Искушение недотроги. Ставка на темного ректора

Глава 4

— Лот номер восемь, — раздалось на весь зал.

Девушки захихикали. Их глаза блестели озорством. Уже семерых знатных холостяков заполучили, и азарт только нарастал.

Мужчин на сцене становилось меньше. Того, кто скрывался под разыгранным лотом, объявляли сразу. Он спускался со сцены, подходил к победительнице и отвешивал поклон. Это было так интригующе.

Волнительно.

Я обмахнула лицо своим номерочком, который не подняла еще ни разу.

Мариса стояла напротив в толпе своих подружек и тоже не спешила вступать в битву за поклонника. Я начинала опасаться, что и она как-то прознала нужный лот. Подкупила кого-то? С неё станется. Она-то не привыкла считать золотые монеты в кармане дядюшки.

— Итак, леди, начальная ставка — сто золотых монет, — объявила секретарь за высоким столиком-стойкой. Подняв молоточек, она ударила по нему.

И тут понеслось. Ставка одна другой выше…

— Меня бы вот так кто возжелал, — простонал высокий зеленоглазый некромант, стоящий чуть позади.

— Да не накличь, — прошептала я. — Представляешь, столько золота из семейного бюджета в императорскую казну сразу уйдёт. Ты уж лучше по-простому на свидание пригласи. Все дешевле встанет.

Я как-то незаметно перешла с ними на ты и ничуть не смущалась этого.

— И то верно, Кейт, — он закивал. — Мне и твоего золота жалко. Может, мы и тебя за так сосватаем?

Парни прыснули со смеху.

— Ну уж нет! — я возмутилась. — Имею право потратиться хоть раз. Я с девяти лет себе подарка на день рождения ни разу не делала и опекунов просила не тратиться. Так что считай за все года.

— Весомо, — закивали они.

— Двести золотых, — карточка с номером «57» взлетела вверх. Толстенькая студентка с факультета стихийной магии залилась краской. Её и без того розовые щечки сделались бордовыми.

Остальные замялись переглядываясь.

— Пока это самая высокая ставка за сегодня, — шепнул сосед слева. — А пышечка хороша. Что-то я раньше её не замечал.

— В твоём вкусе, Хапрен, — закивал его друг.

— О да! Надо будет её где подловить и по-простому… — эти тёмные снова заржали как кони.

— Чего по-простому? — я свела брови на переносице.

— Как чего? — этот Хапрен зыркнул на меня. — Сначала на свидание, а потом отчитать за такую трату в будущем семейном бюджете. Страсть как люблю полненьких.

— … Продано! — госпожа секретарь ударила молоточком, и взволнованная студентка сделала шажок вперёд, гадая, кого же она выиграла.

— Под восьмым лотом скрывался профессор Альберт Ожерови!

Как только секретарь объявила имя, из ровного строя профессоров вышел наш любимый пожилой учитель «лечебного дела». На лице студентки отобразилось сначала неверие, а потом такое ликование. Она буквально подпрыгнула на месте и захлопала в ладони.

Подруги принялись её поздравлять.

Бал, да еще и в такой веселой компании!

— Говорят, он самого императора знает и лечил его много лет, — зашептались девушки чуть в стороне от нас. — С таким подружиться — считай, все практики на самых престижных местах проведёшь.

— А она ведь не из состоятельных?

— Нет, видимо, решила рискнуть хорошей суммой.

«И победила», — я улыбнулась.

Она эту ставку такими знакомствами отобьет…

А тем временем наш всеобщий любимый преподаватель с легкостью молодого мужчины спустился со сцены и, подойдя к студентке, галантно поклонился ей, взял за руку и поднес к губам.

Зал взорвался аплодисментами.

Вздохнув, я повернулась к сцене и вдруг поймала на себе пристальный взгляд ректора О’Дая. Смутилась.

Вспомнилось, как он ко мне вчера вечером явился. И какое ему дело до моих платьев? Чего так злился? И главное, зачем было идти в мою комнату, когда за такое всегда на "ковер" вызывали?

— Лот номер девять… — объявила секретарь, и мое бедное сердечко пропустило удар.

Вот и все. Настал мой час. И теперь бы не проиграть.

Ладони мгновенно вспотели.

— Начальная ставка — сто золотых монет…

Пока я собиралась с духом, карточки остальных взлетали вверх.

— Сто пятьдесят!

— Сто восемьдесят!

Я взглянула на Марису, она болтала с подругами и вообще не следила за ставками.

— Двести! — выкрикнул кто-то рядом.

— Двести раз… — госпожа секретарь подняла молоток.

— Триста! — испуганно выкрикнула я.

Все замолчали. Мариса обернулась и такими глазами уставилась на меня… словно не веря.

Я же дрожала как осиновый листок, понимая, что оговорилась.

— А не слишком круто? — прошептал О’Расси.

— Я хотела сказать двести тридцать, — меня мелко затрясло.

— Держи лицо, Кейтлин, — шикнул Хапрен. — Улыбайся. Не хватит — скинемся.

И я растянула губы, боясь упасть в обморок.

Но главное другое — я, кажется, выиграла профессора Анрэ Арлиса.

— Триста раз! — поставленным голосом объявила госпожа секретарь.

Я же в этот момент почему-то на ректора О’Дая смотрела. А он на меня — с какой-то странной улыбкой.

— Триста два!

Мариса засмеялась, что-то выговаривая подругам.

— Триста три… Продано! — Молоток ударил. — Ректор Грегор О’Дай, можете поздравить свою леди…

Темный сделал шаг вперед, и я поняла страшное… Ошиблась.

Не тот лот. У меня перед глазами потемнело. Нет. Как же так?

Не знаю, каким чудом устояла. Я продолжала улыбаться, чувствуя, как бледнею.

Ректор спустился и направился прямиком ко мне. Подошел, поклонился и, взяв меня за руку, поднес ее к губам. Легкий поцелуй обжег костяшки пальцев.

— Осторожнее нужно быть, Кейтлин, — его голос звучал глухо и оттого немного устрашающе. — Повторюсь, так ненароком можно и самой стать желанным лотом.

Прикрыв глаза, я сообразила, что меня просто обвели вокруг пальца.

Ректор О’Дай тихо рассмеялся и, отпустив мою руку, развернулся и ушел к остальным мужчинам.

Я же продолжала стоять и улыбаться.

Аукцион продолжался, все вокруг веселились. Я же, заставляя себя дышать, смотрела на мужчин и, кажется, не моргала.

Лот за лотом. Ставки. Счастливые выкрики. Поздравления. Ребята за спиной обсуждали что-то, иногда дергая меня за плечи. Я кивала, сама не соображая, с чем соглашаюсь.

А в душе выжженная пустыня. За что ректор О’Дай так со мной? Он не мог не понимать, что я совершенно не интересуюсь им. Зачем так подло разыграл?

Веселья ради? Или просто не желал идти на бал с одной из своих обожательниц, а я самый безопасный вариант.

И главное, не откажусь. Не посмею не пойти. Потому что он член императорской семьи, да что там, он младший сын правителя. Сильнейший темный. И чтобы какая-то светлая выскочка сказала ему "нет", да еще и после того, как на глазах у всех выиграла его лот.

Он все сделал красиво.

Только вот забыл, что я живой человек, способный чувствовать, и сейчас от обиды мне хотелось плакать.

Счастье было так близко, но… он отобрал у меня шанс понравиться тому, с кого я сама взгляда не свожу.

Глаза жгло от слез. Но я продолжала стоять, гордо подняв подбородок, делая вид, что все так, как я и планировала.

— Лот номер семнадцать, — леди-секретарь ударила молоточком. — Начальная цена — сто золотых монет…

И понеслось.

— Сто двадцать…

— Сто восемьдесят…

— Двести…

— Двести двадцать…

— Триста! — в общем гомоне голосов я четко уловила Марису. Вздрогнула и уставилась на нее.

Она счастливо улыбалась, держа карточку.

— Триста двадцать, — перебила ее ставку черноволосая студентка справа.

— Триста пятьдесят? — выкрикнула Мариса.

У меня в горле пересохло. Совсем она, что ли? Да куда столько. У дядюшки сердце прихватит. Я покачала головой, понимая, что это для нашей семьи крупная сумма.

— Триста семьдесят, — выкрикнула черноволосая.

Я активнее покачала головой, смотря на кузину. Да никто не стоит такой суммы.

— Четыреста!

— Ой, дура, — выдохнула я. — Да что же ты такая дура!

Она довольно улыбалась. Да что там, вид у нее был, будто она уже замуж за Арлиса вышла.

Выдохнув, я поняла одно. Дядюшка сам ее баловал. Ни в чем не отказывал. Видел, что она пытается вырвать из моих рук любую игрушку, платье или платок. Но он никогда не одергивал ее.

А вот, получив счет, может, призадумается над ее воспитанием.

— Она совсем да? — шепнул кто-то за моей спиной.

— Да, — я кивнула.

— Четыреста раз, — четко произнесла леди-секретарь.

Я с надеждой взглянула на соперницу Марисы. Но девушка опустила карточку.

— Четыреста два… — никто не перебивал ставку. — Четыреста три. Продано! За лотом номер семнадцать скрывался профессор Анрэ Арлис.

Светловолосый маг сделал шаг вперед. Мариса притворно ахнула, будто бы не знала, кого выигрывает. Подруги все как одна напоказ бросились ее поздравлять. Я же отвернулась.

— А ты бы такую ставку сделала? — внезапно спросил О’Расси. — Ну, за этого Арлиса. Ты ведь его хотела выиграть, да?

Услышав вопрос, я призадумалась. Четыреста золотых монет.

— Нет, — ответ оказался для меня несложным. — Триста уже перебор. Четыреста… нет.

В этот момент мне стало немного легче. Нет, обида никуда не ушла. Но, представив, как мы с Марисой перебиваем ставки друг друга, ужаснулась. Я бы точно не поставила четыреста, но дядюшка бы выяснил обстоятельства аукциона, и я была бы в его глазах виновата, что сразу не уступила кузине.

Он всегда считал, что именно я первой должна отступать. Почему — не объяснял.

Я просто постоянно слышала от него: «Ты же старше — отдай», «Ты магически сильнее — сделай за нее», «Будь умнее, Кейт, отойди в сторону и не мешай Марисе».

А так я хоть здесь буду не при делах.

Между тем профессор Арлис спустился со сцены, подошел к этой дурной магичке, мазнул по ней взглядом, улыбнулся будто в никуда, кивнул да и ушел. И даже за ручку не подержался.

У меня же до сих пор горело место, к которому так вольно губами прикоснулся ректор.

Мариса растерянно смотрела ему в спину. Хлопала ресничками и пожимала плечиками. Видимо, не на то она за такую гору золотых монет рассчитывала. Ее подружки продолжали восторгаться… видимо, ее тупостью.

— Лот номер восемнадцать, — объявили со сцены.

Но я уже не следила за торгами.

Тяжело вздохнув, повернула голову в сторону столов. Там оставалось достаточно угощений. Работницы академической кухни постоянно подносили все новые закуски.

А я, когда волновалась, всегда так есть хотела.

— ОРасси, пропусти, — я осторожно оттолкнула в сторону нового друга.

— А куда это ты?

— К столам. Хочу заесть волнение.

— Девушка с хорошим аппетитом — мечта любого некроманта, — мечтательно протянул он. — Зови уж меня Берном. Вот почему я тебя первым на свидание не позвал? Был же шанс во время лекции это сделать!

Я нахмурилась.

— А сейчас что мешает? — мило уточнила.

— Не что, а кто! — его взгляд стал совсем печальным. — Иди уж, дегустируй. Потом скажешь, что вкуснее. Мы хотим в комнаты утащить побольше на тарелках.

— А так можно? — я в сомнениях покосилась на угощения.

— Нет, но разве это препятствие? — он поиграл бровями. — Присоединяйся. Поймают — так вместе отрабатывать пойдем. Сначала выслушаем, какие мы нехорошие, а вот потом метлы в руки и на улицу — дорожки мести. Это весело.

И тут я призадумалась. Представила картину и вздохнула:

— Наверное, ты прав, все лучше, чем в комнате одной сидеть. Наберу себе побольше всего.

— Ты смотри, а еще говорят, светлые на шалость неспособны, — Берн уважительно закивал.

— Врут! — выдохнула в ответ.

Тщательно пережёвывая, пыталась почувствовать вкус ветчины на подсушенном хлебе. Я так старательно работала челюстями, словно верила, что вот сейчас мне станет плохо от переедания, и послезавтра бал пройдёт без меня.

Идея была отличной: не видеть, как Мариса назло мне будет виснуть на профессоре Арлисе, и не придётся танцевать вальс с ректором.

Я не представляла, как буду смотреть ему в глаза, зная, что это всё его злая шутка.

Может, действительно слечь с болезнью? Я хваталась за эту идею, как утопающая. Просто… одна мысль о том, что окажусь в его объятиях, обдавала меня жаром, так что дышать становилось сложно. Я не справлюсь, смущение просто накрывало волной.

— Кейтлин, — услышав своё имя, вздрогнула и малодушно не нашла в себе смелости обернуться. — Я ведь могу надеяться на то, что моя избранница всё же не откажет мне?

«Да что он, мысли читает, что ли?» — мелькнуло в голове. Отложив на тарелочку бутерброд, слабо кивнула.

Хороший был момент, чтобы в обморок упасть, но как бы глупо это смотрелось со стороны. А вдруг ещё поднимет, к целителям понесёт… На руках… Щёки всё же вспыхнули.

— Да, ректор О’Дай, несмотря на ваш злой розыгрыш, я, конечно, явлюсь в положенный срок к вратам императорского дворца, — проговорила, старательно скрывая эмоции.

— Значит, злой розыгрыш? — усмехнулся он за моей спиной. — Жаль, что ты расценила всё именно так. Но у меня будет шанс разубедить тебя.

— Проблема в том, ректор, что теперь у меня не будет никакого шанса. Вы лишили меня его. Жестоко и, прекрасно понимая, что делаете. Знать бы ещё, зачем. Столько девушек вокруг, любая бы с радостью побежала с вами и на бал, да и вообще, куда бы позвали. Но почему я?

Я всё же обернулась. Сил не было слышать его дыхание прямо над ухом.

— А зачем мне любая другая? — он приподнял густую тёмную бровь. — Проблема в том, что заинтересован я в вас. Но есть несколько моментов… Например, вы в упор не желаете этого замечать.

— Вздор! — выпалила, не сдержав возмущения. — Вам просто не хочется, чтобы рядом была одна из ваших поклонниц, вот и всё. И вы решили позаимствовать воздыхательницу у другого. Только я никогда не выказывала своих чувств, не опускалась до…

У меня не было слов, чтобы всё ему высказать. Нет, понимала, молчать нужно. Улыбаться. Потому что ректор. Потому что мой преподаватель по некромантии. И ему мне ещё экзамен сдавать. А если провалю, то всё. Совсем всё.

Отчислят.

Но…

— Это так подло, — выдохнула. — Зачем? Почему я? Зачем ломать жизнь мне? Мало мне от тёмных досталось, вы решили, что неплохо было бы и вовсе добить! За что?

Мой голос дрожал, и я совершенно не знала, как справиться с эмоциями.

Ну, подло же!

— Почему «добить»? Я, может, в очередной раз спасаю тебя, Кейтлин, но теперь от необдуманных поступков. И не пытайся меня убедить в глубине твоих чувств к Арлису. Он легко ловит в свои сети милых и доверчивых девушек, кружит им головы и играет в симпатии. Но я повторюсь: внешность — одно, а то, что в душе, — совершенно иное. Я никогда не совершал подлостей по отношению к тебе и не совершу. Давай так. Заключим сделку: если после бала у тебя останется желание быть лично представленной Арлису, то я это сделаю. Я верну тебе и бал, и кавалера, которого ты желала, но не получила сегодня. И ставку твою, естественно, оплачу сам. Еще не хватало, чтобы желанная для меня леди тратилась на свидание со мной же. По-моему, это вполне выгодно для тебя, разве нет?

Волнуясь еще больше, я схватила бутерброд и вгрызлась в него. У меня дрожали руки и, кажется… душа.

— Кейтлин, прекрати меня бояться.

Он мягко отнял у меня тарелку.

— Оставьте, — спохватилась. — Я её с собой умыкнуть в комнату хочу.

Ой… проговорилась. Моргнув, уставилась на ректора.

— Ты голодаешь? — он снова приподнял бровь.

— Нет, я… желаю быть пойманной и отправленной с остальными подметать дорожки, — выпалила не думая.

— М-м-м, — он кивнул и, усмехнувшись, добавил на мою тарелочку тарталетки с икрой. — Тогда верну. Но умоляю, хватит трястись. Итак, ты принимаешь моё предложение, Кейт? Один вечер со мной! Три вальса и прогулка по саду императорского дворца. Если и после этого я буду казаться тебе монстром, то я предоставлю тебе возможность полноценного свидания… с Арлисом. Согласна?

Я сделала глубокий вдох и неуверенно кивнула. Звучало всё это как-то нехорошо. Но отказаться было бы глупостью.

Большой глупостью. Да и…

— И ещё маленькое послабление на экзамене, — я решила наглеть по полной. Терять-то уже нечего.

— Какое? — уголки его губ приподнялись.

— Только теория, прошу. Без практических описаний и прочего. Я честно выучу всё, зазубрю каждый параграф. Но только не заставляйте меня всё это показывать на учебных пособиях.

Он отдал мне тарелку и придвинулся ближе нависая.

— Моя милая Кейт, неужели ты и правда веришь, что я бы заставил тебя смотреть на умертвия, прикасаться, да пусть хотя бы и к макетам? Три вальса и одна нежная улыбка, и я тебе этот экзамен и так поставлю. Как особо успевающей. Соглашайся, Кейтлин. Ты даёшь шанс мне, а я — тебе. М?

Его глаза опасно сверкнули зелёным. Вздрогнув, кивнула.

"Темный, — напомнила себе. — Опасный и опытный".

Он прищурился и склонил голову набок.

— Да?

— Да, ректор О’Дай.

— Грегор… — выдохнул он.

— Что? — пропищала, не веря ушам.

— В личном общении ты называешь меня Грегор.

— Нет, — я покачала головой.

— Да, — его улыбка стала шире. — Да, Кейт. Да. Я тебе послабление на экзамен, а ты меня по имени зовёшь. Выгодное соглашение. И тебе не нужно одной добираться до императорского дворца. Я сам буду сопровождать тебя туда. Ещё не хватало, чтобы моя леди тряслась несколько часов в нанятом экипаже по дорогам.

С этими словами он поклонился мне, развернулся и исчез в толпе студентов и учителей.