «Прием». Панель над кнопкой ожила, превратившись в экран. И с экрана на нее смотрело лицо. Мужское. Молодое, но с жесткими чертами. Темные, коротко стриженные волосы. Пронзительные, очень светлые, почти ледяные глаза. И выражение лица, от которого у Лины замерло сердце — холодное, властное, чуть презрительное и невероятно проницательное. Словно он смотрел не на нее, а сквозь нее, видя все ее страхи, всю ее ложь.

— Кадет Рин, — голос, раздавшийся из динамика, был низким, ровным, с металлическими нотками. Голос человека, привыкшего командовать и не терпящего возражений. — Капитан Кайден Вольф. Явитесь в мой офис немедленно. Сектор «Альфа», уровень 12, кабинет 001. У вас пять минут.

Связь прервалась так же резко, как и началась. Экран погас.

Лина осталась стоять перед темной панелью, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Пять минут. В его офис. Капитан Кайден Вольф. Куратор Элитного потока. Человек, который, скорее всего, знал Каэлу Рин лучше всех. И он хотел видеть ее. Немедленно.

Ад только начинался. И его врата, похоже, находились в кабинете 001.

Лина так и не смогла уснуть в ту первую ночь. Хотя «ночь» была понятием относительным в этом месте, где искусственный свет никогда не гас полностью, лишь немного приглушался согласно внутреннему циклу станции, имитируя сумерки. Она лежала на жесткой койке в комнате Каэлы Рин, глядя в потолок, где тускло светились панели, и чувствовала себя пойманной в ловушку бабочкой под стеклом.

Встреча с Капитаном Кайденом Вольфом оказалась хуже, чем она могла себе представить. Его офис в секторе «Альфа» был полной противоположностью ее безликой комнаты — просторный, с панорамным окном, выходящим на звездное небо и изгиб корпуса Цитадели, обставленный темной, массивной мебелью. Сам капитан был воплощением холодной власти и контроля. Он не задавал ей вопросов о ее «исчезновении» или «амнезии». Он вообще почти не говорил. Большую часть времени он молча изучал ее своими ледяными глазами, пока она стояла перед его столом, чувствуя себя провинившейся школьницей. Он просмотрел ее медицинское заключение на своем терминале, хмыкнул каким-то своим мыслям, а затем выдал ей краткий, почти оскорбительный инструктаж.

Он сообщил ей, что, несмотря на ее «особые обстоятельства», никаких поблажек ей не будет. Она должна немедленно влиться в учебный процесс Элитного потока, начиная со следующего цикла. Ее пропуски будут рассматриваться как грубейшее нарушение дисциплины. Ее успеваемость будет под его личным, пристальным контролем. Любое отклонение от нормы, любой провал — и она вылетит не только из Элитного потока, но и из Академии вообще, «без права на апелляцию и с возможными дальнейшими последствиями, учитывая ее предыдущие проступки». Он не уточнил, какие именно проступки имелись в виду, но тон его голоса не оставлял сомнений — они были серьезными.

На ее робкую попытку снова объяснить, что она не Каэла Рин, он отреагировал ледяным молчанием, а затем процедил сквозь зубы, что ее «фантазии» его не интересуют, и если она хочет выжить в Цитадели, ей лучше как можно быстрее «вспомнить», кто она такая и каковы ее обязанности. Он дал ей понять, что считает ее либо симулянткой, либо неумелой шпионкой, либо просто сломавшейся игрушкой, которая доставляет ему лишние хлопоты. Ни один из вариантов не сулил ей ничего хорошего.

И все это время он смотрел на нее. Не просто смотрел — изучал, препарировал взглядом. Она чувствовала, как его пронзительные глаза замечают каждую мелочь: дрожь в ее руках, неуверенность в позе, панику, которую она отчаянно пыталась скрыть. Он видел, что она — не Каэла Рин. Лина была в этом почти уверена. Но он не подавал виду. Почему? Что ему было нужно? Использовать ее в какой-то своей игре? Наблюдать, как она барахтается, пока не утонет? Или он ждал, что она совершит ошибку, которая позволит ему избавиться от нее официально?

В конце их «беседы» он бросил ей на стол небольшой металлический диск.

— Твой персональный учебный план и допуск к симуляторам. Активируешь своим коммом. Ознакомься до начала первого занятия. И постарайся больше не теряться, кадет Рин. В следующий раз спасательный патруль может не успеть. Или не захотеть успевать. Свободна.

Лина вышла из его кабинета с ощущением, будто ее окунули в жидкий азот. Холод его присутствия и его слов пробирал до костей. Этот человек был опасен. Не только своей властью, но и своей проницательностью, своим ледяным самоконтролем. И он был ее куратором. Человеком, от которого теперь зависела ее судьба в этой Академии.

Теперь она лежала на койке, снова и снова прокручивая в голове эту встречу. Страх смешивался со злостью и отчаянием. Как ей выжить в этом месте? Как ей учиться тому, о чем она не имела ни малейшего понятия? Ксенонавигация, тактика малых звездолетов, основы бластерного боя, протоколы взаимодействия с иными расами — все это звучало как названия глав из фантастического романа, а не реальные учебные дисциплины. А симуляторы? Что это такое? Судя по тону капитана, это было нечто серьезное.

Она достала из кармана формы маленький дата-чип, который нашла под покрывалом. В тусклом свете комнаты он казался просто кусочком тьмы. Единственная ее зацепка. Что на нем? Ответы? Или еще больше вопросов и опасностей? Она повертела его в пальцах. Искушение было велико — попытаться вставить его в комм, в терминал на столе, куда угодно. Но инстинкт самосохранения подсказывал, что это может быть ловушкой. Или что информация на нем может быть настолько опасной, что ее обнаружение станет для нее последним.

Она снова спрятала чип под матрас койки — самое банальное, но, возможно, самое надежное место на данный момент.

Мысли метались, не давая уснуть. Земля… Казалась такой далекой, такой нереальной. Ее серая жизнь, ее проблемы — долги, Харитонов, те двое в куртках — все это теперь выглядело мелким и незначительным по сравнению с тем, куда она попала. Она хотела сбежать от своей жизни, и вот, пожалуйста — ее желание исполнилось с какой-то извращенной точностью. Она оказалась в месте, полном опасностей, интриг, под чужим именем, под надзором безжалостного капитана, и с нулевыми шансами вернуться назад.

Она повернулась на бок, лицом к стене. Но даже закрыв глаза, она видела перед собой ледяные глаза Кайдена Вольфа, голографический портрет Каэлы Рин с ее фиалковым взглядом, и бездонную черноту космоса за окном Цитадели, усыпанную чужими, холодными звездами.

Сможет ли она выжить здесь? Сможет ли притвориться кем-то другим? Сможет ли разгадать тайну Каэлы Рин и своего невероятного сходства с ней? Сможет ли найти способ вернуться домой?

Вопросов было слишком много, а ответов — ни одного. И где-то в глубине души шевелился страх, что ответов она может и не найти. Что эта холодная, стальная Цитадель станет ее вечной тюрьмой. Или могилой.

С этими мыслями она и встретила условный рассвет нового цикла. Сон так и не пришел. Бессонница под чужими звездами стала ее первым испытанием в новой, пугающей реальности. И она чувствовала — далеко не последним.