Город, в котором остался я - 2

Глава 7

В этот вечер мне не суждено было поразить всех своим дерзким заявлением. Ну просто не уместно было бы это, после столь романтического завершения застолья. А потом настала пора прощаться. Оля шепнула мне, что нужно помочь маме убраться, так как гадкая Танька слиняла к своей подружке.

По дороге домой я прокручивал некоторые моменты сегодняшнего вечера. Не было ли целью со стороны братца-адвоката и его супруги ткнуть меня носом в мою плебейскую сущность? Ну, типа куда ты лезешь в такую семью? Папа профессор музыки, мама преподаватель изящной словесности университета, дочь — умница и красавица, каких поискать. А кто ты?

Не знаю, наверняка некий элемент таких мыслей витал сегодня среди Ольгиных родственников. Но мне, если честно это не так принципиально. Сам я наблюдал больше за своей девушкой. Чувства чувствами, в прошлой жизни я тоже женился по любви. Но семейный корабль не выдержал неких моментов. В частности, моя супруга не любила готовить и вообще заниматься домашними делами. А ещё она не хотела мириться с тем, что нужно уделять мужу и маленькой дочери больше внимания. А как же подруги и налаженный досуг?

«Неужели я не пойду на день рождение к Наталочке? Девчонки зовут собраться посидеть дамским коллективом. А тут муж намекает, что не мешало бы просто прогуляться с ребёнком и подышать свежим воздухом. Отсюда и начались трения.

А вот Ольга маме активно помогает, ловко так на пару убрали со стола и накрыли к чаю. А ещё часть салатиков и блюд были особенно вкусными. Видимо, потому что их делала моя девушка. Вот на это я и посматривал.

Вон взять мою Ленку, дочь жила со своим хахалем в гражданском браке несколько лет. Пока не решились завести ребёнка и оформить официально отношения. А у нас с Олей чисто охи-вздохи под окном. Да у нас даже секса не было, нельзя до свадьбы. Я уже не говорю про совместное проживание. Но и тянуть нельзя, ягодка поспела и падает прямо в руки. И это должны быть исключительно мои руки.

Да, Воронины ничуть не преувеличивали, я бы сказал, даже поскромничали. В наше отделение и шестеро «надзорщиков» много не будет. Ознакомившись с планом работ, я начал выходы на объекты вместе со старшими товарищами. Уверен, долго прохлаждаться мне не дадут и нагрузят по полной

— Расширение литейного цеха № 2, монтаж новых формовочных линий.

-Пристройки к механическому цеху под установки крупногабаритной обработки.

— Возведение складов готовой продукции в районе железнодорожных путей.

Из инженерных коммуникаций — прокладка новой теплотрассы, расширение дренажной системы, строительство электроподстанции ПС-6/10 кв.

Бытовые помещения — реконструкция проходной № 3, новый санитарно-бытовой корпус для литейщиков, душевые с раздевалками при новом механическом участке.

Не забыты и объекты соцкультбыта — ремонт заводской столовой № 5, пристройка к заводоуправлению.

Через неделю меня вызвал начальник отдела и довёл до моего сведения, что со следующей недели я получаю свой фронт работ. Надо полагать, что Сергей Воронин отчитался шефу, что в принципе меня можно выпускать в самостоятельное плавание. С одной стороны радостно, надоело ходить хвостиком. С другой боязно, размах работ здесь поболее, как бы не напортачить.

У Ольги начался очередной семестр и она пропадала целыми днями на кафедре. Насколько я понял, папа-профессор предпринял реальные шаги, потому что Оля заговорила о том, что ей предложили остаться работать на кафедре психологии молодым преподавателем. Логика молодой девушки немного попахивает простодушием:

— Нет, Максим, ну вот скажи. Наташка Полетаева и Гулька Ким — круглые отличницы. Они с первого курса знали, что хотят остаться на кафедре. Хоть бы кем, лаборантом, или даже методистом. У меня, конечно, троек нет, но и до красного диплома мне как до Камчатки. Представляешь, а мне предложили уже сейчас должность ассистента. А это один шаг до полноценного преподавания. У нас ассистенты вели семинары. Нет, наверное, я подойду к завкафедрой.

Щас, я только успел порадоваться, а эта дурёха пошла правду искать.

— Подожди Оль. Вот моего друга Сашку Жукова тоже оставили на кафедре преподавать. А он как и ты отличником не был. Зато кое-кто из наших доцентов порекомендовал его завкафедрой. И как оказалось был абсолютно прав. Сейчас Саня уже защитился и через пару лет получит доцента. Толковым парнем оказался, а ведь на первом курсе таким дурнем был, не представляешь. А видишь, как оно повернулось. Просто со стороны лучше виден потенциал. Вот у тебя были преподаватели из маститых, которые тебя ценили?

Да, — немного тормознула моя правдолюбка, — Ольга Николаевна Шевцова всегда меня хвалила.

— Вот видишь, не стоит пороть горячку. Тебе ещё почти год до диплома. Присмотрись к коллективу, как они работают. Отказаться всегда успеешь. Наверняка твои Наташка с Гулькой примутся тебе гадости делать, чтобы самим остаться. А ты держись, если отказываться, то по собственной воле. А не из-за каких-то там озабоченных девчонок.

Тут главное не противоречить, а мягко направить мысли человека в правильную сторону. А уж я вместе с великим профессором музыки постараюсь не дать Ольге соскочить с этой замечательной идее. Ведь если Оля останется в институте, я смогу планировать нашу совместную жизнь. Свадьбу сыграем сразу по окончании учёбы. Ну, чтобы не мешать подготовке к защите. Как раз перед началом новой карьеры, а у нас любят семейных специалистов. Такие, как правило — не бегают, а пытаются закрепиться на одном месте. Ещё лучше у кого детки, эти вообще будут бегать в профком за местами в садик и выбивать семейную путёвку в дом отдыха.

Когда меня позвали к телефону, я и предположить не мог, что с этого момента круто изменится моя личная жизнь.

— Алло, слушаю, — в ответ в трубке раздались невнятные звуки. Будто кого-то душат. Я уже хотел бросить трубку, как сквозь странные звуки прорезался голос Оли, — Максим, мама с папой попали в аварию. Я не знаю что делать, можешь приехать?

— Конечно, через сорок минут буду, — сразу раздались гудки отбоя. Олин голос с трудом узнаваем, какой-то механический, она явно растеряна и одновременно придавлена новостями.

Ничего не понимаю, Ольгины родители улетели в Венгрию по турпутёвке. Анатолий Георгиевич сумел добиться разрешения для супруги выехать в заграничную поездку. Они так радовались возможности вместе посетить Европу.

Пока ехал в такси, перебирал возможные варианты. От ошибки до лёгкого недоразумения в виде столкновения с велосипедистом.

Мне сразу открыли дверь в квартиру. Эту женщину я ни разу не видел, как выяснилось — это соседка. При моём появлении она сразу ушла, оставив двух сестёр на меня. Татьяну я почти не знаю, так — видел дважды мельком. Сейчас она с зарёванными глазами жмётся к старшей сестре. У Оли глаза тоже опухшие и красные.

— Так, давай по порядку. Что случилось и откуда пришла информация? — Олино лицо сморщилось, но девушка смогла успокоиться и ровным безжизненным голосом начала рассказ:

— Я только пришла с института, а тут звонок по телефону. Женщина представилась секретарём райисполкома. Она и сказала, что к нам выезжают их представители. Я даже не поняла кто именно и зачем. Позвонила в дверь дама, показала документы завотделом здравоохранения. С ней мужчина, инструктор райкома партии. А дальше началось такое, — девушка не выдержала и заплакал. Мне осталось только подставить плечо и пытаться поглаживаниями спины хоть чуть-чуть успокоить её. А тут ещё вторая туда же в рёв. И уже ничего более понять не удалось. Пришлось идти на кухню за водой.

Ольга несколько раз прерывалась и уходила в ванную, где и пыталась успокоиться. Из её рассказа я понял, что дело швах. Где-то в Венгрии туристический «Икарус» с советскими туристами попал в серьёзную аварию. Вроде в тумане на нерегулируемом ж/д переезде поезд зацепил их автобус. Много пострадавших. Отец очень серьёзно, мама тоже в тяжёлом состоянии. Сейчас они в больнице.

— Так, ладно, как звали этих товарищей?

Мне удалось застать этого работника райкома партии в кабинете.

— Так Вы жених старшей дочери? Понятно, возможно ваша помощь будет кстати. Понимаете, работники посольства сообщили сразу в МИД. Но потом это дело пошло гулять по инстанциям. Сначала в МВД, потом спустили в наш обком партии, а мы получили информации лишь сегодня утром. Мужчина погиб на месте, обычно родственникам сразу сообщают об этом. Но мы не решились, девчонкам понадобится помощь родственников.

Меня как тяжёлым мешком по голове ударили. Такое горе, — а что с матерью?

Мужчина средних лет посмотрел в свои записи, — тут сказано, что пострадавшие доставлены в больницу города Дьёр, — с трудом выговорил он название города.

— Как только станет возможным, пострадавшую перевезут в Москву. Тело конечно привезут раньше. Думаю, что оно уже в стране. Но Вы не переживайте, мы возьмём на себя доставку и организацию похорон. Вы знаете, где он работал?

— Да, Анатолий Георгиевич — профессор консерватории. Я им сообщу, только мне нужны бумаги.

Не нужно, я сам этим займусь завтра с утра. Вот Вам мой рабочий номер, звоните.

И что мне с этим делать? Надо найти брат покойного. И вообще родственников.

Этот месяц слился для всех в череду чёрных дней. Похороны, приехавший брат, оказалось есть ещё сестра, которая жила в Ташкенте. Оля во всём чёрном стала похожа на высохший цветок. Исчезли краски с лица и похудела она сильно. Держалась на одном кофе. Я старался проводить с нею побольше времени, но в их квартире обосновались родственники. Через неделю после похорон они начали разъезжаться.

Мне пришлось побегать по райисполкому, дело в том, что Татьяна несовершеннолетняя. Но советский закон гласит, что если один из родителей жив, то ребёнка не отдадут в интернат. Тем более рядом старшая сестра. Приехавшие дамочки из отдела народного образования и комиссии по делам несовершеннолетних поговорили с девчонками и довели до нашего сведения, что будут за нами приглядывать.

Из последних новостей, в институте им. Склифосовского Нине Михайловне сделали операцию и сейчас она ожидает возможности перевода сюда в новосибирскую областную больницу для проведения реабилитации. В Москве уже находится сестра Нины Михайловны, приехавшая с Прибалтики. Она и сказала сёстрам никуда не лететь и ждать маму дома.

— Солнышко, без проблем, я полечу с тобой. Но через неделю-две врачи обещают отправить маму сюда.

— Макс, я не прошу тебя ехать со мной. Я еду и это не обсуждается.

М-да, Ольга изменилась. Она утеряла частичку себя и легко срывается в истерику.

— Ну хорошо, а что с Татьяной делать? Её тоже прикажешь брать с собой?

— Нет, не надо. Хотя она тоже рвётся.

Ну, если отговорить не получилось, надо возглавить эту поездку. Благо мне выдали зарплату, ди и кое-что осталось. К тому же наши ребята узнали о беде и подкинули мне пять сотен взаймы.

До столицы нашей Родины мы добрались самолётом «Аэрофлота», оттуда я повёз девчонок к площади трёх вокзалов, где и познакомился с женщиной, которая полулегально сдавала комнату в своей квартире недалеко от больницы им. Склифосовского.

— Это Ваша жена?

— Нет, невеста и её сестра. Мама попала в аварию и лежит в Склифе. Поэтому нам и нужна комната неподалёку.

— Ясно, вообще я неженатых вместе не селю. Но вы вроде порядочные люди. За комнату прошу пять рублей в сутки. Есть кровать большая. Думаю девочки поместятся, ну а Вы и на раскладушке поспите. Устраивает?

Мы вырубились от усталости, учитывая вечернее время нас буквально срубило. А утром мы познали все радости коммуналки. Выяснилось, наша квартирная хозяйка здесь занимает только две комнаты. В своей живёт, а пока сын в армии, вторую сдаёт.

Большая кухня на пять семей, у каждой свой столик и своя посуда. Правда холодильник общий. В ванной тоже у каждого свои полотенца и прочие причиндалы. Вот на этом Татьяна и попалась, она первой проскользнула в ванную и вскоре раздались возмущённые крики. Оказывается, эта малолетняя преступница не только нагло накапала на пол, но и воспользовалась чужим полотенцем. Пришлось мне извиняться и слушать подробный инструктаж проживания в коммунальной квартире. На нас смотрели как на колхозников, приехавших из медвежьего угла. Поэтому быстро одевшись, мы заторопились на улицу.

Перекусив в общественной столовой, сразу направились в сторону больницы.

Неулыбчивая девушка в регистратуре пояснила нам, что в реанимацию никого не пускают, только медперсонал. А когда я назвал фамилию больной, девушка вызверилась на меня, — так она в послеоперационной палате. Посещения только с 16.00 до 18.00. Пропустим старшую дочь, до 16 лет не положено, чужим тоже входа нет. Время посещения ограничено, передачи можно оставить вон в том окошке. Вся информация есть на справочном стенде.

Ахренеть от этой человечности, — извините, а с лечащим врачом поговорить можно? Мы вообще-то из Сибири прилетели именно за этим.

— Зураб Давидович сейчас на обходе. Подойдите в хирургию и там вам назначат встречу.

Хоть тут в отделении попалась женщина поприличнее и не стала нас динамить. Всё разузнав, я вернулся к сёстрам, которые оккупировали подоконник в предбаннике хирургического отделения.

— Так, девочки, лечащий врач нас примет в 11.45. А пока не нужно тут находиться. Предлагаю подождать на улице.

Буквально через дорогу тихий сквер. Ну тихий это для Москвы, а для нас шумновато. Здесь прогуливаются и ожидают встречи такие же горемыки, как и мы. Я сходил и купил девчонкам фирменный московские пломбир на палочке. Татьяна, по сути, ещё ребёнок, она зыркает глазищами на прохожих и бойко слизывает замороженное лакомство. С Олей сложнее, она будто ушла в себя. Мороженное начало подтаивать и капать ей на платье. Пришлось забрать и выкинуть.

Это началось после похорон отца. Девушка замкнулась и отвечает мне скупо и неохотно. Я пытаюсь её растормошить, но ей нужно время осмыслить утрату и как-то перестроится. Оля была очень близка именно с отцом. В большей степени, чем с матерью. Поэтому я стараюсь быть с нею предельно осторожным.

На табличке кабинета лечащего врача написано — «З. Д. Чиковани, старший врач отделения травматологии.»

Поджарый человек средних лет в белом халате. Лицо умное, а мешки под глазами вечно сопутствуют врачам подобных больниц экстренной помощи.

— Садитесь. Вы, я так понимаю дочери, а Вы -?

— Я жених старшей, — врач кивнул головой, а Оля вовсе не отреагировала.

— Значит ситуация следующая. К нам больная поступила через санитарную авиацию в стабильном состоянии с диагнозом «закрытый перелом бедра со смещением. Множественные ушибы. Состояние после остеосинтеза. Сейчас, после оперативного вмешательства состояние стабильное, удовлетворительное. Думаю, недели через полторы можно будет перевезти пациентку для прохождения реабилитации по месту жительства. Динамика позволяет сделать оптимистичный прогноз.

— А можно к маме? — не выдержала Ольга.

— Да, после четырех вы с сестрой можете по одной зайти к матери. Но не больше часа, чтобы не утомлять её. Я распоряжусь.

Девчонки вышли, а я остался утрясти с врачом некоторые вопросы, — нет, перевозка возможна только самолётом. Никаких поездов. Её состояние не позволяет этого.

Мне удалось через стекло наблюдать за встречей. Девчонок запустили вместе, они сразу кинулись к постели матери. Мне было плохо видно происходящее и я сходил выпить кофе и заесть его чем-нибудь съедобным. Мы просто забыли пообедать. Мне нельзя впадать в эмоциональное состояние. На мне наш быт и все важные мелочи, связанные с этим.

Почти полтора часа девчонки провели у постели матери. Вышли зарёванные, но у Оли глаза немного оттаяли.