Избранница Тьмы. Книга 3

Глава 9

Когда я проснулась, Маара рядом не было, зато на столе меня ждал завтрак. Думала, что буду себя чувствовать куда хуже, но нет, тело хоть и неповоротливо, но я встала легко, быстро собралась, перекусив всё тем же вяленым мясом, к которому ещё был нарезан сыр. Стражи уже наготове выдвигаться в путь – я слышала их голоса с улицы.

Когда я вышла из хижины, рассвет занимался уже в полную силу, снег сыпал с тяжёлого низкого неба непрестанным потоком, но ветра не было, и потому стояла такая тишина, что было слышно, как шуршат снежинки в воздухе, скрывая собой дальние горы. И где-то там Излом с нойранами. Не успела я подумать о том, что произошло вчера, как послышался приближающийся мужской голос с боковой стороны дома.

– Мы проводим вас до Инотиарта. Здесь полдня пути, вы не дошли немного.

Из-за угла дома вышли двое незнакомых мужчин, появившиеся неизвестно откуда в сопровождении Маара и Шеда. Видимо это и есть хозяева хижины. Но они не были похожи на обычных крестьян или лесничих: на каждом надета такая же броня и оружие, как и на стражах. Ко всему они вели в поводу весьма породистых лошадей.

– Это не обязательно, – остановился Ремарт спиной к двери. – Мы доберёмся сами. Тем более, выплеск и в самом деле был, и вам стоит направить силы на это.

Хижина, видимо, служила пограничным укрытием. И скорее всего эти люди следили за Изломом.

Один из чужаков поднял вдруг голову, его суровое смуглое лицо разом изменилось, когда он заметил меня, теперь оно выражало вопрос. Я невольно сжалась – любое внимание было для меня пагубно, в этом я убеждалась уже не раз. Маар обернулся следом, прокалывая не совсем довольным взглядом. Я решила не пытать его терпение и вернулась в дом. Прошла к камину. Ремарт даст знак, когда можно будет выходить, хотя мне было интересно, о чём они разговаривают там. Но, судя по всему, появление чужаков их не напугало. И настроены мирно. Слава Великой Ильнар, что здесь вообще есть люди и мы нашли укрытие, всё могло бы быть куда хуже.

Я вытянула руки к огню. Мягкое тепло обволокло, согревая ладони. На улице сегодня так же пасмурно и снежно. Не прекращающая зима… Сколько я уже в плену у исга́ра? Чуть больше двух месяцев, а такое ощущение, что вечность. Вчера он был не менее распалённым и грубым, но брал меня как-то по-другому…

Я зябко поёжилась, почему-то вдруг стало холодно, а щёки, напротив, горели, что печь. Вспоминать вчерашнюю близость не хотелось, как и чувствовать этот продирающий до основания стыд. Не первый раз Маар брал меня, но почему-то сейчас волнение прокатывалось по мне дрожью, вынуждая щёки гореть ещё сильнее, и хочется спрятаться от собственных мыслей, раствориться. Я вздрогнула, когда дверь вдруг скрипнула, и вместе со сквозняком и снегом вошёл Маар. Он оглядел меня внимательно, приблизился.

– Кто эти люди? – спросила я, разворачиваясь к нему.

– Стражи, – Маар снял перчатки, бросил на стул.

– Стражи? – я приподняла бровь в удивлении и Маар продолжил:

– Здесь, видимо, всё те же законы, что и по ту сторону. Стражи охраняют границу Излома от порождений. Вчера был выплеск, и стражи пришли проверить окрестности. Правда их не так много, как было нас…

– Кто их предводитель?

Маар чуть сощурился, настораживаясь, буравя чёрными глазами, приближаясь теснее.

– Скоро узнаем. Или ты хочешь познакомиться лично?

Его ответ меня никак не успокоил. Напротив, нарастало волнение, и холод сменился духотой. Я поняла, что виной тому была его близость. Раньше мне не приходилось такого испытывать, не могла выносить его рядом с собой, а теперь это вдруг стало чем-то необычным, непривычным для меня. Находиться просто рядом и смотреть друг на друга с любопытством и… Маар вдруг коснулся моей щеки пальцами.

– Как ты себя чувствуешь? Ты очень бледная, хотя, – пальцы скользнули на губы, Маар задержал на них взгляд, – ассару вчера так старательно лизала мой член…

– Сносно, – ответила я, перебивая, не желая слушать продолжения, загораясь, как лучина, загустев стыдом ещё сильнее.

Маар был похож на себя и в то же время совершенно другой, и я не могла выявить, что именно не так. Где настоящий исга́р, а где Маар? Хотя какая разница? И тот, и другой жёсткий, сильный и безумно красивый. Эти густо смоляные глаза, в этот миг карие, полыхающие желанием и триумфом. И я не знала, что мне делать сейчас: ненавидеть его ещё отчаяннее или… любить? Хотя последнее априори невозможно. Я не сразу поняла, как расстояние между нашими губами сократилось, и теперь я чувствовала на своей щеке жар его дыхания и запах, терпкий, яркий, он разливался сладко-пряной горечью по языку, я будто запьянела, выпив не один глоток навреимского вина. Всё мысли растаяли точно так же, как снег на тёмных волосах Ремарта, превращаясь в сверкающие капельки.

Не знаю, в какой миг я ответила на поцелуй, только осознала вдруг, что ловлю губы Маара своими. Его горячие, безжалостно-настойчивые уста принялись терзать мои, он пронизал своими пальцами волосы на моём затылке, придерживая, вдавливаясь своим ртом в поцелуе грубо и жадно, а я чувствовала, как зыбко шатается моя уверенность под его натиском. Я терялась от грубости и нежности, власти и покорности, силы и слабости этого мужчины передо мной, от каждого следующего плавного чувственного движения его губ по моим мир рушился, и земля уходила из-под ног, так что сворачивался в клубок дух. Не думала, что поцелуй может быть таким – на грани боли и наслаждения, до ноющей тяжести внизу живота и возбуждения, отдающегося волной острого, порочного трепета в самом внизу.

Маар опустил ладонь и нахально смял мою грудь. Я отрезвела вмиг, сделав попытку отстраниться. Но мужчина лишь властно, с полной убеждённостью права на моё тело, уверенно провёл рукой вдоль спины, крепко смял мою ягодицу, нарочито ощутимо.

– Полагаю, твоя ненависть направилась в иное русло, – проговорил он, отрываясь от моих губ. – И ты перестала придумывать различные виды моей казни.

Блеск тёмных глаз из-под полуприкрытых век обжёг ещё большим триумфом. Я искала слова поострее, чтобы ответить исгару той же монетой, но только ловила губами воздух от того, как Маар прижимал меня к себе, давая ясно ощутить его первенство надо мной, упираясь каменным бугром мне в живот.

– Как же мне нравится твоё негодование, асса́ру, оно делает тебя не только живой, но и адски соблазнительной.

– Не обольщайся на этот счёт, исгар.

Маар запрокинул голову и рассмеялся так громко и заразительно, что я, ошарашенная такой реакцией исгара, смотрела на него неотрывно. Как-то мне доводилось слышать и видеть его таким, и в этот раз, как в первый, я пялилась, заворожённая его озорством и красотой.

– А то что? – перестал он смеяться, присоединяя и другую руку, стискивая и приподнимая меня над полом, прижимая теснее к себе. Навис вновь, касаясь краями своих губ моих, чувственно лаская. – Что, моя асса́ру, ты сделаешь, кроме того, что ты обещала сделать дыру в моей груди?

Мои губы, влажные и пульсирующие от поцелуев, дрожали под лёгкими касаниями его губ. Грубые пальцы сжимали мои ягодицы. Мысли вовсе запутались, сплелись в клубок, сейчас в его руках я вряд ли могла думать вразумительно, и от этого злость на саму себя ошпаривала изнутри ядом, вынуждая дышать рвано и глубоко. Маар ждал ответа, дразня своими губами, стискивая до боли, насаживая на бугор между своих ног так, что между моих ног становилось влажно. Проклятие. Я хотела его прямо сейчас, в этой комнате, и не важно, что на улице посторонние. Желание ощутить его внутри себя прокатывалось по телу жаркой сминающей волной.

– Вот так, моя асса́ру. Именно так… ты… можешь мстить мне… так… Истана, – шептал он, прерываясь на поцелуи, влажные, глубокие, – и эта месть будет… самой сладкой из всех тех, что когда-либо… мне пришлось испытать на своей шкуре.

Петли скрипнули, и в проёме двери появился Фолк. Маар выпустил меня из своего плена слишком неохотно, оставляя меня краснеть и шумно пыхтеть от смущения, возбуждения и… досады.

– Сейчас будем выдвигаться? – спросил вошедший Фолк у Маара.

– Да, сейчас, – спокойно ответил он, умерив свою горячность, – нам здесь больше делать нечего.

Я развернулась и направилась в комнату, скрываясь с глаз мужчин, меня никто не остановил. Прислонилась спиной к запертой двери. прикрыв веки чтобы немного прийти в себя. Но долго задерживаться в хижине не следует, могли зайти те стражи. В конце концов это их жилище.

Я окинула взглядом комнату наткнувшись на металлические диски, что так и остались лежать на полу у стены. Нужно было одеть броню, а это не так быстро, поэтому поторопилась. Облачившись в них, на этот раз я сплела волосы в косу и тщательно спрятала их под мех шапки, так я в этих доспехах больше походила на подростка. Можно даже и спутать мой пол, тем и хорошо, неизвестно что нас ждёт в этом Инотиарте. Выйти незамеченной мне, конечно же, не удалось, невольно попадая под пристальное внимание чужаков, что рассматривали меня теперь с ещё большим интересом, когда мы покидали хижину. Они услужливо поделились одной лошадью, на которую без всяких слов меня посадил Маар. Хотя я могла идти и пешей наравне со всеми, только лишь на зло Ремарту. Но в конце концов я не могла думать только о себе и нужно беречь то что билось во мне теплом.

Местность не менялась: всё те же горы насколько хватало глаз и, непрекращающийся снег, покрывающий холку животного и плечи воинов. Маар шёл впереди, будто одному ему была ведома дорога. Я смотрела на его спину. Неутомимый и воинственный. Он не переставал удивлять своим преображениям.

Мы не делали остановок. Снегопад прекратился, когда день клонился к полудню, всё чаще стали появляться плешины елового леса, а путь стал не таких ухабистым с крутыми склонами и подъёмами. Волнение поднималось из глубины. Но страха как такого не было – в окружении исга́ра ему не могло быть места. Великая Ильнар неужели я начинаю к нему привыкать? Мои щёки вспыхнули, и голова даже закружилась. Я сильнее сжала в пальцах поводья напрягаясь. Нет, я не должна. Рядом с ним быть опасно, слишком. И не стоит забывать что он вовсе не рад той трепетной жизни что во мне.

Маар будто услышал меня, обернулся. Вонзая свой настороженный взгляд, а в моей груди дыхание задержалось от того насколько вновь стали черны его глаза, до холодка между лопаток. Он отвернулся, и я выдохнула.

За тяжёлыми раздумьями я не сразу заметила что мы выехали на дорогу. Самый настоящий тракт. С сердца, будто груз сошёл, при виде наезженной повозками и взрыхлённой копытами лошадей дороги. Слава Ильнар что тут есть живые души, люди, жизнь. Я приободрилась всё же. И пусть ещё не видно ни города, ни крестьян, но ехать стало гораздо легче. Неширокий тракт велял лентой средь взгорий и леса, вскоре уклонился вправо, а через десять милей над верхушками елей что росли у подножия холмистого урочища высились серые стены крепости. Видимо тот самый Инотиарт. Маар остановился, вынуждая натянуть поводья. Шед обернулся, встретившись со мной взглядом, повернулся к Ремарту.

– Должно быть они нас уже заметили, – сказал он оглядывая заснеженные стены твердыни.

Маар развернулся и приблизился ко мне, забрав из моих рук поводья, спустил меня на землю.

– Держись возле меня, – приказал мне, взял лошадь под уздцы дёрнув, повёл в поводу. А мне ничего не оставалось как следовать его воле.

Шед шёл по другую сторону от меня, а Фолк немного позади, прикрывая.

Чем-то эта крепость напоминала замок Энрейд ван Фоглата. Замок обнесён каменными стенами с башнями по периметру, с массивными грубыми дверьми и окнами. Едва мы подошли к воротам, как привратники поспешили открыть прибывшим путникам, оглядывая нас хмуро и настороженно, но свободно пропуская. Мы вошли во внутренний двор. Маар прошёл чуть вперёд, вовсе заслоняя меня собой от глаз слуг и стражей. Нас встретил высокий мужчина не молодой, но и не старый, хотя седина поблёскивала у зачёсанных висков. Он проводил нас до огромной двустворчатой двери, и вскоре мы оказались в сумрачном, чуть стылом нутре замка.

Как и снаружи, внутри Инотиарт оказался таким же неуютным. Мне он почувствовался каким-то пустым и заброшенным, и чем дальше мы продвигались, тем сильнее обострялось это впечатление. Словно он давно потерял своё величие под прахом веков, продолжая своё одинокое, но гордое существование среди ледяных скал. Хотелось сжаться и покинуть его стены, чтобы самой не превратиться в бездушное изваяние и не остаться коротать свои дни под гнётом этого древнего чудовища. И только присутствие уверенно шагавшего рядом Маара развеивало эти жуткие ощущения. Кто его построил, и кто хозяева? Осталось под прахом времени.

Мы прошли по широкому залу из одной части замка в другую – их отделяли такие же массивные тяжёлые двери. Навстречу нам ни разу никто так и не вышел.

Да и откуда взяться людям в таком богами забытом месте? С каждым шагом чувствовалось запустение и, как ни странно, боль, чужая боль… Я не была особо восприимчивой, но сейчас всё давило на меня, вытесняя прочь. Говорят, беременные всё чувствуют особо остро, и скорее всего, мне всё это мнится. По крайней мере, хотелось на это надеяться.

Пройдя ещё одни двери, мы, наконец, остановились. Зал, в котором мы оказались, ничем не отличался от тех, что мы уже миновали, только здесь находился недлинный дубовый стол с массивными стульями, во главе возвышались два кресла, застеленные шкурами. Позади потемневшие от времени стены закрывали так же шкуры и рога животных, напоминало всё это скорее варварскую берлогу, нежели парадный зал для приёма гостей. Потому я удивилась, когда к нам вышла темноволосая женщина в зелёном с тяжёлыми складками платье, которое весьма со вкусом подчёркивало её великолепные формы. Я бы отнесла её типаж к амазонкам: гордые, стервозные, с покатыми бёдрами, узкой талией, высоким бюстом и густой тёмной с рыжеватым отливом гривой, струящейся по спине. Она вышла не одна – в сопровождении двух крепких воинов с грубоватыми лицами и светло-серыми глазами, которые цепко вгрызлись взглядом в прибывших путников. Помимо этих телохранителей у каждых дверей стояла неподвижно стража. И больше никого. Где сам хозяин? Есть ли он? Или она одна правит этим мрачным склепом? Я изумилась, наверное, тяжело одной управлять целым замком. Кожей ощутила, как Маар напрягся, спокойно пронаблюдав за приблизившейся к креслу женщиной. Едва слышно хмыкнул Фолк, а Шед, напротив, нахмурился, но оба привстали и поклонились, приветствуя – уж в том не было сомнений – хозяйку Инотиарта. Всё больше вопросов возникало в моей голове, утомляя меня ещё сильнее.

Женщина опустилась в кресло, жестом позволяя присесть гостям. Воины встали чуть позади истуканами и уже больше не перетягивали внимание. На то, что Маар не отдал должного почтения правительнице, она будто не обратила внимание. Меня кипятком обожгло подозрение – уж не знакомы ли они? И как это было возможно? Но мои опасения тут же рассеялись, когда она заговорила.

– Я Аред ви Идлейв, жена Бире ван Идлейва, – назвала имена и титулы, которые, наверное, в этом месте что-то означали. – Рада приветствовать вас в Инотеарте. Как мне уже донесли, вы пришли от Излома, – окинула она взглядом мужчин, мазнув по мне беглым взглядом, будто и не заметив.

Теперь я рассмотрела её лучше, хозяйке Инотиарта около сорока лет. Большие сложного цвета глаза – зелёно-синие, овальное лицо, чуть длинный тонкий нос, пухлые губы, тёмные тонкие брови дугой. Аред не была красавицей, но и некрасивой её не назвать, вполне привлекательная женщина с внушительными формами, знающая себе цену и умеющая себя преподнести мужчинам. И когда её взгляд вернулся на Маара, глаза её как-то хищно и влажно блеснули. Особенно это было заметно в сумраке зала.

– Маар ван Ремарт, страж Излома короля Ирмуса Нолда Фервейка, и мои люди, – в свою очередь представился исга́р, опустив наши имена.

– Наслышана, кто ты, – открыто заявила Аред, поёрзав спиной о высокую спинку кресла, демонстрируя пышную грудь.

Только слепой не распознает определённые жесты флирта, и с каждым её словом моё лицо начинало всё сильнее пылать от злости.

– Мне многое известно, что происходит по ту сторону… Сюда каждый год кто-то приходит. Изгои, неугодные королю. Многим не удавалось выжить, их сразу раздирали нойраны, – сказала она, смолкнув на миг, переведя дыхание, так что видневшиеся в широком вырезе нарядного бархатного платья полушария грудей всколыхнулись. – Я не стану спрашивать, мэниер, о том, что вынудило вас перейти границу. Если не пожелаете рассказать об этом сами. Здесь другие законы и правила…

А я досадовала, что мне нельзя покинуть зал.

– Где же сам ван Идлейва? – спросил Маар после недолгого, но такого красноречивого молчания.

Аред плотно сжала губы, посмотрев перед собой, а потом быстро подняла глаза.

– Ему, к сожалению, нездоровится. Он примет вас чуть позже.

Стражи напряжённо переглянулись, и неуместная тишина разлилась по залу звенящим молчанием. Аред неожиданно вернула на меня быстрый взгляд и задержала. По лицу её прошла едва заметная тень, но этого хватило, чтобы различить в её больших с широкой радужкой глазах холодное смятение. Она нехотя оторвала от меня взгляд, вновь сделавшись неприступной и спокойной, взявшись за подлокотники тонкими длинными пальцами, на которых поблёскивали кольца, чуть наклонилась вперёд.

– Ваш путь был сложен и долог, потому не могу долго задерживать, – обратилась она к Маару. – Вам предоставят покои и всё необходимое, я прикажу слугам обо всём позаботиться. Вы особый гость, – улыбнулась прохладно, казалось, всем, кроме Маара, одаривая лишь его тёплым взглядом.

Аред подала знак слугам, и те подступили сразу, когда стражи поднялись вслед за женщиной. В создавшийся суете я не заметила, как Шед и Фолк отправились в другую часть замка, а Маар крепко подхватил меня под локоть, непоколебимо повёл за собой, поднимаясь по лестнице на второй этаж. Наши шаги гулко разносились под невысокими сводами. Когда мы оказались на площадке, слуга раскрыл перед нами тяжёлую дверь. Маар вошёл внутрь, подталкивая меня вперёд, отсылая прислужника прочь, велев прислать служанку. Тот, растерявшись и побледнев, пробормотал:

– Для каждого гостя есть покои, позвольте прово…

Бедолага и договорить не успел, Ремарт захлопнул дверь у него перед носом, развернулся ко мне. Я задержала дыхание от того, как взгляд исгара впился в меня, крылья его носа раздувались, выдавая его гнев. Только я недоумевала, что его так разозлило. Я вздёрнула подбородок, приготовившись обороняться.

– Придёт служанка – не болтай лишнего.

Я не понимала, что его так беспокоит, но Ремарт был явно не в духе. Он протянул руку и резким движением сдёрнул с меня шапку, коса выскользнула и упала на грудь, Маар взял её и пропустил через ладонь. Я задержала дыхание, готовясь к тому, что последует за этим, видя, как потемнели его глаза. Как забился в них шторм. Пугающий. Завораживающий. Слишком притягательный. Лишающий воли. Я чувствовала, как бешено сокращается моё сердце, как гулко стучит в висках кровь, как ноет внутри… Я ждала. Его прикосновения, его силы и…

– Отдыхай, Истана, – сказал он, обдав жаром своего дыхания.

Оторвав от меня безжалостный взгляд, Ремарт отстранился. Он покинул покои, оставив меня одну.

Выдохнув, я оглядела покои. Просторные, но неуютные. Голые стены, только возле кровати отделка деревом. Узкие длинные окна с мутными стёклами, за которыми наверняка ничего не разглядеть, пригодны разве только пропускать дневной свет и не ограждать от холода. Здесь былом много свечей – в этой стороне замка, видимо, темнело быстрее. Грубая кровать из чёрного дерева, широченная и холодная, лишь немного скрашенная драпировками и балдахинами, у окон низкая софа и такой же столик. Мебель была так же груба, без резьбы, да и откуда в этом пустынном месте взяться роскоши? Как и во всех комнатах, камин каменной кладки, круглая люстра на десяток свечей под не таким высоким сводом потолка, как в залах. Пока я осматривалась, пришла служанка, принеся в руках стопу тканей. Она положила их на постель и, как ни в чём не бывало, принялась обустраивать мрачную комнату, привнося хоть какой-то уют. Пока она хлопотала, я скинула с себя тяжёлые пласты железа, радуясь, что мне не придётся больше их надевать. По крайней мере, в ближайшее время. Служанка начала коситься в мою сторону.

– Прошу пройти к купальне, вода уже нагрелась.

– Мне не во что переодеться.

– Не переживайте, я всё принесла, – кивнула она на заправленную постель, где лежала белая сорочка и даже какие-то платья.

Странно. Чьи это были распоряжения, Аред? Хотя, какая разница, от ванны и отдыха я точно не откажусь, и уже хотелось смыть с себя тяжесть пути и всего того, что случилось у Излома. И когда я погрузилась в почти обжигающе горячую воду, блаженство разлилось по всему телу, заполняя меня до самых краёв. Служанка помогла вымыть волосы. Я не стала ни о чём её расспрашивать и не потому, что приказал Маар, а потому, что не хотелось нарушать прекрасные мгновения удовольствия от воды и запахов масел, сладких, обволакивающих, дурманных. Со временем и так всё выяснится. Да и опасаться мне нечего, сейчас мне ничего не грозит, исга́р занят теперь другим, и на меня, я на это надеюсь, у него нет времени. Я вдруг вспомнила, как смотрела на него Аред, и в груди зашевелилось что-то нехорошее. Чудесное мгновение разом испарилось, оставив саднящее, не дающее покоя чувство. Я повела плечами, прогоняя прочь колющие нутро мысли. Потом поднялась, обернулась полотенцем, поданным служанкой, вернулась в пустующие покои и присела на край кровати. Поморщилась от того, что внутри меня закручивалась чёрная воронка неудовлетворённости.

Пока служанка зажигала свечи, я переоделась. Лёгкая ткань сорочки легла на тело, даря приятные ощущения чистоты и свежести. Пока я расчёсывала волосы, женщина уже растопила камин, и поленья густо потрескивали, разнося по покоям тягучий запах смолы. Мне бы довольствоваться этим, но внутри было неспокойно. Уже опускались сумраки, и огонь становился всё ярче, играя тенями на стенах. Маар не возвращался. Несколько раз я пробовала поспать, но сон не шёл. Меня что-то беспощадно тяготило и не давало покоя. Я ждала, что Маар вернётся, как всегда, бесшумно, как всегда, голодный до моего тела… но его не было. А меня всё больше терзала мысль, где он может сейчас быть. С какой-нибудь служанкой? Или… Я прикусила губу. Или с Аред? В одном из многочисленных покоев замка Инотиарта. Я прикрыла глаза и вздрогнула, когда представила, что Маар сейчас вбивается в её роскошное тело. Образ, вставший перед глазами, заставил меня мучительно застонать и вскочить, когда меня ошпарило понимание, что я ревную. И ко всему злюсь вместо того, чтобы довольствоваться долгожданным одиночеством. Я жду его и изнываю от неведенья, где он и с кем. Нет, нет и нет! Нужно выкинуть это всё из головы немедленно, стереть в пыль и рассеять по воздуху. Мне должно быть всё равно. Всё равно, Истана. Ты не должна. Это опасно. Он уничтожит тебя, выжжет, как только представится случай. Но моё тело, как назло, ноет от желания ощутить его руки, губы, вкус, силу… его всего. Почувствовать. Я бежала от собственных мыслей, как безумная, выдирая из себя с корнем любые мысли об исгаре, запрещая себе без конца пялиться на дверь, отказывая в желании призвать служанку и выспросить у неё всё. А потом я почувствовала себя безумно одинокой и покинутой. Гадское чувство, хотелось выть и ходить из угла в угол.

Моим спасением стал приход служанки, она вернулась с моими платьями, выстиранным, высушенным и разглаженным. Я удивлённо приподняла брови.

– Велено вас привести в порядок и проводить.

– Куда и кто приказал? – не поняла, я приподнимаясь.

– Госпожа Аред желает видеть вас к ужину.