Искушение недотроги. Ставка на темного ректора

Глава 5

Что со мной было. Да я не знаю, как день пережила и ночью уснула. Готовилась. Платье девчонкам из группы «Бытовая магия» носила. Благо, у Берна О’Расси оказались там подружки. Он вообще оказался простым и общительным парнем. Веселым и весьма находчивым.

В полдень мне осталось только сделать прическу. А это было уже проблемно. Потому как поехать в простой одежде и после на уже готовый шедевр на голове натягивать бальное платье… Ну совсем не вариант.

Я паниковала. В итоге побежала к, как оказалось, единственному нечаянно обретенному другу, при этом заметила, что и в комнате Марисы вовсю идут приготовления. Эта ондатра плешивая крутилась на табуретке с уже завитыми и собранными на макушке локонами.

Это только подогрело мое волнение. Вот уж чего не хотелось — это выглядеть хуже кузины.

Добравшись до нужной двери, постучала. Заминка, и мне открыли.

— Что? — Берн прищурился.

— Беда, — выдохнула я. — Прическа. Я должна поехать в салон, там есть девушка с «золотыми руками». Но… — Я снова печально вздохнула.

— Что но? — его бровь приподнялась.

— Берн, у меня руки кривые, я же потом платье через голову надевать буду и…

— Ага… — он кивнул. — Говоришь адрес салона, или хотя бы название, и ждешь в комнате. Я ее привезу.

Сжав ладони в кулаки, я не сдержала эмоций и бросилась его обнимать.

— Что бы я без тебя делала, темненький!

— Плакала, — выдал он. — Но я у тебя уже есть, так что к чему вопросы…

… Еще через час я стояла в своей комнате при полном параде. Рядом крутилась та самая помощница госпожи-модистки Натель и, собственно, мой бесценный некромант. Да, это я об О’Расси. Он задумчиво растирал подбородок, глядя на меня.

— Чего-то не хватает, — он внимательно рассматривал мой наряд.

— Туфли, платье, прическа, — я кокетливо поправила свободный локон.

— Украшения, — подсказала Натель.

— Да, — он цокнул. — Кейтлин, стоит ли у тебя спрашивать шкатулку с сокровищами?

— Дома, — пропищала я, закрыв голую шею ладонью.

— Ладно, оставим это пока, — его синие глаза полыхнули зеленым пламенем.

Только вот на этот раз я даже не вздрогнула. Ну, подумаешь, сила в друге шалит. Ерунда какая.

Берн подошел к окну и выглянул.

— Кареты уже съезжаются. Тебе когда выходить?

Услышав вопрос, я снова растерялась.

— А я не спросила у лорда-ректора. Может, на крыльцо выйти и ждать там? Боги, ну чего я такая неуклюжая во всем!

— Так первый императорский бал, — улыбнулась Натель. — Я бы от волнения вообще лежала в обмороке и не вставала.

— Я до этого только вечера в доме у дядюшки посещала, — призналась нехотя. — Да… Боги, я ведь заучка! Во что я ввязалась?

— Не раскисай! — рявкнул на меня Берн. — Соберись и держи лицо, светлая. Несмотря ни на что, улыбайся. Запомни это правило и всегда придерживайся его. Раз лорд О’Дай ни о чём не предупредил, значит, явится сюда сам. Пойду-ка я, спущусь и посмотрю, есть ли его экипаж.

Он важно кивнул мне и словно разом стал старше. Вышел и тихо прикрыл дверь.

— Ух какой, — шепнула Натель. — Ничего себе здесь у вас молодые мужчины учатся! Такой как глянет, так аж сердце заходится. Он в салон когда зашёл, я думала, от смущения сгорю просто. Может, и мне сюда поступить, я так-то бытовой маг и не слабый.

Пожав плечами, расправила и без того идеально сидящее на мне платье и потянулась за платком. Ладони предательски потели.

А время бежало. Карет под окнами становилось всё больше. Студентки расхаживали по крыльцу в пышных нарядах, а я ловила себя на том, что разглядываю, что у них сверкает на шее и на запястьях. Как же я могла забыть о такой важной вещи, как украшения!

Хотя… Чего уж.

За дверями послышался дружный девичий смех. Прислушавшись, я легко узнала восторженный голос кузины. Мариса о чём-то щебетала без умолку.

Фыркнула я и выдохнула через нос. Мысль, что сегодня она, а не я, будет кружить по залу в объятиях профессора Арлиса, злила и расстраивала. Но ректор обещал в качестве извинения устроить нам знакомство. Не верила я в его серьёзную заинтересованность мной. Скорее уж, младшему сыну императора очень не хотелось идти на бал невесть с кем, вот он и подстраховался.

А тут светлая. Сирота. Совершенно неподходящая ему в невесты.

Стало совсем неприятно. Прикусив больно нижнюю губу, просто приказала себе успокоиться. Всё будет просто замечательно. Станцую с ректором вальс да и исчезну. Он и не заметит.

Да, успокаивала себя как могла, комкая в руках платок.

Первые экипажи отъезжали. Их провожала толпа зевак. Я же настолько себя накрутила, что впору было податься в бега.

В дверь постучали. Я испуганно повернулась на Натель.

— Да что же вы, леди Кейтлин, ну словно не на бал везут, а на казнь, — засмеявшись, она поспешила открывать.

Да, я ожидала увидеть там Берна, но на пороге стоял ректор О’Дай.

Мило кивнув в знак приветствия моей временной помощнице, он что-то вложил в её руку и жестом попросил выйти. Просияв, она буквально выпорхнула и даже не попрощалась.

— Что вы ей вручили? — мой голос дрогнул.

— А ты как думаешь, Кейт? — он вошёл и прикрыл за собой дверь. — Естественно, один золотой. Она его заслужила. Ты прекрасно выглядишь, впрочем, как и всегда. Но… — его взгляд задержался на моей шее. — Кое-чего всё же не хватает.

Он улыбнулся, я же не могла не отметить, что одет он был не в традиционный сюртук длиной до середины бедра. Нет, лорд некромант облачился в шёлковую чёрную рубашку, красиво подчёркивающую ширину его плеч. Поверх — расшитая серебряным узором жилетка. Тёмные штаны из мягкой кожи, заправленные в высокие сапоги на каблуках.

И менее всего стоящий передо мной мужчина походил на учителя.

— Позволь мне подарить тебе кое-что, Кейт, и прошу, не отказывай.

Он вытащил из внутреннего кармана жилетки изящную длинную коробочку и открыл передо мной.

Моргнув, я, кажется, потеряла дар речи.

Изумруд на длинной золотой подвеске и браслет, украшенный камнями поменьше.

Я отступила на шаг.

— Нет, — обхватив себя за плечи, не понимала, как вообще реагировать на подобное.

— Кейтлин.

— Это недопустимо. Ректор, нет!

— Грегор. Я просил называть меня по имени.

Он подошел ближе и, ничего более не говоря, достал подвеску. Зеленый камень ярко сверкал в лучах солнца. Что было делать? Начинать ссору? С темным?

Я стояла и не шевелилась. Его огромные ладони скользнули по моим плечам. Он отодвинул волосы, и раздался глухой, едва различимый щелчок застежки.

Изумруд лег в ложбинке декольте, приятно холодя кожу.

— Теперь руку, Кейт, — он поднял мою ладонь. По запястью змейкой скользнуло украшение. Еще один щелчок. — Видишь, ничего страшного.

— Это слишком дорогой подарок, — прошептала я. — Я верну его после бала.

— Нет, не вернешь, — в его глазах вспыхнул зеленый огонек. — И если попытаешься, я расценю это как оскорбление. Наш экипаж подан, пора спускаться.

Он скользнул пальцами по моему запястью ниже.

Не дыша, я наблюдала, как он сжимает мою ладонь в своей.

Такой простой и в то же время интимный жест.

Моргнув, я растерянно подняла на него взгляд. Он рассматривал меня, не скрываясь.

— Я сегодня отослал счет за аукцион твоему опекуну. Один, на сумму в четыреста золотых. Полагаю, он ему будет не рад, так ведь?

Я проглотила вязкий ком в горле и скривилась.

— Очень не рад, — нехотя призналась. — Не знаю, о чем кузина думала, когда называла сумму. Это просто преступное расточительство!

— А ты бы перебила ее ставку?

— Я? — мое смущение вмиг развеялось. — Да я триста-то на нервах сболтнула. Хотела двести тридцать. Стояла там и улыбалась, потому что сказанного не вернуть, а тут четыреста!

Выслушав меня, ректор О’Дай тихо рассмеялся.

— Приятно знать, что я не стою и трехсот, — выдал он.

— Да я вообще не вас выигрывала, ректор.

— Грегор.

— Угу, — кивнула.

— А за меня бы сколько дала?

Не ожидая такого вопроса, открыла рот и снова смутилась. Но, вот беда, мой ответ явно ждали.

Немного подумав, пожала плечами и созналась:

— За вас бы ставку на триста сделала. Экзамен как-никак.

— Кейт, какая же ты все-таки милая наивная девочка, но мне приятно. Хотя, признаю, я вообще не собирался участвовать в этом аукционе. Ты сама вложила в мою голову этот коварный план.

— Я? Но как? — я снова подняла на него взгляд. Такой высокий, крепкий, совсем не похож на профессора Арлиса.

— Увидев тебя на лестнице, я понял, что ты желаешь участвовать. Вернулся в кабинет и нашел списки студенток, подавших заявки. Твое имя оказалось на третьей странице. Поразмыслив немного, вспомнил, на кого ты порой поглядываешь в коридорах. Да и так несложно догадаться, о ком у нас все светлые красавицы втайне мечтают. Осталось просто показать тебе неверный лот, и все.

— И вы вот так просто в этом мне сознаетесь! — у меня слов не было от его наглости. — И не стыдно, ректор?

— Грегор, — в какой раз исправил он меня. — Нет, мне ничуть не стыдно, Кейтлин. Почему я должен был отказывать себе в удовольствии пойти на бал с тобой?

И столько невинности во взгляде, что я растерялась.

— Темный, — выдохнула. — Мне никогда вас не понять.

— Да хоть бы и светлый. По-твоему, есть разница? Кейт, нам пора, — он развернулся и, не выпуская моей ладони из своей, пошел на выход.

Мы спускались по лестнице в главный холл. Казалось, на нас смотрели все. Взгляды скользили по нашим сомкнутым ладоням, и если меня это жутко нервировало, то, казалось, ректор О’Дай просто ничего не замечает.

Он, как огромный айсберг, плыл вперед, разрезая толпу. Перед ним народ спешно расступался, образуя коридор.

Грегор О’Дай продолжал идти с таким выражением лица, словно здесь и вовсе никого, кроме нас, не было.

Я же, придерживая подол, семенила следом, краснела, белела и даже разок споткнулась, поймав на себе жутко злой, завистливый взгляд.

Как оказались на крыльце, даже не поняла. Ректор обернулся и притянул меня ближе к себе.

— Сейчас подъедет экипаж, и поедем, — зачем-то пояснил он. Я же, покосившись в сторону, обнаружила Марису. Она стояла у колонны, окруженная подругами, и дула губки. Кажется, ее никто забирать и не собирался. Она повернулась на меня и зло сверкнула глазами.

— Леди Гресвуд, ваша двуколка! — прокричал возница.

Задрав подбородок, она приподняла подол яркого оранжевого платья и зашагала вперед.

Так и есть, до главных ворот императорского дворца она поедет одна.

Мне стало немного неприятно. Не столько за нее, сколько за саму ситуацию. Ничего бы с профессором Арлисом не случилось бы, поедь он с ней. Представив себя на месте кузины, смутилась — да, такое пренебрежение расстроило бы неимоверно.

Забравшись в свою двуколку, Мариса все же послала мне злой, высокомерный взгляд победительницы. Только вот не проняло. Ну как можно быть такой вздорной?

— Вы совсем не ладите, как я вижу, — негромко поинтересовался ректор О’Дай.

— Нет, — призналась нехотя, — и даже скрыть этого не можем. Я пришлась ей не ко двору.

— А тетушка? Она приняла?

— Да, — я проследила за отъезжающей двуколкой. — Пожалела и старалась, как могла, заменить мне родителей. Я же делала все, чтобы не стать обузой. Мариса всегда была со сложным характером.

— Избалованная и судьбою не битая, — мягко перебил он меня. — Но, к сожалению, жизнь быстро исправляет подобные недочеты в родительском воспитании.

Он взглянул на меня с высоты своего роста.

— Жизнь вообще хороший учитель. Наш экипаж, — он кивком указал на подъехавшую огромную черную лакированную карету с гербами императорского рода.

Оказавшись в салоне, присела на диванчик и сложила руки на коленях. Волнение просто душило. Я вдруг поняла, что рядом мужчина. И не просто ровесник, а значительно старше и опытнее. Он забрался следом, и я смущенно чуть сдвинула ноги, ожидая, что он сядет напротив.

Но нет. Грегор О’Дай разместился рядом. Его мощное бедро прижалось к моему. Ощутив жар, идущий от его тела, я, кажется, забыла вообще, что нужно дышать. И сдвинуться не сдвинешься — просто некуда. Не в стенку же кареты вжаться, а встать и пересесть духу не хватило. Невежливо это. Да что там, откровенно грубо.

А пока я терзалась вопросом, как чуть отстраниться, он еще и руку завел за мою голову, да так, что я чуть ли не в его объятиях оказалась. Покосившись на широкую ладонь, касающуюся моего плеча, зажмурилась, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. От нервов свело кишки. Замерев кроликом в кольцах удава, я уставилась перед собой, повторяя в уме перечень трав, используемых в изготовлении основных зелий, — это как-то сейчас помогало в истерику не скатиться.

— Кейтлин, мне кажется, или ты дрожишь? — в голосе ректора О’Дая звучало веселье. Его забавляла моя реакция. Это возмутило. Смешно ему, негодяю такому!

— Я краснею, лорд ректор.

— Грегор.

— Теперь краснею еще больше. Почему не сели напротив? Так ведь приличнее.

— Думаешь? Не уверен, если честно.

— Почему? — выдавила я из себя.

— Тогда бы твой взгляд метался по всем углам, потому что посмотреть на меня тебе бы духу не хватило. Но путь у нас не близкий, может, расскажешь, почему у тебя такая странная реакция на меня? Разве я страшен в твоих глазах?

— Нет, — пролепетала, ощущая, как его пальцы поглаживают кожу на моем обнаженном плече.

— Что «нет», Кейт? Нет, не страшен, или нет, не расскажешь?

— Вы не страшны, — выдохнула, наблюдая за движением его ладони. — Но… Прекратите меня смущать, и так дышать трудно. Взмолилась, не выдержав.

— Конечно, — его рука приподнялась со спинки диванчика и легла мне на плечи. Ладонь стиснула меня и придвинула ближе к огромному телу. — Так лучше?

Открыв рот, я повернулась к нему, вглядываясь в наглые темно-карие глаза. Все приличные слова вылетели из головы.

— Нет, — пропищала. — Ректор О’Дай…

— Грегор.

— Да не могу я вас, Грегор, по имени называть. Это… зачем вы это делаете?

Он улыбнулся, словно мальчишка. Большой, темный, наглый мальчишка, если уж быть совсем точной.

— Ты только что назвала меня по имени, а значит, все ты можешь. И зачем я это делаю? А устал смотреть в пустоту. У нас уже год какие-то неправильные игры, Кейтлин. И ладно бы ты убегала, а я догонял. Но нет же. Я ловлю, а ты просто не замечаешь этого. Но проблема в том, что я давно уже не мальчик. И игры мне уже не по возрасту. Так что я просто взял и поймал. Осталось соблазнить и присвоить.

— Грегор! Да как вы можете такое говорить!

Я готова была выпрыгнуть из кареты! И сиганула бы, да только на такой скорости — и шею свернуть недолго.

— Легко, — мой праведный гнев его не пронял. — У нас с тобой сегодня случится очень приятный вечер. Я покажу тебе дворец и сад. А еще озеро, оно непременно тебя впечатлит. Там как раз зацвели лилии. Ночью над ними появляется невероятно нежное и яркое свечение. Дальше по программе вроде ужин. Насчет угощений ничего не скажу, как-то не вникал. Отцу тебя представлю, он давно любопытство проявляет, кем же так занято мое сердце.

— Ректор О’Дай, выпустите меня из кареты, прошу, — взмолилась, осознав весь масштаб своего попадания.

— Чего это? — его тёмная широкая бровь приподнялась. — Да я еще и половины не рассказал. Ты, Кейт, качели любишь?

Я уставилась перед собой, снова ощущая, как мое плечо нагло поглаживают. И, главное, обвинить некого, сама вляпалась по самое не хочу.

— Грегор, а если я скажу вам на все нет? — мило так поинтересовалась.

— Ой, Кейтлин, можно подумать, ты мне хоть на что-то «да» сказала. Сиди и сопи, прелесть моя, пока я тебя со знанием дела соблазнять буду. Устал я. Умаялся. И вообще, ты сама сделала на меня ставку. Все, бери презент и наслаждайся.

Засмеялся. Я же себя в этот момент мышкой почувствовала в пасти у большого черного кота. Смутившись, ухватилась за спускающуюся ленту зеленого пояска платья.

— Кейт, девочка ты моя светлая, расслабься. Я не причиню тебе вреда. Даже больше, я уничтожу любого, кто посмеет причинить тебе боль. Не нужно меня бояться. Вздрагивать каждый раз, как я приближаюсь. Взгляд прятать и бледнеть. Да, я темный. Да, некромант. Но скажи мне, кто спас тебя когда-то на дороге?

— Вы и это знаете? — я невольно подняла на него взгляд.

— Я все знаю. Так кто?

— Темный. Юноша или, скорее, молодой мужчина. Но почему вы спрашиваете об этом?

— А его ты боялась? Кем он был, Кейтлин?

— Некромант, — нехотя прошептала. — Он уничтожил лича и искал меня. Нашел у кареты, рядом с телом отца, куклу и сообразил, что где-то еще ребенок. Летел по следу магии моего артефакта и появился в тот момент, когда я собралась умирать. Да, Грегор, в ту ночь меня спас сильный темный.

— Ты знаешь, кто он?

Поджав губы, я покачала головой. Но, вспомнив кое-что, улыбнулась:

— Он сказал, что если мы встретимся вновь, то он непременно узнает меня.

— Так чего же ты боишься, Кейтлин? Почему так упрямо не смотришь на меня?

Он меня словно на глупости поймал. Тяжело вздохнув, я опустила взгляд. Была истина в его словах. Чего скрывать, он красив, обаятелен и, как выяснилось, еще и весельчак.

— Дай шанс, Кейтлин. Подари мне этот вечер. Забудь про свой страх хотя бы пока я рядом. Дай мне возможность показать себя. Ну? Да? Обхватив пальцами за подбородок, он развернул меня, вынуждая смотреть в его глаза. — Да, Кейтлин?

— Да, — выдохнула я, сама от себя не ожидая.