Город, в котором остался я - 2

Глава 5

Светлана Мироновна, моя хозяйка, пожарила на ужин рыбку, — а наши рыбачки вернулись и я свежих окуньков у них взяла. Дай думаю, побалую своего постояльца. У вас поди в городе свежей рыбки и не водится.

— Да, такой вкуснятины давно не ел, — я нисколько не преувеличивал. Может свежий воздух и обстановка так повлияла на аппетит, но румяные кусочки рыбки буквально таяли во рту.

Деревенские ложатся рано, а мне пора на дело.

У хозяйки от сына остался пионерский галстук, который я и повязал на шею. Надеюсь, это заставит встречных воздержаться от излишнего интереса. Одно дело незнакомый подозрительный мужик на территории лагеря. Другое — незнакомый пионервожатый, может новичок сегодня приехал.

Так ужин у них начался в 18.30, сейчас 20.00. Это время для всяких культурных мероприятий. Сейчас большая часть пионеров находилась в открытом кинотеатре. Сегодня привезли новый французский фильм «Игрушка» с неувядаемым Пьером Ришаром. Вот лагерь и опустел, я же стараюсь держаться подальше от освещения, но пока вроде не покололся.

Так, а это надо полагать местные хулиганы. В любом пионерлагере были ребята с окраин, которых родители сплавляли на всё лето. Часто они были не совсем с благополучных семей и в лагерях буквально терроризировали маминых деток. Они задирали других пацанов, могли приставать к девчонкам и конечно тайком покуривали в тайных местах. Тут всё зависело от администрации и контингента. В этом лагере похоже был относительный порядок. Я тут уже минут сорок и не заметил признаков бардака. Но вот запах сигаретного дыма почуял. Взрослые не стали бы прятаться в заброшенном строении.

Оба-на, мы не ждали, а Вы припёрлися, — пятеро хлопцев в возрасте тринадцать плюс минус испуганно затоптали окурок, который только что раскуривали как индейцы трубку мира, пуская по кругу. Обычные дешёвые сигареты «Прима» без фильтра.

Зайдя внутрь, я осмотрелся. Выгляжу я, наверное, с их точки зрения импозантно. Взрослый парень с галстуком, значить сейчас начнутся разборки. Они же не догадываются, что вскоре станут жертвами моего плана.

В этом возрасте подростки очень ценят, когда к ним относятся уважительно, — здорово, парни. Как жизнь молодая? Да расслабьтесь вы, я вот тут мимо проходил, смотрю сидят, надо зайти.

Пацаны продолжают растерянно хлопать глазами, не понимая происходящего. С их точки зрения они пойманы на месте преступления. И хотя за курение на фронт не пошлют, но утром на линейке могут прополоскать. А ежели были другие залёты, могли и родакам сообщить. А тут странный мужик тянет и не понятно чего хочет.

— Закуривайте парни, — и я протянул пачку сигарет. Как чувствовал, купил сегодня в магазине пачку «Столичных». Местные такие не покупают, предпочитают папиросы и сигареты без фильтра.

Вроде пацаны перестали смотреть на меня волком. Подошли и деликатно взяли по одной, пришлось мне самому закурить. Это дело такое, если вместе закурили, считай свой.

— А вы к нам работать или так? — осмелел один из них, когда мы с видом буддистских монахов выкурили по сигарете. Вернее, я затоптал, я пацаны забычковали.

— Да нет, это так, камуфляж. Я тут приехал к своей девушке, Ольга Анатольевна, вожатая. Но не уверен, что она меня примет. Пацаны, нужна ваша помощь, а с меня не заржавеет.

Вскоре я узнал очень много интересного об интересующем меня объекте. Моя Оля руководит пятым отрядом, это дети 12 лет, 6-й класс. Парни, зная мой интерес к ней постеснялись описать её, но явно считали её красивой. Хуже — тот факт, что к ней клеился один из коллег, Александр. И не ясно, насколько успешны его подкаты. С подростков какой спрос, если прогуливаются вечером, значит крутят любовь.

Так, значит в 21.00 вечерняя линейка и отбой. В 22.00 вожатые ходят по комнатам и проверяют, все ли угомонились. Мне показали, где домики вожатых. Оля живёт в одной комнате с двумя девушками, мне не составило труда зайти, дверь открыта, и оставить кульки с подарками. Печенье и конфеты. А что бы помучались, написал, — Ольге от страстного давнего поклонника.

Почти полтора часа я скрывался в тени домиков, детвора уже вроде угомонилась. Последние из старших групп натыкаясь на меня примолкали и исчезали в своих бараках. Олю я увидел, когда она к компании двух девушек обходила домики. Увидев её при свете уличного фонаря, я невольно залюбовался. Видимо это их дресс-код, юбка по колено, обтягивающая майка белого цвета и красный галстук на шее. На ножках туфельки с низким каблуком на белый носочек. Три девчонки одинакового возраста, похоже одеты, но только одна из них притягивает взгляд очертаниями точёной фигуры. А потом все направились в домик старшей пионервожатой. Там состоялось чаепитие и разбор полётов:

— Колесов, опять твои подрались возле спортплощадки, — сидящая во главе стола женщина начала сношать своих подчинённых.

— Марина Алексеевна, да у меня сущие бандиты. Только «тихий» час и был тихим. Всё остальное время как с цепи сорвались.

— Ну, Саша, ты же понимаешь, шестой отряд — самый трудный возраст. Кстати, откуда такое богатство, — и женщине показала на кулёк моих конфет.

— А это нашей Оле поклонник принёс. Представляете, и даже не представился. Может Саша сподобился на конфеты? — ехидно вставила одна из девушек — наверное, соседка Ольги по комнате.

— Нет, это не я, — покраснел тот самый Саша. Лично я через окно наблюдал за Олей. На её лице целая гамма самых разнообразных эмоций. Но в целом девушке неловко быть в центре внимания. Видимо поэтому она чувствовала себя смущённой и когда расходились, стремительно пошла к домику.

Умывальник в это время свободен, дождавшись, когда Ольга умылась и с полотенцем на шее и кульком в руке направилась назад я вышел её навстречу.

Прикольно наблюдать за нею, делаю вид, что не узнаю. Но пройдя шаг, отметил, что она застыла.

— Это был он. Это был её муж, — мой голос хрипловат от волнения. Всё построено на том, что, между нами, с Олей всё-таки что-то серьёзное было и она помнит наши встречи.

— Что? — её голос в ночи прозвучал неестественно громко. Только теперь я развернулся и посмотрел ей в глаза. Жаль, что темновато я не могу прочитать в них нужное мне.

— Помнишь, я рассказывал тебе о прочитанной книге? Ну про женщину в доме престарелых и соседа, который читал ей дневник одного молодого человека?

Нужно пояснить, что гуляя с девушкой, я нередко привлекал её внимание пересказами увиденных фильмов. Я говорил, что прочитал как-то книжку зарубежного автора и передавал свои эмоции об этой якобы книге. Пересказывал сюжет со своими правками.

Это вышло неожиданно. Мы с одним знакомым ещё в той жизни отдыхали в доме отдыха. Наши жёны уехали раньше срока, а нам было скучно в ноябре месяце. Вечерами и пойти толком некуда, только старый клуб с пожилыми тетками и заезженными фильмами. Поэтому я взялся рассказать один из увиденных американских фильмов. На удивление товарищу понравилось и он просил меня пересказывать всё увиденное мною. Затем я и жену стал баловать этим делом — выяснилось, что у меня есть некая способность за полчаса «рассказать» фильм так, что будто «сам посмотрел». Вот казалось — жена вечно говорила, что я косноязычен, но при этом признавала, что рассказывать умею. Не каждый сможет, не углубляясь в детали, передать атмосферу и сюжет картины.

Не всякий фильм можно рассказать. Те же фильмы про любовь не получиться, нужен сюжет, который увлечёт слушателя. Чаще я заранее проговаривал про себя фильм, вспоминая нужные изюминки и тогда мог захватить внимание собеседника без этих судорожных дёрганий вдоль линии сюжета, когда вспоминаешь важную подробность.

Если я не ошибаюсь, фильм назывался «Дневник памяти». Действие происходит в Америке наших дней. Некая пожилая женщина находится в доме престарелых и к ней подошёл пожилой мужчина, тоже пациент этого заведения. Они знакомятся и начинают проводить вместе время. Неожиданно женщина увлекается тем, что мужчина читает ей некий дневник о жизни молодой пары.

«Сороковые годы прошлого столетия, где-то в глубинке на берегу. Он простой парень с провинции, она дочь богатого предпринимателя. У неё строгая мать и семья находится на отдыхе у моря, на своей вилле. Молодые люди влюбляются, но против них все обстоятельства. Отец не видит в бедном юноше потенциального жениха, мать вообще не хочет дочери такой судьбы. А тут ещё вторая мировая война. Короче говоря, жизнь их раскидала по разным углам. Демобилизовавшись, парень начинает искать свою любимую, он написал ей море писем, по одному в день и не получил ни одного ответа, её мама постаралась, прятала от дочери корреспонденцию. И вот он её нашёл, случайно увидел из окна автобуса и проследил тайком за нею. Но та уже не одна, а с женихом. Блестящий офицер-лётчик, да ещё из очень богатой семьи».

Вот пожилой джентльмен и читает дневник своей новой знакомой. И та очень переживает о судьбе влюблённых. Она даже знакомится с детьми и внуками, приехавшими к её собеседнику. И чем дальше, тем страннее, развязка довольно пикантна.»

Но вот её я Ольге и не успел тогда рассказать.

— Хочешь узнать, что было дальше? — сейчас всё зависит от того, остались ли у девушки ко мне определённые чувства.

Вместо ответа она неопределённо кивнула.

— Ну тогда слушай, когда женщину увели на процедуры, дочь мужчины воскликнула, — папа, ну сколько можно. Мама никого не узнаёт, её деменция прогрессирует. Это старческое слабоумие и оно не лечится. Врач сказал, что она не может удержать информацию больше одного-двух дней, затем будто жизнь с чистого листа. Она не помнит даже медсестру и своего лечащего врача.

— Ничего дочка, мама вспомнит. Она всё с вспомнит. А потом я опять буду ей читать и мы вновь будем вместе. Хотя бы час или два.

— «А вечером женщина попросила своего знакомого продолжить, и он поведал ей, что произошло чудо. Мать оказалась не полной сволочью и показала письма, который любимый присылал с фронта. А заодно сказала, что тот вернулся домой и даже построил в честь бывшей возлюбленной дом, дав ему её имя. И вот девушка накануне свадьбы срывается и едет в то местечко у моря и там оба уже не могут противиться своей любви. Счастливый конец, они поженились и у них были дети и внуки. И тут вдруг женщина будто прозревает. Она вспоминает, что всё, что она слышала — это о ней. Это с ней происходило, это её история любви. А рядом сидит её любимый муж, просто память её подводит. Возрастные изменения».

Всё, девушка увлечена моим повествованием и я могу немножко расслабиться:

— «Красивый вечер, под вино и вид на закат, вместе они засыпают на одной кровати. А утром пожилой мужчина проснулся от криков. Лежащая рядом с ним женщина опять ушла в свой мир и кричит на постороннего мужчину, который оказался с ней в одной кровати. Ей становится плохо, прибегают врачи и её увозят».

Оля полностью погружена в рассказ. А сейчас даже требовательно коснулась меня рукой, — а дальше.

— «А дальше, становится ясно, что пожилой мужчина специально устроился в это лечебное заведение ради супруги и его там все знают и сочувствуют. Он постоянно читает жене дневник их памяти, заставляя её вспоминать. Они проводят замечательный вечер вместе, а на утро они вновь чужие люди. Но в этот вечер его супруга так и не пришла в себя. Тогда он пробрался тайком в её палату и лёг рядом с лежащей без сознания женой. А утром медсестра, открыв дверь увидела их обоих мёртвыми. Они держались за руки. Такова сила настоящей любви, даже ушли вместе».

Ольга всхлипнула и на мгновение прижалась ко мне. Но я не решился на аналогичные действия, ситуация очень хрупкая.

— Это ты принёс все эти сладости?

— Да, пряники свежие, ты же любишь мятные.

— А ты помнишь, что я люблю?

— Всё, кроме того, что помнить не могу априори.

— И как начал приставать ко мне там в больнице, тоже помнишь?

— Нет, что хочешь думай, но это был не я. Неужели ты так плохо меня знаешь, что могла такое подумать. Я сам не понимаю, что произошло после аварии. Доктор что-то говорил о частичной амнезии. Но в себя я пришёл далеко от города, где-то под Якутском. Самое поганое, что я не помнил ничего с момента аварии. Я ведь не только тебя обидел, каким-то образом уволился с работы, бросил всё и уехал с первым попавшимся поездом. Там я и пришёл в себя, первое время соображал, как быть. Потом быстро закрыл все дела там, сел в поезд и к тебе. А ты оказывается уехала на практику и вовсе не рада меня видеть.

— Прямо как в этой твоей книги, — девушка неожиданно всхлипнула, — бедненький, — и потянулась ко мне. А я впился в её губы как умирающий от жажды путник прикладывается к источнику холодной воде. И пофигу, что кто-то многозначительно покашливает рядом с нами.

А потом мы до утра гуляли по лагерю и даже углубились по лесной тропинке к реке, благо полная Луна нам помогала. Чёрт побери, вернулся я часов в пять, но даже цепной пёс хозяйки оценил мои переживания и из солидарности молча удался в будку звеня цепью. А я долго ещё лежал и вспоминал прошедшую ночь. Она была замечательная, мы то не могли наговориться. Потом не сговариваясь замолкали, глядя на сереющее небо.

— Всё, Максим, мне пора. И так весь лагерь наверняка знает про нас, — девушка сладко потянулась, а я воспользовавшись моментом прижал её к себе.

— Ну и пусть, мне скрывать нечего. Я обычный влюблённый мужчина, имею право.

— Максик, ну пожалей меня. Дай хоть часик поспать до подъёма.

— Давай, моя красавица. Но сегодня готовься, пойдём купаться на речку сразу после отбоя.

— Как? Темно же. Да и страшно в темноте.

— Ты же будешь не одна. Зато потом, когда станешь старушкой, будешь вспоминать это, как самое яркое событие своей жизни.

Бедная Оля, я-то выспался на славу. Проснулся в десять утра, с аппетитом позавтракал. Моя хозяйка оставила на столе деревенский завтрак, накрытый полотенцем. Ещё тёплые блины, плошка с желтоватой сметаной, крупные коричневые сваренные яйца и пышный белый хлеб.

Уминая снедь, я жалел Олю. У неё в отряде 28 ребят сложного возраста и девушке нелегко приходится. А тут ещё бессонная ночь. Вспомнив дурацкий вид её коллеги Александра, того самого, я невольно улыбнулся. Нет, Оля его терпела, не более того. А влюблена она в меня. Или же я ничего в этой жизни не понимаю.

Весь день промучался бездельем. После того, как изучил подходы к реке, мне только и оставалось, что думать о высоком. Интересно, получили ли мои послания адресаты. Из интернета я подчерпнул следующие данные. Сомнительные письма без обратного адреса поступали в пятое управление КГБ. Без всяких сомнений в секретариатах таких персон существовала строгая входящая регистрация. Корреспонденция высшему руководству проходила несколько уровней контроля. К анонимным письмам относились соответственно, но не могло быть так, что к такой взрывной информации отнеслись бы как к обычной бытовой анонимке. Есть аналитики, дающие первичную оценку. Их задача составить оценку. Если они сработают правильно, то мои письма пойдут не во второе управление (контрразведка) и не в пятое (борьба с инакомыслием), а в аналитическое управление КГБ.

Дальнейшее зависело от помощника-референта адресата. Если они решали, что письмо содержит важные сведения, то передавали справку с краткой информацией. Дальнейшее на рассмотрение патрона. То есть мне кажется, что хоть одно письмо, да должно попасть на стол нужного мне человека. Мне только остаётся молиться всем богам и уповать на удачу. Если я не увижу изменений на протяжении года-двух, то попытаюсь повторить попытку. Но, если честно, я до дрожи в коленках боюсь, что меня каким-то образом вычислят. Тогда хана свободе и всем планам.

— Дурной, ну куда ты меня затащил? А если там в воде кто-нибудь меня за ногу цапнет, — я после отбоя притащил свою подругу к берегу реки. Лучшим местом стал пляж, на котором днём купались пионеры под присмотром вожатых. Тут пологий чистый берег, слабое течение, поэтому я посчитал глупым искать что-нибудь другое. Фонарик я положил включенным на берегу, рядом с нашей одеждой как ориентир. Не имея плавок для купания, обошёлся простыми семейными трусами, всё равно никто не оценит их в темноте. Заходили мы в воду порознь. Оля почему-то стеснялась этой ситуации. Зато наткнувшись на какую-то корягу, она взвизгнула и полезла от страха на меня. Зато дальше мы позабыли обо всех неудобствах, девушка удобно устроилась на мне, а я бережно держал её на руках, не забывая целовать во вкусные губки. И опять лишь под утро мы расстались, всё — сегодня надо дать ей выспаться, а не то грохнется от изнеможения прямо там, на утренней линейке.

Мой отпуск продлился две недели и уехал я за один день до закрытия лагеря. Просто и мне нужно заняться поиском работы. Да у Ольги последний день предстоит, очень ответственный. И вообще девушка перешла на последний курс, в этом году определится её судьба на ближайшие годы. Папа обещал похлопотать, чтобы дочь оставили на кафедре психологии и я его в этом полностью поддерживаю. Только Анатолий Георгиевич пока не знает о том, что у него имеется потенциальный зять, который далёк от идеалов подвижничества и хождения в народ. Голова самой Ольги полна этого бреда, она готова поехать куда-нибудь в сельскую школу подымать уровень их образования. А вот я совсем не готов последовать за нею в глухомань. Эти две недели окончательно убедили меня, что не стоит затягивать с предложением руки и сердца. Во-первых уведут, девчонка объективно красивая и около неё как пчёлы на мёд вьются всякие Саши и Вити.

А ещё я не хочу увидеть, как идеалистические идеалы советской студентки разобьются о гранит реальности. И как следствие наступит разочарование — пусть лучше я буду циничным прагматиком, чем мужем раздражённой и замотанной учителки старших классов сельской школы имени Павлика Морозова.