Избранница Тьмы. Книга 3

Глава 13

Отряд из сотни лойонов уничтожен. Ирмус слышал об этом ублюдке ведьмы, когда тот был ещё подростком. Маару было пятнадцать, король взял его под свою опеку, дав отщепенцу титул. Совет принял исгара. Но теперь у Ирмуса есть все основания казнить пса. Ирмус не мог позволить Маару жить. Слишком тяжела опасность, которая нависала над ним вместе со своей потаскухой на всю оставшуюся жизнь. У Ремарта не должно быть наследников, а эта асса́ру зачала от него. Ирмус злился, что упустил девчонку, а ведь она была у него в руках… Почему он сразу её не убил, а доверился повитухе, надеясь, что старуха выполнит его приказ? Та пошла против его воли во имя Богини Ильнар. Старая дура, не понимала, какое зло может породить ассару.

Когда дверь распахнулась, Ирмус повернулся, встречая хмурым взглядом своего главного советника Валока, который тут же склонился в почтении перед владыкой. Ирмус вернулся к креслу, но опускаться в него не спешил. Валок постоял, раздумывая, и обернулся на недвижимую стражу у дверей, прошёл ближе, оставшись недоволен тем, что их разговор может быть услышан посторонними. Король подал им знак выйти.

– Какие известия? – спросил Ирмус, напряжённо заводя руки за спину, тяжёлым взглядом окидывая Валока, одетого в богатый сюртук, грудь которого была украшена орденами.

– Пока никаких. Они сгинули. Излом стерегут, но пёс не появляется.

И не появится. С Излома ещё никто не возвращался, и в некоторой степени Ирмус был спокоен из-за того, что исга́р пересёк его.

– Но есть другие известия, – Валок поднял кубок, рассматривая гравировку, что поблёскивала в утренних лучах. – Наши следопыты разузнали кое-что полезное. Госпожа Улрике рассказала, что у этой девушки Истаны Хассон весьма скверный и вольный характер, – негромко произнёс и, покрутив в руках кубок, отпил.

Ирмус рассматривал советника внимательно, не понимая, что в этих слухах полезного. Валок был одним из тех, к кому прислушивался даже его отец, важная тень за спиной властителя. Советы Валока Ирмус ценил, отмечая его ум. И был готов слушать его дальше.

– И ещё… – продолжил советник, – …Груив ван Фоглат рассказал любопытную историю, приподняв занавес прошлого…

– Не тяни, Валок, – напрягся Ирмус, но не показал своего нетерпения.

Валок поправил манжету на рукаве, сел в кресло.

– Именно эта асса́ру, Истана Хассон убила Дарлана старшего, брата Маара.

Ирмус сузил глаза, подробно вспоминая эту историю. Дарлан славился как отличный предводитель лойонов и бесстрашный страж, был на хорошем счету у королевской гильдии. Ирмус задумчиво погладил гладко выбритый подбородок, вернул взгляд на советника.

– Раз это так, почему Ремарт не убил её? Не воздал по заслугам.

Валок хмыкнул.

– И я о том же, ваше величество. Но ведь всем известны способности асса́ру, не даром их клеймили печатями послушания. Видимо она применила свою силу к этому псу, раз он таскал её повсюду с собой. Она хитра, знала, кого приручить. Выбрала для себя неплохую защиту.

– Хочешь сказать, что она управляет им?

Валок отпил ещё вина, он заметно взволновался.

– Не думаю, что прямо управляет, но особое влияние имеет над исгаром, раз тот даже выкрал её из замка и пошёл против вас, – улыбнулся советник. Его лощённое лицо просияло. – Я думаю, что асса́ру нужно вернуть.

– Что? – Ирмус пронизал его колючим удивлённым взглядом.

– Мы можем предложить ей более выгодные условия, представить её совету и двору как вполне состоявшуюся госпожу, вызвать у неё доверие. Тем более, Хассон в положении, ей удобнее будет в безопасном месте под крылом короля, нежели скитаться в горах. Ребёнка, которого она родит, можно вырастить так, что он будет предан, его величеству.

Ирмус глянул потемневшим взором на Валока, заходясь гневом.

– Что за игру ты затеял? Уж не желаешь ли её себе присвоить? Дать асса́ру своё имя и свою милость? Хотя ладно, оставим, побуждения твои мне понятны, только как ты предлагаешь вернуть её обратно от Излома? Уж не собираешься ли сам пересечь чёртову впадину?

Валок поморщился, на лбу его даже проступил пот от волнения, советник подался чуть вперёд, отставляя кубок.

– Я забочусь в первую очередь о безопасности короля, – приосанился, посерьёзнев. – С помощью асса́ру можно поднять ваш статус, влияние в глазах вашего народа и соседних империй. Нужен тот, кто достанет асса́ру из рук самого Бархана, и сделает это… – Валок понизил голос, – …Рагул.

Король фыркнул.

– Хочешь, чтобы я выпустил этого преступника, дал ему свободу? Ты в своём уме, Валок, или эта асса́ру успела и тебя заморочить?! Вместо того, чтобы думать о защите, о том, где взять новых стражей и как защитить гарнизоны, ты грезишь об этой девке?! – зарычал Ирмус, впадая в ярость.

– Я не…

Валока оборвал топот, лязг оружия и шум за дверями.

Ирмус поднялся, советник развернулся, всполошившись, двери распахнулись, и внутрь вбежал стражник.

– Ваше величество, чудовища! Нойраны прорвались, там, с другой стороны гор, они движутся к стенам города! Глава 14

Напряжение нарастало, как снежный ком, раздавливая Маара под гнётом тяжёлых дум. Хотелось повернуть обратно, вернуться в замок и заглянуть асса́ру в глаза ещё раз, убедится в своей догадке, убедится, что она не лжёт ему, что не виновата в том, что Маар испытывает к ней. Но что он к ней испытывал? Необоримую тягу, разъедающую кислотой тоску, боль, разрывающую его на части, делающую его уязвимым, слабым и сильным одновременно? И, самое важно, убедиться в том, что все его чувства и желания настоящие. Маар хотел знать, что Истана пробралась к его сердцу без помощи магии, заставила его гореть, тлеть в пекле ада, грезить о ней, думать, жаждать, мучиться в ожидании ночи с ней. Маар без конца прокручивал в голове вчерашний вечер. Перед глазами Истана. Равнодушная, холодная, жестокая. Что она испытывает к нему? Вовсе не то же, что он к ней. В её ледяных глазах читалось безразличие, а в прямой линии губ – твёрдость и упрямство. Она принимает его за зверя, за убийцу, за жестокого демона. Маар и в самом деле был таким, даже хуже. Намного хуже. Рядом с ней он не человек, он теряет своё обличие, выпуская мрак наружу. Маар ощутил это сейчас остро, пронзительно, так что тьма начала разливаться в груди, перед глазами расплываясь уродливым чёрным пятном, охватывая всю его суть. Да, он демон, он приспешник Бархана и не может быть кем-то другим, он рождён убивать, уничтожать, сеять страх.

Думать, что она опутала его своими чарами, подозревать, что она подстроила нападение нойранов, наслав чудовищ на их отряд, было невыносимо. Мысли рвали плоть в клочья так, что Маар ощущал боль. Что если это всё чётко выстроенный план мести асса́ру от самого начала, как только Ремарт нашёл её в Сожи, и до сего мига, когда он прямо сейчас несётся в жадную пасть самой смерти? И он, и даже король марионетки в её руках, которыми она так умело, так легко управляет?!

Великий Бархан, как бы Маар хотел знать правду! Но она же понесла от него! Разве это могло входить в её замысел – породить то, что она всей сутью ненавидит, презирает? Маар чувствовал, что это его часть, его плоть, кровь от крови – в этом не было сомнений, он не мог ошибиться. Или она так заморочила ему голову, одурманила своим запахом? Ведь Маар помнил, как она смотрела на Доната. Что, если… Внутри всё замерло, мрак окончательно залил его непроглядным маревом, Маар перестал ощущать, воспринимать окружение, гнал во весь опор жеребца, что хрипел под ним в безумном страхе, чуя опасность и смерть. Шед отстал и, кажется, окликнул Ремарта несколько раз, прежде чем тот его услышал.

– Проклятье! – Маар тряхнул головой, задушив бурю внутри себя, вынуждая тёмную силу успокоиться.

Он не должен выходить за грани. Не должен!

Маар тяжело дышал, зрение прояснялось. Он остановил скакуна. Животное заходилось хрипом, бока вздувались. Страж задрал голову, смотря в набитое плотными облаками небо. Буря надвигалась с севера, холодная, могучая, скоро она обрушится на Инотиарт, от которого стражи отъехали достаточно далеко, узнав у местного торговца, в какой стороне образовался прорыв. Но Маар ощущал, где его точное расположение. Вся его тёмная суть тянула туда с неизбежной силой. Исга́р чуял, где сейчас смерть, и стремился туда всем естеством, не зная утомления и боли человеческого тела, уязвимой оболочки, демон рвался на свободу, терзая Маара, не давая передышки. Ассару… из-за неё всё… Как бы Маар хотел верить в эту незримую крепкую связь с Истаной, настоящую, подлинную, но он впервые запутался, не зная, где правда, а где ложь, где настоящее, а где подделка. Маар вдруг вспомнил её слова:

«Позади у меня нет ничего, а что будет впереди, мне неизвестно. Всё, что я имею, я имею сейчас».

Слова, брошенные там, у Излома, что они значили? Что она хотела этим показать? Или заклеймить, его ещё крепче приковать к себе?

Внутри бурлило и кипело всё: гнев, сомнение, неудовлетворение, злость, ревность, боль. А ей, ей сейчас всё равно. Ассару радуется тому, что Маар ушёл. Там, в хижине у Излома, он поверил её глазам, в которых было что-то большее, чем просто жажда, желание, поверил губам, жарко ласкающим его, доставляющим глубокое удовольствие, поверил её телу, так страстно отдающемуся ему. Что она сделала с ним? Какое заклинание вырезала на его коже, выжгла на сердце? Какие слова проклятия вплела, заморочила ему голову, что хочется верить в её невинность и искренность? Жаждать это. Верить отчаянно, до горечи во рту. Тхара предупреждала, что асса́ру уничтожит его. Проклятая ведьма оказалась права. Маар не смог убить асса́ру, и теперь не позволит пролиться хоть капле её крови.

Когда спала пелена, Маар устремил взгляд на приближающегося в снежном облаке Шеда. Сжал поводья крепче. Нужно убраться подальше от Истаны, чтобы не причинить ей вреда, от которого ему самому будет мучительно больно. Прочь от этого безумства, от этой выходящей из-под контроля тяги, выжигающей его кровь, оглушающей разум. Потому что Маар ещё никогда не был так близок к безумию, как сейчас. Он будто попал под гигантские дробящие жернова, и его вот-вот разотрёт в пыль. Поэтому лучшее оружие против себя – это война, битва кровавая, жестокая.

– Всё в порядке? – поравнялся с жеребцом Ремарта Шед, окидывая внимательным взглядом.

– Тебе нужно вернуться в замок.

Сила неуёмно клокотала в нём, и Маар не знал, в какой миг она может выйти из берегов, не хватало, если зацепит Шеда.

– Нет, – возразил страж твёрдо. – Я страж, и моя участь следовать за своим предводителем неотступно. Для меня лучше сгинуть под трупами монстров, чем отсиживаться в замке, – пробурчал, раздосадованный будто.

Маар хмыкнул. В конце концов, он поступил бы так же. Ремарт осмотрел горизонт. Горные кряжи дышали стынью и пустотой, как гребни застывших волн, царапали тяжёлое брюхо неба. Маар поддел пятками жеребца, направляя его в сторону сквозящего чернотой прорыва, который находился чуть западнее Инотиарта. Отсюда разлома не было видно, Маар ощущал его внутренним чутьём.

– Здесь нет ни одного нойрана, – настороженно оглянулся Шед, когда они приблизились к высившейся до самого неба отвесной скале. – Кто же смог сделать этот прорыв?

Маар сцепил зубы. Мысли о том, что асса́ру как-то причастна к этому, злили его страшно. Слишком много вопросов и ни одного ответа. Исгар спешился, пройдя к расщелине, вглядываясь темноту и на обледенелые каменные стены, что были рассечены словно мечом – ровно и гладко.

– Решил всё же пройти? – спросил Шед, приблизившись.

– Другого нет выбора. Нужно проверить.

– А что, если это ловушка?

Маар глянул через плечо.

– Останешься здесь.

– Нет, я последую за тобой.

Маар мог бы приказать, но не стал этого делать, шагнул во тьму, которая с жадностью поглотила исгара.