Искушение недотроги. Ставка на темного ректора

Глава 1

Одиннадцать лет спустя

Академия Высшей Стихийной магии, Целительства и Некромантии

Складывая аккуратно в сумку тетрадь с лекцией по истории Лекарского дела, тяжело вздыхала. Следующим уроком была некромантия.

«Хоть не практика», — мелькнула мысль, но легче от нее как-то не становилось.

Я ненавидела все, что было связано с этой наукой. Не понимала, как можно без содрогания изучать классификацию нежити, разбираться, что такое умертвие и какие стадии разложения бывают.

Ну не гадость ли?

А ведь это только теория.

О том, что происходило в подземельях лабораторий темных, я предпочитала не думать. Что там водилось, кто сидел по клеткам.

Жуть, от которой желудок выворачивало.

— Что, Кейт, опять будешь сдерживать рвотные позывы? Бэк-бэк-бэк, — раздалось надо мной. — Ты наше официальное семейное позорище.

— Не лезь ко мне, Мариса, — прошипела я. — Мы не дома, и я не обязана тебя терпеть. Тетушке не забудь написать, как мы дружно и счастливо здесь сосуществуем.

Убрав перо в специальный футляр, крепче закупорила чернила и убрала их.

— Сама пиши! — высокомерно заявила она.

— Боюсь, так красиво и складно врать, как ты, я так и не научилась. Так что сама… Мне во лжи тебя никогда не догнать.

— Да тебе вообще со мной не сравниться ни в чем! — фыркнула она.

Взглянув на ее покрасневшее лицо, невольно улыбнулась. Задела я вражину свою за живое.

Много лет назад меня, сироту, темный маг доставил в поместье тетушки. Все приняли меня тепло и с сочувствием. Все, кроме кузины Марисы. Ей не понравилось, что теперь внимание окружающих делилось на два, и капризы маленькой зазнайки уже не выполнялись так рьяно.

Этого она мне не простила.

Ее раздражало во мне все — от внешности до уровня магии. Бесило, что я невеста с приданным побогаче, чем у нее, что в учебе я лучше.

И спрашивается, чего она тащилась в эту академию, когда уровень ее целительской магии был куда ниже, чем мой? Но нет, ей нужно было доказать, что она лучше и здесь.

Дурная, одним словом.

Я повесила сумку на плечо и развернулась в сторону выхода.

— Слышала, ты подала заявку на участие в ежегодном благотворительном аукционе. Наша заучка мечтает посетить бал во дворце императора. Или тебе так не терпится выиграть профессора Арлиса?

Я замерла. Разнюхала, выходит.

— А тебе неймется заполучить именно того мужчину, что нравится мне? Мариса, а своего вкуса у тебя совсем нет? Нужно только то, что устраивает меня?

— Ну почему же, — она гадко улыбнулась, — просто я желаю, чтобы ты не получила ничего. Я выиграю лот Анрэ Арлиса и буду кружить с ним в вальсе. А потом расскажу тебе, каково это — быть в его объятиях.

— Смотри не споткнись там, — рявкнула я и заспешила из аудитории.

Как можно быть такой мерзкой? Зачем тётушка только сказала ей, кто мне пришёлся по душе? Я же ей по большому секрету, с прицелом, что дядюшка разузнает, не ищет ли профессор "Зелий и ядов" себе достойную невесту.

А они всё разнесли.

Обида клокотала в душе.

Нет, в доме сестры моего отца меня приняли. Но стали ли они мне действительно родными? Наверное, нет.

В ночь, когда папы не стало, я закрылась ото всех и больше по-настоящему впускать кого-то в сердце не собиралась.

Ну, разве что Анрэ Арлиса. Вскинув голову, я легко нашла его взглядом. Он стоял возле большого лекционного зала, окруженный студентками, и что-то слушал, так нежно улыбаясь.

Каким же он был красивым и светлым!

Блондин, небесно-голубые глаза, милые ямочки на щеках, челка, падающая на лицо. Мое сердце пропустило удар. Я остановилась, позволяя себе полюбоваться им хоть издалека.

Высокий, широкоплечий, статный.

Мечта, а не мужчина!

— Он будет моим, — прошипела Мариса, подкравшись со спины. — Он будет носить меня на руках, а ты будешь утирать слезы, прячась в темных уголках. А знаешь, почему, Кейт?

Я закатила глаза, понимая, что она сейчас непременно поведает мне всё, что думает.

— А потому что ты сухая и холодная. В тебе ни женственности, ни кокетства. Смотришь исподлобья, как корова. Кто же на такую серьезно взглянет? И денежки, оставленные папенькой, не спасают. Ни одного ухажёра. Ни одного брачного предложения. Ты не женщина, а сухарь!

— Полегчало? — повернувшись, я одарила ее совершенно спокойным, даже ленивым взглядом. — Хочу напомнить, что за воротами поместья Гресвудов не стоит очередь на твою руку и сердце. И вляпаться с тобой в брак тоже никто не спешит. Так что чья бы корова мычала.

Впереди, как стайка птичек, рассмеялись девушки. Ну да, профессор Арлис был любимцем. И я прекрасно понимала, что даже при своей внешности не сумею привлечь его внимания. Зеленоглазых шатенок в академии хватало.

Мне бы улыбнуться ему или глазки построить. Только вот я не умела.

Оставался только аукцион.

Я должна была узнать, какой лот будет у него. Под каким номером будет скрываться именно он.

Аукцион был анонимный. Девушки, делая ставки, не знали, кого получат в ухажеры. Известно было лишь то, что все кавалеры из преподавательского состава. А дальше уж как повезет.

Может, это будет молоденький учитель, только покинувший скамью студентов. А может, и престарелый учитель "Лекарского дела". Он ни одного аукциона не пропускал.

И поговаривали, что с ним бал становился по-настоящему интересным. У его спутницы появлялись новые важные знакомства. В общем, умел он за один вечер ввести в нужное общество. Взамен пожилой вдовец просил лишь открытую улыбку и два тура вальса.

И если бы не моя тайная, страстная любовь к профессору Анрэ Арлису, я бы билась за нашего энергичного, светлого старца.

А что? И полезно, и приятно.

Нехотя передвигая ногами, уговаривала себя идти на следующую лекцию. Как же я ненавидела «Некромантию». Этот предмет стоял у меня костью в горле, и хуже всего, что по нему придётся сдавать экзамен.

И если провалюсь, то не видать мне перехода на третий курс.

Можно сказать, что тёмная магия — страшный сон любой второкурсницы группы «Лекарское дело». Справишься со своими страхами — молодец. А нет, так и целительство не для тебя. Эту логику мне было не понять.

Вот зачем лекарю разбираться в умертвиях? Лечить их, что ли? И выяснять, кто там кого покусал. А не всё ли равно?

Но светлых никто не спрашивал. Идите и вникайте в эту мерзкую науку. Но удивляло то, что как раз некроманты лекарское дело не проходили. Оно им ни к чему. Вот так вот.

И такие мысли меня всегда злили. А в гневе я становилась сильнее и смелее. И только таким самообманом я раз за разом заставляла себя входить в лекционный зал или лабораторию тёмных.

Вот и сейчас, скользнув в огромное помещение, я мазнула взглядом по возвышающимся рядам столов и нашла Марису. Притаилась крыса справа со своими подружками. Ага, а я присяду слева. Там как раз снизу сидели парни в чёрных мантиях некромантов. Если что, буду подсматривать их записи, если отстану. Эти конспектировали каждое слово своего уважаемого учителя.

А по совместительству ректора нашей академии.

Пробравшись повыше, на пятый ряд, присела с краю. Здесь спокойнее и от преподавательского стола, над которым появляются наглядные пособия во всей красе, далеко. Да и профессор тёмной магии так высоко вряд ли поднимется. Обычно я сидела на первых двух рядах, но сегодня, после стычки с Марисой, хотелось немного спокойствия. А сидя там, буду видеть прямо перед собой магические изображения всякой неживой жути, которая может полезть из поднятого погоста или из лаборатории свихнувшегося некроманта.

Нахмурившись, вытащила из сумки нужную тетрадь, чернила и перо. Выдохнула и принялась ждать начала лекции. Взгляд то и дело косился в сторону кузины. Она, откровенно таращась на меня, что-то оживленно рассказывала подругам. Моего слуха коснулось имя Анрэ Арлиса. Видимо, описывала гадюка, как заполучит его на бал.

Ладони сами собой сжимались в кулаки. Я пыталась сообразить, как достать нужные списки. Ответ был только один: попасть в кабинет ректора.

Осталось набраться смелости и найти предлог. Но об этом потом. Время у меня ещё было.

Пробил колокол, оповещая о начале занятия.

Дверь открылась, и вошёл он — ректор нашей Академии Высшей стихийной магии, Целительства и Некромантии, самый молодой профессор тёмного искусства Грегор О’Дай. Удивительно, но, являясь младшим сыном императора, этот мужчина предпочитал не приставлять к своему имени название рода. Считал, что подчёркивать, что он из семьи правящей династии, лишнее.

Хотя он и без того имел огромный вес в обществе.

Привлекательный черноволосый мужчина с тёмно-карими, почти чёрными глазами остановился у кафедры. Поискал кого-то взглядом, получил в ответ с первых рядов несколько томных вздохов от поклонниц как с факультета целительства, так и с факультета некромантии. Поднял голову выше. Рассмотрел молодых студентов из тёмных и, наконец, уставился на меня, сидящую особнячком почти под потолком. Нахмурился.

— Студентка О’Мюрин, что-то вы сегодня совсем от меня отдалились, вам там не одиноко? — он забавно приподнял бровь.

Я стиснула челюсть, услышав, как противно хихикает Мариса:

— А она вас боится, ректор, — пропела эта крыса.

— А я разве вас о чём-то спрашивал, студентка Гресвуд? Это низко с вашей стороны высмеивать свою кузину. Родственники должны быть друг за друга горой, а вы явно демонстрируете упадок в вашей семье. Стыдно, должно быть.

Услышав такое, я даже улыбнулась. Ну хоть кто-то её умыл.

— Кейтлин, будьте добры пересесть на первый ряд, здесь есть место, — он указал на студентов в темных мантиях, и те, не сговариваясь, потеснились.

И вот же. Место действительно появилось.

И что было делать? Ну не спорить же с ректором. Собрав свои вещи, быстренько спустилась ниже. Села с краю и замерла мышонком.

Ректор улыбнулся и мгновенно забыл обо мне. Над его столом туманом развернулось магическое полотно, и появилось название лекции:

«Нежить третьего уровня. Спутники лича. Псы некроманта».

Я замерла истуканом. Страх закопошился в душе, оживляя память. И стоило первому изображению появиться в воздухе прямо передо мной, как перо с тихим треском переломилось, зажатое в ладони. Первые несколько секунд я не могла дышать, смотря в упор на огромного полуразложившегося пса с неправильно выдвинутой челюстью. Эта тварь скалилась, вызывая дрожь во всем теле.

— Кейтлин, с вами всё хорошо? — тихо спросил сидящий рядом студент из некромантов. — Ваше перо… Я подарю вам новое. Только отомрите.

Но я не шевелилась. Казалось, что мир растворяется, и я снова стою на дороге той темной ночью у тела своего отца.

Моя ладонь поползла вверх по платью и нащупала амулет. Дрожащей рукой я расстегнула первые пуговицы и вытащила хрусталь.

— Ректор, уберите изображение! — выкрикнул кто-то за моей спиной. — Уберите псов!

Профессор О’Дай резко обернулся на меня. Его глаза вспыхнули огненно-красным, и псов не стало.

Кабинет, стена, стол со стопкой бумаг…

— Простите, Кейтлин, я немного забылся. Можете убрать артефакт, вам здесь ничего не угрожает.

— Ректор, что с ней? — всё тот же голос за мной.

— Это то, студенты, что бывает, когда темные теряют власть над своей магией и поддаются жажде крови. Семью известного артефактора господина О’Мюрин и его самого убили во время ночей "темного пламени". Выжила лишь дочь. И как видите, она находит в себе силы сидеть среди вас и вникать в науку, которая забрала у неё всё, включая детство.

Повисла тишина. Нет, я не злилась на слова ректора. То, как погибли мои родители, ни для кого не было секретом. Но я вдруг ощутила какую-то гордость за себя.

Моргнув, сообразила, что передо мной лежат три открытых футляра с изящными перьями черных петухов.

— Спасибо, — шепнула и, убрав хрусталь, взяла ближайшее из них.

Лекция продолжалась, только уже без демонстрации. Изредка над преподавательским столом появлялись термины и их определения, и стоило последнему студенту переписать их, как буквы распадались дымкой.

Я аккуратно выводила слова в тетради, стараясь не вникать в суть. Все, что мне нужно было — зазубрить и потом забыть. Главное — сдать некромантию, и больше можно было и не вспоминать об этой науке.

Я старательно выводила на листе ритуальные круги для упокоения лича. Перерисовывала руны и обозначала, где какая должна быть размещена.

Но при этом я не могла не замечать, как дрожат мои руки.

А еще я чувствовала на себе взгляды молодых некромантов. Они будто следили. Заглядывали в мою тетрадь. Проверяли, все ли верно записано.

— Вот здесь, — шепнул паренек рядом. Его невероятно синие глаза полыхнули бордовым. — Ошибка. Схожие руны, но разное действие. Их часто путают, мой брат чуть экзамен не завалил из-за этого знака.

Я выдавила из себя благодарную улыбку и подправила руну. Сама бы я эту ошибку не заметила.

— Простите за, возможно, неуместный вопрос, Кейтлин, но мой отец говорил, что ваш батюшка перед смертью уложил всю свору лича. И погиб он не от челюстей псов…

— Он выгорел, — прошептала я. — Позволил себе выгореть, — исправилась.

— Передал магию в ваш амулет, чтобы спасти? — сосед не отставал.

Я кивнула. Мне было и без того плохо. А тут еще и подобные вопросы.

— Простите за любопытство, — он взглянул на ректора и стушевался.

— О’Расси, деликатность не про вас, да? — не смолчал профессор О’Дай. — Вы еще палкой в душе у Кейтлин поковыряйтесь. Чего уж. Ну-ка ответьте мне на вопрос: что отличает некроманта от лича?

— Эм… — паренек вскочил и снова виновато на меня покосился. — Кроме того, что некромант — живой темный маг, а лич уже того? — уточнил он.

— Что того? — ректор приподнял бровь.

— Ну, угробил сам себя.

— Ну, почему сразу угробил, могли и другие постараться. Но да, опустим тот факт, что лич — глубоко мертвый темный маг. Что еще отличает его от некроманта?

О’Дай сложил руки на груди.

— Ну, у него магии больше, и он черпает ее из предсмертной агонии своих жертв. А некромант пользуется только своими резервами.

— А еще? — настаивал ректор, запустив ладонь в волосы, он откинул длинные пряди, спускающиеся ему на плечи, назад.

— Еще? У лича есть свора псов. Ну, или еще кто?

— Еще кто? Как любопытно. Пара погостов и деревня умертвий? Я верно понял, О’Расси?

— Нет, — синеглазый замотал головой.

Я же быстро разложила всю ситуацию в целом и смекнула, что ректору О’Даю нужно от моего соседа.

— Эмпатия, — шепнула я. — Лич не способен чувствовать.

— М-да, — пролетело над партами, — дожили, господа студенты факультета некромантии! Вам верные ответы светлые подсказывают. Повторите, что вам там во спасение шепнула Кейтлин.

— Чувства, — синеглазый покраснел. — Лич не может сострадать, не испытывает жалости, и потому нет твари опаснее.

— Ну и… Поняли, к чему я задал вам вопрос?

— Да, ректор, — О’Расси опустил голову.

А мне вдруг так жалко его стало. Подняв руку, я осторожно, чтобы никто не видел, сжала под столом его ладонь. Он смущенно улыбнулся.

— Некромант, студенты, никогда не должен забывать, что отличает его от нежити. Садись, О’Расси, — он кивнул, и мой сосед плюхнулся на место.

— Спасибо и прости.

Я улыбнулась ему в ответ.

Лекция продолжилась.

Мне стало как-то спокойнее. И чего я раньше к ребятам не подсаживалась? С ними куда интереснее.

Наша группа «Лекарское дело» дружной с самого начала не была. Мариса сколотила себе группу почитательниц себя же из девушек проще происхождением. Остальные держались сами по себе. Не ссорились, но и не дружили.

Вздохнув, я подняла голову и принялась перерисовывать очередной круг упокоения. Символы. Порядок их расположения. Выше шел список способов ввести лича в бессознательное состояние.

«Отрубить голову» значилось под номером один. Да уж, чего проще-то. Тут сложнее прежде самому ее не лишиться.

— Ошибка, — пока я размышляла, над моей тетрадкой появился длинный изящный палец.

Грегор О’Дай.

Он подошел так тихо, что я и не заметила.

Вздрогнув, невольно подалась ближе к соседу. Тот хоть и темный, но не столь пугающий.

— Кейтлин, ты что, и правда меня боишься? — голос ректора показался мне удивленным.

Подняв голову, я взглянула в его темные, что ночь, глаза. Слова застряли где-то в горле. Приподняв бровь, он странно хмыкнул.

— Ну, этого стоило ожидать. Исправь ошибку и выдохни.

Он улыбнулся одними уголками губ, а я в этот момент заливалась краской от стыда.

Вот позору-то. Мариса разнесет всем. Ославит знатно, еще и приукрасит.

Ничего не отвечая, я зачеркнула неверную руну и принялась выводить ее заново.

Грегор О’Дай продолжал стоять надо мной, подавляя своей темной аурой. Я слышала его тихое дыхание, хоть это и казалось мне странным. Каждый его выдох сопровождался леденящими мурашками у меня на затылке.

— И все же это страх, — негромко пробормотал он. — Чем заслужил — непонятно. За всю жизнь ни одну светлую душу не загубил. Я так-то опасен для темных и личей. Так что не стоит так трястись.

— Ректор, — подал голос мой сосед, — вы бы на шаг отошли от девушки. А то и вам можно будет ваш же вопрос вернуть: чем некромант от лича отличается.

Выслушав его, профессор О’Дай рассмеялся и все же отошел немного от края стола, позволяя мне спокойно дышать.