Император песчаных карьеров. Том 2

Глава 5

Звук был потрясающий. Хруст кости, смешанный с невнятным возгласом, полным боли.

Парень отлетел назад, рухнул на землю и обеими ладонями схватился за лицо.

А я уже развернулся и дал дёру.

Побежал так, будто всю жизнь тренировался в спринтерских стартах. Ноги сами несли меня вверх по ступеням, прочь из котлована, прочь от памятника великому вождю и компании гопников, которые через секунду опомнятся и ринутся в погоню.

На бегу я рассуждал о том, что разговаривать с подобными типами действительно бесполезно. Это универсальная истина, работающая во всех мирах и реальностях. Не важно, в каком ты городе, в каком веке, на каком континенте. Гопники везде одинаковые. И лучшая тактика общения с ними — это быстрые ноги.

Подтверждая мои предположения, позади раздались крики:

— Держи его! Он башку разбил Серёге! Догоняй, твою мать!

Я выбежал из котлована и оказался на улице, которая когда-то именовалась Плехановской. Широкая центральная улица Воронежа, по которой я много раз ходил в прошлой жизни.

И тут я во всё горло заорал:

— Помогите! Грабят! На меня напали! Стража! Стража!

Я никогда не опускался до участия в корпоративных интригах, но профессиональный опыт подсказывал, что иногда лучший способ избежать неприятностей — это создать ещё большие неприятности для противника.

Из-за угла выбежали трое стражников в кожаных доспехах, с дубинками в руках. Они услышали мой крик и остановились, оглядываясь.

— Что случилось⁈ — заорал один из них.

Я указал рукой назад, туда, откуда бежал, и между рваными вдохами с трудом выдавил:

— Там! Банда! Хотели ограбить! Я еле ушёл!

И в этот момент из котлована выбежала толпа гопников — человек десять, во главе с тем самым Серёгой с подбитым глазом, а теперь ещё и перекошенной челюстью.

Он увидел стражников и невнятно замычал. Бежавший справа от него, мгновенно сориентировавшись, перевёл:

— Атас! Мусора! Сматываемся!

Вся компания тут же развернулась и припустила обратно в котлован, рассыпаясь в разные стороны, как тараканы, когда включают свет.

Стражники рванули следом, размахивая дубинками и крича что-то про задержание и сопротивление властям.

А я, воспользовавшись суматохой, обогнул угол здания, прижался к стене и замер, ожидая, пока стражники исчезнут в котловане вслед за гопниками.

Профессиональная оценка операции:

Результат: Успешно избежал избиения.

Потери: Отсутствуют.

Выгода: Разведка эшафота проведена.

Побочный эффект: Натравил стражу на гопников.

Оценка: Отлично.

Я подождал пару минут, убедился, что меня никто не ищет, и вышел из-за угла. Медленно, стараясь не привлекать внимания, я направился обратно в гостиницу.

Ресепшен встретил меня той же картиной: охранник всё так же ворковал с горничной, и они вновь не обратили на меня никакого внимания, когда я прошёл мимо и поднялся по лестнице на второй этаж.

Зашёл в номер, закрыл дверь на ключ, стянул плащ и рухнул на кровать.

Завтра. Завтра будет казнь. Завтра я либо спасу Рагнара, либо умру, пытаясь это сделать.

В прошлом любитель мирной жизни, а теперь — обладатель демона, преследуемый едва ли не всеми, кому не лень, я закрыл глаза и попытался уснуть, зная, что завтрашний день может оказаться самым опасным в моей короткой пустынной карьере.

Меня разбудил гомон толпы на улице. Не постепенно, не мягко, а резко и громко, будто кто-то включил динамики на полную мощность прямо у меня под окном. Я открыл глаза, уставился в потолок с облупившейся штукатуркой и целую секунду не понимал, где нахожусь и что происходит.

Потом память вернулась. Воронеж. Гостиница. Рагнар. Казнь.

Я вскочил с кровати и подбежал к окну, отдёрнув штору. То, что я увидел внизу, заставило меня ахнуть.

Улицы были забиты людьми. Не просто забиты — переполнены до предела, как консервная банка — шпротами. Толпа двигалась в одном направлении, к центру города, и люди скандировали, поднимая вверх кулаки и транспаранты с надписями: «Смерть пиратам!», «Повесить всех грабителей!», «Рагнару — петлю!».

Лица были разъярённые, восторженные, жаждущие крови. Это была толпа в её худшем проявлении — плотная масса, объединённая желанием увидеть, как кто-то умрёт. Выдай им преступника — и они в секунду порвут бедолагу голыми руками на тысячу частей, а потом передерутся над трупом, оттого что не всем досталось поучаствовать.

Профессиональная оценка толпы:

Размер: 5000+ человек.

Настроение: Агрессивное, кровожадное.

Управляемость: Нулевая.

Опасность: Критическая.

Вывод: Любая ошибка приведёт к линчеванию.

В дверь постучали. Громко. Настойчиво. Три раза подряд.

Я подошёл, приоткрыл дверь и выглянул наружу. За дверью стояли Гелиос и Кашкай. Паладин был собран, готов к бою, рука лежала на рукояти меча. Шаман же выглядел так, будто уже успел выпить с утра: глаза блестели, на лице играла идиотская улыбка.

— Ты чего дрыхнешь? — спросил Гелиос, глядя на меня с укоризной. — Казнь через час состоится. Нужно выдвигаться прямо сейчас, или мы опоздаем, и всё наше планирование пойдёт прахом.

Я кивнул, отступая в номер и хватая плащ.

— Тогда не будем терять времени, — сказал я, натягивая одежду. — Бутыль и противогазы у тебя?

Кашкай поднял мешок, который держал в руках, и показал мне. Я заглянул внутрь и увидел стеклянную бутыль с зелёной жидкостью, которая слабо светилась изнутри, и четыре противогаза, купленных у деда Архимеда.

Я взял два противогаза, свой и запасной для Рагнара, спрятал их под одеждой, привязав верёвкой к поясу так, чтобы они не болтались и не привлекали внимания.

— Отлично, — сказал я, проверяя, что всё надёжно закреплено. — Идём. Время поджимает.

Кашкай вдруг присел на корточки и принялся прристально разглядывать мои ступни. На лице его появилось выражение любопытства.

— Это откуда? — спросил он, указывая на тёмное пятно на носке моего ботинка.

Я посмотрел вниз и увидел засохшую кровь. Кровь того гопника, которому я вчера врезал ногой по лицу.

— Да так, — ответил я с усмешкой, — пообщался вчера с местной интеллигенцией. Культурно побеседовали о жизни.

Гелиос покачал головой, но ничего не сказал. Мы вышли из номера, спустились вниз, прошли мимо сонного хозяина на ресепшене, который жевал что-то на завтрак и даже не поднял головы, когда мы вышли на улицу.

И нас мгновенно поглотила толпа. Люди окружали нас со всех сторон, давили, толкали, несли вперёд, как течение реки, против которого невозможно идти. Мы просто встроились в эту массу и двинулись вместе со всеми в сторону центра города.

И тут Кашкай вдруг поднял кулак вверх и заорал во всё горло:

— Смерть пиратам! Смерть! Повесить всех!

Я удивлённо повернулся к нему, и он подмигнул мне, показывая, что просто вливается в толпу, маскируясь под обычных зевак.

Я усмехнулся, оценив гениальность этого простого трюка, и тоже вскинул кулак, начиная скандировать:

— Смерть пиратам! Справедливость восторжествует!

Гелиос посмотрел на нас обоих с выражением человека, который не может поверить, что связался с двумя такими идиотами, но тоже поднял руку и присоединился к всеобщим воплям, правда, без особого энтузиазма.

Профессиональная оценка маскировки:

Метод: Слияние с толпой через имитацию поведения.

Эффективность: Высокая.

Риск разоблачения: Минимальный.

Оценка: Гениально в своей простоте.

Мы шли вместе с толпой минут двадцать, может, больше, петляя по узким улочкам, спускаясь и поднимаясь, и наконец вышли к котловану, в центре которого находилась площадь.

Людей было полным-полно. Тысячи. Может быть, пять тысяч, а может, и больше. Они заполонили весь котлован, рискованно стояли на краях, цеплялись за бетонные плиты, карабкались на столбы, чтобы лучше видеть.

Но что меня поразило, так это отсутствие надлежащей охраны и судий.

Я огляделся, высматривая кожаные доспехи городской стражи или чёрные рясы инквизиции. Ничего. Ни одного стражника. Ни одного инквизитора. Только толпа и пятеро человек в обычной одежде, которые стояли у памятника великому вождю, ожидая чего-то.

Гелиос наклонился ко мне и прошептал на ухо, чтобы его не услышали окружающие:

— Что-то мне всё это не нравится. Слишком просто. Слишком мало охраны. Это неправильно.

Я кивнул, соглашаясь.

— И мне тоже, — ответил я так же тихо. — Пахнет ловушкой. Но выбора нет. Мы уже здесь.

Профессиональная оценка ситуации:

Охрана: Отсутствует (подозрительно).

Толпа: Огромная (прикрытие и угроза одновременно).

План: Под вопросом.

Риск: Зашкаливает.

Вывод: Идём до конца, несмотря ни на что.

Слева от нас толпа вдруг заколыхалась, начала напирать и расступаться, пропуская кого-то вперёд. Я повернул голову и увидел пятерых человек в серых балахонах, которые вели кого-то по направлению к статуе Ленина.

Рагнар. Рагнар Железная Рука.

Я узнал его сразу, несмотря на то, что капитан был изувечен так, что с трудом можно было поверить, что это тот самый человек, который месяц назад учил меня выживать в пустыне.

Его вели под руки, почти волоча по земле, потому что идти сам он не мог. Железная рука была снята, и обрубок левой болтался безжизненно. На теле виднелись следы пыток. Кожу изрезали ножами, оставляя глубокие порезы, которые потом прижгли раскалённым металлом, чтобы не истёк кровью.

Все пальцы на правой руке были сломаны, искривлены под неестественными углами. Лицо распухло от побоев, один глаз заплыл так, что его не было видно. Губы потрескались и кровоточили.

Одним словом, он выглядел невероятно жалко и паршиво — как человек, которого сломали не только физически, но и морально.

Я почувствовал, как горячей и всепоглощающейволной меня накрыла злость. Не просто на империю, не просто на палачей, а на весь этот мир, который позволяет делать с людьми такое.

Профессиональная оценка состояния Рагнара:

Физические повреждения: Критические.

Способность к самостоятельному передвижению: Отсутствует.

Моральное состояние: Сломлен.

Прогноз без помощи: Смерть через 5 минут.

Толпа выкрикивала оскорбления, плевала в Рагнара, кидала в него гнилые овощи и камни. Кто-то орал: «Сдохни, пират!», кто-то: «Гори в аду!». И Рагнар молчал, просто шёл, опустив голову, не реагируя ни на что.

Его подвели к памятнику и начали затаскивать на постамент, подталкивая сзади и тыча в рёбра. Рагнар поднимался медленно, спотыкаясь, хватаясь рукой за камень, и наконец встал рядом с бронзовым вождём, который указывал в будущее рукой, через которую была переброшена петля.

Один из пятерых палачей накинул петлю Рагнару на шею, затянул её, проверил, что она сидит плотно, и отступил назад.

Другой достал из кармана смятую бумажку, развернул её и начал читать приговор. Читал он по слогам, медленно, спотыкаясь на каждом слове, растягивая гласные и путая ударения. Было очевидно, что этот человек малограмотный, едва умеет читать, и текст для него был сложнее, чем расшифровка древних свитков для учёного.

— За… пре… преступ… ления… против… им… империи… — бубнил он, водя пальцем по строчкам, — пиратство… гра… грабёж… убий… убийство… приговор… смер… смерть… через… по… повеше… повешение…

Гелиос наклонился ко мне и прошептал с тревогой в голосе:

— Это точно какая-то подстава. Где инквизиторы? Где стража? Почему приговор читает неграмотный крестьянин? Это неправильно. Всё это неправильно.

Я хотел ответить, но в этот момент мимо прошёл человек. Высокий, худой, с острыми чертами лица, которые выглядели так, будто были высечены из камня. На губах его играла улыбка, холодная и хищная.

И он посмотрел мне прямо в глаза. Не просто взглянул мельком, проходя мимо, а именно посмотрел, остановив взгляд на моём лице, изучая меня, запоминая, оценивая.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот человек знал. Знал, кто я такой. Знал, зачем я здесь.

Профессиональная оценка незнакомца:

Поведение: Уверенное, спокойное.

Взгляд: Изучающий, осведомлённый.

Опасность: Высокая.

Вывод: Агент? Инквизитор? Нужно запомнить лицо.

— Кто это? — пробормотал я, провожая его взглядом.

Незнакомец развернулся и неторопливо пошёл прочь с площади, пробираясь сквозь толпу, и люди расступались перед ним, не зная почему, просто чувствуя, что лучше не стоять на его пути.

К этому моменту палач закончил мучительное чтение приговора, сложил бумажку обратно в карман и произнёс громко, чтобы слышала вся площадь:

— Приговор будет приведён в исполнение немедленно!

Толпа заревела, поднимая кулаки вверх. Кто-то бросил камень, и он попал Рагнару в плечо. Капитан дёрнулся, но петля уже была на шее, и отшатнуться он попросту не мог.

Время. Сейчас или никогда.

Я выхватил из мешка Кашкая стеклянную бутыль с зелёной светящейся жидкостью, выдернул пробку, которая вылетела с глухим хлопком, и швырнул бутыль вверх изо всей силы.

Склянка полетела по высокой дуге, вращаясь в воздухе, и жидкость начала расплёскиваться из горлышка, разбрызгиваясь во все стороны мелкими каплями.

И тут я сосредоточился на этих каплях, почувствовал их, установил визуальный контакт, и мои глаза вспыхнули ледяным голубым светом.

Магия воды. Контроль над каждой молекулой. Каждой каплей.

Я мысленно схватил жидкость и взорвал бутыль изнутри, используя воду как детонатор. Стекло разлетелось на тысячи осколков, а жидкость превратилась в мелкодисперсный туман, который начал распространяться во все стороны, накрывая площадь как облако.

Секунду спустя, оно опустилось на толпу — и начался хаос.

Люди зашлись неистовым кашлем, стали хвататься за горло, тереть глаза, которые мгновенно покраснели и начали слезиться. Кто-то упал на колени, задыхаясь и хрипя. Кто-то пытался бежать, но натыкался на других, и все валились на землю, образуя кучи из извивающихся тел.

Я надел противогаз и затянул ремни. Мир стал приглушённым, дыхание эхом отдавалось в маске, но зато я мог дышать, не чувствуя едкого жжения в лёгких.

Кашкай и Гелиос тоже нацепили противогазы, и мы втроём начали пробираться сквозь кашляющую, задыхающуюся толпу к памятнику, туда, где стоял Рагнар с петлёй на шее.

Профессиональная оценка атаки:

Эффективность: Максимальная.

Охват: Вся площадь (~5000 человек).

Паника: Критическая.

Время на эвакуацию: ~3–5 минут.

Вывод: План работает.

Я бежал, расталкивая людей, перепрыгивая через упавших, и уже видел постамент, уже почти добрался, когда вдруг кто-то сзади схватил меня за плечо и дёрнул с такой силой, что я чуть не упал.

Развернувшись, я увидел парня с перекошенной рожей. Челюсть была подвязана грязной тряпкой, под глазами огромные синяки, лицо искажено яростью.

Гопник. Тот самый гопник, которому я вчера врезал ногой по лицу.

— Попалфя, фука! — заорал он, и голос его прозвучал хоть и невнятно, но триумфально.

В следующую секунду он размахнулся и со всей силы ударил меня лбом прямо в лицо.

Удар был такой силы, что весь мир вспыхнул белым светом. Я почувствовал, как маска противогаза треснула, как кровь хлынула из носа, как ноги подкосились, и я начал падать назад, теряя равновесие, теряя сознание, теряя всё.

Последнее, что я увидел перед тем, как провалиться в темноту — это лицо гопника, торжествующее и злобное, и в голове промелькнула мысль: «Вот же невезучий я…»

Совет Двенадцати. Москва.

Зал Совета в Москве был огромным, настолько огромным, что голоса эхом отдавались от стен и терялись где-то под сводчатым потолком, украшенным фресками, изображающими великие победы империи над демонами, еретиками и прочими врагами порядка, которые посмели бросить вызов незыблемой власти Двенадцати Орденов.

Пол был выложен мрамором, белым и холодным, и в самом центре зала кто-то с невероятной точностью вырезал огромное солнце с двенадцатью лучами, расходящимися во все стороны, а каждый луч был инкрустирован золотом и драгоценными камнями, которые переливались в свете магических кристаллов, висящих под потолком на тяжёлых бронзовых цепях.

По контуру солнца стояли двенадцать Старейшин. Двенадцать самых могущественных людей в империи, по одному от каждого ордена, облачённые в церемониальные одеяния своих организаций: алый балахон инквизиции, белая ряса паладинов, золотая мантия Ордена Золотых Весов, серый плащ Скрытых Летописцев, тёмно-синиее одеяние Хранителей Воды и так далее, все двенадцать цветов власти, объединённые в этом зале для свершения того, что они называли правосудием, а на самом деле было обычным убийством.

Лица Старейшин были скрыты капюшонами, но даже сквозь тень можно было различить морщины, глубокие и многочисленные, следы десятилетий интриг, предательств и жестоких решений, которые они принимали без тени сожаления.

В зал ввели двенадцать молодых магов. Им было лет по двадцать, не больше, юные лица светились от восторга и гордости, глаза горели энтузиазмом людей, которые думали, что их призвали сюда для чего-то великого, для участия в каком-то важном ритуале, который возвысит их в глазах империи и сделает героями.

Парни и девушки улыбались, радостно переговаривались между собой шёпотом, оглядывая зал с благоговением и рассматривая старейшин с тем выражением, с каким дети смотрят на легендарных героев сказок.

— Это правда они? — прошептала одна девушка с длинными рыжими волосами и веснушками на носу своей подруге, стоящей рядом. — Сам Великий Инквизитор Серафим и Верховный Паладин Люциус?

— Да, — ответила подруга, не в силах оторвать взгляд от фигур в капюшонах. — Я видела их портреты в храме. Это они. Настоящие.

Один из старейшин, тот, что стоял на луче, обозначенном красным рубином — предводитель Ордена Инквизиции — поднял руку, призывая к тишине, и голос его прозвучал мягко, почти по-отечески. Таким тоном говорят с детьми, которых хотят успокоить перед чем-то неприятным, но крайне необходимым:

— Приблизьтесь, юные маги. Войдите в круг, встаньте каждый у основания одного из лучей солнца. Вам выпала великая честь участвовать в древнем ритуале, который защитит нашу империю от величайшей угрозы, которая когда-либо нависала над нами.

Молодые маги переглянулись, и восторг на их лицах стал ещё сильнее. Они послушно двинулись вперёд, выстраиваясь по периметру центрального солнечного диска, каждый у истоков своего луча, и напротив своего Старейшины. Девушка с веснушками оказалась прямо перед Старейшиной Инквизиции, который протянул руку и нежно, почти с любовью, погладил её по щеке.

— Это такая честь, — прошептала она, и голос её дрожал от волнения. — Лицезреть старейшин вживую. О вас ходят легенды. Говорят, вы живёте уже триста лет. Говорят, вы победили Тёмного Владыку Пустоши. Говорят, вы видели рождение империи собственными глазами и…

Старейшина инквизиции приложил палец к её губам, останавливая поток слов, и произнёс тихо, но так, что его услышали все в зале:

— Успокойся, дитя. Нам нужна тишина, дабы покарать грешников. Твоя роль в этом ритуале важна, но она требует молчания и смирения.

Молодые маги мгновенно умолкли, и на лицах их появилось выражение торжественности и сосредоточенности, они выпрямились, расправили плечи, готовясь принять участие в чём-то, что, как они думали, изменит мир к лучшему.