Из пешек в королевы

Девушка из скэттера

Сандра очень не любила дизайн зелёных насаждений. Ну не её это было. Анализ транспортных сетей, логистика — задания по этим предметам она бы взялась хоть за всю группу делать. А «зелёнку» она бы с удовольствием спихнула на кого угодно другого. Но в колледже бывают не только групповые проекты, но и индивидуальные. Хочешь не хочешь, а на минимальном уровне надо уметь всё, что входит в программу.

Поэтому Сандра сидела за планшетом и расставляла изображения деревьев на плане вымышленного посёлка.

Вдруг зазвонил лежащий на столе телефон.

— Да, Лиззи, — бросила девушка в трубку.

— Ты сильно занята? — спросила Держательница Правого Опахала свою воспитанницу.

— Нет, сижу, проект делаю. Но сдавать ещё не завтра, могу и оторваться.

— Слушай, тут такое дело — в семь тридцать прибывает мотрисса из Вакрахамнена. Там на ней едет молодая женщина, которую надо положить в наш госпиталь по благотворительной программе. Она росла в какой-то совершенной глуши и в городе никогда в жизни не была. Её надо на вокзале встретить и отвезти в госпиталь.

— Хорошо, сейчас побегу на вокзал.

— Ты беги во дворец и возьми в гараже машину. Там седьмой месяц беременности и какие-то патологии, так что ей только беготни по нашим горкам не хватало.

Вождение машины давалось Сандре не так легко, как пилотирование вертолёта или даже самолёта, тем не менее экзамен на права она уже несколько месяцев как сдала. Поэтому не стала отказываться от подвернувшейся возможности прокатиться по боотисской улице-серпантину за рулём кабриолета из королевского гаража.

Через пять минут она была уже во дворце, в небольшой комнатке в боковом крыле, служившей Лиззи рабочим кабинетом. Лиззи сама повела свою воспитанницу в гараж. Хотя весь дворец уже знал, что Сандра — фрейлина принцессы, это недостаточный аргумент, чтобы верить на слово в таких вещах, как выдача машины.

Когда Сандра вывела машину из гаража, и получала последние инструкции, на задний двор выскочила Венера:

— Ой, куда это вы собрались?

— Это не мы, — ответила Лиззи. — Это я Сандру посылаю. Надо на вокзале подобрать одну девочку из Ованфорсар и отвезти в госпиталь.

— Ованфорсар? — с сомнением переспросила принцесса. — Сандра никогда в жизни не видела скэттерлинга из долины Далии, тем более из Ованфорсар. Это мне надо ехать.

— Тебе? Да ты вождение машины неделю назад сдала. Тебе будет не до пассажирки, всё внимание на дорогу, — возразила Лиззи.

— Да что я скэттерлинга никогда не видела? — возмутилась Сандра. — У нас в Агнульских горах тоже сплошной скэттер.

— Такого — не видела, — неожиданно встала на сторону Венеры Носительница Королевского Опахала. — А знаете что, девочки? Езжайте-ка вы вдвоём.

Любой житель Лемурии, конечно, знал, что такое скэттер. Вся сельская местность делилась на скэттер и гэзер. Гэзер — это обычные деревни и рудничные посёлки, там смотрят телевизор, пользуются компьютерами, у каждого ребёнка есть коммуникатор. Типичный гэзерер не реже раза в месяц выбирается в какой-нибудь город, кто за покупками, кто к врачу, кто в гости к родственникам.

Другое дело — скэттер. Когда-то давно, полтораста лет назад, когда планета только-только заселялась людьми — первая из колоний вне Солнечной Системы — нашлись группы людей, которые хотели скрыться от тогдашней цивилизации. Тогда, за несколько десятилетий до Инцидента, никто не мог поверить, что колониям удастся достаточно легко обеспечить независимость от земных государств. Поэтому несколько сотен групп, какие-то по религиозным, какие-то по философским соображениям, попрятались в глухих уголках совершенно пустой по тем временам планеты и начали строить жизнь на самообеспечении, без контактов с другими людьми, без зависимости от легко уязвимых для атаки из космоса производств.

За последующие полтора века там сформировались многочисленные культуры, похожие на примитивные культуры Земли. Некоторые хыгры в Агнульских Горах — это высокогорные пастушеские поселения, на первый взгляд перенесённые туда магическим способом с Памиро-Алая, Эльбурса или Бадахшана. Где-то в верховьях Далии есть поселения русских старообрядцев, по саваннам между Далией и Фауст-эльвен кочуют охотничье-собирательские племена.

Некоторые из этих поселений потом, когда стало понятно, что земные государства никакого влияния в системе Арктура не получат, а колонисты, объединённые современной техникой связи в единое общество, не собираются никому мешать жить как им нравится, стали втягиваться в глобальную экономику. Сандра помнила, как отец брал её с собой в рейс в одно из таких поселений. Под личиной средневековой пастушеской деревни скрывался посёлок дорожных рабочих. Там пользовались и компьютерами, и всякой бытовой техникой, только разговаривали не на всеобщем языке, а на почти чистом пушту.

Но чем так примечателен именно Ованфорсар, Сандра не знала.

Тем временем машина доехала до вокзала и припарковалась прямо у выхода с перрона. Парковка оказалась полупустой, в Боотисе не так много народу пользуется моторным колёсным транспортом, поэтому не пришлось занимать зарезервированное место. Если бы места не хватило, пришлось бы так поступить. Хотя никаких специальных документов у Сандры не было, муниципальный полицейский, приглядывающий за порядком на площади, наверняка опознал машину из королевского гаража, а значит, вопросы задавал бы не Сандре, а дежурному диспетчеру Гвардии. А там знают, что речь идёт о перевозке больного.

До прибытия мотриссы оставалось ещё минут пять. Когда девушки поднялись на перрон и стали ждать, прислонившись к ограждению, Сандра спросила Венеру:

— А почему ты считаешь, что это поселение, откуда наша подопечная, такое особенное?

— Ну потому что оно особенное. Обычно люди живут на земле, перемещаются по дорогам, и даже бушмену из саванны довольно легко объяснить принципы уличного движения. А Ованфорсар — это такое огромное болото. Далия сотней километров выше железной дороги перерезает скальную гряду, там образовалась длинная цепочка порогов, а выше них огромный разлив, заросший тростником. И вот там живут люди — строят хижины из тростника на тростниковых же островах, разводят коров, собирают какое-то водное растение вроде риса.

У них там всё не так. Ходят на охоту не пешком, а на лодках, семьи у них групповые, а вместо кошек — собаки.

— Как собаки? — удивилась Сандра. Собака на Лемурии считалась животным почти мифическим. Не приживались они здесь, и колонистам пришлось вывести породы охотничьих и пастушеских кошек. Увидеть собаку можно было только в зоопарке, в клетке с бетонным полом, где не допускается никакой местной растительности.

— А так. Там же не земля, там сплошная вода. Это у нас на земле что-то растёт, что убивает собак со Старой Земли. А у них в болоте этого нет.

Наконец мотрисса прибыла. Сандра с Венерой подбежали к двери третьего вагона. Свою подопечную они узнали сразу, больше беременных пассажирок из вагона не выходило. Молодая женщина в камуфляже — явно с чужого плеча — слегка растерянно огляделась по сторонам, тряхнув роскошными, слегка волнистыми каштановыми волосами, собранными в хвост, одёрнула на уже заметном животике чересчур свободную куртку.

— Ты Нора из Ованфорсар? — обратилась к ней принцесса. — Нас просили тебя встретить и отвезти в госпиталь. Я Венера, а это Сандра. А где твои вещи?

На загорелом, но вполне европеоидном лице Норы было написано облегчение.

— Вещи вот, — она указала на свою сумочку.

— И это всё? — удивились хором обе подруги, разглядывая сумочку из искусно выделанной замши, украшенной нашитыми перламутровыми фигурками Сумочка, конечно, превосходила по размерам типичную дамскую, но не настолько, чтобы претендовать хотя бы на звание спортивной, не говоря уж о бауле.

— Ага. Платье я туда запихнула. Дед Ниссе из Подмостья сказал, что ехать в поезде в платье мне будет неудобно, и отдал свой старый костюм.

— Ладно, — сказала Венера. — С этим потом разберёмся. Поехали.

Когда Нора увидела машину она пришла в совершенно детский восторг:

— Ух ты, оно с колёсами. Настоящими. Оно на них ездит?

— Ну ты же только что проехала пятьсот километров на мотриссе. Она тоже с колёсами и тоже ездит. Только у неё колёс больше, у каждого вагона по восемь штук, а всего тридцать два. А у нас тут только четыре.

— Нет, это совсем не то. Железная дорога — это что-то такое специальное. Это огромная железная конструкция. На Далийском Мосту она стоит всего ничего, меня еле в вагон успели подсадить, а здесь я выхожу прямо из двери на эту площадку, забыла как называется, и никаких колёс не видно, оно погружено под площадку, как лодка в воду. А это городской экипаж? — продолжала спрашивать Нора, уже сидя в машине на заднем сиденье. — Ой, а ведь у вас есть король, значит, наверное есть и королева?

— Нет у нас королевы, — грустно сказала Венера, сидевшая рядом с Норой. — уже пять лет, как мама умерла, а папа почему-то второй раз жениться не хочет.

— Извини, что я тебя расстроила, — продолжала трещать Нора. — Я же не знала, что это тебя так близко касается. А ты, значит, принцесса? Я и не думала, когда тётя Ильма сказала Еве, что король займётся моими проблемами, что мной действительно будет заниматься королевская семья.

Тем временем машина проехала небольшое расстояние, отделяющее вокзал от склона кальдеры, и перед пассажирами открылась панорама бухты.

— А это что? — ахнула Нора.

— Это море. Вот сейчас мы проедем зигзагом через весь Боотис и спустимся на самый берег. Госпиталь стоит на берегу, почти на пляже. Так что если врач разрешит, через часик ты сможешь искупаться. Ты никогда раньше на море не была?

Они проехали вниз до самой набережной. Госпиталь в Боотисе располагался на самом берегу моря и даже имел собственный пляж.

Венера занялась устройством подопечной на новом месте, а Сандра поехала обратно вверх по серпантину ставить машину на место. Покончив с этим, она почти бегом рванула обратно в госпиталь. Нора уже пообщалась с врачом и устроилась в палате, так что теперь они вместе с Венерой сидели на скамейке в тени, неподалёку от пляжа. Хотя Арктур на Ованфорсар жарит так же сильно, как и в Боотисе, и кожу молодой женщины покрывал замечательный загар, Венера всё же внимательно следила за тем, чтобы только что попавшая в Боотис Нора не торчала под прямыми лучами слишком долго.

Плюхнувшись рядом с ними на скамейку, Сандра, помнившая недавний урок короля, спросила её:

— А ты домой-то позвонила?

— Позвонила? Зачем? — удивилась та.

— Ну как, сообщить мужу, что ты благополучно добралась до цели своего путешествия. У нас обычно даже наладчики оборудования, мотающиеся по городам и весям чуть ли не каждую неделю, доехав до цели, звонят домой. А для тебя это путешествие явно большое событие. Наверно, дома за тебя беспокоятся.

— Наверное, ты права, — задумалась Нора. — Но у меня нет коммуникатора.

— Ну нифига же себе… — ошалело пробормотала Венера. — Поехать в такое путешествие и не взять с собой коммуникатор. Очень торопилась собраться?

— Ты не поняла, — попыталась объяснить ованфорсарка. — У меня его вообще нет. У нас на весь Ованфорсар их хорошо если десяток наберётся. У нас в деревне — два. В общинном доме и у кузнеца. Кузнецу зачем-то свой отдельный понадобился. А так больше одного не надо.

Девочки ещё сильнее удивились, и над скамейкой повисла долгая пауза.

— Ну возьми, позвони с моего, — преодолела, наконец, ступор Сандра. — Номер-то хоть помнишь?

— Никогда не приходило в голову его выучить, — призналась Нора.

Тут наконец пришла в себя Венера, вытащила свой телефон и ткнула пальцем в экран:

— Алло, папа, скинь мне контакт тёти Ильмы.

— Зачем?

— Я хочу узнать номер коммуникатора той ованфорсарской деревни, откуда Нора. Наверняка же доктор Линдсней знает. Чтобы Нора домой позвонила и сказала, что всё в порядке.

— Кстати, Ильма сама сейчас в Ованфорсар, скорее всего. Так что, может быть, она просто передаст сразу кому надо.

— Нет, номер всё равно надо узнать. А то Норе здесь ещё пару месяцев лежать, ей же скучно будет без своих.

Услышав эту реплику, Сандра секунду подумала и решилась. Она вытащила из сумочки двадцатисантиметровый планшет, бывший её верным спутником ещё в Хчыагнуле, и протянула Норе:

— Держи, это подарок.

— Я не могу такое принять, такая ценная вещь…

— Ну, может быть, у вас там на болотах это и ценная вещь. А здесь в городе какой-нибудь коммуникационный гаджет должен быть у каждого. У меня вон ещё маленький телефон есть. И вообще, я всё равно собиралась завести планшет побольше. А то для учёбы в колледже этот маловат. У нас же там постоянно то планы, то карты, то диаграммы Гантта.

Тем временем Венера выяснила нужный номер, и вдвоём они, преодолев нешуточное сопротивление, заставили Нору самостоятельно позвонить домой. Уже наступил вечер, и всё население уже вернулось домой. Поэтому Нора сумела по видеосвязи познакомить девушек со всеми тремя своими мужьями, с Эвой, являвшейся кем-то вроде всеобщей бабушки, и с собаками, которые, услышав из коммуникатора голос Норы, лезли на колени к державшему аппарат и тыкались носом в экран.

С Норой почему-то было удивительно легко общаться. Совершенно взрослая — лет двадцать, не меньше, да и ребёнок у неё был не первый. Однако в городе ей было всё в новинку, и это обстоятельство уравнивало её с Сандрой и Венерой, несмотря на разницу в возрасте.

За этот вечер, помогая, молодой женщине устроиться в госпитале, они успели обсудить огромное количество тем. Венера поплакалась про то, что после смерти её матери король не сошёлся ни с одной женщиной. Нора не могла этого понять. В Ованфорсар — групповые семьи, из нескольких мужчин и женщин, да и связи на стороне считаются чем-то совершенно нормальным.

Для Норы подобная коллизия явно проходила по ведомству «странных обычаев гэзера». Она вспомнила своего двоюродного брата, который лет в пятнадцать ушёл из болота в большой мир. У него тоже были поначалу проблемы при общении с городскими девушками. Но потом он обратился к одному психологу в Му-Сити, Тайке Линдсней, и та помогла ему уложить в голове разницу обычаев Ованфорсар и гэзера, после чего всё наладилось.

Вернувшись во дворец, они тут же столкнулись с королём в коридоре.

— Папа, — сказала Венера. — А вот Нора тут рассказала, что в Му-Сити есть такой замечательный психотерапевт, Тайка Линдсней. Может быть, тебе действительно стоит пройти курс психотерапии.

— Знаешь, дочка, я знаю Тайку, — грустно ответил король. — Я знал её ещё тогда, когда она была вот такая, как Ньюк, — он показал в окно, где двое механиков около ангара возились с полуразобранным вертолётом, а десятилетний сынишка Мегаватт бегал вокруг со всякими мелкими поручениями, — и ездила с мамой в экспедиции подмастерьем-коллектором.

У неё немножко другая специализация. Она занимается адаптацией скэттерлингов к гэзеру. Проблемы отношений между мужчиной и женщиной, которые умеет решать она — это проблемы несовпадения обычаев. У меня такой проблемы нет. Мне просто очень редко попадаются женщины, с которыми хочется разделить судьбу. Когда я женился на твоей маме, мне было уже двадцать шесть лет. Тоже весь двор был в панике. Ах-ах, где наследник. Можешь спросить у Мегаватт, она то время прекрасно помнит.

— Ну и что теперь, о будущем династии мне заботиться, а не тебе? Тебе завести наследника — полчаса покувыркаться в постели, а мне — сначала девять месяцев вынашивать, потом ещё грудью кормить.

— Венера, — строго сказал король, — Кто тебя воспитывал?

Но принцессу уже понесло:

— Ну ты же мачеху в дом не приводишь, а сам вечно занят государственными делами. Так что когда дедушка Харальд, когда никто. Ты ещё скажи: «Молчите, принцесса, вы настолько невинны, что можете сказать ужасную вещь».

Аслан Второй внезапно согнулся пополам в припадке беззвучного хохота:

— Ну ты скажешь! Слышал бы тебя твой прадедушка. Чтобы Харальд Тунарсон кого-то воспитывал! В те времена, когда он начинал службу в Гвардии, ни в одном регионе Лемурии в полиции не служило большего раздолбая и нарушителя дисциплины. Я, правда, этого уже не застал: став капитаном, он слегка остепенился… Нет, дочка, — отсмеявшись, сменил он тон на серьёзный, — я не буду тебе говорить, что ты «настолько невинна». Я знаю, что ты телевизор смотришь, в колледже учишься, и физиологию человека более или менее себе представляешь. Чай, не викторианские времена на дворе. Но ты себе это пока представляешь чисто теоретически. Ты ещё не понимаешь, что чувствует человек, когда видит, что в него влюбляются, а сам никакой взаимности не ощущает.

Сандра, совершенно случайно присутствовавшая при этой перепалке между отцом и дочерью, задумалась. Ей казалось, что она как раз могла понять, о чём говорит король. Её отношения с Эриком описывались этой последней фразой исключительно точно.