Горящие облака

Глава 11

Собственно, опасались мы зря. Как поведал нам Десятник Гори, что со своим десятком был направлен на поверхность дабы рассмотреть картину с прорывом мертвяков и который благополучно наткнулся в завершении этого процесса на нас, у подгорных кланов с наместником крепости договор. И исходя из него нам троим в принципе ничего и не грозило. Даже наоборот, гномам предписывалось по возможности помогать таким бедолагам. Ну, возможности то, допустим, разные бывают… Но это так, к слову.

Однако в этом самом договоре есть такой вот небольшой, но крайне интересный пункт. А именно, он подразумевает полный запрет на свободную продажу чистой, непосредственно добытой эссенции жизни, жижи этой мерцающей. То есть продать то мы ее могли, более того, нам это напрямую предписывалось сделать. Но вот покупателями могли выступать только выкупившие патент гномьи купцы, алхимики крепости, ну и сам наместник! Короче очередной картельный сговор, как говорится, на лицо. А поскольку провернут он можно сказать на межгосударственном уровне, то хрен ты чего с ним попишешь. Как говорят, ну или говорили когда-то наши заклятые друзья — закон суров, но это закон.

Это все нам увлеченно рассказывал Гори когда мы спускались по пологому проходу в выдолбленную в горной породе штольню, вход в которую сторожило четверо гномов с ног до головы закованных в латы и держащих в руках помимо ростовых щитов нормальные паровые пистоли принятого здесь монструозного калибра. Ну, тайный проход под гору охраняют все-таки, — сам Бог велел. А вот Гори, в бытность, когда война, она то сама конечно уже который век не прекращается, но не была в нынешней обостренной фазе, промышлял вот именно здесь, на рубеже. И был он своего рода главным таможенником-мытарем на этом участке. Работенка видать не пыльная, потому как таких недальновидных раздолбаев как наша троица еще и поискать надо. Однако и они тут встречались. И что удивительно, далеко не одними только гномами были представлены.

— … они вот все к штольне то и бегут. Не к этой, — махнул он рукой назад указывая на далекий теперь проход под гору. — Эта то так, для порядку была проложена. К другой бегут. Та чуть дальше по хребту, зато гораздо более удобная. И крепостница там при входе есть. Небольшая, но дюже злая.

При этих словах гном плотоядно ухмыльнулся. В этом ему вторил и остальной десяток.

— Ох, коли бы вы видели сколько мертвяков этих мы под стенами ее ложили, когда те добытчики сломя ноги в сетки плетеные прыгали… Эхех, вот ведь времечко было!

Гном купался в приятных воспоминаниях, чуть ли не закатывая от удовольствия глаза.

— Так когда их стрелами утыкаешь… Там ведь пистолями то шибко не повоюешь — мигом толпа на гром со всей округи набежит и тут уже да, тогда только ворота наглухо изнутри плитой подпереть и остается… Ну и ждать пока мертвяки бедолаг, что снаружи остались догрызут, да разойдутся по своим делам. А бывало, что застрянет там нежить и расходиться не спешит. Но то все мелочь, если Лича среди мертвяков нет, то они считай и не опасны для малого хирда…

Вот в таком русле и общались. Гори разглагольствовал, а мы шли рядом и внимательно слушали. И вот послушав его я понял, что нам с братцами довольно сильно повезло. Повезло в том, что ввиду активных схваток, что кипели все эти дни внутри горы, к нам, таким всем умным и разумным ни один из Личей даже и не подумал сунутся. Ну правильно. Зачем, спрашивается, им троица задохликов, когда из-под не такой уж и далекой скалы доносится эхо далеких заклятий и нет-нет да прорываются эмнации смерти? Да незачем совсем. А Лич это штука страшная. Он мало того что маг, так что заклятьями швыряться для него не проблема, так они, Личи эти, еще и мертвяками руководить могут. И если поблизости есть один из этих трупаков-волшебников, то обычные мертвяки превращаются в грозную, контролируемую и, что самое поганое, управляемую силу. И вот чтобы уже с такой угрозой бороться, нужно подготовленное и хорошо вооруженное войско, желательно со своими магами. А лучше крепости с толстенными стенами… Что гномы с успехом и сделали. И быть бы им надежным щитом человечества и всех остальных рас от мертвячьей угроза с ледника, а заодно и монополистами по поставкам в остальной мир зелий жизни, омоложения и исцеления на основе этой эссенции жизни приготовленных. Это же гномы. Их мастерство и трудолюбие, а также упорство сопоставимо только и с их же жадностью. Поэтому чего тут удивляться тому, что осознав что возможно из такой ситуации извлечь этот прожженный подгорный народец тихой сапой понастроил своих крепостниц по всей внешней границе хребта. Ну а коль построил, то, разумеется, и объявил все прилегающие земли своими владениями. Вот только уния эльфов, что темных в своих подгорных городах исконно обитающих, что высших к ним спустившихся в период местного оледенения, с такой политикой гномов была совершенно не согласна. А с учетом того, что в те годы под горами стало откровенно тесновато да голодно наверняка… А тут еще и эссенцию эту гномы к рукам прибрать пытаются. Эльфы ведь тоже отнюдь не пальцем деланы. И планы на эссенцию, как и способы ее добычи у них свои имелись. А тут раз и все! Мол мое и подходить не смей… Понятно миром никто и ничего тут решать даже и не пытался. Ну вот в итоге мы и получили то, что имеем. То есть за пять последних веков войны союз эльфов таки оттяпал у гномов часть их крепостниц на чем и поуспокоились. И в последние годы крупных подгорных сражений толком то и не было. И вроде стороны этот Status Quo даже и устраивать начал. Однако что-то не срослось и вот уже почти как вторую декаду под горами раскручивает свой новый виток маховик этой бесконечной резни. С чем нас Гори и поздравил.

Мы было поухмылялись про себя, мол раз война ваша, то пусть они и дальше же вашей и остается, и нечего нас туда впутывать. Ага, как же — держи карман шире! О-о-о, как я проникся этой поговоркой. Прочувствовал ее всеми фибрами своей печёнки!

Мы же теперь кто получается? Ну, раз мы промышляли запрещенный к прямому хождению товар, то получается браконьеры! Охренеть можно просто с такой логики. Браконьеры на зомбяках промышляющие. Три штуки. Прошу любить и жаловать… Однако ввиду того, что мы из крепости Каас и за таких как мы у наместника с гномами есть договор… То мы уже проходим как добытчики, ну или трапперы, как в крепости таких называют. Но вот поскольку товар наш специфичный нам по всем уложениям надо продать группе установленных и патентованных лиц, то мы получается еще и купцы. И все бы хорошо. Продали мы им за их цену эту эссенцию, тем более, что они ее сразу же на зелье омоложения сменяли, да еще и по банковским каналам к батюшке парней обязались доставить за мзду малую. Все без проблем. Даже то, что вручил нам через два часа хода, уже в гномьем укреплении, седобородый гном только семь тысяч золотых на всех. Ну… это правда за вычетом расходов на все остальное. Так-то по итогу на нас после приемки должно было около двадцати выйти, что раз в пять больше, чем дали бы в крепости. И что мне искренне и до поры было не понятно. То есть все нас бы вполне устроило. Но вот как обычно одна «ложка дегтя» всю малину обгадила!

Гномы народ довольно раздолбайский и своенравный. От того-то у них на вершине авторитета и держатся как правило убеленные сединой старейшины, чей авторитет и связи в силу возраста становится практически непререкаем. При этом упрямы похлеще любого самого заправского осла и этого у них не отнять. Однако есть у них одна очень правильная черта — в случае опасности они сплочаются, откладывают в стороны все свои обиды, а обиды они помнят очень хорошо, лелеют прям. Ну да не о том сейчас. Так вот при этом старейшины эти неукоснительно руководствуются древними традициями и правилами. Тут принцип — наши деды так делали, вот и мы будем — не только не забыт, но и цветет всеми цветами радуги. Собственно, именно такой подход и позволил расе искусных, но жадных и злопамятных коротышек добиться того места, что они сейчас в мире занимают. А если быть поконкретнее, то второго после людей. При этом люди берут не столь искусностью и цивилизованностью, есть тут и более продвинутые расы, сколько общим количеством населения и его распространенностью.

Но это все преамбула такая. У нас же сложилась ситуация идиотская, такую даже не вдруг и придумаешь. Суть заключалась в следующем: эссенцию мы продали, договор с банком с его представителем братья заключили, денежки поделили — четыре тысячи мне и три на обоих братьев. Тут возражений не было ни разу, потому как мы, итак, основное именно на их изначально поставленную задачу и спустили. Уже довольные развернулись от седобородого гнома, улыбаясь каждый во все свои тридцать два. Мысленно мы втроем уже себя видели в местной таверне — вон она, шагов сто всего осталось — когда дорогу нам преградили давешние наши сопровождающие. Я было хотел позвать с собой, дабы угостить их по кружечке пивка, когда рассмотрев их лица понял, что что-то пошло не так… А сзади, тем временем, раздалось покашливание седобородого гнома-распорядителя. Сердце кольнуло дурным предчувствием и я, уже разворачиваясь не ждал от ситуации ничего хорошего.

Старый гном снова прокашлялся. Для солидности обвел нас всех троих серьезным, не терпящим возражений взглядом.

— Купцы! — обратился он наконец к нам. М-да… Купцы из нас только по факту того, что мы тут чем-то да с кем-то торговали. И то это согласно местной казуистике, а так — оборванцы оборванцами. Что кстати я намеревался, после того как наконец поем, на полном серьезе исправить. Благо даже в таком маленьком укреплении лавок есть полный набор. Это же гномы — не столько войны и ремесленники, сколько торгаши. А распорядитель, значит, в этом селении самый главный представитель гражданской власти. И вот то, что он нам сейчас говорил мне совсем не понравилось. — …согласно уложению девять, подгорной хартии милостей, принятой советом старейшин от тридцать третьего года. Купцу и его домочадцам, коим была изъявлена милость торговать в селении подгорного народа в тяжкий для того селения час… — Дальше шло довольно утомительно перечисление и уточнение вариантов этого самого «тяжкого часа». Вот честно, если бы это меня не касалось и вообще ситуация располагала — заслушался бы такой шикарной бюрократической подборкой.

— …Под страхом изъятия в казну остального товара предписывается, встать в ополчение того самого селения на полную декаду дней!

Лица нас всех троих одновременно и одинаково скривились. Нас подписали на бесплатную отработку хрен пойми чего! Иначе грозятся, и несомненно свои угрозы в действие приведут, забрать все, что нажито непосильным трудом и голодом за последние шесть дней. В логике, конечно, такому постановлению не откажешь. Тут ведь как получается? Если со всеми вместе на стенах стоял, да супостату отпор давал, естественно под надежной охраной, а ну как лазутчик, то потом уже совсем не так сподручно будет уже с противной стороной о торговле или о чем другом договариваться. С этим все понятно. Но вот так и подписать нас сходу — это, я вам скажу просто мерзко! Ну, если с моей стороны смотреть. Гномы то, судя по всему, совсем по-другому всю ситуацию рассматривают. Агрх…. И поделать то мы ровным счетом ничего и не можем. Народ то кругом стоит и смотрит так испытующе, и морды лица у всех серьезнее некуда. Ну какого, спрашивается черта, эти бородатые скряги к своим традициям мхом поросшим так серьезно относятся! Я же свои, блин, четыре тысячи никому отдавать не собираюсь, у меня на них знаете ли планы есть! Уррр-роды мать их так!

— При том, — вдохновленно так продолжил меж тем седобородый, — селение берет сего купца на свой кошт до сих пор, пока уговор в силе. Опосля полной декады, купец, милостью совета старейшин, может идти восвояси или остаться в селении торговать и далее.

Вот такой вот бесхитростный закон. Прямой как бумеранг, блин. То есть поторговал разок в городке гномов в лихую годину и вперед, воевать во славу подгорного царства… Тьфу ты, какое тут царство, тут хрен еще и разберешь олигополию эту. Повоевал, значит, и снова решил торгонуть маленько. Ну лишний товар сбыть, добро намародеренное там, дабы деньжат на обратную дорогу подсобрать. А тебе тут бац!! Добро пожаловать в защитники нашего родного селения на очередную полную декаду. Разумеется, у каждого вменяемого человека, ну или еще кого сразу же возникнет вопрос, подкрепленный справедливым возмущением: с хрена ли!? Я вроде как, только что весь внеплановый долг вашей родине оттоптал!? А ему в ответ пальцем так в закон тычут, да к носу вплотную подносят, типа текст читай. Торговал? Торговал. Ну так какие к нам теперь вопросы. Не хочешь наш народ в лихую годину защищать!? Ай-ай-й, не хорошо как… Ну что же, тогда отдавай все что там у тебя осталось и вали отсюдова неблагодарный вражеский прихвостень! Что? Не хочется… Тогда вперед отрабатывать милости и не шали впредь.

Только вот при таком раскладе, сдается мне, любого купца и в любое время можно под эту статью подтянуть. Хех. Народ то быстро просечет что почем и торговать будет все в одну сделку, а это уже опт. А опт — это заметная просадка в цене… Ну и договоренность об обнулении сроков службы разумеется. Думаю, при хороших отношениях с местными такой финт более чем возможен. Ну так и что же призван защищать этот закон-традиция, спрашивается? Вот что-то мне подсказывает, что совсем не то, о чем декларирует. При том уверен, покупка чего-либо у самих гномов под данный закон-традицию совершенно ен подпадает. Вот такой вот, совсем не тонкий намек на очередной выверт протекционизма получается.

Гном-распорядитель, должность то его звучит совсем по-иному, но на лающем языке гномов и такое там сочетание, что язык сломаешь произносить, а ближайший перевод на всеобщий как раз распорядитель и есть. Так вот, протягивает этот гном нам свиток уже заранее заготовленный, ну мы то не первые и далеко не последние, с аккуратно вписанными сверху гномьим письмом нашими именами, мол палец приложи коль согласен. Пуля и Рас, поскольку местные аборигены и к таким вот вывертам права с детства привыкшие молча пальцы в чернильницу опустили да к желтоватому пергаменту приложили. Я еще несколько секунд постоял, подулся на жизненную несправедливость, коей за все надо платить. Но плюнув в итоге, все-таки десяток дней — это никак не год, подхватил свисающее на цепочке с чернильницы перо, обмакнул его и вместо своей довольно лаконичной подписи совершенно не задумываясь изобразил размашистый вензель.

— Канн Томас Третий, — прочитал гном и хмыкнув цокнул языком, — Смотри ка кого к нам занесло. Ишь ты, и вправду купец…

На этом процедура была исчерпана. К нам подошел Гори, похлопал по плечам, а также сообщил, что завтра мы отправляемся с ним сопровождать караван в дальнюю крепостницу. А пока мы можем отправляться к вон тому выдолбленному в скале проему, где располагается баня. А то несет от нас еще хуже, чем от протухших мертвяков. Баня в кошт не входит, но его десяток, значит, долго терпеть такой смрад не будет. Так что извольте дорогие ополченцы. И уже после этого заметив, что кислоты на наших лицах не поубавилось совершенно уже добродушно ухмыльнулся.

— Да быстро та декада пройдет. Чего вы морды то крутите…

А Пуля ему в ответ и говорит.

— Так-то понятно, Гори. Только вот как в баню эту вашу идти? Мы же считай пять дней и не ели ничего.

— Мда-а-а, — протянул гном расчесывая своей лопатообразной ладонью себе затылок.

Еду нам гномы его десятка притащили прямо в баню — большой котел каши с салом. Ну что же, если и дольше нас будут так кормить, то хрен с ним с этим ополчением. Глядишь может и в себя немного придем.

Мы уже больше пяти часов идем по этим подземным коридорам. Время я прикидывал чисто субъективно, потому как в пещерах что естественных, что сделанных в данном случае гномьими руками, солнца, разумеется, нет. Тут так-то и света нет совсем, но нас периодически подпаивают каким-то зельем, довольно сладким на вкус, от чего тусклого света вездесущей в штольнях и шахтах плесени нам стало вполне достаточно. Что лично для меня стало полной неожиданностью. Но это, так сказать, рабочий момент. Фактически же мы были вполне себе бодры, довольны и сыты. И это несмотря на довольно длительный подземный путь.

А чего быть недовольным если обувку и одежку мы прикупили себе новую. Мастер снял мерки прямо в бане, пока мылись, и за вечер все под нас индивидуально и подогнал. Обошлось нам все это удовольствие на всех троих в двадцать пять золотых правда. Ну так и одежда была добротно скроена из толстого синего сукна с непонятным местным разноцветным орнаментом, состоящим из перекрещенных под прямыми углами линий. На теле мягкие серые нижние рубахи и портки. А вот поверху что-то вроде запашной шерстяной (сукно же) куртки простеганной толстой нитью и на крупных плоских пуговицах. Локти, кстати, подбиты кожаными вставками. Штаны такие же, только пуговицы по бокам. Ни о какой ширинке, разумеется, и речи не было, хотя и без этих идиотских завязок и гульфиков. На ногах простые кожаные сапоги с портянками. Глупых вопросов, мол, чего так тепло вырядились, задавать никто и не подумал — холодно в подземельях то. Тут температура круглогодично одинаковая и, что характерно, плюсовая — лед не замерзает. Однако теплой ее может назвать только морж. А моржей у нас нет.

Дальше все довольно стандартно: на голове у меня шапка, мой собственный треух который я в крепости еще выменял, поверх него шлем-ведро, его мне любезно предоставили в скудном арсенале, на тело поверх куртки натянута моя эльфья кольчуга. В руках соответственно обернутый в рогожу меч. Мой меч, классический облегченный двуручник не самого высокого качества.

У парней все намного более плачевно. Видимо факт того, что мы в течении пяти дней выживали на кромке ледника и при этом накосили кучу зомбяков заполнив тем самым все десять склянок эссенцией гномов не впечатлил. Поэтому как на боевые единицы на нас расчета и не было. Что может быть и правильно, по тому, как на мой взгляд мечник с двуручным мечем, но дез полного доспеха в нормальной рубке против таких же живых противников, а не неуправляемых разобщенных мертвяков — это очень скорый покойник. Не берусь судить за их местную подгорную специфику, но думаю моя логика не далеко ушла. Отсюда и то, что парням выдали по круглому шлему с наносниками и по широкому прямоугольному щиту, на подобии как у римских легионеров, но в местном колорите. Все. Оружие им, как и мне, предполагалось использовать свое. Вот шли парни, Рас с артефактным кинжалом за поясом и коротким очищенным от ржавчины палашом за поясом, а Пуля просто с широким, но также коротким клинком. Ну, коли так, то зная бюрократичность этого подгорного племени, могу смело предположить, что ни в каких боестолкновениях нас задействовать и не планируют и не планировали. А соответственно и вся их эта идиотская традиция тут так, для порядка.

Однако караван уже почти дошел. Жалко, что не до крепостницы, что предполагалась конечной точкой маршрута. Тут вообще все селения гномов, даже крохотные представляют собой своего рода маленькие крепости — крепостницы, как все их тут зовут. Специфика местная так сложилась, что иной раз, когда удача особо сильно улыбнется, но не подгорному племени, а их противникам, то огромная часть поземной территории может единовременно перейти во власть эльфов. И тут уже не важно темных, или светлых, то есть высших, если стены не выдержат, то все, капут населению! Поэтому местные всегда начеку и готовы в любой момент запереться за толстыми воротами выставив в бойницы стен и башенок все из чего можно стрелять. Благо на долго власть эльфов над данными территориями еще ни разу не задерживалась. Всегда еще приходила подмога из ближайших крупных городов и стальным катком хирда вышвыривала ухастых прочь с неправедно оккупированных подземелий. Но вот если бы стен не было, то после народно-освободительных мероприятий коренного населения тут не осталось бы. Эльфы то тоже ни разу не гуманисты. Им что гнома, что человека резать… Разница лишь в том, что гномов они вырезали бы еще и с большим удовольствием — застарелая вражда как никак.

Так вот дошли мы совсем не до такого вот поселения, а до одного из покинутых или разрушенных во время одного из удавшихся эльфьих набегов. В нем же Гори и приказал разбивать лагерь и становиться на ночевку. До места назначения отсюда по словам гномов, что шли рядом было еще часов восемь ходу, а другого такого удачного места для лагеря по пути больше не было. Соответственно и смысла насиловать себя сегодня полнодневным маршем тоже не было. А так, сегодня отдохнем и завтра уже как-нибудь, но со свежими силами доковыляем.

Лагерем встали в довольно широкой нише, бывшей когда-то видимо таверной или постоялым двором, или еще чем но рассчитанным на постоянное использование приезжими с целью питания и размещения, так как вход из нее выходил на широкую площадь основной пещеры, а у дальней стены располагались обломки очага и дыра из-под трубы. Может конечно и не так все, но это не принципиально. Вход перегородили телегами, на которых и тащили все припасы, а у дыры сложили очаг в цент которого засыпали принесенный с собой древесный уголь. Уголь караванщики обильно спрыснули прямо из фляжек после чего с одного удара выбили на него с кресала обильный пучок искр. Пламя вспыхнуло и над ним в тот же миг установили треногу с подвешенным уже бронзовым котлом. В него тут же влили воду из кожаных бурдюков и сыпанули крупы. На все про все ушло от силы минут пять — шесть, а ужин вовсю уже готовится! Гномы побросали кто куда, но прямо на камень пола свои поклажи и с облегчением растянулись на ней. На ногах остались лишь пятерка из десятка Гори, те конвойные чья очередь была идти в караул и наша троица. Причем Пуля с любопытством наблюдал за готовкой еды, а Рас пытался приноровиться и устроиться как-нибудь удобно на нашей поклаже. Ага, мы, как и все несли ее за спиной весь переход. Вообще глупо было бы надеяться, что у таких практичных ребят ка гномы, хоть кому-то да обломится халява. Мы и не ждали, поэтому тащили и не ворчали.

А я решил прогуляться по круглой пещере, что когда-то заменяла местному поселению центральную площадь. Мысли меня в этот момент переполняли самые что ни на есть противоречивые. Тут с одной стороны и былое возмущением несправедливого по отношению к нам закона, которую явили нам поставив буквально перед фактом. И, если уж совсем честно, то не оставив нам ни капельки адекватного выбора. А с другой стороны, когда я так еще смогу погулять по подземельям, под добротным зельем ночного видения, да еще и под охраной доброго десятка закаленных в стычках с нежитью хирдманов? А меня же еще и кормят при этом, и в какой-то степени берегут… Я же еще вполне могу захотеть себе не только одежку, но и доспех справный гномий, а то и меч новый прикупить. Деньги то у меня есть… Правда они на сохранении лежат у распорядителя, то есть старейшины поселения. И если я не вернусь из этого похода, то уверен, ни один мускул на его лице не дрогнет, когда он будет их прикарманивать. Хотя специально подставлять нас тут никто не будет, уверен в этом на все сто и еще один процент сверху. Эти коротышки хоть и скряги редкостные, но не гопники какие… Точнее гопники то они еще те, но не там, где интересы государства распространяются. Ну понятия у них определенные есть. На нас вон если посмотреть: подрядили значит на отработку под благовидным предлогом, а получили трех носильщиков и рьяных защитников имущества каравана, потому как наше же имущество у них в залоге фактически и осталось. Вполне рабочая схема. Не со всеми прокатит? Ясно-понятно, но гномы то тоже далеко не дураки.

Я встал посередине пещеры и огляделся. Вообще с под действием зелья подземный мир выглядит совершено по-другому. Вон из той малой залы, где наши лагерь разбили небольшие отсветы видны даже на таком расстоянии. И это от углей-то… Круто, черт бы все это побрал! Остальные проемы тоже далеко не темными провалами выглядят. Плесень то люминесцентная здесь повсюду, вот и свет слабый как в сумерках, но есть он здесь почти везде. Его в принципе хватает чтобы даже от свода пещеры, который в добром десятке метров наверху, достать до заваленного битым камнем и мусором пола… Я шаркнул ногой сметая каменную пыль в сторону. Ага, вон даже какой-то рисунок проступает. Точнее схема, серебристые блестящие линии на синем фоне…

В виске прострельнуло коротким разрядом узнавание чего-то далекого и давно забытого. Я перехватил меч в правую руку и принялся ногами разгребать в стороны вездесущую здесь каменную крошку и мусор. Пылища поднялась столбом, но это меня не остановило, потому как разгребая я уже знал, что там дальше и куда будет идти…

…Трехлетний малыш стоит внутри расчерченного серебряными линиями почти белого круга. Круг небольшой, всего-то в три локтя в поперечнике, но я этого еще не знаю, я стою и сосредоточенно смотрю себе под ноги на линии, по которым мне сейчас предстоит двигаться.

— Шаг, — раздается глухая короткая команда откуда-то из-за спины. Я делаю шаг вдоль линии с литерой одновременно вскидывая меч в позицию блока. Ту, что обозначена второй буквой в названии линии.

— Шаг, — снова команда. Короткий взгляд на пол, на схему и я ступаю вдоль следующей линии первая литера которой совпадает с предыдущей. Меч же поднимаю в сплошной блок в соответствии со второй буквой линии.

— Теперь атака. Шаг, — слышу команду из-за спины и ступаю, уже не глядя, по третьей линии. Их первые буквы совпадают, вторые разные, они обозначают блок, а третьи — выпад.

Выпад. Снова шаг вдоль линии и снова выпад. Связка…

— Хорошо, — слышу голос из-за спины. — Теперь боль…

Тело свело судорогами из глаз брызнули во все стороны слезы, и я скорчился на полу прямо по среди круга-схемы.

— Только боль поможет запомнить тебе этот урок. Только она даст тебе силы и волю. Прими ее как подобает…

Наваждение схлынуло, как и не было. Однако слезы старой боли и незаслуженной детской обиды размазывались по щекам от стремительного перемещения. Я уверенно скользил по серебряным линиям по большому темно-синему кругу. Связка. Выпад, переход. Блок. Снова связка.

В этот круг диаметром пять метров вписано еще четыре. Каждый на метр меньше и при этом на тон светлее. В центре самый маленький и почти белый.

Переход. Блок, перехват и удар в движении. Подшаг с выпадом. Связка. Уход.

Все эти круги — круги мастерства. Я вспомнил. Я знаю и освоил в совершенстве пять из них. Осталось еще два, практически черный — круг мастера и полностью серебристый — круг повелителя. Повелителя меча. На нем нет уже ни линий, ни букв. Повелитель — это такой уровень, на котором все это лишнее, он сам творит идеальные схемы и каждый раз по-разному. Практически не достижимый уровень искусства…

Я совершенно не задумываясь кружил связки. Пересекал все доступные мне пять кругов по всем направлениям вдоль и поперек. Кружил переступами по радиусам переступая с одного на другой, не глядя всегда идеально следуя за намертво вбитой в подкорку линией боя. Оо-о-о… как же мне этого оказывается не хватало! Не сознанию, конечно, телу. Но и сознание, вспомнив не мои, но такие родные воспоминания прониклось. Боже мой, Том, было ли у тебя детство с такими нагрузками и методами!

От поднявшейся внутри волны гнева я ускорился. Связка. Выпад, уход. Снова связка… Ноги сами ступали по такой знакомой траектории. Тело не задумываясь вело рисунок боя. А голова была пустая. Зачем думать, когда руки и ноги сами знают какое движение и когда им делать? Зачем лишний раз мозг напрягать? У него своя задача есть — цепко наблюдать, видеть, что вокруг одновременно происходит. А тело сделает уже свою работу, чтобы в итоге единый организм выжил и победил!

Но Светлые Боги, как же этого круга, воспоминания о нем, таком ненавистном и одновременно родном мне оказывается не хватало. Он часть меня, часть тела, что слилось навечно с моим сознанием. Теперь я это прочувствовал до конца. И все эти скользящие движения, вся эта бесконечная ката тоже часть меня, когда-то забытая, но вновь обретенная. И сейчас я, на грани экстаза носился по этим бесконечным пяти кругам и на лице моем сияет счастливая как в детстве улыбка.

А у выхода из зала стоял с раскрытым от удивления ртом Гори.