Император песчаных карьеров. Том 2

Глава 4

Мы шли по вечернему Воронежу, продираясь сквозь толпы людей, которые стекались в город со всех окраин пустыни, словно мухи на мёд, только вместо мёда здесь была публичная казнь, а вместо мух жаждущая крови толпа, готовая платить любые деньги за возможность увидеть, как пират болтается на верёвке.

Мы нашли гостиницу в центре города — трёхэтажное здание из серого камня с вывеской «Пристанище странника», которая выглядела так, будто её не меняли лет двести. Внутри пахло затхлостью, плесенью и дешёвым табаком, который курили постояльцы в общем зале.

За стойкой сидел тучный мужик с обрюзгшим лицом на жирной шее и маленькими глазками, которые оценивающе зыркали на каждого входящего, прикидывая, сколько можно с него содрать.

— Три номера, — сказал Гелиос, доставая кошель. — На одну ночь.

Хозяин усмехнулся, причём усмешка его была жадной и торжествующей.

— Пять золотых, — объявил он таким равнодушным тоном, будто сообщал самую справедливую цену на свете.

Я чуть не подавился воздухом.

— Пять золотых⁈ — переспросил я. — За три паршивых номера на одну ночь⁈

Профессиональная оценка ситуации:

Обычная цена: ~1 золотой за номер.

Текущая цена: 1.67 золотых за номер.

Наценка: ~70 %.

Причина: Массовое мероприятие (казнь).

Альтернативы: Спать на улице.

Вывод: Грабёж средь бела дня, но придётся платить.

Хозяин пожал плечами, и на лице его не было ни капли стыда.

— Со всей империи в город стекаются зеваки, чтобы посмотреть на казнь пирата, — пояснил он философски. — Спрос превышает предложение. Так что такие нынче цены. Хотите номера — платите. Не хотите — ищите другое место. Хотя предупреждаю, везде запросят столько же, а то и больше.

В моей прошлой жизни это называлось «динамическое ценообразование» и «спекуляция на дефиците». В корпоративном мире я бы восхитился такой бизнес-моделью. Но сейчас мне просто хотелось врезать этому жирному хряку по его довольной роже.

Однако делать было нечего. Я достал кошель, отсчитал пять золотых и с досадой бросил на стойку.

— Вот. Давай ключи.

Хозяин сгрёб монеты, проверил на подлинность, прикусывая каждую, и протянул три ключа. Тяжёлые, железные, с деревянными брелоками, на которых были выжжены номера: «7», «8», «9».

— Второй этаж, — буркнул он. — Умывальник в конце коридора. Постель меняем раз в неделю, так что не жалуйтесь, если простыни грязные. Завтрак не включён.

Мы поднялись по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж, и коридор встретил нас запахом мокрой тряпки и дешёвого мыла. На полу, склонившись над ведром, драила пол толстая женщина лет сорока в сером платье и белом фартуке. Волосы собраны в небрежный пучок, руки красные от постоянной работы.

Увидев её, Кашкай остановился. На лице его появилось выражение человека, которому духи только что шепнули гениальную идею.

— Духи велели мне помочь этой прекрасной женщине очистить не только полы, но и карму, — произнёс он торжественно.

Я ощутил, как внутри всё сжалось в предчувствии катастрофы.

— Кашкай, не надо… — начал я, но было уже поздно.

Ничего не слушая и не обращая больше ни на что внимания, шаман направился прямиком к толстухе, присел рядом с ней на корточки, протянув руку, схватил её за задницу и произнёс с самым серьёзным видом:

— Я ощущаю сильную энергию, струящуюся в ваших чреслах, госпожа. Духи говорят, что вам нужна помощь в гармонизации потоков.

Женщина замерла на секунду, обрабатывая услышанное и произошедшее, а потом медленно распрямилась во весь рост. Рост у неё оказался весьма внушительный — под два метра, а плечи широкие, как у грузчика, который всю жизнь таскал мешки с зерном.

И тут она с изяществом карьерного экскаватора развернулась… и влепила Кашкаю такую пощёчину, что звук разнёсся по всему коридору, как выстрел из пушки.

Шаман отлетел в сторону, рухнул на пол и начал отползать назад, прижимая руку к пылающей щеке.

— Хе-хе, — прохрипел он, натянуто улыбаясь. — Прошу прощения, уважаемая дама. Видимо, духи что-то напутали. Или я их не так понял. Бывает. Искренне сожалею.

Женщина стояла над ним с выражением лица человека, готового продолжить образовательную программу, но Гелиос успел раньше. Он схватил Кашкая за шкирку, поднял на ноги и потащил к номеру.

— Извините его, — бросил паладин через плечо. — У него не все дома. Юродивый.

Я только головой покачал, глядя на эту сцену, и подумал, что Кашкай явно страдает от какого-то хронического заболевания, которое заставляет его хватать женщин за задницы под предлогом духовного очищения.

Профессиональная оценка поведения шамана:

Диагноз: Клиническая идиотия.

Лечение: Отсутствует.

Прогноз: Неблагоприятный.

Я открыл дверь своего номера — седьмого — и вошёл внутрь. Комната была маленькой, метров десять квадратных, с одной узкой кроватью, покрытой потёртым одеялом, деревянным столом, на котором стоял надколотый по горлышку кувшин с водой, и шатким стулом, выглядевшим так, будто развалится, если на него сесть.

Я подошёл к окну, отдёрнул штору, и передо мной открылся вид на город, превратившийся в настоящий муравейник.

Люди снуют туда-сюда по улицам, освещённым факелами и магическими кристаллами света. Толпы, нескончаемые толпы, как на распродаже в чёрную пятницу, только вместо скидок на телевизоры здесь продавали сувениры в честь казни.

Я увидел торговца, который размахивал футболками с надписью «Смерть пиратам!» красными буквами на белом фоне. Рядом другой продавал деревянные фигурки виселиц в миниатюре с болтающимися на витых ниточках тряпочными болванчиками. Третий зазывал купить «официальные» портреты Рагнара с подписью «Повешен в 1147 году Пустынной Эры».

Кто-то уже был пьян вдрызг и орал во всё горло, размахивая кружкой с брагой:

— Я бы лично прикончил этого Рагнара, если бы мне дали шанс! Одной рукой! Без оружия! Задушил бы голыми руками!

Как он собирался это делать одной рукой было непонятно. Толпа вокруг него смеялась и подбадривала, подливая ему ещё браги, и пьяница продолжал нести околесицу о своих несуществующих боевых навыках.

Город жаждал крови. Если не настоящей, горячей и алой крови, которая брызнет под лезвием топора, то хотя бы увлекательного зрелища, которое состоится завтра утром на площади, когда палач дёрнет за рычаг, и люк под ногами Рагнара откроется, а верёвка натянется, ломая шею.

Я опустил штору, отвернулся от окна и лёг на кровать, не раздеваясь. Матрас был жёстким, пружины впивались в спину, но я слишком устал, чтобы обращать на это внимание.

Профессиональная оценка дня:

Пройденное расстояние: ~50 км.

Стычек со стражей: 2.

Продано верблюдов: 1.

Потрачено денег: 5 золотых.

Осталось денег: 1 золотой + 2 серебряных + немного меди.

Состояние: Измотан.

Перспективы на завтра: Спасти Рагнара или умереть, пытаясь.

Я закрыл глаза и провалился в тяжёлый, беспокойный сон, наполненный обрывками кошмаров: падающие каменные плиты, вода, заполняющая лёгкие, Рагнар, висящий на верёвке, толпа, требующая крови.

Проснулся я резко, и первое, что понял, так это то, что за окном всё ещё темно. Глубокая ночь.

Город до сих пор гудел. Шум с улицы проникал сквозь стены, через закрытое окно, слышался откуда-то с верхнего этажа. Крики, смех, музыка, топот ног, лязг металла.

И тут прямо под окнами гостиницы прошла компания молодых ребят, человек пять-шесть, и они орали во всю глотку, явно пьяные, но голоса их звучали бодро и задорно:

— Воронеж — город куража! Не выходи из дома без ножа!

Я невольно улыбнулся, глядя в потолок. Воронеж, пусть и не похожий на тот, в котором я жил в прошлой жизни, пусть погребённый под песком и превратившийся в пустынный торговый узел, всё равно сохранил некоторые присказки практически точно такими же.

В моём Воронеже подобное тоже кричали по ночам пьяные студенты, возвращаясь из клубов. Тогда я выглядывал из окна и ругался, что они мешают спать. Сейчас эта фраза звучала как привет из прошлого, как напоминание о том, что некоторые вещи не меняются даже между мирами.

Я решил, что заснуть снова всё равно не получится. Слишком шумно. Слишком много мыслей в голове. Слишком много адреналина перед завтрашним днём.

Надо осмотреться. Пройтись по городу. Увидеть эшафот, на котором завтра повесят Рагнара. Оценить охрану. Просчитать план спасения.

Профессиональная оценка решения:

Риск: Средний (ночью меньше стражи, больше пьяных).

Польза: Высокая (разведка местности).

Необходимость: Критическая.

Вывод: Идти.

Я встал с кровати, натянул плащ, проверил, что топор на поясе, и вышел из номера.

Коридор был пуст и темен. Только одна масляная лампа горела в конце, отбрасывая длинные тени на стены. Я спустился по лестнице на первый этаж и увидел, что на ресепшене охранник воркует с миловидной девушкой — горничной, судя по одежде.

Охранник был молодым парнем лет двадцати пяти, с вьющимися чёрными волосами и самоуверенной улыбкой человека, который считает себя неотразимым. Он наклонился к девушке через стойку, что-то шептал ей на ухо, и она хихикала, прикрывая рот ладошкой.

Классическая сцена соблазнения. Охранник явно пытался уговорить её на что-то, что не входило в его должностные обязанности.

Я прошёл мимо них, стараясь не привлекать внимания, и они даже не обернулись, слишком увлечённые друг другом.

Дверь гостиницы скрипнула, когда я толкнул её и я оказался на улице. Ночной холод пустыни тут же ударил в лицо.

Днём здесь было пекло, песок накалялся так, что можно было жарить яичницу. Ночью температура падала почти до нуля, и ветер пронизывал насквозь, заставляя зябко кутаться в полы одежды.

Я пошёл по улице, вдали послышались звуки гитары, точнее того, что здесь считалось гитарой — шестиструнный инструмент с деревянным корпусом, похожий на лютню, но звучащий почти как настоящая гитара из моей прошлой жизни.

А ещё пьяные голоса орали песню, и слова её заставили меня остановиться:

— Из пустынной молодёжи панковал один лишь я! Я носил портки из кожи и был грязным как свинья!

Панк-рок. В пустынном мире. С верблюдами и магией. С демонами и песчаными акулами. И всё равно здесь были панки, которые носили кожаные штаны и пели о том, какие они грязные.

Я удивлённо рассмеялся. Хотя этого смеха всё равно никто не услышал в окружающем шуме.

— Родной Воронеж, — пробормотал я себе под нос. — Даже здесь ты остался собой.

Я двинулся дальше, в сторону центра, туда, где должен был находиться эшафот, на котором завтра повесят Рагнара Железную Руку.

Улочки были узкими, извилистыми, совершенно не похожими на те, что я помнил из прошлой жизни. Там были широкие проспекты, асфальтированные дороги, светофоры на перекрёстках. Здесь — лишь глинобитные дома, прижатые друг к другу, факелы вместо фонарей, грязь вместо асфальта.

Но я шёл и ностальгировал, вспоминая, как встретил первую любовь у памятника Котёнку с улицы Лизюкова. Маленький бронзовый котёнок сидел на дереве, а мы с Леной стояли под ним, целовались и думали, что это навсегда.

Вспоминал, как возил её на водохранилище, где мы сидели на берегу, пили дешёвое вино из пластиковых стаканчиков и смотрели на закат, и казалось, что жизнь только начинается.

Вспоминал, как ходили смотреть фильмы в галерею Чижова — огромный торговый центр с кинотеатром на последнем этаже, где мы покупали попкорн — самую большую порцию размером с ведро — и сидели на заднем ряду, обнявшись.

А сейчас… Сейчас всё это похоронено под грудами песка. Котёнок с улицы Лизюкова погребён где-то на глубине в тридцать метров. Водохранилище высохло или превратилось в солёное болото. Галерея Чижова стала руинами, из которых торчат только верхние этажи.

Я не заметил, как дошёл до центра. Остановился и уставился на то, что передо мной открылось.

Центр города представлял собой гигантский котлован, выкопанный в песке, укреплённый по контуру массивными бетонными плитами, чтобы песок не осыпался и не засыпал отрытые здания.

А там, внизу, в этом котловане, стояла администрация. Та самая — то есть здание областной администрации, которое я помнил из прошлой жизни. Серый бетонный монстр советской архитектуры, угловатый, массивный, с колоннами у входа.

И рядом с ним — здоровенный памятник. Бронзовый древний вождь стоял на постаменте, вытянув правую руку вперёд, указывая в будущее, как это было принято на всех памятниках былым вождям.

Только вот через эту руку была переброшена петля. Толстая пеньковая верёвка, которая болталась на ветру, раскачиваясь и скрипя. В свете факелов, расставленных по периметру котлована, выглядела она зловеще.

Эшафот. Завтра здесь повесят Рагнара.

Профессиональная оценка локации:

Высота котлована: ~30 метров.

Охрана: Видны 6 стражников по периметру.

Доступ: Лестницы по углам котлована (4 шт).

Эвакуация: Сложная (нужно подняться наверх).

Видимость: Отличная (открытое пространство).

Вывод: Спасение будет непростым.

А ещё у подножия памятника сидела компания молодых парней. Человек двадцать, может, чуть больше. Все молодые, лет восемнадцати-двадцати пяти. На шеях у них болтались выцветшие шарфы, на которых с трудом читалась надпись: «Факел».

Футбольные фанаты. Болельщики местной команды. Они сидели кругом, передавая друг другу бутылки с брагой, курили что-то вонючее, болтали, смеялись.

Я подошёл ближе, спускаясь по ступеням вниз в котлован, и когда дошёл до компании, остановился и произнёс:

— Как дела, мужики?

Один из парней повернул голову в мою сторону. У него был подбитый глаз, распухший и синий, явно результат недавней драки. Он оглядел меня с ног до головы, оценивая, и на губах его появилась кривая усмешка.

— Дела у инквизиторов, — ответил он. Голос его был хриплым, прокуренным, — а у нас так, делишки.

Он мерзко засмеялся, и несколько парней рядом подхватили смех.

Я улыбнулся, стараясь выглядеть дружелюбно.

— Понятно, — сказал я. — Как думаете, много завтра народу на казни будет?

Парнишка сплюнул на землю и кивнул.

— Да дохрена, — ответил он, растягивая слова. — Сюда ж со всей округи всякие обрыганы стянулись. Я смотрю, и ты, дядя, не местный.

Он сделал паузу, и взгляд его стал более пристальным, изучающим.

— А чё, у тебя есть закурить?

Профессиональная оценка ситуации:

Вопрос: «Есть закурить?» = стандартный гопник-запрос.

Следующий шаг: Требование денег/вещей.

Альтернатива: Избиение.

Окружение: 20 против 1.

Район: Либо Глинозём, либо Чижовка, либо Машмет (трущобы Воронежа).

Вывод: Типичные дети улиц. Гопники. Разговоры бесполезны.

Я тяжело вздохнул, понимая, что сейчас начнётся именно то, чего я и ожидал. Разговаривать с гопниками бесполезно. Так или иначе тебя либо изобьют, либо обворуют, а скорее всего — и то, и другое сразу. А потом ещё и обоссут для профилактики.

В моей прошлой жизни я сталкивался с такими. Знал, как они работают. Сначала вежливый вопрос. Потом требование. Потом угрозы. Потом кулаки.

Но здесь я был не тем Александром Сергеевичем, который боялся хулиганов на улице. Здесь я был демонологом с печатью на руке и демоническим волком в кармане.

Вместо того чтобы отвечать, я сделал резкий шаг вперёд и со всей силы врезал парню с подбитым глазом в морду. С ноги. Носком ботинка прямо в челюсть.