Из пешек в королевы

Пикник у Трёх Братьев

Вопреки опасениям Венеры насчёт жестокого ущерба мужскому достоинству ребят, после этой истории со стрельбой компания Эрика, наоборот, начала воспринимать Сандру и Венеру как достойных внимания товарищей.

Через несколько дней Иори подошёл к Сандре и сказал:

— Тут мы собрались на ночную рыбалку к Трём Братьям. Хочешь с нами?

— А мы — это кто?

— Ну Мигель, у него, ты знаешь, есть швертбот, его старший брат, я, Эрик.

— А Венеру возьмёте вместе со мной?

— Я-то не против, но надо у ребят спросить.

После колледжа девочки опять отправились во дворец. Тем более, что дома Сандру никто не ждал. Лиззи уехала по каким-то делам в Му-Сити на несколько дней. Венера, естественно, предупредила отца о том, что собирается на ночную рыбалку.

Услышав об этом, король поинтересовался у Сандры:

— А ты, Сандра, Лиззи рассказала про эту рыбалку?

— Нет, — честно призналась девушка. — А надо? Я понимаю, вы бы волновались, если бы Венера домой не пришла ночевать. А Лиззи всё равно вернётся позже, чем я.

— Лучше позвони и расскажи. Чтобы между вами потом не возникло непонимания, когда ты будешь рассказывать про свои приключения на этой рыбалке.

«Все взрослые — ужасные зануды», — подумала Сандра, но достала телефон и позвонила своей опекунше. Как она и ожидала, никаких возражений у Лиззи не возникло.

В восемь вечера Венера с Сандрой подошли к лодочной гавани, где их уже ожидали ребята на борту старого потёртого стеклопластикового швертбота метров восемь длиной с открытым кокпитом. Не успели они подняться на борт, как Мигель дёрнул заводной шнур маленького подвесного мотора, висевшего на транце. Тот пару раз чихнул, отплёвываясь дымом с сивушным запахом изобутанола, потом затарахтел. Мальчик открыл заслонку, и тарахтение превратилось в негромкое урчание. Послушав это урчание с минуту, он решительно выключил зажигание, открыл горловину топливного бака, стоявшего на стланях, и бросил туда быстрый взгляд.

— Ну всё, — резюмировал он. — Вспомогательный двигатель в порядке. Можно отплывать.

Ожидавший этих слов Эрик оттолкнул нос швертбота от пирса. Мигель извлёк откуда-то короткое широкое весло и несколькими движениями развернул судно носом к выходу из гавани. Тем временем Эрик и Иори вдвоём взялись за грота-фал и стали поднимать парус. Парус, с точки зрения Сандры был чрезвычайно огромен. Мигель, перегнувшись вперёд с места рулевого, дотянулся до шверта и загнал его вниз, на место.

Парус наполнился ветром, и швертбот медленно двинулся к выходу из лодочной гавани.

— А что это мы, — спросила Венера, — мотор проверили, а не пользуемся?

— Пфе, — хором ответили Мигель и Иори. — Мотор шумит, воняет. Под парусом приятнее. А мотор — он на всякий форс-мажорный случай. Поэтому перед выходом надо проверить, что он в порядке.

Тем временем судно уже миновало входные ворота гавани, и ребята подняли второй парус, ещё больше, который они между собой называли «генуя».

Швертбот слегка накренился и рванул вперёд, как самолёт по полосе, с рокотом подминая под себя лёгкую волну.

Сандра мысленно согласилась с ребятами. Какой там мотор, ничто не сравнится с ощущением скольжения по волнам. Ну разве что скольжение по восходящим потокам на бесшумном планере.

Заметив её загоревшиеся глаза, Иори предложил:

— Хочешь попробовать поработать на стаксель-шкоте?

Пропел с места рулевого Мигель. Иори только отмахнулся.

Некоторое время у Сандры ушло на то, чтобы понять как надо держать шкот, чтобы парус не полоскал. Но наконец у неё получилось, и швертбот, потерявший было скорость, снова резво побежал по волнам.

Минут через пятнадцать, когда они уже были почти посредине бухты, к Сандре вернулась способность членораздельной речи, и она воскликнула в пространство, ни к кому специально не обращаясь:

— Я поняла! Парус — это как крыло.

Хосе, старший брат Мигеля, который все это время сидел в углу кокпита, сосредоточенно воткнувшись в экран своего коммуникатора и с кем-то там активно переписывался, предоставляя молодёжи возиться с управлением швертботом, поднял голову от экрана, посмотрел на Сандру, как будто увидел её в первый раз, и совершенно неожиданно сказал:

— Мигелито, а может, ты ей порулить дашь?

— А почему бы и нет? — не менее неожиданно согласился Мигель. — Сандра, хочешь?

Конечно, она хотела. И через минуту уже сидела на корме, держа одной рукой румпель, а другой — гика-шкот.

— Куда рулить-то?

Никаких признаков компаса или ещё какого навигационного прибора она не увидела.

— Вот смотри, Муфрид[2] взошёл, — показал Мигель на восточный горизонт, где сквозь темнеющее небо пробился яркий свет первой из звёзд. — Вот и правь примерно посредине между Муфридом и правым из Трёх Братьев.

Контуры скал были прекрасно видны на фоне вечернего неба.

Венера, услышав этот разговор, подняла голову к небу, посмотрела на Муфрид, потом над головой разглядела уже видимый Супер[3]:

— Вот, какой яркий объект ни увидишь на небе, там люди живут. И под Муфридом есть колония, и вокруг Супера Авалон и Атлантис вращаются. А подумать только, всего лет двести назад люди смотрели в небо одной-единственной планеты и не думали, что на них кто-то вот так же смотрит.

— А как же тиссинцы? — возразил Эрик. — Они же тоже двести лет назад смотрели в небо.

— А что тиссинцы? — продолжил спор Иори. — Они ещё даже радиоприёмника не изобрели. Пока люди не добрались до системы Проциона, тиссинцы и не думали, что под другими звёздами живёт кто-то, наделённый речью.

И тут его мысль приняла другое направление:

— Послушай, Венера, а ведь земляне в докосмическую эру относили Муфрид к созвездию Волопаса. Значит твоя власть как принцессы Волопаса должна распространяться и туда.

— Что самое забавное, — улыбнулась девушка, — Муфрид и правда признает власть папы. Ну, то есть так, номинально. Но глава планеты там называется генерал-губернатор и правит как бы от имени боотисского короля. Атлантис и Авалон, которые гораздо ближе, не признают, Тета и Тау не признают, даже ваш Вакрахамнен — и то считает, что король здесь, в Боотисе, — это не про них, а Эта — признает. Это началось при прадедушке, всего лет шестьдесят назад. Тогда под Муфридом поняли, что у них в развитии колонии какой-то застой. Население стабилизировалось на трёх миллионах, корабли заходят раз в год, и планета превращается в жуткое захолустье. Торговать с другими планетами нечем. А Боотис тогда был одним из самых активно развивающихся регионов Лемурии.

— Постой, — удивился Мигель. — Как это торговать нечем? А муфридки? Ну, то есть, конечно, уже на многих планетах научились делать сладости по муфридским рецептам. Но все же понимают, что оно поддельное, а для настоящего нужно везти из-под Муфрида хотя бы мёд и корицу, а лучше уж всё целиком.

— Ну так стало потом. А тогда никто не догадывался, что национальные муфридские сладости — это что-то, что окупит космические перелёты.

Вот они подумали и прислали посла. Прадедушка отправил к ним дедушку разбираться. Дедушке тогда уже было лет двадцать пять. Он набрал команду экспертов здесь, в Хиппе и Хорскатагаре и отправился. Пробыли они там почти год, но в результате многое стало понятно.

Вот тогда жители принесли присягу династии. С тех пор каждый раз, когда там выборы генерал-губернатора, к счастью, они у них не очень часто, кто-то из династии туда обязательно отправляется, утверждать его в должности. В следующий раз, наверно, я поеду. В прошлый раз я ещё была слишком маленькой, и папе пришлось самому лететь, а в пятнадцать лет будет уже вполне.

Иори отвёл взгляд от Венеры и стал задумчиво глядеть на восточный горизонт. Он-то, как и большинство лемурийцев за пределами Боотиса, был уверен в том, что королевский двор — это так, театрализованное представление, традиционная красивая игра.

Минут через сорок, когда швертбот уже почти поравнялся с Тремя Братьями, Мигель решительно отобрал у Сандры румпель. Предстоял подход к острову, через достаточно сложный проход между скалами, и требовалась опытная рука.

Судя по тому, что Хосе спрятал свой коммуникатор и внимательно следил за происходящим, этот фарватер представлял сложность и для Мигеля. Но он справился, и ещё через несколько минут швертбот мягко ткнулся носом в маленький галечный пляж между скалами.

Все выскочили на берег и занялись обустройством лагеря. Сандра почувствовала себя немножко лишней. Боотисские уроженцы и примкнувший к ним Иори, хотя и не местный, но тоже уроженец морского побережья, видимо, с детства знали, что в таких случаях делать. Кто-то собирал выброшенную морем древесину на топливо, кто-то натягивал спинакер на двух отпорных крюках в качестве тента (зачем? На небе ни облачка, можно прекрасно спать под открытым небом), кто-то чистил рыбу, наловленную Мигелем по пути на дорожку[4]. Нашлось дело даже Эрику, считавшемуся в этой компании, как уроженец фронтира, непререкаемым авторитетом по части разведения костров.

А у Сандры перед внутренним взором всё ещё мягко катились волны, покачивая яхту, в такт их движению колыхался парус…

Простояв в оцепенении минут пять, она решительно тряхнула головой и взялась помогать Венере, взявшей на себя готовку ужина.

Потом были посиделки у костра, потом народ забился вповалку под тент и устроился спать. Сандра не понимала, зачем нужен тент, когда есть такое замечательное звёздное небо, зачем лежать там в тесноте, мешая друг другу, когда есть целый остров. Она утащила свой коврик из вспененного пластика к догорающему костру и улеглась рядом, любуясь на звёзды.

Сандра уже почти заснула, когда около неё присел на корточки Эрик:

— Ты чего от всех сбежала? Тебя кто-нибудь обидел?

— Не-а, — сонно ответила она. — Просто не люблю тесноты и люблю смотреть на звёзды. А дождя сегодня не будет.

— Ну, спокойной ночи…

Полежав ещё некоторое время, она поняла, что ребята были не так уж неправы, сбившись в кучу под тентом. Поднялся ветер и стал посвистывать над головой, океан тяжело вздыхал, ворочаясь в своём каменистом ложе, склонившийся ближе к горизонту Супер молчаливо взирал на всё это с вершины скалы, мрачной тенью нависавшей над лагерем. Было немножко жутковато.

Но сдаваться и идти под тент не хотелось. Сандра стала внушать себе, что бояться ветра не надо, потому что она сама — воздушное существо. Действительно, в древнеарктурианском зодиаке из пятнадцати созвездий, знак Копейщика под которым родилась Сандра, относился к стихии воздуха. Но то же самое можно сказать и про всех остальных, кроме Хосе. Период обращения Лемурии вокруг Арктура составляет тридцать земных лет, и все однокурсники Сандры тоже родились под Копейщиком.

Впрочем, всё это ерунда. Сандра связана с воздухом как прирождённый пилот. То что она прирождённый пилот, сказал адмирал Арсеньев, а уж он-то в этом разбирается. Поэтому бояться ветра не надо. «Мы с тобой одной крови, Зюйд-Вест», — прошептала девушка, погружаясь в сон.

Снилось ей, что она бежит по острову, расставив руки, словно крылья, и поднимается в воздух. Теперь, после нескольких десятков часов налёта на настоящих лёгких самолётах и планерах, полёт во сне ощущался совсем по-другому, более реалистично. Вот она взлетела к широкой полосе туч, перекрывавших рассветное небо. Сандра, конечно, уже прекрасно знала, что от таких облаков надо держаться подальше, но здесь, во сне, они были пушистыми, как барашки, и абсолютно безопасными.

Над облачной грядой поднялась огромная клювастая голова, сотканная из тёмных грозовых туч — древнеарктурианский бог грома Ытычнак.

— Что это за безносое существо тут, в моих владениях? — хрипло прокаркал он.

— Я тебя не боюсь, — ответила Сандра. — Мои предки не испугались пересечь Космос, чтобы заселить эту планету. А я выросла здесь, для меня она такая же родная, как и для тебя.

— Храбрая человечка, — усмехнулся птицеголовый великан. — Жалую тебе право свободного прохода по моему небу. Везде.

Что там было во сне после, Сандра с утра не вспомнила.

Наутро они вскочили с рассветом. Сначала готовили завтрак из крабов, попавших ночью в ловушки, потом стали учить Эрика и Сандру плавать с маской и трубкой. Со стороны бухты тут простиралось огромное мелководье, заросшее разнообразными водорослями и кораллами и населённое множеством разноцветных рыбок.

Ближе к полудню Сандра выбралась на берег совершенно вымотанная, но довольная, как не случалось с ней уже давно. Наверное, с тех пор, как она с родителями взошла на Тертайол, добравшись до вершины полностью самостоятельно.

Она бы, может, так лежала и загорала до вечера, но остальные горели энтузиазмом. Новичков следовало научить ещё и сёрфингу, тем более что на океанскую сторону острова набегала довольно крупная зыбь. И широкий пляж как раз подходил для этого развлечения.

Серф, к счастью, в хозяйстве нашёлся только один. В конце концов, швертбот маленький, много трёхметровых досок туда не запихаешь.

Сначала по разочку прокатился каждый из приморских жителей. Потом на серф попробовали поставить Сандру. Она вообще-то уже когда-то училась виндсерфингу на Хчылаыкском водохранилище, любимом месте отдыха обитателей Хчыагнула, поэтому держать равновесие на доске умела. Но одно дело — скольжение на доске под парусом по, как она сейчас осознала, совершенно гладкой по сравнению с океаном воде водохранилища, другое — скольжение вниз с гребня волны.

Когда волна вынесла Сандру на берег, девушка с трудом перевела дух.

— Ну ты крута… — протянул Мигель. — С первого раза дойти до берега и не упасть — это у одного из сотни получается.

Сандра стащила с головы гарнитуру воки-токи, через которую Хосе с прибрежной скалы командовал новичком, и отдала её Эрику. После чего уселась на берегу, там, где волны разбивались у её ног, и стала наблюдать за тем, что получится у Эрика. Довольно долго ничего интересного не происходило, только иногда, когда набегала волна побольше, пена окатывала её с головы до ног.

Наконец Эрик, толкая перед собой доску, отплыл достаточно далеко, чтобы попытаться встать.

Вот он мелькнул на гребне волны, казалось, на самом горизонте, потом надвигающийся гребень заслонил его. Сандра терпеливо ждала, когда, наконец, доска с мальчиком появится на ближайшей к берегу волне, ведь финал это — самое интересное. Но не дождалась. Вместо этого увидела, как с прибрежной скалы к морю огромными прыжками бежит Хосе, на ходу сбрасывая рубашку.

Вбитые тренировками рефлексы волонтёра-спасателя сработали мгновенно. Сандра пружинисто вскочила и бросилась следом за Хосе. Впрочем, помощь старшему товарищу была почти не нужна. Он со скалы совершенно чётко видел, где свалился с доски Эрик, в каком месте волна приложила его головой о дно, и куда его, уже бесчувственного, потащило отбойное течение. Ну и плавать выпускник мореходного колледжа, уже второй год работавший помощником тралмейстера, умел явно лучше всех присутствующих.

Буквально через несколько минут он выбежал на берег, уворачиваясь от очередной волны, с Эриком на руках, и, отбежав за линию прибоя метров на пять, положил его на песок.

Сандра подскочила и начала делать всё, что положено в таких случаях: освободить дыхательные пути от воды, искусственное дыхание рот в рот. Благо зачёт по парамедицине она сдала не больше двух недель назад.

Секунды ползли медленно-медленно, как тогда, в посёлке лесорубов, когда она наблюдала в прицел медленно падающий топор.

Краем глаза Сандра заметила, что лицо у Хосе, которого она совершенно оттёрла от пострадавшего, чуть ли не белее, чем у Эрика.

Наконец Эрик начал дышать самостоятельно, а потом и открыл глаза. Он попытался приподняться на локте и слабым голосом сказал:

— Стоило тонуть, чтобы, очнувшись, почувствовать¸ что тебя целует такая девушка.

— Ах да, у тебя же корни в Скандинавии, — фыркнула Венера. — Викинга должны уносить в Валгаллу прекрасные валькирии. Так что ты, Сандра, теперь валькирия.

Венера присела на корточки рядом с Эриком, внимательно посмотрела на его лицо, отошла на пару шагов в сторону и кому-то позвонила.

Закончив разговор, она вернулась к Эрику, уже сидевшему, облокотившись на чей-то свёрнутый спальный мешок, и сообщила:

— Доктор Ги сказал, что если явных признаков сотрясения нет, то можно не волноваться и продолжать развлекаться. Но в понедельник всё же надо сходить к врачу.

Хосе шумно выдохнул:

— Спасибо, девочки, что бы я без вас делал. Я сам был на грани паники — в первый раз в группе под моим командованием несчастный случай.

Венера хотела что-то ответить, но замялась.

— Ты чего? — спросил Иори.

— Полагается отвечать «Служу королевству Боотис», а как мне это отвечать?

— Солнышко ты наше, — несколько напряжённо рассмеялся Хосе.

— Почему солнышко? — Эрик кинул взгляд на небо, откуда заливала лучами остров звезда, называвшаяся совсем по-другому.

— Вы это должны были учить в курсе истории. Людовик XIV, Король-Солнце, говорил «Государство — это я». Вот и Венера тоже.

— Тьфу на тебя, — фыркнула принцесса, но даже через загар стало заметно, что она слегка покраснела.

Ещё через полчаса Эрик уже совсем пришёл в себя. И тут Венера выдала мысль, что неудачу обязательно необходимо заполировать успехом.

Хосе с сомнением поглядел на разыгравшуюся волну:

— Нет, пожалуй, сегодня больше кататься на доске не стоит. Не только новичкам. Может быть, действительно стоит поплавать в прибое, но только с южной стороны острова, там берег поположе и прибой не такой сильный.